Аглая Елисеева
Рождество бывает разное

Письмо

Поджав ноги и обхватив колени руками, Марианна сидела в уютном велюровом кресле. Исписанный мелким неразборчивым подчерком затертый листок подрагивал в руке. В камине тихонько потрескивали дрова. Отблески пламени рисовали на стенах танцующие, мгновенно исчезающие силуэты. Хвойно-мандариновый аромат Рождества наполнял комнату теплом, а за окном, то и дело слышались дерзкие порывы холодного зимнего ветра. Из гостиной доносились размытые голоса, обрывки шуток, заливистый детский смех. Сегодня Праздник. Дом наполнен радостью. Вся семья и друзья рядом.

«Почему я реву? Радоваться надо, от счастья скакать до потолка. Обнять мужа, детей, любимую кошку Тосю и целую Вселенную, а я сижу и реву», – недоумевала про себя Марианна.

По щекам медленно расстилались дорожки слез, но на душе при этом делалось спокойно-спокойно, как будто бабушка укутала мягким пледом и тихо напевала колыбельную песню.

Листок неожиданно выскользнул из рук и плавно опустился на пол. Это было старое письмо, которое Марианна написала себе сама пятнадцать лет назад. Некоторые слова уже невозможно было разобрать, но и без них она хорошо помнила смысл. Тогда, зимний холодный ветер, ровно так же пел за окном свою заунывную песню. То Рождество Марианна встречала совсем одна в компании кошки и кактуса.

Взгляд опустился на заключительные строки: «Держись, дорогая, у тебя обязательно все будет хорошо! Я в тебя верю!».

Ей вдруг захотелось выйти на залитую светом Рождественских огней улицу, похрустеть снегом и полюбоваться бескрайним зимним небом. Накинув пальто, Марианна незаметно выскользнула из дома. Ветер трепал волосы, морозный воздух обжигал щеки. На темном небе Млечный путь, как всегда, расстилался своей бесконечностью, звезды улыбались и подмигивали.

«Видишь, дорогая, я же тебе говорила, все обязательно будет хорошо!» – тихо прошептала она.

Печенье с предсказаниями

– Мама ну, где же ты? Мы тебя зовем, зовем! – десятилетний Елисей, младший сын Марианны распахнул дверь и замер на пороге без верхней одежды и в одних носках. – Сейчас бабушка начнет раздавать печенье с предсказаниями, пойдем быстрее!

– Бегу, сынок, такое нельзя пропустить.

Марианна улыбнулась, обняла сына, и они вернулись в теплую, залитую радужным светом гирлянды гостиную.

Посередине комнаты стоял большой круглый стол, накрытый белоснежной скатертью. К Рождеству Марианна всегда покупала новую скатерть. Это стало ее ритуалом. Каждый раз, выбирая скатерть, Марианна с предвкушением размышляла о том, какие угощения будет готовить к празднику, как будет весело и тепло на душе, когда вся семья соберется за накрытым ею Рождественским столом. Цвет скатерти каждый год был разный и имел особое значение, которое приходило к Марианна по наитию. Например, в прошлое Рождество скатерть была нежно-зеленая. Марианне хотелось, чтобы поскорее пришла весна, и она выбрала этот цвет, как символ просыпающейся от зимней передышки природы. В этом году Марианна предпочла белый. Он означал для нее гармонию, доброту и обновление, которые приносит Рождество в каждый дом.

– Мари, ну вы где?! – послышался нетерпеливый голос мужа.

Мама, супруг Марианны Виктор, дети Степа и Алена, лучшая подруга Серафима с семьей, уже сидели за столом и с нетерпением ждали их с Елисеем.

Рождественский ужин радовал глаз множеством вкусностей. Вместе с любимыми блюдами соседствовали новые, еще не отведанные. Сегодня одним из них был салат из креветок, хурмы, авокадо и апельсинов. Особенный вкус ему придавал приготовленный по секретному рецепту соус с апельсиновым соком. Марианна не ошиблась с выбором. Даже дети просили добавки, а это главный признак успеха.

