Анна Кель
Секрет Небес. Дар, равный проклятью

Этот город завёрнут, как в саван, в туман

И царит в нём безумие, порок и обман

Город мрачных трущоб, весь изглоданный злом

По ночам его мгла накрывает крылом

И в глазницы домов смотрит ночь, словно ворон

Этот город безукоризненно чёрен

Только толпы теней, только Темзы свинец

Этот город страшней, чем оживший мертвец

И в роскошных дворцах вечный холод и тлен

И часы мертвецам отбивает Биг-Бен

Вы не бывали в Лондоне, сэр?

Этот город безукоризненно сер.

«Добрые Люди [Хор нищих]» – Король и Шут

Часть 1

Бессмертие. Я часто думал об этом. Особенно в последние годы. Я прожил уже так долго, что некоторые даже не в силах представить. Я видел и помнил, как менялся наш мир, менялись правители, сменялись события. Я видел войны, смерти, разрушения, но также мир, зарождение жизни и создание нового.

Я прожил так много, что смерть перестала казаться чем-то пугающим. И тем не менее, я всё ещё помнил её. Помнил свою сестру, которой не стало уже так давно. Она ушла так рано, а я живу столь долго, храня эту боль в сердце. Почему? Лишь Шепфа это было известно. Но он не стал бы мне говорить. Да и я не хотел слышать. Потому что ответ на подобные вопросы всегда один: «Ты не стал бы тем, кто ты есть, не случись этого». Дежурная фраза на любые вопросы о несправедливости или тяготах. И была она ещё более отвратительной, потому что это правда. Болезненная правда, которую никто не хотел слушать, в надежде на утешительную ложь, крупицу надежды или цель на будущее.

Нашёл ли я свою цель после её смерти? Нашёл и добился, став сначала лучшим выпускником, признанным самим Шепфа, а потом и Главным советником. Убавило ли это мою боль? Нет. Каждый день я нёс ответственность за судьбы бессмертных. Распоряжался их будущим, принимая решения о заключении в тюрьме, казни или помиловании. Поначалу это было непросто. Я старался быть милосердным правителем, но Небеса пришли бы в упадок, поэтому каждое утро я вспоминал её. Вспоминал её смерть. Виновных в ней. И тяжесть их наказания. Оно служило напоминаем о том, за что мы все здесь боролись. С годами моё сердце зачерствело и покрылось коркой льда, лицо обрело маску, которая умело подстраивалась под настроение собеседника. Иногда, в моменты сентиментальной грусти, мне казалось, что я уже давно потерял себя, и только та боль, что жила во мне до сих пор, делала меня живым.

Я поднялся на рассвете, но понял это только при взгляде на часы – небо опять заволокло тучами. Раньше меня мучил вопрос: почему в столице так мрачно и сыро, но теперь я понимал, что в этом больше смысла, чем можно подумать. Это давало преимущество в битве. Город, который и был цитаделью, окружавшей главное здание – Совет, тоже давал преимущество. Понимали ли это жители, живущие в этом городе? Догадывались ли, что при нападении их первыми пустят на пушечное мясо? Возможно. Но войны бывали редко. А пробиться в Совет или хотя бы поселиться подле него – редкой и соблазнительной возможностью.

Дождь мелкими каплями застучал по стеклу. Я потянулся к ручке и открыл окно, впуская в комнату запах дождя и мокрой земли. Сырость. Серость. Промозглость. Раздражало. Я захлопнул окно с лёгким звоном и выдохнул. На столе меня ждали очередные бесконечные отчёты. Каждый мой день состоял из отчётов, писем, обращений и другой кучи бумаг. Иногда я созывал Совет. Иногда давал аудиенции. Ещё реже посещал суды и мероприятия, поддерживая статус. На званых вечерах я появлялся ещё реже. До моего нынешнего звания в этом было больше пользы – полезные знакомства, занимательные беседы. Но теперь в этом не было нужды. Лишь иногда стоило показывать своё лицо и уделять время иным важным персонам.

Собравшись с мыслями, я сел в своё кресло. Недавно стража задержала группу разбойников, учинивших массу беспорядков в городе. Они удачно скрывались от патрулей, и с изощрённой жестокостью портили жизни горожан. На столе лежал отчёт допроса. Все трое отказывались говорить, один даже откусил себе язык. Они явно не были дураками, раз прекрасно изучили планы города и незаметно перемещались внутри, но это действие было таким опрометчивым. Оно явно указывало на то, что их наняли под страхом жестокой расправы. Или они просто хотели создать видимость, а причина была иной? Я коснулся пальцами виска, слегка массируя. Что-то здесь не сходилось. И мне это не нравилось.

Раздался стук в дверь, и я, убрав отчёт в ящик стола, сказал:

– Войдите.

Дверная ручка повернулась, и в кабинет заглянул Крис, слуга-паренёк. Никто до него не справлялся с этими обязанностями лучше – скорость и незаметность, с которыми он передвигался по зданию Совета, удивляли даже меня. Крис практически сразу оказывался на месте, выполнял все поручения, не болтал лишнего и был хорош в разведке. За это я его и ценил.

– Господин Эрагон, вас желает видеть господин Торендо по личному делу. – Он стоял ровно, почтительно склонив голову.

– В двух словах.

– С ним какая-то юная девушка-ангел.

– Я тебя понял. – «Не лучшее начало дня».

Я отпустил его и направился в главный зал. Мои шаги гулким эхом отдавались от каменных стен и возвращались тупой болью к вискам. Я практически не спал последние сутки, разбираясь с вещами, которые они могли бы сделать без меня, и с этими разбойниками, а теперь ещё и Торендо с какой-то проблемой.

Войдя в главный зал, я сразу направился к трону. Только сев на него, перевёл взгляд на Торендо, намекая, что можно начинать.

Он кивнул в знак приветствия. За его спиной чуть поодаль я увидел ту самую «проблему». Юная девица стояла, опустив голову. Её длинные тёмные спутанные волосы спадали на лицо, из-за чего я не мог рассмотреть его должным образом. Быстро потеряв к ней интерес, я обратился к Торендо за сутью.

