# Зачарованная

Сильвия Мерседес

Клара вынуждена служить Фейри за преступление, о котором ничего не помнит. Свою службу, сроком в пятнадцать лет, она отбывает в роскошной королевской библиотеке. Ее единственный шанс дожить до истечения срока – не высовываться и не привлекать внимания высокородных господ. Лишь так она сможет вернуться к брату.

Однако все надежды Клары рушатся, когда в Рассветный двор прибывает коварный принц Обреченного города. Он во что бы то ни стало намерен заполучить ее для своих темных целей и никому не позволит мешать.

Более того, принц ненавидит Клару, как никто другой во всех мирах. Сможет ли Клара вернуть утраченные воспоминания, прежде чем кошмары прошлого сами придут за ней, или ее навечно поглотит тьма Обреченного города?

Sylvia Mercedes

ENTRANCED

Copyright © 2021 by Sylvia Mercedes


© Павлива Н., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

> Эта книга посвящается Кларе Дарлинг,

> моему бесконечному источнику вдохновения


## Пролог

Должники живут по трем правилам:

‡ Никогда не зли фейри.

‡ Никогда не доверяй фейри.

‡ Никогда не влюбляйся в фейри.


При соблюдении этих правил у нас есть хоть какой-то шанс.

Шанс исполнить свой Долг до конца и искупить наши преступления против высокородных фейри.

Шанс вернуться домой.

Правила кажутся довольно простыми. Нужно лишь не поднимать головы. Не привлекать к себе излишнего внимания. И не позволять своему сердцу глупить.

Я переживу это. Я вернусь домой.

И притворюсь, что моя жизнь здесь – не что иное, как дурной сон…

А точнее, кошмар.

## Глава 1

Я охочусь на пикси с зари.

И это самая пренеприятная обязанность младшего библиотекаря Рассветного двора. Семейка пикси проникла в библиотеку прошлым вечером. Технически такого не должно было случиться, но когда я отперла дверь и вошла в ослепительный белоснежно-золотой холл, то сразу почувствовала неладное.

В библиотеке всегда стоит тишина, особенно ранним утром, но сегодня было как-то слишком тихо. Оглушительное безмолвие, казалось, звенело от чьего-то еле сдерживаемого хихиканья.

Вероятно, пикси пробрались сюда через нору гноллера или оставленное открытым окно. В общем, способом, не подпадающим под официальное правило библиотеки: «Вход только по читательским билетам». Нужно будет или полностью перекрыть пикси доступ в библиотеку, или внести в правило поправку. Существа Эледрии – ярые приверженцы любых письменных требований. Даже пикси. Записанное должным образом правило они нарушить не могут. Однако все они – от низших пикси до высших лордов фейри – эксперты по части обходных путей.

Ладно, с составлением правила я потом разберусь. Сейчас необходимо поймать этих пикси.

Мой слух, хоть и не такой острый, как у фейри, чутко улавливает малейшие звуки, нарушающие священную тишину библиотеки. Таддеус за прошедшие годы натренировал меня так, что я различаю задержанное дыхание или предстоящий чих в десяти стеллажах от себя. Таддеус называет это «библиотекарским слухом». Мне нужно уловить еле слышимое жужжание крыльев пикси прежде, чем они узнают о моем приближении.

Я крадусь между книжных полок, неслышно скользя мягкой подошвой туфель по полированному мрамору пола. В одной руке у меня железная клетка, спрятанная под хлопковой тканью, чтобы пикси не почуяли ее и не разлетелись, в другой – сачок. Пикси – мои заклятые враги. И я всегда держу под рукой нужные для их поимки предметы.

Поворот за угол, и я выхожу из раздела «История гоблинов» в восточное крыло с «Пророчествами». В глаза сразу бросаются следы пикси. На полке справа от меня полное собрание сочинений глубокоуважаемого прорицателя Бенджамина Эйджда. Корешки его книг покрыты отпечатками маленьких зубов, а на полу прослеживается цепочка из выплюнутых кожаных комков. Пикси полагали, что с каждым следующим томом его книги станут вкуснее?

Я иду по следу из зубных отпечатков и жеванной кожи к концу стеллажа. Там поворачиваю за угол, выглядываю в проход и ахаю в ужасе. Пикси явно нашли себе что-то по вкусу. Пол усеян стопками книг, большая часть которых открыта. Повсюду валяются выдернутые страницы. Присев и отставив в сторону клетку, я поднимаю одну из книг и смотрю на корешок: «Диковины» мага Зуммаера Джаана из ордена мифатов. Оригинальное издание, написанное на древнем аранельском, которому более пяти сотен лет.

Мне становится дурно – эта бесценная и незаменимая книга теперь обглодана до корешка.

Поперек горла встают нехорошие слова. Я их сглатываю. Мама всегда говорила, что леди никогда не ругаются. Леди владеют собой, раскладывают свои чувства по полочкам и, если необходимо, закрывают их под замком. Она уж точно не давала волю непристойным эмоциям, даже когда рядом не было никого, кто мог бы ее услышать.

Поэтому я не ругаюсь, а, стиснув зубы, яростно шиплю:

– Пикси!

Слегка отпускает.

Среди пикси прижилось бредовое убеждение, что пожирание книг помогает увеличивать силу. Пикси – магические существа, как и остальные исконные обитатели Эледрии. Но магические способности у них необычайно малы. Они не способны ни сплетать заклинания, ни колдовать, ни каким-либо другим образом творить магию, поэтому непрестанно ищут возможность повысить свое положение в эледрианском обществе.

Безнадежное дело. В сущности, они просто вредители.

Я иду по проходу, чуть не рыча от злости и осторожно обходя загубленные книги. Этим утром открытие библиотеки входило в мою обязанность, но вскоре ко мне присоединятся коллеги-библиотекари. Нам предстоит весь день восстанавливать книги, которые еще можно спасти: собрать остатки выдранных страниц и переписать хоть часть великолепных работ мага Джаана. Учитывая то, что никто из нас не говорит и не пишет на аранельском, сделать это будет ох как непросто. Впрочем, об этом я побеспокоюсь позже. А сейчас…

Жужжание крыльев? Я внимательно прислушиваюсь.

Прищурившись, подхожу к стеллажу слева и осторожно – о-о-очень осторожно – сдвигаю книги, открывая обзор на другой проход.

Тут же передо мной появляются проблески розового и зеленого. Это, без сомнения, пикси. Их мерцание ни с чем не спутать. Я стискиваю зубы. Добыча уже близко. Отступив, повожу плечами, готовясь к атаке. Сжимаю обеими руками сачок. На цыпочках дохожу до конца стеллажа и, вытянув шею, заглядываю в соседний проход. И вижу, как с полки слетает книга, с громким стуком падает на пол и раскрывается, обнажая страницы. С радостным писком на нее спускаются три крохотных мерцающих существа. Страницы трепещут на поднятом их крыльями ветерке.

