Роман Куликов
Прогулка Лимы

Глава 1

Старый собор мрачным отшельником высился на одиноком холме. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось безбрежное море зеленой, трепещущей мелкими волнами, травы. Возле стен, посеревших от времени и непогоды, росли несколько кленов. Обугленные с одной стороны – будто гигантский костер облизал их огненным языком – деревья отбрасывали на собор корявые тени.

Крыша сооружения давно обвалилась, оставив лишь несколько балок перекрытия. Проплывающие по небу тучи свободно заглядывали внутрь, не упуская возможности оплакать участь собора. Фрески, некогда украшавшие стены, а теперь изъеденные ветром и покрытые шрамами от огнестрельного и импульсного оружия, взывали к жалости и состраданию. В трещинах кладки поселились трава и мох, а мягкие теплые капли дождя шлепали по каменным обломкам и устилавшим пол желтым кленовым листьям, нанесенных в собор ветром.

Постепенно ливень становился все сильнее, но Лима почти не замечала его, хотя вымокла насквозь. Вода стекала по волосам, забиралась за шиворот. Рубашка и брюки под доспехами намокли и весили, наверное, не меньше самой брони.

Все внимание Лимы было приковано к стоящей напротив фигуре в черном плаще с капюшоном, надвинутом так, что лица невозможно разглядеть. Ткань пропиталась водой, из-за чего плащ обвис, плотно облепив широкие плечи. Длинные рукава скрывали руки, сжимавшие странное, похожее на косу, оружие. Широкое лезвие касалось острием земли, словно клюв гигантской птицы.

Хозяин.

Лима никогда его раньше не видела, но не сомневалась, что это он. Тот, кого она ненавидела всей душой, всем сердцем. И встречи с кем она ждала всю свою осознанную жизнь. Порой ей казалось, что она существовала только ради этого момента.

И вот Хозяин стоял перед ней.

Лима не ожидала, что это мерзкое чудовище будет похоже на человека. Пусть даже очертаниями фигуры – все остальное скрывало грубое одеяние – но в голове не укладывалось, как твари, пришедшие из другого мира, неведомого и мрачного, могут хоть чем-то напоминать людей?

Ей больше нравилось думать, что эти существа, отвратительны не только по сути, но и внешне. Появившиеся однажды на планетах заселенных людьми, Хозяева в мгновение ока поставили человечество на колени. Уничтожив большую часть населения, они превратили выживших в ничтожных рабов, вынужденных влачить жалкое существование в развалинах, драться за еду, прятаться ночами, боясь зажечь огонь или пользоваться электричеством…

Лима ненавидела и истребляла все, связанное с захватчиками и жаждала встретить когда-нибудь хотя бы одного из них.

Чтобы убить.

И, наконец, дождалась.

Образы на изуродованных фресках, с грустью взирали на врагов, нашедших друг друга в их обители. Словно знали, что эта встреча, предначертанная и неминуемая, закончится смертью одного из них…

Лима и Хозяин стояли посреди собора, в нескольких шагах друг от друга. Напряжение между ними нарастало, как раскаты грома при грозе, которые сначала тихо рокочут вдалеке, потом становятся все громче, приближаясь и с каждым ударом набирая силу и, наконец, грохочут, сотрясая воздух и землю.

Мир вокруг затаил дыхание в ожидании кульминации. Казалось, даже дождь замер, и ленивые капли просто зависли в воздухе, когда один из противников сделал первый выпад.

Внезапно все движения, до этого замедленные, стали невероятно быстрыми, почти незаметными глазу. Похожее на косу оружие взметнулось, увлекая за собой несколько желтых листьев, и со свистом рассекло воздух. Такие удары обычно сносят голову, но в этот раз тяжелое лезвие лишь взрезало пустоту.

Уклонившись, Лима ринулась в ответную атаку. Ее тяжелое короткое копье устремилось к груди Хозяина. Тот ушел в сторону, пропуская смертельное острие мимо себя, а затем снова напал. Широкое лезвие с двумя выступающими зубцами ближе к древку обрушилось сверху. Лима отскочила, и коса с хрустом, высекая искры, вонзилась в камень пола, погрузившись в него на десяток сантиметров.

Воспользовавшись заминкой противника, Лима принялась наносить удар за ударом. Копье сверкало и тонко пело. Но Хозяин оказался невероятно быстр, и ни один удар не достиг цели. Лима только оттеснила его к стене. Полусгнившая скамья разлетелась в щепы, оказавшись на пути ее копья. Досталось и несчастным фрескам, отведавшим силу гнева Лимы и остроту ее оружия. Но Хозяин по-прежнему оставался невредим. Он будто танцевал с Лимой, вел ее за собой, пока незаметно не оказался рядом со своей косой, торчащей посреди собора.

Одним движением, он схватился за древко и потянул вверх, выдергивая оружие из пола вместе с кусками камня, и уже через мгновение оно обрушилось на Лиму, и уже ей пришлось обороняться.

Противники кружили в смертельной схватке. Они не уступали друг другу в скорости и умении обращаться с оружием. Копье Лимы – с длинным, плоским лезвием, пригодное для нанесения, как колющих, так и рубящих ударов – звонко сталкивалось с косой Хозяина. От металла летели искры.

В одной из атак, она блокировала удар сверху, направив лезвие косы вниз и прижав его к полу, потом неожиданно перехватила свое копье ближе к наконечнику и наотмашь двинула древком по скрытому капюшоном лицу. Взмахнув руками и отпустив оружие, Хозяин отлетел, упал на спину, и заскользил на мокрых листьях, проехав несколько метров.

Подцепив его косу носком сапога, Лима отбросила ее в сторону. Оружие зазвенело у стены, за каменными обломками.

Вновь оставшись без оружия, Хозяин не стал менее опасным. Он быстро поднялся.

Но Лима не собиралась упускать и этот шанс.

Она напала. Ее атаки следовали одна за другой. Казалось невероятным, но противнику опять удавалось уклоняться от ее ударов. Лишь однажды Лима почти достала его. Лезвие копья вспороло ткань капюшона. Та съехала с головы Хозяина, и золотистые волосы качнулись, вырвавшись на свободу. Лима почему-то не ожидала такого.

В ее представлении, Хозяин представал чем-то гадким, отвратительным, вызывающим мерзостные ощущения, но уж никак не златовласым и с лицом античной статуи.

Хозяин медленно повернулся и Лима, наконец, смогла посмотреть врагу в глаза.

Они пугали и притягивали одновременно. Абсолютно черные, в них словно жила сама тьма.

Лима почувствовала, что теряется в этих глазах. Они увлекали куда-то далеко, обещая невиданную свободу, прекращение всех лишений и невзгод. В теле вдруг появилась необычная легкость. Еще чуть-чуть и она могла воспарить над землей….

Тряхнув головой, Лима сбросила наваждение. Когда взгляд прояснился, она неожиданно поняла, что Хозяин стоит прямо перед ней. Лима даже почувствовала, исходящий от него запах мокрой ткани и мускуса.

Хозяин ударил. Со всей своей нечеловеческой силой. К счастью, нагрудные доспехи выдержали. Лима отлетела назад, ударилась спиной о стену и съехала на пол. Противник бросился к ней. В попытке защититься, она выставила перед собой оружие, но Хозяин поднырнул под лезвие, схватился за древко и потянул копье на себя. Лима напрягла все силы и не дала вырвать оружие у себя из рук.

Хозяин подался вперед, поймал ее взгляд, вновь парализуя, лишая сил и стал склоняться все ниже и ниже, пока его асбестово-белое лицо не оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица.

Внезапно внешность Хозяина начала меняться. Кожа становилась прозрачной, истончалась, черты дрожали и расплывались, как отражение в воде от брошенного камня, а под ними проступало совершенно другое лицо. Сначала неясное, но призрачно знакомое, и с каждым мгновением все более и более узнаваемое. Золотистые волосы закудрявились и обрели каштановый оттенок, брови утончились, ресницы вытянулись, губы стали пухлыми и дерзкими. Еще через несколько мгновений, когда трансформация закончилась, Лима смотрела на саму себя.

От растерянности, она потеряла дар речи. По губам двойника скользнула торжествующая улыбка. Воспользовавшись замешательством Лимы, Хозяин выхватил у нее оружие и распрямился. Теперь под свисающим плащом явно угадывалась женская фигура. Изменилось не только лицо – он полностью скопировал внешность Лимы, даже рост. Только глаза оставались черными.

Рука с оружием взметнулась вверх, Лима вскрикнула, понимая, что уже не успеет увернуться.

Коротко сверкнув, копье рванулось к своей бывшей хозяйке, словно желая наказать ее за то, что не смогла удержать его в своих руках…

…и снова мир остановился, как будто кто-то замедлил время.

Капли дождя повисли в воздухе, взметнувшиеся листья не собирались падать, взгляд Лимы остановился на устремленном в ее сердце острие, двойник с искаженным злобой лицом замер в своем убийственном движении. Свет начал меркнуть, мгла съедала краски и поглощала объекты, мир исчезал…

Глава 2

Лима металась во сне. Грудь часто вздымалась, с губ слетали тихие стоны. Бисеринки пота выступили на лице. Пальцы судорожно сжались на древке копья, лежащего рядом. Дыхание вдруг перехватило, и, вздрогнув, Лима проснулась.

Резко села.

Сердце бешено колотилось, разум все еще застилала истончающаяся пелена тревожного сна. Несколько раз глубоко вздохнув, Лима немного успокоилась. Смахнула пот со лба и снова прилегла. Но забыться уже не смогла – дурацкий сон, часто снившийся ей, и который никак не удавалось вспомнить, оставил после себя неприятное чувство обреченности и привкус крови во рту.

Полежав немного, Лима подумала, что отправиться на «прогулку», как она называла свои вылазки в город, можно и сейчас. Ночь ничем не хуже дня…. и не лучше, разве что обычных людей почти не встретишь. Ну так это и хорошо: значит, всякий кто попадется – твой враг. Она решительно откинула в сторону покрывало, легко поднялась и, скинув с себя одежду, прошла в душ.

От ледяной воды перехватило дыхание, и кожа покрылась мурашками. В стену душевой когда-то давно, когда Вторжение только началось, и люди пытались сопротивляться, угодил снаряд. И теперь, стоя под тугими струями воды, Лима смотрела сквозь торчащие прутья арматуры на лежащий внизу город.

Темные глыбы зданий чередовались с глубокими черными тенями. Кое-где общую серость нарушали оранжевые точки костров – места сборищ Прислужников. Только они могли позволить себе без опаски жечь ночью огонь.

Выключив воду, Лима взяла тряпку, заменяющую ей полотенце, и немного просушила волосы. На теле вода высохнет и сама, зато ощущение чистоты сохранится немного дольше. А она так любила чистоту, почти недостижимую в этом грязном, вонючем городе.

Кинув еще один взгляд через пролом, Лима направилась обратно в комнату.

Подойдя к доспехам, сваленным в кучу среди сложенных возле окна стопок книг, она осмотрела латы и прикинула – не зайти ли на обратном пути к Кузнецу. Оценив повреждения углекевлара, Лима решила, что визит к одноногому оружейнику может и подождать еще пару «прогулок», или даже все три, это уж как повезет.

Она начала облачаться и подгонять каждую деталь брони. Ремень налокотника немного натирал, но терпимо, и Лима в очередной раз пообещала себе отрегулировать его по возвращении.

Собравшись, она подошла к окну и посмотрела на погруженный во тьму город с высоты двадцать второго этажа. В этот миг облака разошлись, и в разрыв между ними боязливо выглянула луна, осветив своим мертвым светом дома. Словно в ответ на ее робкое появление вдалеке раздался протяжный вой. Жилище Лимы было крайним на этаже а, стоящий рядом небоскреб почти не закрывал вида на город.

Вой доносился откуда-то справа, Лима посмотрела туда – площадь Независимости. Сегодня путь Лимы лежал вдали от тех мест, но она поставила мысленную метку в голове о новой опасности, появившейся в том районе.

«Может быть, волк», – подумала Лима, и усмехнулась своим мыслям. Волки редко заходят в город, а если и заходят, то целыми стаями, а не поодиночке.

Лима еще раз взглянула на луну, к которой уже тянуло тонкое клубящееся щупальце очередное облако. Некогда живописный спутник, теперь висел в небе безликим каменным обломком, каждую ночь напоминая людям об их вероломстве и предательстве. Ведь именно они превратили процветающую субколонию в безжизненную пустыню. Прислужники, подчиняясь воле своих новых господ, продав честь и саму душу за имплантаты и более долгую, чем обычно, жизнь, пошли войной на своих же… Как так можно – Лима понять не могла, как ни пыталась. Постепенно она перестала об этом задумываться и стала просто ненавидеть всех, кто переметнулся на сторону Хозяев.

Лима уже хотела отойти от окна, как вдруг в доме напротив зажегся огонь.

Маленький язычок пламени, в самодельном фонарике, сделанном из жестяной коробки, почти не давал света и был зажжен в глубине комнаты, так что не мог быть замечен ни откуда, кроме ее окна.

Лима заинтересовалась. Это что, сигнал ей? Но что он значил? Напротив нее жил парень лет двадцати пяти, она знала, что он тайно, как ему казалось, наблюдал за ней. Она видела, как он смутной тенью приникал к грязному окну, когда она возвращалась с «прогулок», и смотрел, как она переодевалась. Лиму совершенно это не смущало и даже немного подзадоривало, а иногда, когда у нее было хорошее настроение, она позволяла себе подразнить парня, подходя к окну обнаженной и делая вид, что не знает о его внимании, в притворной задумчивости ласкала свое тело. Представляя, что могло твориться в такие моменты с парнем, Лима веселилась и тихонько смеялась, отойдя вглубь комнаты после устроенного ей маленького представления.

Неужели он, наконец, осмелился и решил проявить Лиме знаки внимания!? Почему тогда ночью и как он узнал, что она не спит? Хотя это, наверное, луна – она осветила Лиму, когда та стояла в окне. Но почему именно сейчас и огнем, а не как-то иначе – это же опасно… Но Лима решила не забивать голову всякой ерундой перед «прогулкой».

«Странный парень, – подумала она напоследок. – Хотя, кто сейчас не странный?»

И снова усмехнулась: «Может, я?».

С этими мыслями Лима расчехлила оружие, приладила перевязь через плечо и вышла из квартиры, служившей ей пристанищем уже несколько недель.

Ради разминки, она пробежалась по лестницам и остановилась на втором этаже. Прижавшись к стене, она отдышалась и, осторожно выглянув в окно, осмотрела улицу и ближайшие здания.

Ее взгляд внимательно скользил по серым стенам, взирающим на окружающую их ночь темными глазницами окон, проникал сквозь тень и рассеивал черноту ночи, превращая ее в сумрак. Снаружи тянуло свежестью и хотелось побыстрее покинуть пыльное помещение, пахнущее брошенным жильем и наполненное призрачным присутствием бывших обитателей. Но девушка не спешила, привычно выискивая опасности и возможные ловушки. На первом этаже здания напротив раньше находились офисы какой-то компании, от которой остались лишь покореженные обломки вывески. В проеме входной двери, едва выступая из-за косяка, виднелись очертания спрятавшегося человека.

Лима ухмыльнулась.

Он стоял там уже десятые сутки, притащился за ней с одной из прогулок и в этом месте потерял ее след, спрятался и теперь стоял и ждал, когда Лима появится вновь. Эти полуживые или, как некоторые их называли, зомби, были невероятно тупы, хотя рефлексы могли вести их за жертвой практически бесконечно, но когда они теряли ее из вида, то сначала прятались и ждали, а потом либо находили новую жертву, либо так и стояли, не имеющие понятия времени и медленно умирали от истощения. Не смотря на то, что их метаболизм и был замедлен практически до нуля, но все же тело расходовало энергию. Лиме стоило труда привести этого полуживого так далеко от того места, где он выбрал ее жертвой. Она легко могла разделаться с ним, но девушка решила немного развлечься и постоянно была у него на виду. Так она вела его за собой почти восемь кварталов. Теперь он служил ей дополнительной охраной, потому что наверняка уже забыл выбранную жертву и набросился бы на любого, кто захотел ты войти в небоскрёб, через этот вход.

Когда Лима выбирала место, где оставить своего «преследователя», она с удивлением отметила, что думает о том, не будет ли опасен он для ее соседа в окне напротив? Даже решила сменить точку входа в свой дом, объяснив это себе соображениями безопасности, но, все же понимая, что это не совсем так и, похоже, начала испытывать некую симпатию к неизвестному парню. Это злило. Ей никто не нужен. Она сама по себе.

Полуживой всё ещё находился на своем «посту», значит, скорее всего, рядом никого не было и можно выходить. Место, где Лима выбиралась на улицу, располагалось на расстоянии пары метров от затаившегося в темноте зомби. Но Лима всегда перемещалась тихо, и шанс, что он услышит ее, был минимальный. Она пробиралась так уже несколько раз. Вот и сейчас Лима, скользнула неслышной тенью на нижний этаж и прокралась мимо своего «охранника». Даже на расстоянии чувствовался запах разлагающейся плоти. Она отошла за угол, прислушалась – не привлекла ли она внимания полуживого – и продолжила свой путь уже немного свободнее, но бдительности не теряла и была готова в любую секунду отразить нападение.

Через несколько домов, Лима заметила спрятанный в проулке гравицикл. Он был наспех укрыт тряпками, бумагой и разным хламом. Наверное, его владелец не успевал загнать аппарат в гараж до наступления темноты и решил спрятать тут. Девушка огляделась по сторонам – могло быть и так, что водитель остался неподалеку, и стерег свое имущество. Ей совсем не хотелось получить арбалетный болт или лазерный луч в спину.

