Алекс Орлов
Перечень особых услуг

1

С Эммой они познакомились в баре «Русалка», посреди напряженного рабочего дня в Сити.

Эдвард Чейн заскочил в бар, чтобы добыть пару пластиковых трубочек для коктейлей, ему они срочно понадобились для работы, но когда он обратился с соответствующей просьбой к сонному, в это время суток, бармену, тот его не понял.

– Что, простите, мистер? – уточнил он, наморщив лоб.

– Трубочку, пять с половиной миллиметров, – пояснил Эдди и примерно нарисовал в воздухе необходимый предмет.

– Мы никакими трубочками не торгуем, простите мистер.

– Как же не торгуете? А коктейли у вас клиенты через что употребляют?

– Кто как, – пожал плечами бармен. – Но вообще-то, это не трубочка, а чеккер.

– Хорошо, пусть будет чеккер. Продай мне один чеккер.

– Я не могу.

– Почему? Я заплачу наличными.

– Мистер… – бармен огляделся, будто они находились на людной улице, а не в просторном зале бара, где присутствовала лишь пара одиноких посетителей.

Эдди нагнулся на стойкой, понимая, что бармен собирается поделиться с ним какой-то важной информацией.

– Мистер, здесь повсюду стоят камеры и если начальство увидит, что я тут чеккерами торгую, ему это не понравится. Хотите получить свою… трубочку, закажите коктейль.

– Хорошо, давай что-то безалкогольное.

– У нас нет безалкогольного.

– Что значит нет? – раздраженно переспросил Эдди. Эти недопонимания с барменом начинали его утомлять.

– Видите ли… Днем, чтобы отбить мою зарплату, начальство заставляет торговать только крепкими коктейлями, потому что они значительно дороже. На соках много не заработаешь.

– Хорошо, давай слабоалкогольный, но обязательно с этим – чеккером.

– «Сливовый алакарт» сгодится?

– Сгодится, – ответил Эдди прикидывая, что пока дойдет до работы, легкий коктейль уже выветрится и его руководство в лице мистера Гифсона ничего не заметит.

О том, чтобы отказаться от коктейля и просто уйти с трубочкой не могло быть и речи, ведь за этот коктейль он собирался платить из собственных средств.

Рассеянно следя за тем, как проснувшийся бармен быстро смешивает какие-то неведомые клиентам компоненты, Эдди еще раз оглядел полутемный зал, освещенный лишь тускло мерцавшими разноцветными панелями.

Вся эта атмосфера дополнялась, едва различимыми джазовыми мелодиями.

Получив, наконец, свой коктейль, Эдди отошел к столику у колонны, намереваясь по-быстрому выдуть коктейль, за который пришлось отвалить пятьдесят монет! А ведь это стоимость скромного обеда в хорошем кафе.

Трубочку Эдди сразу убрал в карман, он в этих условностях не нуждался, но когда сделал небольшой глоток, то едва не поперхнулся, поскольку рот обожгло крепчайшим содержимым стакана.

Чейн резко обернулся, чтобы сказать бармену, что о нем думает, но тот предусмотрительно отлучился в подсобку.

Когда Эдди повернулся к своему коктейлю, то обнаружил за своим столиком девушку лет семнадцати.

Стрижка «каре», сделанная в хорошей парикмахерской, была слегка растрепана. Кожаная куртка дорогого бренда оказалась на пару размеров больше.

Девушка была симпатичной – карие глаза, бровки «домиком», что делало выражение ее лица немного комичным.

Красиво очерченный рот и полные губы.

– Вот, возьми, – сказала она протягивая Эдди трубочку.

– Спасибо, у меня уже есть.

– Я знаю, но пусть будет запасная.

– Спасибо, – ответил Чейн забирая трубочку и едва сдерживая улыбку, настолько забавно выглядела в этот момент девушка.

– Почему все воспринимают меня несерьезно, а? – спросила она и было заметно, что ее язык слегка заплетается.

– Я не…

– Да ладно, вижу, что готов рассмеяться, как будто с тобой разговаривает какой-нибудь говорящий кот.

Тут Эдди заулыбался, не в силах сдержаться.

– Извини, просто ты…

– Молодо выгляжу? Небось подумал – и как ей тут наливают, несовершеннолетней, да? А мне, между прочим, двадцать. Да-да! А твой коктейль за сегодня будет уже третьим.

С этими словами она уверенно подвинула себе бокал Эдди.

– Эмма, если что, – сказала она и сделал большой глоток.

– Эдвард, – представился Чейн. – А тебе не много будет?

– В моей ситуации – нормально. Ты чем по жизни занимаешься, Эдди? Трубочки коллекционируешь?

– Всем понемногу. В «Марбеле» работаю.

– В «Марбеле»? Что-то ты не похож на финансового аналитика или инвестиционного управляющего.

– Мордой не вышел? – усмехнулся Чейн.

– Именно так. У тебя, извини за комплимент, лицо нормального человека, а у ребят из «Марбела» крысиные мордочки.

– Почему крысиные?

– Кстати, давай я тебе полтинник на счет скину за коктейль, – предложила Эмма, проигнорировав вопрос.

– Да ну, о чем ты? – отмахнулся Чейн.

– Вот, а ни один из них от такого предложения не отказался бы, сколько бы тысяч не стоил его костюм. Вот потому и крысиные.

– К вопросу о костюмах – почему у тебя куртка такого большого размера?

– Куртка – это законный трофей. Ношу на себе, как дикарь шкуру убиенного хищника.

– Ладно, Эмма, приятно было познакомится, а мне пора на работу. Начальство спалит – мало не покажется.

– Ну, тогда бывай, Эдвард, – сказала новая знакомая и протянула ладошку для рукопожатия. Чейн ее с уважение пожал и покинул бар, на ходу вспоминая ту – другую девушку, с которой так удачно расстался.

Та действовала очень деловито и похоже по отработанной схеме.

Едва ей удалось переночевать у него, она перетащила к нему свои вещи – быстро и сноровисто, словно на военных учениях.

И все бы ничего, какое-то время ее можно было потерпеть – девушка была красивой, но захватив территорию, она стала ее перестраивать, жалуясь на неправильно расставленную мебель, ненужные спортивные тренажеры, неподходящий цвет обоев и занавесок на окнах, ведь «такие сейчас никто не вешает».

Поначалу растерявшись от такой откровенной атаки на его личное пространство, Чейн все же набрался смелости и попросил захватчицу съехать.

Она попыталась сдать назад, но Чейн был непреклонен.

Он дал ей пару суток, но она убралась в тот же вечер. Как оказалась позже – к бывшему.

А Чейн потом допоздна убирал и чистил квартиру, чтобы ни волоса, ни духу ее не оставалось.

Вот поэтому он внутренне напрягся, когда в этот раз, к его столику без спроса подошла девушка.

2

Когда Чейн вернулся к себе на обслуживающий «минус-первый» этаж, его уже вовсю разыскивал мистер Гифсон. Увидев, наконец, Эдди он бросился ему навстречу и глаза его метали молнии.

– Где ты ходишь, Эдвард!? – воскликнул Гифсон. – Почему я должен тебя искать!? Ты в курсе, что у нас четыре колонны зависли и мы не можем их запустить!?

– Сэр, у вас есть номер моего диспикера, вы могли позвонить мне, – парировал Чейн, обходя разъяренного начальник и продолжая двигаться по коридору.

– Я не обязан звонить по твоим частным номерам, потому, что ты должен находиться на рабочем месте!

Это был пунктик Гифсона – он звонил только на служебный номер в кабинете Чейна или на его радио-поинт, который работал лишь внутри здания.

– Остановись, когда с тобой разговаривают! Эдвард, я требую уважения!

Вышедший из дежурки наладчик, тотчас нырнул обратно.

Попадаться на глаза Гифсону было нежелательно, а особенно, когда он находился в таком состоянии.

– Сэр, я не могу остановиться, я должен решить нашу с вами проблему! – не оборачиваясь ответил Чейн.

– Твою проблему, Эдвард! Твою! Если меня снова построит мистер фон Дитлиц, я… я не знаю, что сделаю!

Тем временем, Чейн свернул на лестницу, которая вела еще на один уровень ниже.

Тут было меньше отделки, больше настенных коробов закрывавших магистрали и больше шуму, из-за постоянной работы машин обеспечивавших жизнедеятельность гигантского комплекса «Марбел» – всех его ста двадцати этажей, на которых, как селедки в бочке, были набиты офисы больших и маленьких финансовых компаний.

Впрочем, такая плотность была характерна для первой сотни этажей, а двадцать верхних занимали арендаторы побогаче и самый крупный из них – компания «Аргентум», владельцем которой являлся Герхард фон Дитлиц.

Именно его боялся мистер Гифсон, поскольку к мнению крупнейшего арендатора прислушивались в «Дьюри-и-Леман инвестмент», компании владевшей в городе половиной высотных зданий.

– Что сказали в обслуживающей компании? – задал Чейн вопрос, чтобы только переключить брюзжащего начальника.

– А что они скажут нового? Ждите неделю, заказ сделан! А как можно ждать, если у нас через два часа пик нагрузки и оставшимися колоннами мы осушку не потянем!

Мистер Гифсон вырвался вперед и перегородив Чейну дорогу, уже другим тоном, произнес:

– Эдди, ты должен что-то придумать! Эдди, нужно спасать положение!..

– Я уже придумал, сэр, и мы прямо сейчас все исправим.

– Как? Скажи мне перед тем, как что-то сделать, Эдди!

Чейну пришлось отстранить начальника и сделав еще поворот, он оказался в помещении цеха воздухоподготовки, где в высоких колоннах очищали воздух от лишней влаги, пыли, бактериального планктона, добавлялись положенное по стандартам газы и, если нужно, ароматизаторы.

Двое, изображавших ремонт рабочих, при неожиданном появлении начальства резко подскочили со стапелей, на которых до этого спали.

Шум от технологического оборудования скрыл шаги начальников и теперь рабочие растирали сонные физиономии, чтобы выглядеть бодрыми.

У стены стояли снятые с четырех колонн кожухи. Обнаженные узлы и механизмы выглядели холодными и обездвиженными, без тонких вибраций, без перемигивания индикаторных огоньков и с погасшими ситуационными экранчиками.

Просто железо и ничего больше. И связано это было с тем, что в магистрали подачи активатора не хватало переходника из высокотемпературного латекса.

Прежние переходники в колоннах уже износились из-за того, что оборудование работало на предельной мощности и это также было связано с персоной Герхарда фон Дитлица, который задавал нереальные требования для систем воздухоподачи и кондиционирования.

До обеда ему хотелось двадцать пять градусов тепла, а после вдруг сразу восемнадцать. И не в одном офисе, и даже не в одном крыле, а сразу на пяти этажах!

В таком режиме приходилось работать в течении полгода и первым сдался ресурс крошечных трубок-переходников для сверхактивного вещества.

В поисках хоть какого-то выхода, Чейн полночи провел в спейснете, надеясь отыскать сторонних поставщиков, которые оказались бы более расторопными, чем те, кто поставлял все оборудование целиком.

Но ничего не нашел. Не помог даже перечень специальных лабораторий – там тоже не производили ничего похожего, однако статьи по исследованию спецпластиков, которые на всякий случай просматривала Чейн, дали ему нужную подсказку. Оказалось, что в состав трубочек-чеккеров, входило достаточное количество спецпластиков, позволявших выдержать чрезвычайно агрессивную среду активных добавок.

Разумеется, соперничать с заводскими изделиями трубочки не могли, однако Чейн надеялся, хотя бы на недельный ресурс, а уж если все получится, можно протянуть и весь срок, который запросила обслуживающая компания для поставки заводских деталей.

– Нож дай, – сказал Чейн, пристально глядя в открытое нутро ближайшей из колонн. Один из рабочих выхватил из нагрудной ремонтницы монтажный нож и подал Чейну.

Тот достал из кармана трубочку, на глаз отрезал кусок нужной длины и подойдя к колонне, прищурившись, посмотрел туда, где еще находился измочаленный штатный переходник.

– Перчатки и фонарь! – потребовал Чейн, не отводя взгляда от износившегося переходника.

Первый рабочий торопливо подал распакованные перчатки, второй, едва не выронив от волнений фонарь, подал его начальнику.

Чейн надел перчатки, взялся за фонарь и подсвечивая себе, сумел снять износившийся переходник, а на его место поставил кусок трубочки.

Она подошла идеально.

– Эдди, ты… Ты отдаешь себе отчет? Там же мегакислоты! – подал голос Гифсон, обливаясь потом и одну за другой, сминая салфетки.

– Я помню, сэр.

– Но это же… Какая-то кухонная фигня, а у нас оборудование повышенной категории опасности! – напомнил Гифсон переходя на фальцет.

– Всем отойти! – приказал Чейн и взяв с полки защитную маску, закрыл ею лицо. Затем подошел к настенному пульту и включил исправленную колонну.

Внутри нее загорелись сигнальные огоньки, затем послышался шум запускавшихся механизмов и наконец, заработал весь комплекс, начав рисовать на оживших экранах замысловатые кривые.

– Похоже, выходит на режим… – сказал один из рабочих.

– Если пять минуту будет работать нормально, закроем кожух, – подвел итог Чейн.

– А что потом? – спросил Гифсон, не отводя взгляда от ситуационных экранов, на которых сейчас отражались его шансы удержаться на должности.

– Потом так же подключим оставшиеся три.

В абсолютной тишине, потекли медленные секунды установленных Чейном пяти минут.

Слышно было, как работали другие колонны батареи и Чейн пытался на слух определить, разнится ли звук починенной и «здоровых» колонн.

Гифсон стоял позади него, продолжая активно тратить салфетки.

Рабочие переглядывались и почесывали в затылках. Такого они здесь еще не видели, чтобы вот так – кусок отрезанный ножом трубки вставляли в ответственный агрегат.

Чейн взглянул на наручные часы и кивнул рабочим, чтобы закрывали колонну кожухом, а сам перешел к следующей.

В течении двадцати минут, все было закончено и вскоре все четыре колонны влились в общий хор остальной батареи. После этого, Гифсон поднялся со скамьи, на которую сел из-за слабости в ногах и подойдя к Чейну, спросил:

– Сколько они протянут на этих… запчастях?

– А сколько запросили поставщики?

– Две-три недели.

– Думаю продержатся. Но только при условии нагрузки не более семидесяти пяти процентов.

– Семидесяти пяти, Чейн!? У нас в час пик до девяносто пяти доходит! Что мы скажем фон Дитлицу, когда он придет выставлять претензии?

– Переадресуйте его ко мне.

– Что значит переадресовать, Чейн? Ты же мой подчиненный, что на это скажет Дитлиц?

– Тогда объясняйтесь с ним сами, – сказал Эдди разведя руками и еще раз пройдясь вдоль починенных колонн, убедился, что на ситуационных экранах отражается нормальна работа узлов и механизмов. После чего отправился к себе в кабинет, где у него хватало и бумажной работы.

3

Рабочий день Чейн закончил поздно – в половине седьмого, хотя по трудовому договору мог уйти домой в пять, как и большинство клерков из «Марбела». Однако, часто к концу рабочего дня появлялись очередные неотложные дела, да и остававшегося «на хозяйстве» дежурного нужно было проинструктировать «в связи со сложившейся обстановкой».

Наконец, все дела были сделаны и Чейн покинул громаду комплекса, пройдя процедуру обратного контроля на пропускном фильтре безопасности. А когда он двигался в общем потоке выходивших из здания служащих, возле автостоянки комплекса его окликнули.

Чейн остановился, не сразу высвобождаясь от мыслей о служебных заботах.

Это была та самая девчонка из бара. Эмма, кажется.

– Я уж думала не дождусь тебя, думала ты меня обманул и тебя тут нет.

Эмма подошла к Чейну и без всяких условностей потащила за руку к стоянке.

– Куда ты меня тянешь?

– У меня тут машина, я тебя подвезу.

Ее машиной оказалось серебристое купе-кабрилет «нитрон», которое стоило, как половина всех машин на этой автостоянке. Не самых дешевых машин.

Чейн вздохнул. Он уже настроился на четвертьчасовое стояние в переполненном даблбасе – не слишком удобно, но он привык, к тому же остановка общественного транспорта располагалась почти у него под окнами.

Между тем, Эмма уже сидела за рулем и распахнула для него пассажирскую дверцу одним прикосновением к кнопке управления.

Чейн обошел машину кругом и сел в кресло, сразу почувствовав его движение, подбиравшее для пассажира оптимальный анатомический профиль.

Дверца тоже закрылась сама и Эмма стала выруливать со стоянки, а Чейн при этом испытывал чувство неловкости, из-за того, что привлекал внимание служащих из «Марбела».

– Куда поедем? – спросила Эмма выруливая со стоянки.

– Пингард-авеню восемнадцать.

– Пингард-авеню. Это где клуб «Арлекин»?

– Нет, это где музей геологии.

– Я таких вещей не знаю, – призналась Эмма выезжая на улицу.

– Да я так и понял. «Арлекин» тоже рядом, но чуть дальше по кварталу.

– Принято! – ответила Эмма и «нитрон» стал разгоняться, как ракета.

Чейн с опаской покосился на девушку и чуть приподнял руку, чтобы автоматический ремень безопасности надежнее зафиксировал его в кресле.

Несмотря на большую скорость открытого купе, не было слышно ни свиста ветра, ни шума колес. Акустические системы надежно блокировали и шум, и аэродинамические возмущения.

Немного знакомый с такими системами Чейн предположил, что стоимость подобного «фарша» приближалась к стоимости базового автомобиля.

– А где твой портфель? – неожиданно спросил Эмма.

– Какой портфель?

– Ну, все ребята и девочки из этого вашего «Марбела» ходят с портфельчиками. А ты пустой.

– Я не по финансовой части.

– И даже не айтишник?

– Нет, я работаю в службе эксплуатации. А откуда у тебя пропуск на стоянку?

– Пропуска нет. Просто машина там зарегистрирована. И еще на нескольких стоянках.

– А машина не твоя? Как и куртка?

– Если боишься, что я ее угнала, то все в порядке – машина зарегистрирована на меня. Кстати, если прохладно – включи обогрев.

– Да нет, нормально. А почему ты крышу не поднимешь?

– Не срабатывает что-то, нужно ремонтникам показать.

Видя роскошный кабриолет под управлением юной особы, водители старались уступить ей дорогу, а на участках, где имелась «коммерческая полоса», Эмма добавлял газу так активно, будто пыталась преодолеть звуковой барьер.

И все же, кое где ей приходилось притормаживать перед редкими голограммами светофоров и зауженными транспортными развязками, поэтому к месту они прибыли минут за десять.

Эмма подрулила к дому и бесцеремонно вклинилась на чье-то парковочное место.

Для дверей оказалось тесно и Чейну пришлось выбираться через борт, впрочем, как и Эмме, которая не забыла захватить с заднего сиденья объемную сумку.

– Эй, а ты куда собралась? Спасибо и все такое, но…

– Спокойно, я совершеннолетняя! – перебила его Эмма и сунула ему под нос удостоверение личности.

– Допустим, но я сегодня не готов принимать гостей, – сказал Чейн, с тревогой поглядывая на сумку в руках Эммы. – У меня на вечер другие планы.

– Просто посмотрю, как ты живешь. Мне интересно, – пояснила Эмма посматривая на старый дом, в котором когда-то отец Чейна купил недорогое помещение и переделав его в студию, долго сдавал в аренду. А потом подарил Чейну и тот самостоятельно разделил ее перегородками, отделал и сумел превратить в приличное, на его взгляд, жилище.

Чейн посмотрел на притормозивший неподалеку серый автомобиль с затемненными стеклами и сказал:

– Ну хорошо, только посмотришь и все.

– И все, – подтвердила Эмма.

– А сумку зачем взяла?

– Так сопрут же – машина-то открытая.

Чейн вздохнул и направился к подъезду и за ним, как приклеенная, последовала Эмма.

Когда Чейн уже взялся за ручку двери, послышалось какое-то жужжание и обернувшись, он увидел, как на кабриолете Эммы разложилась крыша.

– Ты же говорила, что она у тебя не работает!

– Раз на раз не приходится. В этот раз сработала, в другой раз – нет.

Когда они зашли в подъезд, Эмма сказала:

– Ого!

Это относилось к виду давно не видавшим ремонта стенам и потолку.

Чейн хотел пояснить, что тридцать лет здание бело практически без хозяина и только недавно владельцы сумели оформить документы надлежащим образом, а потому…

Но оказалось, что Эмма была восхищена видом подъезда. И даже скрип лифтовых створок, которые с трудом двигались, вызывал у нее только восторг.

А когда Эдди пришлось изнутри кабины дать по ним немного ногой, чтобы они окончательно соединились и включился подъем, она сказала:

– Ух ты, да это даже лучше, чем я предполагала!