Внутренне креплюсь. Не желаю видеть, как прямо у меня на глазах уничтожают книгу. Но если не распыляться, то можно поймать трех пикси одним махом.

Я закрываю глаза и медленно, осторожно выдыхаю.

Считаю до трех: один, два три…

С боевым кличем бросаюсь в проход, в три шага достигаю книги и прихлопываю ее сачком, накрывая ненасытных книгожор. Сеть из серебряной пряжи и русалочьих волос настолько мелка и крепка, что не по зубам даже пикси. Мгновение я смотрю на три свирепых лица. Пикси гневно сверкают глазами и скалятся на меня острыми змеиными зубами. А потом рывком, вместе с сетью, взлетают вверх, чуть не выдергивая из моих рук сачок. Я вскрикиваю, покачнувшись. Расставляю ноги для лучшей опоры и изо всех сил тяну сачок вниз. Мне не впервой сражаться с пикси. Я не сдамся!

Они уступают. На миг.

Затем, жужжа крыльями как рой рассерженных пчел, летят не вверх, а в сторону – к концу прохода. Я упираюсь пятками в пол, но они упорно тащат меня за собой. Одной рукой я хватаюсь за полку, скидывая несколько книг. Ай-яй! Я должна предотвращать порчу книг, а не портить их сама. Снова двумя руками вцепляюсь в сачок, а пикси тем временем выдергивают меня вместе с ним из прохода в зал.

И тут чья-то ладонь ложится на ручку сачка.

Мы с пикси резко тормозим.

Охнув, я таращусь на чужую руку. Сильную и в то же время изящную, с длинными красивыми пальцами. Мой взгляд скользит по запястью и мускулистому предплечью к шелковому вышитому рукаву и широким плечам. Жилет расстегнут, и свободная белая рубашка с глубоким V-образным вырезом открывает значительную часть точеной мужской груди с теплым оливковым цветом кожи. Мой взгляд поднимается выше – к ключицам, горлу, волевому подбородку и насмешливо изогнутым полным губам.

Наконец я смотрю еще выше. В ярко-фиолетовые глаза.

Меня накрывает волной страха. Или… не совсем страха. Какого-то странного, непонятного чувства. Внутри все переворачивается от жуткого ощущения узнавания. Но это невозможно. Я никогда раньше не видела этого мужчину. Такого раз увидишь и уже не забудешь.

Судя по роскошной одежде и прическе, он из высших фейри, а судя по идеальному лицу – магически силен. Настолько правдоподобную красоту можно создать лишь чарами, а для ее поддержания необходимо немало магии.

Его глаза – насыщенного, неестественного цвета – изучают мое лицо. Уголок губ еще сильнее поднимается в усмешке, которая почему-то лишь добавляет ему привлекательности. Взгляд проходится по изгибам моего тела – не медленно и похотливо, к чему я привыкла от развратных мужских особей фейри, – а мимолетно. Он просто оглядывает меня с ног до головы и снова смотрит в глаза.

– Ты ниже, чем я тебя помню, – замечает незнакомец.

Своими словами он приводит меня в чувство. Я делаю глубокий вдох. Сколько времени я пялилась на него, как пучеглазая лягушка? Даже рот разинула. Я поспешно захлопываю челюсть и беру себя в руки. В ту же секунду пикси, хором взвизгнув, делают рывок в сторону, чуть не вырвав сачок из наших с незнакомцем рук.

Мужчина разворачивается, крепче берется за его ручку и дергает его на себя. Свободной рукой хватает сетку и подносит к своему лицу.

– Пикси, да?

Они корчат рожи, плюются и показывают непристойные жесты.

– Мерзкие вредители, – незнакомец окидывает меня презрительным взглядом, надменно выгнув бровь. – При королеве Дазире пикси не допускались в библиотеку. Похоже, за последние пять лет, что меня здесь не было, правила изменились.

– О нет. – Я мотаю головой, заставляя себя успокоиться и выровнять голос, чтобы не сорваться на жалкое блеяние. – Пикси по-прежнему не допускаются в библиотеку, поэтому я на них и охочусь.

Незнакомец смотрит поверх мой головы – наверняка на устроенный пикси беспорядок.

– Тогда как они сюда попали?

– Не знаю, – я продолжаю бессмысленно сжимать в ладонях ручку сачка, хватаясь за нее как за соломинку. – Но выясню это как только… – Я тянусь к сетке с пикси, но незнакомец поднимает ее выше, не давая до нее достать. Тяжело вздохнув, я выдавливаю смиренную улыбку. – Благодарю за вашу помощь, сэр. Уверена, теперь я справлюсь сама.

– Да неужели? – Не думала, что можно выразить еще большее презрение, чем было написано на его лице раньше. Но у него получилось. – А мне показалось, что ты с ними на ногах еле держишься. Мне интересно, что ты собираешься делать с этими мелкими паразитами?

У меня пересыхает во рту.

– Я… у меня есть клетка.

– Покажи.

– Ох, сэр, я правда справлюсь сама…

– Все указывает на обратное, – незнакомец наклоняет голову и придавливает меня тяжелым взглядом из-под бровей. – Я сказал: покажи.

«Никогда не зли фейри», – напоминаю я себе. А этот фейри, похоже, уже питает ко мне сильную неприязнь. Лучше не испытывать его терпения.

– Сюда, сэр.

Так и не выпустив из рук сачка, поворачиваюсь и иду назад сквозь книжное побоище. Ужас! Всюду разбросаны испорченные книги, вырванные страницы и изжеванные корешки.

Незнакомец окидывает библиотеку внимательным взглядом, мгновенно все подмечая и явно списывая учиненное пикси безобразие на мою некомпетентность. Я почти слышу скрип его зубов. Мне не по себе, но своих чувств я не показываю. Иду с высоко поднятой головой, отрешенным лицом и спокойной улыбкой.

– Где остальные библиотекари? – вдруг спрашивает незнакомец. – Тут непривычно пусто.

Я поворачиваю к нему голову, но в глаза смотреть не осмеливаюсь.

– Других нет. Во всяком случае, в этот час.

– Что? – Короткое слово звучит резко, как щелчок кнута.

– Позже ко мне присоединится мистер Таддеус Крикл. Есть еще несколько библиотекарей, но они приходят, если господа освободили их от других занятий.

– И сколько их?

– Четверо. Со мной – пятеро.

– Ты хочешь сказать, что персонал библиотеки Аурелиса сократился до Таддеуса Крикла и пятерых время от времени приходящих Должников?

Кажется, он рассердился. Интересно, почему? Фейри обычно нет дела до книг и записанных слов. Читать они не умеют. Способность передавать будущим поколениям образы и идеи посредством чернил на бумаге они зовут «магией смертных». Для них это столь же непостижимо, как для людей их чары.

Незнакомец, видно, ждет от меня ответа.

– Да, сэр, – пожимаю я плечами.

Он фыркает, вскинув голову. Длинные волосы цвета воронова крыла струятся по его плечам и спине.

– При королеве здесь было двадцать постоянных ученых библиотекарей.

