Алексей Новиков
Бледный ангел

Пролог «На память»

Клубни ярко-жёлтой пшеницы касались кончиков пальцев, щекотали колени, а солнце тепло припекало поверхность моей кожи. Я люблю такое время года, но из-за генетической мутации не могу в полной мере насладиться идиллией с природой: постоянно нужно носить солнечные очки и защищать кожу кремами или одеждой от ультрафиолетовых лучей. Так получилось, что я родился альбиносом. Но несмотря на это, моя подруга продолжает дружить со мной, и это радует. Она общается, зная все мои особенности: бледную кожу и белые волосы, даже ресницы белого цвета. Когда другие пытаются оскорбить или потешиться надо мной из-за моего признака, хотя я считаю это своей индивидуальностью, те, кто смеются, просто сами имеют множество недостатков.

– Сегодня хорошая погода, – сказала Лена, стоя и вглядываясь высоко в небо, где летали птицы, похожие на чаек.

– Это да, может, пойдём к бабушке?

– Пошли. – Светло-русые волосы подруги колыхались от лёгкого дуновения тёплого ветра, а я просто восхищался ею. Лена протянула мне руку, и мы направились к дому бабушки. Мы шли по полю, я чувствовал тепло её ладони, и наши разговоры мешали птицам, сидящим на одиноких деревьях.

– А тебя мама передала подарок от меня?

– Ты про лисичку? Да, передала. Спасибо.

– Даня, а закрой глаза.

– Зачем? – Очень странная просьба от подруги. Сейчас закрою глаза, а она мне под зад пнет и, смеясь, убежит. Такой трюк она уже не раз проворачивала.

– Неа.

– Ну закрой, у меня для тебя ещё один подарок.

– Ладно. – Я закрыл глаза в предвкушении нового подарка от Лены.

– Держи! – Резкий пинок прямо по заднице! Так и знал, что так и будет. Я не успел открыть глаза, а подруга уже бежала в сторону реки. Я ринулся за ней. Она смеялась, и её смех зажигал во мне искру веселья. Мне было весело, и я старался догнать и наказать проказницу. Как приятно понимать, что нам всего по двенадцать лет, и мы можем веселиться, когда взрослые ходят с кислыми лицами и живут будто обречённые на что-то ужасное.

– Ну вот ты и попалась! – Я догнал Лену почти у самой реки, после чего меня мучила лёгкая одышка. Моя подруга точно бегает лучше меня, по ней было видно, что она даже не устала.

– Я просто поддалась, – сказала она с легкой ухмылкой.

– А давай поиграем в прятки, – предложил я, и от этого не хотел отказываться.

– А давай! Чур, я прячусь первой.

– Договорились. – Надо же уступать дамам. Я прикрыл лицо руками и начал считать.

– Раз. Два. Три…

– До тридцати! – Это последнее, что выкрикнула подруга, и тут же я услышал, как она убегает: сначала по траве, а потом по доскам. Видимо, побежала через подвесной мост над рекой.

– Двадцать девять. Тридцать. Ну всё, я ищу. – Я убрал руки от лица и начал осматривать территорию вокруг. Может, считает меня дурачком и спряталась, прикинулась деревом. Со стороны это выглядело бы очень забавно.

– Я слышал звук по доскам, значит, она пробежала через мост, – сказал я себе под нос, разглядывая всё вокруг в надежде найти светло-русую подругу. Перешёл через мост, повернулся и глянул на это бурное течение реки. Какая-то коряга проплывала под мостом. Убрав взгляд от воды, пошёл дальше в поисках подруги: если Лену не удавалось найти, то она обычно спустя пять минут сдавалась и выдавала себя сама. Я прошёл по тому же полю, посмотрел, не спряталась ли она в траве, заглянул за каждое дерево, но нигде её не было. «Круто спряталась», – подумал я. Прошло уже десять минут, а я всё никак не мог отыскать мою подругу – это начинает немного волновать.

– Лена-а-а! – начал кричать я.

– Уже не смешно, где ты? – Но в ответ только стояла тишина, и ветер усиливался. Облака затянули чистое небо, и, по-видимому, собирался дождь. Прошло полчаса, а моей подруги всё ещё не было. С неба начали капать первые капли: сначала лёгкий дождик, а потом уже бушевал ливень, раскаты грома наводили панику.

