Елена Львова
(Не) нужная дочь

Глава 1 Наталья

Тихий час. Дети спят. А я наблюдаю из окна второго этажа, как возле ворот останавливается машина. Сразу видно, очень дорогая, начищенная до блеска. В таких абы кто не ездит. Неужели кто-то из спонсоров решил вспомнить о нашем детском доме? Очень кстати, деткам нужна новая одежда. Старая вся износилась.

Водитель помогает выйти женщине. С интересом рассматриваю ее. Одета с иголочки, на высоких шпильках, а на глазах черные очки. Ярко-красные губы сжаты в жесткую линию. Ну и особа, так и веет холодом. Сразу понятно, что хорошего от такой ждать нечего. Можно смело идти работать.

Усмехаюсь своим мыслям и почти отхожу от окна, но замечаю, как следом из салона выбирается маленькая девочка. Лет примерно шести. В цветастом комбинезоне и копной непослушных кудряшек. Женщина грубо хватает ее за руку и тащит в здание. Ничего себе ситуация. Детей к нам обычно не водят. Хотя я работаю здесь без году неделя, откуда мне знать, какие здесь порядки.

Меня это не касается. Надо отмахнуться и идти работать, но любопытство побеждает, и я иду навстречу колоритной парочке. Они как раз поднимаются по лестнице. Девочка с любопытством смотрит по сторонам, а женщина тащит ее к директору.

– Здесь жди, – сухо бросает она и без стука заходит в кабинет.

Девочка послушно присаживается на стул. Болтает ногами и рассматривает фотографии на стене. Такая смешная и улыбчивая, светится, словно солнышко.

– Привет, – подхожу к ней. – Как тебя зовут?

– Вера. Ой, – закрывает рот ладошками и округляет глаза. – Мне же нельзя разговаривать с незнакомыми.

Такая добрая и непосредственная.

– Давай познакомимся, – добродушно улыбаюсь ей. – Меня зовут Наталья Михайловна.

Настороженно хмурится, переваривая мои слова, а затем тоже расплывается в улыбке.

– Ты здесь работаешь? – уточняет она шепотом, словно кто-то может услышать.

– Да. Я воспитатель. А ты?

– Маме нужно по делам, – пожимает Вера плечами.

– Ну ладно, не скучай.

Инстинктивно провожу по мягким кудряшкам ладонью и ухожу. Все здесь нормально, а у меня еще много работы.

Спускаюсь в мед кабинет, чтобы уточнить про прививки. Пока болтаем с медсестрой, время пролетает незаметно. Смотрю на часы – тихий час заканчивается. Пора возвращаться.

– Мамочка, не бросай меня! – слышу крик Веры и выхожу на улицу. – Я буду хорошей и послушной! – кричит она и цепляется за подол пальто женщины, но та не реагирует и продолжает спускаться по лестнице.

– Вера, не устраивай сцену, – резко отвечает, вырывая пальто.

– Я ведь хорошая, правда? Почему ты уходишь? – Девочка всхлипывает, огромные слезы катятся по ее щекам.

Мать замирает на мгновение и смотрит на маленькую Веру. И мне кажется, что передумает. Хочется верить в чудо.

– Вера, хватит, – бросает она через плечо. – У меня есть свои дела. Ты останешься здесь.

– Здесь? – девочка ошеломленно моргает. – Но я не знаю никого! Я боюсь! Нет, мама!

– Привыкнешь, – женщина поворачивается и, не оглядываясь, направляется к выходу. Каблуки ее стучат по асфальту с гулким эхом.

– Мамочка! Вернись! Не бросай меня! – Девочка падает на колени, ее руки судорожно скользят по холодному бетону.

– Наталья, забери ребенка, – раздается громкий голос директора.

Инстинктивно ловлю девочку и удерживаю, давая возможность женщине удалиться.

– Отпусти! Я хочу к маме! – плачет она навзрыд. – Мама!

Так и не обернувшись, женщина уезжает, а Вера остается рыдать в моих объятиях.

– Тише-тише, – шепчу ей на ушко, а сердце кровью обливается.

В голове не укладывается, как можно бросить собственного ребенка.

– Мама же вернется? – поднимает на меня огромные, наполненные страхом глаза. – Она обещала…

Не отвечаю, лишь крепче прижимаю к себе. Как отнять у ребенка последнюю надежду?

– Наталья Михайловна, – перехватываю строгий взгляд директора. – Отведите девочку в комнату и зайдите ко мне.

– Хорошо, – поджимаю губы и пытаюсь отстраниться, но Вера крепко держит меня за шею и не желает отпускать. Патовая ситуация, а палач почему-то я.

Девочка рыдает, ее плечи содрогаются.

– Тише, милая, – я осторожно опускаюсь рядом, обнимаю ее маленькое тело. Ее кулачки бьют меня по плечам, но я держу ее крепко.

– Я хочу к маме! Пусть она меня заберет! – ее крик пронзает меня до самого сердца.

– Все будет хорошо. Я рядом, Верочка, – шепчу я.

– Она же вернется? Она обещала…

– Конечно, вернется, – произношу я, зная, что это ложь. – Она обязательно одумается и заберет тебя домой.

Вера обнимает меня, ее рыдания постепенно затихают. Я поднимаю ее на руки и несу наверх. Ее маленькое тело легкое, но я чувствую, что несу весь груз ее страха и боли.