– Я слушаю.

– Две недели назад мы арестовали преступную группировку.

– Ближе к делу. – «Да-да, я прекрасно помню».

Я нервно закинул ногу на ногу. Эта девочка – одна из пострадавших? Но для чего Торендо её привёл ко мне?

– Эту девушку, – он положил руки ей на плечи, вынуждая подойти чуть ближе. – Зовут Амалия. Я нашёл её совершенно случайно. Она абсолютно истощена и едва может говорить. Но мне удалось понять, что её семья погибла от рук бандитов, без сомнения, тех самых. Думаю, чуть позже она сможет рассказать нам больше.

Только сейчас я заметил, как дрожали её ноги. Вероятно, ей было тяжело стоять.

– Амалия – продолжал Торендо с какой-то непонятной мне теплотой в голосе, – осталась совсем одна, их дом разграбили, запасы еды закончились, и она оказалась на улице.

– Это я понял, но для чего именно тебе нужна моя личная аудиенция? – Мне надоели эти хождения вокруг да около, у меня слишком много дел.

– Позволь мне взять её под свою опеку и обучение.

– Обучение? – «Что ты задумал, Торендо?»

– Амалия совсем юна, но я уверен, что в ней кроется большой потенциал. Она пережила такую трагедию и скиталась одна несколько недель.

– Но почему ты хочешь обучать её лично, а не отправить в Школу?

– Мы сможем обучить её тому, что нужно нам. Она будет абсолютно нашим «игроком» и работать на Совет. – Голос Торендо звучал уверенно, будто он уже всё решил, а сейчас ставил меня перед фактом. Вот почему он так долго юлил. Я встал с трона и спустился к ним. Идея Торендо имела место быть, но что на этот счёт думала сама девочка?

Я подошёл к ней и, взяв пальцами за подбородок, приподнял её голову, устанавливая зрительный контакт.

У неё были зелёные глаза. Такие яркие и большие. Но это единственное яркое пятно на её лице. Кожа бледная, под глазами синяки, губы почти белые и в трещинах.

– Позволь мне узнать, что с тобой произошло, дитя, – сказал я, в очередной раз надевая маску, и проник в её сознание, аккуратно, чтобы ничего не повредить.

Она пряталась в шкафу, зажав рот рукой, и смотрела как они убивают её близких. Они знали, что она успела спрятаться там. Знали, что она всё видит. И продолжали с особой изощрённостью, разыгрывая «шоу» для одного зрителя.

Я прервал проникновение, и положил ладонь на её плечо. Она вздрогнула от моего жеста, нервно оглянувшись на мою руку и дёрнув плечом, чтобы скинуть её, но она была так слаба, что моя рука продолжала лежать на нём, лишь слегка сдвинувшись. Я сочувственно улыбнулся и убрал руку.

Возможно, Торендо прав, и эта девочка намного сильнее, чем кажется. Характер у неё уж точно был, даже в таком положении. Либо она действительно не понимала, кто перед ней, либо её настолько травмировало то событие, усилив страх перед незнакомым мужчиной.

– Преступники пойманы. И совсем скоро отправятся на эшафот, – сказал я. – Это не вернёт твоих близких, но ты можешь быть спокойна: они больше никогда не вернутся и не сделают тебе больно.

Я не мог сказать ей больше, не мог дать гарантий, но этих слов оказалось достаточно – Амалия подняла голову. Теперь я заметил, как её взгляд смягчился, но пальцы всё ещё напряжённо сжимали локоть.

– Что делает её такой особенной, что мы должны принять её в Совет? – Теперь я обращался к Торендо, чуть строже. Я всё ещё не улавливал связи, а это значило, что мне что-то недоговаривали.

– Скажи ему, – он посмотрел на Амалию, давая ей право объясниться самой.

– Я, – она замешкалась и принялась заламывать пальцы какими-то резкими нервными движениями, но всё же быстро совладала с собой. – Я знала о том, что случится.

– Знала? – Я приподнял брови. «В каком именно плане знала? Знала о бандитах? О их планах? Догадывалась? Видела в видении? Мне нужно больше конкретики, девочка».

– Мне кажется, ты её смущаешь. – Торендо положил ладонь на её плечо и мягко отстранил от меня на шаг назад, словно защищая. Ему она позволила это сделать. Я не мог сказать, что меня это задело, но вопросы вызывало. «Что он ей такого наплёл?» – У Амалии дар предвидения и влияния на сознание. Пока ещё редкий в проявлении, но довольно сильный – она отбросила одного из наших воинов на несколько метров.

– Я не хотела, мне правда жаль, – сразу встрепенулась Амалия, но её голос звучал действительно вяло. Она слегка пошатнулась, и Торендо схватил её за локоть, удерживая.

– Тебя никто не ругает, я просто рассказываю, – он чуть склонил голову к ней с лёгкой улыбкой.

– Ты пережила большое потрясение. Не удивительно, что тебя настолько напугал посторонний вооружённый бессмертный. – Подвёл итог я. Если всё так, как сказал Торендо, то Амалия действительно могла быть полезнее нам здесь. – Сначала займись ей ты.

Я мог взять её сразу к себе, но, если он ошибся, я просто потратил бы время впустую. Ведь её дар мог на этом остановиться и не принести нам необходимой пользы. Раз это было идеей Торендо – пусть он ей и занимается. А после я посмотрю на результаты и решу, что с ней делать.

Он учтиво наметил поклон, а на его губах я заметил едва уловимую усмешку. «Ты на это и рассчитывал, да?» За этим определённо стояло что-то ещё.

– Но учти, если меня не устроит её подготовка, наказание получишь ты, а она отправится в Школу.

– Я понял, Эрагон. Уверен, она тебя не разочарует.

– Буду ждать нашей встречи, – я слегка поклонился Амалии – всё же она юная леди – развернулся на каблуках и ушёл.

Уже перед самым выходом я услышал, как она робко обратилась к Торендо:

– С тем воином всё хорошо? Я могу увидеть его?