И посмотрела на Эдди глазами излучавшими счастье, а он только вздохнул, вспомнив, как измерял тестером магнитные дорожки, поднимавшие кабину лифта. По всему выходило, что они были на пределе своего ресурса.

4

Квартира Чейна находилась на четвертом этаже, на площадке которого он уже провел ремонт своими силами и все смотрелось прилично.

– О! А почему тут не так, как там? – спросила Эмма, которая не переставала удивляться всему, что видела.

– Заходи, – сказал Чейн открывая дверь своего жилья и Эмма, приволакивая тяжелую сумку, прошла внутрь.

Чейн зажег свет и начал демонстративно разуваться, надеясь, что гостья поймет, что здесь так принято.

Эмма поняла и разувшись, покорно приняла великоватые для нее тапочки и пошла по большой комнате, продолжая удивляться, видя на полках и в шкафах сверкавшие полированным металлом и пластиком спортивные кубки.

– Это все твое? – спросила она.

– Мое, – ответил Чейн, прикидывая, куда перенаправить гостью, чтобы можно было переодеться. – Ты иди пока на кухню, я тебе сделаю чай или какой нибудь сок. Ты пьешь соки или только крепкие напитки?

Эдди ожидал, что Эмма начнет оправдываться, что дескать, крепкие это не ее, а обычно она кушает лишь морковный сок и хлопья. Однако, гостья сказала:

– Я бы чего нибудь выпила. Согревающего.

– Ну пойдем, что-то для тебя поищем.

Чейн провел ее на кухню, пробежался глазами по полкам холодильного шкафа и выставил на стол некий минимальный набор из консервированных нарезок и две бутылки в которых еще оставалось какое-то спиртное.

Сам он не злоупотреблял и эти запасы у него расходовались очень медленно.

– Все, побудь пока здесь.

– А ты куда?

– Пойду душ приму, переоденусь. Я же целый день на работе был.

– Ну ладно, – согласилась гостья и уселась за стол. А Чейн направился в свою малую комнату, где у него находился «мистер Дик» – специальный тренажер, который ему переделали в мастерской под его нужды.

Чейн переоделся, встал на беговую дорожку и десять минут прогревался неторопливой монотонной рысцой, стараясь оставить все посторонние мысли.

После такого двадцати минутного прогрева, он перешел к «мистеру Дику» и включил первый режим.

Ничего особенного. Легкие удары, заученные комбинации, а тренажер, всего лишь мягко парировал учебные атаки Чейна.

Пять минут легкого режима, а потом автоматический переход на следующий уровень.

Блоки «мистера Дика» стали жестче. Чейну приходилось концентрироваться на ударе, чтобы пробить защиту.

Потом был еще один уровень, и еще. Чейн двигался, словно машина, такая же отлаженная, как и «мистер Дик». Он задерживал дыхание, ныряя в очередную стремительную комбинацию и со свистом резко выдыхал, чтобы не получить удар в расслабленный корпус.

Он уже почти не чувствовал рук от ладоней до локтей, уши горели от соскальзывающих ударов тренажера, однако Чейн ожидал очередного перехода на повышенный уровень, после чего, обычно, продержавшись еще секунд десять выходил из тренировки. Но неожиданно «мистер Дик» отключился раньше.

Тяжело дыша, Эдди сошел с подиума и взяв полотенце, промокнул лицо. Затем обошел тренажер вокруг и легонько коснулся ребер теплообменника – они были огненными.

– Все ясно, приятель, – подвел итог Чейн. Гидравлика «мистера Дика» давно нуждалась в чистке и вот теперь наступил момент, когда откладывать ее было нельзя и Чейн решил уже сегодня позвонить в службу сервиса.

Толкнув дверь, он услышал «ой!» своей гостьи и уже осторожнее открыв дверь, увидел Эмму с болезненно перекошенным лицом и потиравшей ушибленный лоб.

– Подслушивала?

– Нет. Ну, то есть было интересно, что там за звуки такие…

– Понятно.

Чейн вернулся на кухню и достал из шкафчика мазь – из его прошлых спортивных запасов.

– Возьми разотри мазью ушибленное место, иначе завтра будет шишка и фингалы под обеими глазами.

– Под обеими!? – испуганно воскликнула Эмма.

– Это будет тебе уроком – чтобы не подслушивала. Лечись, давай, а я в душ.

5

Спустя четверть часа он вышел из душа и переодевшись в домашнюю футболку и легкие пляжные штаны, обнаружил Эмму, которая прохаживалась вдоль полок со спортивными трофеями и приглядываясь к надписям на них, шевелила губами.

При этом, она уже и сама оказалась переодетой в некое подобие пижамы с картинками героев из детских мультиков.

– Послушай, ты ведь собиралась только посмотреть, как я живу.

– Я и смотрю, – ответила Эмма, игнорируя намек Чейна. – Ты, что же, был настоящим спортсменом?

– Был.

– А почему перестал?

– Потому что повзрослел.

– Как это?

– В школе и колледже был спортсменом, а потом пришлось выбирать – спорт или университет. На то и другое одновременно у меня бы не хватило времени.

– Круто! А я вот все никак не могу решить – учиться мне или нет. Я вроде и так все умею, – сообщила Эмма и Чейн посмотрел на нее, ожидая, что она улыбнется собственной шутке. Но нет, она говорила совершенно серьезно.

«Совершеннолетняя», – про себя усмехнулся Чейн и подойдя к окну глянул вниз, где под фонарями по-прежнему стояла большая серая машина.

– Расскажи мне о своих планах? – решил он начать издалека.

– Каких планах? – уточнила Эмма, отвлекаясь от коллекции спортивных трофеев.

– Ты переоделась в пижаму, а ведь всего-то хотела посмотреть, как я живу.

– Это не пижама, это скудж. Такой стиль одежды. И как мне это мешает смотреть, как ты живешь? Я, вон, с интересом читала надписи на твоих призах.

– Ты, вообще, кто?

– Я – человек, Эдди. Прежде всего – человек.

– Что за машина стоит у меня под окнами? Она, между прочим, преследовала нас по городу.

Эмма подошла к окну и посмотрев вниз, сказала:

– Их послали присматривать за мной.

– Кто послал?

– Папаша.

– Твой отец?

– Да.

– Ты от него прячешься, что ли?

– Разве от него спрячешься? Нет, просто я уехала из дома и не хочу возвращаться.

– Почему? Вы поругались?

– Не то чтобы поругались… Просто он меня достал.

– Слушай, у меня складывается впечатление, что ты можешь создать мне множество проблем. Эти люди уже непонятно что про меня думают, а я тебя сегодня первый раз увидел. Почему ты не едешь в гостиницу, ведь деньги у тебя имеются. Я прав?

– Ну-да, мои карты он не блокировал, – неохотно призналась Эмма.

– И что?

– Ну, во-первых, ты мне понравился…

– А во-вторых?! – начал терять терпение Чейн.

– Мне и «во-первых» достаточно.

– А тебе не приходило в головы, что ты мне можешь не понравиться?

– Нет, не приходило. Я всем нравлюсь. Мужики западают на малолеток, но я совершеннолетняя – ты же видел мое удостоверение личности.

Сказав это, Эмма отошла на несколько шагов и покрутилась, как на подиуме и даже приподняла край пижамной курточки, но на Чейна это не подействовало.

– Короче так, собирайся и вали в отель. Мне здесь проблемы не нужны. Я хочу нормально отдохнуть и завтра утром спокойно уйти на работу, не переживая о том, что меня у подъезда ждут какие-то громилы!

– Нет-нет, ну, пожалуйста, не прогоняй меня в отель! – взмолилась Эмма сложив на груди ладошки.

– Почему нет? Вызови себе своего парня или сними кого-то в баре. Ты же действительно милая – у тебя это легко получится!

Чейн готов был говорить все, что угодно, лишь бы избавиться от этой проблемы, потому что при виде этой Эммы, он явно видел образ той захватчицы, избавиться от которой ему стоило немалого труда.

С той, ведь тоже все начиналось совершенно безобидно и даже романтично. А уж тут-то с самого начала все выглядело, как какая-то провокация. Эта девушка в пижаме выглядела на пятнадцать лет, а удостоверение могли сделать и за деньги.

Это совсем просто, если ты ездишь на машине стоимостью в двадцать, а то и тридцать бюджетных малолитражек.

– Я не могу больше в отеле.

– Почему? Маловато «звезд»? Уже заняли «президентский номер»?

– Там… Там я чувствую себя незащищенной и не говори про телохранителей, которых я могу нанять. Это другое. Меня депрессуха доконает, если ты меня выгонишь. Это трудно объяснить, но когда я тебя встретила в баре, я почувствовала такое спокойствие и уверенность, какого никогда не испытывала. Ты на меня так действуешь, а может и не только на меня. Я уже две недели пью, ты же сам видел. Я все крепкие коктейли перепробовала – всё больше и дальше. Я сопьюсь, Эдди, не гони меня. Я побуду у тебя пару дней и этого будет достаточно.

Чейн вздохнул. Он видел эти полный слез глаза и понял, что сейчас Эмма разрыдается, а он будет чувствовать себя виноватым.

– Ладно, оставайся, но только на пару дней.

– Спасибо, Эдди! – воскликнул Эмма и попыталась обнять Чейна, но он остановил ее.

– Спать будешь на кухне.

– Почему на кухне?

– Там удобный диванчик. А здесь сплю я.

– Я никогда не спала на диванчике.

– Вот и прекрасная возможность узнать что-то новое. Все, иди спать.

– Прямо сейчас? Но еще рано!

– Я рано ложусь спать и рано встаю. Если хочешь, возьми планшет, поиграй во что-нибудь в сети.

Видно было, что Эмма была разочарована такими перспективами на вечер. Чейн достал из шкафа стопку белья, подушку и вручил это гостье.

– Вот, иди и постели себе на кухне. А мне еще нужно заказать на утро мастера.

– Какого мастера?

– Особого. Иди, не мешай.

Пока Чейн говорил под диспикеру с какой-то службой, Эмма со стопкой белья вышла на кухню и в растерянности остановилась перед столом, за которым располагался диванчик.

Ну, с подушкой – это просто. Нужно бросить ее на один конец дивана и все. А вот с остальным…

Эмма никогда не обращала внимание на все эти простыни и что-то еще. Дома постель перестилали в ее отсутствие, тогда же наводили порядок в ее комнате.

В отеле тоже все происходило примерно так же. Там даже спрашивали – когда удобно навести порядок или сменить белье.

Постояльцам оставалось лишь сообщить, когда они отправляются пообедать, погулять. Или просто сказать: сейчас уйду и до десяти меня не будет. Что-то в этом роде.

Эмма стала раскладывать простыни и они оказались просто огромными. Часть их даже поместилась на столе, среди чипсов и остатков на тарелке. Другая часть – на полу.

Эмма уже подумала посмотреть в сети, как это делается, там всегда хватало советов на все случаи жизни. Однако, с этим тоже был не все так просто, ведь следовало отделить действительно нужные советы от бреда мнящих себя экспертами сетевых идиотов.

К счастью, на помощь пришел Чейн, который перед тем, как лечь, пришел на кухню убедиться, что гостья справилась с постельным бельем.

Не говоря ни слова, он быстро поднял на диване спинку отчего тот стал значительно шире, заправил постель и взбив подушку и вспененное одеяло, сказал:

– Все, ложись. Завтра я уйду рано. Будешь уходить – просто захлопни дверь.

6

С момента появления Эммы возле «Марбела», Чейн правильно оценил натуру новой знакомой, а уж когда она, практически вломилась к нему в квартиру, у него и вовсе отпали всякие сомнения.

Единожды задуманное, Эмма имела обыкновение воплощать в жизнь, во что бы то ни стало.

Она не долго продержалась на кухне и примерно через час попыталась заползти к Чейну под одеяло, когда он уже спал, но был готов к такому развитию ситуации.

Он мгновенно проснулся и вскочив с кровати, за ухо выволок вопящую Эмму на кухню и толкнув ее на диван, сказал:

– Еще одно замечание и я выброшу тебе с вещами на улицу. Да еще скажу тем парням в машине, чтобы забрали тебя.

Эмма, собиравшаяся в ответ наорать на хозяина квартиры, не нашлась, что ответить и даже не успела что-то придумать, прежде чем Чейн покинул кухню плотно притворив дверь.

Ухо ныло, хотелось плакать, потому что, он даже не взглянул на нее, хотя она пришла к нему совершенно голой.

Она полагала, что сломит его без труда, ведь мужики все такие. Но с Чейном что-то пошло не так.

Шмыгая носом и потирая ухо, она одновременно жалела себя и ругала за то, что приперлась в эту замызганную квартирку, поэтому решила убраться отсюда часов в семь.

Нет, лучше в шесть, чтобы он проснулся, а ее здесь уже не было. И хорошо бы оставить, что-то вроде…

Она пыталась придумать прощальную надпись подраматичнее, и одновременно пооскорбительнее. Но ухо по-прежнему ныло и ничего не шло в голову.

За этим занятием она, незаметно для себя, уснула. А тем временем, и Чейн, наконец, получил возможность уснуть.

Он быстро успокаивался, помогал прошлый спортивный опыт.

Поднялся он по будильнику и не сразу вспомнил, что у него гости, а когда вспомнил – поморщился.

Теперь у него было на одну проблему больше. Однако, сам виноват, и теперь нужно было что-то придумать в течении дня.

Чейн быстро закончил все утренние процедуры и как только вышел из ванной, прозвучал гонг входной двери.

Это был вызванный мастер и пришел он точно – минута в минуту, поскольку Чейн вечером предупредил диспетчера, что если их специалист задержится, он его ждать не станет и уйдет на работу.

– Сюда, пожалуйста, – сказал Чейн, проводив мастера в комнату, где стоял «мистер Дик», которому требовалась замена гидравлической жидкости и фильтров.

Раскрыв свой объемистый кейс, в котором находились инструменты и тестеры, мастер многозначительно посмотрел на Чейна, но тот и не думал уходить, «мистер Дик» для него слишком много значил, чтобы он оставил его наедине с каким-то посторонним. Пусть даже и специалистом.

Поняв, что работать придется под надзором, мастер вздохнул и взялся за инструменты.

Работал он быстро и было видно, что дело свое знал хорошо.

Мастер управился за четверть часа с небольшим, проверил, как работают механизмы, запустив тестовый «танец» во время которого тренажер сделал несколько быстрых, потом несколько медленных движений, а затем комбинации тех и других.

– Ну, все. Посторонних шумов нет, температурный режим в норме.

– Да, я вижу, – подтвердил Чейн и открыл дверь комнаты, пока мастер собирал свой инструмент.

Через двадцать минут Эдварду уже нужно было выходить из дому, а он еще не выполнил всех положенных утром действий.

Наконец, специалист вышел из комнаты с «мистером Диком» и Чейн проводил его до выхода, но в самый последний момент из кухни выскочила Эмма.

На ней был какой-то, до неприличности короткий пеньюар, а на заспанной физиономии играла мстительная улыбка.

– Мистер Чейн, возвращайтесь скорее, я уже заскучала…

Специалист у открытой в двери, едва не свернул себе шею, уставившись на едва прикрытые прелести Эммы, а потом бросил взгляд на Чейна.

– Она совершеннолетняя! – выпалил тот первое, что пришло в голову и захлопнул дверь. Потом резко повернулся, чтобы сделать… Он еще не знал что! Однако, Эмма уже юркнула обратно на кухню и Чейн, сделав несколько дыхательных упражнений, успокоился, после чего вернулся в свою спортивную комнатку, где похлопал «мистера Дика» по корпусу, а потом отошел к окну и начал приседания.

Его утренней нормой было – двести приседаний, он привык держать мышцы в тонусе. А когда уже заканчивал, заметил, что Эмма снова подсматривает за ним.

Это вызвало новую волну раздражения, но Чейн сумел взять себя под контроль и довел количество упражнений до привычной нормы.

Затем стал переодеваться в офисный костюм и на этот момент Эмма уже притворила дверь.

Когда он вышел в большую комнату, она уже была одета и даже причесана.

– Я тебе противна, да, после всего этого? – спросила она, глядя на него снизу вверх.

– Будешь уходить – просто захлопни дверь, – вместо ответа произнес Чейн и надев туфли вышел из дому.

Он полагал, что держал себя достаточно сухо, чтобы она, наконец, убралась из его жилища.

7

В подъезде пахло какой-то дрянью, поскольку жилец со второго этажа злоупотреблял особой диетой и готовил дома что-то невообразимое.

Вонь при этом была такая, что другие жильцы уже дважды вызывали полицию, но человек находился на своей территории и привлечь к ответственности его было не за что.

Договорились, что он будет делать это не слишком часто, однако соседи по вентиляционному стояку установили себе клапаны, чтобы к ним не проникал запах того, что готовил этот уником.

Вроде как, это было важно для его здоровья и как будто ему это помогало.

Чейн видел этого жильца всего пару раз, да и то издалека.

На стоянке перед домом было свободно, несмотря на ранний час половина машин уже разъехались.

На месте вчерашнего автомобиля «приглядчиков» за Эммой, стоял другой и Чейн был уверен, что это «смена».

О том, кто папа у этой Эммы не хотелось даже думать. Сегодня на работе Чейну предстоял нелегкий день и он уже сейчас – до посадки в даблбас, начал собираться с мыслями, проходясь по всему перечню проблем.

Уже то, что ему не позвонили ночью, говорило о том, что замена дозирующих штуцеров трубочками из бара себя оправдала.

Правда, ценой приобретения не слишком приятного знакомства.

А сегодня, видимо, предстояло пообщаться с владельцем «Аргентума». Тот обожал выговаривать сотрудникам офисного комплекса, однако все попытке переадресовать его претензии владельцам «Марбела», игнорировал.

Он понимал, что это ни к чему не приведет – его требования были лишены оснований, а поиздеваться над теми, кто не мог ему ответить, доставляло фон Дитлицу, ни с чем несравнимое удовольствие.

Чейн пару раз наблюдал за тем, как тот распекал несчастного Гифсона, а бедняга стоял вытянув руки по швам, с красным лицом и только повторял «я сожалею, сэр».

Так, что еще? Ах да, батарея колонн воздухоочистки в новом контуре требовала дополнительного внимания. Там заменили трубопроводы высокого давления, однако Чейн подозревал, что работы были проведены некачественно, на что указывали датчики давления – их показания «прыгали».

Либо неисправны сами датчики, либо трубопроводы где-то «травили» воздух.

На остановке даблбаса скопился народ – человек двадцать.

Чейн взглянул на часы. До прихода очередного транспорта оставалась пара минут.

Мужчина в темном плаще и с бородкой клинышком подозрительно на него покосился.

Блондинка, лет двадцати пяти – напротив, улыбнулась и стрельнула глазками.

«Милая», – подумал Чейн.

Подкатил даблбас и негромко посигналил, напоминая людям о правилах безопасности.

Считалось, что его электронный мозг мог вычислять всяких неадекватов, готовых прыгнуть под колеса, потому он и притормаживал метров за десять до остановки и подползал к беспокойным пассажирам совсем медленно.

Открылись двери и из салона пахнуло острым, щекочущим нос озоном.

«Ступень насыщения не отрегулирована», – сделал вывод Чейн, сразу представляя схему подготовки воздушной смеси.

Пассажиры погрузились и транспорт отшвартовался от остановки, начав свое плавание в потоках, пока еще не до конца проснувшегося города.

Это был даблбас-экспресс и вместо десятка остановок он делал до работы Чейна всего три, разгоняясь по специальной свободной полосе.

Но и стоимость проезда, разумеется, была в нем выше.

Чейн вздохнул и снова почувствовал, как в носу защекотало, а кто-то на задней площадке даже громко чихнул.

Было время, когда пассажирский транспорт обходился без воздушных преобразователей, однако со временем экология города испортилась и в воздухе повысилась концентрация бактериальной взвеси болезнетворного планктона.

На открытом пространстве он был не активен, его подавляли невидимые лучи нео-протона – звезды, спрятавшейся за солнцем. Но стоило возникнуть какому-то козырьку, как под ним этот планктон тотчас активизировался, вызывая массу не слишком опасных, но досаждавших недомоганий.

Свободных мест было много и Чейн присел, глядя в окно на проносившиеся знакомые панорамы. Но ничего нового там не было, а его мысли снова были на работе.

Уже с полгода он продумывал схему переподключения всех мощностей отопления, вентиляции и воздухоподготовки комплекса «Марбел».

Поработав в эксплуатации, Чейн обнаружил несколько, если не ошибок, то упущений проектировщиков. Исправление этих недочетов могло повысить эффективность системы процентов на двадцать.