– Да, – опять кротко соглашаюсь я. – Но я пришла сюда уже после смерти королевы Дазиры. И вы должны понимать, что она была человеком. Женой короля Лодирхала Связанного Судьбой. Эта библиотека была построена в ее честь. Но после ее смерти…

– Мне не нужна лекция ни об истории этой библиотеки, ни о покойной королеве.

Таким тоном можно резать железо. Я склоняю голову и бормочу извинения.

Лорды и леди Аурелиса крайне надменны, но обычно не снисходят до разговоров с человеческими Должниками, путающимися у них под ногами. Не помню, когда я в последний раз становилась объектом такого нарочитого презрения.

К моему облегчению мы наконец доходим до железной клетки, оставленной мной под хлопчатобумажной тканью в самом конце ряда стеллажей.

Я снимаю ткань и испуганно замираю. Железо плохо влияет на кровь фейри. Я украдкой смотрю на незнакомца, готовая к тому, что он разгневается на мою беспечность. Но вместо этого встречаю совершенно безразличный взгляд. Железо вообще на него не подействовало. Он не фейри? Да нет же! Обычному человеку такие магические чары не по силам. Выходит, он полукровка?

Поймав мой удивленный взгляд, незнакомец изгибает бровь.

– Я обязан твоему вниманию своей необычайной красотой или тем, что я в чем-то испачкался?

– О нет! – вырывается у меня.

– Ты не находишь меня необычайно красивым?

– Конечно, нахожу! – залившись краской, опускаю взгляд. – Я имею в виду, что вы, конечно, красивы и… и ваши чары…

– По-твоему, моя красота – результат каких-то там чар?

Я нервно облизываю губы. Ну как меня угораздило попасть в такую ситуацию? Я живу в Эледрии достаточно давно, чтобы знать, насколько опасно восхищаться высшими фейри или делать им комплименты. Фейри слишком падки на них.

– Я бы не осмелилась высказать свое мнение, – бормочу я.

Незнакомец долгое мгновение молчит.

– Хороший ответ, маленькая Должница. Безукоризненный и почтительный. Тебя отлично надрессировали.

В следующую секунду он хватает меня пальцами за подбородок.

Я замираю от его прикосновения, слишком испуганная, чтобы отстраниться. Он поднимает мою голову, заставляя посмотреть себе в лицо. Заставляя заглянуть в свои невероятные фиолетовые глаза. Черные зрачки почти затопили радужку и стали подобны бездонным колодцам, ведущим вглубь его души. Мужчина бесцеремонно рассматривает меня, поворачивая мою голову то влево, то вправо. Такое ощущение, что он копается в моих мозгах, а я ничего не могу поделать – ни высвободиться, ни отступить, ни даже вздохнуть.

– Что моя кузина с тобой сделала? – спрашивает он, недовольно поцокав языком и покачав головой.

– А? – выдыхаю, удивленно моргнув.

– Твоя сила, – задумчиво продолжает он, словно говоря сам с собой. – Ее заблокировали. Жаль.

Он отпускает меня. Я ошеломленно пячусь и чуть не падаю, споткнувшись о железную клетку. О чем он говорит? О какой еще силе? Я не владею магией. Я обычный библиотекарь. Возможно, обладающий организаторским даром и сноровкой в ловле пикси. Не считая этого, я лишена каких-либо способностей и талантов.

Дрожащими руками поднимаю клетку и открываю расположенную сверху дверцу.

– Вот, сэр. Она для… для пикси.

Он хмыкает и, к моему огромному облегчению, переворачивает сеть, высыпая ее содержимое в клетку. Пикси горохом сыплются вниз, безостановочно визжа и изрыгая поток ругательств. Я захлопываю и запираю дверцу. Мелкие вредители разъяренно бросаются на прутья. Клетка сотрясается, пахнет горелой плотью.

– Угомонитесь и сядьте в центре, – строго говорю я, буравя взглядом пикси. – Не будете касаться прутьев – останетесь целы и невредимы. Я знаю, что у вас болит голова, – обращаюсь к тварюшке, которая лихорадочно жестикулирует и хватается за лысину на своей маленькой головенке. – Так вам и надо! Так «Диковины» обглодать… Обжоры!

Я поднимаю взгляд на незнакомца. Он молча наблюдает за мной, прислонившись к стеллажу и скрестив руки на груди. Следит за каждым моим шагом и жестом. Это очень нервирует.

– Благодарю за помощь, сэр. Мне пора идти… – я умолкаю на полуслове, заметив зажатую у него под мышкой маленькую книгу. В ней нет ничего примечательного. Просто тонкая книжица, обтянутая красной кожей. Незнакомая мне… но почему-то притягивающая и удерживающая внимание. Я ощущаю исходящую от нее невидимую и почти неосязаемую для человека энергию. Какую-то жутковатую пульсирующую ауру.

– Что это? – спрашиваю я.

– Что именно? – выгибает брови незнакомец, а затем с таким удивлением смотрит на книгу под своей рукой, словно впервые ее увидел. – Это?

Я озадаченно хмурюсь и, помешкав, задаю вопрос:

– Вы… читаете?

– Нет, – невозмутимо отвечает он. – Я ношу с собой книги чисто из эстетических соображений.

Я глазею на него, не понимая, серьезно он это или пошутил.

Он ухмыляется.

– Прикрой ротик, малышка. Ты похожа на селедку, когда так на меня таращишься. И да, к твоему сведению, я умею читать.

Он точно полукровка. Это единственное объяснение. Такие полуфейри-полулюди – ибрильдианы, как их зовут на языке фейри, – явление в Эледрии редкое, но не небывалое. Когда-то само их существование считалось противозаконным, многих тогда выследили и убили. Я читала об этом в одной из множества собранных в библиотеке книг. Стоявший передо мной полукровка каким-то образом выжил в то опасное время. Непонятно только, приняли его фейри или нет.

Впрочем, не мое это дело.

– Забирать книги из библиотеки можно только по читательскому билету, – сообщаю ему я.

У него дергаются уголки губ. Едва заметная улыбка вызывает легкий трепет в моем сердце, но я стараюсь не выдать этого лицом.

– Строгая малышка-библиотекарь, – мурлычет незнакомец, – хранит свою коллекцию книг, как дракон – сокровище.

– Это королевская коллекция, – поспешно отвечаю я, – а не моя. И таково правило. Записанное правило. – Пусть он и полуфейри, но записанное правило все равно должно связывать его.

Его улыбка лишь становится шире. Он опускает ладонь в карман жилета и достает оттуда потрепанную прямоугольную карточку.

– Довольна? – протягивает ее мне.

Я несколько раз моргаю, прежде чем расплывающиеся перед глазами выцветшие слова обретают четкость: «Официальный библиотечный пропуск: Библиотека Аурелиса, Рассветный двор». Надпись сделана печатными ровными буквами. Под ней небрежная подпись: Кастиен Ладирит.

У меня округляются глаза. Мне знакомо это имя, звучавшее шепотом в разговорах Должников и придворных.

