# Дочь друга

Мария Зайцева

Это – полный и окончательный трындец, который только и может случиться в жизни любого нормального мужика.

Хотеть женщину, на которую тебе, по-хорошему, да и по-плохому тоже, даже смотреть не стоило никогда.

За всю свою жизнь я насмотрелся вдоволь таких жестких трешовых ситуаций, и думал, что прививку получил от подобного.

А! Еще над бесом в ребро ржал.

У нормального мужика никакого беса в ребро быть не может. Он головой думает, нормальный мужик, а не…

Мне кажется, в то время, когда я такие вещи самоуверенно думал и даже проговаривал на многочисленных пьянках с друзьями, кто-то наверху тщательно записывал каждое мое слово.

Чтоб потом предъявить счет за слова.

И наказать за каждое из них.

За самоуверенность мою дурную.

Любовью наказать.

## Глава 1

Отделение полиции Центрального района встречает меня, как родного: знакомыми до глубины печенок запахами, звуками и расцветкой стен.

Столько лет я тут не был, а вообще ничего не поменялось. То же унылое дерьмо, что и десять лет назад.

И рожи те же.

– О, Лазарь, а ты чего тут забыл? – Кравец, привычно сидящий на месте дежурного, даже не особо удивляется.

– Привет, – поздоровался я, – Митягин тут?

– А где ж ему быть?

Я киваю, проходя мимо, Кравец даже не шевелится, так и продолжает в телефоне что-то смотреть.

Раньше он с такой же рожей читал на рабочем месте дешевые бульварные книжонки или газеты.

Ну, зато загадка многолетнего лейтенантствования разгадана. Кравецу очередное звание только за выслугу лет светит, больше шансов нет.

Я иду по коридору, периодически останавливаясь, чтоб с кем-то поздороваться, поговорить за жизнь и прочее, и постепенно закипаю.

Пока я тут языком за углы цепляюсь, она ждет.

Хотя…

Для воспитательного процесса это даже и неплохо… И тут же торможу себя с этими мыслями: не тебе, Лазарь, из себя воспитателя строить, ох, не тебе…

Особенно, с ней.

Митягин, с которым мы вместе начинали в этом отделении молодыми туповатыми, но очень активными операми, сидит у себя в кабинете и с унылой физиономией перебирает бумажки.

Поднимает на меня взгляд, вздыхает:

– Привет, Лазарь.

– Привет, Митяй.

Он усмехается, и широкая морда на мгновение преображается, превращая сорокалетнего усталого, много пьющего мужика в того двадцатилетнего веселого, чуть придурковатого парня, готового влезть в любую задницу просто потому, что на месте не мог усидеть.

– Не меняешься, скот, – с печалью в голосе выдает Митягин, осматривая меня с ног до головы.

– Пить надо меньше, – отвечаю я, а Митягин только рукой машет расстроенно:

– Как тут не пить? Как? Слушай… – он подхватывает один из документов и читает мне: «Больной поступил с жалобами на нож, находящийся в носу»… А вот еще: «На половом члене имеются следы борьбы и самообороны»… Или вот: «Труп гр. Булатова проживал по улице Тихой, висящим в петле»…

Он поднимает на меня печальные слезящиеся глаза:

– Слушай… Мне кажется, или мы были умнее?

– Кажется, – усмехаюсь я, вспоминая собственные перлы из объяснительных и протоколов.

– А я вот думаю, что нет, – вздыхает он, – я вот думаю, что мир катится в задницу. Люди приходят все тупее и тупее… На оперативках смотрю на них и ощущение, что в зверинце… Один тупее другого…

Я понимаю, что Митягин оседлал любимую лошадку и прерываю, пока не началось. А то ведь дальше понятно, что будет: кабинет на ключ, бутылка из сейфа, и, пока не выслушаешь хотя бы час жалоб начальника отделения на ситуацию в стране, в полиции и в мире, фиг уйдешь.

А я тут по делу, вообще-то.

– Митяй, я тебе звонил насчет задержанной…

– А? Да… Серова. – Он смотрит на меня с интересом, – она кто тебе?

– Дочь друга.

– Да? Интересная барышня…

У меня внутри все застывает в лед. Какого он?.. Что значит, интересная? Рассмотрел уже, что ли, старый козел?

– Да не пугай ты меня своим взглядом бешеным, – смеется Митягин, – я уже давно не по этому делу. От меня даже жена свалила.

– Светка ушла? – удивляюсь я, хотя, чему удивляться? Она еще долго продержалась.

– Ага… Дрянь… – Митягин бросает взгляд на сейф, и я активизируюсь. Про подлость баб мне сейчас тоже выслушивать некогда. Мне вообще некогда! Меня с совещания сорвали, вообще-то!

Понятно, что обратно на него я не вернусь, но злоба требует выхода.

И я знаю, на ком я ее вымещу.

И предвкушаю, чего уж там.

– Так что по Серовой?

– А что по Серовой? – пожимает плечами Митягин, – резкая барышня, говорю же. Дерзкая, как пуля резкая… Устроила дебош возле памятника Ленина в Центральном сквере, среди бела дня… Вот, смотри протокол, на фотки пострадавших полюбуйся…

Я послушно беру, смотрю… Н-да… Повеселилась девочка… Троих взрослых мужиков раскидала…

– Легкие телесные, надеюсь? – поднимаю взгляд на Митягина, а тот пожимает плечами снова:

– Как экспертиза определит… Из травмпункта еще не получили справок.

– Хорошо… – киваю я, понимая, что дело складывается нормально, – а причины? Указала?

– А то! – усмехается Митягин, – приставали к ней. Она же чисто внешне – девочка-ромашка. И не скажешь, что машина для убийства…

– Ну, тогда в чем состав преступления?

– Превышение пределов, по-любому… Один из потерпевших – говнистый…

– Окей… – я делаю многозначительную паузу, а затем выразительно вскидываю брови.

И достаю телефон.

Митягин снова тяжко вздыхает, поворачивает ко мне экран своего телефона. И номер пишет, куда перекидывать бабло.

Отправляю.

Митягин убирает протокол в дальний ящик, улыбается, протягивает руку.

– А вообще, Лазарь, это свинство, – говорит он, – мог бы и без повода, просто так, по старой памяти… А то как бабло зашибать стал, зажрался совсем…

– Времени нет, Митяй, – вздыхаю я, – бабло, оно само себя не зашибет. Лучше ты приходи ко мне. Можешь прямо в зал, заодно форму подтянешь. У меня отличные тренера.

– Да когда? – удрученно машет Митягин, – у нас, сам знаешь, то сборы, то разводы, то комиссии, то просто плановое натяжение совы на глобус… Только градус и помогает.

– Не помогает, Митяй… – возражаю я, но вяло. В конце концов, каждый сам себе хозяин, и если бывшему сослуживцу нравится пить и причитать вместо того, что заняться собой, наконец, то кто я такой, чтоб его отговаривать?

Тем более, что работа у него адская, иногда только выпивка и помогает снять напряжение, по себе помню.

Я от этого и свалил, если честно.

Просто не выдержал, да и возможность подвернулась, друг армейский нашел и предложил красиво. Помог. А сам бы я… Возможно, сейчас сидел бы на месте Митягина и выл на полканские погоны…

А сейчас, вот, все хорошо…

Серый мне тогда помог.

А я…

Скот я, да.

Но тут ничего не поменять, к сожалению.

## Глава 2

Вопрос решается быстро.

Все же, хорошо иметь такие знакомства.

Ее держат не в камере, как положено было бы задержанную, а в кабинете, вполне чистом, с диваном и графином с водой.

Это Митягин после моего звонка подсуетился, не стал девочку кошмарить.

Обстановку я окидываю буквально одним взглядом, и тут же сосредотачиваюсь на самом важном объекте в комнате.

Смотрю и в глубине души соглашаюсь с Митягиным. Реально девочка-ромашка.

Миленькая, маленькая, хрупкая такая шатеночка с голубыми наивными глазами и пухлыми губками.

Волосы забраны в аккуратный хвостик, сидит, чинно сложив ладошки на коленках. Голых. Кругленьких. Белых-белых…

Моргаю, отлипая от них взглядоми матерясь про себя.

Лиза встает, когда мы с Митягиным появляемся на пороге кабинета, нервно одергивает джинсовую юбочку. Миленькую такую, девчоночью. И футболочка у нее с веселым принтом, желтая. И кеды. Розовые. И мать вашу, я – изврат.