Но это, пока, были только идеи, а чтобы подать это начальству – владельцам комплекса, требовалось все просчитать точнее и оформить надлежащим образом.

Задумавшись, Чейн не сразу заметил, что его плеча настойчиво касается та блондинка с остановки. Причем его плеча она касалась своим горячим бедром.

«Как некстати», – подумал Чейн.

Блондинка было ничего, но сейчас он ехал на работу, что совсем не располагало к развитию знакомства. А между тем, блондинка стала медленно приподнимать подол платья и Чейн уже забеспокоился, не зная, что делать в такой ситуации. Ну, не полицию же вызвать?

Он осторожно покосился на оголившуюся натуру и все встало на места. За ажурной поддерживавшей чулок резинкой были заткнуты разноцветные брикеты с расфасованными порциями наркотиков.

Блондинка предлагала богатый ассортимент, но Чейн, взглянув на нее, отрицательно покачал головой, после чего красотка утратила к нему интерес и села на свободное место, уставившись в окно.

Чейн невольно задумался над тем, что заставило ее выбрать его, чтобы предложить свой товар? Неужели он так плохо выглядел?

8

Поскольку дома, из-за навязчивой гостьи он позавтракать не смог, на работе, едва миновав пропускной терминал, Чейн свернул к кафетерию, который начинал работать уже в шесть утра.

Перехватив пару булочек и стакан кофейного спреда, он поспешил на свой технологический этаж, где его ждала работа.

Не заходя в кабинет, Чейн, для начала, пробежался по всем ключевым местам своей территории, проверяя, как работает оборудование.

В том числе и колонны с замененными на трубочки дозаторами.

Все было в порядке, хотя, конечно, затребованных пользователями мощностей установки не давали – с неоригинальными деталями рисковать было опасно.

Закончив обход, Чейн вернулся в кабинет, чтобы заняться «бумажной» частью своих обязанностей.

Требовалось заказать новые расходные материалы, сверить сроки технического обслуживания, а потом еще проследить за покраской технологической ниши в подвале, которую почему-то оставили без покраски с самого момента сдачи комплекса.

Без специальной защиты, поверхность стены подвергалась разрушительному воздействию специфических бактерий и следовало давно закрыть этот вопрос, пока он из пустяка не превратился в большую проблему с вызовом специальной химслужбы и соответствующими затратами.

Примерно через час, Чейн услышал в коридоре громкие голоса, а затем дверь его кабинета распахнулась и в нее вошел фон Дитлиц, самый ценный из арендаторов «Марбела».

– Что это тут за дурацкие игры?! – воскликнул он с порога, указывая на Чейна тростью, с которой не расставался.

– Вы, собственно, кто? – спросил Чейн не поднимаясь, чтобы слегка одернуть нахала.

– Кто я!? Он еще спрашивает – «кто я»! Да меня здесь все знают, каждый последний клерк! А ты, значит, не знаешь?

– Может быть вы мистер Дитлиц? – продолжал игру Чейн.

– Может быть?! Нет, твареныш, не может быть, а есть! Мистер фон Дитлиц! Фон! Понимаешь, что это значит?

– Мистер Дитлиц, если у вас ко мне какое-то дело, говорите, я готов вас выслушать.

– Где твой начальник!? – в том же тоне продолжил важный арендатор, размахивая тростью с такой яростью, словно собираясь начать крушить все подряд. Может, в присутствии Гифсона он так бы и сделал, однако вид спокойного и уверенного в себе Чейна отрезвлял его.

– Он должен быть на месте. Разве его нет?

– Да, его нет на месте! У вас тут круговая порука, что ли? Секретарша говорит, что он заболел и что на все вопросы ответит мистер Чейн! Это ты, что ли?!

– Да, Эдвард Чейн – это я. И являюсь заместителем мистера Гифсона. Просто опишите мне вашу проблему и мы все мирно решим.

– Мирно?! А как мирно можно решить то, что вы не выдерживаете режим обслуживания о котором мы договаривались, а?

– Мистер Дитлиц, вы ведь знаете, что ваши этажи перебирают ресурсы и пока с оборудованием было все в порядке, мы закрывали на это глаза, но теперь у нас временно установлены неоригинальные запчасти, поэтому какое-то время, до получения оригинальных, я распорядился не повышать мощность оборудования выше семидесяти пяти процентов. Но это временно.

– Насколько временно? Когда я снова смогу чувствовать себя в своих помещениях нормально обслуженным?!

– Через пару недель. Это не от нас зависит, такие временные рамки выставляет компания-поставщик, – пытался объяснять Чейн.

– Короче так! Или ты сейчас же подключаешь этажи, как положено, или…

– Или «что»? – уточнил Чейн, едва сдерживая улыбку. Он её сдержал, однако фон Дитлиц заметил эту игру и резко развернувшись, выскочил из кабинета.

Оказавшись в коридоре, он сначала побежал не в ту стороны, а потом, выругавшись, помчался обратно, стуча по полу наконечником трости.

А в самом конце коридора его ждали двое подчиненных.

Их налитые мышцы под тесными пиджаками и короткие стрижки недвусмысленно указывали на род их занятий.

– Так, Бен! Вон за той дверью сидит молодой нахал, я хочу чтобы он немного приземлился!

– Понял, босс, – кивнул Бен и повел головой, разминая шею.

– Немного, Бен, а не как в прошлый раз! Иначе будешь оплачивать адвоката и медуслуги из своего кармана!

– Я понял, босс.

Слегка раскачиваясь, громила прошел к двери из которой полминуты назад, как ошпаренный выскочил его босс и резко рванув за ручку, вошел в кабинет.

Чейн поднял глаза от документа, который только что открыл.

– Вы ко мне?

– Да, к тебе, чуче…

Громила не договорил и остановившись, как-то странно посмотрел на Чейна и даже голову немного склонил на бок.

– Эй, так ты ведь… «Эдди-Шторм», да?

– Ну, в некотором роде. В прошлом уже.

– Эдди-Шторм! Да я все твои бои в юниорской лиге смотрел!

– Что ж, очень приятно…

– Бен! Бен Кастор! – радостно сообщил гость и шагнув вперед протянул руку, которую Чейн пожал.

– Эй, а помнишь бой против «Чеметто», а? Как ты его тогда разделал! А ведь он был из взрослой лиги!

– Да, непростой был бой, – признался Чейн.

– Эх, блин, дай мне хотя бы автограф! В свое время у не получил, так хоть сейчас!

С этими словами Бен протянул Чейну блокнот, куда тот поставил свой размашистый автограф – на минуту вернувшись на годы назад, когда раздавал свои подписи сотнями.

– Вот спасибо! – радостно поблагодарил Бен, радуясь, как ребенок. – А ты куда тогда запропал-то? Слухи всякие ходили, что куда-то завербовался в армию, что ли… Все были уверены, что ты дальше пойдешь! Потенциал у тебя имелся.

– Просто пошел учиться. Пришло время принимать решение – в университет или во взрослую лигу.

– А, ну и правильно. Я, вот, без образования – могу только кулаками махать. Теперь, вот, на этого хлыща ядовитого работаю. А ты, я вижу, в порядке, кабинет у тебя, подчиненные и все такое. Правильно поступил. Ну, пока, пойду к аспиду своему на доклад.

Бен еще раз пожал Чейну руку и вышел.

Пока шел по коридору, убрал улыбку с лица и еще раз взглянув на долгожданный автограф, спрятал блокнот в карман. А завернув за угол остановился перед фон Дитлицем и еще одним своим коллегой.

– Ну? – спросил фон Дитлиц, подаваясь вперед.

– Тут такое дело, сэр. Вы можете считать меня профнепригодным, но этот инженеришка оказался Эдди-Штормом.

– Эдди-Штормом? – скривившись переспросил фон Дитлиц.

– Да, сэр. Эдди-Шторм, еще не так давно «звезда» пай-по. Сделай я хоть замах, он бы меня по стене размазал. Я сожалею, сэр, что не оправдал доверия.

После такого заявления Бен ожидал, что Дитлиц устроит ему истерику в своем стиле. Но тот, напротив, стоял с задумчивым видом, покручивая набалдашник трости.

– То-то я заметил он ведет себя как-то странно. Как будто сдерживается. А начальничек его слился, но ничего, я им еще накручу хвост. Всё, уходим! У нас полно других дел.

Бен с напарником обменялись удивленными взглядами и поспешили следом за фон Дитлицем.

9

Начальник Чейна – Гифсон появился лишь после обеда. Он нашел Эдди в подвальном техническом этаже и осторожно поинтересовался – приходил ли Дитлиц.

– Приходил. И очень огорчился, что не застал вас, – с улыбкой сообщил Чейн.

– Могу себе представить, – признался Гифсон и зябко повел плечами. – И чем все закончилось?

– Видимо, будет продолжение, ведь пока у него не получилось никого покусать.

– Ох, Эдвард, спасибо, что прикрыли. Я его уже начинаю бояться, ведь он может разрушить мою карьеру за два года до пенсии.

– Не переживайте так, владельцы «Марбела» прекрасно понимают, что это за фрукт.

– Думаете?

– Ну конечно. Вам хоть раз выговаривали по его жалобам?

– Только общими фразами, вроде – будьте с клиентами вежливее, будьте к ним внимательнее, проявите терпение.

– Вот. Полагаю, что и он, если стучит на нас, тоже выбирает выражения. У его компании здесь хорошие условия, поэтому единственно, что им движет – возможность попить крови младшего и среднего персонала.

– А ведь вы правы, Эдвард! Ведь вы правы! – воскликнул обрадованный Гифсон и его лицо прояснилось.

– Вот именно. Ладно, пойду на серединную площадку сгоняю, похоже датчики фиксируют перегрев в двух теплообменниках, – сказал Чейн, наблюдая на своем планшете диаграммы транслируемых с приборов характеристик.

– Хорошо, Эдвард, идите. А что там с нашими… э-э…

– Неоригинальными компонентами?

– Да-да, вот это слово более подходящее. Называть это «трубочками» как-то… Не очень.

– Нормально. При семидесяти пяти процентах нагрузки, думаю, продержатся до прихода оригиналов, – доложил Чейн и отправился к следующему пункту контроля.

В дальнейшем его рабочий день происходил, как и многие другие.

Появлялись новые проблемы общего характера, возникали неполадки оборудования, проводились нравоучительные беседы с персоналом – уже в который раз. А еще инструктаж тех, кто начинал отладочные работы на этажах.

Однообразная рутина, но так было положено по правилам.

В этот раз он даже забыл про обед, а когда вспомнил, достал из ящика стола сухой питательный коктейль, запас которых у него оставался еще со спортивных времен.

Сроки годности этого питания давно прошли, но высокая эффективность Чейну уже и не требовалось.

Достаточно было того, что в этой субстанции хватало витаминов, протеинов и всяких микроэлементов.

Разводил водой и пил, почти не морщась, хотя вкус у этого снадобья был еще тот – специфический. Зато эта штука давала чувство сытости и до самого ужина есть совершенно не хотелось.

Наконец, все дела за день удалось переделать и в начале седьмого часа он уже влился в поток покидавших «Марбел» клерков.

Но, как только служебные мысли покинули Чейна, он вспомнил про Эмму и вздохнул.

Эдди очень ценил свой уравновешенный, размеренный режим, который также являлся привычкой его спортивной юности. Приключений ему хватало на работе и появление таких внезапных знакомств, выбивало его из колеи, сколько бы ярких впечатлений не приносили эти новые знакомые.

Он уже решил, что если она все еще в квартире, то просто вышвырнет ее за порог, тем более это не какая-то бедняжка, которой некуда идти, а капризная дочка богатого папочки.

Яркое пятно на стоянке компании привлекло его внимание, да и не только его. Это была Эмма одетая в какую-то новую куртку кислотно-зеленого цвета.

Короткая юбка обнажала красивые ноги обтянутые фиолетовыми чулками в крупную сетку. Вдобавок, волосы Эммы теперь были выкрашены в ярко оранжевый цвет.

Она стояла прислонившись к своему «нитрону» и помахала Чейну, едва тот обратил на нее внимание.

Полагая, что это жест прощания, он подошел к девушке и сказал:

– Вижу, что у тебя все в порядке. Зачем приехала?

– Да сумку у тебя забыла. Вышла, захлопнула дверь, как ты сказал и отправилась обновляться – результат ты видишь. Как тебе, кстати?

– Очень заметный.

– Ну и когда, как говорится, рассеялся дым, я поняла, что платить нечем – сумка с чипкартами валялась где-то у тебя дома.

– И что – осталась должна?

– Нет, у меня на паре счетов есть привязка к биопараметрам. Так что обошлось. И вот решила подождать здесь, чтобы за сумкой доехать и заодно тебя подвезти.

Чейн вздохнул. Он бы предпочел распрощаться с этой девушкой прямо здесь, однако переносить передачу забытой сумки на потом не хотелось. Лучше уж все решить этим вечером и – привет, как говорится.

– Ну, хорошо. Поехали за твоей сумкой.

10

В этот раз они снова ехали с сопровождением, но машина была Чейну не знакома. Видимо у службы было достаточно возможностей, чтобы менять машины, но какой в этом смысл, если они не скрывали своего присутствия?

Чейн решил, что это не его дело и стал смотреть в сторону, на знакомые здания, рекламные панели и спешивших домой пешеходов. Но вот они стали становиться все дальше и все меньше, когда «нитрон» на огромной скорости начал взбираться на высотную эстакаду.

Преследователи не отставали и на эстакаде держась метрах в пятидесяти не особо надоедая.

За десять минут Чейна доставили до места и выходя из машины он испытал чувство облегчения оттого, что прямо сейчас избавится от этой яркой Эммы – отдаст сумку и всё.

Надо было сразу насторожиться, когда она навязалась посмотреть на его жилище.

Они вышли из машины и как в прошлый раз, едва отошли от кабриолета, на нем стала подниматься крыша. А когда заходили в подъезд, неподалеку уже парковалась машина сопровождения.

В лифте молчали. Чейн даже испытал короткое чувство неловкости от того, что прямо излучал нетерпение от желания поскорее избавиться от последнего обязательства перед Эммой – ее забытой сумки.

Стараясь вести себя, как обычно, он открыл дверь и сразу увидел лежавшую у стены сумку Эммы.

Учтивости ради, он не бросился к ней, чтобы тут же передать владелице, а позволил ей пройти в квартиру и в тот же момент ощутил какой-то незнакомый запах. Пахло ароматизаторами чистящих средств.

– Ты извини, мне здесь прибраться пришлось, – сказала Эмма. – Полы и все такое.

– Ты наводила порядок? Зачем? Тут нормально было.

– Было нормально, но потом немного наследили, – продолжала Эмма поднимая сумку.

– Кто тут мог наследить? – продолжал недоумевать Чейн.

– Ну… пойдем я тебе покажу, а то нехорошо получится, – сказала Эмма и направилась к кухне.

Чейн, последовал за ней, настороженно озираясь, словно находился не в собственной квартире.

Эмма толкнула кухонную дверь и зайдя следом Эдвард остановился, остолбенев от удивления.

Вместо его старого холодильного шкафа, стоял комбайн с прозрачными створками, очень удобными, чтобы видеть, что имелось на полках не открывая дверцы.

Помимо собственно холодильного шкафа и морозилки, в комбайне имелся блок приготовления обычного льда, сухого льда и кислородных коктейлей, а весь продуктовый отдел был забит снизу доверху, то есть, почти до потолка.

– Ух… – вырвалось у Чейна, но затем он увидел свой новый кухонный диван. Это была автоматическая модель, которая раскладывалась сама и имела несколько ступеней мягкости, а также режим массажа и анатомического повторения формы тела.

– Извини, но тот старый, был ужасен. Я все бока на нем отлежала, – сообщила Эмма. – Но старый диван и холодильный шкаф я не выбросила. Я же понимаю, что у людей бывает привязанность к вещам. Например, я свой «нитрон» второй год уже не меняю.

– А где же все это? В большой комнате, вроде, нету… – произнес Чейн, будто разговаривая сам с собой. Он все еще находился в состоянии крайнего удивления.

– Все это теперь лежит в подвале.

– В каком подвале? У нас нет подвала. То есть он есть, но завален разным мусором.

– Теперь уже не завален. Там было грязно, но нашлись люди, которым по силам решить проблему. Теперь там чисто и сухо. Положен новый пол, обшиты стены, освещение тоже сделали. Словом, там твоим старым вещам будет хорошо. Дверь в подвале тоже новая и с замком, а ключ лежит у тебя – возле самого красивого кубка.

– Это за чемпионат, – пробормотал Чейн, оглушенный таким количеством новой информации. Он не был к этому готов.

– Но, это еще не все изменения. Пойдем…

Эмма вышла из кухни и пройдя через большую комнату, открыла дверь в тренировочную комнату Чейна. Внутрь заходить не стала, оставшись снаружи и только сказала:

– Вот.

Чейн и в первый раз был удивлен достаточно сильно, но теперь у него сначала промелькнул испуг – все ли в порядке с «мистером Диком»? Однако, тот оставался на своем месте, уже не большой и значительный, как прежде. Теперь этот титул забрал себе другой тренажер, стоявший у окна. У него было не два, а четыре ударных манипулятора, гидравлика повышенного давления, скоростные приводы и сотня тренировочных программ и режимов.

Это была недостижимая мечта и даже богатый клуб за который Чейн когда-то выступал, не мог позволить себе такие аппараты для тренировки своих атлетов.

– Это же… Это «Триада». «Триада» четвертого выпуска. Эмма, да она же стоит бешеных денег!

– Для меня это значения не имеет, Эдди. Ты приютил меня, когда мне не к кому было пойти и мне тоже захотелось сделать для тебя что-то хорошее.

– Но это же… Это слишком дорогой подарок, Эмма!

Чейн даже лицо ладонями закрыл от потрясения.

– Единственно, что я боялась, так это трогать твоего «мистера Дика». Я поняла, что он для тебя очень много значит.

– Да, он со мной давно.

– Ну, раз я тебя не обидела, тогда – хорошо. Моя сумка со мной, я пойду.

– Стой! Постой, куда же ты пойдешь? – спохватился Чейн.

– Ну, Эдди, я же вижу, что напрягаю тебя своим присутствием.

– Потому, что ты теперь рыжая? – решился пошутить Чейн.

Он не мог не оценить то, сколько денег вбухала эта девочка и сколько сил приложила, чтобы все это организовать. Это… Это требовало ответной любезности, что ли.

– Мне не идет? – спросила Эмма накручивая на палец яркую прядь.

В ее глаза блеснули слезы.

– Дело не цвете волос, дело в диване. Он мне очень понравился, но я опасаюсь, что не смогу в нем разобраться – слишком уж сложный. Тебе придется остаться и какое-то время его тестировать, сам я спать на таком побаиваюсь. Без испытаний.

– Ты… разрешаешь мне остаться? – едва слышно спросила она, глядя на него снизу вверх.

– Да. По сути, ты мне не мешаешь. А как я делаю зарядку ты уже видела и больше у меня никаких секретов нет.

– А я обещаю, что больше не полезу к тебе в кровать! – выпалила Эмма. – Ну… без разрешения.

11

Так Эмма осталась у Чейна. Ее отношение к нему, ее траты и энтузиазм заставили его в корне изменить мнение об этой девушке и временами он даже ругал себя за то, что «продался» за дорогие игрушки.

Впрочем, диван с холодильным шкафом его не интересовали, а вот «Триада»… Ведь это было за пределами его мечтаний и фантазий.

Он просто принимал к сведению, что имелись вот такие совершенные машины для тренировок. Иногда видел рекламу, пробегал глазами описания, отслеживал новые поколения. Но на себя не примерял даже в мыслях, поскольку Чейн был реалистом.

А тут вдруг пришел домой, а оно уже там стоит.

Этим вечером Чейн еще поработал с «мистером Диком», как бы отдавая ему должное уважение, но тренировка вышла – так себе, поскольку Эдди косился на обновку и все его мысли, несмотря на старания, крутились вокруг ее возможностей и регулировок.

И вокруг того, как он будет все это передвигать, переставлять и как выносить «мистера Дика».

Наутро его ждал еще один небольшой сюрприз. Оказалось, что Эмма приобрела еще и навороченный мейдер, который из замороженных картриджей выращивал разные блюда ресторанного уровня.

Ну, почти ресторанного.

Чейн рассчитывал в это утро снова уйти без завтрака, чтобы не будить Эмму, однако она не поленилась подняться рано и вдруг, вышла в пижаме в большую комнату и царственным жестом указала на открытую дверь кухни.

Автоматический диван там уже был свернут, а на столе парили две порции чего-то там в сливочном соусе.

Название очень длинное – Чейн не запомнил, потому что в который раз за сутки был удивлен.

Пока он ел, Эмма без остановки тараторила, рассказывая о возможностях нового мейдера. И – да, старый тоже был в подвале.

