Ирина Валентиновна Решетникова
Доказательственное право Англии и США

С любовью к мужу и в память о нем…

© ИД «Городец», оригинал-макет (верстка, корректура, редактура, дизайн), полиграфическое исполнение, 2025

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©И.В. Решетникова, 2021

©Издательский Дом «Городец» – оригинал-макет, 2021

По имеющимся данным, человек за всю жизнь не может прочитать больше двух процентов книжных произведений, созданных в этом мире. Каждому из нас рано или поздно приходит мысль, какими должны быть произведения, на которые мы тратим личное время и жизненную энергию, отдаем им часть себя. Общение с книгой должно приносить и удовольствие, и пользу, а в идеале – еще и полноценный диалог с автором.

Мы стоим перед выбором: что читать. Так, создается личная библиотека. На первых порах она складывается стихийно: человек учится чтению, привыкает к книге, а действующие образовательные программы, начиная с дошкольных учреждений и заканчивая высшими учебными заведениями, предлагают базовый набор произведений, с которыми следует познакомиться, осмыслить и понять. При вхождении в самостоятельную взрослую жизнь мы имеем уже багаж прочитанного – у нас есть начальная библиотека, но вряд ли кто-то этим объемом и ограничивается. Порой мы решаем задачу – стоит ли очередное произведение и его автор нашего внимания. Чем больше вариантов, тем сложнее выбор. Чем мы старше – тем жестче критерии отбора. И каждому последующему поколению приходится труднее предыдущего. Но никто еще не отказался от ее решения и может предложить на обсуждение свое как единственно верное.

Библиотека, созданная человеком, – уникальна, как уникален индивид и каждое произведение, ее составляющее. Вряд ли в мире найдутся две одинаковые библиотеки. Стремления, тревоги человека тот час же отражаются на выборе книг, которые требуются для чтения. Произведение литературы – это не только выражение психики его автора, но и выражение психики тех, кому оно нравится. Эта давняя мысль Эмиля Геннекена, подхваченная и развитая Николаем Рубакиным и его последователями[1], кажется, годится не только для художественных произведений, но, вообще, для всех, включая научные труды (несмотря на их особенный язык и среду возникновения). Таким образом, собираемые и читаемые произведения становятся не только источником, но и отражением мировоззрения создателя коллекции, они способны показать неповторимость его опыта, знаний, ценностей. Собрание книг приобретает частичку личности, которая при определенных условиях способна пережить создателя.

Наверно не ошибемся, если сочтем, что срок жизни личной библиотеки равен в целом сроку жизни ее создателя. Период активного чтения у человека длится 50–60 лет, а в последние годы жизни он устает и практически не находит сил на чтение имеющихся книг, не говоря уже о поиске новых. В связи с этим обычно библиотека жива, пока жив ее владелец, в отличие от авторских произведений и научных открытий, способных пережить создателей на десятки и сотни лет.

Каждой личности хотелось бы передать «интеллектуальный тип», образ мира, читательскую среду последователям моложе и сильнее, чтобы продолжить начатое дело освоения и постижения этого мира. Автор продолжает жить в произведениях, ученый – в открытиях, а читатель – в своих книгах.

Миру Михаила Константиновича Треушникова были знакомы все три ипостаси, ему посчастливилось выступить в роли автора, ученого и читателя.

Михаил Константинович передал часть домашней научной библиотеки кафедре гражданского процесса МГУ имени М.В. Ломоносова. Но это ее статическая часть, собранная им лично.

Открываемая книжная серия «Библиотека М.К. Треушникова» – попытка издателя, родных, учеников, коллег и друзей Михаила Константиновича сберечь и посильно продолжить создание личной библиотеки, вселить в нее жизнь, продолжить то мировосприятие, которое было присуще Михаилу Константиновичу как человеку своей эпохи.

Антон Михайлович Треушников

Издательский Дом «Городец»

Кафедра гражданского процесса

Юридического факультета

МГУ имени М.В. Ломоносова

От автора

В английской и американской литературе существует замечательная традиция – автор начинает книгу со слов благодарности тем, с чьей помощью стало возможным появление его труда. Поскольку данная работа посвящена английскому и американскому доказательственному праву, то хотелось бы последовать этой традиции и высказать глубокую благодарность и признательность тем, без кого она вряд ли бы состоялась.

Мне посчастливилось трижды побывать на зарубежных стажировках в Великобритании (1989–1990 и 1993–1994 гг.) и в США (1996), где был собран материал для этой книги. Если современные молодые ученые имеют большие возможности стажироваться за рубежом, то в 1990-е годы такой шанс был великой редкостью. Стажировки состоялись благодаря кафедре гражданского процесса Уральского государственного юридического университета (УрГЮУ), профессору В.М. Семенову, научному руководителю моей кандидатской диссертации, которому я безмерно благодарна за привитую любовь к науке. Спасибо Вам, мои дорогие учителя, коллеги и друзья.

Бесконечно много для понимания судопроизводства дает работа судьи. В связи с этим особая благодарность первому председателю Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации В.Ф. Яковлеву, который очень ценил единство практики и науки. Благодаря этому великому человеку мне посчастливилось стать судьей[2]. Надо сказать, что с 2003–2014 гг., работая в системе арбитражных судов, неоднократно предоставлялась возможность знакомства с судопроизводством других стран (Нидерландов, Германии, Греции, Польши и др.), участия в международных конференциях, проводимых Международной Ассоциацией процессуального права[3].

Особая благодарность тем, кто всегда был и остается моей поддержкой и опорой, – моим родителям, сестре и племянницам, словом и делом, любовью и заботой помогающим мне во всем.

Спасибо всем вам!

Введение

Написание книги, посвященной доказательственному праву Англии и США, вызвано желанием изучить и знать то, что отлично от российского варианта, но по своей природе не может кардинально отличаться, будучи разновидностью единого процесса познания.

На момент опубликования первых изданий книги в России было издано не так много книг о зарубежном гражданском процессе[4] и отсутствовали издания о доказательственном праве Англии и США. В работах В.К. Пучинского, М.Г. Авдюкова, А.Ф. Клейнмана, М.К. Треушникова затрагивались некоторые аспекты доказательств за рубежом[5]. В книге Р. Уолкера также содержался небольшой очерк о доказательствах в английском праве[6].

Актуальность изучения доказательственного права обусловлена рядом причин.

Во-первых, доказательства всегда были и остаются центральным правовым институтом российского гражданского, арбитражного и административного процессуального права[7], поэтому в период реформирования последнего возрастает необходимость изучения доказательств и доказывания.

Во-вторых, переориентация российского процесса на активность сторон, развитие его состязательности заставляют переосмыслить многие аспекты доказывания. В связи с этим полезно узнать, как решаются соответствующие вопросы в странах с состязательной системой правосудия.

В-третьих, состязательность судопроизводства может привести к фактически неравному положению сторон в плане возможностей воспользоваться представительскими услугами. Чтобы гражданский, арбитражный и административный процессы защищали интересы всех граждан и юридических лиц в равной степени, также стоит обратиться к опыту решения подобных проблем в Англии[8] и США, где те же самые проблемы возникли давно и существуют различные направления их решения.

В-четвертых, последнее столетие ознаменовано поступательным сближением состязательного и следственного процессов, отходом континентальной модели судопроизводства от своей классической следственной системы. В то же время состязательное судопроизводство усиливает активность суда.

