# 1977

Александр Александрович Скок

Сергей попадает в СССР. Ему все дороги открыты, ему – человеку из будущего, с его знаниями и навыками. Новые ощущения, новые знакомые, новая любовь… Но не всё так просто. Не всё.

Будут ли приключения? Будут. А враг? Конечно!

* * *

© Александр Скок, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

## Глава 1

– А вот мой Сергей все никак нормальную работу не найдет! Копейки в дом приносит. – Юля сделала маленький глоток из пластикового стаканчика, будто нарочно смакуя свою жалобу. В ее голосе звенел ледяной укол, проникающий прямо мне в душу.

Я в ответ только фыркнул и глотнул пива из жестяной банки, почувствовав, как волна раздражения накатывает и бьет по внутренностям. Она осмелилась такое заявить здесь, среди друзей? Это был не просто выпад, это был будто нож, вонзенный аккуратно, с тонким расчетом. И, черт возьми, он попал прямо в сердце. Я почувствовал, как претензия затопила душу жаркой обидой.

От мангала, стоявшего на краю участка у дачного домика, в небо поднимался узкий столб серого дыма, завиваясь и растворяясь в голубом просторе. Запах угля и жареного мяса смешивался с июльским воздухом. Женька шел к нам, держа поднос с шашлыками. Он подошел к нашему столу, что стоял под исполинской елью.

– Мясо подъехало!

Поднос с шашлыками опустился в центр шаткого садового столика. Я машинально сделал глоток пива, его вкус уже не радовал – только горчил. Слова Юльки все еще отдавались в голове, как эхо от удара колокола, и я, наконец, решился парировать.

– Нормальная у меня работа, – сказал я, постаравшись, чтобы голос звучал уверенно. – Зарплату платят вовремя, полный соцпакет, фирма солидная. Где сейчас такую работу найдешь? В стране кризис.

Но Юлька не собиралась останавливаться, ее глаза блестели холодом, будто она только что увидела слабое место и решила в него вонзить когти.

– Ключевое слово здесь – зарплата. Шестьдесят тысяч для мужика – это нормально? Ты всю жизнь собираешься Интернет проводить?

Челюсть непроизвольно сжалась. Это было уже слишком. Какая муха ее укусила сегодня? Что ее так вывело из себя?

– Вообще-то не шестьдесят, а шестьдесят девять, – пробормотал я, чувствуя, как во мне начинает закипать раздражение.

– Юль, да успокойся ты, – неожиданно вмешалась Жанна, ее голос был тихим, но решительным. – Не в деньгах счастье. Он ведь не пьет, руки на тебя не поднимает, деньги в дом приносит. Не то что мой бывший. Каждой бы такого, как твой Сережа…

Она тяжело вздохнула, и на мгновение наступила тишина.

– Так, я что-то пропустил? – спросил Жека, беря со стола бутылку водки.

Я кивнул ему на бутылку.

– Плесни и мне.

– Сережа, давай без этого? Не мешай пиво с водкой, – мгновенно вспыхнула Юлька. В ее тоне было что-то нервное, будто она хотела контролировать каждый мой шаг.

– Молчи, женщина, – ответил я, не глядя в ее сторону.

Жека ухмыльнулся и философски заметил:

– Пиво без водки – деньги на ветер.

Он неспешно разлил по нашим стаканам водку, а девчонкам плеснул кому вина, кому шампанского, по запросам. С нами за столом еще был Юра, но он быстро наклюкался, впрочем, как всегда, и, опустив голову на грудь, спал.

Женек поднял свой стакан:

– Предлагаю выпить за то, чтобы у нас все было хорошо и нам за это ничего не было! – произнес он свой привычный тост, который повторял на всех посиделках, как заклинание.

Мы выпили. Водка обожгла горло, но это был тот огонь, который на мгновение выжигал все тревоги, оставляя после себя лишь тишину.

Когда осушал стаканчик, боковым зрением я заметил крышу дачного домика. На ней зияла рваная дыра размером с футбольный мяч. Что за дыра? Откуда? Я запил водку пивом, тяжело поднялся с табурета и двинулся к домику, чтобы посмотреть, что там произошло.

Разговор о моей зарплате при всех мне был не по душе. Воспитательная беседа с Юлькой – вот что ждало ее дома.

– Сереж, ты куда? – послышался голос за спиной, вроде как Жанны.

– Крышу гляну, – буркнул я не оборачиваясь.

– Серег, погоди! – Женек рванул было за мной, но кто-то из компании шикнул на него: пусть, мол, идет один.

Женька только вздохнул, но не стал спорить. Пробубнив что-то под нос, он вдруг предложил рассказать анекдот. Компания подхватила идею, раздался смех, но я уже не слышал, о чем там шутят.

Я обошел домик и нащупал в крапиве деревянную лестницу. Прислонив ее к стене, полез наверх. Это был уже второй раз, когда я поднимался на крышу. Купил дачу пару месяцев назад и сразу в тот же день тщательно осмотрел все, от шиферных листов до стропил и балок. Крыша выглядела крепкой, надежной. Да и сам домик мне сразу понравился: небольшой, но уютный. Две комнатушки, печка, да еще банька на участке. Огромная ель, настоящее украшение участка. Она мне сразу понравилась: высоченная, широкая, пахнущая елочной смолой. Люблю елки, поэтому и положил на этот участок глаз. В общем, для тихого отдыха за городом лучшего места и не придумаешь. Ну, или для не совсем тихого…

Толкнув скрипучую деревянную дверцу, я пролез на чердак, раздвигая перед собой свисающие нити паутины. Огляделся. Картина была, мягко говоря, удручающая. Крыша была пробита рядом с коньком. Стропила, что находились прямо под дырой, треснули пополам и были обгоревшими. Везде валялись щепки, мелкие куски шифера. В воздухе витал слабый запах гари – не сильный, но достаточно явный, чтобы почувствовать, что огонь побывал здесь.

