# Прошлое нас связало

Елена Львова

– Папа! Папочка!

– Ой… Ты не мой папа, – замирает, осознав ошибку.

Илья вернулся в родной город по служебному заданию. Бывший курсант, теперь – опытный офицер из Москвы, Он думал, что навсегда выжег из души прошлое. Но случайная встреча в парке с мальчиком… и женщиной, которую он не простил – разрушает этот миф за один миг.

Марина – та, кто отказалась от любви. Та, кто назвала их отношения ошибкой. Та, кто теперь появляется с ребёнком и просит о помощи.

Он считал, что всё давно забыто. Но оказалось – не прощено.

Она пыталась начать новую жизнь. Но стала заложницей чужих решений.

Их чувства не исчезли. Они затаились. И теперь требуют ответа.

Сможет ли любовь выжить, когда между двумя стоит не только боль, но и опасность? Когда мимо пройти уже нельзя – слишком много поставлено на карту.

## Глава 1 Илья

Вернуться в этот город – словно шагнуть в кричащую пропасть воспоминаний. Родной и чужой одновременно. Город детства, город побед и поражений. Не думал, что меня так накроет ностальгией…

Телефон в кармане вибрирует резким, пронзительным сигналом, когда я подхожу к мрачному зданию управления. Вызов от начальства. Прижимаю аппарат к уху, не успев зайти в тепло.

– Стрельцов, на месте? – голос строгий и жесткий.

– Да, только что прибыл.

– Отлично. Слушай внимательно. У тебя полный карт-бланш на это задание. Никаких ограничений. Все ресурсы в твоем распоряжении. Задача – выйти на Мокрецкого и собрать максимум доказательств его махинаций. Главное – не шуми. Понял?

– Понял. Приступаю.

– Свяжись, если возникнут проблемы.

Я кладу телефон в карман и стою несколько секунд, вглядываясь в серое здание. Полномочия дали, но это значит одно – ошибок не простят. Да и ответственность очень большая. Шкуру сдирать будут с особым энтузиазмом. Не привыкать…

На проходной охранник долго изучает мой пропуск, будто проверяет на нем каждую букву. Его взгляд скользит по мне с подозрением, словно я контрабандист, а не человек в погонах.

Киваю ему, проходя дальше и сразу чувствую, как воздух становится тяжелым, словно меня обступили невидимые стены недоверия. Этот холод проникает под кожу не хуже мороза на улице. Несколько пар глаз устремляются на меня, изучая. Нигде не любят проверки из Москвы – тем более внезапные.

В холле разговоры мгновенно обрываются, как только я появляюсь. Кто-то украдкой бросает косые взгляды, кто-то просто молча наблюдает. Кто-то явно не рад моему визиту.

– Илья? – чей-то голос звучит за спиной. Я оборачиваюсь.

Передо мной появляется Никита Власов, знакомое лицо из прошлого. Когда-то мы пересекались в компании общих друзей, но тогда я мечтал скорее вырваться из этого города и никогда не оглядываться. Теперь он здесь, а я.. снова вернулся. Работает здесь?

– Привет, Никит. Сколько лет, – отвечаю, стараясь сохранить нейтральность.

Власов усмехается, но в его взгляде мелькает настороженность.

– Москва решила нас проверить? Скучно вам там, что ли?

– Работа есть работа, – парирую я и небрежно пожимаю плечами. Не могу сказать, что я рад встретить знакомого.

Он натянуто усмехается и вызывается проводить меня к начальству. Обычная вежливость или попытка узнать подробности? Мне все равно. Я здесь не для того, чтобы восстанавливать старые связи. Эту страницу жизни я не просто перевернул, я выдрал с корнями и уничтожил.

Но, с другой стороны, я здесь именно потому, что связан с этим городом прошлым. Когда-то я мечтал начать новую жизнь подальше от этого места. И у меня получилось – карьера пошла в гору, перспективы открывались одна за другой. Но каждый успех только усиливал горечь того, что осталось за спиной.

Закончив в управлении еду дальше. Паркуюсь у гостиницы в центре. Лучшая из имеющихся. Неоправданно дорого, но все оплачено не мной. Дорога сильно вымотала, но сон? Сон – теперь чуждая роскошь. Я с силой застегиваю куртку и выхожу из машины. Воздух режет, мороз словно пытается пробиться сквозь кожу. Снег скрипит под ботинками. Все кажется замершим, будто город застыл в ожидании. Меня? Я не рад нашей встрече. Он, кажется, тоже.

Парк. Он тоже почти не изменился. Длинные аллеи в снегу. Кроны деревьев, испещренные яркими огоньками, нависают, как тени давних снов и создают иллюзию сказки.