В-пятых, в российском праве стало популярным и удобным переносить зарубежные правовые институты в российское законодательство. С одной стороны, неплохо использовать уже имеющиеся и оправдавшие себя правовые механизмы. С другой стороны, правовые системы Великобритании, США и России различны, и это должно быть учтено в процессе законотворчества. Именно отличия порой не позволяют также успешно применять правовые механизмы, привнесенные из других стран. Например, введение в российское законодательство группового и косвенного исков, медиации пока не дало столь же ошеломительного успеха, как в Великобритании и США.

Изучение доказательственного права Англии и США может послужить основой для развития идей о доказательствах в российском гражданском, арбитражном, административном процессуальном праве. Каждая из названных отраслей в той или иной степени регулирует институт доказательств и процесс доказывания. Английское и американское право рассматривают доказательственное право как явление, отличное от процесса и обладающее универсальностью с точки зрения его применения и в уголовном, и в гражданском процессах.

Сложность изучения английского и американского доказательственного права заключается в том, что мало ознакомиться с имеющимися законодательными актами. Кстати, их не так просто понять, ибо изложение достаточно казуистично. Доказательственное право «соткано» из множества прецедентов, которые не только дополняют законодательные акты, но и разъясняют многие их положения.

Первое издание книги «Доказательственное право Англии и США» состоялось в 1997, второе – в 1999 г. Материал для книги собирался автором во время двух стажировок в Великобритании в 1989–1990 гг. и в 1993–1994 гг., стажировки в США в 1996 г. Во время стажировок автор прослушала курсы лекций по гражданскому процессу и доказательственному праву названных стран, изучала практику Верховного Суда Англии и Уэльса, Верховного Суда Шотландии, судов графств в различных регионах Великобритании, а также практику Верховного Суда США, судов штата Мичиган. Но главное то, что книга написана под влиянием личного восприятия гражданского судопроизводства в названных странах, на основании посещения судов различных инстанций, встреч с судьями и учеными. Третье издание книги выходит более, чем через 20 лет. За это время многое изменилось. В Англии реализована реформа Лорда Вульфа, широко обсуждаемая процессуалистами всего мира. Действуют Правила гражданского судопроизводства 1998 г., отчасти затронувшие и вопросы доказывания. Тенденции сближения двух систем судопроизводства, анализируемые в первых изданиях, стали явью.

Изменилось и то, что автор, не прекращая научной деятельности, вот уже почти 20 лет является судьей арбитражного суда, что несколько скорректировало взгляд на доказывания, позволив увидеть некоторые проблемы изнутри судопроизводства. В связи с этим в книге стало чуть больше сравнительного материала. Но основу содержательной части по-прежнему составляет доказательственное право Англии и США.

О зарубежном праве можно писать либо перелагая зарубежный материал на знакомую российскую правовую терминологию, либо следуя логике законодателя, судебной практике и науке страны, чье право является объектом изучения. Автор книги избрала второй путь, считая, что лучше узнать право таким, какое оно есть. Работа не претендует на исчерпывающее освещение доказательственного права двух указанных стран. Автор стремилась не вносить чрезмерное количество своих оценочных замечаний, давая возможность читателю познакомиться с доказательственным правом Англии и США как таковым.

Вместе с тем автор не ставила перед собой цель лишь описать право Англии и США. Она стремилась показать стороны гражданского процесса и доказательственного права, отражающие суть состязательного процесса и гарантии равенства сторон, национальные правовые особенности (отдельные из них приемлемы для российского права и процесса, другие при всем желании не могут быть восприняты). Подобный подход продиктован убеждением в том, что правовая система любой страны развивается в соответствии с собственными национальными, культурными, правовыми традициями. В связи с этим насаждение чуждого не может оказать ей помощь, даже, наоборот, способно принести вред. Однако страны мира не только развиваются по собственным законам, но и подчиняются некоторым общим тенденциям. Последнее способствует облегчению поиска оптимальных правовых институтов, избавляет законодателя от необходимости «изобретать колесо», предполагает возможность рецепции некоторых институтов и т. д.

Книга состоит из двух глав. В первой рассматриваются две системы гражданского процесса: инквизиционная и состязательная как основа для существования различных подходов к доказательственному праву, тенденции и направления сближения российского и англо-американского процесса. Вторая глава посвящена доказательственному праву Англии и США. В ней анализируются общетеоретические вопросы доказательственного права, его основные правовые институты: относимость и допустимость доказательств, правовые привилегии, предмет и бремя доказывания, правовые презумпции, стандарт доказывания и теория вероятности доказательств, средства доказывания, стадии доказывания. Особое внимание уделяется взаимосвязи доказательственного права с состязательностью гражданского процесса и правом общественного интереса.

По мнению автора, изучение зарубежного права открывает великолепную возможность узнать, как одни и те же проблемы решаются в России, Англии, США, в чем причина различий, какова вероятность взаимного обогащения данных правовых систем. На основе изучения российского законодательства, зарубежного опыта, мировой научной мысли, тенденций развития правовых систем возможна разработка концепции совершенствования как права в целом, так и отдельных его институтов.

В Приложении приведен перевод на русский язык четырех законов о доказательствах:

● Федеральные правила о доказательствах США (Federal Rules of Evidence);

● Закон о доказательствах в гражданском судопроизводстве 1972 г. (Civil Evidence Act 1972);

● Закон о доказательствах в гражданском судопроизводстве 1995 г. (Civil Evidence Act 1995);

● Закон о доказательствах (процедуры в других юрисдикциях) 1975 г. (Evidence (Proceedings in other jurisdictions) Act 1975).

Глава первая
Общеправовые основы развития доказательственного права

1.1. Романо-германская правовая система и семья общего права

Правовые системы складывались исторически. Это проявляется практически во всех отраслях права, особенно в старых, классических, таких, например, как гражданский процесс. Сколько веков существовало материальное право, столько же веков человечество работало над моделью приемлемого способа разрешения споров. Ни в одной стране не создано идеальной системы разрешения правовых споров, ни одна судебная система не работает без сбоев: случаются ошибки, которые не всегда можно исправить. Но поскольку право выполняет не только регулятивные, но и охранительные функции, то человеческий разум всегда будет стремиться создать приближенную к идеалу систему разрешения споров.

Обособленное развитие правовых систем продиктовано как экономическими, так и географическими, политическими и прочими факторами. Однако в современном мире дальнейшее обособленное развитие невозможно в силу экономических, политических и прочих факторов, которые стали иными и по-другому воздействуют на развитие права, которое движется от обособленного развития к сближению и самосовершенствованию на качественно новом уровне. Сближение не означает слияние, оно не приводит к тому, что одна система судопроизводства заменяется другой.

Речь идет об использовании собственного и зарубежного опыта для развития оптимальной для настоящего времени процедуры, которая была бы способна защитить тех, чьи права и интересы нарушены. Без изучения зарубежного права сегодня немыслимо развитие национальных правовых систем, любой отрасли права, что отражает интеграционные общественные процессы и подтверждается рядом обстоятельств.

Во-первых, различные проявления интеграции стран ведут к экономическому, политическому, правовому сближению и сотрудничеству. Очевидно, что заимствование правового опыта тех стран, где какие-либо правовые институты нашли более совершенное развитие, просто неизбежно. Речь может идти о восприятии целых отраслей права, что происходило в некоторых развивающихся странах, или о заимствовании отдельных институтов, юридико-технических средств, определенных концепций, идей и т. д. Например, зачем изобретать то, что давно вошло в практику судов других стран лишь в силу их более быстрого технического развития (ведение электронных материалов дел, видеозаписей в гражданском процессе на стадии обеспечения доказательств, судебного разбирательства и т. д.)?