Мандарины, яблоки, свежие булочки с теплым ароматом корицы и шоколада, и конечно, главная семейная традиция – печенье с сюрпризом, которое заранее готовила Марианна, с удовольствием придумывая новые шутливые послания. На круглом блюде лежали звезды, солнце, месяц, цветы, корабли, елки. Они словно улыбались и в надежде звали: «Выбери меня!».

Дети с особой радостью участвовали в этой шутливой игре. Каждый выбирал печенье по-своему. Степа подходил к этому вопросу основательно, с долгими размышлениями. Елисей, напротив, выбирал быстро, ни минуты не сомневаясь. Алена спрашивала совета у папы, Степы, Елисея, но в конечном итоге всегда делала по-своему.

Теплые мурашечные волны разливались по телу и стихали лишь на кончиках пальцев, когда Марианна всматривалась в счастливые глаза детей, слушала их заливистый смех.

Держа в руках свое печенье, она внезапно вспомнила еще одну девочку. Ту, которая, тихонько, чтобы не разбудить маму, крадучись подходила к шкафу, медленно открывала предательски скрипящую дверь, надевала свое единственное нарядное платьице и танцевала в прозрачном свете луны, мечтая стать доброй феей.

Каждый год, ранним Рождественским утром, первым делом она бежала к елке, где ждал мягко шелестящий пакет, из которого так вкусно пахло шоколадно-мандариновой радостью.

Шоколадные батончики, разноцветная карамель, «Каракум», «Мишка на Севере», «Ласточка», больше всего ей нравились «Грильяж» и «Золотой ключик». Конфет в пакете было много, а мандаринов почему-то всегда только три. Выбор самой вкусной конфеты под звучание мандаринового аромата был тем самым моментом, который девочка ждала ровно год.

Вот и тогда, едва открыв глаза, она помчалась к елке. Разноцветные шары улыбались в утреннем солнечном свете. «Наконец-то! Ну, где же он?» –с волнением девочка искала подарок, но под елкой ничего не оказалось. «Точно нет? Быть не может! Наверное, Дед Мороз не успел просто, возможно попозже будет. Пойду у мамы спрошу», – наконец решила она.

– Ма-ам, что-то я не могу найти свой подарок, разве Дед Мороз сегодня ко мне не придет?!

Мама стояла у плиты и что-то готовила к завтраку.

– Ты что?! Какой подарок, какой Дед Мороз?! Тебе уже двенадцать, ты совсем взрослая, к таким взрослым детям Дед Мороз больше не приходит! Вот выдумала! – мама отвернулась и громко засмеялась.

Стало вдруг как-то тихо и холодно.

– Мамочка, мама! Открывай скорее свое печенье! – шестилетняя Алена требовательно теребила Марианну за рукав платья.

– Конечно, дорогая, уже открываю.

Марианна разломила песочное солнце и на ладонь выпал крохотный свиток. Она не стала читать предсказание, ведь три дня назад сама его сочинила. Марианна посмотрела на смеющегося мужа, такого повзрослевшего Степу, что-то громко и уверенно утверждающего Елисея, внимательно слушавшую его Алену и прошептала: «Как же я вас всех люблю!»

Поющие ковбои

– А у нас сюрприз! – загадочно улыбнулся Елисей. В его глазах появилось выражение, которое Марианне было отлично известно. Как правило таким, его взгляд становился, когда Елисей затевал какую-либо шалость или розыгрыш. Он был большой любитель на подобные проделки.

Однажды, вместе с лучшим другом Алешей, они натерли школьную доску мылом. Весь класс хохотал, пока учитель русского языка тщетно пытался писать на ней, совершенно не понимая в чем же дело.

Когда Елисей начинал произносить вслух строчки из любимого стихотворения Эммы Мошковской «Козлик-школьник»:

«Я умею, я умею привязать бечевку к змею

И бежать за ним пока в классе математика.