Я иду вперед, вглядываюсь в ночной свет, вдыхая холод. Внутри что-то сжимается – обрывки картин. Наш двор, голоса друзей, ее глаза. Черт, только не она. Но воспоминания уже лезут в голову, словно настырные призраки.

Марина. Ее улыбка в мигающих огоньках аллеи. Ее шаги рядом.


Я сжимаю зубы и выдыхаю, выталкивая из себя этот образ. Хватит! Это было давно, словно в другой жизни. Я выжег эту женщину из своего сердца, и своей жизни.

– Папа! Папочка! – звонкий детский голос раздается за спиной.

Я оборачиваюсь резко, словно сработал инстинкт. Ко мне бежит мальчишка в яркой шапке с помпоном. Глаза сияют, но за секунду его взгляд меняется. Он останавливается в двух шагах, замирает.

– Ой… Ты не мой папа, – шепчет он, осознавая ошибку.

Я усмехаюсь. Мягко опускаюсь на корточки.

– Как видишь. Ты потерялся?

Он моргает и мотает головой.

– Нет. Я.. я сбежал от мамы.

Я укоризненно качаю головой и улыбаюсь.

– Она, наверное, волнуется. Надо вернуться.

Мальчик смотрит на меня долгим взглядом. В нем какой-то тихий протест, смешанный с пониманием.

– Надо… – наконец вздыхает, опуская голову.

И тут раздается голос, от которого сердце разлетается на куски.

– Илюша!

Я застываю, на мгновение этот звук парализует меня. Встаю медленно, как будто время стало вязким. Поворачиваюсь на голос. Она. Сомнений быть не может. Из темноты парка, как призрак, выходит навстречу девушка в белом пальто. Марина.

Она торопливо спешит к нам.

– Илюша, ну что же ты творишь? – взволнованно причитает и подходит ближе.

– Спасибо вам, что… – поднимает голову и наши взгляды встречаются.

Я чувствую, как в этот момент во мне что-то рушится и одновременно возрождается. Те же губы. Те же глаза. Только стала старше и красивее. Повзрослела.

– Ты… – шепчет она, голос дрожит.

– Я… – выдыхаю с трудом.

Шесть лет молчания между нами. Молчания, которое невозможно заполнить словами. Мы просто стоим. И время замирает.

## Глава 2 Илья

– Мам, я ошибся, – мальчик дергает Марину за рукав. Его голос звучит виновато и тихо.

Марина опускает взгляд на сына и мягко улыбается ему. Глаза ее такие же, как я помню. Это сводит с ума. В них когда-то был свет, который согревал меня даже в самые мрачные дни. А теперь в этом взгляде осталась только тень. Но глаза ее снова поднимаются на меня. В этом взгляде что-то настороженное, как будто она видит перед собой привидение.

– Да, сынок, – говорит она негромко, а затем обращается ко мне. – Извините…

Делает вид, что не узнала? Губы дергаются в попытке сохранить спокойствие. Может, ей и правда лучше притвориться, что меня здесь нет. Что ж, я тоже могу играть в эту игру. Мне ведь тоже не хочется ворошить прошлое. Забыть все, стереть ластиком. Но память – как сломанный диск, снова и снова возвращается к ней. Я не хочу вспоминать. Не хочу снова чувствовать ту боль. Но сцена уже прокручивается в памяти, не щадя меня.

– Нам нужно поговорить, – голос Марины звучит тихо, но в нем нет сомнений.

Я смотрю на нее и невольно ощущаю, как внутри что-то леденеет. Марина стоит напротив, скрестив руки на груди, и не смотрит в глаза.

– Я не хочу больше быть с тобой, Илья, – говорит она твердо. – Мы слишком разные. Наши отношения… это была ошибка.

– Ошибка? – мне кажется, что я ослышался. – Мы, Марина? Ты серьезно?

– Да, серьезно, – наконец она смотрит на меня, и в ее взгляде не остается ничего, кроме холода и безразличия. – Что ты можешь мне дать? Ты – обычный курсант. У тебя нет ничего, даже стабильности. А я… я достойна другой жизни.

Ее слова врезаются в меня острее ножа. Я для нее недостаточно хорош. Недостаточно богат. Все, что между нами было, превратилось в пыль под ее ногами.

– Ты хочешь сказать, что это никогда не было всерьез? – сглатываю, стараясь удержаться, но голос все равно предательски дрожит.

Марина молчит. Молчание говорит за нее.