Лима прикинула и осмотрела все возможные места, откуда стоило ожидать нападения или выстрела. Не заметив ничего подозрительного, она подошла к машине. Искушение завести гравицикл и быстро доехать до своей цели было велико. Конечно, пешком добираться намного дольше и опаснее, но перемещение транспорта в ночное время было запрещено и любое нарушение жестоко пресекалось. Прихоть Хозяев. И никто не осмелился задать вопрос, почему нельзя использовать транспорт? Или почему ночью запрещалось зажигать свет или как-либо по-другому использовать электроэнергию, неважно из каких источников она бралась? Большинству подобное даже в голову не приходило, а если и приходило, то они благополучно помалкивали – имелся приказ Хозяев, и большего не требовалось.

Путь до музея предстоял неблизкий, и Лима задумалась: может, все же рискнуть и, прыгнув на гравицикл, сэкономить себе время. Плевать она хотела на всех Хозяев, вместе взятых, и на каждого в отдельности.

Вот только сегодня ей не нужны никакие стычки. Да и вообще что-либо, способное задержать ее.

Ведь, похоже, перерыв неимоверное количество книг, она, наконец, нашла что-то стоящее.

Поэтому лучше всё-таки пешком. Заодно, по пути заглянет к старьевщику – может, у него еще какой товар для нее появился, ведь со времени последнего посещения прошла уже неделя.

Старик поворчит немного по поводу позднего визита, но Лима привыкла к его бормотанию и уже не обращала внимания. Он всегда ворчит, жалуясь на погоду, время суток, жестокую судьбу и собственную мать, родившую его на свет в такое поганое время. Но при этом не забывал исправно добывать нужные ей вещи и делиться информацией, поэтому Лима терпеливо выслушивала его бормотания, считая их просто довеском к тому товару, что приобретала у него. К тому же, как ей казалось, старьевщик неплохо к ней относился.

Пять кварталов не доставили ей хлопот. Она без помех добралась до залитой лунным светом базарной площади. Днем тут шумно шла торговля всевозможным товаром, от овощей до имплантов, а лавка старьевщика находилась на ее дальнем конце.

Лима не любила открытых пространств, тем более окруженных кольцом глубокой тени от периферийных построек, где мог скрываться кто угодно. Когда она выйдет на площадь, то окажется как на ладони. Жутко не хотелось идти в обход, но и рисковать лишний раз тоже не стоило.

Посмотрев на небо, увидела, что ветер гонит на луну небольшое облако, и решила этим воспользоваться. Дождавшись, когда серебристый свет начнет меркнуть, Лима приготовилась. Наконец, облако закрыло своим пышным серым боком яркий лик луны, и ночь стала привычно темной.

Лима устремилась через площадь. Справа от нее раздался щелчок и характерное жужжание виброножа, и из тени, наперерез ей метнулось размытое, едва различимое пятно. Лима резко остановилась и отскочила назад.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как кто-то пронесся в нескольких сантиметрах от нее, а гудящее лезвие едва не задело ее. Сделав несколько быстрых шагов назад, Лима сбросила с плеча копье и приготовилась к бою.

Нападавший оказался киборгом. Кто бы сомневался?!

Это стало понятно едва зажужжал вибронож – их излюбленное оружие, а скорость с которой противник атаковал подтвердило предположение.

Вибронож киборг выключил, и по звуку определить его положение было практически невозможно. Лима пятилась, прислушиваясь к малейшим шорохам и напрягая зрение, пытаясь уловить неясные контуры противника. Но смогла заметить его, только когда тот уже бросился в атаку.

Напал сбоку.

Едва получилось уклониться от его коротко взвизгнувшего виброножа.

Лима быстро переместилась, пытаясь разорвать дистанцию, и всё ещё не понимая, почему не может разглядеть противника. Только по звуку смогла определить, что тот резко остановился и прыжком вернулся назад, снова оказавшись рядом с ней.

Лима взмахнула копьем, но лезвие лишь рассекло воздух, и через мгновение гудение виброножа раздалось уже за спиной.

Рывком ушла в сторону и снова ударила в темноту, и опять ее копье пронзило пустоту. Глаз улавливал только размытое пятно чуть темнее ночи, быстро перемещающееся неподалёку. Лима тихо выругалась, поняв, наконец, что киборг использует светомаскировку. Но тут ей в помощь пришла луна. Стряхнув с себя налипшее облако, она залила все вокруг своим ярким светом. Маскировке киборга понадобилось несколько мгновений, чтобы сработать, и, прежде чем снова стать невидимым, он предстал перед Лимой черным пятном на светлом фоне.

Этого хватило.

Противник даже не успел растеряться и понять, что упустил свое преимущество – удар копья был быстрым и смертельным. Широкое лезвие наконечника прошло через шею, отсекая голову от туловища практически без усилия. Киборг сделал ещё несколько шагов и рухнул в пыль. Маскировка замигала, побежав по туловищу разводами, и исчезла, показывая обнаженное тело. Значит, была имплантирована в кожу. Лима хмыкнула, такого она раньше не встречала. С каждым днем появлялись все новые и новые виды имплантов, а с приходом Хозяев и их Зодчих, кибероника пошла на новый виток развития. Понятно, почему киборги так преданы Хозяевам. Хотя среди людей и раньше были мастера по имплантации, да и сейчас они есть, но, когда они позаимствовали некоторые знания у Зодчих, уровень их профессионализма так повысился, что сейчас для них почти не было ничего невозможного.

Правда, чтобы воспользоваться услугами таких мастеров, нужны были средства и немалые, поэтому часто киборги ставили свои импланты в кустарных мастерских.

Лима считала кибернизацию – сродни наркомании: начав однажды «улучшать» свои тела, остановиться уже не получалось. Хозяева пользовались этим, и киборги стали их верными слугами, поставщиками информации и человеческой плоти, наемными убийцами и преданными солдатами.

Оставив дохлого киборга валяться в луже крови, Лима, оглядываясь по сторонам, быстро пересекла площадь и добралась, наконец, до лавки старьевщика, служившей ему одновременно и домом.

Глава 3

Лима постучала в обитую железными листами дверь. Некоторое время никто не отвечал, и она занесла руку, чтобы еще раз ударить, когда из-за двери послышался кашель и хриплый голос произнес:

– Что за уродов носит в такой час? Какого хрена вам надо? Ступайте домой подобру-поздорову, пока собак не спустил.

– В твоей хижине только одна собака, старик. И сейчас она тявкает на меня из-за двери, – ответила Лима, не считая нужным церемониться. – Открывай, пока дверь не вышибла.

Снова послышался кашель, но дверь не открылась. Лима сильно стукнула по железному листу, оставив на нем вмятину.

– Ну же!

Внутри защелкали замки. Сколько их было. Лима никогда не считала, но точно больше пяти. Девушка отошла в сторону – мало ли что взбредет старому в голову, с него станется пальнуть из темноты в непрошенного гостя. Она видела у него допотопное оружие, которое он называл дробовиком. Старик говорил, что усовершенствовал его и что сейчас оно работает получше многих нынешних новомодных “пукалок”.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель старик пробурчал:

– Ну, кто там еще?

– Это я, Лима, – сказала девушка, прислонившись к стене рядом с дверью, так, чтобы ее не было видно.

– Ну а что не заходишь тогда, раз Лима? – и хмыкнул. – Или собаки испугалась?

Лима осторожно выглянула.

– Заходи, не бойся, нечего мои старые кости на холоде держать. – Старик открыл дверь полностью.

Лима, пригнувшись, вошла в низкий, темный коридор, старик плотно закрыл за ней дверь, щелкнув всеми замками, снял колпак с биолампы, и коридор сразу осветился призрачным голубоватым светом. Резкие тени от девушки и старьевщика скакнули на стены.

Лима посмотрела на седого старика. Лицо его было сердитым и не обещало непрошенной гостье ничего хорошего, в одной руке у него действительно был дробовик, но в глазах горел озорной огонек.

– Ну что смотришь? Не за этим, наверное, пришла средь ночи? Иди, давай.

Лима улыбнулась и пошла в торговую комнату, как называл ее старьевщик, стараясь смотреть под ноги и обходить валявшиеся на полу различные предметы. Она считала, что старик специально сделал коридор таким низким и захламил его, чтобы проход стал как можно более неудобным. Но в комнате потолки были достаточно высокие, чтобы Лима смогла выпрямиться, и достаточно свободного места, чтобы не спотыкаться на каждом шагу. Освещением служили три тусклые биолампы, развешанные по углам и отбрасывающие мутный желтоватый свет – бионаполнитель, похоже доживал последние деньки. Окна в помещении, конечно, отсутствовали – иначе свет бы не горел. Вокруг валялся всякий хлам, предметы быта, чайники, кастрюли, стол без одной ноги, стулья, отдельным стеллажом стояли электроприборы и наваленные грудой запчасти к различным транспортным средствам, остальное было закрыто грязными, некогда белыми, а сейчас пожелтевшими, простынями. В противоположной стене имелась дверь, ведущая в жилую комнату старика. В воздухе витал слабый запах каленого металла и горелого масла.

Владелец этой свалки с серьезным видом устроился за маленькой конторкой у стены, поставил биолампу рядом и стал демонстративно ждать.

«Вот ведь вредный старикашка», – улыбнулась про себя Лима.

Сделала шаг вперёд, и произнесла дежурную фразу:

– Чем торгуешь?

Старик исподлобья посмотрел на нее своими хитрыми серыми глазами.

– Уважаемый, – добавила Лима.

– То-то же! – пробухтел старик. – А то «собака»!

Лима молчала.

Старьевщик встал со своего места и направился в дальний угол комнаты, с грохотом отодвинул какие-то ящики и достал завернутый в пленку тонкий сверток.

– Вот! Уже четыре дня тебя дожидаются.

Лима выхватила сверток у старика и подбросила в руке.

– Что-то маловато, – сказала она с безразличным видом. На самом же деле ей хотелось прямо сейчас начать срывать обертку.

– Ну, сколько есть. Не нравится – не бери. – Старик потянулся к свертку, но Лима вместо ответа сунула руку в поясную сумку, достала горсть пищевых купонов и, не считая, высыпала в протянутую ладонь.

– Это все? – спросила девушка.

– Пожалуй, да. Приходи дня через три, мне тут обещали кое-что принести, думаю, тебе понравится, – ответил старик, открыл конторку и ссыпал купоны в жестяную коробку.

– Хорошо, загляну. – Лима развернулась и собралась уходить, как вдруг старик ойкнул.

– Постой! Чуть не забыл, ведь специально подальше от чужих глаз убрал, чтобы для тебя сохранить, – проговорил старик. – Да и как тут не забудешь, если будят среди ночи, в такое время, когда все нормальные люди уже десятый сон видят. Подожди, я сейчас.

С этими словами он открыл дверь и, откинув полог, скрылся в жилой комнате. Из-за неприкрытой двери послышалась возня, кряхтенье старика и девичий голос.

Вот старый хрыч! Девочку на ночь купил, и, судя по голосу, совсем молоденькую.

Через минуту старик появился, неся еще один сверток, гораздо больший, чем первый.

Лима, улыбаясь, смотрела на него. Старик непонимающе остановился, потом оглянулся на открытую дверь и, поняв, ухмыльнулся.

– Купил вчера на клон-ферме. Знаешь, сколько купонов отдал?!

Лима сразу посуровела и поджала губы. Старик собирался что-то сказать, но, посмотрев на нее, передумал и перестал улыбаться.

– Да ну что ты, в самом деле! Чего ты так их не любишь? Я понимаю, что не люди, но, поди их отличи, а мне надоело все время одному быть, – сказал старик, словно оправдывался за что-то. – Приятно прижаться к молодому горячему телу, старые кости погреть, да и девчонке польза, хоть в мастерские не попадет.

Решив сменить тему, старьевщик развернул сверток.

– На вот, посмотри лучше.

На руки Лимы легла тяжелая книга. Она осторожно откинула пленку и прочитала выдавленное на жесткой обложке название на старом языке, в основе которого лежала латынь: «Большой альманах предметов искусства», а внизу приписку более мелким шрифтом: «Аукционное издание».

– Ну? Что это? – Старик то смотрел на книгу, то заглядывал Лиме в глаза. Видно, язык ему был незнаком. – Хорошая штука?

Лима пролистала несколько страниц. Внутри у нее все замерло от восторга. Она даже произнести ничего не могла.

– Ага, и картинки цветные! – восторженно проговорил старик.

Лима закрыла книгу и посмотрела на старика.

– Ну? Что скажешь? – спросил он.

– Сейчас не возьму, тащить тяжело, и купонов нет, – сказала, наконец, Лима.

– А ты еще, куда от меня пойдешь? Нашла что интересное? – Любопытство сразу заискрилось в его голосе.

– Не твое дело, – ответила Лима. Сделала над собой усилие, протянула книгу обратно старьевщику и направилась к выходу.

– Погоди, давай договоримся, – остановил ее старик, когда она уже пригнувшись, выходила в коридор. Лима посмотрела через плечо:

– Чего хочешь?

– Скажи мне любопытному, куда ты сейчас, а то я ведь спать не смогу. Ты же меня знаешь старого, голову всю ночь ломать буду. А я тебе эту вещицу за полцены отдам.

– Идем, замки отопрешь, – сказала Лима, отвернулась и молча двинулась дальше.

– Эх… – Старик досадливо грыз нижнюю губу. – Ну… ну, ладно! – крикнул он, решившись. – Я тебе ее так отдам, – и вполголоса добавил: – Все равно у меня их никто, кроме тебя, не берет.

Лима молчала в темноте коридора. Старик понуро поплелся следом, лампу на этот раз он не взял, так как свой коридор знал наизусть, а Лима все равно была уже у двери.

Открыв замки, старик с обиженным видом выпустил девушку и уже почти закрыл за ней дверь, как вдруг Лима остановила его, вытянув руку. И внутренне ругая себя, произнесла:

– Я в музей.

– В музей?!

– За книгой завтра зайду, – бросила Лима и пошла прочь, чувствуя спиной изумленный взгляд старика.

Замки сзади защелкали спустя лишь некоторое время.

На ходу Лима прикидывала ближайший путь к музею, но ни один из них не был коротким.

На дорогу в любом случае уйдет пара часов.

Глава 4

Старьевщик долго ворочался, укладываясь удобнее, девчонка-клон уже спала, ее звали Нати, старик еще не привык к ее присутствию. Но вообще-то она неплохо справлялась с обязанностями, даже помогла ему приготовить ужин, а еще у нее были нежные ручки и приятный голосок, и он подумал, что не зря потратился.

Сон никак не шел.

«Вот ведь, стерва! – беззлобно отругал он про себя Лиму. – Шляется по ночам, не спится ей!»

Но на самом деле ему нравилось, когда она приходила, независимо от времени. В ее присутствии он чувствовал себя неожиданно легко и спокойно. Осознание того, что с девушкой все в порядке, придавало старику уверенности и оптимизма, и горькое чувство потери былого величия, забивалось в какой-то далекий уголок сознания и тревожило его уже не так сильно. Поэтому он старательно выискивал для нее новые книги и брошюры (больше она все равно ничего не покупала), иногда специально разделяя найденное на несколько частей, чтобы она лишний раз зашла в его лавку. К тому же вокруг нее витала тайна. Какая именно, старик не знал, но в том, что тайна была – не сомневался. Он считал себя очень наблюдательным и способным замечать любые мелочи. Cpeди таких мелочей больше всего изумляло отсутствие на Лиме киберимплантов, даже биорегулятора, похоже, не было, а ведь его ставят сразу после рождения, иначе человеку не выжить среди различных болезней, появившихся за последнюю сотню лет. Для старика оставалось загадкой, как она, с виду обычная девушка, вообще смогла уцелеть среди творящегося вокруг хаоса, а уж тем более, – обойтись без биорегулятора. Но он не решался спросить, хоть и очень хотелось.

Поняв, что самому уснуть ему будет очень трудно, он достал из тумбочки у кровати коробочку с кристаллами сна, перебрался в кресло-качалку, выбрал из коробочки один кристалл, небесно-голубого цвета и загрузил в шунт за ухом. Оттолкнувшись, он стал медленно покачиваться; и сон накрыл его своим мягким покрывалом.

Внезапно опять донесся сильный стук в дверь. Старик сразу очнулся, девчонка тоже подняла голову, моргая спросонья глазами.

– Кого еще принесло? – прокряхтел старик, выбираясь из кресла. – Ну что за ночь! А ты спи, спи, – сказал он девушке. – Я сейчас выпровожу их быстренько.

И, взяв дробовик и биолампу, пошел к двери.

Не успел он дойти, как раздался еще один громкий стук.

– Кто там? – крикнул старьевщик. Он разозлился. Нападения он не боялся, слишком многие хотели пользоваться его услугами. Все, в том числе и различные банды в городе, шли к нему за интересующей их информацией или вещами. Не было такого предмета, которого он не мог бы достать, или информации, которой он не смог бы раздобыть. Это нравилось всем, и лавка считалась неприкосновенной, как и он сам.

– Открывай старик, – раздался снаружи сиплый голос. – Нам нужно спросить тебя о чем-то…

– Приходи утром, недоумок, иначе ты получишь такой ответ, который тебе придется долго выковыривать из твоей тупой башки!Несколько секунд снаружи было тихо, затем последовал такой сильный удар, что вздрогнули стены, а входная, обитая железными листами, дверь выгнулась внутрь. Старик от неожиданности шагнул назад и, оступившись, упал на пол. Еще несколько секунд дверь сдерживала натиск, потом, скрипнув замками и петлями, сдалась, отлетев к стене и криво повиснув на язычках двух нижних замков.

Свет биолампы блеснул на мощных металлических ногах шагнувшего в проем киборга. Он был невысокий (даже не нагнулся, войдя в коридор) и очень широкий в плечах, с бугрящимися, налитыми силой мышцами торса. Перепуганный старьевщик стал отползать назад, забыв, что у него в руках ружье, которое он собирался пустить в ход. На стенах коридора скакали безумные тени от качающейся в его руках лампы. Киборг быстро подошел к старику, одним движением выбил у него из рук оружие и, схватив за ворот, потащил за собой, направляясь в глубь лавки. Следом зашли еще четыре киборга.