Во-вторых, суды различных стран вынуждены применять нормы международного права и оценивать процессуальные результаты действий, совершенных по нормам права другой страны. Так, выполнение судебных поручений, собирание доказательств, исполнение решений иностранных судов для целей судопроизводства в другой стране трудно представить без знакомства с правовой системой этой страны.

В-третьих, возникновение в свое время в России рыночных отношений привело к появлению тех правовых институтов, которые за рубежом существуют много десятков лет. Речь идет, например, о групповых исках. Этот институт применяется в Америке с XVIII–XIX вв., но «брошенный в российскую почву» без всякой адаптации, не смог дать ожидаемых результатов. В связи с этим российское процессуальное законодательство неоднократно менялось (сначала арбитражное процессуальное, затем гражданское процессуальное). Точно так же усиленное внедрение в российскую правовую реальность медиации пока не привело к уменьшению количества рассматриваемых судами дел и не увеличило количество мировых соглашений.

Наконец, в-четвертых, изучение зарубежного права предопределяет знакомство и с теорией права, идеями, понятиями, концепциями, характерными для другой правовой системы. А это также путь к развитию собственных теорий, а следовательно, права и его реализации. Так, в арбитражно-судебной практике стали активно использовать термин «стандарт доказывания», отсутствующий в российском законодательстве, но давно сложившийся в зарубежной судебной практике.

Чтобы понять первопричины развития правовой системы конкретной страны, полезно отвлечься от содержания отдельных норм и взглянуть на всю систему права со стороны. Это поможет за бесчисленным множеством нормативных актов увидеть тех «китов», на которых покоится и живет право как таковое. В связи с этим разговор о доказательствах как о большом и важном правовом институте должен начаться с исторических корней самой правовой системы Англии и США, черт и отличий от правовых систем других стран. Сравнительный анализ правовых систем, а следом за этим видов судопроизводства покажет основу развития систем современного права и процесса, пути очевидного и возможного их сближения.

В научной литературе высказаны самые различные мнения о классификации правовых систем. Их авторы берут за основу всевозможные критерии. Одним по душе идеологический подход, на базе которого была выделена система социалистического права, отличавшаяся от всего европейского права, но тем не менее исторически принадлежащая к романо-германской группе. Многие авторы ориентируются на религиозные различия и их проявления в праве. Например, К. Цвайгерт и X. Кетц выделяют романскую, германскую, англо-американскую, северную правовые семьи, правовую семью социалистических стран и другие правовые семьи (дальневосточное, исламское и индуистское право)[9]. По мнению названных авторов, правовую систему определяют следующие элементы:

1) историческое происхождение и развитие правовой системы;

2) господствующая доктрина юридической мысли и ее специфика;

3) выделяющиеся своим своеобразием правовые институты;

4) правовые источники и методы их толкования;

5) идеологические факторы[10].

Известный французский компаративист Рене Давид называет три правовые семьи: романо-германскую, семью общего права и социалистическое право. Он пользуется при этом идеологическим и юридико-техническим критериями, где идеологический отражает религиозные, философские воззрения общества, его политическую, экономическую и социальную структуры[11]. Можно привести довольно много различных подходов к определению правовых систем[12].

Леви-Ульман классифицирует правовые системы по различной роли правовых источников в праве стран континента и общего права[13]. Мальмстрем выделяет западную (евро-американскую) группу правовых семей, положив в основу классификации наличие европейских источников права. В рамках названной группы он обособляет французскую, скандинавскую, германскую и английскую семьи. Кроме того, речь идет о социалистическом, азиатском и африканском праве[14].

Арминджон, Нольде и Вольф выделяют семь видов правовых систем: французскую; германскую; скандинавскую; английскую; российскую; исламскую и индийскую[15].

Нетрудно увидеть, что любая классификация зависит от всем известных законов логики, когда правильность посылки (выбранного критерия) определяет правильность классификации. Условность классификации права на группы (семьи) прекрасно понимают их авторы. Вместе с тем эти классификации приносят видимую пользу, так как позволяют выделить общие тенденции развития права, предвидеть грядущие в нем изменения и т. д.

Автор данной работы не ставит перед собой цель провести собственную классификацию правовых систем мира. Задача скромнее – выделить основные виды гражданского процесса и установить их правовые корни. Никто не спорит, что в мире сложилось два вида гражданского и уголовного процесса: инквизиционный (следственный) и состязательный (адверсариал). Первый получил свое развитие в тех странах, чья правовая система основывается на римском праве, второй расцвел в странах общего права. В связи с этим речь пойдет об особенностях романо-германского и общего права, давших жизнь двум системам гражданского процесса и по сей день определяющих направления его дальнейшей эволюции.

Основой романо-германской правовой семьи явилось римское право. Можно считать, что свое исчисление романо-германская система начинает с 450 г. до н. э. с Двенадцати Таблиц[16]. Если римское публичное право умерло с падением Рима, то частное право было рецепировано. При рецепировании оно было модернизировано: тексты римских источников подвергались формально-логической обработке, из них выделялись общие принципы и нормы. В Германии оно получило название «пандектное право». На протяжении нескольких столетий это право развивалось под влиянием немецких университетов, что приводило к созданию различных теорий. Считается, что пандектное право прекратило свое существование с принятием Германского гражданского уложения в 1900 г., но его влияние на российское право осталось. Недаром правовая семья, к которой относится российское право, носит название «романо-германское право».

Вследствие колонизации, а также добровольной рецепции романо-германская система получила распространение во многих странах мира, приобретя те или иные специфические черты, обусловленные конкретно-историческим опытом. Например, в Германии влияние римского права было гораздо более сильным, чем во Франции. Причины тому ученые видят в политическом положении Германии в позднем Средневековье, когда отправление правосудия перестало отвечать потребностям времени. Римское право было здесь, как нельзя, кстати, ибо его разработанные нормы значительно выигрывали по сравнению с устаревшими нормами обычного германского права.

В настоящее время в романо-германскую правовую семью входят прежде всего страны континентальной Европы, Латинской Америки (где романо-германское право утвердилось в силу влияния Испании и Португалии), и Африки (сыграла роль французская политика). Влияние римского права ощутимо в Шотландии (Великобритании), Луизиане (США), Квебеке (франкоязычной провинции Канады). Отдельные черты римского права были заимствованы Японией и Турцией.

Например, в Испании правовая система развивалась под влиянием французского права даже после обретения независимости от Франции, отчасти под воздействием права других европейских стран, опередивших ее в развитии, и на основе собственного законодательства. Правовая система Италии основывалась на авторитете римского права, на ее формирование оказали влияние также кодексы Наполеона и законодательство, действовавшее в отдельных итальянских государствах. В Люксембурге и после образования самостоятельного государства продолжали применяться кодексы Наполеона. Позже их сменило современное законодательство, также базирующееся на французских образцах. Средневековое законодательство Португалии формировалось на основе римского и канонического права, которое применялось и самостоятельно при наличии пробелов[17].

Общее право (common law) зародилось в Англии. Сегодня более трети населения планеты проживает в странах, принадлежащих к системе общего права[18].

До захвата Англии Вильгельмом Завоевателем (1066 г.) единой системы права в стране не было, существовали лишь не связанные друг с другом местные обычаи, акты, регулировавшие отдельные стороны общественной жизни. До этого времени в Англии действовали Суд графств (County Court) и его подразделение – Суд сотни (Hundred Court), рассматривавшие дела на основе местных обычаев. В период с 1066 по 1154 г. стала развиваться система королевских судов. Эти суды рассматривали дела на более современном уровне, и потому местные суды постепенно приходили в упадок. Во время нормандского завоевания в Англии были заложены основы дальнейшей централизации юстиции и унификации права. Усиление роли королевских судов привело к укреплению значимости права, применяемого судьями (судебного прецедента).