Вскинув голову, потрясенно смотрю на незнакомца перед собой.

– Но… вы…

– Принц Кастиен! – прерывает меня звонкий мужской голос. – Меня подводит зрение или это действительно ты?

## Глава 2

Я резко разворачиваюсь, взметнув юбками.

В конце прохода стоит еще один фейри – высокий и широкоплечий, залитый лучами восходящего солнца, льющимися из ближайшего окна. Сравнивать его с незнакомцем рядом со мной – все одно что сравнивать рассвет со сгустившимися сумерками. В то время как незнакомец напряжен и мрачен, этот фейри расслаблен и ярок – истинный сын двора Аурелиса. Сложенный как воин, он движется с немыслимой грацией. Длинные светлые волосы водопадом струятся по его плечам.

– Старина Ивор, – отзывается незнакомец. Он небрежно прислоняется к полке и скрещивает лодыжки. – Какая неожиданная встреча.

– Я удивлен не меньше, – блистательный высокородный фейри направляется к нам, лучезарно улыбаясь. – Ты уже не нужен на своем каменистом острове троллей, принц? Или у мятежников наконец лопнуло терпение и они вышвырнули тебя оттуда раз и навсегда?

Принц – Кастиен Лодирит, сын короля Лодирхала. И это с ним я говорила. С ним охотилась на пикси, препиралась и… и читала лекцию о его покойной матери.

О боги! Мне хочется провалиться сквозь мраморный пол.

К счастью, сейчас его внимание полностью поглощено приближающимся лордом Ивором.

– Мне бы очень повезло, будь оно так. – Улыбка принца жестка и холодна, как сталь. – Увы, тролли пока всем довольны, и в Веспре спокойно. Слышал, отец вечером устраивает пир. Решил присоединиться к веселью.

Я смотрю то на одного фейри, то на другого. Мне это кажется, или от них обоих исходит неприкрытая неприязнь к друг другу? За пять лет службы в Аурелисе я не видела принца даже мельком. Будучи единственным сыном короля, он почему-то впал в немилость. Подробности мне неизвестны. А вот лорд Ивор Иллитор – воин короля, напротив, любимец не только владыки, но и всего двора.

Лорд Ивор встает напротив принца. Я с клеткой и сыплющими проклятия пикси оказываюсь между ними. Как-то не так я представляла свой рабочий день. Совсем не так.

– И что же ты забыл в библиотеке, Ивор? – интересуется принц, обводя рукой валяющиеся на полу выпотрошенные книги. – Раньше наихрабрейший воин отца вроде не посещал подобные места. Пришел окунуться в книжную атмосферу?

– Отнюдь, – улыбается Ивор. И переводит взгляд с принца на меня. Пронзает меня им. Опаляет жаром ослепительных, как солнце, глаз. – Я пришел заняться чтением с Кларой Дарлингтон.

Сердце пылает и плавится. И я ничего не могу с собой поделать. Я помню правила, но… но я не виновата! Не виновата в том, что из всех доступных в библиотеке Аурелиса библиотекарей лорд Ивор выбрал меня. Я не его Должница. Он знать не должен был о моем существовании.

И все же почти год назад – если исчислять время по человеческим меркам, чего никто не осмеливается делать, – он однажды нашел меня за работой и попросил научить его читать. От удивления я выронила стопку книг, которые собиралась расставить на полках. Я даже дар речи потеряла, ведь фейри невозможно научить читать. Они просто не способны понять, как знаки на странице могут содержать в себе какой-то смысл. Да и вообще, это человеческая магия. Наверное, единственная магия, коей могут похвастаться люди перед высшими фейри.

В еще больший ужас меня ввергло то, что попросил об этом именно лорд Ивор.

Разумеется, я замечала его, и не раз. С самого своего приезда в Рассветный двор. Как его можно не заметить? Он выделяется даже среди наипрекраснейших членов королевского двора. В отличие от большинства своих сородичей, он предпочитает одежду светлых оттенков и простого кроя, что лишь подчеркивает его совершенную красоту. Его собратья в изысканных одеяниях и драгоценностях рядом с ним блекнут. И внешние чары его намного слабее, чем у других воинов-фейри. Он не скрывает шрамы, а носит их как боевые награды за победы, завоеванные дорогой ценой.

От него захватывает дух. Буквально! Я забыла, как дышать, когда он высказал свою просьбу. И сейчас у меня снова захватило дух под пристальным, немигающим взглядом золотистых, все понимающих глаз.

Я очень мягко попыталась объяснить ему, что не смогу научить его читать. Конечно, сославшись на свою некомпетентность. Не дурочка же я, чтобы намекать на какую-либо несостоятельность с его стороны.

Лорд Ивор улыбнулся.

– Ты забываешь, Клара, что в моих венах течет пара капель человеческой крови. Хотя я обладаю лишь тенью ильбридианской магии, возможно, стану куда лучшим учеником, чем ты полагаешь.

Я снова потеряла дар речи. И уставилась на него с открытым ртом. Как идиотка. До меня только через минуту дошло, что я так ничего и не ответила. Правда, и ответ у меня вышел дурацким: «О!»

Лорд Ивор принял его за согласие. И наши занятия начались на следующий же день.

С тех пор прошел год. Ивор прилежный и усердный ученик. Он взял за правило встречаться со мной в библиотеке не меньше трех раз в месяц. Оказалось, что он и в самом деле не лишен способностей. У него получается распознавать простые слова, но то, что звучание слова зависит от набора букв, из которых оно состоит, ему понять сложно. Похоже, в нем так мало человеческой крови, что мы освоим лишь азы, доступные четырехлетнему человеческому ребенку. Однако Ивор не жалуется. И никогда не злится. И всегда возвращается.

За прошедший год я попривыкла к его будоражащей красоте и сногсшибательной харизме. Правда, восстанавливать сбившееся дыхание мне по-прежнему сложновато.

– Ну что, Клара? – Ивор склоняет голову набок, и прядь золотистых волос соскальзывает ему на грудь. Он светло улыбается мне. – Что скажешь? У тебя есть время на занятие со мной?

Я прямо кожей ощущаю на себе давящий взгляд принца. Искоса смотрю на него и вижу на его лице странное выражение. Не знаю, как его описать. Злое? Раздраженное? Ревнивое… Глупость какая.

– Серьезно? – цедит он сквозь стиснутые зубы. – Ты серьезно учишь читать этого невежу?

Происходящее выше моего понимания, и, ошарашенная, я беспомощно киваю.

– И как успехи? – Принц демонстрирует Ивору оскал. Точно тигр на охоте. – Освоил великий литературный эпос «Беги, Спот, беги»[1]? Или у тебя не столь возвышенные вкусы?

Тепло уходит из глаз Ивора. Взгляд его становится ледяным и опасным. Рука тянется к клинку на ремне.

Боги мои, они будут сражаться? С меня и пикси на сегодня хватило! Недоставало только, чтобы гордые лорды фейри устроили беспорядок, сметая то, что не успели маленькие проныры в клетке.

– На территории библиотеки запрещены драки! – выпаливаю я, останавливая вытянутой рукой Ивора, но глядя на принца. – Здесь такое правило. Записанное! – уточняю я.

Принц переводит взгляд с меня на Ивора и обратно. В его глазах плещется огонь, грозящий вырваться наружу и спалить все вокруг. Меня. Ивора. Весь мир.

Он медленно выдыхает и делает шаг назад.

Я поворачиваюсь к Ивору. Он кажется слегка поникшим и уже не напоминает ощетинившегося хищника, готового броситься в атаку.

– У меня и в мыслях не было нарушить какое-либо из библиотечных правил, – говорит он мне с улыбкой, от которой замирает сердце. – И уж тем более причинить тебе беспокойство. Раз ты сейчас занята, позанимаемся в другой день. До встречи, Клара.

Ивор низко кланяется, приводя меня этим в сильное замешательство. Я – Должница, он не должен мне кланяться. Когда он выпрямляется, я не знаю, куда деть глаза. Но Ивор и не смотрит на меня: он с недобрым прищуром бросает поверх моей головы взгляд на принца.

– Увидимся позже.

– Жду не дождусь, – отзывается принц и добавляет в спину Ивору так тихо, что я еле расслышала: – Придурок.

Но Ивор слышит. Он резко останавливается, чуть повернув голову в нашу сторону. Я напрягаюсь. Фыркнув, мужчина продолжает путь и скрывается за книжным стеллажом.

Я наконец-то свободно вздыхаю. Рядом с Ивором мне трудно нормально дышать. Я чувствую одновременно и разочарование, и облегчение оттого, что наше с ним занятие отложено. Не буду отрицать: я жду наших встреч с нетерпением. Но также… страшусь их.

Принц наблюдает за мной. Слишком пристально. Я бросаю на него взгляд. Почему он еще здесь? И зачем вообще пришел?

– Вы возьмете эту книгу, Ваше Высочество? – тихо спрашиваю я, кивнув на зажатый под его мышкой томик.

– А? Эту? – покрутив книгу в руке, он пожимает плечами. – Еще не решил. Может, присмотрю другую. Если ты не против, конечно.

Мне не нравится его ехидство.

– Как пожелаете, Ваше Высочество, – отвечаю, опустив ресницы.

– Хм, – хмыкает он. – Что насчет тебя? Ты будешь на сегодняшнем королевском пиру?

– О нет, – поспешно мотаю головой. – Я – Должница. Меня не приглашают на такие мероприятия. – Слава богам! Последнее, чего бы мне хотелось, – проводить время в компании лордов и леди аурелианского двора. Лучше поменьше привлекать к себе внимание.

Принц, похоже, не понимает абсурдности своего вопроса. Он молча изучает меня из-под полуприкрытых век, снова окидывая взглядом с головы до ног. Я сохраняю внешнее спокойствие, хотя в душе растеряна и взволнована.

– Ты правда ниже, чем я тебя помню, – наконец произносит он.

Затем разворачивается и уходит, взметнув волной блестящих черных волос и полами длинного расшитого плаща. Я остаюсь одна в окружении пожеванных, разорванных книг, держа клетку с разъяренными пикси. Где и когда мы встречались с принцем? И как я могла об этом забыть?

## Глава 3

– Кажется, я видел выходившего утром из библиотеки лорда Ивора. Он застал учиненный тут беспорядок?

Щеки обжигает румянцем.

Я пытаюсь не обращать внимания ни на свое смущение, ни на взгляд Таддеуса Крикла – чересчур пронзительный или скорее назойливый.

Таддеус – Должник лорда Ивора, поэтому нет ничего удивительного в том, что старшего библиотекаря интересуют его визиты. И все же мне хочется, чтобы его слезящиеся старческие глаза за квадратными стеклами очков замечали поменьше.

– Да, ну… – запинаясь, начинаю я. Прочищаю горло и бережно переворачиваю лежащую на столе пожеванную страницу. Сделав вид, что внимательно изучаю ее, ровно произношу: – Лорд Ивор хотел сегодня утром позаниматься чтением.

– Правда?

Тон Таддеуса намекает на недомолвку с моей стороны. Однако мне меньше всего сейчас хочется рассказывать о неожиданном появлении принца. А также о вспыхнувшей между ним и лордом Ивором стычке, почти-оскорблениях и позерстве, которые, по ощущениям, – и это очень странно – связаны… со мной.

Меня передергивает. Что за ерунда лезет в голову. Видно, воображение разыгралось.

В любом случае говорить об этом Таддеусу Криклу я не собираюсь.

– Правда, – вежливо улыбаюсь я. – Мне пришлось рассказать ему о наведенном пикси бардаке, и мы перенесли занятие на другой день.

Таддеус неопределенно хмыкает, сощурив глаза. Мы с ним удобно устроились в подсобном помещении библиотеки, где полки ломятся от бесчисленного количества книг разной степени ветхости и износа. Тут же лежат инструменты для их реставрации. Я все утро собирала жалкие остатки томов, над которыми потрудились пикси. Мы с Таддеусом обнаружили еще несколько уголков в разных крыльях библиотеки, где гадкие прожоры наглотались письменных слов. Удивительно, сколько вреда учинила троица пикси всего за пару часов. Ненавижу этих мелких паразитов!

Сначала я обрадовалась, когда Таддеус пригласил меня в книжную мастерскую и начал аккуратно раскладывать собранные нами страницы по стопочкам – каждая для отдельной книги. Приятно думать, что он доверяет не только моим навыкам чтения и понимания различных языков, представленных в коллекции библиотеки Аурелиса, но и видит, как бережно я отношусь к такому хрупкому и ценному материалу.

Теперь же, ежась под его слишком понимающим взглядом, я задаюсь вопросом: для помощи ли он меня позвал? Я прекрасно знаю, что Таддеус не одобряет мои занятия чтением с лордом Ивором. Но чего он от меня ожидал? Что я откажу высшему фейри? Я – Должница. Делаю, что велено. И пусть я не Должница лорда Ивора, но он высший.

Усиленно сохраняя на лице нейтральное выражение, внимательно изучаю страницу перед собой. Она написана на древнем аранельском. Узнаю неразборчивый почерк мага Джаана. Очередная жалкая толика «Диковин». Переложив страницу в соответствующую стопку, украдкой бросаю взгляд на Таддеуса. Почему он все еще смотрит на меня? Хлопнув ресницами, изображаю слабую улыбку. Прошедшие годы научили меня тому, что улыбка куда эффективней маски невозмутимости. Невозмутимость – чистый холст, на котором в любое мгновение может промелькнуть непрошеное чувство. За улыбкой легче прятать то, что предпочтительнее оставить в секрете.

Таддеус опускает голову, и под его седой бородой образуются три подбородка. Очки съезжают вниз и балансируют на кончике острого носа.

– Надеюсь, моя дорогая мисс Дарлингтон, вы еще помните Мэри Уэст.

У меня все внутри сжимается.

– Я… да. Я помню Мэри, – мой тон обманчиво беспечен. – Она прибыла в Аурелис за несколько лет до меня.

– А вы помните, что с ней случилось?

Слишком хорошо.

Мэри Уэст тоже была Должницей. Как и все люди, живущие ныне в Аурелисе. Она служила фейри по имени Киирион Прекрасный – одному из самых блистательных членов королевского двора. Своим невероятным красноречием и обаянием он доводит до полуобморочного состояния не только леди, но и лордов.

Правила запрещают владельцу Долговых Обязательств привораживать Должника, поэтому лорд Киирион уж точно не укладывал в свою постель Мэри Уэст при помощи магии. Да и зачем ему? Мэри легла с ним по собственной воле и какое-то время наслаждалась плодами благосклонности Киириона. Он одевал ее в роскошные платья, сопровождал под руку на торжественные мероприятия, угощал изысканными винами и деликатесами, чарами превратил ее в неописуемую красавицу под стать любой девушке-фейри. И она была от него без ума.

Через год он устал от нее, и любовь ее превратилась в яд.

Следующие полгода Мэри работала, как и все мы – прислуживала фейри, латала им одежду, убиралась и изредка приходила в библиотеку, где мы с ней и общались. Но с каждым проходящим днем, неделей, месяцем она все больше напоминала тень от самой себя. Мэри не дожила до конца исполнения своих Обязательств.

Ее имя быстро стало нарицательным среди Должников. Она – трагический пример нарушения нашего третьего – простого, но важного – правила: «Никогда не влюбляйся в фейри». Конечно, это понятно и без всяких правил. Фейри – наши захватчики, наши хозяева. От их прихотей зависит наша судьба. Они должны вызывать желание любить не больше, чем губительные ураганы и беспощадные штормы.

А потом приходит такой, как лорд Ивор. Смотрит на тебя так, что сердце трепещет. Заставляет почувствовать себя особенной. И внезапно черта между чарами и влечением размывается.

По спине бегут мурашки, но я удерживаю на лице улыбку.

– Помню, мистер Крикл, не волнуйтесь, – твердо говорю я.

Он сводит брови. Просьбой не волноваться я взволновала его еще больше. К счастью, Таддеус пока оставляет эту тему, вернувшись к разбору обглоданных пикси страниц.

Подскочившее к горлу сердце громко стучит. Я боюсь, что старший библиотекарь услышит его стук в воцарившейся тишине. Как бы ни хотелось верить в то, что чары Ивора на меня не действуют, это не так. Рядом с ним я теряю дар речи и забываю, как дышать. Ни одну нормальную девушку не оставит равнодушной его красота. Его присутствие волнует меня, и это естественная реакция.

Опасно другое – растущая вера в то, что он видит во мне нечто особенное. Стоит ей укорениться во мне – и я уже на полпути к своей погибели, как это было с Мэри Уэст.

Меня охватывает дрожь. Я выпрямляюсь, расправляя плечи. Улыбка на месте? Да. Пора сосредоточиться на работе. Работа как раз подходящая, требующая предельной внимательности. Идеальное отвлечение. Погружаясь с головой в бумаги, я даже не слышу тихого стука в дверь.

– Войдите, – приглашает Таддеус.

Я поворачиваюсь к открывающейся двери и вижу вместо одного из наших библиотекарей кроткую мордочку, покрытую серой шерсткой, с длинными бархатистыми ушами. Зайка одета в чопорный синий костюм служанки, и ее тонкие ручки с длинными когтями на пальцах смиренно сложены на белом фартуке.

Сделав реверанс перед Таддеусом, она обращается ко мне:

– Мисс Дарлингтон.

– Здравствуй, Поппин, – отвечаю я. – Что-то случилось?

Зайка смотрит на меня нежными карими глазами.

– Принцесса требует вашего присутствия в своих покоях, мисс.

Поднятые в улыбке уголки губ тянутся вниз. Хотя большую часть рабочего времени я провожу в библиотеке, официально я – Должница принцессы Эстрильды. Она редко обо мне вспоминает – мои способности лучше всего применимы в библиотеке, а принцессу книги нисколько не интересуют.

– Что она хочет? – спрашиваю я, кидая взгляд на стопку книжных листов.

Малейшее промедление – ошибка. Я уже ощущаю приближение головной боли, которая сопровождает любое нарушение Обязательств. Я должна подскакивать и мчаться к хозяину в ту же секунду, как меня позвали.

Ничего не понимаю. Для принцессы я совершенно бесполезна. Я не готовлю, не шью, не убираюсь. Да и у нее полно для этого Должников. Я уж молчу о том, что не нравлюсь ей. Мы, люди, по сути своей не нравимся фейри. Но за множество встреч с принцессой Эстрильдой у меня сложилось стойкое ощущение, что она терпеть меня не может и считает мое присутствие оскорбительным.

– Я не вправе ничего говорить, мисс, – отвечает Поппин, делая реверанс. – Я лишь передаю ее повеление.

Острая боль в виске предупреждает: или я уже встану и пойду, или очень пожалею. Тяжело вздохнув, поворачиваюсь к Таддеусу.

– Вернусь, как только смогу.

Я придавливаю стопки разрозненных листов пресс-папье.

– Нет-нет, не возвращайся, – отзывается Таддеус, не отрываясь от работы. – Выполняй свой Долг перед госпожой.

Головная боль утихает, как только я выхожу из мастерской. Поппин плохо ориентируется в огромной библиотеке, поэтому я иду первой. Мы пересекаем раздел Лунулирианской мифологии и выходим в широкий проход, который я про себя называю трактом. Он прямиком ведет через все библиотечные крылья первого этажа в сияющий золотой холл. За столом регистрации сидят мои коллеги – Джордж Нобблин и Лидия Тревет, давние обитатели Аурелиса. Должники, срок службы которых еще не истек. Лидия мне кивает, а Джордж делает вид, что не замечает.

Из библиотеки мы сразу выходим во дворец Аурелиса. Стены здесь, как и в библиотечном холле, сплошь золото и белизна. Все залито светом благодаря огромным окнам и открытым аркадным галереям. Рассветный двор большую часть дня объят золотым сиянием рассвета, хотя, случается, мы застаем и дневное, и сумеречное время, и даже ночь. Бывают и пасмурные дни. Однако в этом мире мгла лишь подчеркивает сияющее великолепие дворцового интерьера.

Все построено с таким размахом, чтобы вместить драконов и великанов, порой посещающих двор короля Лодирхала. Помню, как по прибытии была ошеломлена и даже напугана масштабами дворца. Сейчас, по прошествии пяти лет, я следую за Поппин, едва обращая на это внимание. Поразительно, как быстро привыкаешь к собственной ничтожности.

Маленькая горничная-зайка ведет меня в покои принцессы Эстрильды, расположенные в северном крыле дворца. Перед дверью мы останавливаемся, и, пользуясь возможностью, я оправляю юбки и расчесываю волосы пальцами. Все это пустое – принцесса и взглядом меня не удостоит. Люди не стоят внимания единственной племянницы короля Лодирхала. Но мама учила меня всегда выглядеть насколько возможно достойно, особенно когда попадаешь в трудную ситуацию.

Натянув на лицо уверенную улыбку, киваю Поппин.

Зайка кивает в ответ, открывает дверь и объявляет пронзительным писком:

– Мисс Дарлингтон, Ваше Высочество.

Затем склоняет голову, отступает и жестом приглашает меня пройти внутрь.

Я вхожу в гостиную – не такую грандиозную, как библиотечный зал, зато роскошнее его раз в десять. Каждый предмет мебели здесь позолочен и задрапирован шелками и кружевами разных оттенков розового. Живые розы вьются по колоннам и стенам, обрамляя окна не хуже занавесок. Благоухает духами.

Леди, несколько джентльменов и создание, чей пол не поддается определению, раскинулись на диванах с томностью, отнюдь не умаляющей исходящей от них ауры властности и силы. От них так и пышет чарами, которые заметны даже моим человеческим глазам.

В центре этого собрания на позолоченном кресле, лишь слегка уступающем торжественности и величавости трона, восседает принцесса Эстрильда. Она пригубляет из высокого прозрачного бокала сияющую жидкость. Три Должницы усердно расчесывают ее невероятно длинные волосы. Не убранные в одну из ее любимых затейливых причесок, они стелются за ней блестящим золотым шлейфом. Девушки работают не покладая рук, чтобы шелк ее волос сиял и мягко струился по плечам.

Я подхожу к принцессе, минуя членов ее свиты, не обращающих на меня ни малейшего внимания. Для них я пустое место, и это играет мне на руку: лучшей защиты, чем собственная никчемность в глазах окружающих, в Рассветном дворе не придумаешь.

Я опускаюсь на колени перед креслом принцессы Эстрильды, склоняю голову и тихо произношу:

– Вы меня звали, госпожа?

Принцесса не отвечает. Тихо напевая, она рассматривает свое лицо с разных ракурсов в ручном зеркале. На ее губах оттенок новой, восхваляемой всеми помады – чисто-золотой. Слишком броский, на мой взгляд.

Но один из ее спутников восклицает:

– Идеально, любовь моя! Только на твоих губах этот оттенок настолько прекрасен!

– Хм, – неопределенно отзывается Эстрильда. – Разве в макияже нам нужна идеальность?

– Но, дорогая, на тебе все смотрится идеально, – разливается соловьем еще один льстец. – С этим ничего не поделаешь.

Принцесса слегка изгибает бровь, но видно, что она довольна.

– Не сомневайся, милая, – говорит одна из леди, изящной ручкой заговорщически похлопав принцессу по плечу. – Лорд Ивор сегодня обязательно признается в любви, как только все будет решено.

У меня сжимается сердце.

Это глупо. Так глупо. Еще до приезда в Аурелис я слышала о деликатных отношениях между своей госпожой и лордом Ивором. Причем вполне закономерных. Любимый воин короля и единственная племянница короля – прекрасная, идеальная во всех смыслах пара. А я человек. Должница. Ничтожество. Пустое место. Нечего и думать о ком-то вроде лорда Ивора.

Прочь все мысли о нем. Сейчас же.

Я держу голову низко опущенной, молясь небесам, чтобы никто в гостиной не заметил охватившую меня дрожь.

Эстрильда наконец опускает зеркало на колени и обращает свой холодный взор на меня. На согнувшееся перед ней низшее существо.

– А, – выражает она удивление, словно увидела меня лишь сейчас, хотя я стою перед ней на коленях вот уже несколько минут. – Сегодня ты нужна мне, Должница. – Ее голос подобен дыханию весны – слегка прохладный и при этом душистый. – Король Лодирхал, мой венценосный дядя, просил меня устроить развлечения на сегодняшнем пиру. Ты будешь читать.

От потрясения я даже вздохнуть не могу. Я? Буду присутствовать на королевском пиру? Ни разу за все годы службы меня не просили о чем-то подобном.

– Читать, госпожа? – эхом повторяю я.

– Да. Выбери чудесный образчик человеческой поэзии. Что-нибудь волнительно-романтическое, с трагическим концом. Прочтешь гостям.

Я никогда в жизни ни перед кем не выступала. Выступать перед высшим обществом? Перед королем Лодирхалом и его гостями? Краем сознания отмечаю зачатки головной боли. Это не просьба, а требование. Выбора нет.

– Я… эм… если моя госпожа уверена, что подобное придется ей по вкусу, – говорю, вложив в голос все свои сомнения. В открытую выражать их нельзя, но, возможно, удастся заставить принцессу передумать.

Не тут-то было.

– Свободна, – отпускает меня Эстрильда, взмахнув рукой с высоким бокалом и чуть не расплескав сияющую жидкость. – В твои комнаты доставили платье. Наденешь его. И помни: стихотворение с трагическим концом. Я хочу, чтобы к концу его прочтения все гости плакали.

Склонив голову, встаю и пячусь. На губах стойко сохраняю улыбку – единственно доступный мне вид защиты. Минув всех отдыхающих гостей принцессы, разворачиваюсь к открытой зайкой двери и ныряю в безопасность коридора.

Поппин закрывает за мной, и я прислоняюсь спиной к деревянной поверхности. Коленки так трясутся, что, кажется, ноги вот-вот откажут. Второй раз за день на кончике языка вертятся нехорошие слова. С трудом сдержавшись, чтобы не выругаться, я откидываю голову и смотрю в сводчатый потолок.

– О боги, – выдыхаю я. – Всемогущие боги. Мне конец.

## Глава 4

Платье, выбранное для меня принцессой Эстрильдой, пошито в аурелианском стиле. Иными словами, совсем не в моем вкусе. Пышные юбки состоят из множества слоев сине-фиолетовой мерцающей ткани, в то время как верх представляет собой обычный корсет, костяшки которого неприятно врезаются в кожу. Плечи и большая часть груди обнажены – нет ни бретелек, ни рукавов. Там, где я родилась, ни одна леди не позволит себе появиться в таком наряде на публике. В Эледрии же это привычное дело.

Я вздыхаю, пока Поппин возится с моими юбками. Эстрильда прислала зайку мне в помощь, чтобы я должным образом подготовилась к празднеству.

– Не понимаю, зачем принцесса пытается сделать меня похожей на фейри. – Я изворачиваюсь, чтобы увидеть заднюю часть юбок. – Кого она хочет этим одурачить?

Зайка цыкает на меня и прикалывает к моим волосам необычный головной убор: два маленьких изогнутых рожка с гроздью хрупких фиалок у основания. В нынешнем сезоне рога в моде. И популярными их сделала моя госпожа, появившись в прошлом сезоне на Глорандальском балу с украшением в виде прекрасной пары закрученных рогов газели. Последние росли прямо изо лба принцессы и изящными завитками поднимались над золотой копной волос на добрых два фута[2]. С того дня все больше фейри обоих полов добавляли рога к своим зачарованным образам. Одни предпочитали крошечные козлячьи рожки, другие – массивные бараньи рога или грозно-изогнутые бычьи.