Я любил ее. Как никто и никогда. До трясучки, до дрожи. Но ей оказалось мало моей любви. Тогда я ушел, даже не обернувшись. Потом был алкоголь, бессонные ночи и злость, которая постепенно превратилась в нечто другое. Я решил, что докажу ей. Себе. Всем. Я трансформировался в совсем другого человека. Того, от кого невозможно отмахнуться. Я открываю любые двери и сношу все замки. Теперь у меня есть другая жизнь, но места для Марины в ней нет.

– Марина Глебовна! – к нам подбегает мужчина в длинном черном пальто. Он дышит тяжело, явно спешил. – Нам пора ехать. Архип Григорьевич не любит ждать.

Архип Григорьевич? Кто это? Муж? Любовник? Имя кажется знакомым. Я прищуриваюсь, пытаясь понять, что за тип этот.

– Да, поехали, – кивает Марина, снова уводя взгляд в сторону.

Она берет сына за руку, и они вместе уходят, мужчина сопровождает их, бросив на меня оценивающий взгляд. Я остаюсь стоять посреди парка, словно меня пригвоздили к земле. Смотрю им вслед, пока фигуры не скрываются за поворотом аллеи.

Что за черт вообще происходит? Семь лет прошло. Семь. И вдруг… муж, ребенок. А когда-то она не хотела рожать от меня. Это неприятное чувство, как удар под дых, заставляет меня невольно схватиться за карман куртки. Руки дрожат.

Достаю сигареты. Раньше я терпеть не мог курение. Теперь я убиваю себя медленно сам. Первая уходит быстро. Я закуриваю вторую, затем третью. Холод пробирается внутрь вместе с дымом, но это помогает хоть немного унять хаос в голове. Никак не могу переварить, что творится внутри. Это глухая обида, боль, которая оживает с новой силой. Я думал, что уже давно похоронил эти чувства. Ошибся.

Когда сигареты заканчиваются, я медленно возвращаюсь в гостиницу. В голове снова всплывают картины прошлого: ее смех на берегу реки, как мы сидели на скамейке в этом же парке и мечтали о будущем. Глупые мечты, которые превратились в пепел.

В номере тепло, но мне кажется, что я все еще замерз. Снимаю куртку, бросаю ее на кресло и прохожу к окну. Город светится огнями, но я его почти не вижу. Мысли не отпускают.

Я ведь даже не интересовался ее жизнью все эти годы. Зачем? Я хотел верить, что меня здесь ничего больше не держит. Что она ушла из моей жизни так же окончательно, как и я из ее. А теперь выясняется, что у нее семья. Ребенок… Цепляет? Однозначно!

Его глаза, как копия ее глаз, не выходят у меня из головы. Может быть, я зря все это раскручиваю в голове, но внутри все рвет на части.

Телефон на тумбочке оживает вибрацией. Я вздрагиваю и машинально смотрю на экран. Это Алина, девушка, с которой я встречаюсь уже пару месяцев. Надеюсь, что она быстро сбросит вызов, но телефон упорно звонит.

– Привет, – отвечаю через пару секунд.

– Привет! – голос Алины звучит тепло и радостно. – Соскучилась. Как ты там? Все нормально?

– Да, нормально. Устал немного. Дорога была долгой.

Она начинает что-то говорить про планы на выходные, но я почти не слушаю. Слова плывут мимо меня, как сквозь вату. Я машинально киваю и вставляю дежурные ответы. В конце концов, нахожу силы прервать ее.

– Алина, прости. Я сегодня устал как никогда. Давай поговорим завтра? Обещаю, позвоню.

На том конце короткая пауза, но затем она соглашается.

– Хорошо. Тогда до завтра. Спокойной ночи.

– Спокойной, – отвечаю и сбрасываю вызов.

Кладу телефон на тумбочку и ложусь на кровать. Закрываю глаза, надеясь, что усталость возьмет свое. Но тени прошлого, как голодные звери, не собираются меня отпускать.

## Глава 3 Илья

Бессонница впивается в меня когтями, как темный дирижер, управляющий ночным оркестром мыслей. Монотонный марш воспоминаний и гнетущих вопросов не дает ни секунды передышки. Часы показывают пять утра, а я так и не сомкнул глаз. Взгляд упирается в потолок, мысли, как заезженная пластинка, возвращаются к одной и той же теме. Марина. Ее глаза, ее голос, ее ребенок… Почему эта сцена так зацепила меня? Не должно быть так больно спустя столько лет.

