# Грешники

Ева Уайт

Меня зовут Мия Рейган, недавно в своих вещах я обнаружила дневник моей матери, которая умерла двадцать лет назад. Я не имею представления, кто и зачем мне его подкинул, но я нашла в нем то, что совсем не ожидала найти…

Мою мать убили, и я собираюсь выяснить, кто…

Пролог


Мотоцикл нес меня по улицам Лос Анджелеса, где я не был уже тысячу лет. Но я должен доставить ей посылку. Должен. Я сам не знаю, зачем я ввязался в эту авантюру, ведь Мия хорошая девушка и всегда мне нравилась. Но я не мог отказаться. Ведь это дневник ее матери, и я помогу ей понять, что случилось двадцать лет назад. Она должна узнать.

Выкрасть его у Вивиан, бабушки Мии, не составило труда. Главное, чтобы старуха не сделала акцент на том, что мы впервые появились у нее на пороге. Но повод был просто отличный, не подкопаться. Кажется, я все продумал, но меня все равно одолевал страх. А вдруг она меня узнает? Вдруг поймет, кто я такой?

С другой стороны, я проверил шлем на проницаемость, он сказал, что моего лица не видно. Главное не поднять вверх забрало по привычке. Я похудел, мои мышцы стали крепче, осанка вытянулась, я словно помолодел лет на десять. Она не должна меня узнать. Паника накрывала меня с каждым метром, который я проезжал на пути к ее новой квартире.

Помедлив секунду возле входной двери в парадную, я нажал кнопку вызова. Обратного пути нет, я должен это сделать. Ради нее. Ведь это только одна загадка, которую ей предстоит разгадать. Она еще не знает, что мы ей приготовили. Думаю, она должна обрадоваться, как радовался я, когда все узнал. Но сейчас ей предстоит решить свои прошлые проблемы, чтобы без оглядки смотреть в будущее.

Внезапно дверь открылась, и она показалась на пороге. Ее глаза были переполнены грустью, но я так и не понял, почему она грустит. Хотя поводов у нее было много – она молодая вдова, недавно перебралась в Лос Анджелес, да и еще и этот чертов журналист. Зачем она вообще с ним спуталась? Он ей совершенно не подходит. Ну, ничего, мы устраним и это ее временное увлечение. Она не предназначена для таких недомужичков, как этот журналюга. А он оказался умен – утащил ее из Чикаго, заставил бросить все. Хотя она могла себе позволить беззаботную жизнь, уж деньги у нее были. И ей не обязательно было работать.

Слава Богу она говорила по телефону. Наверняка со своей подружкой, этой Зарой. Надо бы опасаться этой сучки, она, итак слишком много знает и еще больше может узнать. Хорошо, что она занята ребенком и ей некогда копать под нас. А Мия оказалась чертовски умной – вычислила этого старика с его дочуркой-нимфоманкой. Увы, не без помощи Зары. Она и меня может вычислить. Главное, не разговаривать с Мией. Иначе она меня узнает.

Не отрываясь от телефона, она приняла у меня коробку с бомбой, которая взорвет ее жизнь. Как честная гражданка, какой она всегда была, Мия расписалась на моем планшете и захлопнула дверь у меня перед носом. Получилось. Я сам не верил в это.

Я поскорее убрался с улицы и спрятался в подворотне напротив ее окон. Мне нужно было убедиться, что она ее откроет. Но Мия потрясла коробку и бросила ее на стол. Позже Кайл открыл ее, и переложил красный блокнот в кожаном переплете в другую коробку, большего размера. Игра началась. А я всего лишь маленький винтик в этой машине, который просто был должен это сделать.

– Во благо. – прошептал я сам себе, уселся на мотоцикл и скрылся прочь из квартала.


Глава 1


Больше всего на свете я боялась выйти замуж за такого мужчину, как мой отец. Или, что еще хуже, стать похожей на него. Всю свою сознательную жизнь я поступала ровно так, как бы не поступил он, делала такой выбор, который он бы никогда не сделал. Однажды он сказал мне:

– Я бы не смог жить с такой, как ты.

В ответ я едва сдержала улыбку, так как для меня это была высшая похвала. Это означало, что я победила свой детский страх. Я справилась. Нашу непохожесть с отцом я растила, укрепляла, закаляла и оберегала. Но однажды все пошло прахом, точно в тот миг, когда погиб мой муж. Это был первый признак того, что своему отцу я все-таки родственница, и не только по крови. Тогда у меня не было времени обращать внимание на то, что у моего воздушного замка рушился фундамент, я была занята тем, что собирала свою жизнь по крупицам и расследовала смерть Адриана. Осознание нагнало меня позднее, вонзив нож в сердце с поразительной хирургической точностью.