В Англии на протяжении многих веков существовало две параллельные системы судов – суды общего права (common-law courts) и суды справедливости или канцлерские суды (courts of equity, courts of chancery).

Доктрина общего права была слишком жесткой, имела много недостатков и пробелов. Материальное право всецело зависело от процесса, суд испытывал недостаток в средствах защиты, а законотворчество не было развито. По этим причинам возникла необходимость внесения изменений в общее право. Граждане были вынуждены обращаться к королю, который при разрешении правовых конфликтов руководствовался принципами совести и выносил справедливые решения. Эти решения не изменяли общего права, не приводили к разработке норм, обязательных для судов. Иначе говоря, общее право и возникшее таким образом право справедливости существовали параллельно. Апелляции подавались королю через лорда-канцлера, к которому позже перешли и функции разбирательства дел. Лорд-канцлер не действовал на основе общего права, а применял нормы канонического и даже римского права. Со временем лорд-канцлер был ограничен в праве вынесения решений по своему усмотрению, руководствуясь чувством справедливости, потому что уже существовали правовые казусы, разрешенные ранее, т. е. постепенно и право справедливости превратилось в прецедентное.

Лишь в конце XIX в. в Англии произошло слияние двух видов судов.

Система федеральных судов в США изначально была единой, но имело место производство по делам общего права и права справедливости как наследие английского права и судопроизводства. Впоследствии также произошло объединение.

Можно сказать, что наличие общего права и права справедливости, судов общего права и судов справедливости стало первым и важнейшим фактором, предопределившим особенности английского правосудия. Еще одним важным фактором было наличие суда присяжных, что повлияло как на правила судопроизводства, так и на содержание доказательственного права.

Австралия стала применять английское право с конца XVIII в. после появления там британской колонии. Еще до недавнего времени австралийские суды часто копировали решения английских судов. Даже сегодня здесь могут применяться акты, которые отменены в Англии как устаревшие. Канада испытала на себе влияние правовых норм сначала Франции, а затем Англии. Превращение в 1763 г. Канады в британскую колонию привело к распространению на ее территории (за исключением Квебека) английского законодательства. Со времен английской колонизации Новой Зеландии на ее территории также стали действовать английские статуты и нормы общего права, выработанные и в судах Англии, и в ее заморских владениях[19].

Принципы общего права распространились и в других странах, охватив практически все части света. Сегодня система общего права действует в США, Канаде (кроме Квебека), Ямайке, Индии, Пакистане, Бангладеш, Малайзии, Шри-Ланка, Сингапуре, на Кипре, в ЮАР, Нигерии, Гане, Зимбабве, Камеруне, Намибии, Ботсване, на Британских Виргинских островах, Каймановых островах и т. д.

Удивительно то, что, несмотря на римское господство на территории Англии, римское право не было воспринято правовой системой Туманного Альбиона. По мнению Рене Давида, причиной тому явилась строгая процедура общего права. Английские суды обладали исключительной компетенцией, для рассмотрения каждого подведомственного спора существовала своя процедура[20]. К тому же Англии не пришлось пережить политических потрясений, как, например, Франции, где старый режим был полностью и кардинально изменен. Правовая система Англии и сегодня является классическим выражением системы общего права.

Если отвлечься от национальных особенностей правовых систем стран, то можно выделить черты, свойственные романо-германскому праву и семье общего права, влияющие на характер и содержание судопроизводства и доказательственного права.

Первое. Поскольку романо-германская система права возникла на основе римского права, это обусловливает приоритет в ней гражданского права. Именно гражданское право возникло ранее других отраслей. Оно было и остается наиболее совершенным, предопределяющим развитие иных отраслей. Недаром процесс рассматривается как форма существования права материального, прежде всего гражданского. Очевидно, поэтому романо-германская правовая семья известна и под названием «семья гражданского права».

Страны семьи общего права не восприняли римское право. Наоборот, для общего права характерна развитость процесса, на основе которого совершенствуются материальные отрасли права. Это одно из кардинальных отличий системы общего права от романо-германской системы. Процедура рассмотрения споров имеет для судей стран общего права наиважнейшее значение. Они действуют по принципу: «Где средство, там право». По этой причине в некоторых старых судебных отчетах можно найти скорее описание процедуры разбирательства, чем то, как же дело было по сути разрешено. Существование суда присяжных в этих странах тоже способствовало стремительному развитию процессуального права, так как судья решал лишь вопросы права, а вопросы факта – присяжные.

Такое отличие в двух правовых системах отражается на регламентации доказательственного права. Например, в России материальное право, прежде всего гражданское, влияет на развитие доказательственного права. Именно в гражданском праве содержатся специальные нормы о доказательствах, обусловливая особенности доказывания по конкретным делам. С выделением семейного и жилищного права в самостоятельные отрасли права картина не изменилась: специальные нормы о доказательствах содержатся в названных отраслях материального права.

В семье общего права также существует взаимосвязь между материальным и процессуальным правом, но пристальное внимание к процессу разрешения споров и отсутствие влияния римского права предопределили развитость и детализацию регламентации доказывания в суде. Так, в США и Великобритании действуют специальные нормативные акты, регулирующие доказывание в суде[21]. В Федеральных правилах о доказательствах для судов и магистратов США 15 статей посвящено относимости и допустимости. Это нормы общего и специального характера: от определения относимого доказательства до решения вопроса о допустимости доказательств страхования, доказательств характера и пр.

Второе. Важнейшим принципом романо-германской системы было и остается господство закона в правовой жизни государства. Как отмечает В.И. Леушин, обращению к закону как лучшему способу найти справедливое решение способствует ряд факторов: «Повышение роли государства в обществе; возросшее значение законодателя в общественном прогрессе; закон – лучший технический способ установления четких норм; “писаное право” представляет собой иерархическую и скоординированную систему»[22]. Хотелось бы отметить и обратную связь: господство закона поддерживает и повышает значимость государства, в частности его законодательных органов. К тому же в странах романо-германской системы правовая наука играет важную роль в законотворчестве, так как именно усилиями ученых разрабатываются законопроекты. Функция науки перерастает простое комментирование действующего закона и практики его реализации.

В странах семьи общего права процветает судебный прецедент, процессуальные нормы создавались и создаются судьями при вынесении решений по конкретным делам. В отличие от судей стран романо-германской системы права судья страны общего права «примеряет» конкретное дело не к правилам действующей нормы права, а к существующим сходным судебным прецедентам. В настоящее время в Англии насчитывается около 800 тыс. судебных прецедентов и каждый год прибавляется примерно по 20 тыс. новых, что составляет 300 сборников по внутреннему и европейскому праву[23].

Американский прецедент более подвижен, чем английский. Так, Верховный Суд США и верховные суды штатов не связаны своими прецедентами. Нет формальных запретов на внесение изменений в ранее принятые решения или на отказ от прецедента. При рассмотрении конкретного дела суд вправе переоценить факты применяемого прецедента, отнесенные к основным обстоятельствам.

В настоящее время в качестве источников английского и американского права выступают и законодательные акты. По мнению некоторых авторов, Верховный Суд США напоминает скорее законодательный, чем правоприменительный орган, особенно когда создаваемая им норма распространяется не на рассматриваемое дело, а на дела, которые могут возникнуть в будущем. Несмотря на указанные отличия, американское право принадлежит к системе стран общего права.