Я учителю на спину интересную картину

Нарисую и приклею, это тоже я умею…» – Марианна понимала – он что-то задумал.

– Степа будь наготове, Алена, пошли! – и ребята стремительно убежали в соседнюю комнату. Не прошло и трех минут, как дети вернулись.

Елисей переоделся в красно-коричневую клетчатую рубашку и синие джинсы. На шее у него была повязана зеленая косынка Марианны. Образ ковбоя завершали серая шляпа Виктора с довольно широкими полями и темно-коричневые резиновые сапоги. Алена была одета в светло-голубое сатиновое платье и соломенную шляпку. Темные солнцезащитные очки Марианны были как нельзя кстати. В руках Елисей держал игрушечную гитару.

– Степа, давай, начинаем, – Елисей набрал полные легкие воздуха, казалось, он сейчас громко запоет, но вместо этого в комнате зазвучала мелодичная песня. Это Степан включил музыку.

То, что происходило дальше, было невообразимо смешно. Елисей, обращаясь к Алене, активно изображал играющего на гитаре влюбленного ковбоя. «Oh blue now, baby blue» – широко раскрывая рот, он старался подстроиться под ритм песни, но получалось все равно не впопад. Елисей артистично двигался и крутил головой, поворачиваясь попеременно, то к зрителям, то к Алене. Шляпа была ему великовата, и время от времени съезжала на глаза. Елисей был вынужден ее поправлять. Однако, сделать это было не просто, так как в руках у него была гитара. Шестилетняя Алена в танце изображала грациозную леди. Ее еще пока детские движения были немного неуклюжими, но бесконечно милыми. Спустя некоторое время, Виктор предложил: «А может и мы потанцуем?». Он бережно взял супругу за руку, ладонь мужа была теплой и такой надежной. «Конечно», – согласилась Марианна. Через минуту и Серафима с мужем присоединились к веселой компании.

Звучал мелодичный блюз, сияли свечи, елка весело подмигивала танцующим разноцветными огоньками, на стенах в такт музыке плавно скользили размытые тени. Марианне казалось, что звуки музыки проникают в самое сердце, и кроме них, ничего в мире больше нет. Ощутив дыхание мужа, она прильнула к нему еще ближе и шепнула: «Знаешь, я так счастлива сейчас». В ответ Виктор улыбнулся.

Музыка прекратилась, но волшебство, созданное ей, осталось витать в комнате. Взрослые громко зааплодировали и вернулись к праздничному столу.

– Вам посчастливилось увидеть дебют всемирно известной группы «Неудержимые ковбои»! – провозгласил Елисей и ребята с радостными криками убежали переодеваться.

– Дети-то наши как вымахали… – сказала Серафима и плюхнула на тарелку щедрую порцию холодца, фирменного блюда Галины Михайловны, обильно сдобрив его горчичным соусом. – Вроде бы вот только-только мы с тобой на первый курс поступили. Марианна, а ты помнишь какие воодушевленные мы летали тогда по университету?

– Спрашиваешь, конечно, помню, – ответила Марианна и размытые образы прошлого мгновенно увлекли ее за собой.

Утренний кофе

– Мама, мне кажется, я знаю, какую профессию выберу.

Марианна стояла на кухне у распахнутого окна и с наслаждением вдыхала утренний аромат поздней весны. Свежий воздух наполнял тем необыкновенным настроением, которое бывает только в это время года.

– Ну и какую же? – безразличным тоном поинтересовалась Галина Михайловна. Этот разговор сейчас вызывал у нее раздражение, потому как вынуждал отвлечься от любимого процесса.

Галина Михайловна уже много лет начинала свой день с утреннего кофе. Это была особенная церемония. Ей нравилось варить, а затем, сидя в тишине, медленно потягивать из любимой чашки густой пенистый напиток, который Галина Михайловна готовила исключительно в турке и категорически не признавала никаких кофеварок.