Я шагнул ближе к лучу света, который пробивался сквозь дыру в крыше. Дыра была словно глаз, открывшийся над моим чердаком. Судя по всему, в крышу не так давно ударила молния. На той неделе в районе дач было большое светопреставление, лично видел из окна квартиры, как на дачах все сверкало. Остановился, окинув взглядом всю эту разрушительную работу стихии.

– М-да, дела… – прошептал я себе под нос.

Если не заделать дыру до первого дождя, вода протечет внутрь, промочит пол, и начнется сырость. А где сырость, там и плесень. А это уже совсем не та перспектива, на которую я подписывался, когда покупал эту дачу. Ладно, придумаю, чем заделать…

Я осмотрел сломанные стропила. Путь молнии явно закончился здесь. Доска приняла на себя удар, даже чуть загорелась, но, по счастью, огонь не распространился. Все потухло почти сразу. Можно сказать, повезло.

Я сунул в рот сигарету, чиркнул спичкой и, закурив, глубоко затянулся. Вдох-выдох, и я уже успокоился. Проговорил вслух, обращаясь к самому себе:

– Ну, ничего, новую поставлю. Не все так пло…

Мой взгляд вдруг упал на щепку, которая буквально зависла в метре над полом. Она находилась у самого края крыши, направлена к шиферу. Я хмыкнул от удивления и подошел ближе, чтобы рассмотреть это чудо-юдо. Щепка висела в воздухе. Сначала подумал, что ее держала паутина, но ее рядом с ней и близко не было. Что это там у нас? Левитация? Да ну, бред какой-то. Щепка была всего сантиметров пять в длину, обычная, ничем не примечательная. Левитация на чердаке моей дачи? Что за черт!

Сигарета перекатилась в угол рта, а я медленно вытянул руку к щепке. Схватил ее и потянул на себя. Странно, она не поддавалась. Тяну, а она будто укорененная, как если бы вытаскивал ее не из воздуха, а из земли. Вот еще чуть-чуть, и вытянул на сантиметр, три, шесть… А потом, в один момент сопротивление исчезло. Я стоял с щепкой длиной около десяти сантиметров. Что за ерунда? Где была ее невидимая половина?

Я бросил щепку на пол и осторожно протянул руку туда, где она только что висела. И вдруг… моя рука исчезла. На миг. Словно я окунул ее в ведро с мутной водой. Чувствовалось странное сопротивление, как если бы провел ладонью в наполненном бассейне.

– Ух ты ж ё! – Я отскочил назад, как будто меня обожгло. Исчезнувшая рука меня не на шутку напугала.

Первая мысль: мой собственный чердак потек раньше, чем крыша этого дома. Следом вспыхнула догадка: водка оказалась паленой, вот и поперли галлюцинации. Сколько я выпил? Ну, рюмок пять-шесть. Этого количества достаточно для интоксикации.

Я сделал несколько затяжек, глядя на то место, где моя рука только что растворилась в воздухе, и начал медленно пятиться назад, пока не стукнулся затылком о покатый край крыши. Нашел рядом с собой пластмассовый ящик из-под овощей, подтянул его ногой и, не отрывая взгляда от странного участка пространства, медленно сел. Глубоко затянулся.

Где-то в углу чердака отчаянно жужжала в паутине муха. Снаружи раздался взрыв женского смеха, а следом зазвенела гитара. Женька завел свое:

– Белый снег, серый лед на растрескавшейся земле!

Перекурив, затушил бычок о пол, выкинул его в проем дверцы. Поднял осколок шифера, кинул его в это странное место. Осколок сделал небольшую дугу в воздухе и… исчез. Я моргнул, не веря глазам, потом поднял еще один осколок и бросил следом. Тот испарился точно так же.

Я потянулся за второй сигаретой. Закурил. Дым лениво тянулся вверх, смешиваясь с тонким запахом гари. Сначала мне в голову пришла мысль, что это аномалия. Ну, как в тех книгах про Чернобыльскую зону. Но эта догадка быстро отлетела в сторону. Аномалия? Не похоже. На осколки шифера не было никакой реакции – ни вспышек, ни звуков, ничего. А насколько я помню из книг, аномалии так себя не ведут. Разве если только у меня на чердаке не поселилась аномалия-тихоня. Ага, смешно.

Вторая догадка показалась мне куда более интересной. Портал в другой мир. Исчезновение осколков отлично вписывалось в эту теорию. Звучало правдоподобно.

– Правдоподобно, – повторил я вслух, но в глубине души все меньше верил в адекватность происходящего. События складывались в какую-то странную, нереальную картину, где разум цепляется за обрывки логики, словно за спасительную соломинку.

Может, я все-таки грохнулся с лестницы, когда полез на чердак, и теперь лежу в крапиве с треснутой головой, впав в кому? Но все вокруг казалось слишком реальным. Вон как Женька надрывается, горланит Цоя. Я тихо выругался:

– Бред какой-то!

Что теперь делать? Я потер лицо ладонями, чувствуя, как похолодели пальцы. Потом поднялся и снова приблизился к этому месту. Портал. Пусть пока так будет называться. Ничего ведь с моей рукой не произошло, когда я сунул ее туда по незнанию. Просто исчезла на секунду и вернулась. Ладно… Я снова медленно протянул руку к загадочному месту, но в последний момент резко ее одернул.

– Да ну его в баню! – выругался я вслух, нервы не выдержали. И, развернувшись на пятках, двинул к выходу.