Она перечисляла типы блюд, которые мог приготовить чудо-прибор и Чейну оставалось только кивать и счастливо улыбаться, хотя вторая порция в него уже едва влезла, ведь по спортивной традиции он ел не много, чтобы не вылезти из своей весовой категории.

Закончив завтрак, он поблагодарил Эмму и уже собрался убегать, когда она спросила его:

– А что насчет «мистера Дика»?

– А что насчет него? – не понял Чейн, останавливаясь у выходной двери.

– Его можно убирать?

– Да я сам приду и…

– Эдди, если ты уже решил, то все сделают специально обученные люди, которым тоже нужно кормиться. Обещаю, они сделают это со всем уважением к твоему заслуженному другу.

– Ну, да, хорошо. А почему бы и нет? Пусть сделают, Эмма, а «Триаду»…

– Новый тренажер поставят на то же место и строго согласно инструкции.

Чейн улыбнулся и развел руками. Эмма снимала с него тяжелый груз сомнений.

С чувством необычайной легкости и даже радости, он спустился по лестнице и только сейчас заметил новую дверь в подвал – красивую и солидную.

Теперь, видимо, следовало раздать ключи от подвала всем жителям дома. Хотя – нет, ключ будет только у миссис Брукс. Она староста дома и у нее не забалуешь.

С этими мыслями он вышел из подъезда и полной грудью вдохнул утренний воздух. А потом, даже с некоторой симпатией посмотрел на машину сопровождения. Все же, они беспокоились о безопасности Эммы, которая оказалось не такой уж плохой девчонкой.

В таком настроении он добрался до работы, где все происходило обычно. Гифсон бурчал и всего опасался, рабочие при любой возможности начинали бить баклуши, а их бригадир, то и дело говорил по диспикеру со своей женой.

Что-то они там все никак не могли утрясти.

Новых скандалов с фон Дитлицем не было, хотя колонны по-прежнему работали на семьдесят пять процентов нагрузки.

На тридцатом этаже поменяли регуляторы теплопередачи – сразу в трех офисах. Перед обедом поспорили с электрослужбой – кто первым должен поднимать пол на тридцать девятом этаже для устранения, каждый своей аварии.

В результате все решил жребий и панели пришлось снимать электрикам. Однако Чейн договорился, что его ребята, так уж и быть, будут их закрывать.

Он знал, что лучше коллег-эксплуатационщиков ни в чем не притеснять и тогда в трудную минуту они всегда могли помочь физически – подкинув дефицитный ресурс или политически – соврав, если надо, начальству и прикрыв коллег.

Гифсон таких неформальных отношений не приветствовал, однако Чейн его не слушал.

12

После того, как Чейн смирился с тем фактом, что Эмма, по совокупности заслуг, задержится у него на неопределенное время, он ожидал какого-то неудобства от совместного проживания – как не крути, у него не хоромы. Однако все оказалось проще.

Утром она готовила ему завтрак и снова падала спать, а когда он возвращался с работы ее еще не было, как и машины сопровождения.

Возвращалась Эмма поздно, когда Чейн уже собирался спать или даже уже спал и она кралась мимо него в темноте на кухню, как правило не совсем трезвая, ударяясь обо все выпирающие части мебели.

Один раз, натолкнувшись на большую кровать Чейна, она свалилась на нее и уже не смогла встать. Ему пришлось положить ее ровнее, снять с нее сапоги, куртку и накрыть пледом. Но утром ее на кровати уже не было – убралась к себе на кухню.

И да, в то утро приготовить Чейну завтрак сил у нее не было. Но он справился сам, а Эмма только проскрипела из под одеяла извинения.

– Да ладно, не парься. Тебе водички дать?

– Ой, дай, пожалуйста!.. Дай водички!..

Он подал ей бутылочку лимонной газировки и она жадно выпила ее до дна. После чего снова упала досыпать.

Пару раз, еще до этого случая, Чейн спрашивал девушку, чем она занимается днем.

– А ничем, – просто ответила тогда Эмма.

Встречать возле работы она его перестала, но ночевать возвращалась – четко, без пропусков.

За пару недель, что она у него уже провела, Чейн начал чувствовать ответственность за Эмму и прокручивал в голове разные варианты переключения ее на какое-то полезное для нее занятие.

Увлечения, спорт. Хотя нет, спорт она отвергнет. Но, может быть, живопись или это вот – гончарное искусство.

Он понимал, что ей не помешало бы подлечиться по профилю. У его отца был хороший врач, который занимался алкоголиками и теми, кто подсел на вещества. Эдвард часто слышал, что этот врач творил чудеса, и люди были ему благодарны. Однако, он знал, что стоит лишь затронуть эту тему… Одним словом, он был знаком с реакцией таких людей на разговоры о лечении.

Его партнер по спаррингам, с которым они вместе начинали заниматься пай-по именно так и сошел с дистанции. Хотя, по мнению самого Чейна, способностей к боевым искусствам у Джимми – так звали приятеля, было больше, чем у него самого.

Тот начинал понемногу, приходя на тренировки с перегаром, а потом уже со свежим запахом алкоголя.

На замечание и предложения обсудить проблему, сначала смеялся, отмахивался, а потом стал злиться.

И тут, похоже было тоже самое.

Может в случае с Эммой следовало начать с психотерапевта или психоаналитика? Впрочем, тут Чейн подозревал такой же ответ, к тому же он был уверен, что богатые родители Эммы наверняка перепробовали все способы и если у них не вышло – что мог сделать он?

Эмма, как будто чувствовала, о чем задумывался Чейн и когда они ненадолго пересекались в квартире, старалась заполнить паузу какой-то пустяковой темой.

А ему и самому было чем заняться, ведь теперь он осваивал «Триаду», экспериментируя и набивая шишки, в прямом смысле этого слова.

Эмма отсутствовала днем даже в выходные и Чейн мог без проблем заниматься тренировками.

Новый аппарат был очень быстрым и пока Чейн разбирался только с одной парой манипуляторов, полагая, что когда нибудь дойдет время и до второй.

Каждое утро, выходя из дому он видел машину с наблюдателями – к ним он практически привык. Замечали их и другие жильцы дома, а также и новый купе-кабриолет Эммы, на который она, все же поменяла свою прежнюю модель.

Когда Чейн передавал старосте дома миссис Брукс ключ от подвала, она осторожно поинтересовалась, кто та девушка, что теперь живет у него.

– Вы не подумайте, Эдвард, я не ханжа какая нибудь и не любопытства ради интересуюсь. Просто за ней повсюду следует вон та машина, а в ней та-акие мордовороты!

Последнюю фразу миссис Брукс дополнила красноречивым жестом.

– Это моя дальняя родственница, миссис Брукс. У нее не очень хорошая обстановка дома, поэтому она временно живет здесь.

– Но судя по ее машине и этим… – миссис Брукс снова кивнула в сторону наблюдателей. – Она могла бы жить даже в «Сера-Сера», я думаю.

– Да, это так. Но ей нужна поддержка, человеческое тепло, что ли.

– А, это может быть. Это очень может быть, – согласилась миссис Брукс. – Так они не опасны?

– Не думаю. Они просто приглядывают за ней.

Расставшись со старостой дома и поднимаясь по лестнице на свой этаж, Чейн спрашивал себя – зачем соврал миссис Брукс, что Эмма его родственница? Ну, а что он мог еще сказать? Что это его подружка? А не слишком ли она молода для этого? Миссис Брукс после такого признания могла и в полицию сообщить.

Вероятно, Чейн подсознательно и шарахался от Эммы из-за ее юного вида и показанное ею удостоверение личности его не убедило.

13

Огромные ворота с коваными решетками открывались очень медленно. По крайней мере так показалось Адамсу, торопившемуся закончить сегодняшнюю смену, которая и так затянулась.

Ему еще предстоял доклад хозяину, а потом ужин и спать. Этот день, выдался слишком насыщенным событиями.

Началось с самого утра – пропала любимая собака хозяина. Куда? Каким образом? С ночи до утра все двери и окна в доме оставались заблокированы, это было требованием безопасности. Однако собака куда-то подевалась.

Естественно, все шишки посыпались на Адамса, ведь он заместитель начальника службы безопасности и выполнял все его обязанности пока Джек – так звали начбеза, прохлаждался отпуске.

Прежде Адамс завидовал своему начальнику из-за зарплаты в полтора раза большей, чем у него, но как оказалось, к этой повышенной зарплате прилагались еще те нагрузки.

Можно сказать – политические.

Вот, хотя бы с этой собакой – хозяин наорал на Адамса и даже швырнул в него пуфом, а прежде это брал на себя Джек.

А год назад, хозяин подкатил к девице какого-то важного авторитета из Скот-Биргема. И удачно подкатил, у них быстро все закрутилось. Но когда измена вскрылась, Джек заявил, что это он мутил с подругой авторитета и на разборке получил пулю в плечо.

Остальная часть обиды была выплачена авторитету хозяином – якобы тот спасал ценного кадра.

Но это были только самые заметные проблемы и теперь, по совокупности политических минусов, Адамс подумывал, что, ну ее подальше, эту должность. Вернется Джек и он снова будет сидеть ровно и не отсвечивать.

И да, собака нашлась в доме. На третьем этаже под кроватью спала, нажравшись каких-то таблеток.

Вызывали ветеринара, промывали ей желудок. Хозяин снова орал на Адамса, да и на ветеринара тоже. Но тот потом получил хорошие чаевые и уехал довольный, а Адамсу за оскорбления никакие чаевые не полагались.

Все входило в жалованье.

А собаку, теперь, увезли в специальный пансионат для животных, где прислуга, купание и массаж.

Наконец, кованые ворота открылись полностью и Адамс проехал на досмотровую площадку, которая впереди была заблокирована еще и стальными столбиками.

После ограждения, это был следующий этап безопасности. Машину останавливали и затем из дежурки выходил один из смены, чтобы с близкого расстояния лично убедиться, что в машине реальный гость или сотрудник, а не роботизированная кукла или диверсант в искусно исполненной маске.

У дежурного с собой был специальный фонарик, в свете которого маска сразу обнаруживалась.

Согласно инструкции, Адамс опустил боковое стекло и стал ждать, когда к нему подойдет Диди Кратцер. Он был сегодня старшим в наряде и Адамс сам ставил его на дежурство.

– Ну что, ты там долго подползать будешь? – недовольно подогнал подчиненного Адамс.

– Прошу прощения, сэр. Я следую правилам.

Адамс вздохнул. Действительно, правила предписывали не суетиться и все действия проводить в определенной последовательности.

Подход, остановка с целью убедиться, что визуальный образ соответствует образцу. Еще подход – включения видеостриктера. Так назывался спецфонарик и лишь после этого речевой контакт.

Просто, чтобы услышать голос.

Пару лет назад даже требовалось произнести фразу, которая тяжело давалась электронному имитатору. Но потом они значительно улучшились и болтали в любом порядке, поэтому эту процедуру убрали.

– Куда едете, сэр?

– В Нимбус, на ферму крокодилов.

– Сэр, вы должны отвечать на заданный вопрос.

– В гараж я еду, Диди. Так нормально?

– Нормально.

– Ну, хорошо хоть так, а то я думал, что ты меня с кем-то перепутал, – не удержался от колкости раздраженный Адамс.

– С кем я мог вас перепутать, сэр?

– С Джеком Макриди, например.

– Это невозможно, сэр, мистер Макриди удален из нашего архива допуска.

– Что значит удален? Кем? Когда? – удивился Адамс.

– Я не знаю кем, сэр, кем-то из администрации видимо. Этими списками оттуда рулят.

Оставшиеся двести метров по аллее Адамс ехал медленно, весь погруженный в тревожные раздумья.

Почему удалили Джека? Может уволился? Повалялся на мягких диванах в люкс-номерах и решил, что хватит? Так-то, по прикидкам Адамса, Джек накопил немало. Мог взять перерыв на пару лет. Хуже если, он не сам уволился, а его уволил хозяин.

Джек работал у него давно и многое знал, а хозяин еще десять лет назад ходил совсем в другом статусе и на его делах кормилось целое адвокатское бюро.

И хотя официально, он свой статус поменял, о чем широко и навязчиво продолжала вещать его пиар-служба, немногочисленные уцелевшие приятели хозяина, если появлялись в имении на каких-то торжествах, обращались к нему запросто – «Бизон».

Хозяин действительно напоминал этого зверя. Выше среднего роста, широк в плечах. Низко посаженная голова на могучей шее и взгляд исподлобья.

Когда он злился, лицо его наливалось краской и он был готов бросаться на всех и каждого.

Подъехав к гаражу, Адамс вышел из машины и передал чип-карту подошедшему механику.

– Что хозяин, в порядке?

– Не знаю. В обед его видел – был трезвым.

– И то хорошо, – сказал Адамс и под желтыми фонарями на стилизованных под старину столбах, направился по гранитной дорожке в сторону большого дома, все окна которого тускло светились.

Хозяин не любил яркого света, однако, свет горел на всех трех этажах, чтобы возможным злоумышленникам было труднее определить, где именно находились жильцы.

На площадке перед домом стояли двое охранников. Один из них курил, но заметив Адамса, спрятал сигарету в кулак.

В другой раз тот отчитал бы нарушителя, но сегодня на это не было сил. Следовало сосредоточиться на том, как лучше подать хозяину доклад.

А тут еще эта новость про Джека. Почему его убрали из списка? Спрашивать об этом хозяина он бы не решился, можно было крепко нарваться, но, как заместитель начальника службы безопасности имел достаточно возможностей выяснить причину через администрацию компании.

14

Поднявшись на невысокий пандус Адамс остановился перед широкими застекленными дверями, за которыми виднелась добрая треть площади первого этажа. Но это была «обманка» – видеокартинка на стекле, придуманная для той же безопасности.

На самом деле, за дверью находился тамбур с большими дверями, но уже не прозрачными.

Прежняя жизнь «Стиви-Бизона» – Стивена Аспера, была полна приключений, перестрелок и покушений. Несмотря на то, что он поменял статус, за ним остались некоторые незакрытые долги, что и определяло его пристрастие к собственной безопасности.

Бывшие недруги не оставляли его в покое и время от времени, пытались с ним поквитаться.

Обычно служба безопасности пресекала эти попытки еще на ранних этапах – при договоре с киллерами, при закупке оружия и даже на этапе предварительно наблюдения за домом. Однако, три года назад, суперспециалист сумел проникнуть на охраняемую территорию, обманул систему опознание, перед скрытыми камерами которой сейчас стоял Адамс, и вошел на первый этаж.

Сигнал тревоги, все же поступил и началась суматоха, но он успел выстрелить в хозяина, правда тот смог спрятаться за колонну.

Довершить начатое киллеру не позволила собака хозяина. Она бросилась на злодея и пока он с ней боролся, подоспела охрана.

Аспер тогда был в восторге от действий собаки и нынешний его пес, переехавший теперь в элитный собачий пансионат, как раз являлся ее сыном.

Опознание завершилось и Адамс вошел тамбур, где службу безопасности перенимали химические и биологические анализаторы, ведь способы у злоумышленников могли быть самые разные.

Над дверью загорелся зеленый огонек и Адамс просто толкнул ее оказавшись на первом этаже.

Здесь дежурил сотрудник охраны и этот пост был введен после того покушения трехлетней давности.

– Где хозяин?

– На втором этаже, – ответил охранник. Затем, включив передачу доложил:

– Сэр, к вам замначальника по безопасности.

– Пусть поднимается, – услышал ответ Адамс.

Он торопливо взбежал по дворцовой лестнице и оказался на втором этаже среди великолепия золотой отделки, хрустальных люстр, расписных потолков и обилия картин в тяжелых рамах.

Хозяин сидел на своем любимом месте – напротив камина и пил что-то очень дорогое из высокой зеленоватой бутылки.

– С чем пришел? – сухо спросил он.

– С фабрикой в Чиппеле все наладилось, крикунов приняли копы, остальные вернулись на рабочие места.

– Кто подбивал?

– Мастер из штамповочного цеха. Его до этого уволили, он подделал метку в пропуске и вернулся, чтобы начать бузу. Сейчас скрывается.

– Не ищите, не нужно.

– Понял, сэр.

– Что по «Фриденсу»?

– Обещали расплатиться в течении двух недель. Сегодня отправили треть – я проверял, деньги дошли.

– Да, я в курсе. Что с Эммой?

– Все еще живет у этого парня.

– Как у них там все происходит? Любовь, что ли, сильная?

– Не думаю, сэр. Он рано уходит на работу, когда она еще спит. Она выходит в районе четырех часов дня и уезжает на своей машине, а он возвращается примерно в семь вечера. В одиннадцать он уже спит, а Эмма возвращается под утро.

– А этот сукин сын знает, что ей пятнадцать лет?

– Тут не все однозначно, сэр, дело в том, что они даже спят в разных комнатах.

– Вот как?

– Да. Мы вели наблюдение через окна – за все время не было ни одного сексуального контакта.

– Вообще ничего не понимаю, – произнес хозяин и как-то разом растерял свою суровость и надменность. – Она же в него кучу бабла вбухала! У меня же все ее траты определяются!

Адамс молчал. Это был личный монолог хозяина и пока вопросов заму не задавали, следовало молчать.

– Может у нее еще кто-то имеется?

– На своей машине она добирается до бара «Парамаунт», оттуда пешком в «Комбо». От «Комбо» на такси с какими-то новыми знакомыми – в «Лесной кот», а дальше в том же районе следует «Чен-Бой» и «Изумрудный берег». Иногда меняется порядок заведений. Обратно, к этому парню, она возвращается на такси, а машину пригоняют наемные парковщики.

– Фу… Вся в мать. Той тоже всегда мало было. Мало всего. Как думаешь, что это между ними?

– Может быть… типа родственных отношений? – осторожно предположил Адамс.

– Родственных? Это что же, он ее, как бы удочерил? – произнес Стиви-Бизон поднимаясь из кресла и на его шелковом халате заиграли переливы отраженного пламени камина.

– Может быть это игра такая, что ли… – попытался сгладить ситуацию Адамс.

– Ты вот что. Ты организуй ему предупреждение, пусть позвонят на диспикер и скажут чтобы отвалил. У меня с Эммой и так проблемы, а тут еще какой-то непонятный друг. Удочеритель.

– Сделаем, сэр. Хотите прямо сегодня?

– Нет, давай днем. Ты говоришь он работает?

– Да, в «Марбеле».

– Вот на службе ему и звякните.

– Слушаюсь, сэр.

15

Наконец, доставили оригинальные запчасти. Когда Чейн узнал об этом утром придя на работу, у него будто рюкзак с булыжниками с плеч свалился.

Образовалась необычайная легкость и ощущение маленького счастья.

За время прошедшее с момента встречи с Чейном, фон Дитлиц уже дважды наведывался на технологический этаж, однако к Чейну не заходил, а выслеживал слабого Гифсона и тот потом плакался Эдварду, что «этот хищник» снова его изводит.

Кроме этого, трубочки-заменители начали сдавать. Они, то раздувались, то вытягивались и это меняло параметры дозатора.

До аварии было рукой подать и Чейн подумал заменить испортившиеся трубочки на более новые – небольшой запаса у него еще был, но вот, наконец доставили оригинальные дозаторы. К тому же, устанавливать их должны были люди из компании-поставщика, а значит ответственность ложилась на них.

Правда, во время работ по замене, Чейну пришлось немало выслушать в свой адрес от представителей поставщика, когда те обнаружили на месте дозаторов обрезки трубочек из бара.

– А что нам было делать, если ваша компания такая неповоротливая? Если бы мы знали, что у вас так плохо поставлена работа по сопровождению, мы бы обратились к другой компании! – парировал Чейн.

– Да, уверен, что в «Каунт-стил» нас бы так не подставили! – поддержал Чейна Гифсон, который присутствовал тут же, поскольку не мог пропустить столь важного момента.

И наладчики замолчали. Крыть им было нечем.

После того, как колонны были запущены с лицензионными деталями, Чейн лично убрал ограничение по нагрузке, чтобы сложный клиент фон Дитлиц и еще пара похожих на него арендаторов, но помельче, могли позволить себе климатические излишества.

Наблюдавший за всем этим Гифсон, отступил к стене, а потом выскользнул из установочной ниши и стал торопливо подниматься по лесенке.

«Побежал докладывать Дитлицу», – догадался Чейн.

Наивный Гифсон полагал, что после этого капризный арендатор оставит его в покое. Как бы не так! Чейн знал эту породу людей. Пока есть кого терзать, они будут это делать найдя другой повод.

Сделав последние распоряжения, он отправился в кафе, чтобы взять что-то к обеду и поесть в кабинете.

Питаться он предпочитал уединенно, что также являлось частью привычек приобретенных в спортивной юности.