Она предпочитала арабику с высокой степенью прожарки. Насыщенный вкус с оттенками сладости ягод, аромата цветов, шоколада и орехов доставлял особенное удовольствие. Кроме того, Галина Михайловна добавляла в кофе маленький ломтик лимона. Это придавало небольшую цитрусовую кислинку и очень бодрило. В те времена найти хороший кофе было не просто и когда Галине Михайловне это удавалась, степень ее удовольствия существенно возрастала. Вчера она решила вдвойне побаловать себя и купила маленькое пирожное «Наполеон». И конечно, Галина Михайловна терпеть не могла, когда кто-нибудь нарушал это ее утреннее спокойствие.

Сегодня она, как обычно, проснулась ранним утром, сварила кофе, налила его в белоснежную чашку из тонкого фарфора с позолотой, выложила на красивую тарелку пирожное и с наслаждением отхлебнув первый, самый вкусный глоток с пенкой собиралась приступить к пирожному, как в кухне неожиданно появилась сонная Марианна и все испортила. Однако нужно было потерпеть, дочь все-таки. Нехотя Галина Михайловна отставила чашку в сторону и вопросительно посмотрела на Марианну.

– Мне бы хотелось пойти учиться на журналиста, – еле слышно произнесла Марианна.

– Я ожидала от тебя чего угодно, но только не этого. Какой из тебя журналист? Ты же читать нормально только к третьему классу научилась. Я не знаю о чем ты думаешь? Как можно быть такой безалаберной. Впрочем, чему тут удивляться. Ты всегда была бестолковка… – Лидия Михайловна пододвинула чашку обратно. «Все-таки ароматный кофе сегодня получился и пенка такая превосходная, – мельком подумала она, – а пирожное выглядит уже как-то не аппетитно».

Марианна растерянно молчала. У нее перехватило дыхание и немного закружилась голова, но собрав всю волю она проговорила:

– Я думаю, у меня получится.

– Делай как знаешь, только имей ввиду, дорогая, если не сможешь поступить на бюджет, платить за тебя я не собираюсь.

Большего Марианне и не требовалось. Вступительные экзамены девушка сдала успешно.

А дальше, началась полная веселья студенческая жизнь. В группе их было девять человек, восемь девушек и один юноша. Тогда они и познакомились с Серафимой.

Надо отметить, что Серафима была неординарной личностью. Ее главное качество можно было охарактеризовать двумя словами: «Ну подождите!»

В любой сложной ситуации, когда другие смирялись с безысходностью и опускали руки, Серафима уверенно произносила: «Ну, подождите!» После этого, как правило, находился неожиданный путь решения любой проблемы.

Она была способна и на крайние меры, например подставить недостающие оценки в журнал, чтобы повысить балл, пристроить искусственный животик и явиться на экзамен на внушительном сроке «беременности», тем самым разжалобив экзаменаторов, и даже, пробраться ночью на кафедру, чтобы найти экзаменационные билеты. Во всех этих рискованных мероприятиях конечно же участвовала и Марианна.

Так, для того чтобы ночью пробраться на кафедру Серафиме пришлось разработать целый стратегический план, в котором Марианна отвлекала вахтера, пока заговорщики похищали заветный ключ. Для осуществления задуманного, им пришлось провести ночь в университете. Дождавшись, когда все уйдут, в полной темноте студенты открыли кафедру и начали поиски билетов. Свет включать было нельзя. Замирая от страха, они осматривали столы в преподавательской и в кабинете заведующего, который оказался почему-то открыт. Самой сложной задачей оказалось незаметно вернуть ключ на место. Но и это им удалось. Билеты найти не получилось, возможно они находились в сейфе, но острых ощущений хватило на долго.

Странный подарок

В этом остросюжетном приключении, как и во многих других, участвовал также единственный юноша в группе – Олег. Он тоже частенько подкидывал интересные идеи, мог при необходимости задержать преподавателя или подыграть Серафиме. Для Марианны Олег стал хорошим приятелем, с которым было весело и интересно, а как-то раз, он предложил:

– Мариан, давай вечером в кино сходим. Там сейчас новый ужастик вышел «Двадцать восемь дней спустя», говорят прикольный.