Я сел за столик, открыл банку пива и сделал большой глоток. Юлька на меня даже не смотрела, и меня это устраивало. Все уже, казалось, забыли о том разговоре про мою зарплату и переключились на Жеку. Он исполнил «Группу крови», потом перешел на «Осень» из репертуара группы ДДТ. В какой-то момент Жанна предложила сходить на речку и искупаться. Все поддержали ее, кроме меня.

– Да ладно тебе, Сереж, пошли! – Жанна сложила бровки домиком, будто ее уговорам было так легко поддаться. – Фу быть таким!

– Идите, – отмахнулся я. – Я с Юрой посижу, мало ли что…

Девчонки поднялись и пошли в сторону речки, болтая и смеясь. Я налил себе и Жеке еще по пятьдесят и спросил:

– Слушай, а водка-то у нас какая?

– Да как обычно, ту же самую взял. А что не так?

– Да нет… – Я задумался на секунду. – Видимо, показалось.

Жека хмыкнул, наколол на вилку соленый огурчик и, жуя, посмотрел на меня:

– Серый, если ты грузишься из-за Юльки… Мой тебе совет – забей. Пьяная баба что угодно может ляпнуть! Между прочим, шестьдесят тысяч в Армавире – это совсем не так уж и плохо. На крайний случай, если твоя совсем допечет, Жанна вон есть, понял, да? – Он подмигнул мне с улыбкой и хрипло рассмеялся.

– Знаю, что немаленькая, – пробормотал я. – Ты ей объясни, – мотнул я головой в сторону девчонок.

– Ладно, пойду. Нельзя пьяных баб без присмотра оставлять. А ты подтягивайся, – сказал он и отправился вслед за остальными.

Я занялся шашлыком. Кусок не лез в горло, да и есть не хотелось, но я продолжал жевать машинально, будто так можно было отвлечь себя от мыслей о чердаке… о портале. Прикончив шашлык, я до конца осушил банку пива и налил себе водки. Мой взгляд снова невольно метнулся на крышу дачи.

«Может, все это показалось?» – мелькнула мысль.

Но не настолько я пьян, чтобы сознание начало вытворять такие фокусы. Да и на чердаке я, кажется, моментально протрезвел. А если портал на самом деле существует? Что теперь делать? Звонить в полицию? В МЧС? Они же меня сразу пошлют куда подальше, и услышать мне придется добрую фразу из советской классики: «Закусывать надо!»

Пойти проверить, куда он ведет? Но нужно ли мне это? Черт возьми, нет! Хотя… Это моя дача, и если что-то там случилось, разгребать придется мне. Вот зараза!

Вот что интересно. Когда покупал дачу, на чердаке не было никакого портала. Ну, или я его просто не заметил. Если бы сегодня в нем не торчала щепка, я бы и сейчас прошел мимо, не обратил внимания. Но ведь я помню, что при покупке я все осматривал, весь чердак обошел. Не мог я пропустить такое. Если бы он был тогда, я бы в него точно угодил. Значит, он появился позже. Может, все дело в молнии? Она его открыла?

Юрок икнул. Поднял голову. Взгляд его наконец немного прояснился, но только немного. Он медленно оглядел стол, пустые табуреты и остановил глаза на мне.

– Оп-па! Сер-рега! Сколько времени?

– Детское еще, – ответил я, цокнув языком.

– А, понятно… Где все?

– На речку ушли.

– Пиво осталось? А то трубы горят.

Я потянулся к коробке, где лежали банки, взял одну и протянул Юре. Он открыл ее и сделал длинный шумный глоток, как будто это последнее в мире пиво. В этот момент меня осенило. В одиночку идти в этот чертов портал страшновато. Но вдвоем… Вдвоем уже не так. Да и Юрок если пойдет, завтра и не вспомнит ничего. Как будто и не было. А что, неплохая идея.

– Хочешь, открою секрет? – спросил я.

– Давай.

– У меня на чердаке – портал.

Юрок захохотал, слегка похрюкивая.

– Сереге больше не наливать! – заключил он.

– Я серьезно, – сказал я, и голос мой вдруг прозвучал настолько тихо, что от этого стало как-то не по себе.

– Тогда я, мать его, Стивен Сигал!

– Не веришь? Пойдем, покажу.

– А пошли!

Юра поднялся с табурета, тяжело, как будто его тянуло к земле. Он замер, покачиваясь, и на мгновение мне показалось, что он свалится прямо на месте. Не был уверен, что он вообще сможет дойти до дома, но он пошел, широко расставив ноги, как моряк на палубе в шторм.

Мы обошли дом, и теперь впереди нас ждала старая скрипучая лестница. Я помог ему подняться. Следом я взобрался наверх и посмотрел на Юру, который, пошатываясь, озирался.

– Ну и бардак у тебя, Серега. Юльку загони сюда, пусть полы подметет. – Юра заметил крышу и нахмурился. – Оп-па, а кто тебе крышу так угробил? А с-стропилу ты зачем жег?

– Молния ударила. Но ты не туда смотри, – сказал я, слегка повернув его лицом к порталу. – Вот сюда.

Юра прищурил глаза, словно не мог рассмотреть, что перед ним.

– И шо? – спросил он, явно не понимая, на что смотреть.

– Смотри внимательно. – Я поднял с пола щепку, взвесил ее в руке и легонько подбросил в портал. На долю секунды она зависла в воздухе, а потом исчезла, словно ее никогда и не было.

– Ну ты, блин, фокусник! – Юра рассмеялся, как человек, который увидел дешевый трюк на ярмарке. – Ха-ха-ха! Давай еще раз!