Из-за ремонта пищеблока в соседнем крыле стилобата, в кафе сегодня образовалась очередь жужжащих, словно пчелы, офисных обитателей. И даже во время обеденного перерыва они не прекращали пялиться в планшеты с диаграммами финансовых показателей и обмениваться короткими фразами на только им понятном языке.

Чейну стоять в очереди не хотелось, поэтому он взял из автомата набор бутербродов, витаминизированной воды и отправился к себе.

В отделе эксплуатации было тихо. Мэнди – секретарша Гифсона, убежала обедать в вегетарианскую столовую, находившуюся через улицу. Цены там были ого-го какие, но она уверяла, что это того стоит.

Гифсон обедал из собственного судка, который ему давала жена. Но делал это на пятом этаже – в оранжерее, вход куда ему обеспечивало его служебное положение.

У Чейна, как заместителя, такого пропуска не было.

Вернувшись к себе в кабинет, он разогрел в мейдере витаминизированную воду, распечатал бутерброды и достал из ящика стола таблетки с протеином.

Красиво разложил все это на столе, но в этот момент зазвонил диспикер и Чейн ответил:

– Але.

– Эдвард Чейн? – уточнил незнакомый голос.

– Да, это я.

– Парень, оставь малышку Эмму в покое, если не хочешь неприятностей.

– А ты кто такой, чтобы впрягаться за нее? – в тон звонившему уточнил Чейн.

– Я тот, кто может устроить тебе проблемы. Это последнее предупреждение. Других не будет.

– Ну, так пойди и скажи это Эмме, чего ты мне звонишь? Я ей никто.

– Я все сказал.

– Ну и вали.

16

Домой в этот раз Чейн возвращался с запасом бодрости. Незнакомый хам, как не странно, раскрасил его день, такой обыденный и серый – похожий на десятки и сотни таких же дней.

Ну, кроме праздников, когда Чейн выбирался к родителям. Но там тоже все традиционно: как дела – хорошо. Если ли девушка?

Это мама всегда интересовалась. Ее беспокоило, что он, все еще один, хотя стал человеком самостоятельным и финансово независимым, а значит вполне мог обзавестись семьей.

Мама она и есть мама.

Отец больше интересовался тем, что у Чейна на работе. Его интересовали какие-то технические тонкости, что-то спрашивал про оборудование, про тепловые циклы. А про то, какие у Чейна отношения с начальством не расспрашивал и Эдди был ему за это благодарен.

Дома Чейна ждал сюрприз. Эмма оказалась дома и к его приходу, как могла, приготовила ужин из дорогих полуфабрикатов.

– Эй, а ты почему уже дома? – спросил Чейн заходя на кухню, где Эмма ожидала его перед заставленным тарелками столом.

На ней был фартук, которым Чейн не пользовался. Купил, чтобы был – так положено для кухонного уюта, но как-то обходился без него.

– Садись, оцени мои старания, – улыбнулась Эмма.

– Сейчас, только умоюсь и… нужно немного позаниматься.

– Опять будешь с машиной драться? Все остынет.

– Ничего, разогреем еще раз, – сказал Чейн и вышел в большую комнату, на ходу снимая пиджак. – Что-то я не видел сегодня у входа твоих охранителей.

– Они теперь на другой стороне улицы. У них микроавтобус и выдвижная мачта с камерой, – сообщила Эмма выходя с кухни и вытирая руки о фартук.

– Ух ты. В окна к нам заглядывать будут?

– Все, что им нужно они уже видели.

– А что им нужно? – уточнил Чейн, останавливаясь.

Эмма вздохнула.

– Ты спрашивал почему я осталась сегодня дома, а я уже просто боюсь спиться, ведь мне только пятнадцать лет и… Ой…

Поняв, что проговорилась Эмма прикрыла ладонью рот.

– Тебе пятнадцать!? – переспросил Чейн, невольно делая страшное лицо, хотя что-то такое подозревал.

– Да, пятнадцать, – кивнула Эмма и вздохнула. – А удостоверение личности я сделала за деньги. С другим годом рождения.

– Иди на кухню и закрой дверь! Мне нужно переодеться! – приказал Чейн таким тоном, что Эмма тотчас прошмыгнула на кухню и закрылась. А Чейн перевел дух и покачал головой.

– Пятнадцать лет. Получается я ходил по самому краю.

Переодевшись, он зашел в свой маленький спортзал и решил начать с отжиманий.

В последнее время ему не нравились ощущения в руках – мышцы теряли тонус.

Отжиматься следовало на пальцах, но не сто пятьдесят раз, как когда-то. Чейн решил, что хватит и семидесяти. А потом короткий, минут на пятнадцать, бой с «Триадой».

После того, как выполнил все, что планировал, Чейн принял душ и отправился ужинать.

Эмма сидела за столом с виноватым видом, но Чейн решил «не нагнетать» и нарочито бодрым голосом произнес:

– Ну, давай, угощай тем, что наготовила!

– Все остыло. Разогреть?

– Не нужно, и так сойдет.

После физических нагрузок есть не очень хотелось и обычно Чейн делал перерыв, но обидеть Эмму не мог, поэтому съел все быстро и даже больше нормы, видя как она радуется его аппетиту.

– Слушай, а может мне пойти учиться? – неожиданно спросила Эмма, подавая Чейну кружку с фруктовым муссом.

– Ну, можно, конечно и учиться, если только ты знаешь чему ты хочешь учиться.

– Не знаю, – честно призналась она. – Просто хочется изменить себя. Мне кажется я иду куда-то не туда.

Чейн не сдержал улыбки.

– Что? – спросил Эмма смутившись.

– Ты говоришь, как человек средних лет, который оказался в каком-то жизненным кризисе. Но то, что ты решила изменить образ жизни – это правильно и тут я тебя поддерживаю.

– А с чего мне начать?

– Ну, если ты хочешь учиться, сначала нужно закончить школу. Полагаю, что ты пропускала немало занятий.

– Я уже не помню, когда ходила в школу. Преподаватели занимались со мной дома, но я искала способы… Одним словом, с учебой у меня было туго.

– С дисциплиной, скорее.

– Ну да.

– Поскольку у тебя есть деньги, нанять репетиторов – не проблема. Вопрос в том, насколько хватит твоего терпения и желания.

– Да, я думала об этом, – со вздохом произнесла Эмма.

– Слушай, а с чего вдруг такие перемены?

Эмма встретилась с Чейном взглядом и опустила глаза к пустым тарелкам.

– Просто так.

– Нет, не просто так. Я знаю тебя недолго, но все же вижу, что у тебя какие-то… проблемы?

– Скорее не проблемы, а другое, – Эмма снова потупила взгляд.

– Ну, давай, спрашивай, а то мне уже скоро спать ложиться.

– В общем… Мне понравился один парень.

– Хорошо. А в чем проблема?

– Я бы хотела, чтобы ты взглянул на него.

– Зачем?

– Мне важно твое мнение. Мне не с кем посоветоваться, Эдди.

– Ну… я могу выступить в качестве твоего, скажем, дяди?

– Да, годится. Кстати, вот его фото, – сказала Эмма, показывая диспикер с портретом молодого человека. При этом, на ее лице проступил румянец и сейчас она совсем не была похожа на ту Эмму, которую Чейн успел узнать.

– Симпатичный, – сказал он.

– Да, симпатичный. Я хотела бы пригласить его сюда ненадолго, чтобы ты мог сказать о нем что-то более определенное.

– Хорошо, без проблем, – ответил Чейн, не очень хорошо представляя, как это будет выглядеть. Наверное, нужно потренироваться перед зеркалом, подбирая для такого случая соответствующее выражение лица.

17

Домой с работы Чейн возвращался, когда уже начало смеркаться.

Пришлось задержаться, чтобы проконтролировать замену теплообменной колонны в «северном крыле».

Замену штатно проводили представители поставщика, однако и за ними требовалось приглядывать, чтобы ставя подпись о проделанных работах, не бояться ответственности за внезапную поломку или даже аварию.

Тот же Гифсон – начальник Чейна, рассказывал, как однажды подмахнул установку узла, хотя самого процесса не видел, а потом была авария и расследование.

Повезло, что поставщик напортачил, использовав старые комплектующие, а вот, если бы проблема была связанна с монтажом, где ценник некоторых работ подпрыгивал до сотен тысяч…

С тем пор Гифсон пугался любого нестандартного решения и многократно перестраховывался. Ну, а Чейн любил доводить все до конца и контролировать ситуацию.

Выйдя на своей остановки из даблбаса, он вдохнул прохладный воздух, в котором уже чувствовались осенние нотки, а те немногочисленные деревья, что росли на бульваре неподалеку, уже начали сбрасывать листву.

Двигаясь вдоль домов, в которых уже светились окна, Чейн вспомнил вчерашний вечер, когда Эмма приводила своего нового знакомого.

Чейну пришлось напускать на себя важность и расспрашивать молодого человека о том и о сем, чинно прихлебывая чайный спред.

Эмма сидела, как на иголках, будто сдавала какой-то важный экзамен и гостю также передалось ее состояние поэтому, когда он, наконец, ушел, облегчение, по-видимому, испытали все трое.

Потом Эмма еще долго не успокаивалась, расспрашивая Чейна о том, какое впечатление произвел на него ее знакомый.

Он высказывался осторожно, чтобы в случае ошибки, не пришлось потом отвечать за хвалебные отзывы.

Но и слишком холодно реагировать на расспросы девушки – тоже не следовало, ведь ей хотелось услышать подтверждение своего собственного мнения.

А она была просто влюблена.

– Что он знает про тебя? Что ты ему рассказывала? – спросил тогда Чейн.

– Пока ничего, – ответила Эмма пожав плечами. – Кроме того, что ты мой дядя.

– А твой автомобиль, ты показывала ему его?

– Ну да. Еще возле клуба, когда мы познакомились. Но я сказала, что это не мой, а потом сказала, что это ты дал мне покататься.

– Вот спасибо. А ты не подумала, что моя квартира не соответствует статусу такой дорогой тачки? Что придумала по этому поводу?

– Я сказала, что машина тебе досталось из конфиската.

– Из конфиската? И ты можешь объяснить, что это такое?

– Ну, – замялась тогда Эмма. – Просто я часто слышала это от отца, когда он разговаривал по диспикеру со своими партнерами по бизнесу. Дескать, лучше все оформить, как покупку конфиската и это обойдется в разы дешевле. Вот и я так сказала.

Как эта история будет развиваться дальше Чейн не знал, да и не хотел думать на эту тему. И отвлечься ему помогала нагрузка на работе – там ему было чем заняться.

Сзади шли двое. Чейн выделил звуки их шагов после того, как основная часть пассажиров-попутчиков, сошедших вместе с ним на остановке, разошлись по своим направлениям.

Может это охранники Эммы? Но прежде они довольствовались наблюдением издалека. Что-то изменилось?

Чтобы выяснить, попутчики это или кто-то увязался именно за ним, Чейн свернул в подворотню, которая выводила в тупиковый двор, где в домах проводился ремонт и они временно были нежилыми.

Местные об этом знали и никому в голову не пришлось бы пойти туда случайно. Но эти двое пошли за Чейном, очевидно, со вполне определенной целью.

Невольно вспомнился звонок телефонного хама с угрозами.

Оказавшись под ярко освещенной аркой, Чейн развернулся и пошел навстречу двум незнакомцам, которые с некоторым опозданием выхватили из под курток обрезки арматуры.

Это были представители «уличной пехоты» криминального мира города. Те, кого нанимали для разовых заданий и кого было не жалко сдать или даже подставить.

В восприятии Чейна эти двое двигались очень медленно, словно в замедленной съемке.

Невольно вспомнилось, как к ним на тренировки приходили люди, мнящие себя великими бойцами лишь на том основании, что могли оплатить себе любых тренеров и самые навороченные тренажеры.

И владелец клуба отзывал Чейна или кого-то из ребят и просил осторожно поработать с гостями.

– Почему я? Пусть возьмут кого-то из младшей группы, – возражал Чейн, наблюдая за грузноватыми бойцами, за которыми рядами стояли телохранители. Даже здесь – в тренировочном зале.

– Они хотят самого лучшего, а самый лучший у нас ты. И они это знают. Поработай легонько, немного погоняй их и хватит. Но смотри не зашиби, они хорошо поддерживают наш клуб финансово. Ну, ты понимаешь.

И вот сейчас, эти двое в подворотне, на взгляд Чейна, двигались так же медленно, как те «спортсмены».

Одного он коротко приложил в кадык, а второму досталось пальцами в ребра.

Оба свалились у стены и по бетону зазвенели выпавшие куски арматуры, а Чейн ушел не оборачиваясь, но подумал, что у этой истории может быть продолжение.

Как долго еще Эмма пробудет у него? Выгнать ее он не мог из-за денег, которые она на него потратила. Да и просто, даже без этих денег – не мог выгнать и все.

Сам того не желая он, как бы приручил ее, словно подобранного уличного котенка, сколь бы странным не звучало то сравнение.

18

Сегодня у Адамса был тяжёлый день.

С самого утра его босс отправился на встречу с очень важными партнерами. Настолько важными, что у них оказалось целая рота охраны и для Адамса, как впрочем и для его босса, это стало полной неожиданностью.

Адамс даже осмелился спросить у Стиви-Бизона, уж не приехали ли они на «стрелку», где предстояло решать критически спорные моменты.

Обычно, о подобных рисках, Бизон предупреждал свою службу безопасности заранее и тогда по договоренности приезжали с оговоренным количеством охраны.

А в этот раз, как говорится, ничто не предвещало и вот – на тебе.

Сам Адамс на «стрелки» ни разу не ездил, поскольку Стиви-Бизон давно перерос разборки такого уровня. Вроде бы один такой случай пришлось разруливать Джеку Макриди, но это было еще до Адамса.

Несмотря на то, что босс заметно напрягся, никаких враждебных действий партнерами предпринято не было, скорее это была легкая акция устрашения. Однако, пока босс со своими партнерами дружески похлопывали друг друга по плечам, демонстративно улыбались, потягивали напитки и вели деловые переговоры, четверо бойцов Адамса, потея от напряжения, сидели в фургоне со взведенным оружием наготове, в то время, как Адамс с невозмутимым видом, стоял на краю площадки в шеренге других руководителей служб безопасности всех персон, что присутствовали на встрече.

Несмотря на улыбки, произойти могло всякое и по возвращению «на базу» – так в службе безопасности называли главное домовладение Стивена Аспера, Адамс смотался в свою жилую комнату в доме для персонала и с отвращением сдернул с себя новую сорочку от «Луи Бужон», которая пропиталась липким потом.

Быстро приняв душ, он переоделся и вышел из квартиры, полностью погруженный в список дел, которые нужно было закончить до вечернего доклада боссу.

Принять промежуточный доклад у дежурного смены «главной базы» и еще двух «баз» – владений Стивена Аспера за городом и в долине Ард.

Проверить готовность транспорта – основного и двух запасных.

Получить отчет компьютерщиков – о состоянии охранных систем «главной базы» и остальных, выслушать их требования по замене аппаратной части и расходников.

Отдельная часть работы была связана с подразделением безопасности в объединенном офисе компаний Стивена Аспера. Руководитель этого подразделения имел некоторую автономию, однако за его промахи отвечал начальник служба безопасности, которого сейчас замещал Адамс.

А в офисе этом, что ни день, попытки взлома архива или манипуляции рисковых клерков, с их липкими ручонками.

Были случаи прямого воровства и торговли секретами.

Одним словом, работы было выше крыши. Требовалось исполнять обязанности начбеза вместо Макриди и одновременно – заместителя, ведь у него тоже имелись свои обязанности.

На ходу пережевывая бутерброд, перехваченный на кухне, где готовилась еда на весь персонал смены, Адамс по диспикеру выслушивал сообщения от бригады наблюдавшей за дочерью босса – Эммой.

Своими постоянными выходками она доставляла немало хлопот не только отцу, но и сотрудникам охраны.

То вызывала полицию, указывая на сопровождение, как на потенциальных похитителей, то пыталась протаранить их на дороге, то нанимала хулиганов, чтобы забросали машину сопровождения камнями, а сама, тем временем, пыталась оторваться от родительского контроля.

К концу рабочего дня Адамс чувствовал себя парой старых ботинок, в которых хорошо поиграли в футбол. Однако, и вечером расслабляться было рано, поскольку следовало сходить к хозяину на доклад, а уже потом завалиться спать здесь – в его комнате отдыха, так как сил добираться до городской квартиры у него не оставалось.

Да и времени тоже. После того, как пришлось заменять Джека Макриди, суток ему явно не хватало.

Когда стало смеркаться и на территории владения зажглись фонари, Адамс на гольф-каре объехал посты и припарковав его возле главного входа, поднялся по ступеням, собираясь силами для того, чтобы выглядеть бодро.

Стиви-Бизон не переносил усталых и грустных физиономий.

За парой дверей и тамбуром безопасности начиналась гостиная, где Адамса встретил охранник.

– Где он? – задал Адамс вопрос, повторяемый каждый вечер очередному охраннику, которых сам назначал на этот пост.

– Он у себя наверху, сэр, – ответил тот уважительно. При этом Адамс заметил, что все подчиненные начали добавлять это «сэр» после того, как он стал замещать уехавшего в отпуск начбеза.

Все как обычно. Адамс кивнул и подойдя к длинной лестнице, бросил взгляд на вазу с фруктами на столе стоявшем в огромной гостиной.

Это была имитация – театральный реквизит.

Раньше там лежали настоящие, но Макриди попросил босса, чтобы их убрали, ведь это был лишний канал для покушения через отравление.

А чем их больше, тем труднее за ними следить.

Пока Адамс поднимался по лестнице он находился в режиме отдыха. Но по мере того, как с лестницы становилось видимым любимое обиталище босса возле камина, Адамс переходил в рабочий режим бодрого служащего, готового предоставить любую информацию и немедленно ответить на любые вопросы.

В идеале, конечно.

Хозяин сидел на широкой банкетке, а рядом с ним лежала небольшая вышитая подушка. Под ней, Адамс это знал, был пистолет.

Сколько бы не нанимал Бизон охраны, сколько бы не шлифовал ее на специальных переподготовках и курсах повышения мастерства, а последний рубеж обороны оставлял за собой.

– Добрый вечер, сэр.

– Докладывай, – кивнул Бизон, наливая в бокал золотистую жидкость из высокой бутылки.

И Адамс начал докладывать.

Сначала о текучке, монотонно, подробно, ожидая, что хозяин остановит и потребует сразу перейти к главному – Эмме. Но тот не останавливал, а только кивал и доливал себе еще золотистого напитка, который искрилась в свете искусственного пламени камина.

Прежде Адамс испытывал некоторую робость перед хозяином, потому что между ними был еще начбез Макриди, но за эту неделю, после ежевечерних докладов, стал чувствовать себя увереннее и даже немного удивился тому, насколько ровно звучал его доклад. Никаких заиканий, «ну» или «это самое».

– Что с Эммой? – прервал наконец его Аспер.

– С ней все, как было обычно. Но в последние четыре дня у нее появился новый молодой человек.

– Четыре дня? А почему доложил только сегодня?

– Она всегда с кем-то знакомилась, а этот у нее задержался. Это стало понятно по тому, что она водила его на смотрины, сэр, насколько я понял.

– На смотрины?! – переспросил Аспер поднимаясь и одернул бархатный халат, как перед боем.

– Ну да. К этому Эдварду Чейну.

– Типа, как будто он ее папа, что ли? – склонив голову на бок уточнил хозяин. Адамс видел, что лицо Бизона стало краснеть и это не предвещало ничего хорошего. Никому.

– Необязательно, сэр. Возможно, старший товарищ.

– Старший товарищ?

– Да.

Аспер обошел вокруг стола, где стояла бутылка и снова сел.

– Вы этого «старшего товарища» предупреждали?

– Предупреждали, сэр. Сначала по диспикеру, но он просто отмахнулся. А потом я подключил пару уличных гопников…

– И что?

– Он их просто отшвырнул. Оказывается, он мастер единоборств.

– Вот как? И когда вы об этом собирались узнать?

– Извините, сэр, я пока не успеваю уследить за всем, я же, всего лишь, заместитель, – начал оправдываться Адамс, ожидая взрыва негодования, однако хозяин лишь выдержал паузу.

– С завтрашнего дня ты официально начальник службы безопасности.

– А Джек? В смысле Макриди.

– Он уволился. Прямо из отпуска. Так что подыскивай себе заместителя, чтобы все успевать. В следующий раз я такого не прощу. Понял?

– Понял, сэр.

– И хватит уже играться с этим «старшим товарищем». Поставь задачу толковым ребятам, чтобы этот парень нас понял.

– Да, сэр, конечно.

– Все, свободен.