– Ты не хотела убить его, так что он в полном порядке. Не думаю, что он обижен, этот инцидент – меньшее, что с ним случалось. – Ответил ей Торендо тем же добродушным тоном.

– Я всё равно хочу извиниться.

– Ты очень слаба. Я вынужден настаивать на отдыхе.

– Это же не займёт много времени.

– Ладно, – Торендо вздохнул, принимая поражение.

Я задерживался уже подозрительно долго, поэтому мне пришлось покинуть зал. Но меня порадовало, что в ней осталось милосердие. И её характер.

Часть 2

С того дня я практически не видел Амалию. Поначалу, уйдя в свои обязанности, я даже и забыл про неё, пока Крис не принёс мне первый краткий отчёт от Торендо. Он был достаточно умён и опытен, чтобы обучать Амалию, но не до конца заслуживал моего доверия. Это и стало главной причиной, почему я хотел забрать девочку под «своё крыло» после него. С одной стороны, мы все были в выигрыше, с другой – она проводила много времени с ним и могла что-то узнать, пусть и случайно. В особенности меня напрягало его странное поведение. Уж слишком сладки были его речи в её присутствии. Я быстрее поверил бы в их родственную связь, чем в его романтический интерес к такой юной девушке.

Отчёт приходил примерно раз в месяц. В основном он состоял из кратких характеристик: что получалось и над чем они работали.

«Тяжело справляется с блокировкой сознания, но проявляет успехи в воздействии на сознание. Работаем над тем и над тем».

«Выносливая и быстрая, но руки слабые. Стандартный меч для неё тяжёлый. Подбираем более удобное оружие».

«Видения в основном приходят во снах. Не подробные. Мелкие. Я полагаю, их что-то сдерживает. Работаем».

«Слишком милосердная. Боится атаковать, но неустойчива эмоционально – снова отбросила оппонента к стене. Уже сильнее».

«Научилась ставить преграды. Слабые, но уже действенные. Временно отказываемся от дальнейшего развития дара убеждения. Совместно со всем остальным он изрядно выматывает её – вчера потеряла сознание».

Увидеть Амалию в стенах Совета мне доводилось не часто. Зато часто я видел её за тренировкой физических качеств на заднем дворе, куда выходили мои окна. Она действительно упорно тренировалась, даже когда приходила одна. Шанс попасть в Совет или работать на кого-либо из Советников был очень мал даже для выдающихся бессмертных. Амалия же попала сюда волей случая. И пусть сначала эта идея показалась мне сомнительной, теперь мои суждения пошатнулись. Она осознавала, где находилась и как дорого ей будут стоить ошибки. Но какой был её личный мотив? Согласилась только ради крова и питания? Амалия выглядела более разумной девушкой, чтобы так стараться только ради этого. Шпионка? Торендо не глуп, он не повёлся бы на это, да и Амалия всё время на виду и под присмотром – я поручил Крису наблюдать за ней и сообщать о любых странностях, но он лишь молча передавал мне отчёты Торендо. Эти размышления и те краткие отчёты неожиданно для меня стали подогревать интерес, и я понял, что действительно ждал встречи с ней.

И этот день наконец настал. Амалия стояла передо мной держа спину и голову прямо. Если в нашу первую встречу она была больше похожа на птенчика, выпавшего из гнезда, сейчас она напоминала взрослую гордую птицу. Было бы слишком сентиментально сравнивать её с лебедем. Цвет её одежды наталкивал на мысль о вороне. Я невольно усмехнулся, погладив пальцем клюв своего белого ворона, сидящего на моём плече. Она была одета в чёрные брюки, тяжёлые ботинки и топ без рукавов, который подчёркивал подтянутое тело. Похоже, они действительно много работали над физическими данными. Лишь крылья выделялись за её спиной светлым, бежевым оттенком, создавая странный эффект свечения на фоне черноты. С нашей последней встречи они стали крепче и пышнее.

– У тебя изменились крылья. – Сказал я, чтобы завязать диалог.

– Да.

Ответила коротко, без лишних подробностей.

– Это сделал Торендо? – Он стоял в отдалении у боковой стены. Я не смотрел на него, но почувствовал его взгляд.

– Да. – Снова короткий и чёткий ответ, но от меня не ускользнул её кроткий взгляд в его сторону.

Одним движением руки я пересадил ворона на жердь и поднялся с места.

Я не предупреждал её о начале дуэли, она сама должна была увидеть это по моим действиям. Я скинул плащ и оказался за её спиной быстрее, чем ткань окончательно упала на пол.

Амалия резко упала вниз, подсекая меня ногой, но я успел переместиться в другую сторону. Развернувшись, на ходу меняя положение, она снова оказалась лицом ко мне.

Сконцентрировав силу в ладони, отправил в неё слабую волну. Она пошатнулась, приняв удар, но осталась на ногах.

Не успела среагировать? Переместился снова и отправил ещё одну. Увернулась.

Лёгким движением она оказалась возле меня, но я успел вынуть меч и одним чётким движением приблизить лезвие к её шее, слегка оцарапав светлую кожу. Она замерла, наши взгляды встретились. Амалия сильно изменилась с того дня. Теперь её глаза выглядели живее, и в них появилась лёгкая искорка, но я буквально чувствовал, как было напряжено всё её тело. Ей действительно было тяжело оставаться хладнокровной.

Воспользовавшись моментом, попытался проникнуть в её сознание, но натолкнулся на преграду. Преграда всё ещё слабая, и надави чуть сильнее, я её сломал бы, но уже неплохо.

– Одно движение и ты погибла, – я подвёл итог, всё ещё держа лезвие у её горла.

– Уверены? – Уголок её губ приподнялся в усмешке, и я опустил взгляд ниже. Длинный кинжал был направлен на мой живот.

– Уверен, – ответил я, сбив её с толку. – Что лучше: удар по касательной поперёк живота или перерезанное горло?

Она опустила взгляд на свой кинжал. Её кисть слегка подрагивала из-за неудобного хвата.

– А вот это, – я положил свободную руку на её, заставляя поменять позицию и крепче обхватить рукоять кинжала, и поднял её выше, направив остриё прямо в сердце, – уже интереснее, не находишь?

Амалия проследила взглядом за кинжалом, а после подняла выше, на моё лицо.

– А моё горло?

Разумный вопрос. Я отвёл меч от её шеи и убрал в ножны, а она ловким движением спрятала кинжал в футляр на бедре.

– Если успеешь – отделаешься царапиной. Но действовать нужно быстро: вонзила и отскочила. Не попадёшь прямо в сердце, не страшно, в любом случае выиграешь время. Есть второй?

Она кивнула.

– Тогда твои шансы увеличены вдвое. Но тем не менее, это было неплохо. – Я положил ладонь на грудь и поклонился. – Спасибо за эту дуэль.

Она повторила мой жест, но несколько неуверенно – Амалия явно делала это впервые.

– Торендо, ты проделал большую работу. – Я мельком глянул на него.

Он молча склонил голову.

– Но тебе ещё нужно поработать над блокировкой сознания, – теперь я снова обращался к Амалии. – Более сильный соперник не будет церемониться и гладить её, он будет бить напролом. Твои физические навыки меня удовлетворяют, но тебе стоит работать над своим даром. Почему ты не использовала его?

– Она…

Раздался голос Торендо, но я поднял руку прерывая его.

– Я спросил у неё.

– Мой дар в основном в видениях и вещих снах. – Она опустила взгляд, будто стесняясь этого.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Как я могу использовать его против вас? – Амалия резко вскинула голову.

– Но ты даже не попыталась. Твой дар не только в видениях. Ты уже использовала его физическую силу, и не раз.

– А если я вас покалечу? – Она коснулась ладонью груди таким трепетным жестом, что я невольно удивился. Давно за меня никто не переживал.

– Но ты учишься. И не сможешь убить, пока не захочешь этого. Вытаскивай из себя всё, что можешь, пока есть возможность для этого. Будет тяжело, но ты сама должна понимать преимущества. Вместе с твоей ловкостью ты сможешь выводить из строя сильных врагов в течении короткого времени. Но для этого придётся очень постараться.

– Значит, я остаюсь? – Спросила она, склонив голову чуть в бок, и я кивнул, положив ладонь на её плечо и слегка сжал его. На этот раз она позволила мне это сделать и даже приветливо улыбнулась в ответ.

– Но теперь твои занятия с Торендо прекращаются. Он полностью возвращается к своим обязанностям, а тебя переведут в другую комнату, ближе ко мне.

– Я поняла вас. – Амалия кивнула, но я заметил её поникшее настроение. Торендо же остался непоколебимым.

Часть 3

На первое занятие я вызвал её в свой кабинет. Условно говоря, кабинет был смежен с моей комнатой, и их разделяла лишь одна дверь. Прямо перед окном стоял большой стол из тёмного дерева. На нём всегда лежали различные свитки и прочие бумаги, чернильница и несколько перьев, а также мои личные записи с планами. Возле стола стоял стул, больше напоминавший упрощённую версию трона, а по другую сторону – ещё один, более простой. Неподалёку у стены стоял один книжный стеллаж под цвет стола. Он был забит различными книгами, в основном с историей Небес, древними языками, несколько атласов и несколько дополнительной литературы. Чуть дальше располагался небольшой чёрный диван – на случай если посетителей было больше одного, а на полу лежал белый ковёр. Это было не очень практично, но мне нравилось, как он сюда вписывался.

На этом скудная обстановка моего кабинета заканчивалась. Раньше я полагал, что в моём кабинете будут висеть картины, а повсюду находиться интересные приборы и обязательно какой-нибудь тайник, но с годами это всё ушло. Картины отвлекали от размышлений, и я предпочёл смотреть в окно, которое выходило на внутреннюю территорию здания Совета. Приборы здесь были незачем и попросту занимали место и копили пыль, в итоге я оставил здесь лишь оружие и всё необходимое для его чистки и заточки. А содержать тайник в своём кабинете уже не казалось мне практичным.

Моя комната была обставлена также незаурядно. Я позволил себе каприз постелить точно такой же ковёр. Посреди комнаты стояла широкая кровать из тёмного дерева и с пастельно-серым постельным бельём. Рядом с ней находилась небольшая тумба с подсвечником – иногда я читал ночью. Ещё один стеллаж с более «простой» литературой, рядом плательный шкаф с одеждой. Стола здесь не было – все дела, требующие пера, я предпочитал делать в своём кабинете. Вместо окна здесь был небольшой балкон со скамьёй, обычно скрытый тёмными занавесками. Я сидел там ночами, когда одолевала бессонница, а книги начинали раздражать.

Амалию я пригласил через Криса, и уже через несколько минут она сидела в кресле моего кабинета напротив меня.

– Твои физические данные не требуют моего вмешательства, я буду работать напрямую с твоим даром предвидения, но это не значит, что тебе можно бросить тренировки. Продолжай делать то, чему тебя учил Торендо. – Начал я, сложив руки перед собой.

– Хорошо, господин, – ответила она, и я слегка поморщился. В некоторой степени я был рад снова стать наставником для кого-то и на время отходить от звания Главного советника. Иногда оно весьма удручало.

– Забудь про господина, зови меня Эрагон.

Она подняла голову, и я заметил лёгкое удивление в её взгляде.

– Нам придётся проводить много времени вместе. Нам обоим будет неудобно, согласись.

Амалия лишь кивнула в ответ. Я снова ощутил уже такое знакомое чувство раздражения, словно кошка скребла лапой по самой душе, едва выпустив когти, не причиняя сильной боли, но доставляя дискомфорт.

– Ты всегда немногословна или просто боишься меня? При твоём темпераменте ты должна быть наглее.

– Я не боюсь, просто мне неловко в вашем обществе.

Наконец она заговорила. Вернее, её характер.