Между судебным прецедентом и сложившейся судебной практикой нельзя ставить знак равенства. Прецедент, в отличие от судебной практики, т. е. суммарного результата рассмотрения конкретных дел, создается отдельно вынесенным судебным решением, которое вправе принимать лишь высшие судебные инстанции. Так, в Англии решения палаты лордов обязательны для всех судов[24], решения Апелляционного суда – для данного и нижестоящих судов. Нормы, содержащиеся в прецедентах, могут выполнять двоякую роль: формулировать положения, которых нет в нормативных актах, толковать и разъяснять статьи действующего права.

Судебный прецедент – интересный феномен, обеспечивающий, по мнению американских юристов, эффективность, предсказуемость и единообразие судебной практики. Эффективность выражается в быстроте вынесения решения на основе рассмотренных ранее аналогичных дел. Предсказуемость проявляется двояко: знание существующих прецедентов позволяет или сократить количество рассматриваемых дел в суде (ибо ясен исход дел) или разработать в соответствии с предыдущими прецедентами правовой фундамент дела. Единообразие означает один и тот же подход к аналогичным делам на основе прецедента.

С такой оценкой прецедента можно и поспорить, так как ни норма права, ни норма прецедента не могут предусмотреть всех перипетий конкретного судебного дела. Каждое дело своеобразно и в той или иной степени будет отличаться от модели и законодательного и прецедентного положения. Однако нельзя отрицать и значение прецедента, способного урегулировать пробел в праве или законе значительно оперативнее, чем нормативный акт.

Законодательство как источник права постепенно занимает более важное, чем ранее, место в правовой жизни стран системы общего права, однако прецедент продолжает играть в ней главенствующую роль. Наличие судебного прецедента реально ставит в один ряд законодательную, исполнительную и судебную власти, каждая из которых уполномочена принимать акты, служащие источниками права.

Интересно, что современное правовое регулирование процесса рассмотрения дел в судах, хотя и закреплено на уровне закона, разрабатывалось судьями. Например, в Англии законы об отправлении правосудия разрабатывались специально созданными для этого комитетами, в которые наряду с другими субъектами входили и судьи. Подобное соотношение судебной практики и законодательства меняет и роль правовой науки. Научные работы строятся на подробном анализе существующих прецедентов, что практически делает их комментариями к судебной практике, которыми руководствуются и судьи. Многие трактаты часто цитируются в судах, несмотря на давность написания. Большое количество книг пишется судьями. Особое положение судебных прецедентов повлияло и на содержание учебной литературы, обусловило издание книг, в которых обобщаются судебные дела и дается их критический анализ (case books)[25]. В то же время немало концептуальных работ, положенных в основу доказательственного права.

Доказательственное право двух правовых систем отражает различное соотношение законодательных и прецедентных источников. Можно сказать, что доказательственное право в системе общего права более мобильно, так как открывает возможности для судебного творчества. Например, судебный эксперимент как процессуальное действие не закреплено в нормах ни российского, ни американского гражданского процессуального права. В российском гражданском процессе судья не допустит проведения эксперимента, потому что такое средство доказывания не предусмотрено в законе. В американских судах это возможно.

Нельзя не отметить и то, что разграничение доказательственного права и гражданского процесса – характерная черта общего права.

Система права с наличием судебного и административного прецедента быстрее реагирует на изменяющуюся реальность, чем законодательство в силу громоздкой процедуры принятия нормативных актов. Однако, не идеализируя прецедент и не рассматривая его как панацею от всех бед, важно, что доказательственное право, существуя в определенной правовой системе, не может развиваться вопреки ей. В романо-германской правовой системе существует нормативное урегулирование доказательств и доказывания. В системе общего права определенные судебные инстанции могут сами создавать прецедентные предписания.

Третье. Важнейшим средством юридической техники романо-германской системы права является кодификация. Как правило, основной источник отрасли права – соответствующий кодекс. Нормы кодексов разрабатываются не при вынесении решений по конкретным делам, а потому они абстрактны и рассчитаны на неоднократное применение. В начале XIX в. было принято пять кодексов Наполеона. Гражданский кодекс Наполеона 1804 г. действовал не только во Франции, но и в Бельгии, Голландии, Польше, Италии, Люксембурге. Несколько позже кодификационная работа была проведена в Германии, Швейцарии, Испании и других странах. Своеобразен опыт кодификации в Португалии, где кроме Гражданского процессуального был принят Торговый процессуальный кодекс, не известный другим государствам[26].

Всегда считалось, что для стран системы общего права не характерна кодификация. Даже если и имеются кодексы, они носят иной характер, чем кодексы стран романо-германской системы права. Так, во многих штатах США существуют гражданские и гражданские процессуальные кодексы, но они представляют собой результат консолидации права, что и отличает их от европейских кодексов. В результате проводимой в Великобритании процессуальной реформы приняты Правила гражданского судопроизводства (1998 г.), которые названы кодексом. По уровню использованной юридической техники указанные Правила гражданского судопроизводства очень близки кодификации.

Отсутствие единого подхода к кодификации, возможно, объясняет то обстоятельство, что в романо-германской системе нормы о доказательствах являются частью соответствующих процессуальных кодексов (например, ГПК, АПК, КАС, УПК), а в общем праве доказательственное право охватывает как гражданский, так и уголовный процесс и часто закреплено в самостоятельных нормативных актах.

Четвертое. Судебная практика стран романо-германской правовой системы подчинена праву. Судьи при осуществлении правосудия обязаны руководствоваться прежде всего законом. Гражданский кодекс Наполеона 1804 г. хорошо демонстрировал соотношение норм права и судебного решения: судьям запрещалось выносить решения по подлежащим их рассмотрению делам в виде общего предписания. По сути своей это запрет на судейское нормотворчество. Вместе с тем судья в правоприменительной деятельности вправе и обязан толковать действующее законодательство, может применить аналогию права или закона, но не выходя за пределы права.

В странах общего права нормы рождались при рассмотрении королевскими судами конкретных дел, поэтому они менее абстрактны и рассчитаны на разрешение конкретных споров, а не на установление общих правил поведения на будущее.

Нормы о доказательствах в российском гражданском процессе носят общий характер, рассчитаны даже не на отдельные категории дел, а на все гражданские, семейные, трудовые, жилищные, земельные дела, отнесенные к компетенции суда. Что касается Федеральных правил о доказательствах США, то они носят более частный характер, чем российские нормы. Например, правило 411 регулирует частное положение: доказательство того, что лицо было или не было застраховано от ответственности, не является допустимым по вопросу о том, действовало ли лицо небрежно или иначе совершило неправомерное действие и т. д.

Пятое. В романо-германской правовой семье существует деление права на публичное и частное, что отражает два типа отношений, сложившихся в обществе: вертикальные (между правящими и управляемыми) и горизонтальные (между равноправными субъектами)[27].

В странах системы общего права нет деления права на публичное и частное. Но существуют исторически сложившиеся общее право и право справедливости, что отражалось на рассмотрении дел в судах.

Шестое. Признаком системы общего права принято называть наличие института суда присяжных. Хотя позже присяжные были восприняты и романо-германским правом, данный институт оставил неизгладимый отпечаток на праве, например Англии и США. Так, сама суть процесса рассмотрения дел, отличающегося театральностью поведения представителей сторон, продиктована необходимостью убедить присяжных в правоте своей версии по делу. Развитие процессуального права в Англии и США должно было опережать развитие такового в Европе, так как присяжные, будучи непрофессионалами, наделены важными полномочиями при разрешении правового спора. По той же причине возникают специфические правовые институты, например показание с чужих слов, и масса исключений из правила недопустимости таких показаний в суде.