За моей спиной что-то вещает Митягин, а я взгляд не могу оторвать от ее фигурки. Смотрю все, смотрю, смотрю, смотрю…

Какая это стадия сумасшествия, интересно? И лечится ли оно?

Что-то не факт…

Встречаюсь взглядом с ее, и словно душем холодным окатывает. Жесткие у нее глаза. Не наивняшки.

Не невинной крошки.

Впрочем, не невинная крошка она моими стараниями, так что винить тут некого. Сам потрудился, придурок. Пожинай теперь.

Лиза поднимает изящно изогнутую бровь, усмехается едва заметно.

– Вы, Елизавета Викторовна, должны понимать, что вы – не просто девушка, а оружие… Вам тренер должен был объяснить… – бубнит за моей спиной Митягин, а мы не слышим.

Ни я, ни она.

Смотрим друг на друга. Взглядами сражаемся.

И я бы не сказал, что выигрываю.

У нее тяжелый взгляд, у Лизы Серовой. И есть, в кого.

А я… Я – сам дурак.

Но оторваться от нее не могу. Не в моей это власти с некоторых пор. И она чувствует, маленькая засранка, она понимает, что силу надо мной имеет, что с ума сводит. Понимает и вовсю пользуется.

И я… Я тоже пользуюсь.

– Я могу быть свободна? – прерывает разогнавшегося Митягина Лиза. Таким, истинно королевским тоном. Маленькая дрянь. И взгляд еще на него переводит, полный превосходства.

Митягин булькает и затыкается.

– Д-да… – сипит он, – но в следующий раз…

– Хорошо, – покладисто кивает Лиза и улыбается, – в следующий раз, когда меня захотят изнасиловать среди белого дня у памятника Ленину, я позволю им это сделать, чтоб ни в коем случае не превысить пределов необходимой самообороны…

– Елизавета Викторовна, вы перегибаете сейчас…

– Нет, товарищ подполковник, – улыбается она очаровательно-няшно, – это меня чуть не перегнули через колено… И, если бы я не владела, как вы говорите, «оружием, которое всегда со мной», то сейчас вы бы расследовали совсем другое дело. И я выглядела бы совсем по-другому. Вы бы лучше за всякими уродами следили, которые считают, что девушка в юбке всегда что-то кому-то должна. Может, и преступлений было бы меньше.

Выдав это все, она берет сумочку и делает шаг по направлению к двери.

Митягин молча сторонится, пропуская ее.

– Пропуск, подождите! – спохватывается он, протягивает пропуск Лизе, та царственным жестом берет его и кивком благодарит.

После разворачивается и идет в по коридору.

Мы с Митягиным молча смотрим ей вслед.

– Говорю же, резкая девочка… – бормочет Митягин, – а кто у нее родители?

– Тебе это не надо, – обрубаю я его, – а вот данные потерпевших… Скинь мне, хорошо?

Митягин переводит взгляд на меня, и в глазах его все больше понимания:

– Вот как? Везучий ты подонок… Она же тебе в дочери годится.

– Ей двадцать, – отрезаю я.

– Ну, а тебе сорокет корячится.

– Не твое дело, Митяй, – мне не хочется говорить на эту тему. Я вообще не готов обсуждать это. Ни с кем. Даже с собой.

– Это понятно, Лазарь, – вздыхает Митягин. И добавляет с грустью в голосе, – вперся ты, брат…

– Херни не пори.

– Да я-то что? Я сейчас пойду и нажрусь все же… А вот ты… За ней побежишь… А за бабами бегать – последнее дело, Лазарь…

– Вот только твои советы мне нужны, – рычу я уже с досадой. Потому что прав Митяй. Побегу. Догонять. Дурак. – Данные на потерпевших не забудь мне скинуть.

– Хорошо, – кивает Митягин, – но, Лазарь… Если что-то… То не в моем районе, понятно?

– Не учи.

– Ну бывай… Забегай, если что…

Он еще что-то говорит мне вслед, но я уже не слышу.

Потому что иду.

Верней, не иду, а бегу.

Догонять.

И это – полный и окончательный трындец, который только и может случиться в жизни любого нормального мужика.

Догонять.

Хотеть женщину, на которую тебе, по-хорошему, да и по-плохому тоже, даже смотреть не стоило никогда.

За всю свою жизнь я насмотрелся вдоволь таких жестких трешовых ситуаций, что думал, что прививку получил от подобного.

А! Еще над бесом в ребро ржал.

У нормального мужика никакого беса в ребро быть не может. Он головой думает, нормальный мужик, а не…

Мне кажется, в то время, когда я такие вещи самоуверенно думал и даже проговаривал на многочисленных пьянках с друзьями, кто-то наверху тщательно записывал каждое мое слово.

Чтоб потом предъявить счет за слова.

И наказать за каждое из них.

За самоуверенность мою дурную.

Любовью наказать.

## Глава 3

Лизу догоняю уже на крыльце отделения. Стоит, смотрит в небо, щурится.

На мгновение замираю, залипая на чистой нежной мордашке. И в очередной раз поражаюсь тому, что не узнал ее два месяца назад, при нашей первой встрече…

Впрочем, я никогда особо не обращал внимания на детей. А она для меня была именно ребенком.

Да и видел я ее до всех этих событий редко. Может, раза два или три, еще когда женат был и приезжал к Серовым на какие-то праздники, как партнер и друг.

С самим Серовым мы виделись часто, постоянно пересекались на обедах, в спортклубе моем он был почетным гостем, форму поддерживал. Ну, и выпивали пару раз в месяц, чисто в мужской компании. Расслаблялись. Развлекались. Наш город, хоть и большой, но не столица, круг общения довольно узкий, а мы еще и дружили.

В последние два года как-то дела развели, видел я Виктора пару раз всего, общался с его сыном Матвеем, тоже по делам.

У меня – сеть популярных спортивных центров и элитный спортклуб чисто для своих. Потому все пути так или иначе ведут ко мне.

Матвей – самбист, очень сильный боец, но, естественно, при таком отце на спорт ставку не делал, а ушел в бизнес.

Про то, что у Виктора еще и дочь имеется, я как-то и забыл…

Семьи, дети, особенно мелкие – это то, что на периферии. Не в центре внимания.

А вот теперь…

В центре.

Лиза чувствует мой взгляд, поворачивается, независимо вскидывает подбородок:

– Спасибо.

– И долго ты так фестивалить планируешь? – вздыхаю я, делая шаг к ней. Ближе.

Отсюда, с расстояния метра, я чувствую ее запах, и в голову торкает, словно от хорошей дозы никотина.

Я не курю. Иногда позволяю себе хорошие сигары или кальян, если обстановка располагает.

Но молодость была бурной, так что…

Лиза – это чистая, концентрированная молодость. Свежесть. И меня ведет от нее.

Невольно раздуваю ноздри, пытаясь втянуть побольше этого сладкого дурмана, так необходимого сейчас.

– Это ты о чем? О том, что надо было дать этим уродам? – усмехается она, – тоже считаешь, что девушка в короткой юбке сама нарывается и ищет приключений?

– Я о том, что ты ходишь без охраны и попадаешь в истории, – мой тон невыносимо нравоучительный, и от этого самому противно.

Мне хочется пожалеть ее, обнять, поцеловать. Ощутить ее в своих объятиях… Но мы уже месяц как не в тех отношениях.

Я сам все прекратил.

И это было правильным.

Вот только… Смотрю на нее – и болит внутри.

– Пф-ф-ф, – фыркает она и отворачивается, – ладно, больше не буду. И тебя не побеспокою.

– Я не об этом, Лиза! – придерживаю ее за руку, останавливая, потому что засранка уже развернулась, чтоб сбежать со ступенек и свалить в неизвестном направлении.

– А о чем? – она неуступчиво щурит на меня свои яркие глаза, и я мысленно приказываю мозгам начать работать уже, а не плавиться от этого рентгеновского излучения.

Я должен придерживаться выбранной линии поведения.

Я сделал хрень, глупость, подлость по отношению к человеку, который помог мне когда-то.

Исправить не получиться, но спустить все на минималках…

– За последний месяц я тебя два раза вытаскивал из полиции и один раз – со стойки гоу-гоу в самом паршивом клоповнике города. Чего ты добиваешься, Лиза?