Незваным гостем оно ворвалось в мою новую квартиру в Лос-Анджелесе, куда перевез нас Кайл, чтобы мы были ближе к морю и горизонту. Я только начала заново жить, обустраивать быт, раскладывать вещи и мысли по полочкам, пока не нашла в недрах коробок с вещами ЕГО. Обычный красный блокнот без опознавательных знаков в твердой кожаной обложке, выпущенный в одна тысяча девятьсот восемьдесят шестом году ограниченным тиражом. Для своих лет он выглядел идеально. И только я знала, что это за блокнот, ведь это не первая наша с ним встреча. Когда я взяла его в руки, у меня все внутренности стянуло тугим узлом, а во рту пересохло. Блокнот сохранил даже запах – стойкий аромат натуральной кожи дипломата восьмидесятых годов, в котором эта книжка пролежала больше сорока лет, разбавленный нотками затхлой бумаги и проявленной фотопленки.

Мы не виделись около двадцати пяти лет. Я искала детские фотографии отца для школьного проекта, и наткнулась на эту красивую книжку. Помню, как мама в одно мгновение выдрала у меня его из рук и строго наказала больше к нему не прикасаться. Говорила она это таким тоном и с таким лицом, что я вообразила, будто блокнот хранит в себе страшные темные заклинания, и мама покажет мне его, когда настанет время. А вскоре и думать про него забыла.

Но не пленку и запах, и даже не заклинания он хранил все эти годы, вовсе нет. Он запомнил и оберегал секреты женщины, которой уже давно нет в живых. Я точно знала, что таил в себе блокнот. Знала каждое событие, которое в нем описано, потому что жила с этим блокнотом под одной крышей. Только видели мы по-разному – я десятилетними глазами, а он страницами и чернилами, которые на него старательно наносили. И уж точно я не была готова встретить его вот так – без привычного кожаного дипломата и за пределами родительского дома.

Но он здесь, в моих вещах, и теперь в моих мыслях. И как бы я не оттягивала момент, но он настал. Пришло время мне разобраться с тайнами моего прошлого, чтобы уверенно смотреть в будущее, иначе прошлое проглотит меня, словно я маленький рачок-криль в глотке у синего кита.

Я бездумно шла по улицам Лос-Анджелеса. Вообще, я собиралась прийти в офис вовремя, но город унес меня в неизвестном направлении. Взглянув на часы, я поняла, что жутко опаздываю. Мою ситуацию омрачало то, что я вышла из дома на час раньше моего… А кто он мне? Сосед, парень, жених, мужчина моей мечты? И мой ли вообще?

Я ускорила шаг, и вместе с повышенной физической активностью мысли в голове начали избивать меня по моим же нервным клеткам. Действительно, кем мне приходится Кайл Лоуренс?

Неделю назад он сделал мне предложение. Все как в лучших голливудских фильмах – закат, пляж, пикник, одно колено и кольцо. Только вот ответ я не дала до сих пор. Просто не могу сказать "да". Я понимаю, какую боль ему причиняю, но две заветные буквы застревают у меня на губах. Как будто в глотку налили тонну раскаленного свинца, и я просто онемела, на целую неделю. Вместо того, чтобы придумать оправдание своему поведению, я переехала на диван в гостиную. Прихожу позже, оправдываясь загруженностью в агентстве, хотя Кайл наверняка в курсе моего расписания. Ухожу раньше, ссылаясь на большую очередь в моей новой любимой кофейне, но время ее работы не совпадает с моим выходом из квартиры. Я отвратительна, даже сама себе. Но я не могу дать Кайлу то, чего он так хочет. Просто не могу.

Я уже почти прикоснулась к входной двери в офис, как вдруг мой телефон оповестил меня о новом СМС. Я резко одернула руку и сделала пару шагов в сторону от входа.

Не мучай мужика. Скажи уже что-нибудь.

О господи, и Арт туда же. Я нервно запихала телефон обратно в карман, и яростно зашагала к двери. У меня оставалась минута до планерки, и я потратила ее на очередное мозгоклевание, которое развернула у себя же в голове. Мой мозг уже давно походил на поле боя, только вот воин был один – я сама.

Что меня останавливало от замужества? Да много чего и ничего сразу. Кайл замечательный, правда. И мы с ним через многое прошли вместе. Полгода назад он перевез нас в Лос-Анджелес, ближе к океану, так как я всегда мечтала жить у моря. Квартира в Чикаго тоже была моим прекрасным домом, особенно вид из окон на озеро Мичиган. Но океан и его бескрайние воды не сравнимы ни с чем. Да и в Чикаго меня больше ничего не держало, кроме печальных воспоминаний.