– Пошли, – без раздумий согласилась девушка.

Фильм в самом деле оказался страшным. Марианна то и дело, прижималась к Олегу и хватала его за руку. В какой-то момент она вдруг почувствовала прерывистое дыхание и еле ощутимое прикосновение губ к щеке. Это было так мило и неожиданно, что все киношные страхи в миг испарились. Вместо них появилось необычно приятное ощущение, а по спине расплескалась едва заметная волна мурашек. Марианна не знала, как реагировать и решила сделать вид, что ничего не заметила.

По дороге домой они болтали о всякой ерунде. Говорили об учебе, обсуждали преподавателей, с хохотом вспоминали авантюры Серафимы, а когда подошли к парадной Марианны, Олег неожиданно вытащил из кармана небольшой округлый черный предмет.

– Держи!

– А это что? Выглядит как-то странно.

– Да не переживай, это шунгит.

– Что? – удивленно спросила девушка.

– Шунгит, камень такой. И Олег положил Марианне на ладонь гладкий холодный камень, немного похожий на уголь, размером чуть больше вишни.

– А зачем он мне? – с недоумением поинтересовалась Марианна.

– Моя бабушка – знаток по камням. Раньше она работала геологом, а теперь, увлекается изучением влияния камней на человека. Она рассказывала, что шунгит, если носить с собой, делает человека как бы невидимым. Вот будет преподаватель выбирать кого спросить, тебя не заметит. На экзамен с ним хорошо ходить, будут меньше придираться. Бери в общем, у меня тоже такой есть.

– Неужели? Так это же просто класс! Спасибо, Олег, очень кстати. Как раз зачет скоро сдаем.

Уже дома, сжимая в ладони странный подарок, Марианна вновь ощутила прерывистое дыхание и легкое прикосновение губ Олега, от которых закружилась голова, а по всему телу разлилась мягкая дурманящая волна. «Кем же теперь ты будешь для меня?» – крутилось в голове. В эту ночь девушка долго не могла уснуть, то и дело проверяя под подушкой, на месте ли шунгит.

Разговор у метро

– Марианна, ты вообще собираешься сегодня вставать? У тебя, между прочим, занятия в девять начинаются! Мало того, что ты вчера весь вечер шлялась неизвестно где! Так еще и в университет опоздаешь! – голос Галины Михайловны звучал настойчиво и требовательно.

Марианна вскочила с кровати, мигом заправила постель и побежала в душ. Ей совсем не хотелось опаздывать, но волнительный вечер и почти бессонная ночь дали себя знать.

«Что же теперь делать? Мы с Олегом друзья, и это мне нравится. И вообще, он красивый. Но этот поцелуй случился так неожиданно. Как теперь мне себя вести? Нужно ли ответить? А вдруг ему не понравится, и он разочаруется во мне?» – терзалась сомнениями Марианна, стоя под обжигающими, бегущими в бесконечность струйками воды. – «Нужно посоветоваться с Серафимой. В этих вопросах она специалист».

– Позавтракай, а то сил не хватит на учебу. Творог со сметаной на столе, – продолжала заботиться о дочери мать, когда та вышла из душа.

– Мам, ну ты же знаешь, я не люблю творог. Я в университете перекушу что-нибудь. Можно просто чаю?

– Еще не хватало, чтобы ты испортила себе желудок этими перекусами! – отчеканила Галина Михайловна и погрузилась в чтение газеты. Накормить ребенка она считала наиважнейшим материнским долгом. И вот теперь ее совесть была чиста.

Спорить было совершенно бесполезно. С трудом запихнув в себя ненавистный творог, Марианна чмокнула маму и бегом направилась в университет. Перед выходом она вспомнила про забытый под подушкой шунгит. К счастью, камень оказался на месте. Девушка быстро сунула его в сумку: «А если и в правду поможет? Я ведь совсем не подготовилась».