– Я? – она делает шаг ко мне, становясь совсем близко, и глаза ее колдовские горят, словно у ведьмы, завораживают, – я живу своей жизнью… Как ты мне советовал, помнишь? Я – молодая, мне еще гулять, развлекаться… – ее голос все ниже, уже не голос – шепот, откровенный, от него мурашки по коже скачут. И все внутри пламенеет… Я словно в бездну проваливаюсь… – встречаться с мальчиками… – добавляет она, – моего возраста… Да, дядя Сережа? Я же все правильно делаю… Почему вы ругаетесь?

Последнюю фразу она мне в губы выдыхает… Тепло-тепло…

А я – дурак дураком… Стою и жадно вдыхаю этот сладкий нектар из ее губ…

– Я же так точно следую вашим советам… – Она добивает меня, маленькая ведьма, – я – послушная…

О, черт…

У меня провал в памяти случается, определенно, потому что следующее, что я осознаю: как мы неистово целуемся у меня в машине на заднем сиденье, прямо возле отделения полиции.

Лиза сидит на мне, юбочка задрана, мои лапы – на ее бедрах. И огонь, такой огонь по венам, дикий просто!

Ее губы еще вкуснее, чем я помнил. Еще слаще! А стоны, тихие, нежные, я их готов пить вечность, сцеловывать с ее кожи, жадно, жарко помечая собой везде!

Мне чисто атавистически нравится, что эта девочка – моя и только моя. Мне принадлежит! И хочется, чтоб это видели все! Чтоб знали! И трогать не смели!

Все в городе знают: то, что принадлежит Лазарю, трогать нельзя!

Это касается и ее, моей безумной сладкой болезни!

Ее – в первую очередь!

Я понимаю, что то, что происходит сейчас – полная потеря меня, как человека слова, как друга, как самостоятельной личности. Это распад. Разрушение.

И какое же оно вкусное, это разрушение!

Какое пленительно нежное!

Невозможно отказаться.

Невозможно остановить.

Лиза трется о меня грудью, тихо вскрикивает, шокированно распахнув измученные поцелуями губки, когда я сдираю с нее все, что мешает сейчас, злит, раздражает.

Вскрикивает и… покорно позволяет делать с собой все, что мне так хочется в эту минуту.

И эта покорность сводит с ума, заставляет звереть, быть жестким и грубым.

И Лизе это нравится, я точно знаю.

Я никогда с ней не нежничал. Даже в наш первый раз.

Мы сходим с ума в тесном пространстве машины. За тонированными стеклами – белый день. Ходят люди, гудят тачки, лают собаки…

Но этого мира нет для нас. И нас нет в нем.

Мы – полностью закуклены в нашей, одной на двоих, вселенной. И это кажется таким правильным…

Лиза откидывается на мне, запрокидывает голову, длинные волосы мотаются по спине, и я перехватываю их, наматываю на кулак. Привычно.

Это уже привычно.

Как быстро я привык к ней, к этой сладкой ведьме. К этому наркотику, единственному в моей жизни.

Наркотик разрушает, даря забвение и яркие краски…

Я никогда не пробовал, но отчетливо теперь понимаю… Почему.

Потому что невозможно отказаться. Невозможно прекратить. Я пытался, ломало страшно. Весь этот месяц…

Я не смог.

Слабак.

## Глава 4

Два месяца назад

– Лазарь, ты уверен, что они пойдут на это?

Я досадливо щурюсь на доставучего Пашку, своего приятеля еще со школьных времен, отпиваю еще виски, довольно неплохой, кстати, но не самый лучший. И это – минус заведению. Если позиционируешь себя, как элитный, то все должно быть на высшем уровне.

И выпивка, и обслуживание, и все остальное. Но у нас, как всегда, чуть-чуть не дотягивают.

Считается, все самое лучшее – для столицы. А периферия и так сожрет. Почему-то никому не приходит в голову, что тут, на периферии, делаются серьезные бабки. Что тут сидят люди, готовые платить за качество. Но именно за качество, а не за попытку в него.

Я отставляю стакан, перевожу взгляд на сцену. Здесь, с випа, отличный обзор на нее и на танцпол.

Последнее, естественно, не просто так. Многие из тех, кто будет заказывать вип, не прочь расслабиться с девушками. И не из ассортимента клуба, а из диких. Обычных девчонок, изо всех сил рвущих жилы, чтоб попасть сюда, в это дорогое заведение.

Они приходят, полные надежд, расслабляются, танцуют… И, очень часто, реально кого-то находят. Но вот только не на серьезное, так, на ночь. Или даже на пару часов.

В целом, всех все устраивает, я думаю.

А еще думаю, что давно уже ничего подобного мне не хотелось. Лениво как-то стало, особенно после развода.

Кто-то, получив штамп о расторжении, пускается во все тяжкие. А у меня такой потребности не было никогда. Просто потому, что я и в браке не сильно себя ограничивал. Собственно, по этой причине мой брак и закончился.

И теперь я думаю, кем надо быть, чтоб сейчас, имея все возможности, поднимать свой зад, топать вниз, окучивать какую-нибудь девочку, из тех, что не на зарплате у клуба. Это надо же о чем-то говорить… Делать вид, что слушаешь. Делать вид, что интересно. Хотя бы первые полчаса, пока не затащишь ее в отдельный кабинет.

Да и в кабинете этом… Неудобно.

Или я старый стал?

– Лазарь! – Пашка нудит, пытается добиться моего внимания. Ему позарез нужны бабки на какой-то левый проект. Он, по сути, только для этого сюда и прорвался. Знал, что хозяин заведения, еще один наш школьный приятель, Вазген, меня обязательно позовет.

Вот и просочился. Он всегда был настырным, еще со школы. Вот только слишком легким. Ни одного дела до ума не довел, все летал и летал. И теперь, похоже, летает.

Ну и пусть летит. Мимо.

Деньги у меня, конечно, есть. Но вкладывать их непонятно во что я не буду, пусть хоть самый лучший из друзей попросит.

Хотя, будь на месте Пашки Серов, например, я бы дал.

Но это Серов.

У Серова своих бабок хватит, чтоб купить десяток таких клубов. И проекты у него все продуманные и с хорошей прибылью.

А у Пашки за последние три года только долги и понты.

– Паш, мы тут, вроде, отдыхаем, – не выдерживаю я, – давай о делах потом.

– Хорошо… – обижается Пашка, – давай я тогда к тебе приеду, во вторник, скажем?

– Созвонимся, – неопределенно отвечаю я, отворачиваясь.

Телефона моего у него нет, а моего секретаря он уже месяц пытается обойти. И никак.

Я отворачиваюсь, снова смотрю вниз, на танцпол. Взгляд скользит по извивающимся в танце телам, не тормозя ни на ком конкретно.

Все сливается в одно.

– Как тебе у меня, брат? – хозяин заведения, Вазген, отрывается от ленивого разговора с кем-то из своих братьев, наливает мне еще виски.

– Хорошо, – нейтрально отзываюсь я, – красивый интерьер.

Вазген, чувствуя, что я что-то не договариваю, щурится серьезно:

– Что не так, Лазарь? Давай честно.

– Да нет, в целом все неплохо, – я не горю желанием исправлять чужие косяки, мне за это не платят, но все же не выдерживаю, добавляю, – поставщика спиртного смени.

– Плохой виски? – сжимает губы Вазген.

– Не самый лучший, – киваю я. – Для обычного заведения сойдет, но у тебя же… – тут я делаю паузу, но совсем маленькую, чтоб это не звучало насмешкой, – лучшее.

Вазген с досадой отворачивается, матерясь по-своему под нос, набирает кого-то на телефоне:

– Зайди.

Спустя секунду открывается дверь, заходит высокий парень с вечным выражением холуя на лице. Не люблю таких. В глаза смотрит, а сам у тебя ворует. На таких у меня интуиция. Неправильный выбор персонала у Вазгена.

С одной стороны, понятно, почему своих не поставил, хотел уровень другой. А с другой… Хотя, и свои воруют…

Вазген что-то кротко говорит парню на своем, и тот, чуть побледнев, спешно выходит.

Еще через мгновение прибегают официанты и полностью меняют сервировку стола.

Я смотрю, как на стол ставится синяя пузатая бутылка шотландского виски двадцатилетней выдержки, усмехаюсь. Интересно как…

Поворачиваюсь к Вазгену и снова не удерживаюсь, советую:

– Управляющего тоже меняй.

Бывший одноклассник кивает.

Он далеко не дурак, хоть и бабло не полностью его, а семейное. Но Вазген неплохо его преумножает и правильно вкладывает.