Он открыл новое детективное агентство, с нуля. Потому что нам обоим это безумно нравится. За первую неделю работы мы поняли, что не справимся без нашей команды, и он притащил в ЛА молодое семейство – Зару и Хиппи с их потрясающей дочкой, которая уже манипулирует папой, хотя даже еще говорить не научилась. Мы постепенно набрали популярность и уже имеем хорошие рекомендации в городе. Так что с уверенностью можно добавить еще один бонус моему журналисту – я с ним точно не пропаду. Нигде и никогда.

Кайл меня поддерживает, подбадривает, подстегивает на подвиги, верит в меня как никто. Терпит моих тараканов, а ведь иногда они танцуют у него на мозгах всей толпой. Но вопрос до сих пор открыт – зачем мне выходить замуж? Я ведь там уже была. Вдобавок ляпнула эту фразочку ему прямо в лоб, пока он стоял на одном колене передо мной и сверкал глазами.

И дело не в психологической травме на фоне трагедии, которая развернулась два года назад на улицах Чикаго со мной в главной роли. Я искренне не понимаю, зачем эти условности? Брак, совместная ипотека, кредиты, или что там еще является признаком брачных уз и счастливой семьи. Пока другие девочки играли в куклы и мечтали о принце – муже, я с пацанами палкой сбивала высокую траву, потому что это было прикольнее. Пока другие девушки выбирали перья, блестки, шмотки, косметику и духи – я разбивала окна самой противной бабке на улице, таскала пиво под одеждой на школьную дискотеку и участвовала в пацанских уличных разборках, потому что это было прикольнее. Семья, готовка и производство потомства не заложены в меня генетическим кодом, я сломалась на стадии программирования личности человека еще в утробе матери. И выросло то, что выросло.

Первый брак и первый муж появились в моей жизни случайно. И даже тогда слово брак для меня больше походило на что-то сломанное, испорченное, а не на путевку в счастливое совместное будущее. На самом деле никто не знает истинных причин, почему я вышла за Адриана, мы хранили этот секрет каждый день. Но я его любила. Так, как могла. Как умела. И, надеюсь, он меня тоже. Как умел. Да и со стороны мы выглядели счастливой семейной парой и нам все завидовали. И никто никогда не задавался вопросом, почему он испытывал страсть к экстриму, а я бросила свою блестящую карьеру и занялась фрилансом. Да и про карьеру вряд ли кто-то знал, кроме Зары. Я всегда была в тени своего покойного мужа, хотя была не менее успешной когда-то.

Пока я в очередной раз копалась в себе со скоростью света, совещание уже было в самом разгаре. Кайл стоял возле доски, на которой были выделены наши расследования, и рассказывал о ключевых точках по каждому делу, многозначительно поглядывая на меня. Но я не слушала, да и мне незачем. Я не хуже него знаю, на каком мы этапе по каждому делу, а мои обязанности заботливо внесет в календарь секретарь – референт, так что я посчитала верным игнорировать его взгляды, чтобы он больше внимания уделил нашему немногочисленному штату в виде двух полевых детективов. Ведь для кого же еще он поддерживает образ глянцевого идола? Явно не для меня, ведь я вернулась к своим любимым худи и свитшотам, безразмерным футболкам, спортивным лифчикам, джинсам и кроссовкам. А на голове неизменный небрежный пучок на макушке. Телефон в моем кармане опять предательски вибрировал, выводя меня из пелены личной драмы.

Ты и меня решила игнорировать?

Артур. Стоит ли говорить, что мы не прекратили общаться? У меня были подозрения, что отчасти Кайл затеял этот переезд, чтобы утащить меня подальше от него. Но сейчас меня понимал только он. Даже черствая Зара унижала меня битых два часа за мою выходку на пляже во время предложения руки и сердца, которого удостоена не каждая девушка. И, видимо, пошла на крайние меры – слила мой триумф Арту. Представляю его лицо, когда он услышал эту историю. Он наверняка сначала долго смеялся, потом еще смеялся, а потом смеялся и вытирал слезы смеха. А затем серьезным тоном говорил мне о том, что нельзя мучить людей. И после нашего разговора еще пару раз хохотнул, чтобы уж наверняка.

Но не смотря на все происходящее сейчас вокруг моей личной жизни, мучил меня совсем не этот вопрос. Нет, ну, конечно, мучил, но не так. Или даже вернее меня мучил ответ, который я не могла произнести, но было еще кое-что, что перекрывало все текущие проблемы.

Вчера я разбирала коробки с книгами. Да, мы уже полгода как в ЛА, но я до сих пор раскладываю вещи. Но и не это меня коробит со вчерашнего вечера. Среди моих книг я нашла ту, которую совсем не ожидала найти. И совсем не мою. И не совсем книгу.

Я не имею ни малейшего представления, как она попала ко мне в коробку, ведь эту книгу в красном твердом кожаном переплете я не видела более двадцати лет. