Кристина Лари
Счастливый зонтик

Счастливый зонтик

сказка взрослым детям

Наша жизнь похожа на дождь, капли которого могут как сверкать сквозь радугу, так и сбивать с ног. Очень важно никогда не забывать того, кто своей искренней любовью укрывает тебя от всех невзгод.

Ранним летним утром, когда всё живое просыпается и радуется первым лучикам солнца, на скамейке в парке сидел Зонтик и грустил. Вчера он прятал от дождя человека. Потом дождик кончился, и человек, прогуливаясь по парку, залюбовался сочными деревьями и цветами, аккуратно присев на скамеечку. Он думал о чём-то душевном, наверное, очень приятном, так как на его лице была мягкая, спокойная улыбка. Зонтик тоже был доволен, потому что окончательно высох и наслаждался пением птиц рядом с человеком. Он даже не заметил, как уснул. Сначала, ему снилось, как будто он и не зонтик вовсе, а парус, который, развеваясь на ветру, помогает кораблю держать верный курс. Потом, он превратился в огромный звёздный купол, укрывая собой не только человека, а всех вокруг. Он был очень счастлив, потому что знал, что его любовь очень нужная и её берегут.

Проснулся Зонтик от щекотки. «Это, наверное, Хильда, собака человека, опять хочет со мной поиграть» – подумал он. Но, открыв глаза, он столкнулся взглядом с неведомым до сих пор насекомым. В нём не было ничего общего с привычными мухами, комарами, пчёлами и божьими коровками, залетавшими периодически в дом человека. Это была какая-то гигантская блоха. Да, да! Именно такие формы были у Хильдовских блох. Но почему она выросла до невероятных размеров и откуда у неё на голове….рога?!?!

– Кто ты такой? – еле слышно прошептал зонтик.

Насекомое слегка попятилось, затем, резко остановилось, потёрло лапками свои рога и гордо заявило: «Я жук-олень!».

У Зонтика в голове заиграл целый оркестр и от этого стало ещё страшнее. Он весь съёжился и, озираясь по сторонам, осторожно спросил: «А где мой человек?».

– Откуда я знаю, – фыркнул жук-олень, – наверное, бросил тебя, потому что ты ему больше не нужен. И пока дворник не выкинул тебя на свалку, я пытаюсь разобраться, сможешь ли ты мне пригодиться.

С этими словами жук в очередной раз попытался вскарабкаться на сложенный купол, но снова скатился. Зонтик постепенно перестал бояться нового знакомого, так как щекотка была ему делом привычным. Он потянулся к солнышку и развернул свой купол, чем привёл жука-оленя в полный восторг.

– Ура! – воскликнул жук, – Я придумал! Ты будешь моей каруселью, и я буду на тебе кататься.

– Нет! Я не карусель! Я – Зонтик! И мой человек просто забыл обо мне, потому что он очень впечатлительный, понимаешь?

– И что же его впечатлило?

– Солнце, цветы, деревья. Всё вокруг такое красивое, яркое, умытое после дождя. Он просто отвлёкся, и я нисколько не сержусь на него, так как сам уснул, пригретый лучами солнышка. Но, когда на небе появятся тучки, он сразу вспомнит обо мне, вот увидишь.

– Даже и не знаю, что сказать. Я живу свободно в этом парке и стараюсь ни к кому не привязываться, особенно к людям. А знаешь, почему?

– Почему?

– Когда я был маленький, я жил в лесу со своей большой жужжащей семьёй. Однажды, в лес пришли люди с со своими детьми. Мы их не боялись, поэтому подлетали совсем близко. Я с интересом подлетел к красивой чашке с вишнёвым соком, края которой оказались слишком скользкими, – жук-олень, закрыв глаза, внезапно замолчал.

– И что случилось дальше?

– Дальше? – рога у жука резко вскинулись кверху, – вместо того, чтобы помочь мне выбраться и посадить в траву, люди засунули меня в спичечный коробок, и больше свою семью я никогда не видел.

– А как ты оказался в парке?

– Мальчик вынес меня на улицу, похвастаться перед друзьями, привязав к моей лапке тоненькую леску. Ты же понимаешь, что я, при всём желании не мог улететь. Разве что, лишившись конечностей или вообще умереть, – на глазах жука выступили слёзы, – И вот, когда он вручил одному из мальчишек леску, она соскользнула, и у меня, как будто прострелило в мозгу: «Это твой шанс! Гониииииии!!!!!!». Никогда ещё мои крылья так бесперебойно не работали. Я летел, не обращая внимание ни на крики за спиной, ни на прохожих, я просто летел. Сколько прошло времени, не помню, только, уже смеркалось, когда я, обессиливший, опустился на ветку этого дуба. И разъедающая мозг жуткая тишина, вперемешку с усталостью, погрузила меня в сон, – он закрыл глаза, словно собирался заснуть, но вдруг, резко повернулся к Зонтику и протараторил, – три месяца прошло с тех пор. И никому! Слышишь? Никому и никогда я не говорил об этом!