– Лена-а-а, где ты? – Я уже кричал изо всех сил, но подруги всё ещё не было. Успел сбегать к бабушке, но там её также не было. Сходил к дереву, где мы строили шалаш, именно там я подарил ей коробочку с почтовыми марками. Вернулся обратно, пошёл через мост и только сейчас заметил: одна доска была вырвана, её не хватало, как кусочка пазла в целой картине. И ещё одна деталь заставила содрогнуться: с обломанной доски свисал кусок белой ткани – Лена была в такой же футболке. «Только не это!» – пронеслось в голове. – Нет! Нет! Нет! – Я сорвал кусок ткани, сидел и разглядывал его. Поглядел на реку: на течение, на капли дождя, которые смешивались с водой. Глаза наполнились слезами – это подступали эмоции. Не хотелось верить, что всё, о чём я думал, правда. Я умолял природу и Бога, лишь бы это было не так. Продолжал сидеть на мосту, дождь не прекращал литься, и даже гром не мог заставить меня покинуть это место. Слёзы смешивались с дождём, и я уже думал прыгнуть в реку, отдаться стихии, нырнуть в след своей подруги. Но внезапный далёкий крик остановил меня:

– Даня-я-я! – Услышав крик, я бросился по мосту. Но тут же моя нога провалилась между досками. Край одной штакетины был острым и поцарапал кожу. Я не мог освободиться, попытался изо всех сил, но не смог. Кровь начала просачиваться из пореза на голени. Пришлось снять кроссовок, чтобы освободиться; взяв его в руку, он выскользнул из мокрой ладошки и упал в реку. Течение поглотило его, он пропал и больше не появился – будто утонул в бурлящей лаве.

– Даня-я! – Повернул голову в надежде увидеть свою подругу, но там оказалась бабушка. Она, еле ковыляя, подбежала ко мне и помогла вытащить мою ногу из этих деревянных оков.

– Даня, как ты, миленький? – Бабушка была в панике, волновалась. Она взглянула на мою ногу: она была в крови, и руки тоже. Видимо, когда я пытался освободиться, испачкал их, но дождь сразу же смывал почти все, оставляя только мокрые следы.

– Баб… Т-там Лена, она ут-тонула. – С трудом давались мне эти слова, они перемешались с рыданиями.

– Пошли домой, вызовем спасателей, – сказала бабушка, но я не хотел уходить, надеясь, что подруга вернётся.

– А Лена? – Бабушка с сожалением посмотрела на меня, а затем на ногу.

– Давай пойдём скорее, нужно остановить кровь. Сам же знаешь, если этим не заняться сейчас, потом может быть поздно. А Лену найдут спасатели. – Мне пришлось послушаться и отправиться домой: вдвоём мы не сможем спасти Лену, а спасатели могут её найти. Может, её выбросит на берег, и она сейчас зовёт о помощи, а я даже не стараюсь поскорее вернуться домой и позвонить в службу спасения.

Глава 1. «Белый, да пушистый»

Перед глазами был высохший картон – коробка которую нес на своих тонких руках. Толком ничего не видел; мне только оставалось верить в высшие силы, чтобы не рухнуть с этой грудой макулатуры на обточенные ступеньки. В тот момент представлял, как будут выть от боли мои колени, если не смогу удержать равновесие, все содержимое разлетится по полу. Но это не самое страшное и пугающее; больше всего я боялся недовольного и строгого голоса мамы, начнется ругань, осуждающий взгляд будет преследовать весь оставшийся день. Однако это всего лишь каркас из картона, и содержимое внутри не должно прийти в негодность, по крайней мере, я надеялся на это. Отец называл маму «Товарищ Капитан», я тоже подхватил это прозвище, а мама шипела каждый раз когда мы ее так называли, но вскоре она приняла это и также придумала как называть нас. Одна за одной коробки поднимались в нашу новую квартиру. У меня было огромное желание быстрее покончить со всеми вещами, находившимися в самом низу, в Ниве отца. Его сейчас с нами не было – он сильно заболел. Мама всегда говорила, что эти пьянки его ни к чему хорошему не приведут. Мы надеялись на его скорое выздоровление, но врачи сказали, что шансов очень мало. Если бы с ним всё было хорошо, мы бы сейчас не переезжали со старой квартиры. В старой квартире у меня была большая комната с удобным мягким диваном и телевизором, а это ведь редкость в наше время. Я часто любил смотреть по утрам «Утиные истории» – это был мой любимый мультик. Но теперь не смогу наслаждаться этими прекрасными приключениями Скруджа Макдака, его друзей и внуков. Вдруг мама окликнула меня:

– Чего встал в проходе с этой коробкой? Давай, заноси уже.

– А… Да, сейчас.

Я поставил коробку на деревянный пол и направился за следующей партией вещей. Не прошло и часа, как я справился со всеми коробками. Запыхавшись, зашел в мою комнату и рухнул на постель. Она, конечно, жестковатая, но спать на ней можно. Я надеялся провалиться в сон и набраться сил, но отдых прервал голос мамы:

– Ну и что ты развалился? Давай, разбирай свои вещи, разлёгся он, блин.

Я резко соскочил и принялся разбирать свои вещи, будто моим телом управлял сам Товарищ Капитан. Да, она у меня очень строгая; она бывший военный врач, и оболтусов ей хватало в армии. Я схватил одну коробку и занёс её в свою комнату, следом за ней – следующую. Поставил одну на стол и начал доставать из неё всё содержимое. Мою канцелярию и тетради я складывал на столе и скидывал в выдвижной шкафчик, а потом достал фигурку. Это изделие представляло собой антропоморфную лисичку в милицейском костюме; я называл её Леной – в честь своей первой подруги, которая мне понравилась ещё в начальных классах. Она хотела служить в милиции, но, к сожалению, этому не суждено было сбыться, и память о моей подруге осталась для меня только в этой фигурке. Я хотел, чтобы она снова жила, ведь только она меня понимала по-настоящему. Два года назад она утонула в реке. Иногда я разговаривал с фигуркой, чувствуя себя менее одиноким. Эта вещь для меня самая ценная, ведь подарила мне её сама Лена. Я аккуратно протёр лисичку об край футболки и поставил на стол. Разобрав все вещи, я глубоко вздохнул и провел взглядом по своей комнате. На стенах с уже давно позеленевшими жёлтыми обоями красовалась картина «Последний день Помпеи» – её я видел в каком-то учебнике. В углах свисала запылившаяся паутина, её обитатель явно давно встретил своих предков. На потолке висела люстра, от которой уходили три стеклянных тюльпана. Прямо перед входом в комнату стоял большой двухдверный шкаф из дерева; его массивность говорила о том, что если он на тебя упадёт, то сразу ласты откинешь. Деревянный пол прикрывал красный персидский ковер с узорами, в которых я видел то ли животных, то ли лица людей. У окна стоял небольшой, простой стол на четырёх ножках с выдвижным ящиком. Рядом находился обычный деревянный стул – такие стулья, наверное, есть в каждом доме. К новому году все эти стулья собирали в одной комнате и встречали новый год. Чем больше стульев, тем сильнее и больше род. Справа от стола стояла моя кровать, она была полностью деревянной, а матрас – тонким, из-за чего кровать казалась жесткой. Серое покрывало застилало этот корень моих будущих бессонных ночей. На самом покрывале одиноко сидела подушка белого цвета – прям как наш старый кот. В моменте я задумался и не заметил, как уже полностью отдался постели; сейчас она казалась не такой твердой, как я думал изначально. Мысли разбежались, я думал о том, что ждёт меня в новой школе: примут ли меня? Я ведь не такой, как все. В прошлом учебном заведении меня задирали из-за моего признака, ведь я отличаюсь от других. Я сильно надеялся, что там будут такие же, как я, но никогда не видел на себя похожих. Теперь буду учиться в восьмом классе. Если бы только поскорей закончилась эта учеба, можно было бы успокоиться от задир. Говорят, люди с возрастом умнеют – надеялись на это. Борясь со своими переживаниями, я провалился в сон.