Пока его тащили, старик так и не выпустил из руки лампу. Когда киборг швырнул его к конторке, он сел, прислонившись к тумбе спиной, и прижал лампу к груди, словно она могла как-то его защитить.

Пятеро киборгов встали вокруг старика, угрожающе нависая над ним.

– Что… что вам надо, – запинаясь, проговорил он, переводя взгляд с одного на другого, – вы знаете, кто я?..

Крайний слева, очень худой киборг с одной металлической рукой чуть нагнулся, схватил старика за плечо и сжал хромированные пальцы. Острая боль пронзила старика, и он закричал. Киборг отпустил, а потом сжал еще сильнее.

Когда туман перед глазами немного рассеялся, казалось, что прошла целая вечность, но напавшие все так же стояли вокруг, глядя на него сверху вниз. Руку он не чувствовал.

– Чего вы хотите, – прошептал он. – Купоны лежат в коробке вот здесь. – Старик кивнул на конторку.

– Куда она пошла? – вместо ответа спросил киборг в темных очках, стоявший прямо перед ним. Сиплый голос принадлежал именно ему. Видимых имплантов у него не было, и только армированные нейрошнуры, идущие от лысой головы к плечам, спине и рукам, говорили, что кибернетические части встроены в тело. Такая операция стоила дорого, и не многие могли позволить себе такую роскошь.

– Кто она? – спросил старик. – Я не совсем понима…

Вибронож завизжал и распорол ему ухо.

Старьевщик снова закричал и, схватившись за рану, повалился на бок, кровь засочилась между пальцев.

Лампа покатилась по полу.

Один из киборгов присел рядом, поднес вибронож к его лицу и, склонив голову набок, посмотрел старику в глаза. У самого киборга они были разные – один настоящий, другой механический, причем не лучшего качества. Старьевщик стиснул зубы, и крик перешел в мычание.

– Теперь слушай, пока еще есть чем, – сказал лысый. – Час назад эта сучка распотрошила моего человека на том краю площади. У него в зрачки были встроены микрокамеры, и когда она снесла ему голову, та упала очень удачно и показала, как она зашла к тебе, пробыла в твоей сраной дыре пятнадцать минут, а потом вы мило попрощались. Теперь я хочу знать, кто она и куда пошла? Я знаю, кто ты – старьевщик, который всем продает информацию, и якобы поэтому тебя нельзя трогать, – он склонил голову, – ну тогда считай, что я покупаю у тебя эту самую информацию, и если ты не ответишь мне, то значит, ты просто бесполезная куча мусора.

– Я…Вибронож приблизился к глазу. Старик видел размытый контур острого лезвия и слышал его гудение.

– За его импланты я выложил кучу денег, – процедил сквозь зубы киборг, – и очень… ОЧЕНЬ рассчитывал на него. Так что хорошенько подумай над тем, что ты сейчас мне скажешь.

Старик с трудом сглотнул, во рту пересохло.

– Ее… ее зовут Лима, – проговорил он, опустив взгляд.

– Ну?! – рявкнул киборг. – Куда она пошла?

– В музей.

– Какой музей? – удивился киборг. – Ты за кого меня принимаешь?! – в приступе ярости заорал он.

– Она… она сама мне так сказала, – запричитал старьёвщик. – Я больше ничего, ничего не знаю!

Киборг наклонился, схватил старика за грудки и рывком поднял над полом. Сделав шаг вперед, он наступил на лампу, которая с хлопком лопнула, и светящиеся мягкие шарики, вылетев из нее, раскатились по полу. На воздухе они стали набухать, а потом резко сдуваться и гаснуть. Для этих организмов вакуум был средой обитания, и кислород убивал их в считанные секунды.

Киборг приблизил лицо старьевщика вплотную к своему, и старик увидел, что очки на мучителе, в самом деле вживленные многофункциональные полимерные экраны, служившими киборгу глазами.

– Сейчас я подсоединю к твоему шунту нейрошнур и прямо поверх кристалла сна запущу электрический заряд, – сказал спокойным и оттого страшным голосом киборг. – Он расплавится и выжжет часть твоих прокисших мозгов. И будет делать это в течение нескольких часов, пока не испарится последняя молекула. Ты сдохнешь в таких муках, старик, что даже представить себе не можешь.

– Я ска-зал прав-ду, – выдавил старьевщик. – Так она са-ма мне сказала.

– Где она найдет музей, тупица?! Сейчас вся планета – один большой музей! – Киборг тряс старика как куклу. – ГДЕ?!!!

– Госпиталь…

– Что? – Киборг перестал трясти его.

– С начала войны там был госпиталь, а раньше… до войны, – старик говорил, поясняя, словно боясь, что его не поймут, – там раньше был археологический музей, это было давно, и музеем он пробыл всего две недели после своего открытия. Я знаю, знаю. Потом началась война, и его превратили в госпиталь. Почти все забыли, что это когда-то был музей.

Киборг молча стоял, переваривая информацию. Изо рта у старика текла струйка слюны, от кровоточащего уха плечо рубахи было мокрым, глаза бессильно закрывались.

– Думаю, ты мне не врешь старик?! – Киборг встряхнул висящего у него на руках человека. – Конечно, не врешь! Ты же не дурак.

Лысый злобно усмехнулся и швырнул старьевщика на стеллажи. Под тяжестью тела полки сломались и обрушились, засыпая упавшего старика стоявшими на них товарами. Киборги молча направились к выходу, один из них по пути отломал крышку конторки и достал жестяную коробку, открыл, оценил содержимое и, ухмыльнувшись, сунул в широкий карман штанов.

Прошло почти двадцать минут после ухода киборгов, когда дверь из жилой комнаты приоткрылась и оттуда выглянула всхлипывающая девочка-клон. Она обмоталась простыней и осторожно осмотревшись, вышла в лавку. Нерешительно ступая, она шла, осматриваясь и постоянно шмыгая носом. Когда из-под груды кастрюль, чайников и прочей утвари раздался стон, она вскрикнула и подскочила а месте, потом, сообразив, что это старик, бросилась к нему и принялась разгребать упавшие предметы.

Когда она помогла хозяину лавки выбраться, то увидела, что он плачет. Девочка-клон прижала его к себе и почувствовала, что старик вздрагивает от тихих рыданий.

– Не бойся, они ушли, все кончилось, все будет хорошо, – бормотала она, вытирая слезы и кровь с его лица тряпицей. – Давай, я помогу тебе встать. Бери меня за руку.

Она подставила плечо и помогла старьевщику подняться.

– Не бойся, все нормально, – повторяла она, медленно ведя его через разбросанный хлам.

Но старик и не боялся. И слезы его были вызваны не болью и не обидой. Было нечто другое, отчего ему жгло глаза и щемило сердце.

«Глупая девчонка! Как ты не понимаешь?! Я только что предал друга…»

Глава 5

За несколько домов до музея Лима наткнулась на препятствие – улица оказалась перегорожена. Наваленный мусор возвышался на несколько метров, от одной стороны улицы до другой. Поверх мусора лежал мелкий щебень, из которого тут и там торчали обломки труб, острые щепы досок, проволока и металлические прутья. Лима редко бывала в этом районе города и плохо знала местность, поэтому решила не рисковать, взбираясь наверх – мало ли, что могло ожидать по ту сторону баррикады. Она огляделась в поисках обходного пути. Отошла немного назад и обнаружила небольшой проулок, темный и длинный, проходящий между двумя домами. Можно было, конечно, забраться в окно одного из зданий, но Лима предпочла более-менее открытое пространство бетонным коробкам. Темнота и возвышающиеся по бокам стены мрачно давили, заставляя беспокойство холодными иголками пробегать по позвоночнику. Уже почти пройдя проулок, Лима вдруг замерла. Впереди ей почудилось какое-то движение, усилив чувство тревоги. Она приготовила копье и крадучись пошла вперед, стараясь шагать как можно тише.

Добравшись до угла, Лима осторожно выглянула – несколько полуживых толпились в переулке у края большой черной дыры в асфальте, медленно переминаясь с ноги на ногу.

Мимо них не получилось бы пройти при всём желании. Конечно, квартет зомби не был большой проблемой, правда, ее немного смутило такое их скопление, обычно они бродили поодиночке. Даже пару встретить случалось редко, а тут сразу четверо. Необычная сегодня ночка. Лима бросила на них еще один быстрый взгляд, прикидывая свои действия, и с удивлением поняла, что полуживых уже пять.

Лима снова спряталась в темноте проулка. Чувство тревоги внутри никак не проходило и было напрямую связано с трехметровой ямой у стены дома, возле которой стояли зомби. Она посмотрела назад в проулок – идти обратно не хотелось, но и происходящее впереди ей не нравилось.

Шарканье ног прямо рядом с ней заставило ее отскочить от стены и выставить перед собой копье. Вяло шагая, из-за угла появился полуживой. Когда-то это была женщина, сейчас голова ее была повернута набок, часть волос выдрана вместе с кожей, глаза пустые, подбородок безвольно опущен, из уголка рта стекала слюна, руки мелко дергались. Движения зомби, обманчиво медленные, стали очень быстрыми, когда тот заметил свою жертву. Со звериным рыком женщина бросилась на Лиму, выставив вперед руки со скрюченными пальцами. Девушка знала, как среагирует зомби, заметив ее, и была готова. Одним движением взмахнула копьем снизу вверх, отсекая женщине руку, а потом сразу опустила оружие вниз, разрубая от плеча грудную клетку. Послышались шаги остальных зомби, они не видели, что происходит за углом, но шум привлек их внимание.

Лима встретила первого ударом ноги, и тот полетел назад, сбив идущего следом. Оставшихся двоих она полоснула копьем, широким взмахом вспарывая обоим животы, полуживые захрипели и согнулись пополам, даже не пытаясь поймать вываливающиеся внутренности. Обогнув их, Лима занялась первыми отброшенными ею зомби. Те уже начали подниматься. Один не успел – острие копья пробило затылок и, выйдя между челюстями, воткнулось в землю, второго Лима отправила ударом ноги в темный провал ямы. Наступив лежащему мертвецу на спину, девушка потянула за древко, высвобождая оружие. Как раз вовремя – из дыры в асфальте резкими рывками выбрался оставшийся полуживой и прыгнул, едва забравшись на край, с размаху напоровшись на выставленное Лимой копье. Подергавшись несколько секунд, зомби затих. Лима наклонила копье, давая телу свалиться с лезвия под собственной тяжестью.

Вокруг повисла вязкая тишина. Полуживые умирали быстро.

Обойдя зияющий холодной темнотой провал, Лима оглянулась. Что-то не давало ей покоя, притягивало ее к этой черной яме. Ей показалось, что кто-то смотрит на нее оттуда и даже зовет, тянет к себе.

Девушка взяла себя в руки, стряхнув наваждение, и пошла по направлению к музею. Сзади послышались новые звуки. Не оборачиваясь, Лима нырнула в ближайшее укрытие, прижалась к стене и выглянула уже оттуда.

От увиденного по коже побежали мурашки – из провала показались еще зомби, сначала двое, потом трое, потом еще один. Она успела спрятаться, и полуживые не видели ее, толпясь на одном месте.

Чуть помедлив, Лима двинулась дальше, с ещё большей осторожностью, ежесекундно ожидая других сюрпризов. Прежде чем выйти, выглядывала из-за каждого угла, иногда подолгу стояла и прислушивалась: в таких ситуациях – меры предосторожности не бывали лишними.

До цели ее путешествия оставалось совсем немного, но, как ей показалось, этот путь занял времени почти столько же, сколько вся дорога от дома старьевщика. Но больше ничего не произошло, она никого не встретила. Но только когда показалось здание музея, Лима позволила себе немного расслабиться.

Поднявшись по ступеням, ведущим ко входу, она зашла внутрь сквозь выломанные двери. Здесь витала атмосфера старого заброшенного здания, как, впрочем, почти во всех других домах этого города. Поскрипывали балки, множество теней скрывали наваленный повсюду мусор, к запаху плесени и пыли примешивался специфический запах старых лекарств. Часть стен обрушилась, на других красовались ожоги от лазера и выжженные похабные надписи, высвеченные необычайно смелой сегодня луной, запустившей свои лучи в разбитые окна и осветившей груды камней и остатки разбитой мебели.

То, что интересовало Лиму, должно было находиться в складских помещениях. Рассудив, что склад обычно располагается на цокольном этаже, девушка направилась прямиком туда. Она неплохо видела в темноте и, обнаружив ведущую вниз лестницу, уверенно спустилась по ней. Ржавый замок на двери разлетелся от одного удара. За ней была еще одна, уже короткая лестница, заканчивающаяся незакрытой решеткой, ведущей в темное длинное помещение с низким потолком, плотно заставленное всевозможными ящиками.

Из сумки Лима достала колбу одноразовой биолампы и зажгла ее. Таких штук у нее было всего две, но сейчас она посчитала случай подходящим для использования одной из них. Лима начала тщательно обследовать помещение. Быстро читая надписи, она искала нужное ей название. Закончив осматривать один ряд, перешла к другому. Ящики высились по обеим сторонам от прохода, она доставала некоторые из них, безжалостно сбрасывая и разбивая другие, мешавшие добраться к нужному, но того, что она искала, не было. Только обследовав большую часть склада, она достигла цели своего поиска. Контейнер находился в самом низу, заставленный сверху еще тремя или четырьмя ящиками гораздо больших размеров. Под ударами тяжелого копья они разлетелись в щепы, вывалив свое содержимое: какие-то картины и небольшие статуэтки, рассыпавшиеся вокруг. Энергично работая руками, Лима разгребла весь этот мусор и выдвинула нужный ей ящик на середину прохода.

Несколькими взмахами она рассекла деревянную обшивку, присела рядом и, расшвыряв древесную стружку, достала на свет черный куб. На каждой стороне куба были выгравированы затейливой вязью надписи на неизвестном Лиме языке. Грани были идеальными, без единой зазубрины или округления, хотя даже на первый взгляд чувствовалось, что эта вещь неимоверно старая, и казалось, время должно было оставить на ней свои отметины – но плоские стороны, кроме надписей, не имели больше ни единой царапины.

Куб холодил ладонь и был довольно тяжел. Лима еще некоторое время рассматривала свою находку в призрачном свете биолампы, придающим загадочному предмету еще больше таинственности. Потом Лима достала из-за спины сумку, вынула из нее кусок драпа, тщательно завернула в него куб, аккуратно уложила находку обратно в сумку и отправила ту за спину.

Лима поднялась, огляделась в поисках еще чего-либо полезного, но на глаза ничего подобного не попалось, и она быстрым шагом пошла назад.

Приблизившись к выходу, Лима остановилась и замерла, прислушиваясь к звукам снаружи. Казалось – всё тихо. Выглянув, она осмотрела улицу и, никого не увидев, выскользнула в дверной проем. Спустилась по ступенькам, свернула направо и пошла вдоль музея по проулку, который его стена образовывала со стеной соседнего здания, решив не возвращаться той дорогой, что пришла сюда. Уже почти преодолев проулок, Лима отчего-то снова забеспокоилась. Внезапно возникло ощущение, что за ней следят. Она резко обернулась, но сзади никого не было, только ветер лениво гонял легкий мусор. Лима посмотрела на едва видимую полоску ночного неба над головой и снова прислушалась. По-прежнему ничего подозрительного. Лима немного успокоилась, но она привыкла доверять своим чувствам и решила быть еще более осторожной. Вновь из-за туч появилась луна, Лима вышла из переулка, и в тот же миг сбоку мелькнул темный предмет. Мощный удар в грудь отбросил ее назад.

Если бы не доспехи, ее грудная клетка проломилась бы, а так Лиму только оглушило. От удара у нее помутилось в глазах и перехватило дыхание. Однако она смогла устоять на ногах, опустившись на колено и упершись одной ладонью в землю. Не выпрямляясь и ничего еще не видя, она метнула вперед копье. Со сдавленным криком кто-то упал.

Зрение начало проясняться, и Лима увидела, что перед ней с копьем в животе, освещенный лунным светом, лежит киборг. Его короткие мощные металлические ноги шевелились, словно стремились куда-то. Покрытые бугристыми мышцами руки обхватили древко копья, но ладони обессиленно скользили по нему. Чуть впереди и сверху послышался шум, девушка отскочила назад и вскинула голову в направлении шума. На нее, прыгая от стены к стене, стремительно спускались три киборга, металлические части их тел блестели в лунном свете.

Достав нож, Лима начала готовиться к атаке, как вдруг рядом появился кто-то еще. Она мгновенно развернулась и без размаха ударила снизу вверх.

Нож вошел киборгу под подбородок и ткнулся острием изнутри в железную макушку. На лице нападавшего застыла маска изумления. Он был так близко от девушки, что она почувствовала исходивший от него запах пота и биосмазки. Лима дернула нож назад и развернулась к новому противнику, одновременно приседая. Вибронож прожужжал у нее над головой. Она с силой толкнула киборга обеими руками.

Краем глаза она уловила движение – враги заходили ей за спину. В следующую секунду сильнейший удар сзади впечатал ее в стену, а второй – по голове, выбил из нее сознание, и она медленно сползла на землю.

Глава 6

Облаченный в боевые доспехи десантник, неся шлем под мышкой, прошел на обзорную палубу и обнулил визуальное экранирование. ПТ-пространство ударило ему по глазам черными всполохами на сочном красном фоне, и у десантника слегка закружилась голова. Переборов себя, он не стал включать защиту снова. Многие не переносят вида, открывающегося на экранах, когда корабль идет в пространстве Пяточкина – Талова. Ему же, наоборот, становилось как-то спокойнее, мысли приходили в порядок, плохое настроение, если таковое присутствовало в этот момент, улетучивалось, в теле возникала некая легкость и расслабленность. Состояние, которое он испытывал в моменты, когда наблюдал узоры ПТ-пространства, можно было сравнить с медитацией. По возможности капитан всегда перед высадкой старался побывать на обзорной палубе и посмотреть на окружающий корабль иной мир. Это был по-настоящему ИНОЙ мир, в отличие от мира Хозяев, который был хоть и другим, но реальным, пришедшие из него существа были живыми, их можно было коснуться, потрогать, и, он очень надеялся, убить. Этот же был одинаково чужд как людям, так и чужим и одинаково смертелен для всех. Но все-таки он любил это чуждое, непонятное, неощутимое нечто.