– Давай сразу договоримся, что ты будешь разговаривать со мной, иначе в нашем обучении не будет много смысла. Я должен слышать твои мысли, чтобы нащупать более точное направление.

– Я постараюсь, – ответила она.

Я протянул ей руку, и она, замешкавшись на пару секунд, протянула свою в ответ. Я сжал её маленькую ладонь в рукопожатии. Вряд ли ей был знаком этот жест смертных, но мне он нравился – через контакт можно было точнее прочувствовать энергию. У Амалии она была золотисто-коричневого оттенка с тонким запахом корицы и имбирного пряника, что показалось мне странным – я скорее охарактеризовал бы её как нечто кисло-горькое и зелёное, как цитрусовый фрукт и мята. Сама Амалия выглядела миниатюрной, юной девушкой, но эта одежда выразительно подчёркивала уже сформировавшиеся признаки женщины. Поняв, что рассматриваю её дольше положенного, я разжал руку и перевёл взгляд на её лицо.

– Для начала я хочу узнать тебя и твоё прошлое. Ты ведь не училась в Школе?

– Нет. Мой отец обучал меня сам. Он не хотел, чтобы я спускалась к людям одна и не доверял моё обучение другим. Но мы много путешествовали вместе.

– А ты сама хотела бы попасть в Школу?

Она задумалась на несколько секунд, а потом ответила, слегка наклонив голову:

– Разве рождённые бессмертные и Непризнанные, ставшие ими, не стремятся попасть сюда? А я уже здесь.

Я коротко рассмеялся. Вот что её мотивировало?

– Ты права. Что ты чувствуешь, осознавая это?

– Я бы сказала, что горда этим, если бы не то, что меня сюда привело. – Её голос сделался тише на несколько тонов. Она отвернулась, сжав губы, перебарывая неприятные воспоминания.

– Так не пойдёт. – Я отрицательно покачал головой, словно подчёркивая своё недовольство. – Это твоё прошлое, часть твоей жизни, ты должна принимать его как часть себя.

«Ты не стала бы той, кто ты есть, не случись этого».

– Принимать то, что моих родителей убили, а я знала об этом и просто смотрела? – Она повысила голос.

– Чем дальше ты будешь продвигаться, тем больше противников ты будешь встречать на своём пути. Не все они будут деликатны с тобой. Даже если ты научишься ставить сильную преграду, найдутся способные её сломать. И что тогда? Впадёшь в отчаяние? Заплачешь? Воспринимай это как испытание. Будь жёсткой, перестань жалеть себя. Ангелам приходится быть такими.

– Я поняла. – Покорно ответила она, но в её глазах мелькали мятежные искорки.

– Нет, твоё негодование чувствуется за километр.

Возможно это прозвучало грубо, но она была права. Многие бессмертные и Непризнанные проходят большой путь обучения в Школе и после, чтобы оказаться в Совете, а она попала сюда волей случая и должна научиться выживать здесь.

– Ты, кажется, расстроилась, когда я сказал, что твои занятия с Торендо окончились. – Немного смягчившись я сменил тему. – Что ты мне расскажешь о них?

Амалия дрогнула и я заметил, как её скулы потеплели на несколько тонов. Но я не торопил её.

– Он был… Требовательным. – Наконец нашлась Амалия, избегая моего взгляда. – Тренировки были частыми и долгими. В основном была практика. Иногда он звал кого-то из стражников, чтобы я практиковалась на разных противниках.

– Он проявлял силу по отношению к тебе?

– Никогда. – Она подняла взгляд на меня.

– А твои крылья?

– Он сказал, что это было необходимо. Но они ведь и правда стали крепче. – Она пожала плечами, немного наивно оправдывая этот момент.

– Ты понимаешь, почему я забрал тебя полностью на своё попечение?

– Да. – Амалия заметно оживилась после смены темы.

– Почему?

– Вы хотите, чтобы я работала только на вас.

– Ты довольна проницательна для своего юного возраста.

– Я не настолько юна, как вы думаете.

– Дитя, я только выгляжу молодо. Я уже очень стар. Поэтому я рекомендую тебе прислушиваться ко мне. И всё же мне кажется, что ты что-то недоговариваешь о Торендо, – сказал я. – Но я оставлю этот разговор на некоторое время и дам тебе возможность обдумать свой ответ. Крис сообщит тебе о нашем следующем занятии.

Она кивнула, но несколько напряжённо, а потом встала с места. Только возле двери она обернулась ко мне:

– Вы правы, я живу гораздо меньше, чем вы. Я всё ещё не понимаю, чем могу быть так полезна вам, но я буду прилагать все возможные усилия в своём обучении, чтобы быть полезной в благодарность за этот шанс.

– Уверен, тебя ждёт большое будущее, – ответил я ей перед тем, как закрылась дверь.

Часть 4

Наши занятия я назначал примерно раз в неделю, давая Амалии пищу для размышления. Я не мог научить её полностью управлять даром, я мог лишь направлять. С Крисом я передавал ей некоторые книги, которые могли бы помочь, а также теорию в разделах истории. Сказывалось отсутствие обучения в Школе – Амалии не хватало базы знаний. Нельзя было сказать, что это сильно ей мешало, Амалия была вполне способной и упорной девочкой. Но всё затрудняла эмоциональная нестабильность. Временами она впадала в отчаяние даже от лёгких неудач, и мне приходилось давать ей перерывы, чтобы она смогла совладать с подступающими слезами или агрессией и успокоиться.

Возможно, это была запоздалая реакция от утраты – бессмертные гораздо реже встречались со смертью и воспринимали это очень тяжело, а осознание того, что ты никогда не вернёшься домой и всё не будет так, как прежде, было действительно болезненно. Я понимал это, понимал, что она очень юна и неопытна, но так мы бы не сдвинулись дальше мёртвой точки, а её нынешние навыки меня не удовлетворяли. Она была способна на большее. Намного большее.

– Сегодня я дам тебе отдохнуть от новой информации, – начал я очередное занятие. – Тебе изрядно мешают эмоции. Ты не можешь сконцентрироваться, из-за чего я легко ломаю твою защиту, а твои видения не раскрываются в полной мере.