***

Я стоял в каком-то поле. Мои колени щекотали клубни ярко-желтой пшеницы. Я смотрел вдаль; был прекрасный алый закат, который напоминал мне о хороших воспоминаниях лета, когда мы с Леной катались на велосипедах по сельским дорогам. Пыль вздымалась от наших колёс, и мы скорее мчались ко мне домой, к бабушке. В деревянной избе мы пили молоко, ели жареную картошку с грибами, бабушка рассказывала, как познакомилась с дедушкой. Но в этот раз я стоял в поле один и смотрел на скрывающийся закат. Ветер проходил по кустам пшеницы, и я любовался этим видом. Тут вдруг почувствовал что-то липкое на своих руках. Я опустил голову и резко вздрогнул: это была бордовая жижа, покрывающая обе руки. Она капала с рук прямо между ветками пшеницы на землю. Меня дернуло от осознания, что это была кровь. Я резко вскочил. Это был сон – просто обычный кошмар, который мучает меня зачастую. Я глубоко вздохнул и протёр выступивший пот с лица. За окном сверкали лучи красного цвета; собирался закат. На часах близилось десять часов вечера. Я сел собирать рюкзак к завтрашнему первому дню в школе.

– Опять вспомнил Лену, – сказал я фигурке, облокотившись двумя локтями на стол. – Я сильно хочу, чтобы ты вернулась.Мой взгляд упал с лисички прямо на деревянную поверхность стола, мысли путались. Я понимал, что в потере подруги виноват только я: тогда мне нужно было продолжить искать её или просто не играть в эти дурацкие прятки. Ещё этот первый день в школе – завтра он размажет меня лицом об грязь. Я чувствовал, что подходила паника, пришлось выпить пилюлю, что прописал мне мой лечащий врач. Доктор постоянно спрашивает, как я себя чувствую после потери старой подруги. Но в целом разговоры с ним мне помогают, или я просто в это верю. Полностью отсутствовало желание идти завтра в школу. Я боялся: примут ли меня? Хотелось сломать себе руку, чтобы никуда не идти. Остаться в этих четырёх стенах с лисичкой, плакать и биться о стол, лишь бы не видеть одноклассников. Но таблетки имели странный эффект – от них сильно хотелось спать; я заметил это давно, когда только начал принимать. Вскоре я провалился в глубокий сон.

Глава 2. «Ученье – тьма»

Звон будильника – словно мелодия перед смертной казнью. Первый день с моими ровесниками грядёт, и вставать так не хотелось, но мне всё же придётся. Первым делом я как следует потянулся – одно из лучших ощущений после крепкого сна, а затем пошёл собираться в школу. Иногда интересно разглядывать себя в зеркале перед выходом. Этот предмет интерьера может вызывать отвращение или, напротив, поднимать свое самолюбие. Я старался выглядеть хорошо, чтобы никто не мог придраться к внешнему виду, но мою кожу, к сожалению, не замаскируешь. Пришлось покинуть квартиру и отправиться на занятия. Ноги переплетались в след за мной, рюкзак давил на плечи. Я всё время размышлял, что же будет на моем новом месте учебы: будут ли меня обижать? Стоит ли сопротивляться обидчикам? «Нет, я не буду терпилой!» – подумал я. Мне хотелось верить в это, но какая-то часть мыслей думала об обратном. Раньше, когда я давал отпор, часто приходил домой с синяками и ссадинами. Обидчиков было больше, и они были сильнее. Отец как-то предлагал мне заняться каким-нибудь боевым искусством, но я просто побоялся, что там будут такие же задиры, как и в школе. Наверное, нужно было попробовать. И вот я почти подошёл к школе. Некоторые дети из младших классов проходили мимо, ловил их взгляды на себе. Они будто видели безумного маньяка – у которого вместо школьного рюкзака был мешок с останками и костями, а сам я был весь испачкан в крови. Пялились и даже не стеснялись. Было понятно, что таких как я они не видели.

А вот и школа – двухэтажное старое здание, снаружи покрытое серой штукатуркой. В некоторых местах виднелись красные пятна – обвалившееся покрытие, под ним кирпичная укладка. Огромные панельные окна показывали, что за ними находится спортзал, где на уроках дети играют в волейбол. Над парадным входом красовалась надпись: «Ученье – свет, а неученье – тьма». На самом пороге стояли старшеклассники и что-то рассказывали друг другу. Я спокойно проскочил мимо них и вошёл в школу, не желая привлекать внимание.