Я почувствовал, как во мне что-то напряглось. Ему это казалось игрой. Всего лишь глупый фокус. Он смеялся, как будто ничего странного не произошло.

– Тебе смешно, да? – раздраженно сказал я. – Хочешь, на ту сторону сходим?

– А пошли! Снимем там баб! – ответил Юрка. Для него это была просто игра. Но не для меня.

Несколько секунд я сверлил его взглядом, раздумывая, стоит ли тащить Юру с собой. И я понял: идти вдвоем в портал было не просто безрассудством, это был бы чистый суицид. У меня созрел другой план, получше.

– Чего? – Юра не выдержал тишины, его взгляд блуждал по моему лицу, как будто пытаясь выцепить ответ.

– За веревкой схожу. Ты тут стой, никуда не уходи, – сказал я, отводя взгляд.

Спустившись с чердака, я направился к бане. В предбаннике у меня стояло старое ведро, к его ручке была привязана веревка, самая обычная, но крепкая. С этим ведром я ходил за водой на соседнюю улицу, к колодцу. Давно уж кто-то срезал там цепь, и теперь каждый сосед выкручивался как мог. Ведро стояло на месте, и я начал отвязывать веревку.

План был прост. Намотать веревку на себя, а второй конец привязать к Юре. Я пойду в портал, а если что-то пойдет не так – если я увязну там или просто не смогу вернуться, – дерну за веревку. Юра, в теории, должен будет меня вытащить. Конечно, состояние его меня беспокоило, но стоял-то он на ногах более-менее сносно. А если стоять может, то и выдернуть меня сможет.

И тут меня словно током прошибло. Я оставил Юру одного. На чердаке. Прямо перед порталом. Черт, а если Юра, будучи под градусом, решит, что ему будет весело заглянуть туда, пока меня нет? Что у него на уме, черт его разберет. Если он шагнет в портал и что-то случится… Это будет на мне. Полностью на мне.

А узел на ведре не поддавался, словно нарочно тянул время. Он был крепким, словно хотел задержать меня в предбаннике подольше. Наконец с усилием, но я его развязал, намотал веревку на руку и поспешил обратно к чердаку, стараясь не думать о том, что уже могло произойти.

Юра сидел в дверном проеме чердака, ноги болтались над последней ступенью лестницы, а голова покоилась на старой доске дверной коробки. Он спал как младенец, уснув там, где устал. Я почувствовал облегчение – он не полез в портал. Хотя я бы не стал благодарить его за то, что он в итоге испортил мой план.

С усилием втащив Юру на чердак, уложил его на полу. Пусть спит, раз уж свалился. А сам вернулся к порталу. Закурил, выпуская густой дым в затхлое чердачное пространство. Идти или не идти, вот в чем вопрос! Вон она, дилемма. Бросить все сейчас, после того, как привел сюда Юру и сходил за веревкой? Слишком было много усилий, чтобы просто отступить.

В голове мелькнул новый план. Привяжу веревку к стропилам, сам обвяжусь и шагну в портал. Если что-то пойдет не так, смогу сам себя вытащить. Вроде бы разумно. Но даже этот «надежный» план не убирал тот липкий, тянущий низ живота страх перед неизвестностью. Он жил где-то глубоко в груди, и никакие аргументы не могли его заглушить.

Перекурив, я наткнулся на другую идею. Вытащил телефон из кармана, включил камеру и поставил запись. Выставив мобильник перед собой, как осиновый кол против вампира, сделал первый робкий шаг к порталу. Затем еще один. И еще.

И вдруг… рука с телефоном исчезла. Просто пропала в воздухе, словно растворилась. Я замер. Холодный пот бежал по спине. Страх проник так глубоко, что казалось, он сжимал мои кости. Но руку я чувствовал. Она была на месте, только в другом месте. На той стороне.

И там было холодно. Не прохладно, а по-настоящему холодно, как будто там стоял вечный мороз. Минусовая температура, ледяной воздух. Я стоял как прикованный, и с каждой секундой портал манил меня сильнее, как бездонная яма, в которую хочется заглянуть, хотя знаешь, что можешь никогда не выбраться обратно.

– Ну все, хватит с меня! – пробормотал я себе под нос и выдернул руку.

Поддалась туго, но не так, как было со щепкой. Рука была в порядке, целая и невредимая, как будто я только что достал ее из морозильника. Телефон тоже был в норме, экран светился, хотя уже успел запотеть. Все работало, и это уже вселяло надежду. Протерев экран, я остановил запись, открыл видео и включил его с самого начала.

Все мое внимание было сосредоточено на экране. Вот я подношу камеру к порталу – запись слегка подрагивает. Затем наступает мгновение полной темноты, густой, непроглядной, как чернила. Начинаются помехи – запись рябит и дергается. И тут появляется что-то другое. На экране возникли контуры помещения, полумрак, стены и пол.

Я присмотрелся, но кроме пустого помещения больше ничего разглядеть не смог. Полумрак скрадывал все, будто специально скрывал что-то важное. Сунув телефон в карман, я отошел к ящику, сел и попытался осмыслить то, что увидел.

Во-первых, это был какой-то мир, и явно не наш. Почему там было так темно и холодно – вот что меня сразу насторожило. Первое, что пришло в голову, – ядерная зима. Возможно, там что-то случилось.

Во-вторых, людей там не было. Монстров, кстати, тоже. Хотя о чем это я? Какие, к черту, монстры? Хотя… Кто знает? Та сторона не выглядела страшной. На первый взгляд. Но ведь в полумраке прячется порой всякое…

И в-третьих, есть ли там воздух? Вот это уже серьезный вопрос. Теперь у меня не было сомнений: это был другой мир. Но чем там дышат существа, если они там есть? Хотя откуда у меня вообще мысль, что это другой мир? Может, это просто соседский чердак. Какой-то абсурдный вариант, ну допустим. Но этот вариант уничтожает одна деталь – холод. У нас сейчас лето. Не может быть, чтобы на соседском чердаке стоял такой лютый холод, как и в любом другом месте нашей страны.