Американское право прошло более чем 200-летний путь самостоятельного развития и потому существенно отличается от английского права, хотя и произошло от него и принадлежит к той же правовой системе. Вместе с тем американское право испытывало на себе и влияние других национальных правовых систем. Например, влияние голландских поселений в Нью-Йорке до вытеснения их британцами (около 1700 г.) выразилось в том, что отдельные элементы голландского права присутствовали в американском праве длительное время.

Из-за территориальной отдаленности развитие права Америки большую свою часть прошло без английского контроля. Как пишет Л. Фридмэн, «колониальное право было достаточно похоже на правовую систему, созданную людьми, потерпевшими кораблекрушение. Она состояла из трех частей: пришедших на память элементов старого закона, новых законов, созданных в результате настоятельных потребностей жизни в новой стране, и правовых элементов, оформленных под воздействием религиозных взглядов населения»[28].

В настоящее время различия в английской и американской правовых системах во многом обусловлены федеративным устройством США и конституционным регулированием многих правовых вопросов. Федеративное устройство США ставит на повестку дня вопрос о единстве права в стране. Однако большая территория, распыленность юстиции приводят к невозможности концентрации судебной власти, как это имеет место в Англии. Английская юстиция сосредоточена в Лондоне, здесь расположены высшие судебные органы, что в свое время сыграло важную роль в разработке английского общего права. В США же практически 51 судебная система: федеральная судебная система функционирует параллельно с 50 судебными системами штатов, не включая их в себя.

Доказательственное право является элементом правовой системы конкретного государства. Правовая система государства принадлежит к определенному типу правовой системы. Тип правовой системы обусловливает существование соответствующего типа судопроизводства.

Следовательно, доказательственное право отражает черты типа правовой системы и судопроизводства. Родство российского права с романо-германским правом не вызывает сомнений. В основе российского права лежат реципированные нормы римского права, очевидно, последующее стойкое влияние немецкой и французской правовых школ. Хотя российское право, как и любое другое национальное право, имеет свою специфику и на нем не могли не отразиться политические события, происшедшие в России, оно отвечает всем основным признакам права стран романо-германской системы. Этим же признакам соответствует доказательственное право как процессуально-правовой институт.

По этой причине доказательственное право в России развивается на основе принципов первичности законодательного регулирования и вторичности судебной практики, взаимосвязи с материальным правом, кодификации законодательства (включение норм о доказательствах в кодексы определенных отраслей процессуального права). И наоборот, доказательственное право Англии, США следует судебному прецеденту, исходя из первичности развития процессуальных отраслей права.

1.2. Состязательная и следственная системы судопроизводства

Соответственно подразделению права на романо-германское право и семью общего права возникло два типа гражданского и уголовного процесса, а именно: следственный (инквизиционный) в странах романо-германского права и состязательный в странах общего права[29]. Состязательное судопроизводство существует в Англии, США и других странах, принадлежащих к семье общего права, поэтому отличается преобладающим развитием процессуальных отраслей права, отсутствием кодификации, важной ролью судебного прецедента, большим значением судов в жизни государства.

Инквизиционная система получила распространение прежде всего в континентальной Европе, и ее часто называют континентальной системой. Ей свойственны такие общеправовые принципы, как: верховенство закона, подчиненное закону положение судебной практики, преобладающее развитие гражданского права, кодификация правил об отправлении правосудия и пр.

В России с 988 г., т. е. со времен принятия христианства, отмечается заимствование сначала византийского права, затем германского, французского и др. Еще Церковные Уставы князей Владимира, Ярослава, Всеволода, Судный Закон отразили влияние византийского права. Как известно, в Византии (Восточная Римская империя) до XV в. применяли римское право. Так, обычаи были дополнены положениями канонического права. Позже в Соборном Уложении 1649 г. можно увидеть заимствование положений римского права, в частности, применительно к свидетелям: наличие возрастного ценза (20 лет), физическая и психическая полноценность, лишение определенных лиц права давать показания (расточители, представители по делу, дети против родителей, подкупленные лица, лица, имевшие ранее со сторонами враждебные отношения, и т. д.)[30].

Среди континентальных стран Россия занимает специфическое место, так как здесь не произошло прямой рецепции римского права. Сначала влияние римского права шло через Византию, затем – через Западную Европу. Времена Петра I отмечены активным восприятием зарубежного опыта российским правом. К XVII–XVIII вв. право Западной Европы значительно развило рецепированное ранее римское право.

Судебные реформы 1864 г. кардинально изменили существовавший тогда гражданский процесс в России, развернув его от следственной модели судопроизводства к состязательности. На смену тайности судопроизводства пришла его гласность, письменность была заменена устностью, введены свободная оценка доказательств и институт представительства. Те же изменения в гражданском судопроизводстве происходили и в других странах со следственным типом судопроизводства в период буржуазных судебных реформ. Да и Устав гражданского судопроизводства России 1864 г. был разработан с использованием Французского гражданского кодекса, являвшегося примером рецепции римского права. Однако в результате столь революционных преобразований гражданское судопроизводство в России не перестало носить черты следствия, не слилось с состязательным типом правосудия.

Хотя английские и американские процессуалисты по-прежнему называют континентальный процесс инквизиционным, на самом деле это уже не его классическая форма.

Как справедливо отмечает польский процессуалист М. Чешлак, инквизиционная система в чистом виде перестала существовать еще в XIX в., в России – в 1864 г.[31] Черты классического следственного процесса (тайность, письменность, отсутствие процессуального представительства) не характерны для современного следственного процесса. Например, в России действуют принципы открытости и устности судебного разбирательства дел, а институт процессуального представительства даже шире, чем в странах общего права, так как не только адвокаты выступают представителями сторон. Можно говорить о смешении инквизиционных и состязательных начал в континентальном процессе.

Таким образом, в настоящее время название «инквизиционный процесс» стало скорее данью истории и означает определенный отход от классической формы названного типа судопроизводства. Доказательственное право, развиваясь в рамках гражданского процессуального права, подчиняется общим началам соответствующей системы правосудия.

Состязательная и следственная системы отправления правосудия отличаются по ряду признаков, среди которых основополагающим является распределение ролей между сторонами и судом в процессе. В состязательной системе суд пассивен, стороны, наоборот, предельно активны.

Активность сторон в состязательном процессе – это не только наделение сторон равными правами при рассмотрении дела. Важно, что им предоставлена инициатива в ведении дела на всех стадиях процесса, возможность контролировать ход подготовки дела и его слушания, а в итоге они самостоятельно проводят следствие по делу[32]. Инициатива, контроль, наделение широкими правами на всех стадиях процесса – составные части активности сторон в состязательной форме правосудия.

Стороны через своих адвокатов собирают, представляют и исследуют доказательства, решают, кого из свидетелей вызвать в суд. Через своих адвокатов они обмениваются состязательными бумагами, представляют друг другу относящиеся к спору доказательства. При слушании дела адвокаты, а не суд, проводят допросы, исследуют письменные и вещественные доказательства. Адвокаты сторон порой ведут разбирательство дела в острой состязательной форме и бывают настолько активны, что получили название «правовые гладиаторы»[33].

Поскольку стороны являются «следователями» по делу, то они проводят расследование в собственных интересах, собирая доказательства, выгодные им. Суд не вмешивается в ведение дела. Он возвышается над этим «сражением» в роли стороннего, но внимательного и строгого наблюдателя. По образному выражению М. Зандера, в состязательном процессе судья подобен рефери в теннисном матче: следит за сторонами, наносящими удары по мячу, просто называя счет и результат, обеспечивая соблюдение правил[34].