Резко сажусь на кровати, словно от удара хлыстом. Хватит этого бесконечного наваждения! Нужно действовать, вырваться из паутины прошлого. Я больше не собираюсь кататься в этом круговороте воспоминаний. Иду в душ. Ледяная вода обжигает кожу, но помогает немного прояснить голову. Затем надеваю спортивный костюм и выхожу на пробежку. Нужно держать себя в форме. Мышцы натягиваются на каждом шаге, дыхание становится ровным. Ритм бега – это единственное, что сейчас успокаивает.

Возвращаюсь в гостиницу, ощущая легкую, но обманчивую ясность в мыслях. На этот раз решаю, что без холодного расчета не обойтись. Все эмоции нужно запереть под замок. Завтракать не хочется. Вместо этого я собираю документы и еду в управление. В коридорах царит привычное молчание, настороженные взгляды цепляются за меня, как за нежеланного гостя. Это негласный ритуал встречать чужаков из столицы с подозрением. Уже на входе сталкиваюсь с Андреем, старым знакомым из прошлого.

– Ну надо же, Стрельцов, – усмехается он, как будто знает обо мне больше, чем я о себе. – Из самой Москвы и к нам? Тоска замучила?

В его глазах блестит хитрый огонек, и от этого я чувствую странное раздражение.

Я останавливаюсь, поднимаю на него спокойный взгляд.

– Работа не выбирает места.

– Конечно, конечно… – он хитро щурится. – Не ожидал, что на Мокрецкого пришлют именно тебя.

– Почему?

Он лишь неопределенно пожимает плечами.

– Много кто не ожидал, – киваю я и прохожу мимо. Кое-кто бросает в мою сторону неприязненные взгляды. Отлично. Пусть думают, что хотят.

Захожу в кабинет, где мне предоставили доступ к делу Мокрецкого. Открываю папки, просматриваю цифровые файлы. Несколько минут – и уже нахожу несколько несостыковок в отчетах. Финансовые потоки перекрывают друг друга так, будто кто-то специально пытался скрыть следы. Переводы на подставные компании выглядят подозрительно чисто. Я чувствую, как мозг начинает работать на полную мощность, но внешне остаюсь невозмутимым. Подозрительные дыры в информации всегда лучше держать в уме, не выдавая своих мыслей. Мокрецкий – фигура интересная. На поверхности – респектабельный бизнесмен. А внизу? Время покажет.

К полудню чувство голода напоминает о себе неприятным спазмом в желудке. Призрачная ясность сменяется тяжелой усталостью. В таких условиях лучше не принимать серьезных решений. Решаю пообедать в одиночестве. Выбираю один из ресторанов недалеко от управления, заказываю что-то несложное. Пока жду еду, решаю связаться с Сергеем. Его опыт в таких вопросах может пригодиться.

– Привет, Серега. Это Илья, – говорю сразу, когда он берет трубку.

– Привет, что-то срочное?

– Есть дело. Нужно кое-что узнать про одного человека. Фамилия Мокрецкий. Можешь через свои каналы навести справки?

Сергей на секунду замолкает, затем отвечает:

– Да, конечно. У меня есть пара контактов, которые могут что-то знать. Дай мне немного времени.

– Спасибо. Жду новостей.

Завершаю разговор и откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как усталость стягивает плечи. Но внутреннее напряжение не уходит, оно остается под кожей, готовое вспыхнуть снова в любой момент.

В кафе тихо. Люди вокруг кажутся занятыми своими делами, и это помогает мне ненадолго расслабиться. Я снова откидываюсь на спинку стула. Через несколько минут дверь ресторана открывается, и я автоматически поднимаю глаза. Входит она. Марина.

Сердце пропускает удар, а затем замедляет ритм, словно прислушивается. Она выглядит потрясающе – словно время оберегало ее, не оставив ни единого следа усталости на лице. Волосы аккуратно убраны, легкий макияж подчеркивает черты лица. Но мое внимание моментально переключается на ее спутника. Мокрецкий. Он идет рядом с ней, по-хозяйски обнимая ее за талию. У меня внутри все сжимается. Злость накатывает волной. Этот тип – главный герой всех отчетов, которые я только что изучал.

Они проходят к столику, не замечая меня. Я не свожу с них взгляда, кипя изнутри. Стараюсь контролировать дыхание, но в груди нарастает ярость. Ревность? Черт возьми, да. Старые чувства невольно просыпаются.

Поддавшись порыву, я подзываю официанта.

– Подайте за тот столик… – я указываю на Марину и Мокрецкого, – десерт. Мороженное с клубникой и кокосовой стружкой.

Ее любимое… Раньше было.

Официант кивает и уходит выполнять заказ. Я же встаю, надеваю пальто и направляюсь к выходу. Не хочу оставаться здесь дольше. Пусть этот жест будет ей напоминанием. Пусть знает, что я здесь.