Слишком много вопросов и ни одного ответа.

Докурив сигарету до самого фильтра, я прокручивал в голое все возможные варианты, один безумнее другого. Я устал гадать. Сколько можно обдумывать? Никакие теории не заменят того, что можно увидеть своими глазами.

В какой-то момент я понял, что гадать больше нет смысла. Надо просто идти и самому все выяснить. Дача моя, и если здесь происходит какая-то чертовщина, мне ее и разгребать. Хочу я этого или нет. Вопрос требовал ответа, и я собирался поставить в этой истории жирную точку.

Мне пришлось смотаться в дом за старой ветровкой, которая уже давно пахла осенью и прелыми листьями. Натянув ее на себя, я снова вернулся на чердак. Привязал веревку к стропилам, проверил узел и обмотал другой конец вокруг себя. Секунду колебания – и я сделал шаг в портал.

Тьма. Настоящая живая тьма, обнявшая меня ледяными руками. Дышать стало нечем. От этого я замер на месте, вспоминая, что на видео сначала тоже было темно. Я втягивал воздух, словно рыба, выброшенная на берег, отчаянно пытаясь насытить легкие, но понял, что здесь воздух был чужд, как само это место.

Паника росла в груди, холодными пальцами сжимая сердце. Нужно двигаться. Но даже поднять ногу было непростой задачей. Как будто меня погрузили в цементный раствор. С неимоверным усилием я сделал шаг, на миг я даже решил, что это мне будет не под силу и я останусь здесь и в итоге задохнусь. Но я преодолел это место, это желе и вышел на другую сторону. Воздух ворвался в легкие с жадным вдохом, словно я выбрался на поверхность из воды.

Вокруг стоял запах старого дерева. Я осмотрелся. Передо мной был второй ярус старого сарая. Деревянные стены, пол, потолок. Из щелей между досками проникал свет – слабый, но настоящий. Я стоял посреди этой деревянной коробки, дрожа от холода. Тишина давила, как будто что-то следило за мной.

На первый взгляд ничего враждебного здесь не было. В пространстве я не увяз, меня не схарчили монстры. И я решил, что необходимость веревки отпадает. Отвязав ее от себя, я спустился вниз по старой лестнице. Первый этаж сарая был таким же, только холоднее. В углу стояли ведра, веник, совковая лопата – как будто их совсем недавно кто-то оставил.

Я открыл дверь, впустив внутрь холодный морозный воздух, и шагнул наружу. На земле лежал снег. Я сделал несколько шагов, слушая, как он хрустит под ногами. Снежинки неспешно падали с неба, крупные, как куски ваты, подброшенные небрежной рукой. Синие тучи висели низко, казалось, до них можно дотянуться рукой.

Я зашагал вперед, оглядываясь по сторонам. Кроссовки проваливались совсем чуть-чуть. Куда бы я ни посмотрел, передо мной растянулся чей-то дачный участок – идеальный, ухоженный, как в рекламе загородной недвижимости. Домик из свежего дерева, баня с новенькой крышей, садовые деревья, укрытые легким слоем снега, стояли смирно, как солдаты. Все выглядело так, будто все здесь построили совсем недавно – ни намека на старость, никаких запустений.

Взгляд скользнул по этому идеальному пейзажу, и в голове невольно возник образ моей дачи: старой, облезлой, выглядевшей ветераном после многих битв. И вот что странно: страха не было. Наоборот, было ощущение, что я каким-то немыслимым образом угодил внутрь новогоднего шара.

Поднялся на крыльцо домика и заглянул в окно предбанника. Иней рисовал узоры на стекле. Внутри ничего особенного. Шкаф, вешалка. Дача как дача. Поднял кулак и, поразмыслив с миг, постучал в дверь. Ожидаемо, никто не открыл. Затем я позаглядывал в окна дачи, но ничего не рассмотрел, так как занавески скрывали мир по ту сторону стекла.

Огляделся еще раз. Тишина. Но воздух… Таким воздухом можно было бесконечно дышать. Легкий, как в горах. Странно. Очень странно. Еще на снегу не было совершенно ничьих следом. Кроме моих.

Я обошел угол дома и увидел на стене белую табличку. «Еловая, 27». У меня внутри все оборвалось. Это был адрес моей дачи. Только это не моя дача. Или все-таки моя? Все здесь очень странно…

Встав в центре участка, осмотрелся. Все вокруг казалось до боли знакомым, но в то же время абсолютно чужим. Вот баня – будто близнец моей, только слишком новая, свеженькая, без следов времени. Даже стояла точно там же. Но сарай… Его у меня не было. На его месте у меня дача. А вместо того дома у меня малина растет.

Мой взгляд скользнул к ели. В памяти всплыла картина: да, у меня тоже была ель, только гораздо больше, раскидистее, метров пятнадцать в высоту. А эта крохотная, всего метра полтора, будто еще ребенок, которого принесли в этот мир.

Взглянул на соседский участок. Да, там все выглядело точно так же, как у моего соседа. Только вот как-то чересчур ново, как будто дом и заборы построены пару лет назад.

– Что за черт, – прошептал я, ощутив холодок, пробегающий вдоль спины.

Я достал из кармана телефон – сети не было. Сделал несколько снимков: баня, дом, сарай, участок. Ель тоже не забыл сфотографировать. Когда вернусь обратно, внимательно рассмотрю все кадры, может, найду какую-то зацепку.

Вернувшись к дому, я осторожно отворил калитку и вышел на улицу. Передо мной простирался ровный слой снега – ни следа, ни единого намека не движение машин. Странно. В моем мире здесь уже давно бы кто-то проехал, оставив колеи. Я двинулся по улице, решив провести небольшую разведку. Долго задерживаться не хотел – холод сковывал тело, пробираясь под ветровку все сильнее. Сделав фотографию улицы, сунул телефон обратно в карман и, обняв плечи руками, двинулся вперед.

«Дойду до первого перекрестка и сразу назад», – решил я про себя, понимая, что замерзаю. Возвращение к порталу казалось самым разумным вариантом в этой ситуации, но любопытство грызло меня изнутри.

Улица казалась до боли знакомой. Почти те же дома, только все выглядели чересчур свежо. Вот, например, дом, точь-в-точь как у Петрова, моего соседа. На оконных рамах – новая синяя краска, стены побелены недавно. На крыше, как и у Петрова, указатель ветра в виде Бабы-яги на метле. Помню, Петров как-то рассказывал, что эта фигурка с советских времен, и каждый раз смеялся, называя ее тещей. Я остановился, пристально смотря на Бабу-ягу. Здесь она была выкрашена в яркий синий цвет, а у Петрова давно покрылась ржавчиной, была поеденная времен и дождями.

Решив не задерживаться, я двинулся дальше и тут заметил еще одну странность, которая повторялась на каждом участке, как дежавю. Заборы. Они здесь все деревянные, простые и новые, аккуратные, почти игрушечные. У нас на улице почти все уже давно сменили ограждения на профнастил – надежнее, практичнее.

«Что это за чертовщина?» – подумал я, шаг за шагом пробираясь вперед по этой странной улице, пытаясь найти хоть что-то, что объяснит происходящее.

Я остановился на перекрестке и огляделся. Откуда-то тянуло дымком, словно кто-то растапливал печь или баню. На соседской улице стояла серая «копейка», то есть «Жигули», но выглядевшая слишком прилично, будто ее только что выкатили из гаража какого-то педантичного коллекционера. Она сразу привлекла мое внимание. Номерной знак бросался в глаза: «Ш4619КК». Номера казались странными, словно пришли из другого времени.

Подойдя ближе, я заглянул в салон. Все внутри было в идеальном состоянии – почти как новое. Руль, сиденья, даже приборная панель выглядела так, будто машина только что сошла с конвейера завода. Я хмыкнул, пытаясь осмыслить увиденное. Взглянул на дом, стоявший рядом. К калитке по снегу тянулись следы. Мелькнула мысль позвать хозяина и пристать к нему с вопросами, но что-то во мне моментально отмело эту идею. Не знаю почему, но мне казалось, что это приведет к чему-то нехорошему, к тому, чего мне лучше не знать.

Оглядевшись по сторонам, я достал телефон и сделал снимок «копейки». Потом, поежившись от холода, заметил, что пальцы ног уже начали замерзать, и решил больше не задерживаться. Пора возвращаться к порталу.

«Что за странные дела творятся…» – пронеслось в голове, пока я быстрым шагом направлялся обратно.

Закрыв калитку за собой, я замер на месте и оглядел участок. В этот момент меня осенила догадка, настолько внезапная и дикая, что я тут же отмахнулся от нее, посчитав абсурдной. Однако мысль вернулась, не давая покоя. Я хмыкнул, словно в ответ самому себе. Тут мой взгляд упал на ржавый гвоздь, лежащий на подоконнике. И мне в голову пришла совсем нелепая идея. Хотя, подумав, я решил, что в нынешней ситуации это не так уж и глупо, просто своего рода эксперимент.

Взяв гвоздь, я пошел в сарай за лопатой. Вернувшись к ели, я огляделся, проверяя, не смотрит ли кто. Чувствовал себя так, словно готовлюсь к какому-то тайному ритуалу. Абсурд! Я собирался вбить ржавый гвоздь в ствол ели. В здравом ли я уме? Сомневаюсь. Но вся эта ситуация давно вышла за пределы здравого смысла.

Стук лопаты о гвоздь разносился по участку. Каждый удар эхом отдавался в моих ушах. Когда гвоздь был вбит до самой шляпки, я быстренько вернул лопату на место в сарай. Теперь осталось одно – вернуться через портал. Я поднялся наверх. Одна только мысль о том, чтобы снова шагнуть в него, оказаться в этом черном, вязком нечто, заставила меня вздрогнуть. Но выбора не было. Набрав полные легкие воздуха, я пересилил свой страх и шагнул в портал, готовясь к тому, что снова окажусь в странном месте…

Опять темнота. Снова это вязкое, как болотная тина, ощущение – и на этот раз сильнее. Я застрял. Тело буквально прилипло к этому черному студню. Наклонившись вперед, я напрягся так, что заложило уши, мышцы заболели, но я пробивался через это тягучее препятствие, как будто от этого зависела моя жизнь. А ведь так и было. В какой-то момент портал сдался, как животное, выпустившее свою добычу, и выплюнул меня на пол чердака.

Я рухнул с глухим стуком, почувствовав, как грубо стесал подбородок. Хорошо хоть рот был закрыт, иначе бы язык себе откусил. Поднявшись на локоть, я оглянулся на портал, ожидая увидеть там… Кого? Или что? Ничего. Портал остался таким же пустым и загадочным. Но ощущение, будто что-то или кто-то наблюдает, не покидало меня.