Когда-то я сама так же стояла на крыльце детского дома, глядя вслед женщине, которая обещала вернуться. Это был мой последний приемный родитель. Она оставила меня, тихо сказав воспитательнице: "Я не могу с ней справиться". Я помню, как мои ноги приросли к полу, как горло сдавило, не давая произнести ни звука. Я тогда отчаянно ждала, что она передумает, повернется и скажет: "Я пошутила. Конечно, я тебя заберу". Но этого не произошло.

Каждое утро я выбегала на крыльцо и всматривалась вдаль. Воспитатели говорили, чтобы я не строила иллюзий, что таких, как я, здесь сотни. Но я не могла поверить, что человек, который гладил меня по голове и называл дочкой, мог так просто исчезнуть из моей жизни.

Прошли месяцы. Меня переводили из группы в группу, но я так и не научилась никому доверять. Эти стены были холодными не только физически – они давили на меня своим безразличием. Ты или становишься таким же равнодушным, или разрушаешься под тяжестью одиночества. Я разрушалась, пока однажды ко мне не подошла новая воспитательница и не сказала: "Ты не одна. Я здесь с тобой". Ее слова тогда спасли меня.

Теперь я здесь, с Верой, и понимаю, что должна стать для нее тем, кого у меня не было в детстве. Она не будет проходить через ту же боль.

Я укладываю Веру на кровать. Ее пальцы крепко держат мой свитер.

– Ты останешься со мной? – ее голос звучит тихо и дрожит.

– Конечно, я здесь. Поспи, Верочка. Я никуда не уйду.

Она засыпает, но лицо остается напряженным, а ее маленькая рука все еще крепко держит меня.

Дожидаюсь пока малышка уснет и спускаюсь на первый этаж, едва не сталкиваясь с Марией Павловной у кабинета директора. Она лишь качает головой:

– Опять ты слишком привязываешься, Наталья. Они все приходят и уходят. Твоя задача – делать свою работу.

– Это просто ребенок… – начинаю я, но она перебивает.

– Все они дети. Ты не можешь спасать всех. Не забывай об этом.

Я не согласна с ней, но молча прохожу мимо. Ее слова звучат как приговор, но я не могу смириться с такой логикой. Сколько раз мне говорили то же самое, когда я была ребенком?

В кабинете директор смотрит на меня с усталостью и массирует виски пальцами.

– Наталья, как там девочка? Уже определили ее в комнату?

– Да все сделали. Она сейчас спит, – сухо отчитываюсь я. – Как можно так поступить? Как можно бросить своего ребенка?

Мне сложно это понять. В голове не укладывается.

– У всех свои причины. Мы не имеем права судить. Наша задача – помочь, – равнодушно отмахивается директор. Никому никогда нет дела до детей. Все они лишь цифры в отчетах.

Пока он говорит, мой взгляд скользит по столу. Я замечаю папку с именем "Вера Соколова". На обложке аккуратно вписаны все данные: имя, дата рождения, адрес. Директор перехватывает мой взгляд, его брови чуть хмурятся. Не говоря ни слова, он берет папку и торопливо убирает ее в шкаф, словно хочет спрятать от лишних глаз. Этот жест заставляет меня напрячься еще больше.

Я чувствую, как внутри меня загорается желание узнать больше.

– Наталья, – голос директора возвращает меня в реальность. Я мгновенно отстраняюсь.

– Я понимаю, – отвечаю спокойно и натягиваю на губы вежливую улыбку, но внутри меня бурлит буря.

Глава 2 Наталья

Рабочий день закончился. Плаваю в своих мыслях и собираюсь домой, когда за спиной раздается дрожащий голос Веры:

– Ты хочешь уйти? – Она стоит в дверном проеме, ее глаза полны паники. – Пожалуйста, не оставляйте меня одну. Я боюсь… Никто не обращает на меня внимание, а я не могу одна…

Вера подбегает ко мне и цепляется за руку. Ее пальцы дрожат. Я пытаюсь улыбнуться, но сердце сжимается от боли.

– Вера, я вернусь утром. Ты ведь большая девочка, правда? – говорю я мягко и присаживаюсь перед ней на корточки.

– Нет! – вскрикивает она, всхлипывая. – Я буду хорошей! Только останься, пожалуйста… Мама меня бросила, и ты тоже…

Эти слова бьют по самому больному месту. Я понимаю, что не смогу уйти вот так. Слишком много воспоминаний о собственном детстве всплывает в этот момент.

– Хорошо, я побуду пока ты не уснешь, – тихо говорю я и крепко обнимаю девочку. Конечно, ей тяжело, она очень домашний и нежный ребенок. Как только у матери рука поднялась. Вера, все еще всхлипывая, прижимается ко мне в ответ и затихает. Я провожу рукой по ее волосам и пытаюсь представить, чем обернется моя слабость.

Собираю силы и, пока Вера отвлекается на игрушки, достаю телефон. Звонок Саше – неизбежность, которую откладывать дальше бессмысленно.

Шесть лет назад я еще верила в то, что мы с Сашей будем счастливы. Он был энергичным, с блестящими перспективами, а я – молодой воспитательницей, мечтающей о детях. Мы мечтали вместе. А потом все рухнуло, как карточный домик. Сашу уволили с работы. Перспективы утонули в бутылке алкоголя. А мечты развеялись, как дым.

В нашем доме остались только раздражение и молчаливые упреки. Я оказалась еще и бесплодной. Все мои попытки забеременеть оборачивались только болью и разочарованием.

Собравшись с силами, набираю номер.

– Да? – голос Саши резкий, он явно недоволен, что я его отвлекаю.