– Спасибо, дорогой, – говорит он, – и прости за это.

Я усмехаюсь, снова смотрю вниз, на танцпол. Почему-то взгляд в этот раз тормозит на тонконогой фигурке у самого бара. Она не танцует, просто стоит и болтает с другой девчонкой.

А я смотрю, как плавно покачивается из стороны в сторону длинных хвостик волос, кончиком достигая крепких ягодиц, обтянутых свободными джинсами. Между поясом джинсов и топом – белая полоска кожи.

Ничего особенного, но почему-то привлекает…

– Кто-то нравится? – понимающе кивает на девчонку Вазген, и я прихожу в себя.

Быстро прикидываю, надо оно мне или нет, и решаю, что не надо. Завтра у меня встреча с Серым, договорились на спарринг с утра. А для этого надо быть в форме.

Серый – не тот парень, что будет щадить. Он моложе, сильнее и шустрее. Как раз то, что надо, чтоб в тонусе себя держать. С бойцами своего возраста мне неинтересно. А вот такой, молодой и дерзкий, как раз тот самый выход из зоны комфорта, дающий качественный скачок вперед.

Но девчонка… Интересная.

Еще раз осматриваю. Молодая совсем. Нет.

Не стоит.

## Глава 5

Два месяца назад…

Из клуба выхожу через час, с гудящей головой. Все же, отвык я от такого времяпрепровождения.

Где-то в глубине души грызет мысль, что как-то резко я перестал развлекаться по-взрослому. А когда-то оттягивался же от души. Да что там! Еще на Оксанке был женат, и то периодами зависал!

А в последний год как отрезало.

Дела, бизнес, спорт… Спокойная, размеренная жизнь.

Пенсионерская?

Не рано ли, Лазарь?

Прикурив, стою у входа, жду машину.

Щурюсь на ночное мартовское небо.

В пиджаке прохладно, но терпимо.

Ночь темная, глубокая такая. Я стою, наслаждаюсь этой ночью, этой тишиной. Думаю, что надо бы выбрать время и рвануть за город на пару дней. Банально выдохнуть.

Сменить обстановку, а то все рутина, рутина…

За моей спиной слышатся легкие шаги. Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с той самой девчонкой, за которой наблюдал недавно.

Она в короткой пушистой курточке, распахнутой на груди, широких джинсах. Я невольно скольжу взглядом от чуть шальных глаз к пухлым полураскрытым губам и ниже – к голому гладкому животику с аккуратной капелькой пупка.

И почему-то залипаю на этом зрелище.

Живот красивый, видно, что девочка занимается спортом, есть рельеф, но не ярко выраженный. Все гладко, плавно. Роскошно.

Ощущаю, как внизу приливает кровь, и удивляюсь сам себе. Это еще что такое?

Ты голых животов не видел, Лазарь?

Или нежных девушек?

Видел, и самых разных ракурсах, позах и изгибах. Ничего нового, ничего интересного… Не должно быть.

Однако же, ново и интересно.

Девушка смотрит на меня долго, чуть растерянно. Словно хочет заговорить и никак не решается. Или не была готова меня тут увидеть.

Я курю, не провоцируя знакомство и все еще решая, надо ли мне это.

Черт, еще десять лет назад я бы не думал. Я бы уже забалтывал эту мелкую красотку, вешал ей лапшу на уши, привычную, рутинную, из тех, на которые сто процентов ведутся все девушки.

Я не ловелас и не ходок, но с женщинами проблем не испытывал никогда, с самой туманной юности.

И, если бы я захотел, то эта девочка уже ехала бы со мной.

Чего с тобой случилось, Лазарь?

Чего медлишь, прикидываешь? Ты ей явно понравился, видно же! В таких вещах ты никогда не обманывался!

Наверно, первого шага от нее.

И девушка решается сделать его, этот первый шаг. Чуть подается вперед, открывает рот… И в этот момент за ее спиной снова распахивается дверь, выпуская на свободу троих парней разной степени подпитости.

– Эй, ты куда рванула? – тут же громко начинает выяснять отношения с удивленно обернувшейся на шум девушкой один из них, – я за тебя заплатил!

– Что? – растерянно переспрашивает она.

– Ничего! – передразнивает ее парень, а остальные громко ржут. Развлекаются, значит. – Я тебе выпить купил? Отрабатывай!

– Чего??? – в голосе девушки нет ни капли страха, только безмерное удивление.

– Она глухая, – делится ценным выводом с друзьями парень, – иди сюда, говорю! А то будет мне тут по ушам гонять!

– Повежливей с девушкой, – решаю вмешаться я.

Делаю шаг вперед, мягко отстраняя девушку и оставляя ее за своей спиной.

Парни переглядываются, затем осматривают меня и снова переглядываются. И ржут.

Ну да, я не произвожу впечатления серьезного бойца. В этом – мой плюс, кстати. Всегда был сюрприз для противников.

– Дядя, свали с дороги! – командует самый разговорчивый.

Я вздыхаю и, чувствуя невольное тепло от взволнованной девочки за спиной, делаю еще шаг.

Придурки снова ржут.

А через минуту уже не до смеха им. Я осматриваю поле боя, чувствуя одновременно возбуждение и стыд.

Сто лет я вот так не дрался на улице. И двести лет не дрался из-за девочки. Странное ощущение… И приятное.

А стыдно, потому что не драка это была, а избиение младенцев. Глупость.

Они пьяные. Не особенно спортивные. Из преимуществ – только молодость. Да и это преимущество сомнительно…

Воевать с такими стыдновато.

Осматриваю еще раз стонущих на разные лады и проклинающих меня парней, затем разворачиваюсь к девочке.

Она, кстати, за все это время ни слова не произнесла, не пискнула даже, как они обычно это делают, когда наблюдают драку.

Как стояла, так и стоит, спокойно глядя на валяющихся на земле парней.

– Ты в порядке? – зачем-то спрашиваю я, хотя и без того видно, что в порядке.

Она кивает.

– Не испугалась?

– Нет… Спасибо… – через пару секунд, словно раздумывая, стоит ли меня благодарить, отвечает девушка.

А я усмехаюсь. Адреналин, поздним приходом, шпарит по венам. И именно он заставляет меня шагнуть ближе к ней и, со словами: «Ну кто же так благодарит?», дернуть ее на себя за талию и впиться в изумленно распахнутые пухлые губы горячим поцелуем.

Она не отвечает, но и не сопротивляется, растерянно позволяя себя целовать.

И я с наслаждением, давным давно не испытываемым, пользуюсь ее шоковым состоянием. Целую глубоко, кайфуя от нежной сладости, свежести ее горячего рта. Под жесткими пальцами – голая кожа талии, узкая спина, куда разбойно забираются мои ладони. Я прижимаю ее все крепче, целую все жарче, уже сам улетая от ситуации, от вкуса этой молоденькой, чистой девушки. Давно такого не испытывал… Да что там! Никогда. Никогда такого не испытывал! Меня буквально размазывает, так хочется продолжить! Целовать ее, трогать, сжимать.

Хочется увезти ее к себе, раздеть и рассмотреть, наконец. В подробностях. Натрогаться, нацеловаться…

Обалдеть, как накрыло меня…

И девчонка, судя по всему, не против.

Она не отталкивает, наоборот, ладони несмело скользят по плечам, забираются в волосы на затылке, а губки податливо раскрываются шире, признавая за мной право: настаивать, целовать, прикусывать.

Когда я отстраняюсь, с трудом возвращаясь в эту реальность, мир все еще кружится перед глазами.

И ее лицо, такое близкое, взволнованное.

Сегодня ночью ты будешь моей, девочка. Однозначно.

– Как тебя зовут, чудо? – хрипло спрашиваю я.

– Лиза… – шепчет она, и в глазах мелькает что-то такое… Непонятное. Отмечаю это, но не анализирую. Нечем мне сейчас анализировать, слишком заведен. Думаю только о том, как сейчас ее в машину посажу и увезу с собой. И до утра не отпущу, это точно.

– А я…

– Я знаю, как вас зовут, – перебивает она меня тем же тихим, волнующим шепотом, – Сергей Андреевич Лазарев. Но папа вас зовет Лазарь…

Чего???

## Глава 6

Два месяца назад…

Если бы сейчас на меня вылили ведро ледяной воды, эффект был бы меньшим, клянусь!

Я все еще держу ее, мои ладони по-прежнему на ее тонкой голой талии… Но это – всего лишь позднее торможение. Запущенная в режим машина, работающая вхолостую.