Вот и сейчас, за полчаса до прибытия Сэм Кочетов стоял и смотрел, как на кровавом месиве вспыхивает черное пламя и растекается дрожащим маревом, истончаясь и разрываясь, чтобы исчезнуть под красным покрывалом и снова вспыхнуть. Зрелище завораживало, глаз никак не мог оценить расстояние до казавшегося близким и одновременно далеким красного нечто. Свет чужого мира отражался на грубой поверхности доспехов и оружии. Сэм понимал, что это всего лишь его вымысел, но ему казалось, что этот свет словно подпитывал его энергией и силой, и десантник старался впитать в себя как можно больше этого дара, пусть и вымышленного.

Сейчас даже о врагах он думал спокойно и отрешенно, словно они лишь мелкое недоразумение, неприятность, неизбежная, но проходящая со временем, а не чудовища, почти непобедимые, не знающие жалости и сомнений.

– Прекрасное зрелище, – оборвал мысли Сэма раздавшийся сбоку голос.

Рядом, заложив руки за спину и устремив взгляд вперед, стоял капитан корабля. Находясь на борту, десантник обязан был подчиняться его приказам, но сейчас ему не задали прямого вопроса, и он не стал отвечать, а отвернулся и снова предался созерцанию мира за бортом. Правда, настроение было уже немного не то, и десантник, слегка раздраженный, снова повернулся к нарушившему его настрой космолетчику.

– Вы хотите мне что-то сказать?

Чуть помедлив, капитан корабля повернулся к нему.

– Знаете, вчера у моей жены был день рождения.

Десантник выжидающе смотрел на него.

– Я понимаю, что вам это безразлично, да, в общем-то, и не должно быть по-другому, – продолжил капитан и вздохнул, снова повернувшись к экрану. – Мы всегда отмечали с ней этот день, выпивая бутылочку хорошего вина и выкуривая по сигаре. Я вышел в космос задолго до того, как началось все это. Приходя из рейса, я рассказывал Вике, как красиво ПТ-пространство, какие дивные закаты на Турне, показывал снимки каменных истуканов на Большой Вятке… Она так хотела увидеть все это своими глазами и упрашивала взять ее с собой. У нее был неугомонный характер. – Капитан улыбнулся сам себе. – Провинциальная девчонка с колониальной планеты, но такая яркая, полная жизни и радости… и однажды я согласился. – Капитан закусил губу и задумался, словно не зная, как продолжить. – Это был ее день рождения, я решил сделать ей подарок. Знаете, ей тоже нравилось вот так стоять тут и смотреть, убрав экранирование. Она приходила сюда каждый день, пока мы были в полете, все пятнадцать дней.

Красные сполохи делали лицо капитана угрюмым и старым, хотя на вид ему было не больше сорока физических лет.

– Когда корабль вышел в пространство Пилона Шесть, нас встретил огонь пушек орбитальной обороны, – Капитан пожевал губу. – Мы не знали, что Хозяева добрались сюда. Нас здорово потрепали тогда, но мы смогли уйти. У меня был толковый старпом, да, очень толковый парень. Его звали Айван. Если бы не он, мы не дошли бы обратно домой, сейчас он командир эскадры и теперь уже он командует мной.

Капитан продолжал свой монолог, его глаза словно потускнели от всплывающих воспоминаний, в голосе почти не было эмоций.

– При попадании в нас снарядов отсеки автоматически заблокировались аварийными переборками, и с ними прервалась всякая связь. Лишь придя в доки, мы смогли оценить повреждения и подсчитать погибших. Вика была в момент атаки в нашей каюте… Пассажирский отсек был снесен начисто, я даже не смог похоронить ее.

Повисло тягостное молчание. На скулах капитан играли желваки.

Сэм ничего не говорил, за последнее время ему часто приходилось слышать такие истории, и он знал, что никакие слова капитану не нужны.

– Я сейчас хорошенько угощу их тактическими зарядами, расчищая тебе площадку для приземления, правда, на многое не рассчитывай. – Капитан повернулся к десантнику и добавил обыденным тоном, словно ничего не рассказывал только что. – У меня же не крейсер, а обычный торговый грузовик, просто переделанный под десантный корабль. У них есть противокосмическая оборона, хоть и не очень мощная, но моему кораблику хватит и этого. А ты уж постарайся там, внизу. Передай привет от моей Вики и от меня лично. Хорошо?

Десантник посмотрел в глаза капитану и кивнул:

– Обязательно передам.

Капитан хлопнул Сэма по бронированному плечу.

– Удачи, сынок, – повернулся и вышел с обзорной палубы.

Ему навстречу попался быстро идущий солдат в такой же броне, как у десантника, с насечками лейтенанта. Быстро козырнув капитану на ходу, он прошел к обзорному экрану и поморщился, бросив взгляд на черно-красное марево.

– Эй, Сэм! До погрузки полчаса, не хочешь присоединиться? Там «папа» сейчас речь толкать будет.

Сэм смотрел вслед ушедшему капитану, и на душе было как-то мутно, он не мог подобрать другого слова, словно взбаламутили чистую воду, подняв со дна давно успокоившийся осадок. Он перевел взгляд на лейтенанта – своего помощника Зика Салливана, прошедшего с ним бок о бок не один бой.

– Или ты решил остаться? – подковырнул тот. – А что? Медички здесь симпатичные. Говорят, одна на тебя даже глаз положила.

– Говорят, у кого язык длинный, у того ум короткий.

– Ха! Может, ум-то и короткий, зато все остальное… – подмигнул Зик.

– Ладно, пошли, остряк. – Сэм дружески пихнул товарища. – Все готово?

– Так точно. Ждем только команды.

– Хорошо.

Сэм не стал оборачиваться и смотреть на экран, ему сегодня это было уже не нужно.

По пути к десантному отсеку, он спросил:

– Зик, как зовут капитана этой колымаги? – При погрузке им называли фамилии капитанов их десантных кораблей, но Сэм не запомнил, и за все время полета они ни разу не столкнулись. Все рутинные вопросы он решал с первым помощником, фактически это была их первая встреча и, наверное, последняя.

– Это с которым ты сейчас разговаривал?

– Да.

– Николай, фамилия не помню как… то ли Смитов, то ли Сотов. А что?

– Ты надписал «подарки»?

– Конечно, – серьезно ответил Зик. – Все надписали, почти все обоймы исписаны.

– Добавь, как сможешь, от Николая… и Вики.

Зик посмотрел на командира, а потом понимающе кивнул и тихо ответил:

– Сделаю.

Оставшийся путь они проделали молча, погрузившись в свои мысли. Придя в десантный отсек, в котором царила деловая суета, Зик сразу взобрался на одиноко стоящий погрузчик и гаркнул:

– Десант! Стройся!

Загудели сервомоторы, глухо зазвякали металлом брони строящиеся десантники.

Сэм подождал, пока ряды бойцов обретут порядок, потом молча прошелся между ними, осматривая каждого, хотя было их больше двух сотен.

Все в тяжелых бронекостюмах, снабженных отражающим полем, системой воздухоочистки, сервоприводами, автоматическим медблоком и разъемами подключения личного оружия. Видя неэффективность применения тяжелой бронетехники в боях с Хозяевами и служившими им киборгами, Верховное командование сделало ставку на людей, по сути, превратив их самих в боевые машины. Инерционная броня защищала пехотинца от лазерного и кинетического оружия, поле – частично от плазменного. Механизмы сервоприводов, многократно увеличивая мускульную силу, были сделаны просто и надежно и не боялись попадания песка и грязи. При ранении включался медблок и вводил лекарственные препараты, а при утомлении или повышенной нагрузке – тонизаторы. Всей электронной начинкой управлял встроенный компьютер с двумя дублирующими аварийными контурами. Шлем также был снабжен независимой электронной системой и забралом из сверхпрочного двухслойного пластика, заполненного прозрачной модулирующей жидкостью, превращающей забрало в тактический экран с несколькими режимами зрения и системой автонаведения. Каждый пехотинец был вооружен плазменной винтовкой системы Грызлова.

За зеркальными снаружи забралами было не видно лиц, и капитан смотрел на идентификационные надписи на груди и плечах бронекостюмов. Какие-то фамилии были ему знакомы, какие-то он видел впервые. Внезапно капитан подумал о тех, кого сейчас уже нет в этих рядах, и что многих из тех, что сейчас тут стоят, тоже скоро не станет.

«Прекрати!» – приказал он себе мысленно. «Не спеши хоронить живых и постарайся сделать так, чтобы строй этот поредел как можно меньше! Это и от тебя зависит тоже, а ты вдруг решил сопли распустить!»

Капитан прогнал негативные мысли и вспомнил недавний разговор с капитаном грузовоза, его горящий злостью и тоской взгляд, суровое и решительное лицо, изборожденное морщинами и раскрашенное светом ПТ-пространства. Он взял себя в руки и продолжил осмотр. Дойдя до последнего солдата, Сэм удовлетворенно кивнул и занял свое место во главе подразделения.

На верхнем мостике собрался руководящий состав. Командующий силами первого эшелона полковник Грогстоун, которого все за глаза называли «папой», обвел взглядом построившиеся части. Он был облачен в такой же бронекостюм, лишь шлем, который он сейчас держал под мышкой, немного отличался от обычных более широким забралом и соответственно тактическим экраном. В погрузочном отсеке воцарилась тишина, нарушаемая только шипением и стуком служебных механизмов. Полковник выждал еще немного и произнес:

– Солдаты! Все вы знаете, что из-за недостатка у нас грузовых кораблей захват планеты пришлось разделить на несколько фаз. Генеральный штаб поставил перед нами цель захватить и удерживать периметр до прибытия второго эшелона. Мы будем на самом острие удара. Возможно, что все мы не вернемся из этого боя. Но те, кто выбрал ничтожную жизнь в услужении у Хозяев, будут завидовать нам. Павшим и выжившим, тем, кто не променял свободу и право быть хозяином самому себе на рабский ошейник. – Он сделал паузу, затем продолжил: – Мы первые высадимся на планету, первые столкнемся с врагами и вступим с ними в бой, но нам первым же достанется слава! Мы сумели надрать им задницы на нашей планете, сможем и на чужой!

– Хей! – Сотни бронированных рук взметнулись вверх.

– Ну что же, пришло время раздавать «подарки». Поехали, ребята!

Подчиняясь его приказу, подразделения развернулись и, загрохотав по полу ботинками, двинулись к своим десантным ботам.

Зик подошел к командиру.

– Много новичков. Только из учебки, необстрелянные еще, трудно будет.

– Знаю, но куда деваться, – ответил Сэм. – Увидимся на земле.

– Ага, удачи!

– Тебе тоже!

И, надевая на ходу шлемы, они направились к своим ботам.

Когда Сэм устроился на своем месте, люки закрылись, и наступило тягостное время ожидания выброски.

Он включил ЛКУ на общекомандную частоту, и в наушнике прозвучало:

– …Вышли на орбиту. Огонь!

Корабль начал вздрагивать – бортовые орудия поливали поверхность тактическими зарядами. Потом за металлической обшивкой что-то громко и жестко клацнуло, желудок поднялся к горлу и снова опустился на место – бот отделился от корабля и стремительно понесся к планете.

Глава 7

Трое киборгов бежали легкой трусцой. Один из них, самый сильный, перекинул пленницу через плечо, и некоторое время бежал вровень с остальными, но постепенно начал отставать – его ноша мешала ему поддерживать выбранный темп. Наконец он не выдержал и остановился. От напряжения киборгу казалось, что его настоящий глаз сейчас лопнет, и зажмурил его.

Эй, Грико! – позвал он, тяжело дыша. – Может, кто-нибудь из вас ее потащит? Я был бы не против передохнуть.

Оба киборга, бежавшие впереди, остановились и вернулись назад.

Лысый (у него в руках было копье и сумка девушки) посмотрел на Разноглазого.

– Тощий не пронесет ее и сотни метров, – сказал он. – А сам я планировал сегодня много где побывать, и силы мне понадобятся.

Он огляделся вокруг.

– Так что давай устроим привал. Вот там. – Он ткнул пальцем в стоявшее неподалеку пятиэтажное здание, на удивление почти не разрушенное.

– А может, прикончим ее да бросим? Зачем она нам? – спросил Разноглазый, подкидывая девушку на плече, устраивая поудобнее.

– Точно, – поддержал Тощий. – Чего мы ее тащим-то?

– Заткнитесь и идите туда, – рявкнул Грико и направился к выбранному зданию. – Жалко, Жмота нет, он бы даже дыхания не сбил, – добавил он.

– Не сравнивай. Какие у него ножищи были и какие у нас! – обиделись оба киборга.

Но Грико, не обратив на них внимания, продолжил свой путь.

Поднявшись на третий этаж, лысый выбрал помещение, окна которого выходили на центр города. Разбросав ногой мусор, он сказал:

– Брось ее здесь. – Он указал на расчищенное место. – А ты, Тощий, разведи костер. Я сейчас пойду дальше, мне надо кое-кому показать ту вещицу, что мы у нее нашли. А вы дождитесь утра и потом несите ее к нам.

– А ты разве не отдашь ее Моргану? – спросил Тощий.

– Кого? – спросил Грико, злость начала закипать в нем.

– Ну, вещь эту, – нерешительно ответил киборг. – …И девку.

Ярость исказила лицо лысого.

– Если хоть один из вас, уродов, проронит хоть слово, я лично выпущу вам кишки… обоим, – добавил он после многозначительной паузы. – И мне будет все равно, кто из вас проболтался. – Грико стоял, сжав в кулаках отобранное у Лимы копье и испепеляя обоих киборгов взглядом. Лунный свет светил через окно сбоку, делая его похожим на черно-белого демона.

Разноглазый и Тощий даже отступили, такая волна злобы исходила от их предводителя.

– Вам ясно? – прошипел лысый, переводя взгляд с одного на другого.

– Да, Грико. Ясно, – ответил за двоих Разноглазый.

Лысый немного успокоился.

– Утром пойдете к Ахравату. Поменяете у него девку на импланты. Ты, я слышал, Жан, второй глаз поменять хотел, – ухмыльнулся Грико. – И Тощего не обдели, будешь старшим.

Киборги, не ожидавшие такого поворота, оторопели. Грико тем временем повернулся, небрежно прислонил копье к стене. Оно заскользило и упало, киборг же тем временем продолжил:

– Но если вы проговоритесь… – сказал он и вышел из комнаты, не закончив.

– Хорошо, Грико! Не пророним ни слова… – спохватился Разноглазый.

Но лысый уже был внизу и не слышал.

Два оставшихся киборга посмотрели друг на друга.

– Так что… – Тощий не знал, что сказать.

– Это значит, что мы можем круто влипнуть, – сказал Разноглазый.

– Почему?

– Потому что! – Разноглазый стал расхаживать по комнате. – Ты костер-то разведи.

– Ага! Сейчас! – отозвался Тощий и бросился рыскать по комнатам, собирая материал для костра.

– Грико выступает против главаря, – стал рассказывать Разноглазый, когда костер запылал. – Он, конечно, умный, но и Морган не дурак. А мы сейчас между двух огней оказались. Понимаешь?

Тощий кивнул и присел напротив

– Ну и что нам теперь делать?

– Что делать… – Разноглазый провел рукой по подбородку. – А что Грико сказал, то и делать. Главное – язык за зубами держать.

– Значит, можно будет импланты новые прикупить? – Тощий заулыбался.

Разноглазый осклабился в ответ.

– Думаю, да – Ахрават за такой материал хорошую цену даст. – Он кивнул в сторону лежащей на полу пленницы, освещенной неровным светом костра.

Вдруг киборг внимательнее посмотрел на девушку, и на лице его появилось выражение полного изумления. Подойдя к ней, киборг присел и взял в свои пронизанные металлическими вставками ладони руку Лимы, сквозь разорванный рукав проглядывал участок светлой гладкой кожи.

Киборг, словно опасаясь, осторожно прикоснулся к ней средним пальцем, который был лишь немного армирован, потом резко дернул ткань, отрывая рукав. Повертел руку Лимы, оглядывая со всех сторон, и, отпустив ее, начал сдирать с девушки одежду. Ничуть не церемонясь, он срезал ремни и застежки на доспехах, отшвыривая их в сторону. Вибронож визжал, иногда натыкаясь на металл, но киборга это не смущало, и он продолжал раздевать девушку. Его действия привлекли внимание второго киборга.

Тощий подошел и стал наблюдать за напарником.

Изуродованные доспехи Лимы полетели в сторону, рубаху и штаны киборг бросил в костер. Когда девушка была полностью обнажена, он стал переворачивать её и рассматривать, как до этого ее руку, в его действиях не было даже намека на сексуальность, так рассматривают заинтересовавшую вещь. Потом отпустил, положив на спину, и выдохнул:

– Вот это да! – В словах было изумление и недоверие

– Что? – спросил Тощий. – Что с ней не так?

Разноглазый повернулся к напарнику, зло сверкнув на негo настоящим глазом,

– А ты не видишь?!

– Что я должен видеть? – раздраженно спросил тощий и снова посмотрел на девушку.

– Разуй глаза, тупица! – Разноглазый достал из кармана нитяные оковы и, разведя руки Лимы в стороны, стал крепить ее запястья к полу. – На ней нет ни одного шунта! И ни одного импланта, похоже, тоже нет… Вообще ни одного!