Её защита с того раза стала чуть крепче, но я всё равно мог сломать её без особых усилий, вороша обрывки её прошлого. С одной стороны, мне это было нужно, чтобы подробнее изучить её детство, её характер, то, чему учил её отец, но с другой – её прогресс остановился. Возможно, она просто привыкла ко мне и моему вторжению в её прошлое.

– Ты пытаешься контролировать их, но лишь запираешь внутри себя, отчего они съедают тебя изнутри. Ты начинаешь нервничать. Это мешает концентрации и может сыграть с тобой злую шутку в будущем.

– Но как я могу так просто избавиться от них?

– От них не нужно избавляться. – Я поднялся с места и обошёл стол, остановившись позади неё. Амалия проследила взглядом за мной. Не хотела пускать меня за спину? Страх? Любопытство? Или элементарное уважение и зрительный контакт во время разговора? Я положил руки на её плечи.

– Смотри прямо, в окно. – Она сомневалась несколько секунд, но всё же повернула голову. – Ты слишком напряжена. Разве твои крылья будут держать тебя в воздухе, если ты их зажмёшь?

Она отрицательно качнула головой.

– Тогда почему ты зажимаешь свои эмоции, вместо того, чтобы принять их? Их не нужно прятать, их нужно контролировать. Так же, как ты контролируешь свои крылья.

Она рефлекторно пошевелила ими, но её мышцы были всё ещё напряжены слишком сильно.

– Ты слишком напряжена, расслабься. – Я слегка стукнул её между лопаток.

– Как я могу расслабиться, когда не понимаю, что вы хотите сделать, – она огрызнулась, но тут же осеклась. – Извините.

– Ничего. Чего ты так боишься? Меня?

– Это немного другое.

– Что же? – Я слегка помассировал её плечи. Она вздрогнула, сильнее выпрямляя спину.

– Благоговение? Вы – Главный советник Цитадели, вы прожили так много лет. Где вы, а где я. Я чувствую себя такой ничтожно маленькой и глупой, особенно когда у меня ничего не получается. – Амалия горестно вздохнула. Признаться, я ожидал немного иных слов, вернее очередных слёз или крика. Видимо, она начала справляться.

– Ты слишком пессимистична, – я убрал руки и опустился на корточки возле неё. Я хотел, чтобы она видела моё лицо сейчас. – Ты смотришь на вещи не под тем углом. Ты – ученица Главного советника Цитадели. Разве это не воодушевляет?

– Воодушевляет, но вместе с тем возлагает большие обязательства. – Она опустила взгляд, а её нижняя губа едва заметно задрожала.

– Это какие?

– Не оправдать надежд. – Её голос сломался, и она напряглась ещё сильнее, теперь она дрожала всем телом.

Я молча накрыл ладонь Амалии своей, наблюдая за её внутренней борьбой.

– Если сильно хочешь плакать, то не держи в себе.

– Не хочу. – Резко дёрнула головой.

– Злишься, – констатировал я, продолжая следить за её лицом. – На себя?

– Да. – Она перестала дрожать, но голос ещё не вернул силу.

– А на меня?

Амалия наконец посмотрела на меня. В её лице я заметил удивление и… недоверие?

– Разве ты не напряжена из-за меня? Разве ты не расстроена из-за нашего разговора? Разве ты не проходишь через эти эмоции из-за меня?

Она лишь молча кивнула в ответ.

– Так ты злишься на меня? Или только на себя?

Я намеренно задал два вопроса, вынуждая на развёрнутый ответ.

– Я была зла на вас. Несколько минут назад.

– А что изменилось?

– Я поняла, что вы так учите меня. – Она сделала паузу. Чему? – Понимать свои эмоции.

Я невольно улыбнулся.

– Скажу честно, я горд сейчас. Горд тем, что моя ученица делает разумные заключения из уроков, которые я ей преподношу. – Это была победа. Маленькая, но победа.

Я поднялся на ноги и вернулся в своё кресло.

– Чтобы взять контроль над своими эмоциями, ты должна понять их. Понять, что и почему ты испытываешь. Но не забывать про грань между эмоциями и воспитанием. Я бы даже сказал, самовоспитанием. Знание, когда можно проявить эмоции, а когда совладать. Это тяжело. Поначалу всегда тяжело. Но так уж вышло, что мы живём немного дольше смертных, и у тебя есть время этому учиться. Но у меня есть два условия. Первое: перестань заниматься самобичеванием. Оно тебе не поможет, а только будет тянуть обратно вниз. Носи звание ученицы Главного советника как гордость, а не бремя. А второе касается наших занятий напрямую. Во время них я – всего лишь учитель, серафим, но учитель, а не страшный Главный советник. Хорошо?

Амалия кивнула, и я заметил лёгкую улыбку на её губах.

Я удовлетворённо вздохнул, прикрывая глаза. Как долго у меня не было учеников? Я уже даже не помню.

– Эрагон, у меня есть вопрос.

– Я слушаю, – я поднял голову.

– Вы ведь приближенный к Шепфа. Как часто вы с ним разговариваете?

– Не мы говорим с Шепфа, а Он с нами. Не обязательно быть серафимом. Если Шепфа захочет поговорить с тобой, он сам явится к тебе.

– Он слышит все наши молитвы?

– Конечно. От его взора ничего не укроется. Тебя что-то беспокоит?

Амалия замялась, но всё же заговорила.

– Моя мама всё время молилась Ему. Но её молитвы не уберегли мою семью.

– Я понимаю, твои чувства. Но те испытания, что выпадают на нашу долю, не случайны. Они делают нас сильнее. Ты бы не попала сюда, если бы этого не произошло. Это жестоко, но это правда. – Как и смерть моей сестры. «Ты не стал бы тем, кто ты есть, не случись этого».

Мои слова явно не утешили её, она отвернулась, устремив взгляд куда-то в сторону. Судя по тому, как бегали её зрачки, и она заламывала пальцы, Амалия что-то не договаривала, но я не стал давить на неё.