По дороге в университет, неподалеку от входа в метро, Марианна обратила внимание на одиноко стоящую пожилую женщину, которая продавала старые, уже кем-то немного зачитанные книги.

Безликая река людей текла мимо. Никто не замечал серую тень женщины с потухшим взглядом в замшелом темно-бордовом пальто. Только порывы ветра настойчиво трепали полы, да редкие снежинки, метавшиеся в нависшем ноябрьском небе, изредка опускались на седые волосы незнакомки.

Марианна не могла равнодушно проходить мимо таких стариков и зачастую у них что-то покупала. Не потому, что ей была нужна эта вещь. Она просто хотела помочь. «Кто эта женщина? Как так вышло, что она вынуждена мерзнуть у метро, чтобы заработать себе копеечную прибавку к пенсии?» – гадала девушка. Марианна подошла ближе, ее внимание привлекла книга Франсуазы Барб – Галль «Как говорить с детьми об искусстве?». Мягкая ярко-красная обложка была довольно потертая, но иллюстрации картин известных художников смотрелись хорошо.

– Сколько она стоит? – поинтересовалась Марианна.

– Триста рублей, деточка. Бери не пожалеешь. Книга интересная и весьма полезная. Когда я работала учителем, она мне так пригодилась. А у тебя что, уже есть детки?

– Нет, у меня пока нет детей, – с улыбкой ответила Марианна.

– А то я и думаю, такая молоденькая. Студентка наверное?

Женщина пристально посмотрела на Марианну. Ее взгляд наполняли глубина и спокойствие. Правильные черты лица еще сохраняли остатки прежней красоты. Довольно большие, обрамленные мелкими морщинками серо-зеленые глаза, прямой нос, тонкие губы, несмотря на изрядно поношенное пальто, создавали образ интеллигентной женщины.

– Да, я на первом курсе в университете учусь. Я, пожалуй, возьму ее у вас.

Марианна отдала женщине деньги и еще быстрее побежала на занятия.

Уже сидя в вагоне, она перелистывала глянцевые страницы, всматривалась в репродукции известных картин и думала о женщине, которая когда-то была учителем, а теперь продает старые книги у входа в метро. «Никогда не угадаешь, что готовит судьба. Заглядывая в будущее, со всеми его целями, желаниями, мечтами, страхами и тревогами, нельзя отказываться от настоящего, обесценивая то, что есть сейчас, – впервые для себя так ясно осознала Марианна. – Предложу сегодня Серафиме пойти в кафе после занятий, я так соскучилась по нашей болтовне. С этой учебой ничего не успеваешь».

Неожиданное открытие

Марианна все-таки опоздала в университет, но то ли мысли Александра Владимировича были заняты чем-то другим, то ли шунгит сработал, но всегда нетерпимый к опоздунам (так он называл нерадивых студентов) преподаватель, только грозно посмотрел на нее, и жестом позволил занять свое место.

Мысли Марианны упорно разлетались в разные стороны. Она думала то об Олеге, то о той женщине, то о предстоящем разговоре с Серафимой и как ни старалась, так и не смогла сосредоточиться на учебе.

В перерыве Марианна подошла к подруге.

– Серафим, привет, нужно поговорить.

– Привет, пошли в буфет, перекусим чего-нибудь, там и поболтаем.

Нежно-розовая шифоновая блузка, с маленькими жемчужными пуговицами и широкими манжетами, строгая коричневая юбка, собранные в высокий хвост волосы, разительно отличались от обыкновенно потертых джинс и растянутого свитера подруги. Только карие глаза, как обычно, светились озорством и задором.

– Тебе так идет эта блузка. Я ее раньше не видела, – заметила Марианна.