Я вытер кровь с подбородка и бросил взгляд на Юру. Он все еще спал как младенец, даже не подозревая, в каком месте я только что побывал. Я оперся спиной на стропила и достал сигарету. Чиркнул спичкой о коробок, и табачный дым заполнил воздух чердака. Я сидел так минут пять, погруженный в странную смесь облегчения и пустоты, как после затяжного секса, когда сознание медленно возвращается в реальность.

Докурив, я затушил сигарету о пол, сжал в кулаке окурок и, наконец поднявшись, медленно направился к выходу. Бросил взгляд на Юру и застыл на месте. В голове мелькнула мысль: а не разбудить ли его и не спустить вниз? Но тут же осекся. Какая, к черту, разница? Когда он проснется, вряд ли поймет, как оказался на чердаке. И, если честно, не думаю, что будет помнить про портал. Да и вообще, зачем его будить? Пусть спит.

Спустившись вниз, я повесил ветровку на крючок и вернулся к столу, но садиться не стал. Взгляд мой сразу же метнулся к ели, возвышающейся над участком, как старый молчаливый стражник. Гвоздь. Я должен найти этот треклятый гвоздь.

Пару минут я ломал голову, как лучше это сделать, а потом направился к даче. Спустя несколько минут я сидел на древнем диване и раскручивал колонку старого магнитофона. Он был здесь, чтобы мы могли слушать музыку на посиделках, но, честно говоря, толку от него было мало. Из двух колонок жива была одна, и именно ту, что сдохла, я теперь разбирал, методично выкручивая шурупы.

Наконец вытащил магнит – довольно тяжелый, размером с кухонную тарелку, как я и рассчитывал. Затем подошел к окну, сдвинул занавеску и глянул, не пришли ли друзья. Нет, их не было. Последнее, что мне хотелось – объяснять, зачем мне понадобился магнит.

Вернувшись к столу, я взял кухонный нож и, сунув его за пояс, начал карабкаться вверх по стволу. По моим расчетам, гвоздь должен находиться на высоте восьми метров или около того. Подъем по веткам был не сложен – раз-два, и я уже на нужной высоте. Я начал возить магнитом вдоль ствола, там, где, по идее, должен был находиться гвоздь.

Честно говоря, ситуация была абсурдной. Ни в каком кошмаре я не мог увидеть, что буду заниматься этим. Если бы кто-то увидел меня сейчас (например, сосед или друзья), он решил бы, что я свихнулся окончательно. В особенности Юлька. Она наверняка сказала бы что-то вроде: «Ну все, вот и приехали, у Сереги белочка».

Я усмехнулся и продолжал искать магнитом гвоздь. Но безрезультатно. Потом я залез немного выше, и вдруг магнит дернулся к стволу. Есть! Скинув его вниз, я вытащил нож и начал сдирать кору. Лезвие медленно, но уверенно вгрызалось в древесину, оставляя глубокую рану на теле дерева. Через несколько минут я почувствовал, как нож наткнулся на что-то твердое.

Металл. Неужели? Когда я наконец разглядел шляпку гвоздя, холод пронзил меня, будто ледяная жидкость заполнила мои внутренности. Вот он. Это он. Гвоздь! Я уставился на него и не мог поверить своим глазам. Туго сглотнув, я вернул нож за спину. От перевозбуждения руки дрожали так сильно, что едва не выронил его. Я стал спускаться.

Вернув нож на стол, я сел на табурет и налил себе водки. Осушил стаканчик, горло мгновенно обожгло. Несколько минут я сидел, не думая ни о чем. В голове была пустота. Мне нужно было прийти в себя.

Теперь я был уверен: я побывал в прошлом. Но какой там был год? Как определить? Я поднял взгляд на ель. Может, по ее высоте? Сейчас она, наверное, метров двенадцать, плюс-минус метра два. Но сколько ей лет? Насколько быстро растет ель?

Я вытащил из кармана телефон и полез в Интернет. Нашел сайт фирмы, которая специализировалась на посадке декоративных растений. Пробежал глазами информацию.

– За десять лет – пять метров, за двадцать – восемь, за сорок – пятнадцать, – пробормотал я, читая с экрана.

Отложив телефон на стол, я решил прикинуть возраст моей ели. Вышло, что ей около сорока лет. То есть, если отнять сорок лет от нынешнего года, я был где-то в 1984-м.

– Охренеть, – прошептал я.

В этот момент до меня донеслись голоса с улицы, а затем взорвался женский смех. Следом послышался смех Жеки. Его смех я ни с каким другим не спутаю. Ржет как конь.

Вся компания собралась за столом.

– А где Юрок? – спросил Женя, протягивая руку к бутылке водки.

– Спать ушел в дом, – сказал я, стараясь выглядеть спокойным.

– Почему не пришел? – вгрызлась в меня глазами Юлька.

– Я люблю уединение… – сухо ответил я.

– Ага, любит он, – фыркнула она.

Женя поинтересовался, кому что налить, и когда мы выпили, все продолжили живо обсуждать историю, как мы ездили в прошлом году в Архыз. Видимо, ее начали вспоминать еще на речке. Тогда мы заблудились в горах. Юлька сломала лодыжку, и мне приходилось таскать ее по горам на своих плечах. Ага, смешно им.

Я их даже не слушал, а думал о портале. Значит, на той стороне – СССР, год 1984, плюс-минус несколько лет. Мне открываются уникальные возможности. Там я могу стать, кем захочу, смогу увидеть своих родителей молодыми.

Я был не в силах полностью осознать эти возможности. Сознание отказывалось в это верить. Я стал планировать, что сделаю на той стороне первым делом. Столько было планов, что они сменяли друг друга, сложно было выбрать что-то одно. Мои мысли были похожи на перевернутый муравейник.

– Сереж, ну хорош уже грузиться! – наконец-то обратила на меня внимание Юлька. – Ты на поминки пришел, что ли? Развлеки меня, мне скучно!