– У меня была сестра. Она погибла, будучи ещё совсем маленьким ребёнком.

Амалия перевела на меня взгляд.

– Прошло уже много лет, но её образ всё ещё чётко стоит у меня перед глазами. Но те, кто это сделал, уже давно мертвы. Мне некого винить в своей утрате. Но я солгу, если скажу, что мне не больно. И что я не виню себя в том, что не смог её защитить.

– Вы ведь не могли знать, что так случится.

– Не мог. Но знал Шепфа. И позволил этому произойти. Ты скажешь, что это жестоко, и я соглашусь с тобой. Но, повторюсь, наш мир слишком жесток. И мы должны выживать в нём.

Я снова взял её за руку, которая всё это время покоилась на столешнице и слегка сжал. Её пальцы были такими холодными, а мои – обжигающе горячими на их фоне.

– Ты сильная, я знаю это. И я помогу тебе стать ещё сильнее.

Она поблагодарила меня. Этот разговор немного расслабил её. Но я всё ещё был её учителем.

– Ты все книги прочитала? – Внезапно поменял тему я, убрав свою руку с её. По лицу Амалии и резко спрятанной руке, я понял, что этот вопрос застал её врасплох.

– Почти.

– В следующий раз я проверю тебя по содержанию.

Она слегка поджала губы. «Ты и половины не прочитала, маленькая врушка».

– Амалия, ты должна знать историю и хотя бы основные события. – Я смерил её недовольным взглядом.

– Это скучно. Но я дочитаю, – ответила она.

Я одобрительно кивнул и отпустил её, берясь за перо и очередные бумажки. У самых дверей она остановилась и развернулась ко мне:

– Это было самовоспитание.

Явно довольная собой, она вскинула голову и умчалась быстрее, чем я осознал её выражение.

– Чертовка, – я позволил себе ругательство, положив перо на стол. Её наглость меня забавляла и мне нравилось, что она начала раскрываться. Но всё же я был так мягок с ней. Почему?

Перед глазами возник образ сестры. На секунду я услышал её задорный смех так чётко, как будто она стояла возле меня. Поддавшись эмоциям, я обернулся. Конечно, тут никого не было.

Я встал со своего места и подошёл к окну. Время близилось к закату. Приближалась ночь. Долгая ночь, полная тяжёлых размышлений, но теперь в них появилась новая деталь в лице Амалии.

Часть 5

Следующее занятие я решил начать с проникновения в сознание, не давая Амалии чётких инструкций. Я хотел посмотреть, как она справляется, если застать её врасплох. Я остановил её неподалёку от моего стола, а сам встал перед ней, положив руки на её плечи. Поймав взгляд Амалии, я проник в воспоминания. До этого я просматривал только детство и юношеские годы, но сейчас мне нужно было застать её врасплох и одновременно надавить на неё. Я увидел Торендо.

Очевидно, уже не первое их занятие. Амалия стояла на коленях на полу тренировочного зала, упираясь ладонями в пол. Она тяжело дышала, её волосы растрепались и выбились из косы.

– Слишком слабо. – Констатировал Торендо. – Если ты и дальше будешь сыпать мелкими атаками, как ты собираешься сражаться?

Она не ответила, но сильнее сжала кулаки.

– Вставай. – Его голос звучал жёстко и властно. Кажется, я ещё никогда не слышал от него подобного тона. Сколько же секретов таил в себе этот ангел?

Амалия попыталась подняться, но изнуряющие тренировки без должного восстановления давали о себе знать – её конечности задрожали, и она снова осела на пол.

Торендо цокнул и направился к ней. Что-то в его настроении насторожило Амалию, и она снова попыталась подняться – тщетно.

Я почувствовал лёгкий толчок – она сопротивлялась, но слабо.

– Тебе это не понравится. Но это для твоего же блага. Всё равно пришлось бы сделать это позже, – его голос, тихий и притворно ласковый, встревожил её ещё сильнее. Но прежде чем Амалия смогла что-то сказать, её спину пронзила боль – Торендо вырвал ей крылья.

Резкий импульс вытолкнул меня из её воспоминаний. Настолько сильно, что виски тут же сдавило от боли, а перед глазами замелькали круги, меня пошатнуло, но я успел опереться рукой на стол позади себя. Амалия схватила меня за другую руку, пытаясь удержать от падения.

Через несколько секунд меня отпустило, и я услышал, сквозь звон, как она извинялась, но я остановил её, подняв вторую руку вверх.

– Тебе не за что извиняться. Ты смогла меня вытолкнуть и даже на время дезориентировать. Это большой шаг вперёд.

Я попытался улыбнуться, перебарывая недомогание и следя за её реакцией. Она выглядела немного напуганной и растерянной, а её пальцы всё ещё сжимали моё запястье. Если бы она ударила сильнее, могло быть хуже. Я мягко высвободил свою руку из её, казалось, одеревеневших холодных пальцев, и попросил Амалию сесть на стул. Сам же, пошатнувшись, вернулся в своё кресло по другую сторону стола.

– Расскажи, что было после.

– Я плохо помню, что именно случилось. – Ответила она, немного задумавшись. – Помню сильную боль, кровь и Торендо на полу у противоположной стены. Перед глазами всё плыло, я хотела встать и подойти, но меня пронзила вторая волна боли – росли новые крылья. Потом я отключилась. – Она помолчала немного, а потом добавила:

– Когда я очнулась, он сказал, если я сделаю что-то подобное ещё раз – он меня убьёт.

Я непроизвольно выгнул одну бровь. Так это его она отбросила? И насколько сильно она его приложила, что он так рассердился?

– Я не буду тебя ругать, если ты отбросишь меня в другой конец комнаты. И никто не посмеет причинить тебе вред. – Сказал я, складывая руки на столешнице. – Видишь, как легче стало контролировать себя, когда ты начала разбираться в своих эмоциях?

Она кивнула, и я заметил сосредоточенность в её взгляде. Это радовало.