Долгое время судья в состязательном процессе не занимался подготовкой дела к слушанию, ибо это относилось к функциям сторон. Однако если у сторон возникали вопросы, требующие судебного вмешательства, как правило, носящие процессуальный характер (например, просьба о выдаче приказа), суд их разрешал. В настоящее время суд стал более активным, чем это было до реформы Лорда Вульфа. Однако по-прежнему нередко процессуальные действия подготовительного характера совершает не судья, а мастер. Практически английский судья оценивал то, что собрали, представили и исследовали в судебном заседании стороны, и применял надлежащий закон. Суд должен заставить стороны действовать в рамках закона и соблюдать установленный порядок слушания дела, ему принадлежит право управления процессом. Суд выносит решение на основе представленных сторонами доказательств, поэтому ни о каком установлении истины не приходится говорить, что отмечается самими английскими и американским учеными[35]. В результате реформы Вульфа суд стал активнее на всех стадиях процесса.

Отсутствие у суда широкой инициативы при рассмотрении дела не расценивается как проявление его слабости, ибо в процессе каждый должен играть отведенную ему роль. Более того, как полагают сторонники состязательного процесса, лишь такое положение дел способно обеспечить справедливость судебного решения. Данный вывод обосновывается следующим. Во-первых, никто не может обвинить суд в его необъективности, предвзятости, так как он не собирал доказательства и не исследовал их в судебном разбирательстве. Во-вторых, сторонам были даны все шансы собрать нужные доказательства, самостоятельно проанализировать их в суде, отчего у них есть обоснованная уверенность, что их права и интересы представлены полно и верно[36]. В-третьих, поскольку стороны сами собирали доказательства по делу, то очевидно, что они собрали все доказательства, так как их интересы противоречат друг другу. По мнению М. Баулеса, сторона, против которой имеется большинство доказательств, как бы выполняет роль следователя в судебном процессе и пытается найти и представить наиболее веские контрдоказательства[37]. В-четвертых, каким бы ни было решение суда, тот факт, что сторона сама заключила договор с адвокатом, сама контролировала судебное разбирательство, помогает психологически спокойнее принять проигрыш.

Суд осуществляет управление делом. Стороны контролируют исследование доказательств, разбирательство дела по существу. Суд же, управляя делом, осуществляет комплекс действий как процессуального, так и организационного характера. В целом функция суда по управлению делом имеет место в том или ином объеме в любом государстве. Согласно ч. 3 Правил гражданского судопроизводства Англии 1998 г. суд, осуществляя управление делом, вправе совершать следующие действия: отложить или перенести на более ранний срок слушание; предложить стороне или юридическому представителю стороны явиться в суд; предписать рассмотрение части производства в отдельном процессе; приостановить производство по делу; объединить производства, исключить спорный вопрос из рассмотрения, прекратить производство по делу и пр.

Наличие полномочий по управлению делами не мешает тому, что основная инициатива по сбору доказательств принадлежит не суду, а сторонам. Но и в этом случае за судом последнее слово в споре – вынесение решения по делу. Стороны, зная это, должны не только обеспечить необходимые доказательства, но и произвести на суд благоприятное впечатление. Авторитет суда поддерживается и его ролью создателя судебного прецедента. Все это ставит суд значительно выше сторон.

Активность сторон и определенная пассивность суда обусловили правила борьбы между сторонами – это так называемые партизанские методы ведения дела и перекрестный допрос (о перекрестном допросе см. в следующей главе).

Английские и американские юристы называют стороны «партизанами»[38]. «Партизаны» не претендуют на нейтральность и объективность при рассмотрении спора. В принципе они и не могут быть нейтральными и объективными, ибо наличие материально-правового спора уже предопределяет их заинтересованность, а передача в их руки инициативы в ведении дела придает этой заинтересованности еще большую силу. А потому стороны отбирают выгодные им доказательства, пытаются если не дискредитировать свидетеля, то хотя бы подорвать к нему доверие. В учебниках по доказательственному праву США приводятся допустимые средства подрыва доверия к свидетелю противоположной стороны. Методика проведения перекрестного допроса является выразителем партизанских методов ведения дела.

Сами авторы рассуждений о полезности партизанских методов ведения дела признают, что использование последних порой мешает мирному разрешению спора, усиливает напряженность в отношениях сторон, особенно если им придется общаться друг с другом после судебного разбирательства (разведенным супругам воспитывать детей и т. д.). По мнению Дж. Франка, такой судебный метод подобен «бросанию пепла в глаза хирурга, делающего операцию»[39].

Однако трудно представить себе другой вариант поведения противоборствующих сторон в суде, когда инициатива по подготовке и ведению дела находится в их руках. Если в Средневековье английские судьи отстаивали правоту своего решения на рыцарских турнирах, то теперь – черед сторон «драться» в зале суда за свои права.

Как отмечают юристы стран общего права, в состязательной системе остается риск, что некоторые адвокаты выиграют спор в ущерб истине по делу[40]. Но, возможно, определенный страх перед судебным разбирательством является причиной обращения к альтернативным способам до обращения к суду или не доводить дело до судебного разбирательства после такого обращения.

Нельзя не сказать, что в странах общего права разработаны механизмы, сдерживающие «агрессивность» адвокатов. Такие механизмы могут носить организационно-правовой и процессуально-правовой характер. К организационно-правовым механизмам следует отнести профессиональные правила поведения адвокатов, за нарушение которых можно лишиться права заниматься практикой. Развивается право общественного интереса (о нем речь пойдет в разделе 1.4. данной главы) как гарантия защиты прав неимущего населения и национальных, расовых меньшинств. Наконец, для разрешения многих споров есть система альтернативных способов.

Процессуальные меры предусмотрены, например, правилами о раскрытии доказательств, в силу которых каждая сторона обязана раскрыть другой стороне свои доказательства по делу. Если сторона отказывается представить доказательство, то противоположная сторона вправе обратиться в суд с ходатайством о принятии соответствующих мер. Специальные правила о доказательствах и их исследовании в суде способны контролировать порядок представления доказательств, процедуру заявления ходатайств о снятии вопросов и т. д. И все-таки научным методом установления фактов, как считают зарубежные ученые, является инквизиционный метод[41].

В следственном процессе роли сторон и суда распределены диаметрально противоположно состязательному процессу: суд активен при рассмотрении дела, стороны относительно пассивны. Далее при изложении черт инквизиционного процесса речь пойдет в основном о российском гражданском судопроизводстве.

Название «следственный процесс» говорит о том, что судья при рассмотрении дела словно играет роль следователя. Более того, в российском уголовном процессе одна из частей судебного разбирательства называется «судебное следствие». В российском гражданском процессе до 1996 г. суд был обязан, не ограничиваясь представленными материалами и объяснениями, принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного выяснения действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон. Иначе говоря, суд должен был самостоятельно собирать доказательства по делу или активно помогать в этом сторонам.

Таким образом, говорить об объективности суда было трудно. Сначала судья опрашивал истца на стадии подготовки дела к слушанию. Он был вынужден подсказать истцу, как определить предмет и основание иска, какие документы должны быть приложены к исковому заявлению, какие доказательства надлежит представить в суд. Поскольку граждане, как правило, не обращались к представителю за помощью, то его роль приходилось выполнять судье. Невольно судья направлял истца на поиск необходимых и выгодных доказательств. Ответчика же судья иногда впервые видел в зале суда, когда у него уже было определенное представление о деле и мнение о сторонах (в основном со слов истца). Даже сейчас, когда с суда снята обязанность собирать доказательства по делу, он ведет материалы дела на стадии подготовки. Согласно российскому процессуальному законодательству суд назначает экспертизу, экспертов для ее проведения, в случаях, не терпящих отлагательства, производит осмотр на месте письменных и вещественных доказательств и т. д. В отличие от судей стран состязательной системы российский суд вправе предложить сторонам представить дополнительные доказательства, самостоятельно назначить проведение повторной или дополнительной экспертизы и т. д.

Активность суда наиболее ярко проявляется во время исследования доказательств в судебном заседании. Судья в любой момент задает вопросы свидетелям, экспертам, специалистам, сторонам, может даже прервать свободный рассказ свидетеля об известных ему обстоятельствах по делу. Стороны и их адвокаты задают вопросы допрашиваемому лицу, но не непосредственно, а через суд. Суд же снимает вопросы, не дожидаясь ходатайства участвующих в деле лиц, причем порядок допроса, урегулированный в ГПК, не препятствует активности сторон в исследовании доказательств. Но само положение суда как активного участника судебного разбирательства предопределяет сохраняющуюся ситуацию. Иногда весь допрос проводит судья, лишь потом сторонам предоставляется возможность задать вопросы. Но вопросы уже прозвучали и были заданы так, как суд считал необходимым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См.: Геннекен Э. Опыт построения научной критики: эстопсихология / Пер. Д. Струнина. 2-е изд. М., 2011. С. 5; Рубакин Н.А. Этюды о русской читающей публике. Факты, цифры, наблюдения. СПб., 1895. С. 3–4; Белянин В.П. Психологическое литературоведение. Текст как отражение внутренних миров автора и читателя. М., 2006. С. 4–5; Он же. Психолингвистика. 4-е изд. М., 2016. С. 175.

Вернуться

2

C 2002–2011 гг. председатель Арбитражного суда Свердловской области, с 2011 по настоящее время председатель Арбитражного суда Уральского округа.

Вернуться

3

The International Association of Procedural Law (IAPL).

Вернуться

4

В последние годы вышло несколько книг на русском языке о гражданском процессе Англии и США: Кудрявцева Е.В. Гражданское судопроизводство Англии. М., 2008; Бернам У. Правовая система Соединенных штатов Америки. М., 2006; Нил Э. Система гражданского процесса Англии. М., 2012; и др.

Вернуться

5

См.: Пучинский В.К. Гражданский процесс США. M., 1979. С. 77–138; Он же. Английский гражданский процесс (основные понятия, принципы, институты). M., 1974; Авдюков М.Г., Клейнман А.Ф., Треушников M.К. Основные черты буржуазного гражданского процессуального права. M., 1978. С. 42–96.

Вернуться

6

Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980. С. 553–597.

Вернуться

7

Исходя из наличия в России процессуальных кодексов, регулирующих соответственно гражданский, арбитражный и административный процессы, принято говорить о трех самостоятельных отраслях процессуального права.

Вернуться

8

В данной книге рассматривается доказательственное право Англии, а не всей Великобритании, так как право Шотландии имеет существенную специфику.

Вернуться

9

См.: Цвайгерт К., Кетц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. 1: Основы. М., 1995.

Вернуться

10

Там же. С. 108–117.

Вернуться

11

См.: Давид Р. Основные правовые системы современности. M., 1988.

Вернуться

12

См., например: Саидов А.Х. Введение в сравнительное правоведение. М., 1988. С. 60–66.

Вернуться

13

Цит. по: Цвайгерт К., Кетц X. Указ. соч. С. 101.

Вернуться

14

Malnistrom. The system of legal systems. Notes on a problem of classification in comparative law // Scand. Stud. L. 13 (1969). P. 45.

Вернуться

15

Arminjon Nolde Wolff. Traite de droit compare I (1950). P. 47. Более подробно о типологизации систем права см.: Малешин Д.Я. Гражданская процессуальная система России. М., 2011. С. 51–85.

Вернуться

16

См.: Малешин Д.Я. Указ. соч. С. 116.

Вернуться

17

См.: Решетников Ф.М. Правовые системы стран мира: Справочник. М., 1993. С. 105, 122, 158 и др.

Вернуться

18

Wood Ph.R. Maps of World Financial Law. Sweet & Maxwell, 2008. P. 7.

Вернуться

19

См.: Решетников Ф.М. Указ. соч. С. 6, 114–115, 140.

Вернуться

20

См.: Давид Р. Указ. соч. С. 270–271.

Вернуться

21

Законы о доказательствах по гражданским делам 1972, 1975, 1995 гг. (Великобритания), Федеральные правила о доказательствах для судов и магистратов США.

Вернуться

22

Правовые системы мира / Под ред. А.Ф. Черданцева. Екатеринбург, 1995. С. 38 (автор – В.И. Леушин).

Вернуться

23

Там же. С. 49.

Вернуться

24

Акт о конституционной реформе 2005 г. привел к созданию Верховного Суда Великобритании с передачей ему судебных полномочий палаты лордов (2009).

Вернуться

25

В настоящее время и в российской правовой науке появляется учебная литература, имеющая сходство с американскими case book. См., например: Плюхина М.А., Решетникова И.В. Доказывание в судебной практике по гражданским делам (учебно-практическое пособие для студентов и молодых юристов). Екатеринбург, 1997.

Вернуться

26

См.: Решетников Ф.М. Указ. соч. С. 160.

Вернуться

27

См.: Решетников Ф.М. Указ. соч. С. 38.

Вернуться

28

Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1993. С. 36–37.

Вернуться

29

Д.Я. Малешин выделяет три типа гражданского процесса: романо-германский, англосаксонский и смешанный. К основным факторам, обусловливающим развитие гражданского процесса, автор относит социокультурные особенности общества. Малешин Д.Я. Указ. соч. С. 116 и др.

Вернуться

30

См. подробнее: Салогубова Е.В. Римский гражданский процесс. М., 2008; Кучма В.В. Государство и право Древнего мира. Волгоград, 1998.

Вернуться

31

Cieslak М. Polska procedure karna: Podstawowe zalozenia teoretvczne. Warszawa, 1984. S. 81–82.

Вернуться

32

«Следствие» как термин в российском гражданском процессе не применяется, но, устанавливая обстоятельства по гражданскому делу, суд проводит своеобразное «следствие».

Вернуться

33

Jacob J. The reform of civil procedural law and other essays in civil procedure. L., 1982. P. 24.

Вернуться

34

Zander M. A matter of justice. The legal system in Ferment. N.Y., 1989. P. 140.

Вернуться

35

Eggleston R. Evidence, proof and probability. 2nd ed. L., 1983. P. 32.

Вернуться

36

См., например: Bayles M.D. Principles of law: A normative analysis. Boston; Tokyo, 1984. P. 34–35.

Вернуться

37

Ibid. P. 35.

Вернуться

38

В английском языке слово partizan толкуется так же, как приверженец определенной позиции, оказывающий ей сильную, не всегда обоснованную поддержку и не принимающий ничего другого. Отсюда «партизанские методы» – такое ведение дела, когда стороны, чтобы выиграть процесс, не прочь скрыть какие-то обстоятельства по делу, дискредитировать свидетеля противоположной стороны, не признавать даже самые обоснованные требования противника.

Вернуться

39

Frank J. Courts on trial. Myth and reality in American justice. Princeton, 1973. P. 85.

Вернуться

40

McEwan J. Evidence and the adversarial process. The modern law. Oxford, 1992. P. 12.

Вернуться

41

Delisle RJ. Evidence. Principles and Problems. 2nd ed. Toronto, 1989.

Вернуться