Адамс кивнул и развернувшись пошел к лестнице, старательно сдерживая шаг, хотя ему хотелось поскорее убраться из этого дома.

Рядом с Бизоном он чувствовал заметный дискомфорт, как будто его поджаривали на медленном огне.

Уже оказавшись внизу, в огромной гостиной, он еще раз бросил взгляд на блюдо с фальшивыми фруктами, а потом на дежурного охранника и испытал чувство облегчения от того, что этому парню предстояло быть под одной крышей с Бизоном до восьми утра, а он – прямо сейчас пойдет спать.

Хотя, конечно, лечь спать не означало уснуть, как бы сильно он не утомился. Что случилось с Джеком Макриди? В то, что он вдруг решил уволиться Адамсу не очень то верилось.

Во дворе имения загорались дополнительные фонари и вокруг них тотчас начинали виться голографические мотыльки.

Это была прихоть хозяйки, которая уже который год находилась в лечебнице.

У нее были проблемы с наркотиками, потом серьезные нервные расстройства и врачи рекомендовали увезти ее из города на природу.

Адамс как-то просматривал ролик системы видеоконтроля, подробно запечатлевший, как все это происходило.

На территорию заехал темно-синий фургон, больше похожий на инкассаторский броневик, только на дорогих шинах и с никелированными колесами. Миссис Аспер громко кричала, пыталась вырваться из рук дюжих санитаров, но это были опытные люди.

Одним словом, увезли. А спустя год после этого первый раз сбежала Эмма и ее искали примерно неделю.

Потом нашли, но она была уже, как волчонок – бросалась с ножом на Аспера и снова приезжали доктора и кололи ей успокоительное.

Адамс за этим наблюдал издалека, через плечо Джека Макриди, а тому во все это приходилось погружаться полностью.

Он был крепким парнем, но иногда даже его все это переполняло и он делился с заместителем.

Миссис Аспер, по его мнению, имитировала психическое расстройство, чтобы оказаться подальше от Бизона. Прежде – в бытность бандитом, он ее регулярно избивал, но став «уважаемым бизнесменом» научился сдерживаться, однако изменить к себе отношение жены уже не мог, как ни старался.

Теперь миссис Аспер спокойно жила в комфортных условиях частной клиники, со штатом прислуги и в отдельном коттедже. И по словам Джека ее все устраивало, ведь там не было ее мужа.

Подходя к крыльцу корпуса для персонала, Адамс уловил запах табака и зайдя за угол увидел там своего подчиненного, который курил «в кулак».

– Кравец, ты разве не знаешь, что курить положено в специальном помещении?

– Ой, сэр! Как вы меня напугали! – воскликнул тот и едва не подпрыгнул от испуга. – Больше не повторится!

– Конечно не повториться. Напомни мне завтра, чтобы я тебя наказал.

– Есть, сэр.

Адамс вздохнул и поднявшись по ступеням, прошел по короткому коридору в свою комнату отдыха, которая его вполне устраивала и к которой он привык, однако теперь он должен был занять помещение начальника службы безопасности – оно было почти вдвое просторнее, а теперешнюю комнату передать заместителю.

И, кстати, следовало подумать, кого, хотя бы временно, можно поставить на это место.

Оказавшись, наконец, у себя, он сбросил пиджак и ослабив узел галстука устало опустился на тахту. После чего взял диспикер и позвонил по знакомому номеру.

– Алле, – ответил на том конце хрипловатый голос.

– Прошу прощения за поздний звонок, Дик. Это Адамс, бывший заместитель Джека Макриди.

– Привет, Адамс. А почему бывший? Тебя погнали?

– Нет, Джек уволился, а я теперь на его месте.

– Понятно. Странно, что уволился.

– Ну… – Адамс хотел было что-то сказать про свои сомнения, но вовремя остановился. Это было бы непрофессионально, да и не безопасно.

– Одним словом, Дик, мне нужна услуга.

– Какая именно?

– Нужна пара крепких специалистов, чтобы преподать урок.

– Насколько ярким должен быть урок?

– Пара недель на излечении, думаю, будет достаточно.

– Хорошо, присылай данные ученика и сроки. А счет я вышлю позже.

– Отлично. И еще, Дик, это парень бывший спортсмен, боец. Так что…

– Я это учту, Адамс.

– Замечательно. Ну, спокойной ночи.

– И тебе.

19

Вот уже двое суток Эмма не появлялась в квартире Чейна. Очевидно, была слишком увлечена своей личной жизнью и Эдварда это устраивало.

Хорошо бы она и вовсе переехала к этому своему парню.

С одной стороны, думать так было неловко, ведь Эмма натаскала ему так много дорогих подарков, а с другой – оставшись дома один Чейн почувствовал давно забытый комфорт и стабильность.

Утром он был один и вечером один. Завтракал не спеша тем, что хотел, а не теми полуфабрикатами, которые, надо сказать, мастерски научилась готовить Эмма.

Ровнее делал «физику», не опасаясь, что распахнется дверь и возникнет Эмма с очередным вопросом, про который тут же забудет, когда увидит Чейна на второй сотне отжиманий.

– Ух ты, извини, я позже зайду.

А еще, в этой, вновь обретенной обстановке покоя, Чейн начал лучше понимать «Триаду», а его работа на тренажере стала напоминать ему настоящие спарринги с крепкими бойцами из высшей лиги.

Теперь он использовал режим со всеми четырьмя манипуляторами, правда сложность выбирал чуть ниже средней, поскольку у этой машины был огромный потенциал и требовалось перебирать его постепенно.

После такой нагрузки немного побаливали мышцы и ребра, куда прилетали удары манипуляторов, но Чейну это нравилось. Эти ощущения напоминали ему о юности.

Наступил третий день, как он не видел Эммы.

С утра была работа, обычная беготня, какие-то объяснения с недовольными арендаторами, которым вечно не хватало, то тепла, то холода.

Хорошо, хоть электричество находилось в другом управлении, потому что и там, Чейн это знал, проблем было не меньше.

После обеда наступила тишина – никаких претензий, заявок, аварийных показаний контрольных датчиков.

Эта вторая половина дня так успокоила Чейна, что он решил уйти с работы пораньше. Ну, как пораньше? Вовремя. Согласно прописанному в договоре часу – в пять вечера.

В полном одиночестве он миновал пропускной барьер, поскольку в «Марбеле» даже младшие клерки обычно перерабатывали и никто не спешил домой раньше половины седьмого.

Машины на стоянке располагались ровными рядами в полудреме ожидая своих хозяев и заметив автомобиль похожий на кабриолет Эммы Чейн внутренне напрягся, но это была похожая модель и не более.

«Интересно, появится ли она сегодня?» – подумал он.

Уже направляясь к остановке даблбаса, Чейн обратил внимание на человека в дорогом костюме спортивно стиля.

Подразумевалось, что такие должны носить преуспевающие мужчины следившие за здоровьем и своей физической формой. Но, как правило, подобную одежду покупали далекие от физкультуры личности, посещавшие спортзал раз в квартал, но считавшие своим долгом выложить немалые деньги за престижный лейбл.

К тому же покрой спортивных курток выгодно скрывал их животы.

Неожиданно, в этом человеке, даже не видя его лица, Чейн уловил что-то знакомое. Даже в походке и в полуобороте головы.

Пока он соображал, где мог видеть незнакомца, тот, будто почувствовав на себе внимание, обернулся и увидев Чейна расплылся в улыбке.

– Ха! Эдди-Шторм! – воскликнул он сразу узнав Эдварда.

– Билли-Гром! – тотчас вспомнил тот и они обнялись.

– Ну, где ты и как? Я лишь помню, как ты контракт не продлил и куда-то подевался. Мне тогда не до того было, готовился на взрослый кубок! А когда приехал с Ренвеля, то неделю пил за «серебро». Потом очухался, пришел на тренировку, а мне говорят Эдди-Шторм ушел. Я даже загрустил, с твоей техникой да все бросить…

– Просто, пришло время делать выбор, вот я и решил пойти учиться, пока была такая возможность.

– И где теперь?

– А вон, в «Марбеле», – ответил Чейн кивнув на комплекс высоток. – Инженер по эксплуатации.

– О! Ну, толково. А я давил на педаль, пока… Пока столб не встретил.

– И давно?

– Да лет пять уже. Сначала, после кубка, вроде все шло хорошо, меня выводили на нормальные поединки и я понемногу накачивал рейтинг, а примерно через полгода, уже на мне стали набирать рейтинг бойцы из высшей лиги.

Чейн кивнул. Он знал эту систему, когда чтобы раскрутить очередную «звезду», бойцу подставляли слабых соперников с «дутыми» победами. А то и вовсе подкупали вышедшую в тираж знаменитость и тот красиво «ложился» после правдоподобного боя.

Способы накачки рейтинга были разные, главным была медийность «звезды», а значит и ставки букмекерских контор. Но бывало и так, что интерес к накачке бойца пропадал и его из «хищника» начинали превращать в «корм» для накачки чужих рейтингов.

И тут никуда не денешься, потому что все бойцы были связаны контрактами.

– Едва дотянул до конца сезона и стал проситься, чтобы отпустили. Там ведь покалечить могут на раз.

– И отпустили?

– Повезло, что новичков много было. У них, знаешь, глаза горели, они рвались показать на что способны. А в октагоне мордобой с обменом ударами смотрится выгоднее. Вот и отпустили.

– И что теперь делаешь? Вижу прикид у тебя не дешевый, значит нашел свое место?

– Нашел, – кивнул Билли-Гром и усмехнулся. – Работаю на ростовщиков.

– В коллекторской конторе?

– Нет, там много не заплатят. Я работаю на частников, там другие условия и… – тут он замялся.

– Что-то типа полицейской крыши? – догадался Чейн.

– Что-то типа.

– А здесь что делаешь? – спросил Чейн, замечая что из-за поворота показался даблбас.

– Сейчас мои подъедут и отправляемся на адрес. А вон и они, – сказал Билли-Гром кивнув на подкативший фургон черного цвета с тонированными стеклами.

Тот притормозил возле тротуара и боковая дверь откатилась в сторону.

– Ну, давай, Эдди, не пропадай. Захочешь работу повеселее – обращайся, мои координаты остались в нашем клубе.

– Прощай, Билли, – ответил Чейн. Дверь фургона закрылись и тот, почти беззвучно унесся прочь, а Чейн направился к остановке, куда уже подкатывал медлительный даблбас.

20

Чейн вошел следом за пожилым мужчиной и остановился у окна. Даблбас тронулся и покачиваясь под тяжестью пассажиров, начал свой разбег.

С утра было пасмурно, а теперь заморосил мелкий дождь оставляя на стекле косые водяные стрелки.

Чейн подумал, что дождь снова намочит его костюм. Впрочем, он не носил дорогой одежды, в конце концов он эксплуатационник, а не финансовый аналитик с сорокового этажа.

Костюм на нем стоил недорого и выглядел неброско, зато высохнув прямо на вешалке принимал первоначальную форму.

Почувствовав на себе чье-то внимание Чейн взглянул поверх голов пассажиров и увидел на центральной площадке двух парней с короткими военными стрижками.

Едва он посмотрел в их сторону, эти двое стали пялиться в окно, как будто боялись пропустить свою остановку. Однако, к выходу не двигались, оставаясь там откуда было удобно наблюдать за Чейном.

Или ему это лишь казалось и он себя накручивает?

Он вспомнил о Билли-Громе. О том, что тому приходилось избивать людей, чтобы заработать на дорогой костюм.

Но отличалось ли это от того, чем они занимались раньше, лупцуя друг друга на потеху публике и заправилам тотализатора? Ведь даже в юношеской лиге они зарабатывали неплохие деньги, а в смешанных коммерческих боях, где отсутствовало разделение по возрастным категориям можно было сорвать такой куш, что хватило бы на хороший автомобиль.

А можно было и нарваться на крепкого ветерана и потом пропускать пару недель тренировок для восстановления.

Смог бы Чейн сейчас ударить кого-то за деньги? Нет, это уже был не его путь.

Между тем, тучи все сгущались и к моменту прибытия даблбаса к остановке Чейна, на улице стало почти темно и начали загораться уличные фонари.

Когда Чейн соскочил со ступеньки даблбаса, оказалось что дождь прекратился, но его место занял туман, который, словно река заполнял улицы, изменяя очертания знакомых предметов так, что они начинали выглядеть, как реквизит из страшных сказок.

Зато, обычные фонари получали удивительные гало.

Чейн перешел на свою сторону улицы и зашагал к дому с демонстративной расслабленностью, однако еще выходя из даблбаса он боковым зрением заметил, что двое спортивных мужчин сошли вместе с ним.

Они тоже перешли улицу и теперь держались метрах в десяти позади него, выдавая свои намерения тем, что шагали молча.

В отличии от прошлых гопников, при них не было завернутых в бумагу кусков арматуры. Впрочем, какое-то оружие могло быть спрятано в карманах.

Чейн прибавил шаг, парочка сзади не отставала.

Он уже миновал свой дом и продолжил двигаться по большой улице, понимая, что сегодня заходить в тупики не в его интересах.

Чейн шел и на ходу незаметно разминал шею, прогреваясь, как на подходе к октагону.

В какой-то момент все попутные пешеходы разошлись по своим направлениям и на туманном тротуаре в расплывавшемся свете фонарей, Чейн остался наедине с преследователями.

Развернувшись, он остановился, ожидая что они также остановятся. Но нет, они продолжили движение, лишь слегка разошлись, чтобы сразу приступить к делу.

Видно было, что они в себе уверенны.

Для начала Чейн быстро сократил дистанцию на левом фланге и провел стремительную серию ударов, тут же отскочив, поскольку второй противник тотчас ринулся в атаку.

Однако, Чейн и не думал принимать бой один – против двоих. Он просто побежал прочь, разрушая решимость преследователей закончить с ним сразу и на месте.

Тот, которого он атаковал первым, легко парировал все удары, а стало быть следовало проводить «длинные раунды» не полагаясь на техническое преимущество.

Будь он, один на один с кем-то из них, разведку можно было проводить на месте, но их двое и в этом случае лучше побегать.

Поскольку Чейн бежал не слишком быстро преследователи начали его настигать. И он снова резко остановился и опять бросился на того, что был слева, навязав ему очередную серию, однако не завершив ее, переключился на второго, который поторопился атаковать справа.

Комбинация оказалась удачной и противник пропустил обидный удар в лицо. Не сильный, но болезненный.

«Будет тебе наука», – подумал Чейн снова сбегая от раздосадованных преследователей. И судя по их топоту, теперь они прилагали больше усилий, чтобы скорее догнать его.

И снова остановка, поворот, заход на того, что слева, но вместо серии Чейн «засушил» его выставленный блок, так что у самого заныла рука.

Правый замешкался, помня науку прошлого раза, поэтому у Чейна было еще полторы секунды, чтобы еще дважды достать левого. А потом он снова побежал, слушая топот преследователей и настраивая дыхание.

Мышцы рук и ног наливались привычным теплом и слегка гудели, выходя на приемлемый тонус.

Чейн еще дважды провел этапы с коротким контактом и бегом, и сумел таки свалить левого ударом в голову, а второму достался коварный удар ногой в пах.

Это было не спортивно, но происходило не в октагоне, а на улице.

Подождав, пока эта парочка сумеет подняться он спросил:

– Ну что, продолжать будем?

– Да пошел ты… – прошипел один из них и они заковыляли прочь.

А затем отправился домой и Чейн.

Он шел и улыбался. Благодаря этому приключению у него было хорошее настроение, ведь по результатам столкновения он все еще на что-то годился.

Эти двое были неплохо подготовлены, но они не знали многих коварных фокусов, которые иногда применялись в октагоне, если судья был не слишком внимателен.

Когда уже подходил к дому, налетевший ветер разогнал туман и воздух стал прозрачнее, а тени короче.

Поднявшись в квартиру, Чейн отметил, что и сегодня в его отсутствие Эмма опять не появлялась.

И это его устраивало. Он снова отвечал только за себя, но как сообщить об этом тому, кто упорно пытался его наказать? Кого они пришлют в следующий раз? Танки?

Может быть стоило, все же, позвонить Эмме? Может она прояснит ситуацию? Да, стоило. Но очень не хотелось. Чейн слишком устал от несвободы, пока был вынужден делить с Эммой свою жилплощадь.

21

Машина неслась по шоссе, разгоняя туман яркими прожекторами фар.

В самом городе воздух был все еще прозрачен, но едва лимузин пересек городскую черту, он будто погрузился в мутную реку и водитель был вынужден включить фары на полную мощность, поскольку дорожные люстры со своими обязанностями не справлялись.

Адамс посматривал на хозяина в зеркало заднего вида. Тот сидел чернее тучи, весь погруженный в собственные мысли.

Полчаса назад Адамс сообщил ему, что в попытке оторваться от прикрепленной к ней охраны, Эмма не справилась с управлением и несмотря на помощь «автопилота», врезалась в дорожное ограждение.

– Она жива?! – воскликнул тогда Аспер, хотя Адамс начал доклад именно со слов, что она в порядке. Отделалась шоком. Дорогостоящая система «аир-трип» сумела закрыть ее защитным одеялом.

– Да-да, сэр! Она в порядке! Ну, в смысле для такого случая! Ее отправили в «Сондерс», это ближайший лучший госпиталь и в машину охраны она села самостоятельно.

– Я еду к ней! Немедленно! – воскликнул Аспер. – Джейк, Ромул! Подавайте одеваться!

Прибежала прислуга, а Адамс торопливо спустился по лестнице и выскочил во двор, чтобы лично проследить за подготовкой лимузина и автомобилей сопровождения.

Особых распоряжений не требовалось, все службы находились в состоянии полутревоги. Спасибо Джеку, который вышколил и выдрессировал всех, от стрелков прикрытия, до экстремальных водителей и механиков.

Теперь было важно не растерять эту форму и Адамс уже просматривал файлы с записями своего предшественника. Тот оставил немало полезного материала и советов, которые теперь Адамсу могли бы пригодиться.

Но сейчас лимузин мчался по шоссе без прикрытия спереди «машиной-толкателем», а ведь этого требовали инструкции по безопасности. Но иногда у Стиви-Бизона возникал бзик, как у обиженного подростка и он не позволял службе безопасности выполнять свою работу правильно.

Вот и теперь, он прорычал свое «нет!» и внедорожник с форсированным двигателем и тяжелым бампером, плелся позади охраняемого транспортного средства вместе с «машиной арьергардного прикрытия».

До «Сондерса», находившегося в экологически чистом предместье, домчались за тридцать с небольшим минут. На проходной вопросов не задавали и лимузин с сопровождающими внедорожниками закатился на охраняемую территорию.

Неожиданно, появившегося из машины Аспера встретил доктор Карбин, который являлся семейным врачом.

– Я был тут неподалеку и примчался, как только получил сигнал. Идемте, я провожу вас в палату, Стивен.

Адамс дал команду бойцам оставаться в машинах, а сам отправился следом за доктором и хозяином.

При их появлении, весь персонал прижимался к стенам, настолько угрожающе выглядел массивный Аспер, с красным лицом и сдвинутыми к переносице бровями.

Доктора Карбина не боялись, он бывал в этом госпитале достаточно часто.

Палата Эммы находилась в крыле «первого класса», в отдельном боксе за стеной с регулируемой светопроницаемостью.

– Вот ваша девочка, – сказал доктор и нажав несколько клавиш на внешнем настенном пульте, сделал стену прозрачной.

– Эмма… – голос Аспера дрогнул. Он давно не видел дочь такой спокойной. Обычно, их общение, даже самое короткое, быстро переходило в разряд скандала.

В отличии от кого бы то ни было, Эмма совершенно не боялась своего грозного отца. И это вызывало у него, порой, недоумение.

Он даже не пытался бить ее или как-то наказывать. Ну, разве что, запирал иногда на отдельном этаже дома.

Почему она не боялась его? Возможно, в ней играли его гены, которые когда-то сделали его одним из самых безбашенных и отмороженных бандитов на всем Северном побережье.

– Я могу пройти к ней?

– Э-э… Пройти вы можете, но ведь она спит. Стоит ли ее беспокоить?

– И долго она будет спать? Вы не переборщили со снотворным?

– Нет-нет, никаких таблеток. Она спит на ультразвуковых плашках. Видите, вон те пластиковые штучки у нее на голове? Это безмедикаментозное средство. Очень удобно и никакого привыкания.

– Значит, если отключить эту штуку Эмма проснется?

– Да, – с неохотой подтвердил доктор, который, разумеется, был в курсе отношений отца и дочери.

Аспер вздохнул. Он понял то, что не договорил доктор.

– Ладно. Не будем ее беспокоить, но… Этот парень, что был с ней?

– Он здесь же в здании, но на другом этаже. Он получил несколько травм, но тоже ничего серьезного.