Оторопело всматриваюсь в ее лицо, пытаясь найти знакомые черты. Она меня по имени отчеству… Узнала… Папа зовет Лазарь… Кто у нас папа, мать твою?

Во что я вперся?

– Как тебя зовут? – хриплю я, машина дорабатывает на финальных оборотах. Вот-вот стуканет мотор.

– Лиза… – снова тянет она, глаза блестят, губки обиженно вздрагивают, но мне сейчас плевать на ее эмоции!

– Полностью, мать твою! – рычу я, убирая, наконец, ладони от ее горячей кожи.

Внутреннюю поверхность пальцев покалывает фантомной сожалеющей болью. Мой организм настроился на кайф и не желает понимать переменившиеся обстоятельства.

– Лиза Серова… – бормочет она обиженно и добавляет на тот случай, если я все еще дебил, – Елизавета Викторовна Серова.

Серова.

Викторовна…

Черт!

Черт-черт-черт!!!

Отступаю еще на шаг, словно опасаюсь, что руки опять, сами собой, притянутся к девчонке. Дочери Серого. Моего друга. Того, с чьей помощью я, по сути, и поднялся в своей время. Того, кому я обязан. Кого уважаю безмерно.

И чью дочь только что очень даже активно поимел языком в рот.

Оху… Ох, как хреново!

На редкость хреново!

Неверными пальцами шарю по карманам, достаю сигареты, выбиваю в рот себе одну, подкуриваю. Огонек зажигалки дрожит. Или это пальцы мои дрожат?

Щурюсь через дым на насупленную девчонку.

И все еще не верю до конца услышанному. Очень у меня это услышанное не коррелируется с увиденным.

Лизу Серову я видел пару раз буквально, и она мне вообще ничем не запомнилась. Обычная девочка, мелкая засранка, путающаяся под ногами. Потом подросток, нескладная девочка, вся в черном. Лицо вообще не отметилось в памяти…

Если мне вдруг пришлось бы ее определить среди толпы других детей, я бы точно не смог этого сделать.

Для меня она была всего лишь дочерью друга. Маленькой девочкой.

И вот надо же… Выросла.

Невысокая, стройная, одета по моде современных молодых девушек, в объемные джинсы и короткий просторный топ, сверху – пушистая шубка. И животик этот, на который я и залип с первого взгляда. Как дурак. Поправочка: старый дурак.

В свете последних событий: старый маразматичный дурак.

И что делать теперь?

Как разруливать?

Какого черта возомнил себя казановой и полез целовать-то? Не было же такого никогда, только в щенячьем возрасте, когда лезешь ко всему, что носит юбку и более-менее подходит тебе по возрасту. Да и тогда я был более осторожным, что ли…

А тут повело.

Невольно облизываю губы, ощущая на них тонкий нежный вкус девчонки. Дочери Серого. Надо же… Ну надо же!

– Ты меня сразу узнала? – начинаю разговор, пытаясь выяснить картину целиком.

– Да, – кивает она, – сразу, как только увидела…

– А чего не сказала? – раздражаюсь я на нее. Блин, ну вот что за дурочка? Нафига тогда вообще позволила? Если узнала?

– Не успела… – пожимает она плечами, и добавляет с обидой, – я хотела поздороваться, а вы… Вы так смотрели…

Ну да… Смотрел. Изврат старый.

Не комментирую ее слова, затягиваюсь еще, ощущая, как все внутри успокаивается. Наконец-то.

– Какого черта ты тут делаешь? – спрашиваю я, добавляя в голос серьезных, взрослых оттенков. Как вообще с дочерьми своих друзей разговаривают? Никогда не пробовал. И первый блин комом…

– Отдыхаю, – снова пожимает она плечами.

– Отец в курсе, как именно ты отдыхаешь? – сурово уточняю я и киваю на валяющихся в разных позах нападающих. Их, кстати, только двое, третий уполз куда-то, пока я рот дочери своего друга языком исследовал.

– Я не отчитываюсь, – фыркает она, – я давно отдельно живу!

Надо же, самостоятельная девочка…

– Здесь не место для таких маленьких девочек, – говорю я наставительно, и сам чувствую фальшь в голосе.

Дебил какой, а!

Первым полез, облапал, а теперь еще и мораль читаю! Куда еще ниже опускаться, Лазарь?

– Мне решать, – независимо говорит она.

– Ладно, – решаю сбавить я обороты, – поехали, довезу тебя до дома.

– Не надо, я на такси, – Лиза вскидывает подбородок.

– Садись, – приказываю я, открывая ей заднюю дверь подъехавшего бизнеса.

Она еще пару секунд мнется, словно раздумывает. Но затем садится в машину.

Я обхожу и устраиваюсь с другой стороны рядом с ней.

– Говори, куда везти.

– Летняя, сорок четыре.

Водитель начинает движение, мы молча смотрим в разные стороны в окна.

Я все еще испытываю чудовищную неловкость от того, что случилось, и периодически трогаю языком нижнюю губу. Мне кажется, на ней все еще остался вкус девчонки.

Кошусь на нее, тихо сидящую и смотрящую в окно.

Четкий красивый профиль, пухлые губы без следа помады. Вкусные очень.

Черт, Лазарь, куда тебя несет? Теперь-то?

Мы заворачиваем на Летнюю, и я понимаю, что надо что-то сказать, как-то закруглить эту идиотскую ситуацию.

– Я… – начинаю, кашлянув, – прошу прощения за случившееся… Я тебя просто не узнал, Лиза.

– А вы часто так делаете? – она поворачивается ко мне, в полумраке глаза блестят невыносимо ярко.

– Как именно? Дерусь на стоянке клуба? – уточняю я, усмехаясь.

– Нет, целуете незнакомых девушек без разрешения, – она серьезна, а голос ее понижается до интимного шепота.

Краем глаза отмечаю, как шевелятся уши у водителя. Слушает, собака.

– Нет, – отвечаю я, – и вообще… Ты же понимаешь, что это была ошибка?

– Понимаю, – кивает она, делает паузу, а затем спрашивает тихо-тихо, – а вам понравилось?

У меня вся кровь приливает не туда, куда сейчас надо, от этого нежного хрипловатого голоса. И в горле сохнет. А в памяти стоп-кадрами: ее полураскрытые губки, ее испуганные глаза, ее тихий выдох мне в рот перед тем, как я попробовал ее на вкус…

– Нет, – уверенно вру я.

– Жаль… – тянет она, загадочно улыбаясь. И по лицу ее понятно, что не поверила мне сейчас. Мелкая засранка. И бессовестная, к тому же. Потому что через паузу она добивает меня, шепнув, – а мне – очень.

И, пока я прихожу в себя, открывает дверь и выпархивает из машины.

Я с оторопью и прилившей к паху кровью смотрю ей вслед, на то, как мотается из стороны в сторону длинный хвост волос, как двигаются ее ноги, легко, плавно, словно танцуя… Завораживая.

Дверь подъезда хлопает, я моргаю, приходя в себя.

Вижу, что водитель тоже пялится на закрытую подъездную дверь, и физиономия у него на редкость идиотская. Наверно, точная копия моей.

Это почему-то дико раздражает. Взгляд постороннего мужика на Лизу. Словно кощунство какое-то.

– Перед собой смотри! – рявкаю я злобно, и водитель, вздрогнув, торопливо отворачивается от двери и трогается с места.

Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.

И тут же перед мысленным взором: длинный хвост волос, плавные танцевальные движения, блестящие глаза, влажные натертые губы… И голос, шепчущий сладко и порочно: «А мне понравилось… Понравилось… Понравилось…»

Черт…

## Глава 7. Вторая встреча

– Лазарь, надо решать вопрос с этим чертилой!

Я поднимаю взгляд от документов, которые только что получил с курьером, и смотрю на ворвавшегося в мой кабинет Мишу Волка, одного из моих тренеров.

Мы с Мишей начинали вместе, он меня поддерживал, работал за «спасибо» и еду, когда все было хреново, держал спину, когда, еще в самом начале моей деловой карьеры, на нас наехали братки из области, решившие, что небольшой спортивный клуб в анамнезе им не помешает.

Короче говоря, много чего мы с Мишей вместе пережили, и я его братишкой считаю. И только поэтому позволяю ему вот так, с ноги, врываться в мой кабинет.

Откладываю договор на куплю-продажу очень даже сладкого земельного участка прямо в центре недавно отстроенного спального района. Там недешевые квартиры, с отличной планировкой, компания-подрядчик строит сразу же два детских сада и школу, вся инфраструктура по последнему слову… Короче говоря, только спортивного комплекса им и не хватает сейчас. И вот, будет. Мой уже участок. Осталось только мелкие формальности утрясти и прогнуть владельца земли на скидку.

Именно этим мне сейчас и нужно заниматься, как владельцу, блин, бизнеса!

А я Мишины вопли слушаю.

Ну, а куда деваться?

Миша долго и пространно выражается, и, если исключить из этого потока мат, занимающий девяносто процентов контента, то становится понятным: Мише не нравится новый тренер. Очень сильно не нравится. Так, что Миша хочет его… Эм-м-м… Ладно, надо как-то его кровожадные намерения переключить.

А то Миша – нервный и резкий, боевое и тюремное прошлое дает о себе знать.

А новый тренер – молодой и борзый. В сыновья ему годится. И, похоже, вообще возраст не уважает. Пока что они кусаются словесно, но недалек тот день, когда Миша перестанет быть вежливым. А он сейчас – очень вежливый еще.

Мне убийства в клубе ни к чему, возись потом с трупом…

Потому киваю, встаю из-за стола и отдав распоряжение секретарше, чтоб никого в кабинет не допускала, иду в зал.

А там: картина маслом. Петушиные бои.

Я пару секунд наблюдаю за избиением младенцев, то есть за тем, как мой новый тренер валяет по рингу одного из клиентов. Молодого, еще совсем неопытного парня, но, как и все они в этом возрасте, с гонором и самолюбием.

Не знаю, с чего у них там все началось, но сейчас мне не нравится атмосфера, царящая в зале.

В последнее время, благодаря рекламе, у меня много новичков. Прямо наплыв парнишек, желающих получить навыки рукопашного боя и прокачать мышцы. Народу настолько много, что пришлось экстренно расширять штат, принимать на работу непроверенных сотрудников. И вот теперь огребаю.

– Он сам заводит, Лазарь, – пыхтит тяжело за моим плечом Волк, – на «слабо», типа, берет. А потом, вот так поюзает по рингу, и к нему народ выстраивается на индивидуальную треню. Такой, типа, рекламный ход.

– Разговаривал с ним?

– А то! Вчера, когда засек первый раз, потом сегодня утром еще предупредил… А он опять… Лазарь, я же его убью. Боюсь я чего-то. Понимаешь? Нервный я в последнее время. А он нарывается сильно. Причем, техника хорошая, глянь. Я же сам его брал, я знаю, о чем говорю. Он – сильный боец. И, если я с ним буду драться, то не остановлюсь. Верней, он не остановится. А это – нары. Я не хочу опять на нары, Лазарь! Я только жить начинаю, можно сказать…

Ну, предположим, Миша нервный не в последнее время, а в последние лет сорок своей жизни… А в остальном… Да, парнишка техничный. Я вспоминаю его резюме. Чемпион, смешанные единоборства, участие в боях без правил… Это, так-то, пятно на репутации, нам такие ни к чему, но где взять чистых? Чистые все хотят только пояса зарабатывать… А мне сотрудники нужны, которые парней будут до ума доводить. Хотя, тут, похоже, его самого надо доводить… До ума.

И прямо вот сейчас, пока клиента мне не покалечил.

Мальчишка уже едва держится, но, упрямый, встает каждый раз после ударов и пытается атаковать. Сила воли есть. А техника… дело наживное. Надо будет присмотреться к нему.

В зале море народу, я специально его делал таким здоровенным, чтоб парни ощущали одновременно воздух и в то же время некоторую камерность… Про камерность – это мне дизайнер загнал, когда принес проект. И мне слово понравилось. Хорошее.

Время вечернее, после шести, как раз люди с работы подтянулись потаскать железо и попрыгать на ринге.

И теперь все они смотрят на избинение младенца, блин.

Портят репутацию моему клубу!

Причем, многие из посетителей вполне себе благосклонно относятся к тому, что происходит. Новичок умеет завести толпу, сказывается опыт игры на публику в подпольных боях.

Как это мы с Волком прогнали? Два дурака…

Пока я иду к рингу, новенький решает закончить представление и, картинно подпрыгнув, бьет уже едва стоящего парнишку ногой в грудь.

Тот падает и не встает больше, естественно.

Народ взрывается криками, кто-то свистит, в целом, все довольны.

Новенький, заметив меня и сумрачного Волка за моей спиной, усмехается довольно и спрашивает нарочито громко:

– Ну, кто еще хочет?

– Я хочу! – раздается звонкий голос откуда-то справа.

Все поворачиваются в ту сторону и смотрят на невысокую худенькую девчонку, хмуро изучающую медленно поднимающегося с ринга парнишку.

Дальше следует немая сцена, потому что мужики в удивлении, новенький – в легком недоумении, а я – вообще в шоке!

И только один человек в зале быстро приходит в себя. Он, этот человек, только что вышел из мужской раздевалки, услышал последние слова девчонки и теперь рычит раздосадованно:

– Лиска!

Но она, презрительно дернув плечиком в сторону негодующего возгласа, уверенно проходит через толку и запрыгивает на ринг.

Подходит к новенькому и смотрит на него с вызовом:

– Ну? Или зассал?

– Лиска!!!

– Тебя, малышка, я не на ринге буду валять, – усмехается новенький, и меня подбрасывает от ярости. Я с изумлением понимаю, что готов сейчас прибить его за этот тон и этот взгляд.

И не только я.

К рингу приближается Матвей Серый, мой приятель. И брат этой бесстрашной дурочки.

Зачем он ее вообще сюда привел?

Или она не с ним? А с вот этим пареньком, который едва уполз с ринга и сейчас порывается встать и забрать свою подружку, а врач, крутящийся рядом, не позволяет ему этого сделать.

Если с ним… То кто он ей, что так рьяно кинулась защищать?

– Да? Разговорчивый… – она усмехается, – ну давай, попробуй… Если тут поваляешь, то…

– То ты мне дашь, – тут же подхватывает радостно новичок.

– Лиска! – Серый вспрыгивает тоже на ринг, грудью идет на новенького, – это я тебе сейчас дам, придурок. Да не того, чего ты хочешь!

– Мотя, я сама! Не лезь! – голос Лизы звучит громко и резко.

И Серый, который, на моей памяти, вообще ни разу не отступал, не прошит в нем этот функционал, тут неожиданно сдает назад.

Смеряет новичка внимательным прищуренным взглядом, затем, повернувшись к сестре, что-то коротко говорит…

И спрыгивает с ринга!

Оставляя сестру один на один с этим ходячим куском тестостерона!

Я делаю еще шаг, чтоб остановить вакханалию, в которую превратился мой зал, но Серый, увидев меня, резко заступает дорогу и говорит негромко:

– Не кипишуй, Лазарь. Расслабься. И получи удовольствие.

– Ты рехнулся? – я тоже не повышаю голос, а Миша за спиной вообще превращается в молчаливое привидение, у которого одни только уши работают сейчас, так жадно он вслушивается в нашу беседу.

– Расслабься, говорю… – лениво тянет Серый. – Лиска не будет в полную скорость… Но тренера себе другого ищи. Этот какой-то гнилой…

А вот с этим я полностью согласен.

## Глава 8. Не твой формат

– Приведите его в чувство, – командую я тренерам, первым нарушая многоуровневую тишину, обрушившуюся на зал.

Тишина – это понятно, да.

Когда мелкая девочка с одного удара валит с ног крепкого парня, который буквально пару минут назад тут чудеса доминирования показывал, это впечатляет, безусловно.

Меня куда больше впечатлила скорость, с которой двигалась Лиза. От начала боя и до его финала прошло буквально полминуты. И из этого времени примерно две трети улетело на выделывание перед публикой героя-неудачника, показательное сожаление, что придется бить такую маленькую девушку, но куда деваться, спор же… И обещания, что уложит он ее нежно.

Ага.

Вот только Лиза, которая все это молча слушала со спокойным и даже скучающим выражением на нежной мордашке, никому ничего не обещала.

И, как только закончились приветственные растанцовки, мягко увернулась от первого, типа, шутливого удара, а затем взлетела, словно законы гравитации – это вообще что-то не про нее, и с разворота уработала говоруна по физиономии. Обеими ногами.

После упала на четыре конечности, словно гибкая хищная кошка, и быстро отпрыгнула в сторону.

Чтоб человеку было место, куда упасть.