Мне не под силу наложить на себя чары, поэтому вместо естественно выглядящих рогов будет искусно выполненный головной убор – максимум, который мне доступен.

– Готово, мисс Дарлингтон! – Поппин отступает и окидывает меня удовлетворенным взглядом. – Думаю, вы не опозорите госпожу.

– Твои слова да богам в уши, Поппин, – бормочу я. И при этом чувствую себя достаточно глупо: приглашена на какое-то импровизированное представление, одета как кукла. Где набраться уверенности?

Однако время пришло, и я должна исполнить свой Долг. Иного выбора у меня нет.

Я беру книгу, которую выбрала в библиотеке, – сборник стихов поэтессы Магделиты Бронвин. На мой вкус, пишет она слишком слащаво, поэтому я ее не особо люблю. Но ее самая известная работа – баллада о двух смертных возлюбленных, разлученных жестокими превратностями судьбы. Заканчивается она тем, что герои убивают друг друга из-за трагического – а по мне, так абсолютно нелепого – недоразумения: поговорить по душам они не додумались. В любом случае эта баллада отвечает всем требованиям принцессы и подойдет высшему обществу фейри. Они обожают драматичные романы.

Я прижимаю книгу к груди, поворачиваюсь к Поппин и, мимолетно улыбнувшись, прошу:

– Пожелай мне удачи.

Зайка приседает в реверансе, и ее длинные уши опускаются на плечи.

– Да пребудут с вами боги, мисс Дарлингтон. Да пребудут с вами боги.

Такое говорят воинам, выходящим на поле боя.

Король Лодирхал устроил пиршество в зале Бирорис. Я бывала там, но не во время празднеств. Разумеется, в самом веселье я принимать участия не буду. Я займу место на верхней галерее вместе с другими артистами и выйду на всеобщее обозрение лишь на время своего небольшого выступления. Что не может не радовать.

На галерею я пробираюсь задними коридорами, которыми всегда пользуются слуги и Должники. Для этой части дворца я до нелепости разодета и не раз ловлю на себе неодобрительные взгляды чопорных матрон и – к своему стыду – восхищенные взгляды лакеев и официантов. Я игнорирую их игривые движения бровями и посвисты вслед.

С верхней галереи, длинной и закрытой занавесом, открывается вид на весь зал Бирорис. Она уже забита музыкантами, танцорами, певцами, жонглерами, акробатами и другими артистами, ожидающими своей очереди выступить перед высшими лордами и леди. Тут даже есть фейри из разных уголков Эледрии. Но большая часть собравшихся – люди-Должники, как и я.

Музыканты со своими инструментами занимают одну сторону галереи. Они перебирают струны и дуют в трубы, играя тихую убаюкивающую мелодию, не перекрывающую гомон разговоров внизу. Я замечаю два незанятых стула рядом с молодым лютнистом и, пробравшись к ним, сажусь через стул от юноши. Заняв место, смотрю сквозь прозрачные занавески в зал.

Внизу стоят девять больших низких столов, вокруг которых раскиданы подушки. На них с элегантной небрежностью возлегают леди и лорды. Их чары слепят – рога разнообразных форм и размеров сияют золотом и драгоценными камнями. Наряды их столь откровенны, что мое платье в сравнении с ними скромно и сдержанно. Большинство мужчин полуобнажены, а одеяния женщин, несмотря на обилие прозрачных тканей, почти ничего не скрывают.

Стол короля Лодирхала установлен выше остальных, а сам владыка восседает на троноподобном кресле. В отличие от большинства своих гостей, он облачен в бархатное платье бордового цвета с золотой отделкой. Широкие рукава одеяния имеют небольшой вырез у локтей и ниспадают через подлокотники кресла. Заплетенные и убранные назад золотистые волосы подчеркивают жесткую линию скул и подбородка.

Я редко и мельком вижу короля Рассветного двора. Сейчас при взгляде на него на меня накатывает страх, от которого сжимается горло и учащается пульс. Не знаю, что со мной. Король вызывает у меня инстинктивное желание спасаться бегством. Я судорожно вцепляюсь в стул, сдерживая порыв сорваться с места и, расталкивая локтями артистов, сломя голову бежать с галереи.

Вместо этого я перевожу взгляд с короля на свою госпожу, сидящую по правую руку от него. Сегодня у принцессы Эстрильды изящные ветвистые рога с серебряными кончиками и свисающими с них капельками драгоценных камней. Она является центром всеобщего внимания и прекрасно это осознает. Уже завтра залы дворца Аурелиса будут пестреть ветвистыми рогами. А пока жадно разглядывающие ее гости жалеют, что не предвосхитили новейшее веяние моды.

По левую руку короля сидит Ивор. Я стараюсь не смотреть на него… но, боги, я же простой человек! Как и на других лордах, на нем нет рубашки, а причудливая золотая цепь и накидка лишь еще больше притягивают взгляд к его широким мускулистым плечам. По своему обыкновению, он не прикрыл чарами шрамы, покрывающие его точеные мускулы на торсе и руках. Длинные волосы распущены и волной обтекают пару тонких рогов из слоновой кости.

Замечаю, что Ивор и Эстрильда не смотрят друг на друга. Оба поглощены разговорами с рядом сидящими. Уверена, принцесса намеренно общается с другими – она лучше умрет, чем позволит кому-то поймать ее на попытке привлечь внимание лорда Ивора. Что же касается Ивора… невозможно понять, так ли он безразличен к Эстрильде, как кажется со стороны. Или я по глупости своей выдаю желаемое за действительное?

Я опускаю взгляд на лежащую на коленях книгу. Нельзя потакать себе. На галерее я скрыта от глаз высшего общества, но это не значит, что Ивор не узнает о моем тайном наблюдении за ним. В галерее полно Должников. Есть и принадлежащие ему. Сплетни любой может разнести. Не хотелось бы мне, чтобы прекрасному лорду фейри доложили о том, что я все празднество глазела на него.

Запоздало понимаю, что не вижу принца. Он ведь говорил, что прибыл в Аурелис на сегодняшний пир. Возможно, готовит грандиозное появление? Полагаю, такое в его характере.

– Видишь? – раздается шепот за спиной.

– Не особо. Возможно, он и выглядит болезненно, но чтобы прям умирающим… А король фейри вообще может умереть?

– Это все Узы Судьбы, – вмешивается третий голос. – Поговаривали, что после смерти королевы он долго не протянет.

– Пять лет уже прошло. Немалый срок.

– Не для фейри. По их меркам он быстро увядает, – низкий хрипловатый голос с легким акцентом принадлежит женщине. – Говорят, что он не доживет до конца года. Такова цена Уз.

# Notes

1

Детская книга.

2

Фут – 30,48 см.