– Привет, Саша, – говорю осторожно, стараясь не показывать волнение. – Я сегодня поздно приду. Тут сложная ситуация с одной девочкой…

– Слушай, Наташ, – перебивает он раздраженно. – Ты вообще понимаешь, что дома пусто? Мне поесть нужно. Я прихожу домой с работы, а там ни еды, ни тебя. Опять твои подкидыши важнее семьи?

Я сглатываю ком в горле. Его слова звучат ядовито, словно обвинение, которому я уже не могу возразить.

– Девочка Вера… ее мать бросила прямо у нас на глазах, – говорю я медленно. – Девочке всего шесть лет.

– И что? Ты всех брошенных будешь спасать? Своего ребенка бы лучше завела, – он усмехается безрадостно. – Может, хватит о чужих заботиться? Ты о нашем будущем подумай.

Будущем. Это слово уже давно потеряло для меня всякий смысл.

– Хорошо, Саша, – шепчу я, не позволяя голосу дрогнуть. – Я разберусь.

– Давай, разбирайся, только не забудь, что у тебя есть муж, а не только эти сироты, – отвечает он, прежде чем бросить трубку.

Я долго смотрю на погасший экран телефона. Сердце сжимается от боли, но я привычно ее подавляю. Пора возвращаться к своим обязанностям.

Вера сидит в углу игровой комнаты, перебирая мягкие игрушки. Ее кудрявые волосы растрепаны, а глаза устало смотрят на куклу, которую она механически прижимает к себе. Она словно строит вокруг себя невидимую стену.

– Ты осталась здесь, тетя Наташа, – шепчет она, когда я подхожу ближе.

– Конечно, я здесь. Ты думала, я уйду? – отвечаю с мягкой улыбкой.

Она кивает, и в ее глазах на мгновение вспыхивает благодарность. Мы сидим рядом, не говоря ни слова. Ее доверие еще хрупкое, но оно есть. Я решаю нарушить молчание.

– Вера, расскажи мне о своей маме. Какая она?

Она опускает голову и обнимает медвежонка.

– Она красивая. Всегда пахнет духами. Но теперь она больше не хочет быть со мной, – голос девочки дрожит.

– Может, она просто растерялась? Иногда взрослые делают ошибки, – осторожно говорю я.

Вера молчит, лишь сильнее сжимает игрушку. Ее лицо остается непроницаемым. Я понимаю, что мои слова не могут пробить стену ее боли.

Позже я укладываю ее в кровать. Маленькая ручка цепляется за мою ладонь.

– Ты будешь здесь, когда я проснусь? – ее голос полон тревоги.

– Я постараюсь прийти. Спи спокойно, Вера. Я рядом, – провожу рукой по ее волосам.

Девочка засыпает, но ее лицо остается напряженным. Я выхожу из комнаты и решаю, что ждать больше нельзя. Мне нужно узнать больше.

Здание погружается в полную тишину. Свет в коридорах едва горит. Я выжидаю, пока все окончательно не заснут. Подкрадываюсь к кабинету директора. Дверь чуть приоткрыта, внутри темно.

Сердце колотится в груди. Я закрываю дверь за собой и осторожно подхожу к шкафу, где спрятана папка с делом Веры. Пальцы дрожат, когда я открываю дверцу и нахожу нужную папку.

На обложке написано: "Вера Соколова". Я кладу ее на стол, быстро перелистываю страницы. Имя матери, адрес, детали их прошлого. Все это может дать мне шанс помочь девочке.

Я достаю телефон и делаю снимки документов. Экран гаснет, и в этот момент я слышу голоса за дверью.

– Ты уверен, что тут кто-то есть? – голос директора звучит подозрительно.

– Да, я точно слышал какой-то шорох, – отвечает кто-то другой, наверное, охранник.

Шаги приближаются. Ручка двери медленно опускается. Я замираю. Шкаф остается открытым, папка на столе. Успеть спрятаться или сбежать – невозможно. Время словно замирает. Я стою неподвижно и жду неизбежного.

Глава 3 Наталья

Темнота обволакивает кабинет. Я стою у шкафа с папками, стараясь дышать как можно тише. Папка с делом Веры лежит на столе, телефон в руке. Но за дверью все ближе слышны шаги и голоса.

Ручка двери начинает медленно опускаться. Мое сердце замирает. Время растягивается до бесконечности. И вдруг снаружи раздается шум. Грохот и чей-то возмущенный крик нарушают тишину. Директор резко отпускает ручку

– Пойду проверю, что там происходит, – говорит он, и шаги удаляются вместе с голосами.

Я не верю своему счастью. Осторожно, как в замедленной съемке, я закрываю шкаф и подхожу к двери. Еще пару секунд – и я тихо выскальзываю в коридор. Сердце все еще бьется где-то в горле, но я заставляю себя идти ровным шагом, чтобы не привлечь внимания.

Только оказавшись в комнате воспитателей, я наконец позволяю себе выдохнуть. Но внутри все еще клокочет паника. Если бы меня поймали…

Перед тем как поехать домой, я снова иду проверить Веру. Девочка спит беспокойно, свернувшись калачиком и обняв своего медвежонка. На ее лице все еще отпечатаны страх и боль. Я наклоняюсь, чтобы поправить одеяло, и тихо шепчу:

– Я рядом, Вера. Все будет хорошо.

Она чуть расслабляется, но мое сердце все равно разрывается. Я знаю, что не смогу уснуть, пока не узнаю правду о ее матери.

Присев на край кровати, я начинаю искать информацию в телефоне. Имя матери Веры всплывает почти сразу. Статьи и фотографии наводят на мысль, что эта женщина ни в чем не нуждается. Она успешна, ухожена, судя по всему, достаточно богата. Красивые интерьеры, дорогие наряды… И все это не сходится с тем фактом, что она бросила своего ребенка. Зачем она это сделала? Почему выкинула собственную дочь, словно ненужного котенка?