Тощий замер, переваривая услышанное. Его толстые губы шевелились, взгляд был погружен в себя, когда Разноглазый закреплял вторую руку девушки, он, наконец, произнес:

– И что это значит?

Разноглазый даже остановился в замешательстве.

– Знаешь, лучше бы ты вместо новых коленей поставил себе пару процессоров в свою лысую черепушку.

– Да пошел ты! – Тощий обиделся.

– Это значит, что она – настоящая стопроцентная девка, и мы станем богачами, когда продадим ее!

– Да? – Глаза киборга алчно загорелись.

– Давай-ка прикуй ей лодыжки, только не повреди кожу. – Разноглазый бросил два крепежа Тощему, а сам продолжил крепить оковы на втором запястье Лимы. – У нас в руках ценный товар, точно тебе говорю. И Грико ни слова! Вообще никому ни слова!

– Ясно, ясно.

Когда худой киборг уже заканчивал, Лима застонала и начала приходить в сознание.

– Смотри, очухалась.

– Это хорошо, убери руки от крепежа, я его активирую.

– Зачем? Ты же сам сказал, что на ней нет ни одного шунта или импланта.

Лима открыла глаза, и увидела, что над ней склонился массивный киборг и смотрит ей прямо в глаза своими разными глазами. Пошевелившись, она поняла, что прикована, и хотела было напрячься, но тут киборг заговорил:

– Потому что я прекрасно помню, как она одним ударом завалила Жмота и насадила Джонса на нож, как бабочку на иглу. – Киборг подвел руку с зажатым в пальцах пультом активации оков к лицу Лимы и так, чтобы она видела, нажал кнопку включения. Лима сразу почувствовала, как загудели обхватившие ее запястья и лодыжки вибронити, и поняла, что если она попробует освободиться, то нити отрежут ей ладони и ступни. Злость зажглась у нее внутри – она не привыкла быть беспомощной.

Разноглазый выпрямился и посмотрел на напарника.

– А помнишь, как она меня ударила? Я чуть сознание не потерял.

Тощий только кивал, открыв рот, а Разноглазый снова повернулся к девушке:

– Эта девчонка не так проста, как кажется, – и демонстративно прилепил пульт активации себе на грудь.

Лиме надоело лежать и молча злиться, к тому же голова раздражающе болела. Она с ненавистью посмотрела на киборга.

– Смотри мозги не перенапряги, железки сожжешь. – В горле немного пересохло, но все равно слова давались ей довольно легко.

– Закрой пасть, сука! – Тощий, стоявший в ногах, пнул Лиму в пятку, и она почувствовала, как вибронить впивается в ногу.

Разноглазый отпихнул Тощего в сторону.

– Сказал же, не повреди! – зарычал он на напарника, нагибаясь и осматривая рану Лимы, из которой струйкой вытекала кровь. – Ахрават за целую больше даст.

Лима мысленно выругалась – она слышала про этого торговца живым товаром. Из его мерзкой лавки редко выходили целые тела, а если такое случалось, то это уже были не люди, а живые куклы. Этот урод перекраивал не только плоть, но и психику своих жертв. «Из его хранилищ вырваться будет труднее. Надо что-то сейчас предпринимать», – решила Лима.

Она оценивающим взглядом окидывала обоих киборгов. Один – тот, что стоял над ней, когда она открыла глаза, был раза в полтора больше своего напарника и, наверное, лидером в этой паре. Второй киборг был удивительно тощ, тонкая кожа обтягивала выступающие ребра и сухие жилистые мышцы. Тело его было почти человеческим и все покрыто татуировками, механическими были только колени и одна рука, лицо показывало полное отсутствие интеллекта.

То, что киборги хотели сохранить ее в целости, было ей на руку. Если начать их провоцировать: задеть больное самолюбие, надавить на психику, то возможно, в порыве злости они совершат какую-нибудь ошибку, хотя бы одну-единственную, а уж там она сумеет ее использовать сполна! Это могло плохо кончиться, но она решила рискнуть.

Лима подумала, что лучше злить большого киборга, его действия можно будет хоть немного предугадать, а у тощего, похоже, вообще мозги набекрень.

– Эй, ты, придурок с «моноклем»! – Она презрительно посмотрела на Разноглазого. – Почему бы тебе не отойти от меня и не пойти заняться привычным для тебя занятием – например, трахнуть зомби? Я видела несколько штук в паре кварталов от музея. И дружка возьми, ему это точно понравится.

Тощий снова хотел ее ударить, но напарник дернул его за руку.

– Да какая разница, что она там бормочет, – сказал он. – Чего ты внимание-то обращаешь, знаешь же, что это не так.

– А почему не так? – продолжила она насмехаться. – Из-за того, что он уродлив, как вывернутая наизнанку крыса, и ему даже зомби не даст? Ну может ты и прав, да… Но ты-то не лучше. Нет, ну правда, шли бы поскорее, пока полудохлые не разбежались.

– Заткнись, тварь, – отмахнулся Разноглазый.

– Почему не хотите-то? – не унималась Лима. – Вон у дружка твоего уже привстал, а ты чего? А! Тебе наверное, нечем. Иначе не отказался бы, по морде вижу.

Киборг слегка дернулся, и стало ясно, что догадка попала в точку.

– Слушай, точно! А у тебя вообще-то член есть? Или, может, его совсем нет?

Она засмеялась искренне и обидно, хоть и слегка хрипло – горло все еще саднило.

Среди киборгов лишение себя половых признаков в пользу увеличения боевой мощи и защиты не считалось чем-то зазорным. Но то обычно. Сейчас же над Разноглазым издевалась женщина, притом обнаженная и беспомощная. Какие-то внутренние силы, заложенные, похоже, на генетическом уровне, вскипели в нем, и краска злости залила невозмутимое до этого лицо. Он одним прыжком подскочил и ударил девушку в лицо. Лима еле успела отвернуться – полуметаллический кулак только ссадил кожу на скуле и врезался в пол, оставив в нем вмятину с измельченными камешками.

Потом пальцы киборга схватили девушку за горло и сжались. У Лимы перехватило дыхание, она захрипела, а киборг приблизился к ней почти вплотную и, обдавая ее каким-то неприятным сладковатым запахом, смешанным с вонью биосмазки, зашипел:

– Мне плевать на твои слова, это всего лишь сотрясение воздуха, но если ты не заткнешься, я превращу твою шею в кашу и продам тебя по частям, хотя и потеряю от этого немного денег.

Тощий подошел и похлопал Разноглазого сзади по плечу:

– Я тут вот что подумал, раз в ней нет имплантов, то в ней нет и биорегулятора. Она может быть больна всем, чем угодно.

Разноглазый удивился, как этот тупица додумался до этого, а он нет.

– Это вряд ли, – уверенным тоном, произнес он вслух, – было бы заметно.

Но все-таки убрал от Лимы руки.

Он отошел к стене и присел около нее, прислонившись спиной. Его взгляд упал на валяющееся неподалеку копье. Киборг потянулся и подтащил оружие к себе. Красивое и тяжелое оружие, от которого веяло глубокой древностью и еще чем-то… мистическим. Киборг отметил это как-то вскользь, его мысли занимало другое.

Он все никак не мог успокоиться, смех девчонки звучал у него в ушах. Но злость его была какая-то неполноценная, зудящая, назойливая, но недостаточная, чтобы выплеснуться в какие-либо действия, и от этого еще больше раздражающая. Так что сидеть на месте киборг не мог, поэтому снова поднялся и прошелся мимо Лимы. Держа копье направленным на нее, Разноглазый провел им в нескольких миллиметрах от тела девушки. Он ждал, что она снова начнет насмехаться и он сможет выпустить пар, но она молчала. Их взгляды встретились и скрестились. Киборг не выдержал первым, отвернулся и швырнул оружие о стену, у которой только что сидел.

– Что, задела она тебя? – заулыбался Тощий. – «Какая тебе разница, что она бормочет?» – передразнил он напарника.

– Давай расположимся поудобнее, – сказал Разноглазый, оставив колкости Тощего без внимания. – Рынок все равно до утра закрыт. А завтра отнесем ее к Ахравату, на его живодерню, или спихнем подороже какому-нибудь сутенеру…

И тут его губы растянулись в гадкой ухмылке. Настоящий глаз недобро сощурился – он придумал, как выместить свою злость. Посмотрел на тощего и кивнул в сторону распластанной возле костра Лимы:

– Будешь?

Татуированный нерешительно осклабился:

– А думаешь, можно?

– Да какая тебе разница! Завтра продадим ее и полностью сменим тебе кровь.

– Ну…

Глаза татуированного похотливо заблестели, и он стал нервно потирать вспотевшие ладони, его взгляд непрестанно перебегал то на тело Лимы, то на ухмыляющегося напарника.

– Что “ну”?! Давай работай, когда еще такое представится? Тем более, что хороша подруга и завтра ее наверняка будет потчевать какой-нибудь богатенький торговец, а мы получим неплохие денежки, а может, даже имплантами возьмем.

– А если дергаться начнет?

Разноглазый помолчал, в задумчивости выпятив губы.

Лима внутренне замерла. На это она и рассчитывала: если они не захотят портить «дорогой товар», то отключат вибронити…

– Хрен с ним! – решил большой киборг, горящий злобой взгляд прожигал девушку. – Будет дергаться – без клешней останется!

– Но тогда за нее столько не возьмешь! – В Тощем взыграла жадность.

– Не жмись! Там все равно много будет.

– Чего не жмись? – скривился татуированный киборг. – Мне лишний имплант не помешает!

Разноглазый засопел, мысленно мечась между своей жадностью и злобой.

– Ну ладно, – решился он наконец. – Я согласен даже выручку не поровну поделить. Большую часть себе возьмешь! – выдавил он через силу.

– Значит, здорово она тебя уела, – усмехнулся Тощий.

– Пасть закрой! А то передумаю сейчас!

Лиме хотелось взвыть от досады. Видно, перестаралась она с насмешками и недооценила мстительность Разноглазого.

Татуированный снова повернулся к Лиме, в замутненном взоре читалось предвкушение близкого наслаждения и завтрашней наживы, он даже слюни пустил.

Лиму невольно передернуло от отвращения, что не ускользнуло от цепкого взгляда киборга.

– Что сучка, не нравлюсь? – с ехидной миной спросил он. – Ну ничего, через минутку ты будешь обожать меня и просить добавки.

Он двинулся к девушке, расстегивая штаны.

Разноглазый с улыбкой снова отошел к стене и приготовился смотреть спектакль.

Лима лежала, бессильная что-либо сделать. Выбор у нее, конечно, был. Она могла дернуть руками или ногами и остаться в результате без кистей и стоп, но это вовсе не гарантировало, что она не будет изнасилована, скорее наоборот, вызовет еще больший гнев киборгов, и тогда последствия будут совсем непредсказуемы. Один раз она уже ошиблась. Ей оставалось только безмолвно сносить все надругательства, ждать своего шанса и вырваться, когда он представится.

Лиме хотелось кричать и метаться, но она не доставила им такого удовольствия.

«Ублюдки! Я найду вас даже раньше, чем вы сможете насладиться новыми имплантами», – мысленно пообещала она.

Внешне же стала похоже на статую – никаких эмоций, взгляд, устремленный в одну точку на закопченном потолке, вялое, расслабленное тело – все это скрывало бурю, бушевавшую внутри.

Тощий приблизился, опустился на колени между ее ног и провел дрожащей мокрой ладонью по животу и бедрам Лимы. От этих прикосновений Лима едва не задрожала, но приказала себе успокоиться. Механической рукой киборг продолжал снимать с себя штаны.

– Смотри на меня! – Металлические пальцы схватили ее за подбородок и дернули. – Я хочу видеть, как ты будешь наслаждаться. – Его губы растянулись в мерзкой ухмылке, обнажив чередующиеся сгнившие настоящие зубы и блестящие металлические.

Взгляд Лимы устремился в мутные выпученные глаза киборга, и если бы мозг того не был затуманен похотью, он разглядел бы в этом взгляде нечто страшное и смертельное.

Вдруг ночную тишину разорвал грохот, от которого задрожала земля, здания качнулись, и яркие вспышки озарили город. Тощий не удержался и повалился на бок, перекатился через Лиму и стукнулся подбородком о пол. Разноглазый вскочил, опираясь рукой о стену, его сервомоторы зажужжали, удерживая равновесие. Шатаясь, он прошел к окну, перешагнув через мычащего на полу напарника.

Лима тоже повернула голову. В проем окна ей было хорошо видно, как ночное небо прорезают длинные огненные полосы.

Тощий тоже, наконец, поднялся на ноги и, поддергивая штаны, приковылял к напарнику и замер рядом с ним.

Через полминуты снова раздался грохот, и задрожала земля.

– Они бомбят город… – завороженно прошептал Тощий.

– Нет, тупица! Это расчищают плацдарм для десанта!

– Откуда ты знаешь?

– Это обычная тактика при десанте на планету!

– Я такого раньше не видел…

Разноглазый быстрее вышел из ступора.

– А что ты видел крупнее местных разборок?! Давай, поднимай ее, – он бросил напарнику пульт от оков, – валим отсюда, пока нас не накрыло. Они бьют по району Колизея, а это совсем рядом; думаю, нам лучше оказаться сейчас подальше отсюда и уходить не по поверхности.

Лима приготовилась. Она даже рассчитывать не могла, что шанс появится так скоро.

В возникшей суматохе киборги потеряли бдительность.

Как только Тощий деактивировал оковы, ее рука молнией метнулась и ударила его по горлу, Лима надеялась, что оно еще не модифицировано. Ее надежды оправдались, Татуированный схватился за горло и захрипел, от второго удара ладонью в нос он отлетел под ноги напарнику. Лима вскочила и ударила метнувшегося к ней Разноглазого в грудь, отшибив ногу. Удар отбросил того к окну, но киборг тут же вскочил и бросился на девушку. Лима плавным движением ушла в сторону, и он пролетел мимо. Поняв это, киборг резко сменил траекторию, ушел в сторону и назад, рассчитывая застать Лиму врасплох. Но её уже не было на прежнем месте. Она хорошо знала приемы киборгов, способных на мгновенную смену направления движения и атаки под разными углами. Понимая, что голыми руками справиться с ним будет трудно, а времени, чтобы подхватить копье, киборг ей наверняка не даст, Лима кружила по комнате, изматывая противника. Через пару минут яростных атак Разноглазый остановился, тяжело пыхтя. Человеческая составляющая давала о себе знать. Недоумение киборга было написано у него на лице – как обычный человек мог противостоять киборгу?! Лима же стояла напротив и насмешливо смотрела на него.

Глядя прямо ему в глаза, она сделала два шага в сторону и подошла к лежащему без сознания Тощему, поставила ногу тому на горло, улыбнулась и коротким резким ударом раздавила гортань. Тело киборга изогнулось и обмякло.

Разноглазый дернулся было на помощь, но почти сразу остановился. Он оказался достаточно умён, чтобы знать, когда нужно отступить, пусть даже перед голой безоружной женщиной, и принял единственное правильное для него в этой ситуации решение.

Он кинулся вперед, промчался мимо девушки и выпрыгнул в оконный проем. Сделав в полете кувырок, киборг приземлился на ноги, подняв клубы пыли, и побежал прочь. Лима смотрела ему в след, не пытаясь догнать, хотя знала, что могла бы это сделать. Она найдет его позже. Наверняка Разноглазый отправится под землю, как и планировал. А там у Лимы были свои связи.

Увидев, как киборг скрылся из виду в зияющем тьмой провале здания дальше по улице, она отвернулась от окна и осмотрела комнату. В костре догорала ее одежда, оружие валялось у стены, части доспехов ублюдки разбросали по всему помещению. Первым делом Лима подняла копье, тускло блеснувшее, отразив лезвием огонь костра, потом, разкидав им догорающие головешки, Лима достала тлеющие остатки одежды. Из всего, что более-менее уцелело, она смогла использовать только брюки, да и то предварительно обрезав обгоревшие штанины и превратив их в короткие шорты. Затем Лима обшарила соседние комнаты, но нашла лишь остатки старого, изъеденного молью покрывала. Девушка несколько раз ударила им об стену, выбивая пыль и насекомых, и накинула себе на плечи. Свои ботинки она обнаружила недалеко от окна. Надев обувь, Лима порылась в изуродованных латах. Единственное, что она смогла из них приспособить, – это наручи, и с досадой подумала, что все-таки придется зайти к Кузнецу.

Глава 8

За бортом приглушенно ухали взрывы, планетарные ПВО с большим запозданием среагировали на появление кораблей на орбите и начали обстрел, когда боты уже почти достигли поверхности.

Корабли-носители, отстрелив свой груз и расчистив для него на поверхности посадочную площадку, перестроились в походный порядок и ушли в обратный прыжок, чтобы забрать подкрепление и доставить его как можно скорее.

Десантный транспорт несколько раз сильно тряхнуло. Пехотинцы выстроились перед выходным люком, над головами крутились красные мигающие огни. Сэм раздавал последние указания:

– Помните, мы точно не знаем, каким арсеналом располагает противник. Поэтому высаживаемся быстро, сразу за нашими «тяжеловесами». По предварительным данным, у противника в основном лазерное и холодное оружие, но если внутрь бота влетит ракета, вы узнаете, что чувствует кусок мяса в духовке. – Он сделал короткую паузу и продолжил: – Не забывайте, что киборги – превосходные бойцы, особенно в ближнем бою, так что по возможности, не подпускайте их. Если окажетесь в трудном положении, не пытайтесь геройствовать. Старайтесь держаться вместе; если кто-то останется один, пусть прорывается к своим. Прикрывайте друг друга. Не давайте им свалить себя, иначе у вас будет мало шансов выбраться.

Его мало кто слушал. Все это было проговорено не один раз, и сейчас он просто напоминал.

Красные огни сменились желтыми. Тут же зашипел посадочный блок, создавая воздушный столб для быстрого и плавного спуска бота.

– Приготовились!