Не говоря больше ни слова, Аспер развернулся и направился к лифту. Адамс опередил его, открыв кабину до того, как его босс с доктором подошли к ней.

– Терри, за это должен кто-то ответить, – сказал Аспер, когда они уже спускались в лифте.

– Да, сэр, – кивнул новый начбез и поймал на себе обеспокоенный взгляд доктора.

Что означали слова босса, Адамс пока не знал, но несколько вариантов предположить уже мог.

– Вы поедите с нами, доктор? – спросил Аспер перед тем, как сесть в лимузин.

– Нет, я еще побуду здесь.

– Позвоните мне утром, часиков в девять.

– Разумеется, мистер Аспер.

После того, как все расселись по местам, машины выехали с территории и теперь уже передвигались согласно правилам – с «толкателем» впереди.

Адамс сделал соответствующие распоряжения, полагая что босс успокоился и возражать не станет.

А тот действительно успокоился и теперь ехал глубоко задумавшись. Однако, когда Адамс уже решил, что так они доедут до места, Стиви-Бизон вдруг, будто очнулся и сказал:

– Кто-то должен понести наказание, Терри. Что там с этим ублюдком… Как его?

– Чейн, сэр.

– Ты должен был найти ребят покрепче.

– Я нашел и они с ним встретились.

– И что, как результат?

– Почти такой же. Он оказался круче, чем я предполагал, но я исправлю эту ситуацию, сэр.

– Нет, Терри, не нужно ничего исправлять. Он, этот крутой, должен ответить за то, что случилось.

– Вы имеете ввиду…

– Кардинально, Тедди. И вот еще что – я решу это сам. Потому что оскорбление нанесено мне, как отцу. Он забрал у меня мою девочку, это к нему она водила показывать своего парня, а не ко мне. Я сам решу этот вопрос, а ты занимайся текучкой.

– Да, сэр, я понял.

Всю оставшуюся до дома дорогу, Аспер молчал, а начбез, время от времени, бросал в зеркало осторожные взгляды, пытаясь по выражению лица босса предугадать его намерения.

То, что хозяин взял на себя эту неприятную часть работы, Адамса более чем устраивало. Это позволяло ему дольше оставаться за пределами той критической массы сведений, из-за которых впоследствии его могли устранить.

Вот, как Джека Макриди. Адамс не верил, что его бывший начальник просто уволился. И вряд ли он сказал боссу что-то лишнее, Джек был опытным не только в деле охраны первого лица, но и во внутридомовой политике.

Однако, всего Адамс знать не мог, потому что до его прихода Джек уже работал у Стиви-Бизона около десяти лет. И чего он там насмотрелся и что успел узнать, можно было лишь догадываться при том, что он захватил часть еще прежней карьеры Бизона.

Возможно об этом и было его какое-то опасное знание.

Приехав домой, Аспер почти бегом поднялся на свой второй этаж, так что слуга едва поспевал за ним, пытаясь принять у него плащ.

Оказавшись перед столиком у камина, Аспер привычно плеснул себе приличную порцию крепкого напитка и опрокинув ее залпом, взялся за диспикер.

Но, потом сделал паузу, начав вспоминать номер по которому давно не звонил.

В конце концов, забрался в «записную книжку» и там в закодированном виде нашел нужные цифры.

– Але, – отозвались на том конце.

– Привет, Динамит.

– Бизон, ты что ли?

– Спасибо, что узнал.

– На здоровье. Я и по номеру узнал, но на всякий случай спросил.

– Как поживаешь? Давно не виделись.

– Как же давно, Бизон? В прошлом месяце в «Хаммер-клубе»? Ты даже не подошел.

– Но ведь и ты не подошел, Динамит?

Они засмеялись. Все бизнесмены с криминальным прошлым старались, как можно меньше обращать на себя внимание. Что-то и так было известно про каждого из них, однако они не хотели подтверждать слухи и превращать их в факты, показывая, что хорошо знакомы.

Вот и на собрании деловых людей в «Хаммер-клубе», один только входной билет в который стоил, как хорошая малолитражка, они общались исключительно с деловыми партнерами. А между собой держали связь лишь изредка и по диспикеру.

– Твое ателье еще работает? – спросил Аспер.

– Да, кое-что шьем помаленьку.

– У меня будет к тебе просьба, в этом плане.

– Насколько срочно?

– Хорошо бы за неделю управиться.

– В городе?

– Да.

– Охрана?

– Нет. Ничего такого. Никакого особого статуса.

– Тогда вопрос – почему ты обращаешься ко мне? У тебя же большая служба.

– Есть обстоятельства личного порядка.

– Хорошо, присылай данные. И что по оплате, торговаться будем?

– Не будем, Динамит. Как скажешь, так и будет.

– Отлично. Как заряжу процесс – сообщу.

– Годится.

– Ну, бывай. И как желают уже в нашем возрасте – спокойной ночи.

Они снова посмеялись и на этом разговор был закончен.

Аспер положил диспикер на столик и налил себе еще, потом поднял стакан и посмотрев сквозь него на огонь в камине, долил до полного.

Как заснул, он не помнил. Бизон все чаще напивался с вечера так, что укладывали его уже слуги.

Проснулся он также с помощью слуги Ромула, который настойчиво тряс хозяина за плечо, пока тот, наконец, не разлепил веки и собрался было рявкнуть, по своему обыкновению, однако слуга сунул ему под нос трезвонивший диспикер и Аспер взял его, хрипло ответив:

– Ну, кто там?

– Динамит. С добрым утром, приятель.

– Динамит? А какого хрена в такую рань?

– Половина одиннадцатого, братан.

– Правда, что ли?

Аспер с трудом навел резкость на экран диспикера. Действительно, давно пора вставать, ведь у него было полно дел, которые плохо двигались без его личного участия.

Приходилось орать на работников, поскольку иначе они были как сонные мухи. Стиви-Бизон, конечно, знал и другие методы стимулирования, однако в работе с обычными людьми это не действовало.

Одно время он, было, попробовал, но все быстро закончилось проблемами с полицией.

То ли дело в прошлые времена. Тогда в его «коллективе» проблемы дисциплины вообще не стояло.

Сбросив с себя одеяло, Аспер поднялся, обнаружив себя в халате, пижамных штанах и спортивных носках «Готфрис».

– Говори, Динамит, я уже в состоянии понимать тебя.

– Я по твоему делу. Помнишь о чем говорили накануне вечером?

– Конечно помню, – соврал Аспер, лихорадочно вспоминая, о чем говорил с Динамитом. То, что он с ним говорил, помнил. Но вот о чем?

– Тут появились кое какие новости.

– Что за новости? – спросил Аспер, нависая над столиком, где стояли алкоголь и минеральная вода.

Очень хотелось опохмелиться, но он знал, что тогда потеряет целый день, поэтому усилием воли заставил себя взять бутылку с охлажденной минералкой.

– Такая тема, что лучше при личной встрече.

– Ну смотри, я в три часа отъеду на фабрику, потом заскочу в городскую администрацию, короче – до вечера все будет забито. Так что до трех можем встретиться – выбирай, в городе или у меня.

– Лучше я к тебе через час подскочу.

– Хорошо, жду, – сказал Аспер бросая диспикер на банкетку, а затем с наслаждением выпил всю бутылку воды.

И лишь поставив ее пустую на стол, вспомнил о чем был вчерашний разговор с Динамитом.

– Что же он там еще придумал? – произнес Аспер, направляясь в ванную, где слуга уже готовил ему раствор с морской солью.

22

Динамит прибыл через сорок с небольшим минут.

За рулем сидел сам и его тяжелый внедорожник на проходной был заметен со второго этажа дома. И хотя хозяин распорядился пропустить его сразу, избежать обыска перед входом в дом тот не смог.

Аспер ждал его наверху парадной лестницы, которая начиналась в гостиной и едва гость ступил на нее, широко раскинул руки и растянул на лице, лучшую из возможных улыбок.

Динамит улыбался в ответ и наверху они обнялись, впервые за долгое время увидев друг друга так близко.

– Наконец-то я могу поприветствовать своего старого товарища не опасаясь скомпрометировать его и себя, – торжественно произнес Стиви-Бизон.

– Да, дожили до седин и вынуждены прятаться, – в тон ему ответил Динамит.

– Идем в кабинет, там нам никто не помешает. И да, Динамит, дожили до седин, увы, немногие.

– Что поделать, это издержки всех опасных профессий.

Они засмеялись и толкнув массивную дверь из красного дерева, Аспер первым прошел в кабинет и сделал приглашающий жест, предоставляя гостю выбрать кресло, диван или стул «в стиле Энн Кристи».

Сам он уселся за рабочий стол, тем самым показывая, что можно сразу приступать к делу.

Динамит расположился в кресле и выдержав короткую паузу, произнес:

– Я по поводу нашего вчерашнего разговора.

– Видимо что-то важное, раз приехал лично?

– Дело в том, что мое ателье может решить твой вопрос обычным, классическим способом. А может необычным. И я даже сказал бы – очень уж необычным.

– Поясни, – сказал Аспер, вертя в руках авторучку с платиновым пером.

– Любой бизнес развивается, Бизон, все хотят быть на вершине прогресса.

– Ну да.

– Вот и мы уходим от однообразных действий. Короче, можно решить твой вопрос и забыть об этом.

– Ну да, для этого все и затевается, чтобы закрыть вопрос и чтобы он больше не появлялся.

– А если наоборот? Судя по тому, что ты занялся этим лично, личностный этот самый… Фактор, да. Так вот он здесь присутствует. Ты хочешь отомстить.

– Ты чего из пустого в порожнее, Динамит? – начал выходить из себя Аспер, которого стала раздражать довольная физиономия Динамита и этот его твидовый костюм – совсем не к месту.

– Короче есть такая тема, чтобы оставить клиента целым, но только внешне, а на самом деле переделать его совсем в другую личность.

– А смысл?

– В мести, Бизон. То, чего ты и хочешь. Ты можешь, время от времени, наблюдать за этим объектом и видеть, как он исчезает. Долгая месть, понимаешь?

– Я все еще не врубаюсь, – встряхнул головой Аспер.

– Ну, в обычном случае – бах, выстрел и все. Одна секунда радости и ты снова весь в делах или бухаешь. А в другом случае, ты наблюдаешь весь процесс в растянутом виде.

– Так по концовке-то он останется жить или как?

– Да, останется, но это будет совершенно другой человек. Сейчас он там инженерствует, а мы можем переделать его в какого-то говночиста, понимаешь? Вот ты хотел бы быть говночистом?

– Понял тебя. Сколько это будет стоить?

– Вообще, конечно, бабок это стоит немеряно, но тебе, как первому клиенту – по цене стандарта.

– Ну, допустим. А кто это делать будет, стрелки что ли твои?

– Обижаешь. Секретное учреждение, настоящие ученые люди.

– Если «казенка», то там рядом и копы.

– Там крыша имеется и покруче копов, – сообщил Динамит загадочно улыбаясь.

Аспер вздохнул. Как-то все происходило слишком быстро, при том, что вопрос-то не простой и он никак не мог понять своего отношения к этому.

– Но по концовке-то, можно же все сделать по-старому? – уточнил он.

– Да конечно. Начнем, а потом, как пойдет. Мне же и самому интересно, как тебе, как клиенту, это зайдет.

– Ладно, я готов попробовать, – согласился Аспер чувствуя, что разговор с Динамитом его слегка утомил. Хотелось поскорее дернуть стакан бренди – это было необходимым условием для окончательного пробуждения, а потом ему предстояло прыгнуть в лимузин и ехать на фабрику.

23

На окраине города, в опустевшей промышленной зоне располагалось странное предприятие, скрытое за двумя высокими заборами – бетонным и вторым, сплетенным из колючей проволоки. Но даже заглянув за забор, там нельзя было найти ничего примечательного, только череду кирпичных корпусов, несколько автомобилей на стоянках, да изредка появлявшиеся снаружи зданий сотрудники.

Однако, внутри строений из старого потемневшего кирпича, обстановка была совершенно иной. Просторные светлые помещения, мощные системы кондиционирования и вентиляции. Залы набитые серверами и немногословные деловитые сотрудники, которые, время от времени, появлялись под камерами систем внутренней безопасности.

В самом дальнем конце коридора, сразу за поворотом, находилась дверь выкрашенная в утилитарный серый цвет.

Никаких обозначений на этой двери не было, но все сотрудники знали, что там находился «отдел особых технологий» возглавляемый доктором Фортом.

Впрочем, Форт являлся только координатором деятельности отдела, а материальным сопровождением и снабжением «особых технологий» занимался его бывший студент, а теперь заместитель – Джеральд Никс.

Если доктор Форт располагался в просторном «аквариуме» за звукоизоляционным стеклом, то Никс имел рабочее место в дальнем углу подальше от окон, поскольку должен был часто смотреть на экраны мониторов расставленных на его широком столе.

На эти мониторы транслировались картинки с видеокамер, расположенных в рабочих боксах, где и рождались те самые технологии.

Еще с полдюжины сотрудников занимались, разного рода стыковочными операциями, логистикой и снабжением.

– Лидия, почему у меня нет отметки о прохождении груза «альфа»? – спросил Никс недовольным голосом.

– Как это нет? Вот у меня весь маршрут, – ответила блондинка средних лет, злоупотреблявшая косметикой. – Чирвуд – Марбург – «Пункт Четырнадцать», а сейчас уже на «Антресоли».

– У тебя все это есть?

– Да, полная карта.

Никс вскочил со своего места, подбежал к Лидии и заглянул в ее монитор.

– И правда. А почему у меня ничего не отражается?

Сидевший чуть поодаль молодой человек поднял руку, как в школе.

Он был стажером и кандидатом на открывшуюся вакансию, однако занятой Никс относился к нему сурово и запрещал болтать, если того не требовали производственные процессы.

– Чего тебе? – строго спросил он.

– Сэр, приходил системотехник, сказал, что у них в монтажных коробах случились наложения и перекрестное экранирование.

– Чего?! Ты можешь выражаться нормальными словами, а не этим своим «птичьим языком»?

– Сэр, дело в том, что изоляцию погрызли мыши, отсюда насыщение межэкранных слоев облаком блуждающих электронов, которые, в свою очередь…

– Что за бред?! Зачем мышам жрать провода? Лидия, вот ты бы стала жрать провода?

– Бесплатно – нет.

Стажер снова поднял руку.

– Говори, – коротко бросил Никс.

– Сэр, согласно новым экологическим требованиям в состав изоляции стали добавлять натуральные компоненты, вот их мыши и едят.

Со стола Никса донесся сигнал вызова. Он быстро вернулся и глянув в монитор, сказал:

– Ага, понятно…

Затем схватил свой рабочий планшет и указав пальцем в дальний конец помещения, будто ткнул в плечо сидевшего там сонного сотрудника, который медленно шевелил губами, уставившись в монитор.

– Что там с поставками реактивов, Биттер?

– Уже…

– Что «уже»?

– Занимаюсь, сэр. У них тут целая очередь из желающих.

– А ты указал наш статус?

– Да там в очереди, почти все с таким же статусом.

– Ну тогда сиди и выжидай, нам без поставок никак нельзя, у нас вся работа остановится! И это, Биттер, что у тебя за рубашка дурацкая?

И пока Биттер, отвалившись от стола недоуменно рассматривал свою клетчатую рубашку, Никс поспешил к выходу.

– Джеральд, зайдите ко мне! – прозвучало из громкоговорителя. Никс обернулся на «аквариум», где сидел доктор Форт и тот сделал ему приглашающий жест.

Щелкнул замок двери «аквариума» и она чуть отошла.

Никс вздохнул и зашел в кабинет, остановившись у двери.

Он стоял и молчал. Молчал и доктор Форт, ожидая когда дверь заблокируется и никто не сможет услышать о чем говорят в кабинете.

– Джеральд, зачем вы нападаете на Петера? Я замечаю, что общаясь с ним вы становитесь немотивированно жестким.

– Не люблю приспособленцев и блатных.

– Он ни то, ни другое. Да, Петер Ламберт племянник, сами знаете кого, однако он учился на стипендию, у него научные работы. Вы их читали, кстати?

– Просматривал аннотации, – соврал Никс.

– Даже по аннотациям можно понять, что этот парень талант. А вы его…

– Понял, сэр. Я исправлюсь. Просто загружу его работой и тогда станет понятно, на что он годен. Для меня сейчас главное – производительность, а талант он или нет уже не так важно.

– Вот этот подход мне нравится больше. Вы сейчас куда?

– К себе в подвал. Там, как раз, привезли…

– Нет-нет, ничего не хочу слушать и ничего знать о вашей подвальной деятельности! – воскликнул доктор Форт, прикрываясь руками, как от чего-то заразного. – Я, всего лишь, научный руководитель. Мой конек блистательная теория, а вот то, что вы там… Об этом знать не хочу.

24

Оказавшись, наконец, в коридоре и плотно притворив дверь отдела, Никс облегченно перевел дух.

Пребывание среди этих простеньких функционеров было необходимым условием его большой работы. К счастью – временным. Настоящая его деятельность начиналась там – внизу, после спуска в лифте на добрый десяток метров. Поэтому Никс направился не к центральному холлу, откуда можно было подняться на два этажа выше, а в тупик, где находился промышленный лифт с кодовым замком.

Код имелся только у Никса, а все остальные, кто работал внизу, сюда попасть никак не могли, для них имелся отдельный вход в сотне метров под вывеской другого корпуса.

То, что изучал доктор Форт в университетской лаборатории и о чем читал студентам лекции, Никс претворял в жизнь, исполняя роль моста, между научной теорией и практикой.

Когда лифт достиг нижней точки, Никс вышел в ярко освещенный коридор и к нему тотчас подбежал взлохмаченный сотрудник в изрядно помятом лабораторном халате.

– Сэр, у нас опять сбой в пятой серии! Я уже не знаю, что и думать!

– Без паники, Гольц, сейчас что-нибудь придумаем.

– Да что тут можно придумать?! Третий эшелон запускаем и снова на пятой серии сбой! Сэр, я в отчаянии.

– Я к себе, а ты позови ко мне Яна и этих двух…

– Вонга и Кантора?

– Да, точно. Хотя нет, обоих не нужно. Пусть будет только Вонг, у Кантора полно других дел.

– Да, сэр, конечно.

Гольц убежал исполнять приказание, а Никс коснулся чипом двери своего кабинета и едва вошел, как зажглось освещение и запустились экраны мониторов на которых отражался прогресс исследовательских работ и производственных процессов.

Глубоко вздохнув, Никс огляделся. Чего-то не хватало. Ах, да – озонатор. Его забрали на ремонт, поскольку он стал слегка дымить.

Пройдя за свой стол Никс опустился в рабочее кресло и принялся листать на мониторе диаграммы испытаний – тех самых на результаты которых жаловался Гольц.

Действительно какая-то чепуха. Пятый заход и обрыв характеристик на ровном, практически, месте.

В дверь постучали – прибыли Гольц и вызванные Никсом сотрудники. Они выстроились у двери и Никс начал дознание.

Сначала еще раз заслушали Гольца и тот плачущим голосом стал рассказывать о проблемах. При этом Никс следил за реакцией на это повествование остальных.

Ян оставался равнодушным, поскольку у него имелась своя работа и ему хотелось поскорее покинуть кабинет начальника.

Вонг отвечал за математическое обеспечение исследований и похоже у него было, что сказать.

– Ладно, если прямо сейчас никаких предложений нет, все, кроме Вонга свободны.

Математик на свое выделение отреагировал спокойно и когда они с Никсом остались одни, сказал:

– Сэр, биологи выбрали неправильную последовательность. Я их предупреждал, что может возникнуть статистический коллапс, но они посчитали это бездоказательным аргументом. У этой задачи должно быть другое вычислительное обеспечение.

– Хорошо, присаживайся к столу. Вот тебе листок бумаги и давай, объясни мне доступным языком в чем проблема.

Как оказалось, проблема была не такой уж непреодолимой и отдав необходимые распоряжения биологам о смене метода статистического расчета, Никс оставил свой удобный, хорошо обставленный кабинет и отправился по подразделениям.

Первое, что его интересовало – Приемной отделение. Сюда доставляли «волонтеров», как называли их сотрудники, игравшие роль санитаров.

На самом деле «волонтерами» были бездомные, в основном любители выпить или даже скушать пару таблеток веселящих веществ.

Совсем пропащих наркоманов старались не брать, поскольку обмены веществ в их организмах были настолько запутанными, что с их привлечением исследовательская работа превращалась в рулетку. При том, что малопонятных результатов у Никса на этаже и без этого хватало.

Подчиненные, при его появлении, вытягивались, бросая работу – Никс слыл требовательным и строгим начальником. А он, окидывая их отеческим взглядом, кивал, говоря:

– Работайте, все в порядке. Работайте.