Ответа в сети я не нахожу. Но мне нужно будет задать ей этот вопрос лично. Именно ради этого я сделала те фотографии в кабинете директора.

Поздно вечером я добираюсь домой. Квартира встречает меня холодом, а из комнаты сразу же доносится резкий голос Саши, полный раздражения и пренебрежения:

– Наташа, это нормально вообще? Я с работы пришел, а дома ничего не готово! Ты вообще чем там целый день занимаешься?

Я устало снимаю пальто, стараясь не показать, как мне тяжело. Захожу на кухню. На столе пусто, грязная посуда так и осталась нетронутой с утра. Саша уже стоит с перекошенным лицом, его взгляд пронзает меня, как ледяной нож.

– Я же сказала, что задержусь на работе, Саша. У нас чрезвычайная ситуация с ребенком, – начинаю я, надеясь на понимание. Но он перебивает меня на полуслове, не желая слышать оправданий.

– Ребенком? Чужим подкидышем? – Он усмехается так, что мне хочется исчезнуть. – Может, лучше о нашей семье подумала бы? Хотя о чем я… у тебя же своих детей не будет, так ты решила чужих спасать. Это все, на что ты годна? Ты посмотри на себя! Ни еды, ни порядка, рубашки мои не поглажены. Это нормально?

– Я сделаю все завтра, – отвечаю тихо, почти шепотом, чувствуя, как внутри все ломается.

– Завтра? Твое вечное завтра уже достало, Наташа! – он приближается ко мне, нависая сверху. – Может, ты наконец поймешь, что завтра никому не нужно? Дома порядок нужен сегодня. Еда должна быть сегодня. А не твои жалкие отмазки про детдомовских сирот!

Я молчу. Возразить мне нечего. Да и спорить бесполезно.

– Ты ведь всегда такая была! Никому не нужная, даже своим родителям. Думаешь, эти твои добрые дела что-то изменят? Ты для них – никто. И для меня – тоже, – его голос становится ледяным.

Последняя фраза будто бьет меня в грудь с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Я отворачиваюсь, чтобы муж не видел слез в моих глазах. Молча прохожу мимо него, стараясь не издать ни звука. Как будто шаги по квартире могут сломать хрупкую оболочку, в которую я прячусь.

Закрываю дверь ванной на замок и опираюсь спиной о стену. В ванной я наконец позволяю себе разрыдаться. Слезы льются горячими потоками. Его слова все еще звучат в голове, как издевательское эхо: "Ты даже ребенка родить не можешь…" Они разрывают меня изнутри, оставляя только боль и чувство абсолютного бессилия.

Когда истерика немного отступает, я машинально вспоминаю фотографии и ту глянцевую жизнь, которую ведет мать Веры. Почему она отказалась от собственного ребенка, имея все это? Как можно бросить девочку на произвол судьбы?

Вытираю лицо полотенцем и беру телефон. Дрожащими пальцами нахожу ее номер. Мне нужно поговорить с ней. Я не могу позволить девочке страдать дальше.

Глава 4 Наталья

Телефон дрожит в моей руке, как будто пытается сорваться на пол. Гудки тянутся бесконечно, а я судорожно глотаю воздух, чтобы унять дрожь в груди. Наконец – ответ.

– Алло? – женский голос ленивый, уставший, но в нем чувствуется скрытое раздражение. На заднем фоне перекрываются звуки смеха и музыки. Ее окружает легкость жизни, которая так контрастирует с тяжестью поступка, который она совершила.

– Инна Сергеевна? Это Наталья… воспитательница из детского дома, где вы сегодня оставили Веру, – спешу представиться. В горле пересохло, но я заставляю себя продолжить. – Нам нужно поговорить. Это очень важно.

– Что еще за Вера? – голос на том конце становится холоднее.

– Ваша дочь. Девочка, которую вы оставили… в детском доме, – произношу я осторожно.

– А, ясно, – она говорит почти шепотом, как будто осознает что-то неприятное. – И что вам надо? Я занята.

– Это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, дайте мне шанс объясниться. Нам необходимо встретиться, – прошу я, чувствуя, как в груди сжимается от напряжения.

– Ладно, хорошо, – нехотя соглашается она после паузы. – Я пришлю адрес позже.

Связь обрывается, оставив меня в звенящей тишине. Я опускаю голову, пытаясь перевести дыхание. Все получилось, но мне совсем не легче. Вдруг раздается стук в дверь ванной, и я подпрыгиваю от неожиданности. Телефон выпадает из рук и глухо ударяется об пол, экран гаснет.

– Наташа! Ты там еще долго? – голос Саши вспарывает тишину. – Ты что, решила там ночевать? Хватит страдать, ложись спать. Завтра вставать рано.

– Сейчас выйду, – отвечаю я, стараясь сдержать дрожь в голосе. Поднимаю телефон и смотрю на потухший экран. Не работает. Видимо, отключился.

У меня нет выбора. Я вытираю лицо и выхожу из ванной. Саша стоит у двери, скрестив руки на груди. Его взгляд полон укора.

– Ложись и не устраивай спектаклей, – бросает он. Я молча прохожу мимо и ложусь в постель.

Ночь кажется бесконечно долгой. Будильник звонит слишком рано. Я почти не спала. Поднимаюсь с кровати и сразу иду на кухню готовить завтрак. Саша ворчит за столом, недовольно поглядывая на часы.