– А что ещё я могу?

– Я рад, что ты задаёшь вопросы. Всё зависит от того, куда ты направляешь свою силу. Ты уже можешь оттолкнуть бессмертного от себя, конечно, с опытом ты сможешь лучше контролировать силу. Ты можешь довести его до тяжелого ментального состояния, проникнув в его сознание: вызвать панику, истерику или даже свести с ума. А можешь оказать прямое влияние на его внутренности и вызвать кровотечение из глаз, рта, носа и ушей. И даже убить.

С каждой фразой её глаза расширялись всё больше. Когда я договорил, она растерянно моргнула и нервно обхватила свои плечи руками, словно пытаясь согреться от холода. Это всё ещё было жестоко для неё.

– Я лишь назвал самые тяжёлые последствия, на которые способен твой дар. Я не просто так говорю, что он у тебя на самом деле очень сильный и опасный, для твоих врагов.

– Но я не хочу делать такие ужасные вещи. – До этого её взгляд бегал из стороны в сторону, но сейчас она посмотрела на меня в упор.

– Ты и не должна никого убивать. Пока. Мы – бессмертные, но даже мы можем погибнуть, даже у нас могут быть войны. Поверь, тебе не очень захочется в Небытие. Придётся выживать, а для этого убивать. Хочешь ты или нет, но рано или поздно тебе придётся участвовать в сражениях. Будь то дуэли, выживание или война. Ты можешь считать меня жестоким, но со временем ты поймёшь, что я прав.

– Но разве сила нужна только чтобы побеждать в сражениях?

– А для чего по-твоему нужна сила?

– Защищать близких?

Я улыбнулся и кивнул.

– Если тебе легче считать, что ты учишься для того, чтобы защищать близких, то пусть будет так. Как обстоят дела с твоими эмоциями? – Не получив ответа, я перевёл тему.

– Я начала записывать их. – Амалия тут же оживилась.

Я вскинул брови. Хороший приём, но она пришла к нему сама или с чьей-то подсказкой?

– Я подумала, что мне будет легче понять их, если я разберу, какие эмоции я испытываю. Первые дни было очень тяжело, я даже слов подобрать не могла, а вчера уже пошло легче.

– Это действительно хорошее упражнение, и ты сама видишь его результат. Но как ты к нему пришла?

– На самом деле мне было скучно. Я выписывала основные события из той книжки по истории, чтобы запомнить их, но потом я осознала, что устала. Поэтому мне нужно было отвлечься. В этот момент у меня в голове возник вопрос: «Почему меня это так утомило?». Сначала я разобрала это устно, а потом решила записать в другой тетради. И поняла, что это была просто скука. Теперь я делаю так, когда не понимаю, что чувствую.

– Ты сказала, что выписывала основные события. У тебя возникли какие-то вопросы? – Если она действительно проработала материал, что-то всё равно должно было её заинтересовать или озадачить.

– На самом деле я действительно хотела задать вам вопрос, но не знала, с чего начать.

– Я слушаю.

– Вы сказали, что живёте уже очень долго. Можете мне подробнее объяснить причины появления Закона о Неприкосновении? Я правда не понимаю, что в нём такого серьёзного, что даже целоваться нельзя.

Я прикрыл глаза. Амалия снова попала в точку с темой для обсуждения.

– Я живу настолько долго, что стал свидетелем причины появления этого закона, – начал я издалека. – Та причина, которую обычно указывают, правдива. Дети ангелов и демонов действительно погибали, едва успев родиться. Это нарушало Равновесие. Но в те времена даже это не могло остановить их союзы. И однажды такой ребёнок выжил.

– Мальбонте? – Неуверенно спросила Амалия.

– Это не легенда, он действительно существовал. Я не могу в деталях рассказать тебе о том, что с ним произошло. Но я назову истинную причину появления этого закона. Сила Мальбонте оказалась ужасающе огромной для ребёнка. Настолько, что он был не в состоянии её контролировать, из-за чего погибли многие бессмертные. Так вот, истинная причина – страх. Страх того, что страсть, охватившая двух бессмертных, сможет породить ещё одно такое же чудовище, опасное для всех и самого себя. И это может привести к катастрофе и непредсказуемым событиям.

– Теперь я начинаю понимать, – сказала Амалия, чем порадовала меня.

– Думаю, на сегодня достаточно разговоров об опасных и жестоких вещах. Лучше давай вернёмся к твоим эмоциям. Первый шаг – понимать их. Теперь тебе нужно научиться их контролировать. Не подавлять. Самое простое и действенное – медитации.

– И всё?

– Да. Именно медитация поможет снять напряжение, полностью расслабиться и установить гармонию с собой. Учись ждать, учись терпеть, учись очищать свой разум настолько, что никакая секундная эмоция не сможет завладеть тобой, отключив здравый смысл.

– Хорошо, я займусь этим сразу, как приду в комнату.

– Надеюсь это не снова самовоспитание? – Спросил я, припомнив её прошлую выходку.

Она улыбнулась и отрицательно качнула головой.

– Хорошо, тогда можешь идти.

Часть 6

Я сидел на небольшой скамейке на своём балконе, прикрыв глаза. Амалия начала медитации. Её сознание стало более открытым и расслабленным. Мы выходили на новый этап, и её видения должны были выйти за пределы сна. Но меня всё ещё волновал её пацифизм.

– Эрагон, дай ей время. – Шепфа. Я открыл глаза, почувствовав его, но никого не увидел. – Девочка совсем юная, нестабильная. Она в стрессе. Надавишь слишком сильно, и пострадает её психика. Тогда она не принесёт тебе того, что ты от неё ждёшь.

Его голос звучал у меня в голове. Он часто разговаривал со мной вот так, не тратя попусту силы на образы.

– Но я веду её в правильном направлении?

– Ты и сам это знаешь. Придёт время, и она предскажет несколько событий, безусловно важных для Небес.

– Ты планировал это с самого начала? С чего бы вдруг Торендо обрёл излишнее милосердие и привёл ко мне простую сиротку.