И шел дальше.

Добравшись до тяжелой массивной двери с оконцем из толстого стекла, он ненадолго остановился, глядя на монитор безопасности, на котором отражалась картина бактериологического разнообразия, занесенного в приемное отделение «волонтерами» из новой партии.

Ничего из того, что могло навредить незащищенному комбинезоном человеку сегодня не значилось и Никс смело открыл двери спецключом.

25

В приемном отделении шла активная работа. Расставленные по росту «волонтеры» послушно открывали рты, высовывали языки и приседали, если их просили сотрудники.

По мнению этих бедняг, им оказывали бесплатные медицинские услуги в рамках проекта соцпомощи от городской администрации.

Контингент, конечно, был не первосортный, но для исследовательской программы вполне годился.

Чтобы не мешать работе своих сотрудников по первичному осмотру новой партии «волонтеров», Никс понаблюдал за ними с минуту, а затем пошёл дальше.

Миновав несколько исследовательских боксов, он зашёл в «координационную палату», являвшуюся пунктом охраны, куда стекалась основная часть каналов с камер, которые вели съемку в реальном времени.

При его появлении, дежурный в военной форме без знаков различия, вскочил со стула и вытянулся, как перед генералом.

Сидевший на диване с планшетом в руках мужчина поднялся, и по-военному одернув пиджак костюма за пять тысяч дро, произнес:

– Приветствую вас, мистер Никс.

– Я тоже рад видеть вас, майор, – произнес тот таким тоном, что было ясно у – него имелись претензии. – Давайте выйдем в коридор, не будем мешать офицеру хорошо делать его работу.

Майор подавил вздох и бросив планшет на диван, вышел из дежурного помещения в коридор, плотно притворив за собой дверь.

– Что там за история была, перед въездом на КПП? – спросил Никс.

– Один из субъектов сбежал, сэр, – сразу признал майор.

– Как это могло произойти? У вас же там повсюду стоят ваши люди.

– Прошу прощения, сэр, больше такого не повторится.

Было видно, что майору трудно произносить эти слова. Здесь этот строгий господин считался его начальником, но по сути таковым не являлся.

Майор был лишь прикомандирован к этой исследовательской организации, чтобы соблюсти секретность проводимых работ.

– Вы же знаете, сэр, что несмотря на предварительный отбор, в сборную команду попадает кто угодно, в том числе и те, кто уже принял свои препараты. «Гарзин» или «петарду», как они это называют. На первый взгляд они выглядят нормальными, но потом в них просыпаются эти реакции…

– Рефлекторные реакции.

– Вот-вот, они самые. Человек с нормальной реакцией за ними никак не поспеет. Вы можете посмотреть видеозапись, как он стартовал из автобуса прямо через окно. Хочу напомнить, что ещё в прошлом месяце я предлагал установить там охранные штуцеры. Вот они бы сумели среагировать и сбили бы его парализующим ядром.

– Я помню, майор. Только нам это не очень подходит. Это самое ядро может покалечить беглеца. Зачем он нам тогда нужен?

– Будете писать докладную?

– А вы как думаете?

– Я думаю, ни вам, ни мне писать докладные не следует, – сказал майор, многозначительно посмотрев на Никса.

– А вы про что собирались писать? – сыграл непонимание тот.

– Про левые заработки и сотрудничество с криминалитетом.

– Но это не сотрудничество, это прием спонсорской помощи от сторонних доброжелателей, если хотите.

– Сэр, вы можете называть это как угодно, но мое начальство, если я напишу донесение, свяжется с вашим начальством. Таковы правила, так работает система.

– И чего же вы хотите, майор Клейн?

– Заключить договор о ненападении. Вы не стучите на меня, я не стучу на вас и мне нет никакого дела до вашего сотрудничества с криминалом.

– Это только ради науки.

– Да как скажете, сэр, – пожал плечами майор.

– Хорошо, – сразу согласился Никс, который не имел к майору особых претензий, а лишь старался быть строгим со всеми – от простого лаборанта, до прикомандированных сотрудников спецслужб.

К тому же, ему не были нужны эти разбирательства насчёт его левых заработков. Да, он получал какое-то количество наличных и это помогало ему решать множество рабочих проблем, не обращаясь к своему главному бухгалтеру.

Что-то он тратил на себя, что также было удобно. Вопрос в другом – как про это пронюхал майор Клейн и насколько глубоко он теперь посвящен в эту тему?

С другой стороны, узнавать чужие тайны и было его работой.

На том они и разошлись. Никс отправился продолжать свою инспекцию по подразделениям, а майор Клейн покинул подземелье и поднялся на КПП, где ожидали двое его сотрудников.

Сразу после побега одного из «волонтеров», майор отправил их на поиски, чтобы, если и не найти беглеца, то по крайней мере, собрать о нем и ему подобных какие-то дополнительные сведения.

Клейн уже какое-то время наблюдал за партнерством Никса и криминального сообщества и полагал, что сможет перехватить бизнес по поставке бездомных.

Он уже выяснил приблизительные суммы, которые выплачивал Никс и они показались ему более чем привлекательными.

Разумеется, бандиты свой кусок просто так не отдадут, но у Клейна на это имелись свои доводы. Он не всегда сидел на диване в дежурке, в его карьере случались и куда более яркие события.

Шрайбер и Бенц ждали под козырьком охранной будки из-за стекла которой на них сердито поглядывал пожилой охранник.

Погода испортилась и моросил мелкий дождь, поэтому Клейн махнул им рукой, чтобы подошли, оставшись стоять в дверях «черного хода».

Портить свой новый костюм он не собирался.

– Как в воду канул, сэр, – сходу начал оправдываться Шрайбер. Он в этой паре считался старшим.

– Забудь про него. Что узнали по местам их обитания?

– Нашли четыре больших городка, ну это я так их называю.

– Вообще-то это я придумал, – вмешался Бенц.

– Ну да. Так вот четыре городка бездомных. Там их от тридцати до пятидесяти. Точнее сказать нельзя – они все время перемещаются.

– И еще штук семь временных постов, сэр, – снова добавил Бенц.

– Что за временные посты?

– Там их не больше дюжины бывает, а то и все расходятся. Там они накапливают свои сокровища – стаскивают пластик, металл, целлюлозу.

– Вменяемые там имеются?

Подчиненные переглянулись.

– Ну, так они все немного гашеные, – сказал Шрайбер.

– Гашеные они все по определению, – заметил майор. – Сюда других не возят – взять неоткуда.

– Не, ну те, кто ровно ходит, их конечно больше, – поделился наблюдениями Бенц.

– Ладно, письменного отчета не нужно. На сегодня свободны.

– Домой, что ли? – уточнил Бенц и на его лице отразилась еще вчерашняя мысль напиться.

– Какое еще домой? – строго произнес майор. – В офис топайте и наведите порядок с отчетностью по закрытым делам. А как справитесь, можно и домой.

– То есть, никогда, – пробурчал себе под нос Бенц, но майор сделал вид, что его не услышал.

26

Весь день моросил мелкий противный дождик и когда Чейн изредка бросал взгляд в окно, он видел лишь мутную картинку с полосами сбегавших по стеклу капель.

Ближе к концу рабочего дня низкие тучи куда-то подевались и выглянуло солнце.

К этому времени Чейн вышел с главного выхода комплекса «Марбел» и с наслаждением вдохнул пропахший сыростью воздух, в котором уже появились ароматические нотки начавшей опадать листвы, имевшей свой пряный запах.

Работы сегодня было много. Снова не выдержали промежуточные нагнетатели на двадцатом этаже, пришлось включать аварийную систему подачи теплоагента. А это – лишняя длина магистралей, повышенная мощность насосов и как следствие – жалобы коллег-электриков.

Но разобрались. Пришлось, конечно, побегать по этажам и поорать на рабочих, да так, что немного охрип.

Про обед, в таких обстоятельствах, пришлось забыть, но потом удалось перехватить пару каких-то пирожных – помогла Мэнди, секретарша начальника.

Ее единственный сын женился и съехал от родителей – она рассказывала об этом, поэтому часть ее материнской заботы переместилась на него.

Иногда какие-то булочки, пара яблок, кофе из дома – «тут в автомате оно ужасное». А вот теперь домашние пирожные. Чейна это, более чем устраивало.

По улице с громким посвистыванием пронесся даблбас – прямиком на ремонт, о чем гласило горевшее на его табло сообщение.

Видимо, был поврежден парогенератор. Чейн проводил взглядом окутанную паром машину от которой шарахались легковые автомобили.

Вон уже и остановка, откуда он, наконец, поедет домой.

Ноги после сегодняшней беготни слегка гудели и требовали отдыха. Причем, спортивные тренировки Чейн, все еще, мог выдерживать, но вот эта суета, как оказалось, часто отнимала у него, куда больше сил.

Там вдали уже показались огни его транспорта.

Чейн прибавил шаг и в этот момент рядом притормозило такси. Казалось, что такси, их в это время здесь сновало немало.

Тормозили, выскакивая из потока, подбирали седоков и снова встраивались в транспортную реку, такую полноводную в вечерний час-пик.

Однако, это было не такси, а минивэн чёрного цвета с затемненными стеклами. Его раздвижная дверь неслышно откатилась по смазанным рельсам и оттуда выскочили четверо крепких мужчин в спортивных костюмах и с закрытыми масками лицами.

На глазах удивленных людей на остановке, ожидавших даблбаса, они парализовали Чейна электрошокером и дружно подхватив, забросили в распахнутые двери минивэна.

Еще пара секунд и машина резко стартовал с места, быстро затерявшись среди плотного трафика.

Стоявшие на остановке люди стали недоуменно переглядываться.

Кто-то предложил позвонить в полицию. Однако, в этот момент подошёл даблбас и со скрипом распахнул свои двери, поэтому пассажиры торопливо забрались в салон, поехав по своим делам и неизвестно, позвонил ли кто-то из них в полицию.

27

На другой день утром Чейн пришёл в себя от звонка будильника.

Открыв глаза он обнаружил, что лежит не на кровати, а на диване, причем полностью одетый.

– Что за дела? – произнес Чейн хрипло и закашлялся.

Затем попытался подняться, но снова повалился на диван, почувствовав странную слабость.

Заболел, что ли? Но… Тут он попытался вспомнить, что было накануне вечером и не смог сделать этого.

Может выпил лишнего? Но он не имел такой привычки.

Сильно напился только один раз, на свой день рождения, когда исполнилось восемнадцать. Тогда он отравился и зарекся притрагиваться с крепким напиткам.

Иногда позволял себе что-то в присутствии дам. Но больше для рисовки. К тому же спортивный режим абсолютно не располагал к пьянству.

Правда, многие его знакомые из команды позволяли себе и алкоголь. Говорили, что пустяк, за выходные пройдет. Однако, тренера было не обмануть и он отстранял их от тренировок, а бывало и снимал с турниров.

Не всех, конечно, парочке «звезд» такие залеты сходили с рук, но на их спортивную форму, похоже, подобные загулы заметного влияния не оказывали.

Немного собравшись с силами, Чейн все же, сумел подняться с дивана и комната вокруг закачалась.

Он схватился за спинку стула и переставляя его, сумел добраться до ванной. Там, с трудом раздевшись и усевшись в ванну, он включил горячий душ, чтобы слегка «отмокнуть».

Эта процедура дала нужный эффект минут через пятнадцать, после чего он смог встать в полный рост и включить режим контрастного душа – самый жесткий.

Впрочем, вопреки ожиданиям, это не произвело такого эффекта, как прежде. Вода молотила по нему словно через толстую одежду.

Однако, имея, наконец, какое-то видение реальности, Чейн откинул ногой сброшенные на пол вещи и с полотенцем в руках вышел в комнату.

Прошелся из угла в угол, заглянул на кухню и глядя по сторонам, ощутил какую-то новизну восприятия.

Как будто часть его была в этой квартире впервые.

Зайдя в малую комнату, которая служила ему спортзалом, Чейн и вовсе застыл в недоумении, оглядывая массивный тренажер. Он даже дотронулся до его корпуса – робко, словно впервые, ощутив холод металлического корпуса.

Нет, он конечно знал, что это и для чего. Однако, все же, чувствовал некую робость перед этой машиной. И отчужденность.

О том, чтобы поприседать раз двести или поотжиматься сегодня от пола, он, не то чтобы не подумал, но даже и не вспомнил об этом.

Правда, вспомнил про то, что нужно идти на работу. Но он скверно себя чувствовал и решил позвонить мистеру Гифсону, чтобы предупредить о том, что не придет.

Но как связаться с начальником?

Чейн наморщил лоб, пытаясь сосредоточиться, затем сказал «ага» и развернувшись, направился в ванную, где поднял с пола брюки и ощупав их, нашел свой диспикер.

Распрямившись, он снова ощутил головокружение и боль в области темени. Дотронулся до больного места и сморщился от боли.

Похоже кто-то крепко его приложил. Впрочем, отека не было и боль оставалось локализованной в небольшой зоне размером с монету.

Чейн подумал, что хорошо бы показаться врачу и понять, что же произошло.

Набрать номер начальника получилось сразу, Чейн вспомнил что диспикер отзывается на голосовые команды. Стоило произнести слово «работа», как появилось меню с перечнем абонентов и первым в нем стоял Рудольф Гифсон.

– Я заболел, мистер Гифсон, не смогу сегодня придти… – сказал Чейн.

– Очень жаль, но я слышу, как изменился ваш голос, Эдвард. Не переживайте, отлежитесь и вызовите врача. У нас в страховке хорошие специалисты.

– А что там у нас? – решился спросить Чейн, больше для того, чтобы вспомнить о своей работе какие-то подробности.

– Ну, я пока еще в дороге, не добрался до «Марбела». Но мне никто не звонил, значит все, что вы вчера допоздна меняли – все узлы, работают, как положено. Лечитесь, Эдвард, и не беспокойтесь о работе. Я сам все решу. В конце концов, когда-то я и сам управлял этими бригадами.

28

Следующие два дня, Чейн боролся с неожиданной хворью с переменным успехом. То ему удавалось вернуться к хорошему самочувствию и он очень ясно вспоминал про свою работу и один раз даже пытался начать отжиматься в тренажерной комнате, а спустя пару часов проваливался в такую яму непонимания и пустоты, что в первые мгновения его это пугало, но потом делало совершенно равнодушным к происходящему.

Чейн приходил в себя на кухне, перед раскрытым холодильником на котором уже тревожно звучали зуммеры перегрева и это означало, что он стоял перед распахнутой дверцей длительное время.

В другой раз очнулся в ванной, в момент когда вода уже переливалась через край и ему пришлось хватать полотенце и собирать ее с пола, чтобы не затопить соседей.

Как прожил предыдущий день Чейн не помнил и пришел в себя в собственной постели в середине следующего дня.

Кажется, потом ему еще звонил Гифсон, справлялся о здоровье. Или это только приснилось?

В своем новом состоянии сон и явь перемешивались в сознании Чейна настолько, что в очередной раз он очнулся на лестничной площадке перед дверью соседа – мистера Фогерти, ушедшего в отставку капитана каботажного флота.

Прежде они не особенно ладили, Фогерти был человеком вздорным, курил трубку с вонючим цинтайским табаком и никогда не бывал трезвым.

– Другого не держим, – произнес сосед, неприветливо сверкнув глазами и захлопнул дверь, а Чейн лишь спустя несколько секунд осознал, что стоит в одних трусах и держит в руках початую бутылку какого-то пойла.

Впрочем, Чейна это не удивило, он вернулся к себе и видимо снова провалился в беспамятство, выйдя из которого обнаружил себя возле тренажера «Триада» на котором уже был включен высший уровень сложности.

Оставалось лишь коснуться панели настроек, чтобы механические руки начали делать из дерзкого претендента отбивную.

Чейну хватило понимание отключить машину и выйти из помещения, где стоял тренажёр.

Побродив в большой комнате, он через какое-то время сумел сориентироваться и направился в кухню, где на столе, всё ещё стояла бутылка принесенной им выпивки.

Чейн не помнил зачем он её принёс и откуда, но машинально достал из шкафа стакан и налив себе половину, сразу выпил.

Неожиданное лекарство стало действовать почти тотчас.

Чейн встряхнул головой и сев на стул, стал смотреть в окно – в ту часть длинного двора, где стояло дерево.

Прежде он часто рассматривал это дерево по утрам, во время завтрака, поскольку утром на нём собирались птицы, будто устраивая небольшое собрание перед длинным днём.

Теперь там была лишь пара птиц, которые прятались под пожелтевший листвой от частого осеннего дождика.

Опьянение охватывало Эдварда постепенно и в какой-то момент его, мало привычного к выпивке, сделало совершенно пьяным. Однако, это было состояние, в котором он оставался достаточно адекватным.

Чейн прошёлся по квартире, поднимая брошенные вещи и поваленные стулья и пока действовал алкоголь, даже позвонил мистеру Гифсону, узнать как идут дела на работе.

– У нас всё в порядке, Эдвард. Вы-то как себя чувствуете? – поинтересовался начальник.

– Мне уже лучше, мистер Гифсон, полагаю, что завтра смогу выйти на работу.

– Хорошо, если так, Эдвард. Однако, если будет такая необходимость, побудьте дома ещё. Я не хочу, чтобы вы пришли наполовину больным. Ваша лояльность не нуждается в подтверждении.

– Да, мистер Гифсон, но если я почувствую себя лучше, то обязательно приду. Хотя бы на полдня.

– Ну, как скажете, Эдвард. Выздоравливайте скорее.

После разговора с начальством, воодушевленный Чейн решил принять душ и для большей уверенности взял с собой бутылку и стакан – на тот случай, если снова станет близок к потере контроля.

После душа, слегка освежённый и в сопровождении того же стакана и бутылки, Чейн прошёл на кухню, где снова посмотрел на своё дерево и отметил, что птиц на нём нет вовсе.

Зато прекратился дождь и выглянуло солнце, что он посчитал хорошим знаком. И чтобы не потерять приобретённое состояние, хоть какой-то адекватности, он налил себе ещё четверть стакана и выпив, на этот раз даже почувствовав дрожь, когда его передернуло от запаха дешевого алкоголя.

Взглянув на аляповатую, непонятно что изображавшую этикетку, он понюхал из горлышка и покачал головой. Потом взял диспикер и зайдя в приложение доставки, заказал себе две бутылки хорошего «крейса» двойной очистки. Затем, подумав, добавил ещё две.

На всякий случай.

Заказ доставили уже через сорок минут и у Чейна даже улучшилось настроение, он почувствовал, хоть какую-то долю своей обычной уверенности.

Так, под защитой алкоголя он кое как пережил этот день и лег спать поставив рядом на пол бутылку «крейса».

29

Утром он проснулся по будильнику, который срабатывал каждое утро в одно и то же время. Не были исключением даже выходные, ведь Чейн придерживался жесткого спортивного распорядка без скидок на рабочие и не рабочие дни.

Так он был приучен со времен своей спортивной карьеры.

Проснувшись в этот раз, он снова уставился в потолок, прислушиваясь к ощущениям и не понимая, где находится. Затем поднялся, спустил ноги с кровати и увидев свои тапочки, сунул в них ноги и направился в ванную.

Он все еще не узнавал своей квартиры, однако его тело двигалось по памяти, воспроизводя навыки на автоматизме.

Чейн почистил зубы, принял душ и даже побрился, но когда вышел из ванной в комнату, снова остановился в недоумении и лишь увидев стоявшую у кровати бутылку «крейса» и стакан, начал что-то припоминать.

Например, то, что нужно выпить и тогда что-то прояснится.

Решительно подойдя к тумбочке он налил треть стакана, но потом долил до половины и выпил алкоголь в три глотка.

Выдохнул, чувствуя мятный привкус зубной пасты.

В голове слегка затуманилось, однако появились какие-то мысли.

– Ага! Мне же нужно на работу! – вспомнил Чейн и сразу все, как будто встало на места.

Да, он отсутствовал пару дней, потому что болел. Чем болел? Об этом Чейн не задумывался, да и не мог, поскольку пока он функционировал, как бы не полностью.

Он быстро оделся и даже не забыл взять из холодильника порцию замороженных пирожков с вишней.

Последний раз, когда он был в «Марбеле», у них не работал кафетерий, а подниматься на двадцатый этаж, где находился один из рекреационных центров питания, было нелегко из-за перегруженности лифтов в обеденный перерыв.

Оставались, правда, еще резервные аварийные лифты для работников служб и у Гифсона имелся отдельный стартовый ключ от них. Но это тоже было долго. А захваченные с собой пирожки решали проблему обеденного перекуса без отвлечения от работы.

Глянув на себя в зеркало, Чейн поправил галстучный узел, вспомнив, что этот галстук получил в подарок от одной знакомой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.