– Ты сегодня хоть успела, – бросает он язвительно, отодвигая тарелку.

Я не отвечаю. Едва проводив его за дверь, я хватаю сумку, и сама спешу на работу.

На улице серое утро, холодный ветер режет лицо. Мысли путаются в голове. Я так погружена в свои тревоги, что почти не замечаю, как выхожу на дорогу.

В последний момент визг тормозов разрывает воздух, и я ощущаю легкий толчок. Меня пошатывает, будто земля уходит из-под ног. Перед глазами мелькает темная громада машины, остановившейся буквально в сантиметрах. Дверь с глухим щелчком распахивается, и из нее выбегает мужчина – высокий, подтянутый, с настороженным и обеспокоенным взглядом.

– Черт! Вы в порядке? – Его голос звучит резко, но в нем нет агрессии, только паника и облегчение.

Я пытаюсь сосредоточиться на его лице. Густые темные волосы, чуть взлохмаченные, прямой нос и выразительный взгляд серо-голубых глаз. В нем есть что-то… смутно знакомое. Но мозг отказывается связывать образы.

– Простите… Это моя вина, – автоматически произношу я, чувствуя неловкость под его пристальным взглядом.

Мужчина хмурится, недоверчиво качая головой.

– Простите? Это вы говорите мне? – он произносит с удивлением и чуть заметной ноткой раздражения. – Я мог вас раздавить, а вы извиняетесь? Это какая-то шутка?

Я отвожу взгляд, чувствуя, как щеки начинают гореть.

– Все хорошо. Я действительно не пострадала, – тихо говорю, надеясь, что он просто отпустит меня с миром.

– Не пострадали? Вы хоть понимаете, как вам повезло? – он подходит чуть ближе, внимательно осматривая меня. – Вам нужно в больницу. Провериться, мало ли.

Я отступаю на шаг и качаю головой.

– Не стоит. Со мной все нормально.

Мужчина вздыхает, глядя на меня как на несмышленого ребенка. В его глазах отражается смесь облегчения и какого-то странного сожаления.

– Ладно. Но вот, возьмите, – он достает из внутреннего кармана пиджака визитку и протягивает ее мне. – Если вдруг почувствуете себя хуже, звоните. Это не шутки.

Я машинально беру визитку, взгляд цепляется за имя: Андрей. Фамилия будто расплывается в замешательстве. Мужчина еще некоторое время молча наблюдает за мной, словно надеется, что я передумаю.

– Спасибо, – выдавливаю из себя и пытаюсь спрятать визитку в карман.

Мужчина на мгновение задерживает взгляд на моем лице, словно хочет что-то сказать, но вместо этого просто кивает и отходит к машине. Еще несколько секунд он стоит рядом с открытой дверью, а потом садится за руль и уезжает. Я смотрю ему вслед, пока его машина не скрывается за поворотом. А я остаюсь стоять на месте, чувствуя, как ноги подкашиваются. Мир вокруг кажется чужим и далеким. И все это время ощущение нарастающей тревоги не отпускает меня.

Я снова перевожу взгляд на визитку в руке. "Андрей Власов, генеральный директор компании строительных проектов" – текст будто выжжен на этом клочке бумаги. Темные буквы слегка расплываются перед глазами.

Недавний инцидент до сих пор не отпускает меня. Этот мужчина едва не сбил меня, но вместо грубости предложил помощь. Впрочем, почему это должно меня удивлять? Все такие вежливые, пока дело не доходит до настоящих проблем.

Думаю выбросить визитку, но пальцы будто не слушаются. Нет, пусть останется. На всякий случай. Я аккуратно убираю ее в карман и иду в сторону детского дома, где меня давно уже дожидается Вера.

Глава 5 Наталья

Дети уже на ногах, вокруг шум и громкий гул. Они кричат, бегают, вовлеченные в свои игры. Но Вера стоит в углу игровой комнаты, обнимая своего медвежонка, словно невидимая стена из страха и одиночества держит ее на расстоянии. Ее маленькие пальцы сжимают игрушку так крепко, будто она единственная связь с безопасностью. Больно смотреть на нее. Глаза тусклые и усталые, она такая малышка. Нежная, домашняя, за что с ней так? Когда она замечает меня, взгляд чуть теплеет, но радость все равно кажется приглушенной.

– Тетя Наташа! – срывается с ее губ почти отчаянно. Она бросается ко мне, словно боится, что я тоже исчезну.

Я присаживаюсь на корточки и обнимаю ее. Она вжимается в меня, дрожа, как испуганный зверек. Мне хочется сказать что-то ободряющее, но ком в горле мешает. Вера цепляется за меня, не отпуская.

– Доброе утро, солнышко. Как спалось? – спрашиваю я, проводя рукой по ее светлым волосам.

– Не знаю. Ты же останешься, правда? – ее глаза полны надежды.

– Конечно. Я всегда рядом, – отвечаю мягко и усаживаю ее за маленький столик. Мы проводим время за рисованием, но мысли мои заняты другим. Рядом подходит нянечка с хмурым выражением лица.

– Наталья, нужно что-то делать с этой девочкой, – шепчет она мне на ухо. – Она не разговаривает с другими детьми, почти ничего не ест. Это ненормально.

Я киваю, чувствуя прилив боли и бессилия. Вера замыкается, ее маленький мир становится все меньше и мрачнее. Я должна помочь ей, но как? Решаю, что лучше поговорить с ней прямо сейчас.

– Вера, а какой ты помнишь свою маму? – спрашиваю я, делая вид, что занята разложенными карандашами.