Я был настолько погружен в мысли о СССР, что со стороны это выглядело так, как будто я был не в настроении. Веселиться мне сейчас хотелось в последнюю очередь. Я был похож на мальчишку, которому на день рождения подарили заветную машинку, хотелось с ней поиграть прямо сейчас, а меня звали за праздничный стол. Мне требовалось уединение.

– Норм все. В баню пойдем? – обратился я ко всем.

Компания единогласно поддержала предложение, и я пошел за дровами, а затем начал растапливать банную печь. Мысли, что ждет меня в СССР, продолжали крутиться в голове, как заевшая пластинка граммофона. Затем мне удалось переключиться на планирование второго похода на ту сторону. Думал я над этим, уже сидя в парилке, в полном одиночестве и совершенно голый. Первый в баню пошел я, чтобы проверить парок.

Для путешествия на ту сторону нужна была подходящая одежда. Это не то, что можно было бы легко найти в Армавире, особенно в хорошем состоянии. Классика всегда срабатывает, верно? Я выбрал пиджак, брюки и рубашку. Везде уместно, даже в СССР. Но одно дело – выглядеть правильно, другое – не замерзнуть. Пальто. Черное, драповое – то что нужно. В СССР такие, кажется, носили. Может, никто и не заметит подвоха. И все-таки что-то еще нужно… Деньги. Да, нумизмат – отличная идея, но это потом. Сначала – просто прогулка в СССР.

Сегодня мы ночуем на даче, а завтра все разъедутся по домам. Я заберу костюм из дома и вернусь. Но как объяснить Юле?

Из предбанника донесся скрип двери. Кто-то постучал в дверь парилки.

– Сереж, можно войти? – Голос Жанны. Только ее тут не хватало.

– Заходи, если не стесняешься увидеть меня голым, – бросил я, даже не шевелясь.

Она захихикала, но не двигалась. Стояла за дверью, словно что-то обдумывая.

– Хочешь, я тебя веником отшлепаю? – предложила она наконец. – Только на живот ложись. А потом я зайду.

Идея звучала так себе. Особенно если учесть, что Юлька где-то неподалеку.

– Не хочу, – сказал я коротко.

– Многое теряешь… Я мастерица по веникам, – загадочно добавила Жанна.

Она еще постояла там, за дверью, как будто ожидала чего-то. Я молчал. Затем снова раздался тот же скрип. Ушла.

Надо было на Жанне жениться. Девка – огонь. Рыжеволосая бестия и все у нее на месте: и попа, и грудь, и мозги. В общем, как в советском фильме говорили? «Спортсменка, комсомолка и просто красавица». Но поздно пить боржоми. С Юлькой в браке уже два года. В последний год все как-то у нас пошло не по той траектории. Хотя, если честно, то через месяц после свадьбы. Когда живешь под одной крышей с человеком, узнаешь его новые грани… И в моем случае открывшееся мне было не так уж и приятно.

Сам виноват. Клюнул на ее красоту, шикарную фигуру, накачанные губы, доступность. Но как жена, я имею в виду быт, она совершенно никакая. Стирать, убирать, готовить борщи – не для нее. Все, что она хочет от семейной жизни, это чтобы я работал день и ночь, зарабатывал много денег, а она сидела бы дома, тратила их на тряпки, салоны красоты, иногда подрабатывая наращиванием ногтей. В промежутке между встречами с многочисленными подругами, естественно.

В какой-то момент мне даже стало страшно, что она подрабатывает эскортом, а не к подругам ездит. Такие мысли я гнал прочь. Опускаться до слежки за женой не стал. Все тайное рано или поздно становится явным. Поживем, увидим. Ладно, лирика это все.

Что там с СССР? Завтра, непременно завтра там буду. И уже подготовленный. Пить сегодня больше не стану. Во время завтрашнего путешествия я должен быть бодр и свеж. Я закрыл глаза и стал потеть дальше, выпаривать из крови остатки алкоголя. Говорят, вредно это, но я недолго и осторожно.

На следующий день мы закончили свой отдых на даче, пришлось развозить всех по домам на своей «девятке». Вернувшись в квартиру, я дождался, когда Юля уйдет к подружке, предупредил ее, что поеду к другу в гараж, чтобы помочь ему с ремонтом машины. Затем отыскал в шкафу пиджак. Какое-то время у меня отняла глажка брюк и рубашки. Потом еще пришлось возиться с пальто, очищая его от налипших волосинок и пыли.

Спустился в машину я уже при полном параде: в костюме и белой рубашке, начищенных туфлях и с перекинутым через руку пальто. И шапку не забыл – обычную черную шапку. В СССР таких, конечно же, еще нет, и она меня слишком засвечивает, но ничего, на один раз сходить туда сойдет.

Туфли пришлось надеть летние, тут уж другого выбора не было. Ничего, в СССР себе чего-нибудь присмотрю. Не забыл взять пакет со сменной одеждой, чтобы после возвращения переодеться, а свой костюм и рубашку оставить на даче. Во-первых, так удобней, не придется ждать, когда жена уйдет, а во-вторых, у Юли будет много вопросов, если я вернусь домой в костюме.

Уже через час я поднялся на чердак и шагнул в портал.

## Глава 2

Осторожно приоткрыв скрипучую дверь сарая, я шагнул в окутанный вечерними сумерками мир. Небо, словно раненое, кровоточило багряным заревом, а низкое солнце было на горизонте и отбрасывало на белоснежный покров длинные синие тени. Снег лежал чуть выше щиколотки, твердый как камень, сковывая землю ледяным панцирем. Я вдохнул полной грудью и ощутил, как мороз щиплет ноздри.