«Кабинет 21» – такая табличка висела на двери. Именно про этот кабинет говорила мне мама. Я подождал, пока придёт учительница, и встал напротив соседней двери, слегка облокотившись на подоконник. Рядом стояли дети приблизительно моего возраста – эти похожи на моих одноклассников. Все разбились на маленькие компании, и одна из них выделялась больше всего. В ней стояли двое парней и двое девочек. Первого, кого я увидел, – длинный рыжеволосый парень. Он выглядел стройным и казался адекватным. Он рассудительно и грамотно разговаривал, сразу было видно, что человек воспитанный, с ним точно не будет скучно. Первое впечатление о нём было положительное; мне казалось, он был бы отличным собеседником. Слева от него стоял его приятель с тёмными волосами – ниже рыжего. Этот был немного полненьким, но упитанным его не назовёшь. В руках он держал ручку и ловко крутил её на пальцах, словно Донателло вертит своё боевое оружие из мультфильма «Черепашки-ниндзя». Напротив них, облокотившись об подоконник, стояли две девочки: они были очень похожи друг на друга – близняшки. Блондинки, у одной было каре, у другой – коса. Их милые лица с острыми носиками напоминали мордашки двух белых лисичек-сестричек, что обитают в Арктике. Мне было интересно наблюдать за ними – такие компании редкость в школах. Обычно мальчики общаются с мальчиками, а девочки – с девочками. Блондинка с косой, казалось, обгладывала глазами рыжего пацанчика, старательно пытаясь с ним заигрывать – наверное, он ей нравится. А её сестричка будто находилась не в своей компании: она стояла замкнуто, скрестив руки у живота, игнорируя парня, который крутил ручку на своих пальцах. Парень пытался привлечь её внимание, но ее ответы были холодными и банальными. Хотя откуда мне знать, что у них там творится – я же не Шерлок Холмс, чьи рассказы так люблю читать. Тут прозвенел звонок, и дети сразу же замешкались. Лямки рюкзаков полетели на плечи, и ребята с неохотой двинулись в сторону кабинета. Тут же подошла учительница.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна! – из толпы послышались приветствия.

– Доброе утро, ребята, – ответила преподаватель. Ключ покрутился в замке, и дверь кабинета отворилась; дети поломились внутрь. Я подошёл в самом конце, когда почти все уже зашли в класс.

– Здравствуйте, меня зовут Даниил Смирнов, мне сказали подойти к этому кабинету. Я новенький, – сказал я, набравшись смелости и заранее отрепетировав фразу у себя в голове. Татьяна Александровна посмотрела на меня, и, казалось, что-то вспоминала. Она открыла журнал и искала, как я понял, мою фамилию.

– Здравствуй, проходи со мной, сейчас найдём тебе место, – сказала учительница, закрывая журнал. Мы прошли в класс, и я встал у стола преподавателя, ожидая команды. Было немного неловко – я стоял, как мишень для насмешек и дразнилок ровесников. Возможно, мне показалось, но я заметил на лицах одноклассников усмешку, а кто-то и вовсе перешёптывался, глядя на меня – чувствовал себя, как хромая овечка среди голодных волков.

– Ребята, у нас новый член коллектива: Даниил Смирнов, просим любить и жаловать, – произнесла учительница, затем продолжила. – Садись к Антону, наверное, – кивнула в сторону парты у окна, почти в самом конце, где сидел парень с тёмными волосами. Плечи у него были широкие, и сам он улыбался. Мне показалось, что эта улыбка не сулит ничего хорошего. Я прошёл к парте и сел за стул, некоторые ребята оглянулись, и я поймал их взгляды на себе. Таких, как я, тут явно не было – бледнокожих, придётся отбиваться от задир и жалких хулиганов, что поднимают свою жалкую самооценку на унижениях слабых.

– Здарова, – шепнул сосед по парте. Я оглянулся и опустил взгляд на руку, которую он протянул мне.

– Привет, – ответил я, скрестив наши руки в рукопожатии. Хват у него был явно крепкий, да и рука поболее чем моя.

– Меня зовут Тоха, как ты понял уже.