Ее лицо мрачнеет, словно от вопроса я дотронулась до старой раны. Она хмурится и отводит взгляд, взгляд медленно погружается в пустоту.

– Мама красивая… всегда пахнет духами. Но она не хотела со мной играть. Говорила, что я должна быть тихой и незаметной, – отвечает она едва слышно.

– А папу ты видела когда-нибудь? – осторожно продолжаю я.

– Нет, – Вера пожимает плечами. – Мама говорила у меня его нет.

Ее слова вонзаются мне в сердце, оставляя болезненный след.

– Так не бывает, – глажу ее по волосам с грустной улыбкой. – Папы должны быть у всех…

Вера растет с пустотой внутри, словно заброшенный дом, где нет тепла и света. Как я могу заполнить эту пустоту? Может, встреча с Инной даст хотя бы крупицу надежды.

В обеденный перерыв еду в центр. Пафосный ресторан встречает меня ледяным блеском стеклянных стен и ослепляющим светом люстр. Все вокруг кричит о роскоши и статусе, заставляя меня чувствовать себя чужой и никчемной.

Люди здесь не смеются, а лишь холодно улыбаются друг другу. Каждый взгляд напоминает мне, что я не из их мира. Каждый предмет здесь – как с обложки глянцевого журнала, идеально отполирован и демонстрирует чужой успех. Гости чинно беседуют за идеально сервированными столиками, а официанты с безупречным видом скользят между ними, как тени.

Я чувствую себя неловко, словно под микроскопом. Мой простой плащ и туфли явно выбиваются из общей картины. Официант, глядя на меня, еле заметно кривит губы, но не произносит ни слова. Я стараюсь держаться уверенно, хотя внутри все сжимается от напряжения.

Инна уже сидит за столиком. Она словно часть этого пафосного интерьера – идеальная, ухоженная, с осанкой, говорящей о годах привычки держать лицо. Ее взгляд колючий и изучающий, как у человека, привыкшего подчинять пространство вокруг себя. Ее костюм глубокого цвета морской волны подчеркивает безупречный вкус и статус. Свет от люстр играет на украшениях. Ее губы сжаты в тонкую, как лезвие, линию, а в холодных глазах отражается нетерпение и нежелание вести этот разговор. Она смотрит на меня так, будто перед ней появилась неприятная обязанность, от которой нельзя избавиться.

– Наталья? – произносит она холодно, поднимая одну бровь.

– Да, спасибо, что согласились встретиться, – отвечаю я, присаживаясь напротив.

– Давайте сразу к делу, – произносит она с холодной отстраненностью, скрестив руки на груди. Коротко и четко, без намека на интерес. Она здесь не для сочувствия. – У меня мало времени, и я не привыкла его тратить впустую.

Я сглатываю и собираюсь с мыслями.

– Речь о Вере. Она нуждается в помощи. Я не понимаю, как вы могли оставить ее, – начинаю я, стараясь держать голос ровным.

Инна слегка прищуривает глаза, ее взгляд становится колючим.

– А что вы понимаете? – ее голос звучит сдержанно, но остро. – Эта девочка не моя дочь. Ее мать была моей сестрой, но она умерла. А я просто не смогла справиться с этим… грузом.

– Грузом? – шепчу я, чувствуя, как внутри все закипает. Как можно так говорить про ребенка. Пусть и не родного, но все же столько лет она воспитывала Веру.

– Да, грузом, – отрезает Инна, откинувшись на спинку стула. В ее голосе звучит горечь, будто она давно носит эту тяжесть на своих плечах. – Вы не понимаете, что значит жить под постоянным давлением семьи, которая ждет от тебя совершенства. Я сделала все, что могла. Но это выше моих сил. Я… не создана для того, чтобы быть матерью. Я не люблю детей. Я не хочу детей.

Я молчу, пытаясь переварить ее слова. Так вот оно что. Инна никогда не видела в Вере родного человека. А девочка страдает из-за этого каждый день.

– Но Вера все равно надеется, что вы за ней вернетесь. Ей нужна семья, а не холодные стены детского дома, – говорю я твердо.

Инна на мгновение опускает взгляд, ресницы дрожат, будто она стоит на грани признания в чем-то важном, но тут же собирается с силами и возвращает себе прежнюю неприступность. В этом коротком моменте я вижу женщину, измученную своими решениями и воспоминаниями. Но почти сразу она выпрямляется, а на лицо возвращается холодная, непроницаемая маска.

– И что вы предлагаете? Чтобы я вернулась за ней? – наши глаза встречаются. – Это невозможно. Завтра я уезжаю за границу и выхожу замуж.

Теперь все понятно. Веру просто променяли на мужчину мечты. Что ж бывает. Наверное, Инне все же не стоило становиться матерью. Слишком рано.

– Тогда, может, стоит хотя бы помочь ей найти отца? – бросаю я.

Инна молчит, ее взгляд на мгновение теряется где-то за моим плечом, как будто она борется с призраками прошлого. Я замечаю, как ее пальцы сжимают край стола. Это едва заметное движение выдает напряжение, которое она тщательно скрывает.

– Боюсь, я вам здесь не помощник. При всем желании.

Губы сжимаются до побеления, как будто только это сдерживает ее от всплеска эмоций. В этой тишине я понимаю: разговор тронул ее за живое, но она не хочет в этом признаваться.

Это будет сложный разговор, но я не собираюсь сдаваться.

– И все же попытайтесь. Это очень важно…

Глава 6 Наталья

Инна молчит, пристально глядя на меня, словно взвешивает каждое слово. Ее глаза блестят холодом, но в них мелькает усталость, как у человека, который давно привык скрывать свои чувства. Я жду, чувствуя, как время становится вязким, словно густой сироп. В ее глазах мелькает что-то вроде смутного воспоминания.