Парень секунду постоял, словно не веря в то, что случилось, а затем рухнул с таким грохотом, что, кажется, стены содрогнулись!

Вот после этого молчание зал и накрыло…

Я посмотрел, как спокойно отряхивает ладошки Лиза, скромненько стоя в углу ринга, покосился на скучающее выражение на небритой физиономии Серого, который, похоже, вообще не удивился и ничего особенно в этой картине для него не было.

На неподвижно лежащее в самом центре ринга тело теперь уже бывшего своего сотрудника…

И, вздохнув, принялся руководить.

Потому что хоть кто-то же должен в этом бардаке работать?

Скомандовав заняться реанимационными мероприятиями, я поворачиваюсь к Серому, скептически поднимаю бровь:

– Не в полную скорость, значит?

– Лазарь, поверь, далеко не в полную… – скалится он, затем идет к рингу и подхватывает свою сестричку за талию, чтоб помочь ей спуститься.

Ей помощь не особо нужна, конечно, но тонкие пальчики с готовностью и видимым удовольствием ложатся на широченные плечи брата.

Чисто машинально оцениваю их со стороны.

Вообще не похожи.

Серый – черноволосый, высокий, выше меня ростом, очень крепкий физически. У него кмс по вольной борьбе, потому комплекция вполне логична.

А его сестренка – шатенка, мелкая, очень стройная, с нежным личиком фарфоровой куколки и незамутненным светлыми взглядом. Очень няшная.

Ничего общего.

А вот когда он ставит ее на пол, что-то выговаривает, сурово хмуря брови, хотя за версту видно, что гордится своей родней, что морда светится от удовольствия увиденного, и Лиза что-то отвечает ему, точно так же сурово нахмурясь, я понимаю, что черты лица у них похожи. И очень.

Потому что Серый – просто смазливый, как суперзвезда, ему бы в рекламе каких-нибудь трусов или духов сниматься. А вот в Лизе эти смазливые черты приобрели нежность, тонкость и филигранную изысканность.

А еще я от нее взгляд оторвать не могу.

Чисто физически.

И это уже ни в какие ворота.

Как, собственно, и весь тот бардак, что они мне тут устроили.

– Волк, – с трудом все же отвернувшись от разговаривающих брата и сестры Серовых, я обращаюсь к все еще пыхтящему за плечом заместителю, – реши вопрос с этим… – киваю на ринг, где парнишка уже пришел в себя и теперь со стоном держится за голову.

Сотряс, вероятно. Нехилый удар у этой малышки.

Вспоминается мое недавнее геройство. Как я ее в одиночку отбивал от троих пьяных парней… И ощущал себя прям суперменом на полставки. Пусть и слегка, но все же… А она…

Интересно, сильно она ржала про себя, пока смотрела на мои танцы?

Понятно, что мой уровень до ее вообще не дотягивает, по скорости – так точно.

Массой я ее, конечно, подавлю, и удар у меня такой, что, если попадет кто-то, тот же Волк или Серый, то им будет несладко.

Но это при близком контакте…

А близко она меня не пустит.

Издалека вырубит, зараза прыгучая и шустрая.

А о чем это ты сейчас думаешь, Лазарь?

Какие еще, к херам, контакты близкого уровня?

Внизу от одной формулировки становится волнительно, и я, скрипнув зубами с досады, гашу в себе ненужное возбуждение.

Дурак ты, Лазарь.

Девчонка молоденькая, хорошенькая, прыгучая и интересная. А еще – дочь твоего друга, сестра твоего другого друга. А тебе самому – практически в дочери годится! Хотя, почему практически? Сколько ей? Двадцать-то хоть есть? А мне сорокет скоро. Так что, если б кто-то из моих девчонок залетел от меня лет так в восемнадцать или чуть раньше, то…

Да-а-а, Лазарь… Хотел бы ты, чтоб кто-то, какой-то похожий на тебя мужик, вот так же смотрел на твою дочь?

Вот то-то…

Выдыхаю, разворачиваюсь и иду в кабинет, оставив разбираться в учиненном беспорядке Волка и других тренеров.

С Серым не прощаюсь, он слишком занят воспитыванием своей мелкой сестренки.

И на саму сестренку даже не смотрю. Показательно.

Не твой уровень, Лазарь.

Не твой формат.

Черт…

Чего ж так плохо-то все?

## Глава 9. Бесполезные усилия

В кабинете кручусь бесцельно на стуле минут десять, беру и снова бросаю в груду бумаг договор на землю, смотрю в окно.

И все равно не могу из головы выбить увиденное.

Нет, кстати, это вообще не феерический прыжок Лизы, не ее техничный удар по физиономии моего уже бывшего сотрудника. Не эти картинки сейчас крутятся перед глазами.

А другие совсем.

Взгляд, взволнованно-наивный. Зацелованные полураскрытые губы. Плоский животик с аккуратной каплей пупка.

И ощущение фантомное на губах, сладкого горячего поцелуя. Хочется… Снова попробовать. Повторить.

Придурок я все же озабоченный!

Нельзя так, Лазарь, нельзя! Нельзя-нельзя-нельзя! Или льзя?

А-а-а-а!!!

Вскакиваю и топаю в мужскую раздевалку, где у меня имеется персональный шкафчик с всегда свежей спортивной формой.

Переодеваюсь, злобно перевязываю бинтами кулаки. Выхожу в зал, где уже, кстати, брата и сестры Серовых не наблюдается. И это отлично просто!

И я не думал даже, что застану!

Не думал! Не думал! Не думал!

Груша тяжело вздрагивает под моими ударами, а я бью все сильней и жестче, всю свою силу, дурную, которой, похоже, слишком уж много накопилось в разных местах моего не менее дурного организма, вкладываю в сжатые кулаки.

– Лазарь… Ты бы инвентарь не портил…

Отфыркнувшись, придерживаю грушу и смотрю на подошедшего Волка. И, наверно, взгляд мой очень даже тяжелый, потому что тот, чуть дрогнув бровью, тут же продолжает торопливо и показательно мирно:

– Не, если хочешь… Это я так… Чисто попросил. Сам же потом будешь ругаться, что надо новое покупать, что бракованная… А она не бракованная. Это просто использование ее неадекватное…

– Хочешь сказать, что я – неадекватный? – скалюсь я зло на своего заместителя.

– Э-э-э… – когда Волк не знает, что сказать, то начинает прикидываться тупым, не умеющим в связную речь, качком.

– На ринг, – коротко указываю я подбородком направление движения.

– Да я… Как бы… Того… Этого… Счета же там… Людмила просила принести…

– На ринг!

– Ох, ты ж…

Волк вздыхает, но, видя мой бешеный настрой, больше ничего не пытается возражать.

Покорно идет к рингу, по пути ловя одного из тренеров, чтоб помог ему замотать руки и надеть перчатки.

Я тоже надеваю.

Не зверь же. И калечить никого не хочу. Просто пар спустить, нервы успокоить чуть-чуть.

– Без полного же, Лазарь? – уточняет Волк, расхаживаясь по рингу и поводя бычьей шеей.

– По полной!

Если уж отрываться, вышибая из башки все ненужное, так точно по полной!

– Ох, ты ж ё… Ну, погнали…

Как спарринг-партнер, Волк мне вполне подходит. Он жесткий, умелый и не имеет пиетета перед вышестоящими лицами. То есть, по лицу я могу отхватить вполне серьезно.

И это отлично.

Никаких игр в поддавки и тепличных условий!

Правда, это все Волку ничерта не помогло, потому что злоба во мне требует выхода, и я его, этот выход, нахожу.

Вокруг нас собираются еще не остывшие после предыдущих спаррингов зрители, активно обсуждают бой.

А мне плевать!

У меня перед глазами не то, что нужно!

И не могу поэтому сосредоточиться.

И злюсь!

Злой, выхожу на другие скорости, уже не тренировочные, а вполне себе боевые.

Волк тяжело пыхтит и все больше норовит закрыться от моих ударов, даже не контратакует уже.

– Черт! – не выдерживаю я, злобно толкая его к канатам, – давай уже!

– Да я даю! – раздражается Волк, – ты не пускаешь!

– А я тебе дорожку ковровую расстелить должен? Ну? – пробиваю ему в корпус, и Волк, задыхаясь, снова закрывается.

Злит неимоверно!

С досадой стягиваю перчатки, бросаю их помощнику, спрыгиваю с ринга и, ни с кем не прощаясь, иду в душевые.