– А меня Даниилом, – дружелюбно ответил я своему новому знакомому. Спустя несколько уроков и перемен общения с Антоном, я понял, что он достаточно хороший парень, хоть и кажется с виду хулиганом, который мог бы раскромсать меня на части. Это оказалось моё первое знакомство, которое давало мне некую уверенность.

– А чего тебя не было на первых днях в школе? – спросил Тоха, жуя при этом колпачек шариковой ручки.

– Да я переезжал, – ответил я, вспомнив про болезнь отца, попутно рисуя всякие закорючки и узоры на полях тетради. Мысль о папе сразу опечалила, но показывать этого не хотел.

– Ну-у, понятно-о. Да я тоже тут новенький, так что не парься, будем держаться вместе, бок о бок.

– Да, это хорошая идея.

– Замётано, Денчик. Теперь мы будем как настоящие кенты. Кстати, сигареты такие есть – «Кент», я пробовал… Ну, херь на самом деле, Максим красный лучше. А ты сам это, куришь?

– Не-е. Мама узнает – сразу в порошок сотрёт.

Мой собеседник хотел что-то сказать, но раздался громкий и резкий звонок, который забирал десять минут отдыха – перемену. В данный момент этот звон означал окончание урока. Я и не заметил, как пролетело три урока. Я славно пообщался с моим новым другом и хотел верить, что он действительно теперь мне друг. Правда, его лексикон меня не привлекал, и вкусовые предпочтения по сигаретам тоже, но таких парней в нашем время было достаточно много.

В коридоре дети куда-то мчали, как я понял, в столовую. Я направился спокойным шагом к запаху, который манил всех детей в школе. Кушать мне не хотелось, но я хотел просто попить чаю. Вошёл в помещение, достаточно большое, с насыщенным запахом, звоном посуды и разговорами детей – самая настоящая столовая. Я встал в очередь у стола раздачи. Медленно она двигалась, но не кончалась. Я учуял запах чего-то необычайно вкусного и знакомого – какао. «Джекпот», – подумал я. В самом начале раздачи стояли гранёные стаканы с вкусным пойлом. Я нагреб мелочи, что дала мне мама, взял кружку и потихоньку направлялся вместе с очередью к поварихе, что обслуживала у кассы. Тут какой-то парнишка влез прямо передо мной.

– Ну-ка, двигайся, Белоснежка! – услышал я знакомый голос. Рыжий парень, что утром показался адекватным, оказался ошибкой. Он вырастал на голову выше меня, руки длинные. Если схватит – не достану.У меня родилась уверенность, и я решился ответить грубостью на грубость.

– Что, места мало Рапунцель? – выдал я звонко и неожиданно для моего обидчика. От удивления его голова медленно повернулась в мою сторону, а локоть моего обидчика, словно молоток, ударил мне в плечо. Резкая боль скопилась в плече, гудела, и хотелось скорее приложить лёд к месту удара.

– Чё пизданул? – вырвалось из его рта. Мои глаза заливало яростью, скулы напряглись, захотелось вломить покрепче, чтобы наверняка. Ладонь слегка обжигала, что держала стакан с едва горячим какао, и мысль пришла внезапно.

– Чё слышал! – я плеснул содержимое стакана ему в лицо. Он вскрикнул и рухнул на задницу, от неожиданности моего поступка. Он шипел, ёрзал и вытирал какао с лица. Его веки приоткрылись, и взгляд стал похожим как у настоящего хищника, устремлённый прямо в мои глаза.

– Пиздец тебе! – шепнул мне одноклассник, скалив зубы. В ответ ему было молчание, не знал что ответить. Я не стал пить какао, ведь им угостил своего обидчика. Отдал мелочь поварихе, сказав, что случайно пролил какао, и мигом ушёл из столовой. Возможно, мой ответ рыжему был жестоким; сам я не верил, что сделал это. Возможно, я совершил ошибку, но теперь уже ничего не поделать. Немного было страшно – Жека ничего не сказал учителю, а если он не проболтается, это значит одно: у него свои планы на меня, и он хочет, по-видимому, отомстить. После занятий я быстро покинул школу – мне повезло, что его задержала учительница. Я довольно быстро оказался у своего дома, не хотел, чтобы меня догнал рыжеволосый парнишка.