Свет стал зеленым. Бот стукнулся о поверхность, строй качнулся, дружно зажужжав сервомоторами доспехов, люк выпал наружу, превратившись в сходни.

– Пошли, ребята! Впере-е-е-е-д!!!

Первыми высадились «тяжеловесы» – прикрывающие, со сдвоенными штурм-пулеметами. Сразу ушли в стороны и, присев на колени, взяли на прицел окружающую местность. Пехотинцы ринулись наружу.

Вокруг приземлялись другие боты. Несколько машин полыхнули, не долетев до поверхности. Часть ботов, задымив, рухнула в глубине города.

Через некоторое время к капитану присоединился Зик со своим отделением. Подтягивались другие части подразделения, которым тоже посчастливилось благополучно добраться до поверхности.

В небо со всех сторон, невидимые в ночи, уходили залпы импульсов ПВО. Зрительно они были похожи на дрожащее марево, исходящее от раскаленного асфальта в жаркий полдень, только собранное в огромные плотные шарообразные сгустки, с дикой скоростью уносящиеся вверх. Если бы появилось время присмотреться, то их можно было заметить, когда они один за другим устремлялись к своим целям, искажая воздух. А так они ощущались только по вибрации, которая пронизывала все вокруг. Она проникала даже через броню костюмов и вызывала неприятное зудящее ощущение в области затылка.

Боты, попавшие под прямые удары импульсов, сминались с ужасным металлическим скрипом, как консервные банки, по которым ударили кувалдой, и продолжали свой полет к земле мертвыми кусками железа. Задетые краями импульсов транспорты теряли части фюзеляжа, становились неуправляемыми и, загораясь, плазменными болидами врезались в землю. От рассыпающихся ботов отлетали обломки, а вместе с ними мертвые и еще живые десантники. Крики последних наполнили эфир. Челноки взрывались, раскидав по окрестностям горящие куски.

Под ногами солдат дымилась опаленная земля, кое-где валялись куски оплавленной арматуры. Орбитальные плазменные заряды превратили это место в небольшую, засыпанную ровным слоем обломков площадь, сравняв с землей все строения, словно ребенок прихлопнул совочком песчаные домики, оставив после них лишь насыпи измельченного камня и слой пыли, над которым клубился черный дым. В темноте ночи мириады тлеющих угольков, застилающих площадь, выглядели потрясающе красиво.

Сэм быстро выстроил своих людей в атакующий порядок, и наступление началось. Десантники шли тремя шеренгами, постепенно расширяя фронт атаки. Чтобы полностью охватить весь периметр и не пропустить врага внутрь, цепь постепенно удлинялась, но сохраняла свою плотность за счет подтягивающихся солдат второй и третьей шеренги.

Чуть позади шли «тяжеловесы». В их задачу входило прикрытие шеренг с тыла в случае прорыва противника, что неминуемо будет происходить по мере увеличения захваченного сектора и растягивания цепи.

Едва пехотинцы двинулись вперед, как попали в густую паутину лазерных лучей. Они не причиняли десантникам особого вреда, лишь выжигали ямы у них под ногами и оставляли подпалины на пластинах брони. Противник ещё не успел приблизиться: высадка прошла стремительно, и пока обстрел велся с дальних позиций.

Настоящий бой начался чуть позже, когда десантники уже немного расширили плацдарм. Киборги, успевшие подтянуться к месту высадки, встретили нападавших шквальным огнем и градом секционных гранат, рванувших перед авангардом, раскидывая осколки, сгустки плазмы и импульсы силового поля. Несколько солдат отлетели назад, сбивая с ног идущих за ними, но шеренги продвигались вперед шаг за шагом, ведя планомерное наступление на противника.

Враги лезли со всех прилегающих улиц, атаки киборгов не прекращались ни на минуту, немного позже в бой вступили «переделанные». Огонь велся по всему периметру, с каждого здания, из каждого проулка.

Пехота продвигалась вперед неровным кругом, постепенно раздвигая его границы.

Сэм вел свое подразделение дугой, постоянно увеличивая ее. Он понимал, что с каждым шагом растет сектор обзора и обстрела каждого пехотинца, но им требовалась чистая зона для приземления грузовых челноков и высадки техники.

Капитан отслеживал на экране сектора с особенно сильным сопротивлением, и бросал туда дополнительные силы, не давая дуге прогнуться или порваться. На общекомандной частоте царил хаос, бот полковника был сбит на высокой орбите и упал где-то в городе, далеко от зоны высадки, командование принял на себя майор Роланд, но он успел отдать лишь пару приказов до того, как у него под ногами взорвались сразу несколько гранат, превратив майора в кровавую кашу из плоти и осколков брони.

Объединенные между собой ЛКУ командиров должны были показывать общую картину хода наступления, но оказались забиты помехами, связь с частями часто нарушалась. Сэм приглушил общекомандный канал и сосредоточился на тактической развертке экрана. Он четко знал задачи, поставленные его подразделению, и выполнял их. В то же время капитан не забывал отслеживать ситуацию на соседних участках линии наступления.

Сквозь помехи к Сэму пробилось сообщение.

– Капи…ан Коч…ов, го…ит ма…ор Маши…ута.

– Да, слушаю.

– Необх…има поддержка третье…у подразде…нию.

Он и сам видел, что третьему, соседнему с ним, подразделению приходилось туго. В то время как второе подразделение Сэма и четвертое – капитана Григорьева двигались вперед, наступление на третьем участке остановилось и грозило разрывом общей линии. Сэм остановил своих людей.

– Зик, – позвал он.

– Здесь!

– Отправь взвод для флангового удара на третьем участке. Палермо! – Капитан вызвал командира прикрытия. – Двигай сюда со своими ребятами и перекрой разрыв в цепи.

– Есть! – ответил тот.

Пока шел бой за восстановление целостности наступательной линии, Сэм перевел своих людей в глухую оборону. Дождавшись доклада Зика о том, что желаемый результат достигнут, капитан продолжил наступление.

Расчистка площади продолжалась. Ухали разрывы гранат, плели свою паутину лазеры, сверкали плазменные заряды.

Внутри расчищенного периметра садились все новые боты, техники разгружали оборудование, развертывали стационарные орудия, но вести из них огонь не могли – слишком сблизились линии атакующих и обороняющихся.

Противник обладал огромным численным превосходством, но малочисленность нападавших компенсировалась их боевой мощью. Основные потери десантники стали нести, когда схватка перешла в рукопашный бой. Басовитые хлопки плазменных винтовок стали реже, и все громче становился лязг металла, когда броня сталкивалась с армированными частями тел киборгов.

С начала боя капитан находился во второй линии солдат, отслеживая обстановку и отдавая текущие приказы, но теперь и ему пришлось включиться в схватку. Наравне с остальными он крушил и ломал тела врагов, сжигал в упор плазмой, рвал на части руками, активировав на предплечьях лезвия, резал, сшибал ударами ног и приклада плазмореза. Броня покрылась кровью, бионаторной жидкостью, вмятинами и глубокими царапинами. В наушниках звучала мещанина из ругательств, криков раненых и умирающих, но он не обращал на них внимания, поскольку сам громко орал и ругался, всаживая заряд в очередного противника.Рядом схватились один из пехотинцев и трое киборгов, пехотинец стоял на колене, отбиваясь одной рукой, вторая безвольно повисла вдоль туловища. Один киборг, взявшись за ствол винтовки, с размаху ударил его прикладом по шлему с такой силой, что винтовка разлетелась на части. Обнаженные руки киборга блестели вживленными усилителями. Пехотинец пошатнулся и завалился на бок. Второй киборг подскочил и, взвизгнув виброножом, вспорол растрескавшееся забрало. С чавкающим звуком он утопил в образовавшемся отверстии руку с ножом. Брызнул фонтан крови. Сэм, заорав, бросился на помощь, не осознавая еще, что помогать уже некому, пинком отшвырнул киборга, перегородившему ему дорогу. Второй, сидящий на убитом пехотинце, оглянулся, и глаза его округлились от ужаса. Выпустив заряд плазмы, капитан сжег голову киборга с виброножом, и тот упал, так и не успев вытащить руки из шлема пехотинца. Сэм взмахнул прикладом, нападая на киборга с модифицированными руками, но тот успел уйти, и, подпрыгнув, обрушился сверху. Капитан еле устоял, но снова атаковал. Противник был неуловимо быстр, Сэм только краем глаза заметил, как тот поднимает что-то с земли. В следующую секунду кусок бетона попал десантнику в плечо, вновь заставив пошатнуться.

Восстановив равновесие, капитан поднял взгляд и увидел, что на него несется противник, замахнувшись обломком железной балки. Сэм начал разворачиваться, чтобы попытаться отразить атаку, но понял, что не успевает. Время словно замедлилось, потекли мучительные мгновения ожидания удара. Он скривил лицо под забралом, а внутри все сжалось.

Внезапно сбоку полыхнули заряды плазмы, сбивая киборга в сторону. Угол балки чиркнул по шлему, оставив на нем царапину. Сэм повернулся и узнал своего спасителя. Хотя броня того и была залита темной кровью, но через нее проступали отличительные планки – это был Зик, и вскоре они стали привычно работать парой, прикрывая и поддерживая друг друга.

Особенно тяжелые схватки завязались на самой границе площади, возле домов, куда постепенно отступали обороняющиеся. Противники сыпались из окон, сбивая тяжестью своих тел пехотинцев на землю, добивая их, разбивая и разламывая броню.

Сразу несколько киборгов прыгнули на Зика. Он снял одного, пока тот был еще в прыжке, но остальные с металлическим лязганьем упали на десантника, повалив и скрыв под собой. Один сразу стал бить прикладом лазерной винтовки по забралу шлема, а второй приставил ствол импульсника вплотную к грудной пластине брони и нажал на спуск. Ударная волна слегка отбросила обоих киборгов от пехотинца, но они быстро вновь оседлали его.

– Зик!!!

В мешанине звуков Сэм не мог разобрать, что там с Зиком, но надеялся, что броня друга выдержит. Одной рукой он перехватил прыгнувшего на него переделанного, встретив ударом железного кулака, а другой рукой дал очередь поверх лежащего Зика, сбрасывая с него киборгов.

Слева на Сэма напал еще один переделанный, с мокрым звуком ударившись о броню, едва не сбив с ног. Взмахом руки капитан отбросил его и встретил выстрелами плазмореза следующего противника. Еще нескольких врагов он расстрелял, не подпуская к себе, и… неожиданно остановился.

На него больше никто не нападал.

Капитан стоял, тяжело дыша, и оглядывался по сторонам. Вокруг валялись трупы, части тел, оторванные и отсечённые конечности. Земля была утрамбована множеством ног и пропитана темной жидкостью. Десятки пехотинцев лежали с разодранной броней, разбитыми забралами, вокруг каждого дымились горы из тел убитых врагов. Сбросив оцепенение, он подбежал к Зику, но тот и сам уже поднимался на ноги, опираясь на плазморез, сбросив лежащих на нем убитых противников. Капитан подхватил его под руку, помогая.

– Я в порядке, только в ушах звенит, – сказал Зик. – здорово мы их…

– Это точно, – поддержал капитан.

– Сэм, а какого отступаем? – неожиданно спросил Зик.

– В смысле?

Только сейчас до Сэма дошло, что в наушниках сквозь стоны раненых пробивается приказ Машимуты:

– Всем подразделениям! Отступить и организовать защитный периметр.

– Что?!! Почему отступить?! – недоумевающе завопил Сэм.

Но, видимо, ЛКУ был поврежден, и на его запрос никто не ответил.

– Зик? Ты меня слышишь? – проверил он.

– Что за ерунда, Сэм? Мы же заняли плацдарм!

Капитан выругался, Зик тоже его не слышал. Пришлось расстегнуть застежки и снять шлем.

– Зик запроси ты, моя «элка» сломалась. Только сначала дай приказ, чтобы собрали всех наших, никого не оставлять!

Зик некоторое время разговаривал с командованием, а Сэм ждал. Потом лейтенант тоже снял шлем.

– Все подразделения потрепаны настолько, что полный периметр нам не удержать. Приказано собрать раненых и убитых и перегруппироваться. Так далеко добрались только мы, на других участках атаки прекратились, не доходя до границы площади.

– Ясно, – задумчиво протянул капитан. – Сам дойдешь?

Зик кивнул.

Капитан побрел к телу пехотинца, за которого он сражался. Присел, осторожно вытащил руку киборга из шлема погибшего бойца. Вибронож еще гудел в мертвой, и капитана обдало мелкими брызгами крови, он вздрогнул и отпустил металлическую конечность. Представляя, во что превратилась голова парня, капитан максимально осторожно поднял его на руки и понес к центру плацдарма. Рядом шел Зик, неся шлем капитана, пехотинцы повсюду собирали своих раненых и убитых товарищей и отступали.

Глава 9

Морган спал, лежа поперек кровати, раскинув руки и повернув голову набок. Его пальцы шевелились, веки подрагивали. Иногда тихо взвизгивали, сокращаясь, мышечные усилители. Из открытого рта стекала струйка слюны – кристаллы сна дарили яркие, живые сновидения, из которых не хотелось возвращаться. Раньше они были вне закона, считаясь кибернаркотиком, но сейчас торговля этим видом товара расцвела пышным цветом. Мастера снов могли предложить любую фантазию, какую только пожелает заказчик, и выполнить самые изощренные пожелания, в случае, если тому ничто не приглянется из богатого ассортимента уже готовой продукции. Все зависело только от состоятельности клиента. Моргану, как главарю самой могущественной группировки прислужников, кристаллы доставались эксклюзивные и, само собой, совершенно бесплатно. Он постоянно заказывал для себя необычные фантомные развлечения, но почему-то в них непременно присутствовала романтика, свойственная, пожалуй, какому-нибудь юнцу.

…Морган затаился в глубокой тени на балконе дворца тувиманского шейха, его ладонь холодила рукоятка ятагана с контурной заточкой, а карманы оттягивала богатая добыча.

Морган был вором. Очень наглым и удачливым. Его знал весь преступный мир Тувимана, его именем пугали богачей, а в бедных кварталах про него рассказывали сказки детям. Морган уже приготовил канат, обвязав вокруг поручей балкона, и собрался покинуть палаты шейха, когда услышал то, что заставило его забыть обо всем на свете.

Из глубин дворца внезапно донеслись и наполнили ночь звуки печальной песни под аккомпанемент какого-то струнного инструмента. Прекрасный голос таинственной одалиски разнесся над спящим городом, петляя среди высоких темных башен минаретов, заметался среди приземистых хижин и вернулся, поразив Моргана в самое сердце. Слов в песне не было, но необычайные переливы голоса – словно густой нектар растекался по дну хрустальной чаши – рисовали картины неописуемой красоты. Морган слышал в этой песне муки рождающихся звезд и их предсмертные агонии, тоску любви и боль потери, журчание ручья среди шума сочной травы и грохот термических взрывов, выжигающих планеты. Позабыв о собственной безопасности, он решил во что бы то ни стало увидеть обладательницу столь чудесного голоса, которая наверняка должна быть красавицей.

В очередной раз пробраться мимо стражи было делом техники, никто его не заметил. К тому же охранники, похоже, под влиянием чарующей песни тоже утратили бдительность. Морган шел на мелодию, манившую его с необыкновенной силой. Он решил, что если обладательница чарующего голоса и вправду столь красива, то он украдет ее, и это будет его самый драгоценный трофей. Сердце едва не выскакивало из груди от волнения, когда он оказался перед дверью, ведущей в покои, откуда разносился околдовавший его голос. Ударом ноги раскрыв створки, Морган ворвался в комнату, готовый сразиться с тысячей стражников, но, к его удивлению, перед ним никого не было. Песня сразу оборвалась. Посреди круглой залы стояло огромное ложе, украшенное драгоценными камнями, золотом и накрытое балдахином из дорогих тканей. За тончайшей материей угадывался женский силуэт.

– Кто ты, незнакомец?

Раздавшиеся слова заставили Моргана вздрогнуть.

– Я услышал твою песню и пришел увидеть тебя.

Переливистый смех наполнил залу.

– А ты смелый!

Морган распрямил плечи.

– Ради тебя я готов сразиться с целым войском.

Снова смех, совсем необидный, скорее наоборот.

– Ну так что же ты застыл в дверях, герой? Иди ближе.

Он понял, что стоит как вкопанный, пытаясь проникнуть взглядом за складки ткани, скрывающей от него предмет его жгучего желания.

Опомнившись, он поспешно закрыл дверь, подпер ее стоявшим возле стены тяжелым комодом, заодно поиграв налитыми мускулами, и сделал шаг в сторону ложа.

Одалиска тихо смеялась, подбадривая его.

Подойдя вплотную, он протянул руку, коснулся материи балдахина и с замиранием в душе, откинул ткань в сторону…

Дверь в комнату Моргана неожиданно распахнулась, и в нее вбежал взволнованный Жика.

Морган вскочил, направив в сторону входа импульсный пистолет. Он часто моргал, в ушах ещё звучал смех одалиски, а глаза видели вокруг драгоценное убранство дворца шейха, а не пластик реальных стен.

Жика, увидев перекошенное лицо главаря, инстинктивно присел, выставив над головой руки.

– Не стреляй! – завопил он. – Это я – Жика!

Морган, ещё не придя в себя, помотал головой, продолжая держать пистолет направленным на говорящего.

Когда его мозг очистился от иллюзии, навеянной кристаллом сна, он смог, наконец, сфокусировать взгляд и злобно посмотрел на помощника:

– Какого Зодчего тебе тут надо?! – зарычал он. Импульсник по-прежнему был направлен на Жику.

– Морган, там… – Жика запнулся, нервно глядя на пистолет, – там все собрались.

– Кто “все”? Что ты несёшь?

– Ну-у… – Жика все так же нерешительно мялся. – Там ВСЕ!

– Где “там”? Ты что, говорить разучился?

– В главном зале.