– Да, она новая, мне тоже нравится. Хоть чувствую себя во всем этом, как не в своей тарелке, пришлось так одеться. Мамина подруга работает в музее и добровольно-принудительно пригласила меня на выставку. Они сговорились приобщить меня к искусству, чтобы я стала посерьезней, – со смехом пояснила Серафима. – Слушай, Мариан, а пошли вместе? Вдвоем все-таки веселей. Сразу после занятий и поедем, а? – едва заметно прищурив глаза Серафима глядела на Марианну. Во взгляде подруги было столько мольбы, что отказаться было невозможно.

– А это далеко?

– Четыре остановки на метро. Так, о чем ты хотела поговорить?

– Не о чем, а о ком, – загадочно поправила Марианна. – Я вчера с Олегом ходила в кино и знаешь, он, кажется, меня поцеловал.

– Стоп, кажется или поцеловал?

– Да как-то неожиданно все случилось, я толком и не поняла. Да, еще он подарил мне камень, называется шунгит, чтобы я стала невидимкой. Для меня Олег друг, с ним просто и весело, но теперь я не знаю, как себя вести.

– Слушай, а может, ты все усложняешь и забегаешь вперед? Олег хороший парень. Веди себя, как обычно и со временем станет понятно к каким отношениям, вы придете. Перерыв уже заканчивается, давай поговорим об этом, по дороге на выставку. Однако, в забитом вагоне метро разговаривать было невозможно, а у входа в музей их встретила Татьяна Николаевна, доброжелательная женщина лет пятидесяти.

– Серафима, как здорово, что ты приехала! А это твоя подруга Марианна? Очень приятно познакомиться! Оставляйте верхнюю одежду в гардеробе и начнем. Эта выставка немецких экспрессионистов. Вы даже не представляете, как вам повезло! Такие редкие полотна! – без умолка тараторила она. «Да уж, повезло так повезло. Терпеть не могу эту скуку. Когда же мне посчастливилось наглотаться пыли и нанюхаться нафталина последний раз? – силилась вспомнить Марианна, но кивала в ответ доброжелательной женщине, поднимала брови, широко раскрывала глаза и растягивала рот, поднимая уголки как можно выше. Щемяще-тоскливое поскуливание в груди, при этом, девушка заталкивала в самый дальний уголок сердца. – Ничего, потерплю. Надеюсь, это не на долго». Татьяна Николаевна широко улыбнулась, поправила воротничок на блузке Серафимы и жестом пригласила девушек войти.

В сумрачном зале пахло чем-то прошлым и давно забытым. Обрамленные золотом картины, как глухие окна в мир, созданный кем-то другим, магнитом затягивали в туннели чужой памяти, из которых нет выхода. Мгновение, увиденное чужими глазами, обратившееся в сплетение чувств и разлитое в переливах красок замерло на века.

Марианна невольно потянулась к Серафиме и взяла ее за руку. Теплая ладонь подруги слегка подрагивала. Приоткрыв рот и еле дыша, девушки мягко ступали по исчерченному темными полосами времени паркету.

– У этой картины Модильяни удивительная история!

Голос Татьяны Николаевны будто разрезал полотно тишины.

Круглощекое лицо женщины с четко очерченными полупустыми глазами неподвижно смотрело на подруг. Было в нем что-то иное. Непонятное.

– Обратите внимание, нос и рот изображены в анфас и профиль одновременно, – продолжила свой рассказ Татьяна Николаевна.

– А что так можно?! – Серафима удивленно посмотрела на Марианну. – Как думаешь, Мариан, зачем художник это сделал?

– Ой, я даже не знаю, – смутилась девушка. – Татьяна Николаевна, расскажите.

– А вот вы и подумайте, зачем? – загадочно улыбнулась женщина. – Возможно, чтобы показать многогранность жизни. Ну это я только предположила. Думаю, каждый может найти свой ответ. Но это еще не все! Главные сюрпризы скрыты под красочной поверхностью. Инфракрасное сканирование и рентген показали, что прямо над рукой героини находится призрачное перевернутое лицо.

– Вау, как интересно-о! – выдохнула Серафима. – А это зачем?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.