А вот и моё поместье – я был рад оказаться здесь, в защите и с уютом. Дома никого не было, что было странно: обычно мама почти всегда дома. Я бросил свои вещи в комнате, переоделся и направился на кухню пообедать. На столе была записка: «Я уехала к отцу, еда в холодильнике. Посуду помой!!!» Обычно мама уезжает к отцу утром, а сейчас обед. Скорее всего, утром были дела, и она решила отправиться позже. Мытьё посуды – мама всегда загружала меня делами по дому, но я и не против. Помогать маме – это моя прямая обязанность. Если маме попытаться противоречить, то сразу же приговорит к расстрелу; отец всегда по струнке ходил, и мне приходится подчиняться приказам Товарища Капитана. Дела закончились быстро, посуду я помыл на раз-два. В комнате меня встречала лисичка – мне безумно нравилась она. По телосложению как человек, но всё же лиса. Этот милицейский костюм каждый раз напоминает мне о мечте Лены. Храбрая мечта в нынешнее время.

Упав на кровать, я начал обдумывать сегодняшний день: знакомство с Антоном, стычка с Жекой и, в конце концов, первый день в школе. Учительница показалась мне доброй и отзывчивой; у меня хороший классный руководитель. Я надеялся, что мой новый друг окажется настоящим и надёжным, ему ещё не рассказывал про ситуацию в столовой, но завтра расскажу. Немного охватил страх перед завтрашним днём. Что меня ждёт – я не знал, но рыжий это просто так не оставит. Мне нужно подготовиться морально и, наверное, продумать свои действия до мелочей – от первой встречи до самой драки. Драться я вовсе не умею, буду импровизировать, шансов у меня, конечно, мало но они все еще не равны нулю. Может, найти спасение в учительнице? – нет! Тогда меня будут обзывать ябедой или стукачом – это ещё позорнее, чем проиграть в драке девчонке. Тут мой мысленный поток прервал резкий металлический скрежет – что-то ёлозило по дверному замку. Мне показалось, что кто-то хочет проникнуть в нашу квартиру. Но тут дверь отворилась со скрипом, прошедшим по всей квартире, и на порог зашла мама. Я хотел как-то отшутиться, пока не увидел её лицо. Медленные движения мамы заставили меня застыть; голова её была опущена, а по щекам катились слёзы. Пакет из её трясущейся руки упал, в нём лежали фрукты и контейнеры с едой, предназначенные папе. Она посмотрела на меня мокрыми, больными глазами. Я тут же подбежал к ней.

– Что случилось, мам? – спросил я, а в ответ она просто обняла меня, прижала крепко руками и начала всерьёз рыдать. Я обнял её двумя руками и промычал:

– Мам?

– Отец, он… – тихий голосок мамы окутал меня холодом. Руки крепко сжали моё тело, и пришло осознание: папа умер. Мокрая пелена окутала глаза. По щекам понеслись ручьи слёз, тело задрожало, как у старого алкоголика. Я не верил в произошедшее, может быть это просто обычный сон. «Да, это обыкновенный сон», – подумал я, очередной кошмар пришёл мне в голову. Сейчас проснусь, и всё будет нормально или какая-нибудь галлюцинация про которую как-то говорил мой врач. Но секунда за секундой, я так и не просыпался. Попробовал ущипнуть себя и почувствовал – боль. «Нет, только не это!» – словно громом прошла мысль в голове. Это не сон. Мысли терзали, голова словно потяжелела, и было плевать на всё, кроме отца. Вот бы сейчас не чувствовать ничего – спрятаться куда-нибудь от этих терзаний навсегда, чтобы они исчезли из моей головы. Мама не пыталась закончить фразу; ей было так же больно, как и мне. Биение сердца, усиленное дыхание – только эти звуки я слышал. После меня одернули руки; какие-то слова пытались прорезать мои уши, но я ничего не мог разобрать. Очередной приступ… мне нужны были лекарства, которые я принимаю. Время стало мутным или непонятным, я ничего не ощущал, кроме мыслей; они выжигали мой рассудок. Я не заметил, как сидел в своей кровати и разглядывал обои, но вместо узоров видел лишь пустоту. Мама сидела рядом и приобняла меня за плечи. Становилось легче. Казалось, прошла одна минута, но на самом деле уже полчаса. Дрожь отступала, но чувство – осознание, что отец умер, оставалось. Я не был готов к этому абсолютно. Верил, что отец выздоровеет и мы по-прежнему будем обедать за одним столом, вернёмся в старую квартиру и будем жить счастливо. Он не будет пить, не будет скандалов из-за этих пьянок, и снова мы будем ездить с отцом на рыбалку, играть в шахматы по вечерам, как раньше. Но теперь этому не случится. Теперь мы с мамой только вдвоём: против всего мира, против всех бед, против проблем и неудач, что встретятся нам на пути.