– Ну?! Кто “все”? – нетерпеливо подгонял Морган. Он был дико раздражен из-за прерванного видения, а бестолковость, совершенно несвойственная помощнику, бесила ещё больше.

– Там все! – повторил тот. – Даже Черная Птица пришла.

– Птица?

– Да!

– А с какой стати они припёрлись? – уже спокойнее спросил главарь. – Я же никого не звал!

Морган, наконец, опустил импульсник, и Жика облегченно выдохнул.

– Их Грико собрал.

– Вот урод! Всё ему неймется! – выругался главарь. Посидел несколько секунд нахмурившись, потом поднялся и начал собираться.

Модификации Моргана были высшего класса, с возможностью использования монтируемого в тело оружия. Механические импланты гармонично соединялись с плотью. Создавалось впечатление цельности кибернизированных частей и живого тела. Жика молча смотрел, как Морган вооружается: в ладонь правой руки вставил цилиндрик одноразового лазера, в предплечье левой – воткнул обойму из пяти метательных ножей, пистолеты засунул в кобуру на поясе.

Жика слышал, что раньше Морган был профессором одного из университетов, пока не пришли Хозяева и не переделали весь известный человечеству мир. И чтобы пережить то время, а впоследствии ещё и стать предводителем самой могущественной банды, требовался недюжинный ум и стойкая способность выживать в любых ситуациях.

За это Жика и уважал главаря. К тому же, хотя его кости пронизывали титановые нити, а мышцы многократно усиливали микроволокна, у него не было и половины мощи главаря.

Жика понимал, что самому ему никогда не добраться до вершины власти, хотя он был злобным и очень хитрым, он понимал, что тягаться с Морганом – себе дороже. Поэтому довольствовался местом помощника, к тому же когда когда доводилось передавал приказы главаря, то создавалась иллюзия, что слушались его.

– Что-нибудь произошло? – спросил Морган, запахивая рубаху. – С чего он вдруг суету развёл? То молчал, изредка возникая, когда Птица подначит, то сразу сходку собрал.

– Вроде нет. – Жика задумался. – Мне, по крайней мере, ничего не известно. Может, все связано с этими? – Он показал глазами вверх.

– А что с ними может быть связано? Ну свалились несколько сотен полоумных нам на головы и начали палить во все стороны. Ну и что? Да одних прислужников на планете, наверное, тысяч двести. Не считая, переделанных и самих Хозяев с Зодчими. Придурков просто раздавят, как насекомых.

– Однако ж ещё не раздавили!

– Однако ж да, – задумчиво сказал Морган.

Они вышли и быстрым шагом отправились на сходку.

Морган устроил свое логово в бывшем здании городского суда. Главный зал, куда они сейчас направлялись, когда-то назывался залом заседаний и наодился на верхнем этаже трехэтажного здания. Покои Моргана располагались на том же этаже, но в конце правого крыла. Уверенно шагая по длинному коридору, он привычно рассуждал в слух.

– Все-таки у Грико должно быть что-то припасено. Не может он просто так собрать всех. Он конечно тупой, но не настолько.

– Это точно, – подтвердил помощник.

– Что же у него есть такое, о чем мы не знаем, а, Жика?

Вопрос был риторический и не нуждался в ответе, поэтому помощник просто пожал плечами.

Чем ближе они подходили, тем громче становился гул множества голосов доносящихся из главного зала.

Морган пинком открыл двери и, не сбавляя шага, пошел через толпу к своему месту – креслу с высокой спинкой, отделанному потрескавшейся кожей. Раньше это было кресло верховного судьи, и Морган посчитал символичным, что теперь оно будет его троном.

Разномастная толпа расступалась перед главарем и его помощником, смыкаясь позади них. Шум постепенно стихал, и когда Морган дошел до кафедры, в зале установилась сравнительная тишина.

Грико стоял на возвышении, недалеко от трона.

Морган усмехнулся про себя: «Не посмел, гаденыш, занять мое место. Не думай, что оно тебе легко достанется». Поравнявшись с Грико, Морган остановился и взглянул ему в полимерные экраны, заменявшие глаза и похожие на солнцезащитные очки. Они были примерно одного роста, главарь гораздо массивнее, а Грико мускулистее, его незаметные, вживленные в тело импланты делали наглеца очень опасным противником. Но все равно он не мог сравниться с мощью Моргана, чьи усилители выпирали из-под рубахи и брюк, не скрывавших плечевых и грудных имплантов, механических предплечий, модифицированных бедер.

Грико выдержал взгляд главаря. Морган, оскалившись, как волк – задрав верхнюю губу и показав ряд заострённых зубов, – прошел дальше и занял свое место. Жика встал рядом, по правую руку.

Морган окинул толпу взглядом. Тут и там поблескивал металл имплантов, тускло отсвечивало оружие, многие лица были раскрашены в безумные маски или покрыты татуировками. Тут находилось большинство членов его банды. Подчиненные ему отряды, сторонники Грико (правда, их оказалось немного и вели они себя тихо, видимо не зная, что задумал их предводитель), были здесь и так называемые «независимые», возглавляемые Черной Птицей.

Взгляд Моргана невольно задержался на ней. Высокая, стройная, с гордой осанкой, импланты искусно вживлены в тело, создавая тонкий изящный узор на руках, ногах и спине. Черная кожа перемежалась с блестящим хромом, сплошным зеркалом, покрывавшим грудь, мышцы пресса, лобок, промежность, ягодицы, позвоночник и часть затылка, передавая тончайшие анатомические детали тела так что они казались настоящими, только покрытыми металлической пленкой. Но обнаженное ее тело не казалось таковым, наоборот – выглядело закованным в доспехи.

Морган не переставал любоваться этой хищницей. Когда-то они были любовниками, пока не появился этот выскочка Грико. И если между Птицей и ним была просто связь, приятная и выгодная обоим, то с Грико у них возникло нечто большее.

И это злило.

Темнокожая красавица ушла от Моргана почти сразу, как только появился этот юнец. Морган уже пожалел, что взял его к себе, но теперь ничего не мог с этим сделать. Удача сделала Грико популярным, у него появились сторонники, создавшие что-то типа негласной оппозиции.

И почувствовав, что такое власть, Грико захотел ее ещё больше. Вот уже несколько месяцев шло их молчаливое противостояние. Морган считал, что это даже в какой-то степени полезно – помогает поддерживать некий дух конкуренции внутри банды, не дает ей заплыть жиром.

Грико не хватало опыта в интригах, чтобы Морган его всерьез опасался. К тому же, чтобы занять его место, был только один путь – сразиться в поединке. А тут главарь не сомневался в собственной победе.

Сколько бы добычи ни утаивал от него Грико, большую, чем сейчас силу, ему могли дать только Хозяева. А на контакт с ними, точнее с их Зодчими, могли выходить только главари банд прислужников. Сейчас же сил у наглеца явно не хватало, чтобы сражаться с Морганом. Хотя сегодня все могло оказаться гораздо серьезнее – ведь не просто так он собрал сходку?!

Морган откинулся на спинку кресла:

– Ну? Я вас слушаю.

Глава 10

Первую минуту стояла тишина, все взгляды были устремлены на главаря и стоявшего поодаль Грико.

Он тоже оглядел зал, затем повернулся к Моргану.

– У нас есть к тебе несколько вопросов, Морган… – начал он.

– У кого это «у нас»? – сразу перебил главарь, приняв заинтересованный вид.

– У нас у всех, – ответил Грико, обведя широким жестом всех собравшихся.

– То есть тебя выбрали делегатом?

– Нет! – огрызнулся Грико, сверкнув черным полимером глаз. – Меня никто не выбирал деле-гатом, – злясь на незнакомое слово, произнес он.

– Тогда почему ты стоишь сейчас тут и говоришь от имени всех? Вот ты Рокот. – Морган ткнул пальцем в застывшего в первом ряду киборга. – Ты просил Грико говорить за тебя? У тебя что, своего языка нет?

Киборг, названный Рокотом, помотал головой, но Морган уже перешел на другого:

– Или, может, ты, Виктор?

Тот опустил взгляд в пол, словно был в чем-то виноват.

– А может, ты, Жика? – Морган повернулся к помощнику. – Нет? – деланно изумился главарь. – Точно нет? – недоверчиво переспросил он.Жика не смог сдержать ехидную ухмылку. Морган снова откинулся на спинку трона.

– Ну так что? От чьего имени ты говоришь?

Главарь хлопнул ладонью по столу и угрожающе тихо произнес:

– И кто дал тебе право всех тут собирать? Ты пока не главарь… – Тут лицо его озарилось пониманием. – Или ты хочешь бросить мне вызов?

Грико чувствовал, что инициатива быстро ускользает у него из рук. Морган никогда не лез за словом в карман. А способность управлять людьми была у него в крови. Внутри у Грико закипела злость, но он остановил себя – нельзя сейчас позволить гневу взять верх, именно этого Морган и добивается, чтобы потом разделаться с ним. Грико скрипнул зубами.

– Нет, – выдавил он.

– Что “нет”? Не хочешь бросить мне вызов? Боишься? – Морган мило улыбнулся, а через мгновение лицо его исказила гримаса злости. – Тогда что тебе тут надо, недомерок?! Проваливай отсюда, если…

Внезапно над затихшим залом разнесся звонкий голос.

– От моего имени.

Морган резко обернулся. Черная Птица неспешной походкой прошла на середину зала и встала напротив Моргана.

– Грико говорит от моего имени, Морган, – повторила она. – Моего и моих людей. Теперь ты выслушаешь его? – Она с вызовом посмотрела главарю в глаза, повернулась и одарила Грико ободряющей улыбкой.

Словно в подтверждение ее слов, часть толпы зашевелилась, забряцав оружием.

Морган посмотрел на Птицу и нахмурился. Она, холодно сверкнув глазами, всё тем же неспешным шагом вернулась на прежнее место. Главарь проводил ее мрачным взглядом и, не оборачиваясь, произнес:

– Хорошо. Пусть говорит.

Потом, медленно повернувшись к Грико, процедил сквозь зубы:

– Я тебя внимательно слушаю.

Грико, почувствовав поддержку, стал увереннее.

– У нас есть к тебе несколько вопросов, – повторил он свою первую фразу, словно заучивал ее.

Морган молча ждал продолжения.

– Я собрал всех тут, потому что нам не нравится, что приходится отдавать тебе почти половину добычи. Ведь не все же ты отдаешь Зодчим. Насколько нам известно, даже не половину из того, что мы добываем тебе.

– Не я установил правила. – Морган был спокоен, этот вопрос возникал постоянно и успел набить оскомину. – Если хочешь, то можешь спросить у Зодчего. Я обязательно скажу ему, что у тебя возникли к нему вопросы по поводу справедливости дележа добычи.

Морган хотел испугать этим Грико, но тот в ответ лишь ухмыльнулся.

– А это как раз второй вопрос, который я хотел задать.

«Уже не МЫ, а Я» – отметил Морган.

– Какой вопрос?

– Я хочу говорить с Зодчим! – все так же победно улыбаясь, сказал Грико. – Как мне увидеться с ним?

По залу пробежал ропот, словно ветер расшевелил стоячую траву.

Морган не ожидал такого. Обычно, возможность встречи с Зодчим даже самого смелого приводит в трепет. А тут Грико сам просит встречи, не просто просит, а требует, и именно для этого всех собрал, чтобы Морган не мог ему отказать!«Что же у этого ублюдка есть такое, что он даже рискует встретиться с посланником Хозяина? – крутились мысли в голове главаря – Грико не дурак и не будет выдвигать подобного требования, не имея полной уверенности в своей победе».

Грико, видя задумчивость Моргана, принял ее за растерянность и злорадно оскалился.

Подойдя к главарю, он нагнулся и тихо произнес:

– А вот потом мы поговорим и о поединке.

Морган поднял взгляд и посмотрел на торжествующего соперника, а мысли лихорадочно работали.

«Вот именно – потом! „Потом“ – это хорошее слово. Почему “потом”? Почему ты сразу не отнес то, что у тебя есть, Зодчим? Конечно, первой причиной было то, что только главари прислужников могли приближаться к обители Хозяев, но можно было придумать какой-нибудь способ встретиться с посланником Хозяина. Значит, ты не совсем уверен в ценности своей карты, спрятанной в рукаве. Поэтому ты сейчас выставляешь меня слабаком, а себя храбрецом, самолично идущим на встречу с самим Зодчим. Молодец, набираешь очки и сторонников, это был очень удачный ход, если бы не одно хорошее слово…»

Морган понял, что безобидный жучок, летающий вокруг цветка в поисках сладкого нектара, внезапно оказался дикой осой, готовой ужалить в любой момент.

«Не знаю, что ты там откопал, какую драгоценность, но зря ты не отнес ее сразу к Зодчим, а решил поиграть со мной. Зря!» – Морган принял решение.

Главарь оглядел собравшихся. Над залом стоял гул голосов – все обсуждали заявление Грико.

В этот момент тот решил развить успех и ещё надавить на Моргана.

– Почему ты молчишь. Морган? Я хочу, чтобы ты вызвал Зодчего, и хочу, чтобы все присутствующие удостоверили мое требование. – Он повернулся к толпе: – Все слышали?

– Да! – Множество голосов раздалось из толпы, гораздо больше, чем ожидал Морган. Хотя, чего он хотел? Этим животным нужна кровь, а если это кровь главаря, то она вдвойне краснее.

Морган не мог не исполнить требование Грико, когда оно прозвучало в присутствии почти всей банды, но он и не собирался отказывать.

– Хорошо, – сказал он, наконец. – Я понял твое требование и как только будет возможность, сообщу Зодчему, что ты хочешь его увидеть.

– Нет! Так не пойдет! – Грико повысил голос. – Ты пойдешь к нему сегодня! – Он уже начал приказывать. В глазах главаря вспыхнул зловещий огонь, до этого незаметно тлевший. – И не просто сегодня, а прямо сейчас! Я требую этого! Тебе же хуже будет, если ты промедлишь.

Грико склонился к Моргану, нависая над ним. Главарь резко поднялся, заставив Грико отступить

– Как ты смеешь мне приказывать, тварь? – процедил он сквозь зубы.

Противники впились друг в друга взглядами. В зале повисла звенящая тишина, все присутствующие смотрели сейчас на них.

Грико не собирался уступать, он чувствовал свою силу.

– Ты обязан это сделать, – рявкнул он в ответ.

– Я обязан подчиняться приказам Хозяина, а сегодня было приказано сидеть и не высовываться. – С каждым словом Морган все больше повышал голос. – Именно поэтому ты сейчас стоишь здесь и гавкаешь на меня, как бродячая шавка, а не воюешь с людишками в районе Колизея. Ясно тебе? – Морган уже орал.

– Я не знал…

– Зато Я знал! – Главарь кричал, брызжа слюной. – Так что закрой свою поганую пасть и делай, что тебе велят, иначе я выпущу твои кишки и затолкаю их тебе в рот, чтобы ты заткнулся.

Морган повернулся к притихшему залу.

– Вы, все! Я вас выслушал, теперь слушайте меня! – Он обвел толпу яростным взглядом. – Сейчас вы разойдетесь по своим норам и даже носа оттуда не высунете, пока Я не отдам вам приказ. Такова воля Хозяина, и я вам ее передал! Кого не устраивает, – Морган бросил короткий взгляд на Грико, потом перевел на Черную Птицу, – может отправиться и сам рассказать об этом в его мастерских, когда там будут высасывать его скудные мозги. На этом ВСЕ! Сходка окончена!

Морган опустился в свое кресло мрачнее тучи. Киборги начали постепенно расходиться. Первыми покинула зал Птица со своими людьми, предварительно обменявшись с Грико взглядами, потом потянулись остальные.

Грико стоял в нерешительности, смотря на редеющую толпу. В его голове скакали разные мысли. «Неужели Морган опять обставил его? Но ведь он добился своего, и занять место Моргана теперь – лишь дело времени. Значит, победа осталась за ним… или нет?». Внезапно Грико услышал смех. Он оглянулся.

Морган, как и раньше, вальяжно восседал на своем троне. От гнева на его лице не осталось и следа. Жика, подойдя, что-то шептал ему на ухо, и они дружно ржали.

– Да, ты прав Жика, я видел и тупее, – и снова засмеялся.

Грико вспыхнул. Неужели его опять обманули, а он даже не заметил как и когда?!

– Что? – хохотал Морган. – У тебя тоже встал?

Взрыв смеха. Они гоготали на весь зал, заставив обратить на них внимание ещё не успевших уйти киборгов.

– Ещё бы! – продолжал Морган. – Если бы меня защищала такая баба, я бы с ней потом всю ночь рассчитывался!

– Ага, – Жика от смеха едва стоял на ногах, – только её надо сначала напильником обработать, а то ободраться можно, если, конечно, у тебя хрен не железный! – И показал, как и какое место, он бы обработал напильником. – Хотя там теперь, наверное, уже отшлифовано все. У нее вон сколько ребят на подхвате.

Грико вскипел – мало того, что его обвели вокруг пальца, но ещё и насмехаются.

– Что ты сказал, червяк? – Грико с ненавистью смотрел на смеющихся, но те, игнорируя его, продолжали свои шутки.

– Интересно, а сзади она такая же металлическая, как и спереди? – Жика дергал Моргана за рукав. – Ну, ты-то должен знать, расскажи!

– Эй ты, недомерок! Я с тобой говорю, – крикнул Грико.

Главарь и помощник, перестав смеяться, посмотрели на него.

Снова взгляды Моргана и Грико скрестились.

– Это, наверное, он тебе Жика, – проговорил Морган, не отводя взгляда от глаз Грико. – Не может же он быть настолько тупым, чтобы мне это сказать. Прежде чем ему ответить, скажи мне, Жика, ты помнишь мой последний приказ?

– Конечно!

– Повтори его, пожалуйста, некоторым непонятливым.