– Лилия, моя сестра… – наконец произносит Инна с тяжелым вздохом. Ее голос становится тихим и колючим, словно она боится раскрыть слишком много. – Она всегда была слабой… наивной. Ее легко обмануть. Нагуляла ребенка, а тот… – Инна морщится, будто проглотила горькую пилюлю. – Он бросил ее сразу, как только узнал. Имени она не называла. Никогда. Даже перед смертью.

Я киваю, чувствуя, как внутри поднимается волна горечи и бессилия. Сколько раз я слышала похожие истории? Жизнь обрывается на доверии к тем, кто не умеет держать обещания.

– А фамилия вашей сестры?

– Аматова.

– Лилия Аматова, – повторяю я, чтобы запомнить. – Спасибо, Инна. Я не буду вас больше беспокоить.

Она сжимает губы в тонкую линию и кивает, как будто дает мне разрешение уйти. Я поднимаюсь, чувствуя тяжесть в груди, и, попрощавшись, направляюсь к выходу. Воздух снаружи кажется мне спасительным – холодный, очищающий, он обдает лицо и стирает остатки напряжения.

Я спускаюсь по ступеням, погруженная в мысли, и неожиданно врезаюсь в кого-то. Мужчина вздрагивает, стакан в его руке кренится, и густая темная жидкость выплескивается на белоснежную рубашку. Я замираю, глядя на расползающееся пятно, и чувствую, как лицо заливает жар.

– Извините… – начинаю я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

– Опять вы! – голос Андрея звучит резко, но больше от удивления, чем в гневе.

– Опять я… – выдыхаю виновато. – Я постираю вам рубашку…

Его бровь взлетает вверх, а в глазах появляется не то раздражение, не то веселье.

– Не утруждайтесь. Теперь счет равный, – неожиданно говорит он, усмехнувшись. – Мы в расчете.

Я останавливаюсь и, неожиданно для себя, улыбаюсь в ответ. Эта фраза странным образом снимает часть напряжения.

– Ну, раз так… Извините еще раз, – тихо говорю я и отступаю.

Андрей смотрит на меня с легким недоумением, но ничего больше не говорит. Я быстро сбегаю вниз по ступеням, смущение постепенно сменяется чем-то похожим на облегчение. Его слова все еще звучат в ушах, но на губах неожиданно задерживается легкая улыбка.

Еду домой на автобусе. Час пик. Народу столько, что не протолкнуться. Телефон начинает вибрировать в кармане, и на экране высвечивается имя Саши. Я тяжело вздыхаю, прежде чем ответить. Его голос, как и ожидалось, звучит раздраженно и требовательно.

– Наташа, ты ужин приготовила? Надеюсь, что в этот раз не забыла про дом?

– Все сделаю, Саша. Сейчас зайду в магазин, – говорю устало.

– Ну смотри. Мне это уже надоедает, поняла?

Я отключаюсь, не выдержав его язвительного тона, и направляюсь в ближайший магазин. Беру продукты, тащу тяжелые пакеты домой и сразу принимаюсь за готовку. Время летит незаметно за чисткой, нарезкой, варкой.

Когда я заканчиваю, в квартире все еще пусто. Успеваю убраться и погладить несколько рубашек. Саша появляется поздно ночью, его шаги тяжелые и ленивые. Он бросает на меня беглый взгляд, полный усталости и недовольства, и молча проходит мимо, словно я – часть мебели. На еду на столе он даже не смотрит.

– Не голоден, – бросает коротко, направляясь в ванную.

Я сжимаю зубы, пытаясь сдержать обиду. Он уходит в душ, а затем сразу ложится спать. В квартире снова воцаряется пустота. Я медленно убираю со стола и мою посуду.

Слезы предательски катятся по щекам, и я закрываю глаза, пытаясь сдержаться. Почему я всегда должна быть всем обязанной? Почему от меня требуют идеальности, но не дают ни малейшей поддержки в ответ? Однако я быстро вытираю лицо и решительно направляюсь к компьютеру. Хватит жалости к себе. Я должна узнать правду.

Открываю браузер и вбиваю в поисковую строку: "Лилия Аматова". Надеюсь, что хотя бы в интернете смогу найти ответы на свои вопросы.

Глава 7 Наталья

Поздняя ночь давит на плечи тяжелой пеленой тишины. Только монотонное тиканье часов напоминает о том, что время движется вперед. Я устало вглядываюсь в экран ноутбука. Мои глаза уже слезятся от напряжения, но я не могу остановиться. Я кликаю на очередную статью, надеясь, что в этот раз повезет и приблизит меня к ответам.

Уже удалось узнать, что Лилия была яркой и гордой женщиной. Она жила полной жизнью. Ее имя часто мелькало в статьях о благотворительных проектах и конкурсах дизайнеров. Помогала молодым мастерам, уверенно шла к своей мечте. Каждое ее фото – словно отражение чего-то недосягаемо светлого и красивого. Ее фотографии в статьях полны жизни: она улыбается, гордо держится перед камерой на светских мероприятиях. Казалось, у нее было все – красота, уверенность и мечты. А Вера очень похожа на маму, даже сомнений не возникает. Но, почему-то нет никакого сходства с Инной. Они точно сестры?