– Всё будет хорошо, мам, – попытался я сказать, хотя сам не верил в это.

Глава 3 «Белый и рыжий»

«Может, моя особенность выделяет меня среди других и доставляет мне неприятности, но благодаря ей я сразу вижу подонков.»

– Смотри, Пап, сейчас проиграешь! – я посмотрел на шахматную доску и переставил ферзя; в моей голове оставалось пару ходов до идеального мата. Отец натянул улыбку и переставил фигуру на черную клетку. «Не заметил», – подумал я и передвинул ладью. Конечный ход – шах и мат.

– А вот ты и проиграл – это мат! – улыбка засияла на моем лице. Отец еще несколько секунд глядел на доску, пытаясь найти какой-то подвох, но эти попытки были тщетны. У меня никогда раньше не получалось выиграть у отца в шахматы; для меня это было прорывом. Он широко улыбнулся и воскликнул:

– Какой молодец, Даниил! Ты прям красавчик! – он радовался больше, чем я своей победе. Из-за деревянного стола, за которым мы играли, он достал бутылку, две стопки и продолжал нахваливать меня, говоря, что гордится мной. Улыбка сошла с моего лица, в комнате потемнело. Отец наливал жидкость в стопки, и его голос начал меняться; он становился мрачнее – дьявольским, продолжая ликовать с моей победы. Тени сгустились вокруг нас, темные – похожие на людей в черных простынях – и что-то тихо шептали: «Пей», – разобрал я в их тихом хоре. Только сейчас я заметил, что на бутылке было написано «Крысиный яд».

– Какой же ты молодец, Данил… Ха-ха, правда, молодец! – голос словно был не моего папы, а самого дьявола, что вселился в него. Отец наливал жидкость в стеклянные ёмкости и смеялся, а после резким движением руки отбросил рюмки в сторону. Стекло стопок разлетелось по стене, и резким громом прошелся звуковой удар по моей голове, словно при стрельбе из автомата.

– К черту их! – зарычал отец и принялся пить яд из горла. Я пытался резко прыгнуть к нему и вырвать бутылку из его рук, но я был привязан к стулу. Жгуты были наложены вокруг моих рук и подлокотников, и я вовсе не мог пошевелиться. Он все пил-пил и не останавливался – так жадно, как антилопа пьет пресную воду у водопоя в жарких краях. Его лицо начало бледнеть, из глаз пошла кровь – такая густая, как кисель – а черные руки теней начали тянуться к нему, медленно, синхронно. Темные когти все приближались, и я думал, они вот-вот пронзят его, словно острия шпаг. Меня охватил сильный страх. Я пытался что-то кричать, но отец, словно не слышал, и продолжал пить отраву. Я дергался, но был будто парализован; жгуты сильно прижимали моё тело к стулу. Слезы лились ручьем с моего лица и падали в темноту, что находилась под моими ногами – километры пустоты.

– Пей! – черные кошмары уже не шептали; это был громкий голос хора, театр теней заиграл над отцом. Бутылка выпала из его рук и словно испарилась в небытие – пропала во тьме под отцом. Папа громко застонал от боли, схватился за горло и царапал его когтями, что выросли за секунды на моих глазах. Он не был похож на себя, исхудал за мгновение, глаза окрасились в бордовый цвет, его кожа стала бледной, похожей на мою. Кровавые ручьи стекали по щекам, оставляя кровяную тропинку на его коже, волосы выпадали локонами и устремлялись на его рубашку. Тени всё больше сгустились, и я уже толком ничего не видел – наступила темнота. Темные облики затихли, и резкий звон ударил по ушам. И тут я понял – будильник. Просто обычный сон. Я открыл глаза и пялил в потолок, кошмар заставил вспомнить об отце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.