Жика, гаденько ухмыляясь, вышел вперед. Чувствуя поддержку, он мог быть смелым и подошел вплотную к Грико, задрав голову, посмотрел на него снизу и сказал:

– Ты должен сейчас забраться поглубже в свою нору и сидеть там, не показывая никому свою морду, пока Морган не отдаст приказ. А если ты не согласен с этим, то можешь идти прямиком к Хозяину и выказать ему свое недовольство, пока его Зодчие будут высасывать через трубочку твои тупые мозги.

Выполнив поручение, довольный собой Жика повернулся к Моргану. В следующую секунду у него помутилось в глазах от полученной затрещины. Он полетел кувырком, проскочив мимо трона и с размаху врезавшись в стену. Морган мог бы его поймать, но не стал. Жика быстро вскочил, но ноги плохо слушались, его повело, и он еле устоял. В зале раздалось дружное ржание. Краска залила лицо Жики, щека стала нервно подергиваться, от злости он плохо себя контролировал.

– Жика, – спокойно произнес Грико, – ты похож на блевотину.

Он уже развернулся, чтобы уйти, потом остановился, повернулся обратно и произнес:

– Хотя, наверное, ты она и есть!

Киборги в зале хохотали. Морган сидел с невозмутимым видом, все шло по его плану.

Жика тяжело дышал – так его ещё ни разу не унижали – и не мог понять, почему Морган молчит. Ну и плевать! Он сам постоит за себя!

– Я … я вызываю тебя! – крикнул Жика, запинаясь от клокотавшей ненависти.

– Что?! – Казалось, Грико поражен до глубины души этим заявлением, потом он расхохотался. – ТЫ вызываешь МЕНЯ?!

Он громко и искренне засмеялся. Стоявшие рядом киборги дружно заржали, а Жика позеленел от злости. Его всего трясло от переполнявшей ярости, кулаки непроизвольно сжимались и разжимались.

Грико резко оборвал смех.

– Ты настолько жалок, что недостоин даже поединка, – отрывисто и презрительно сказал он. – Твое место рядом с твоим господином, и сдохнешь ты, ковыряясь в его дерьме, но уж никак не в поединке со мной.

Он развернулся и направился к выходу из зала. Среди свидетелей ссоры раздавались издевательские смешки.

Жика ничего не видел вокруг – все расплывалось, только удаляющаяся спина жестоко унизившего его при всех Грико оставалась в фокусе. Он сделал два длинных связанных прыжка, в мгновение ока, оказавшись позади Грико, а третьим прыжком вскочил ему на спину. Одной рукой он вцепился в армированные шунты на голове Грико, а другой замахнулся, включил вибронож на запястье и с визгом всадил его в шею противника. Грико дико закричал и заметался по залу.

Морган с горящими глазами привстал, напряженно наблюдая за дальнейшим, стоявшие вокруг дерущихся киборги оторопели от неожиданности и не могли решить, что же им делать.

Суча руками, Грико схватил Жику за одежду, попытался сбросить его, но тот не собирался отпускать. Из-под гудящего лезвия летели брызги крови, кусочки плоти и проводов, армированная кожа плохо поддавалась. Жика весь был покрыт мелкими темно-красными каплями. Грико рванулся, впечатывая сидевшего на спине противника в стену, но уже сильно ослаб, да и мозг был слишком замутнен болью, поэтому удар оказался недостаточно сильный. Жика только на миг взмахнул рукой с виброножом, вспоров кожу на лысой голове Грико, и снова всадил лезвие в зияющую на шее рану.

Когда гудящее лезвие перерезало позвонки, Грико перестал кричать и упал на пол лицом вниз. Его тело содрогалось в конвульсиях, сопротивления он уже не оказывал. Кто-то опомнился и подскочил к Жике сзади, но окрик Моргана: «ВСЕМ СТОЯТЬ!», заставил замереть на месте.

Весь покрытый кровью, словно только что отстоял смену на скотобойне, Жика с остервенением завершил начатое и отделил голову от туловища. По полу разлилась лужа крови. Поднявшись с мертвого врага, Жика зацепил голову за шунты, теперь только они соединяли ее с телом, потянул на себя, но короткие провода не дали ему это сделать. С безумным рычанием он начал кромсать их ножом, пока они не разорвались. Потом поднес голову к своему лицу, несколько секунд безумными глазами смотрел в полимерные экраны Грико и неожиданно плюнул в них, явно наслаждаясь.

У входа послышались крики и возня. В двери, раскидав пытавшихся удержать ее, вбежала Птица и, шокированная увиденным, замерла на пороге.

Морган выругался. Он думал, что она уже ушла, а теперь могут возникнуть осложнения.

С диким воплем Птица бросилась на Жику. Тот в испуге отступил назад, выставив вперед руку с виброножом.

– Держите ее! – приказал Морган и сам прыгнул наперерез метнувшемуся вперед серебристо-черному силуэту.

Подчиняясь приказу главаря, киборги схватили Черную Птицу.

«Какого хрена она вернулась?!», – с досадой подумал Морган, помогая остальным удержать извивающуюся и сыплющую проклятиями Птицу.

У входа люди Птицы ринулись ей на помощь, завязалась потасовка. Зазвенел металл, сталкиваясь в ударах, новая кровь окрасила стены и пол. Шум схватки становился все сильнее, это грозило перерасти в междоусобную резню.

Убедившись, что Птицу крепко держат, Морган поднялся, вышел на середину зала, достал импульсник, направил его вверх и нажал на спуск. Звук выстрела и посыпавшиеся на дерущихся куски штукатурки, щепки, каменное крошево и пыль приостановили их. Драка начала стихать.

– ПРЕ-КРА-ТИТЬ! – заорал главарь и выстрелил ещё раз, заставляя разойтись самых ярых бойцов

Соперники отошли друг от друга, сверкая взглядами, тяжело дыша, вытирая текущую кровь. Кому-то помогали подняться с пола, большинство были ранены, но Морган добился своего и остановил столкновение.

– Слушайте! – Морган стоял посреди зала с импульсником в руке. – Все, что здесь произошло, было по-честному, и присутствующие это подтвердят. Был брошен вызов – Грико проиграл.

– Но Жика напал сзади! – сказал киборг из окружения убитого.

– Никто не просил Грико поворачиваться спиной к бросившему вызов! – ответил кто-то рядом.

Свара могла начаться заново. Морган с усталым видом поднял руку и выстрелил в стену над головами спорящих. Все инстинктивно вжали головы в плечи и замолчали.

– Повторяю в последний раз. – Морган обвел всех тяжелым взглядом. – Все было по-честному! Вы! – Он ткнул пистолетом в сторону людей Птицы. – Забирайте ее, – он кивнул в сторону прижатой к полу Черной Птице, – и отправляйтесь к себе, как и остальные, ждать дальнейших приказов.

Растолкав мешавших им пройти, киборги Птицы подошли, отпихнули тех, кто ее держал, и стали помогать ей подняться. Когда ее перестали держать, Птица сама вскочила, отбросив тянущиеся к ней руки, подошла вплотную к Моргану и с ненавистью заглянула ему в глаза. Морган безразлично посмотрел в ответ. Она резко развернулась и вышла, не проронив ни слова, не в силах обернуться и ещё раз посмотреть на обезглавленное тело Грико.

– Уберите тело, – приказал главарь.

Вскоре в зале остались только Морган и измазанный с головы до ног кровью Жика. Морган подошел к нему, присел и, приподняв болтающуюся на зажатых в жикином кулаке шунтах голову, улыбнулся и тихо сказал, глядя на свое тусклое отражение в полимерных экранах глаз:

– Никогда не откладывай ничего на «потом», ты можешь до этого не дожить.

Глава 11

Черная Птица вернулась в свою резиденцию, некогда бывшую двухэтажным бакалейным магазином. Всю дорогу она не произнесла ни слова; подчиненные, чувствуя ее настроение и видя тусклый бессмысленный взгляд, боялись лезть с вопросами. Вокруг предводительницы словно витала черная аура безумства и боли. Оставив свиту внизу, она поднялась к себе в комнату, захлопнув дверь, прошла к столику с графином, не глядя плеснула в стакан напитка, пролив большую часть на стол, выпила большими глотками, роняя бледно-желтые капли на свою блестящую грудь, и коротким взмахом разбила стакан о стену. Тот взорвался мелкими осколками, оставив мокрое пятно.

Внутри у Птицы бушевала дикая ярость, бессильная и еле сдерживаемая, она рвалась наружу. Под ударами ее кулаков разлетелся столик, графин, звеня, покатился по полу, потом она подхватила табурет за ножку и с размаху двинула им о стену, разбивая в щепы, та же участь ждала и стул с высокой спинкой.

Птица остановилась, тяжело дыша, и, наконец, закричала, прижав к вискам ладони. Крик как будто отнял у нее все силы. Всхлипывая, она опустилась на колени, не поднимая голову от груди, и одна мысль стучала в ее голове: «Он убил Грико! Морган убил Грико… МОЕГО Грико! Морган… убил… убил Грико… Он убил его». – Птица снова закричала или скорее завыла, задрав голову и до хруста сжав кулаки.

Он же знал, как она любила Грико. Знал! Но все равно позволил этому червяку Жике напасть сзади и обезглавить ее любимого.

Тварь!

– Тварь! – крикнула она в голос.

А потом опять издала стон, впрочем, больше похожий на рычание, в душе Птицы что-то переломилось, словно сработал какой-то защитный механизм. Боль, переполняющая ее, сместилась на второй план, и ненависть пришла ей на смену.

– Ты заплатишь мне, Морган, – процедила она сквозь зубы, вытирая слезы. – За все заплатишь, ублюдок!

И тут ее внимание привлекло неясное движение за куском материи, заменяющей ей шторы. Она резко вскочила и угрожающе спросила:

– Кто здесь?

Из-за портьеры показался Стилар, ее наложник, сжимая в руках грубую ткань и прикрываясь ею, как щитом. Птица взяла его на одной из клон-ферм пару месяцев назад для своих сексуальных утех. Только это был не клон, а сын начальника фермы. Птица пригрозила начальнику перебить всю его семью, если он не отдаст Стилара. И отец, у которого было ещё три дочери и один сын, вынужден был согласиться. В логове Птицы он должен был все время ходить обнаженный и ни с кем не разговаривать, кроме нее. Его замутненный постоянными истязаниями, одурманенный наркотиками мозг почти перестал воспринимать действительность, в нем жили только несколько наиболее глубоко засевших чувств – ненависть, страх, похоть да ещё желания, вызванные естественными потребностями тела.

– Что ты тут делаешь?

Кипевшая в ней злость требовала выхода, и Стилар был подходящей целью для этого.

– Я…я… – От страха язык плохо слушался его.

Птица сжала кулаки.

– Говори нормально!

– Я п-принес благовония, гос-пожа, – смог, наконец, сказать он.

На самом деле ей было все равно, что делал тут Стилар, она просто хотела выместить на нем свою ярость. И уже собралась это осуществить, как вдруг заметила, что ткань портьеры вздымается бугром ниже пояса наложника.

– Ну-ка, иди сюда! – приказала она.

– Зачем? – неосторожно ляпнул Стилар.

Глаза Птицы грозно сверкнули, она хищно оскалилась, и юноша поспешил сделать шаг вперед.

Он был возбужден.

Птица подошла к нему. Парень весь покрылся потом и дрожал.

Окинув его презрительным взглядом, она спросила:

– Что тебя так возбуждает, животное? Вид моего тела или вид моего горя?

Стилар молчал, потупив взгляд.

Резко выбросив вперед руку, Птица схватила его за шею и сжала пальцы. Стилар засипел и покраснел, безуспешно пытаясь отнять руку Птицы от своего горла.

– Отвечай! – крикнула она.

Во взгляде Птицы горел беспощадный смертельный огонь.

Она подтянула парня ближе к себе и прошипела ему в лицо:

– Отвечай!

– Я… ненавижу… тебя… – с трудом выдавливая слова, прохрипел Стилар.

Птица, разжав хватку, опустила руку. Парень закашлялся, с сипением втягивая воздух и растирая саднящее горло. Птица отвернулась от него, подошла к ложу, легла на живот поверх покрывала, опираясь на локти, развела ноги в стороны, чуть выгнув спину, и сказала:

– Иди.

Стилар понял, что от него требуется, и его возбуждение стало только сильнее.

На коленях он прополз между раздвинутых ног хозяйки, склонился над ней, отражаясь в хроме ягодиц и блестящих выпуклостях позвоночника, и грубо вошел в нее, желая сделать как можно больнее, но и сам ощутимо вздрогнул, когда его плоть коснулась металла.

Оргазм быстро пришел к Птице, а на ее глазах были слезы. Закончив, Стилар откинулся на спину рядом с ней, тяжело дыша. Черная Птица повернулась, пережала ему одной рукой горло, взмахнула другой, одним мощным ударом пробила грудную клетку и вырвала трепещущее сердце.

Кровь брызнула фонтаном из бьющегося в конвульсиях тела, заливая постель и саму Птицу. Но ей было все равно, она держала в ладони теплое сердце, и улыбалась, представляя, что только что вырвала его из груди Моргана.

Глава 12

Казалось, что попасть в подземные коммуникации, или попросту канализацию, очень легко. Но только на первый взгляд. Скрытая под городом сеть имела огромное количество ответвлений, и многие из них заканчивались тупиками. Лишь с третьего раза Лиме удалось найти нормальный проход. Её встретила тусклая мгла и звонкое эхо, подхватывающее любые звуки и разносящее их по тоннелям и закоулкам.

Лима и не надеялась скрыть свое пребывание тут, единственными, кто мог незаметно пробираться по подземным катакомбам, были их постоянные обитатели – стунеры. Канализация считалась их владением. Когда стунеры появились как вид не знал никто. Некоторые считали их аборигенами, загнанными первыми колонистами под землю, другие говорили это часть самих колонистов, точнее уже их потомки, в давние времена прятавшиеся от бушевавших на поверхности бурь в пещерах, подхватившие какую-то местную заразу и мутировавшие до неузнаваемости. Как бы там ни было, но их изуродованные тела с худым туловищем, длинными руками и короткими ножками, не годились даже для мастерских Зодчих. Хозяева могли их уничтожить, но по одним им известным причинам оставили этих уродцев в покое.

И в прежние времена стунеры были немногочисленны, а прокатившиеся по планете жестокие войны заметно сократили их популяцию. Город, высившийся над их владениями, был по большей части разрушен, подземные коммуникации также сильно пострадали.

Стунеры сидели тихо, не вмешиваясь в дела на поверхности, и старались хоть как-то защитить себя от спускающихся с поверхности пришельцев.

Сейчас многие стали пользоваться их владениями, чтобы незаметно пробраться куда-нибудь или сократить путь, но все эти желающие могли использовать лишь, так называемые, разрешенные пути. В закрытые же области посетителей не пускали, заваливая проходы прямо перед носом любопытных или устраивая хитроумные, хотя, как правило, не смертельные ловушки. Зато, не зная разрешенных проходов, можно было запросто заблудиться и бродить по мрачным катакомбам, пока не умрешь с голоду.

Лима знала, что за ней следят с того самого момента, как она спустилась в люк по ржавым скобам, и о её визите, видимо, уже доложили Безумному Королю Себастьяну. Она не сомневалась, что он захочет с ней увидеться. И, так или иначе, но любой путь, какой бы она ни избрала, приведет к нему.

Лима оказалась права, и уже через минуту в неверном свете бледного мха, облепившего потолок и часть стен, мелькнула серая фигурка стунера. Она пошла в том направлении, и стунер появлялся каждый раз, когда требовалось поворачивать или, наоборот, идти прямо.

Минут через пятнадцать блужданий по тоннелям Лима вышла на небольшую каменную площадку. Она подошла к краю и посмотрела вниз – света мха не хватало, чтобы разглядеть дно ямы. Ни ступеней, ни какого-либо спуска тоже не наблюдалось. А ведущий её стунер словно испарился, хотя Лима не заметила никаких ответвлений в том коридоре, которым они шли, и если он не сиганул вниз или не научился летать, то должен был стоять сейчас на этой же площадке рядом с ней. Стунер, тем не менее, пропал.

Лима осмотрелась. Метрах в трех над головой девушки нависал потолок. Стену справа разделяла пополам широкая темная трещина. В стене слева, параллельно потолку и ниже той площадки, где стояла Лима, шла прямоугольная узкая щель, из которой вытекала вода. Она с журчанием падала вниз и разбивалась о каменный пол где-то глубоко внизу, в кромешной тьме.

Тусклая вспышка света привлекла внимание Лимы. На противоположной стороне на точно такой же площадке стоял стунер с биолампой в поднятой руке. Внезапно наверху глухо заскрежетал металл, посыпалась пыль и кусочки кирпича, часть потолка медленно поехала вниз, гремя цепями и жужжа моторами. Лима сделала шаг назад.

Каменная плита опускалась, чуть раскачиваясь, пока не встала точно между площадками, превратившись в мост.

Лима приняла такое своеобразное приглашение, и смело перешла на другую сторону.

Стунеры высыпали ей навстречу и выстроились вдоль стены в шеренгу, держа в руках, кто биолампу, кто кусок светящегося мха.

Она, отдавая должное такой встрече, коротко кивнула им. По строю пробежал шепот, а Лима подняла голову и, больше не глядя на серых уродцев, пошла дальше. Коридор привел её в небольшое ярко освещенное помещение. Напротив входа во главе своей свиты стоял Безумный Король Себастьян.

Лима знала его, когда он звался ещё просто Себастьяном Клавье. И ничего королевского в том ноющем, обросшем щетиной человеке из городских трущоб, которого она спасла от волков на заснеженной равнине, недалеко от Старгарда даже близко не было. Он увязался за ней до самого Ассема. Тут она его оставила, а через некоторое время начали появляться слухи, что у стунеров появился предводитель, и по описанию Лима поняла, что это Себастьян. Ещё позже он сам себя провозгласил королем, а вот прозвище «Безумный» прилипло к нему по той причине, что нормальный человек не мог бы стать королем стунеров.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.