Выхожу на улицу. Холодный воздух остужает пылающие мысли, но ненадолго. Внутри все еще бурлит. Какого черта она делает рядом с ним? Этот вопрос бьет в голову, как гулкий колокол, не оставляя места ни для чего другого. Злость и ревность взмывают вверх, поджигая каждую жилку.

## Глава 4 Марина

Машина мчится по заснеженной улице. В салоне климат-контроль настроен на комфортную температуру, но внутри меня все равно холодно. Стекло дрожит от ветра, а я – от своих мыслей.

Я смотрю в окно, но дорогу почти не вижу. Холод проникает под кожу, словно чужой взгляд. В груди сжимается от тяжести воспоминаний, которые нахлынули внезапно и безжалостно. Единственное имя грохочет в голове: Илья.

Вчерашний вечер не дает мне покоя. Я не могу выбросить его из памяти. Словно кто-то нарочно вскрыл старые шрамы и заставляет снова переживать ту боль и потерю. Глаза его были такие же… Только теперь в них что-то сломанное, не то, что раньше. Зачем он вернулся?

Больно. Боль такая острая, как будто кто-то сдавил грудь стальными тисками. Воспоминание о том, как наши взгляды пересеклись в парке, пульсирует в голове, как проклятое эхо. Его взгляд прожигал меня до самого сердца, как когда-то давно. Только вместо тепла остались разломанные осколки прошлого, которые больно впиваются в душу.

Я всеми силами старалась сделать вид, что не узнала его, но внутри все кричало об обратном. Как можно забыть человека, который был всем твоим миром? Я любила его так, как больше никого и никогда. А теперь? Теперь между нами только пустота и мое предательство.

– Ты вообще меня слушаешь? – раздраженный голос Архипа пронзает мои мысли. Я вздрагиваю и поворачиваю голову к нему.

– Что? Прости, задумалась,– отвечаю осторожно.

Его глаза сверкают гневом, в них накапливается напряжение, как будто он пытается удержать себя от взрыва. Это лишь вопрос времени. В любой момент этот вулкан может прорваться. Я знаю этот взгляд слишком хорошо.

– Я спрашивал, как долго еще ты будешь витать в облаках? Мы едем на встречу с партнерами. Надеюсь, ты понимаешь, как себя вести?

Я киваю, стараясь держаться ровно.

– Конечно.

– Отлично. Не позорь меня, – бросает он холодно и отворачивается.

Каждое слово – как удар хлыста. Волна дрожи пробегает по телу, но удерживаюсь, чтобы не выдать истинных эмоций. Я давно научилась не показывать страх, но он всегда здесь, внутри, в самом сердце, как яд, отравляющий каждую минуту моей жизни.

Архип Мокрецкий – мое проклятье, мой тюремщик в золотой клетке. Казалось бы, все вокруг сияет роскошью, но я каждый день живу в страхе и бессилии. Я боюсь его до трясучки, но научилась это скрывать. За столько лет игра в смирение и послушание стала второй кожей.

Машина подъезжает к ресторану. Нас провожают к столику в отдельной зоне. Партнер Архипа уже здесь, с ним его жена – женщина с колючими глазами и натянутой улыбкой. Они начинают разговор о делах, а я вынуждена развлекать ее пустой болтовней.

– Как вам наша поездка в Альпы? – спрашивает она с фальшивым интересом.

– Прекрасно, – машинально отвечаю я и улыбаюсь так же натянуто, как и она.

В этот момент к нам подходит официант. Он ставит передо мной десерт – мороженое с клубникой и кокосовой стружкой. Лучи света из окна падают на стеклянную тарелку, подчеркивая яркие цвета блюда. Я вздрагиваю. Сердце останавливается на секунду. Это же… Я никогда не заказывала его здесь.

В голове мгновенно всплывают образы из прошлого. Это был мой любимый десерт. Единственный человек, который знал об этом, это… Илья.

– Что это еще за черт? – рычит Архип, мгновенно превращаясь в опасного монстра.

Официант нервно отвечает:

– Простите за недоразумение. Видимо, это была ошибка.

Архип сжимает челюсти, его взгляд становится ледяным.

– Мы не заказывали этого. Ты что, издеваешься?

Мое сердце бешено колотится, и я машинально оглядываюсь. Никого. Незнакомые лица. Но я знаю… Это не случайность. Это он. Сердце замедляет ход. Это просто совпадение? Нет, я не верю в такие случайности. Архип поворачивается ко мне с лицом, в котором закипает бешенство. Я сжимаюсь на стуле, боясь, что он сорвется прямо здесь, на глазах у всех.

– Я не знаю, – шепчу я, стараясь сохранить самообладание. – Это, должно быть, какая-то ошибка. Я не имею к этому никакого отношения.

– Ошибка? Ты считаешь меня идиотом?!

– Пожалуйста, Архип, не здесь, – шепчу я еще тише, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. – Я правда не знаю, что это значит.

Его глаза сверкают бешенством, словно пламя, которое он пытается удержать. Вижу, как его челюсть сжимается так сильно, что, кажется, зубы вот-вот треснут. Он замечает взгляды окружающих и вынужденно отворачивается, но я знаю, что меня ждет потом.

– Дома обсудим, – бросает он сквозь зубы. – Ты мне все расскажешь.

Я молча киваю, стараясь не показать, как сильно меня трясет. Мысль о том, кто мог это сделать, парализует меня на месте. Его жесты всегда говорили больше, чем слова. Это предупреждение? Напоминание? Или что-то большее? Если это действительно он… Что ты хочешь этим сказать, Илья?

Вопросов великое множество, но ответов нет ни одного. Я больше не могу спокойно сидеть за столом. Кусок в горло не лезет, а голова предательски кружится. Жена партнера Архипа что-то мне рассказывает, но я не слышу ни слова. Мне плохо. Тошнит от страха и близости мужа. Не могу дождаться, когда уже эта каторга закончится.

Звук входящего на мой телефон сообщения током простреливает по венам. Я замираю с вилкой в руке и боюсь пошевелиться.

– Кто это? – тяжелый взгляд мужа впивается в меня.

– Н-не знаю, – выдавливаю испуганно и поднимаю на него глаза.

– Телефон, – строго говорит Архип и протягивает ладонь.

Я нервно сглатываю и подчиняюсь, молясь только о том, чтобы никакие «случайности» больше не случались.

## Глава 5 Илья

До вечера я погружен в архив, словно утопающий в болоте прошлого. Вокруг меня разрастается тяжелый дух старых секретов, а каждое шуршание страниц звучит, как эхо застывших судеб. Пыль от папок оседает на руках, а свет монитора режет глаза. В комнате витает запах старины, который не дает забыть, как глубоко я увяз в этой истории.

Мне кажется, что сам воздух здесь наэлектризован этими недосказанностями. Каждый отчет – как новый осколок мозаики, которую я пытаюсь собрать. В одном из старых отчетов нахожу информацию о жене Мокрецкого. Марина… Марина Мокрецкая. Жена. Она его жена. А мальчик, тот самый, их сын. Мгновенно все понимаю, но этого недостаточно! Я отправляю запрос через базу данных, чтобы изучить ее историю за эти годы.

Почти сразу приходит ответ: замуж Марина вышла практически сразу после нашего расставания. Словно торопилась, как будто ей нужно было избавиться от прошлого любой ценой. Вначале я просто застываю. Но потом накатывает ледяной шквал, обжигающий изнутри. Словно кто-то вскрыл старую рану и заново ударил ножом. Все становится на свои места.

Она бросила меня ради него. Выбор очевиден. Я был недостоин ее… но этот мерзавец, этот Мокрецкий, оказался вполне.

Ирония настолько жестока, что я едва не смеюсь вслух. Ее будущее началось без меня и ради другого. Ради человека, чье имя вызывает во мне едва сдерживаемую ярость. Мокрецкий заполнил ту пустоту, которую я оставил в ее жизни. Для меня она закрыла дверь навсегда. А этому чудовищу – подарила самое ценное.

Гнев наполняет меня до краев, распирая грудь изнутри. Бьюсь затылком о стену. Я хочу уничтожить его. Лишить всего, что он получил за мой счет. Но нельзя. Нельзя поддаваться этому безумию. Холодная голова сейчас важнее всего.

Беру себя в руки и загоняю агрессию глубоко внутрь. Эмоции – это хищники. Позволь им вырваться наружу – и станешь их жертвой. Глубокий вдох. Раз-два. Я насильно выдавливаю из себя ярость. Мокрецкого нельзя уничтожить порывом эмоций. Это должна быть точная и хладнокровная операция. Сейчас не время для личного. Нужно собраться.

Телефон вибрирует в кармане, выдергивая меня из раздумий. Сергей.

– Позже перезвоню, – коротко бросаю я, сбрасывая вызов. Быстро собираю документы и выхожу из кабинета. Ноги сами ведут меня на выход. Я хочу воздуха. Хочу уйти подальше от всех этих отчетов и мыслей. Приехал делать свою работу, а погряз в личном и прошлом.

На улице настоящая кутерьма. Ветер разыгрался не на шутку. Снежные иглы впиваются в кожу, но эти уколы холода почти приятны. Они возвращают меня в настоящий момент. Я вдыхаю морозный воздух, надеясь, что это остудит мое сознание. Перезваниваю другу.

– Илья, ну что там у тебя? – интересуется он участливо

– Пока собираю информацию. Нашел что-нибудь по Мокрецкому?

– В криминальной среде его знают как Мокрого. Очень плотно сидит на черном рынке. Связи с контрабандой, нелегальными поставками, люди из его окружения работают как часы. Аккуратен, но жесткий. Многие его боятся, многие уважают. Дорогу переходить мало кто решится.

Не радужная перспектива. Сидеть мне в этом архиве до пенсии, доказывая махинации этого урода.

– Понятно, – зачерпываю пригоршню снега и растираю по лицу. – Есть еще что-то?

– Есть пара наводок. Я скину тебе имена и контакты, возможно, помогут.

– Благодарю, Серега. Это очень важно.

– Береги себя, – понижает голос друг. – Мокрецкий – не тот, кто прощает ошибки.

Мы завершаем разговор, и я сохраняю номера, которые прислал Сергей. В голове постепенно складывается мрачная картина. Мокрецкий – это не просто игрок на темной арене. Он воплощение опасности. Его имя внушает страх тем, кто достаточно глуп, чтобы перейти ему дорогу. От таких людей лучше держаться подальше. Но у меня уже нет выбора. Теперь слишком много личного в этой истории.

Резкий звонок пробивает мои размышления. На экране светится имя – Егор. Он-то каким ветром?

– Внимательно, – хмыкаю вместо приветствия. Недавно ж виделись. Соскучиться еще не успел.

– Здорова, Илюх. Давай встретимся?

– Я бы с радостью, но не в Москве.

– Я тоже, – смеется Егор. – Угораздило на конференцию попасть в твой славный город.

– Следишь что ли за мной? – стебусь я. Совпадение кажется невероятным, но не менее приятным.

– Конечно, у меня же своих дел мало, – фыркает Егор. – Ну так что, пропустим по паре бокалов? А то у меня от этих лекций уже мозги плавятся, – его голос звучит легко и непринужденно, и это как бальзам на рану.

Улыбка появляется сама собой. Встреча с Егором – это как спасательный круг в океане этих событий.

– Отличная идея. Давай. Где встречаемся?

Егор называет спорт-бар на окраине. Отлично. Заодно и хоккей посмотрим. Я соглашаюсь и, положив телефон в карман, направляюсь к месту встречи. Вечер застыл вокруг меня, словно сцена перед занавесом. Я чувствую это на кончиках пальцев – нечто невидимое, но грозное готово вот-вот ворваться в мою жизнь. Может, это всего лишь усталость, а может… знак, что пора хотя бы ненадолго отпустить прошлое. Пожалуй, сегодня я впервые за долгое время смогу хоть немного выдохнуть.

Ловлю машину и еду в спорт-бар. Прелесть небольших городов в том, что пробки здесь не предусмотрены. Но сегодня дорога скользкая и таксист ползет со скоростью улитки. Меня это раздражает, я не привык к таким тормозам, но все же сижу и смотрю на дорогу.

Остается пара километров до бара, и я не выдерживаю. Прошу остановиться на обочине, расплачиваюсь и выхожу. Уж лучше пешком прогуляюсь. Телефон снова звонит. Егор.

– Ты где пропал-то? – возмущается друг. Пиво уже нагрелось.

– Бегу я, бегу, – сбрасываю звонок и шагаю на проезжую часть, чтобы перейти дорогу и сократить расстояние.

Не успеваю сделать и пары шагов, как меня слепят фары. Машина приближается слишком быстро. Видит меня, жмет на тормоза и ее начинает крутить на скользкой дороге.

## Глава 6 Марина

Дверь захлопывается с грохотом, отдаваясь эхом по всему дому. Я вздрагиваю, и сердце начинает колотиться так сильно, что, кажется, его удары слышны на всю комнату. Архип шагает ко мне, а его лицо перекошено от гнева.

– Думаешь, я не вижу?! – голос взрывается, как удар грома. – Кто этот мужик?!

– Я не знаю… Это было какое-то недоразумение… – пытаюсь объяснить, но слова застревают в горле.

– Недоразумение? Не смей лгать мне, Марина! – он подходит ближе, и я чувствую запах его одеколона, который теперь вызывает у меня только страх. – Я узнаю правду. Если ты мне изменяешь, я тебя придушу собственными руками, понялa?!