Мой палец зависает над тачпадом, когда в очередной статье появляется фотография. Я замираю, чувствуя, как сердце делает резкий рывок. Лилия в элегантном платье держит под руку высокого мужчину с серьезным взглядом. Андрей. Ошибки быть не может…

Его лицо здесь чуть моложе, но я без сомнения узнаю те самые серо-голубые глаза, в которых скользит невысказанное напряжение. Его рука держит Лилию, а взгляд словно пронзает объектив камеры. Под фотографией короткая подпись: "Их несколько раз видели вместе на светских мероприятиях. Ходили слухи об их отношениях, но официальных подтверждений не было".

Сердце начинает стучать быстрее, почти заглушая мысли. Может ли он быть тем самым мужчиной? Тем, кто оставил беременную Лилию? Или это всего лишь случайность? Я не могу оторваться от текста, словно каждая строчка подталкивает к еще одному ответу. Все кажется невероятным, но в то же время дает надежду.

Сверяю дату статьи. Примерно подходит по времени. Точнее сказать пока невозможно. Но и это уже что-то. Хоть какая-то зацепка в этом запутанном деле. Мое сердце бьется так сильно, что я не сразу слышу тяжелые шаги позади. Затем раздается недовольный голос:

– Ты что, всю ночь тут торчишь? – хрипло бросает муж, появляясь в дверях кухни. Его лицо усталое и помятое, но раздражение в голосе звучит отчетливо.

– Я… я работаю, – пытаюсь объясниться, но выходит слишком уверено. Едва успеваю закрыть поисковик, надеясь, что Саша не станет проверять, чем я занимаюсь.

Он подходит ближе, хватает крышку ноутбука и захлопывает ее с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Я вздрагиваю, будто от удара и внутренне сжимаюсь.

– Иди спать, Наташа. Интернет тебе не поможет, – бросает он презрительно.

Я молча киваю, опуская глаза. В груди сжимается что-то темное и тяжелое, но ответить резко не хватает духу. Послушно поднимаюсь и иду в спальню, чувствуя на себе упрекающий взгляд. В постели я долго ворочаюсь, не в силах найти удобную позу.

Муж ложится рядом, по-хозяйски притягивает меня к себе и утыкается носом в шею. Я застываю, боясь пошевелиться и спровоцировать его на продолжение. Но Саша сегодня не в настроении. Через несколько минут слышится его размеренный храп.

Осторожно выпутываюсь из давящих объятий и отодвигаюсь к краю. Закрываю веки, но сон не идет. Перед глазами всплывает лицо Андрея. Его взгляд, как на фотографии, строгий и пронизывающий. В ушах звучит его голос – строгий, но почему-то запоминающийся.

Вопросы кружат в голове, как беспокойные тени: кто он для Лилии? Мог ли он бросить ее, как утверждает Инна? Или все сложнее, чем кажется на первый взгляд?

Утро все больше подгоняет стрелки часов. Муж уже ушел на работу, а я топчусь около двери. Пора бежать, но волнение не отпускает. Решившись, достаю из сумки телефон, а вместе с ним и визитку Андрея.

Смотрю на нее несколько секунд, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Это мой шанс узнать правду, но так страшно сделать первый шаг. Я слишком трусиха. Во всем. Мне всегда проще спрятать голову в песок, чем разбираться с проблемами. Но сейчас именно от меня зависит судьба маленькой Верочки. Я не могу подвести ее.

Дрожащими пальцами набираю номер, сердце прыгает в груди с каждым гудком. Они кажутся бесконечными. Наконец, на том конце раздается безразличный мужской голос:

– Алло.

Это Андрей. Узнаю мгновенно и застываю, не зная, что сказать. Все мысли мгновенно улетучиваются из головы. Какая-то идиотская ситуация.

– Говорите громче, вас не слышно, – раздраженно повторяет Андрей.

Его тон заставляет меня напрячься. Я сглатываю ком в горле и, собравшись с духом, делаю глубокий вдох. Это мой шанс узнать правду.

Глава 8 Андрей

С утра все вокруг погружено в хаос. Бесконечные звонки, сообщения и совещания. Я снова и снова утопаю в срочных задачах, словно тону в водовороте, который сам же и создал.

Взгляд мечется между экраном компьютера и расписанием на день, где каждый пункт требует немедленного вмешательства. Света, моя незаменимая помощница, как специально завалила меня стопкой документов на подпись.

Подрядчики и партнеры не дают передышки, требуя одобрений и решений. Я чувствую, как мозг перегружен, но выхода нет – все держится на мне. Иногда кажется, что я держу в руках не бизнес, а тонущий корабль, который нужно каждый день вытаскивать на поверхность.

Вчерашнее совещание с подрядчиками затянулось на час дольше, чем планировалось. Контракт на новый объект в Подмосковье требует постоянного контроля, и, если честно, меня уже начинают раздражать бесконечные согласования. Бумаги, звонки, расчеты – утро пролетает как в тумане.

– Андрей, тут нужно твое подтверждение по графику поставок, – помощница Света появляется у двери, не дождавшись разрешения.

– Дай пять минут, – отзываюсь я, даже не отрывая взгляда от экрана.

Она качает головой, но уходит. Я знаю, что ей приходится таскать на себе кучу рутинных дел из-за моей перегруженности, но я все равно держу темп, не давая себе расслабиться. Успешный бизнес не строится на лени.

Телефон резко вибрирует на столе, заставляя меня на мгновение вздрогнуть. Незнакомый номер. Я морщу лоб – вероятно, снова кто-то из новых поставщиков или партнеров, требующих ответов здесь и сейчас. Я не люблю отвечать на такие звонки, особенно когда голова и так забита до предела. Но что-то внутри заставляет меня принять звонок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.