Я мокрый, пот градом льет, заливает глаза, но ощущение, что вся кожа парит, горячая, словно я из парной только что выскочил, настолько ярость моя неудовлетворенная сильна.

Холодный душ тоже не помогает.

После душевой выхожу в бассейн, намереваясь проплыть кругов пятьдесят, вымотать себя до предела и тогда уже, с чистой совестью, сдохнуть, наконец.

С разбега прыгаю в прохладную воду, на острой живительной злобе проплываю первые пять бассейнов, потом еще столько же – на спине, и лишь после этого чуть-чуть отпускает.

Следующие пять бассейнов плыву уже лениво, никуда не торопясь, ощущая, как ноют напряженные мышцы.

Это привычная боль, приятная.

Как говорил когда-то мой первый тренер, земля ему пухом, отличный был мужик, радуйся, что мышцы ноют. Это значит, что живой.

Вот я и радуюсь.

Живой.

Отлично.

Вся хрень из головы – долой!

Переворачиваюсь на спину опять, лениво гребу, глядя в потолок и прикидывая, надо его в этом году ремонтировать, или фиг с ним?

В бассейне народу мало, только на первой дорожке проводит аквааэробику Денис, молодой, очень смазливый парень. Его обожают наши посетительницы от восемнадцати и до восьмидесяти включительно.

В зале гремит музыка, Денис показывает элементы упражнений.

Морщусь на его экстремально короткие шорты и белую майку в облипку, вздыхаю. Да, блин…

Будь моя воля, фиг бы этот Денис у меня работал, не люблю вот таких, излишне гладких, любящих показать себя петушков.

Но женщины – самый платящий сегмент… И надо идти навстречу их предпочтениям.

Потому у меня, в моих исключительно брутальных клубах, с некоторых пор завелись группы для женщин: силовые тренировки, кардио, йога, пилатес и прочие приблуды. Аквааэробика, вот…

– Активно, девочки! – слышу я громкий голос Дениса, – вот так! А теперь оседлали палки, сжали бедрами и вперед-назад, вперед-назад.

Кошусь снова на активно показывающего, как именно надо двигать вперед и назад бедрами Дениса, переворачиваюсь, плыву к бортику. Теперь в сауну. Потом джакузи…

Оно находится отдельно от бассейна, за стеклянной перегородкой, которую можно сделать непрозрачной. Чтоб ты мог в джакузи сидеть, а тебя из бассейна не было видно. Эту приблуду мне тоже продал дизайнер, многозначительно моргая на удобство во всех отношениях.

Я пока не заценил по полной программе, потому что на рабочем месте обычно не веду личную жизнь.

Но вообще, реально тема оказалась.

После тяжелого рабочего дня расслабиться в одиночестве и не думать, что на тебя могут пялиться ребята из службы безопасности. В закуток с джакузи у них видеодоступа нет.

А через пару минут, наблюдая возмутительную по своей бесстыдности картину, я понимаю, что зря столько усилий прилагал, чтоб успокоиться и ненужное из головы выбить.

Бесполезные это были усилия.

Не помогли ни черта.

## Глава 10. Вы меня преследуете?

В джакузи обычно после аквааэробики любят расслабляться женщины. Мужики сюда ходят не особо активно… Но вот сейчас вижу тут мужика. Одного из посетителей, если мне не изменяет зрительная память.

По именам я их, естественно, всех не знаю, но в зал хожу часто, в одно и то же время примерно, а потому с завсегдатаями пересекаюсь.

Этот парень обычно по утрам приходит. Тягает железо, пьет какие-то добавки, снова тягает. Чисто внешне – в порядке. На ринге его не видел, скорее всего, он там и не бывал ни разу.

Мускулы нарастил впечатляющие. Девочек впечатляющие. Любой боец поймет, что это чисто шкаф, который будет громко падать.

А вот женщины любят фактуру, да.

Интересно, нахальная Лиска-Алиска любит такое? По идее, должна разницу сечь. Учитывая, кто ее брат и отец. Но… Женщины… Хрен разберешь. Особенно, таких молоденьких.

Смотрит она на него вполне благожелательно. С интересом смотрит!

Я пару секунд пялюсь на парочку, очень душевно болтающую в пузырьках воды, и ищу в себе моральные и физические силы среагировать правильно.

То есть, развернуться и свалить к чертям. Просто забыть про то, что видел.

И про девочку эту забыть.

А потом парень как-то очень неправильно кладет бугрящуюся мускулами руку за спину Лизы, на борт джакузи.

Я понимаю, что будет дальше. Дальше эта рука сползет ей на хрупкое плечико. И обоснуется там.

Плавали, знаем.

И подходы эти пикаперские тоже видели и даже применяли… В далекой безбашенной юности, когда для того, чтоб затащить девчонку в койку, требовалось применить дополнительные усилия. Интересное было время, да…

Сидишь в общей компании, например, рядом с понравившейся девчонкой.

Разговариваешь, улыбаешься, делаешь вид, что слушаешь…

А сам в башке ходы просчитываешь.

Вот сейчас руку положить на спинку дивана.

А вот сейчас чуть придвинуться. И, типа, сказать что-то хочешь личное, к ушку наклониться, дохнуть жарко…

А, если вздрогнет и не оттолкнет, то следующий этап: руку на плечо, прижать, тронуть мочку губами.

Реакция есть? Не отталкивает? Нравится?

Тогда дальше: губами по скуле. Что-то шептать нежное, типа, такая вкусная, так пахнешь, такая красивая… Потом целовать…

Ну, а дальше – дело техники.

Не лажанешь на последнем этапе, не скажешь или не сделаешь какой-нибудь, ну совершенно уже неприемлемой хрени… И все. Ночь веселья обеспечена!

С тех пор прошло лет пятнадцать, не меньше. А подходы, смотрю, одни и те же…

Только сейчас все откровенней, потому что оба полуголые. И джакузи располагает.

Лиза сидит ко мне в пол оборота.

Высоко забранные в пучок пушистые волосы чуть намокли, завитки ложатся на хрупкую тонкую шею. Изящные плечики, легкий поворот головы.

Парень наклоняется, типа, что-то сказать на ушко…

Черт!

Дальше будет контакт. Не хочу его! Не хочу знать, среагирует ли Лиза так, как обычно реагируют девочки на привлекательного молодого парня!

Вот не хочу!

Будем считать, что я Матвею помогаю, сестренку его пасу. От нежелательных парней.

Делаю шаг к джакузи, появляясь на глаза сидящей в ней парочке.

Лиза удивленно круглит губки, и я радуюсь, что на мне свободные плавательные шорты. Не такое жуткое палево, по крайней мере.

Парень, поняв, что интимность нарушена, хмурится, но лапу с бортика демонстративно не убирает.

Наоборот, кладет ее на плечо Лизе!

Черт!

Это он зря.

Сломаю же.

Очень хочется сломать, прямо до зубовного скрежета!

– Добрый день, – холодно здороваюсь я, напряженно глядя на плечо Лизы с такими лишними там сейчас пальцами, – не помешаю?

– Эм-м-м… – парень меня узнает, а потому нахамить и сказать, чтоб валил отсюда, не может.

А Лиза только молча мотает головой, краснеет, прикусив губу… И выворачивается из захвата собеседника, пересаживаясь подальше от него.

Это она молодец. Чует опасность. Понимает, что я могу и не выдержать… На интуиции действует девочка.

Переставляю ноги через бортик, сажусь, погружаясь в пузырящуюся воду, расставляю ноги, раскидываю руки, сходу занимая половину джакузи.

Пальцами одной руки практически достаю до плеча Лизы.

Еще чуть-чуть… И коснусь.

Ощущение, что она это тоже понимает.

Пугливо вздрагивает, шея и грудь покрываются мурашками.

Невозможно взгляд оторвать…

– Эм-м-м… Лиза, так как насчет моего предложения? – парень решает на меня не обращать внимания и спешно укрепиться на занятой территории.

Засранец какой. Уже что-то предложить успел!

– Я… Не знаю… – тянет Лиза, косясь на меня.

Сижу, чуть прикрыв веки, типа, весь такой расслабленный. Вот только напряжение в руках, в мышцах груди и ног, не скрыть. Не могу физику полностью снять, не тот уровень концентрации. Да и вообще… Нет ее, этой концентрации! Одни нервы!

И очередные усилия, чтоб не встать и не вышвырнуть приставучего наглого придурка из джакузи! И от этой девочки!