Я молчу, крепко сжав губы, чтобы не выдать дрожь в голосе. Он ждет от меня ответа, но я не могу сказать ничего, что бы его успокоило. Это не важно. Его подозрения не исчезнут.

Внезапно он хватает меня за запястье и сжимает так сильно, что боль пронзает всю руку.

– Ты будешь вести себя как положено, понялa? – произносит он с ледяным спокойствием, которое пугает больше криков. – Если я узнаю хоть о чем-то, что мне не понравится… – не договаривает, но взгляд говорит больше слов.

Я киваю, едва сдерживая слезы.

– Ты вечно пытаешься уйти от реальности, – лицо мужа искажено яростью. Его взгляд горит злобой и скрытой угрозой, как у хищника, загнавшего добычу в угол. Архип не терпит даже намек на конкуренцию.

– Реальность? Твоя реальность – это клетка, в которую меня загнали! Я больше не буду жить по твоим правилам! – выкрикиваю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Мой голос дрожит, но в нем звучит твердая решимость, подавленная годами страха.

Он делает шаг вперед, тень накрывает меня, как грозовая туча.

– Ты думаешь, что можешь уйти?! Ты не понимаешь, с кем связалась. Твой отец поддерживает меня. Ты никогда не освободишься. Ты моя и так будет всегда.

Вдруг он размахивается и бьет меня по щеке. Удар резкий и болезненный. Я пошатываюсь, едва удержавшись на ногах. На глаза наворачиваются слезы, но я стараюсь не показать слабость. Илюша, стоящий в углу комнаты, начинает плакать, испуганный происходящим.

Муж, услышав плач сына, хмурится и бросает взгляд на дверь.

– Я уезжаю по делам. Вернусь поздно. Не вздумай выходить из дома, – приказывает Архип и отходит.

Захлопывает дверь, оставляя за собой гнетущую тишину. Я стою посреди комнаты и понимаю, что меня трясет. В горле ком, а слезы, которые я так долго сдерживала, наконец начинают течь по щекам. Неужели этот кошмар никогда не закончится?

– Мама?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В дверном проеме стоит Илюша, его глаза широко раскрыты от беспокойства.

– Мама, почему ты плачешь? – спрашивает он с тревогой в голосе.

Я поспешно вытираю слезы ладонями и натягиваю улыбку.

– Все в порядке, солнышко. Просто… просто я устала, – стараюсь придать голосу мягкость. – Давай лучше пойдем на кухню, я сделаю тебе что-нибудь вкусное.

Илюша не двигается с места. Он внимательно смотрит на меня, словно пытается понять, что я скрываю. Его взгляд такой серьезный, что у меня снова начинает сжиматься сердце.

– Ты точно в порядке? – уточняет он.

Я киваю и обнимаю его, чувствуя, как слезы вновь подступают к глазам, но я держу их в себе.

– Конечно, малыш. Все будет хорошо, – шепчу я ему на ухо.

Мы стоим так несколько минут, а потом я беру его за руку и веду на кухню. Надо держаться. Ради него. Ради нас обоих.

Наливаю чай и чувствую, как мое сердце стучит, словно пытается вырваться из груди. В этот момент я понимаю, что пути назад больше нет. Все внутри меня кипит, злость и страх сливаются воедино, превращаясь в силу, которую я больше не могу сдерживать.

Смотрю на Илюшу. Его глаза полны страха. Я не могу позволить своему сыну расти в этом аду. Я должна спасти его. Сейчас или никогда. Быстро подхожу к Илюше, прижимаю его к себе и шепчу:

– Мы уходим, мой хороший. Мы больше не вернемся сюда. Ты мне веришь?

Илья кивает, и я, не теряя времени, тяну его за собой.

Через несколько минут мы уже сидим в машине. Я вцепляюсь в руль так крепко, что мои пальцы белеют, а внутри нарастает паника. Украдкой я смотрю на заднее сиденье, где сидит мой маленький сын Илья и смотрит в окно.

– Мама, почему мы так быстро едем? – тихо спрашивает он, его голос полон страха и недоумения.

Я пытаюсь улыбнуться, но моя улыбка натянутая и неестественная. Слезы, которые я так долго сдерживала, угрожают вырваться наружу, но я не могу позволить себе сейчас показать слабость.

– Потому что, мой хороший, нам нужно успеть до того, как начнется снегопад, – отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя сердце стучит, как барабан, предвещая беду.

В моем сознании беспрерывно звучит голос отца – настойчивый, ледяной, как всегда: "Ты не сможешь уйти от него, Марина. Ты принадлежишь нашей семье и обязана подчиняться." Эти слова не дают мне покоя, но я понимаю – больше так жить нельзя.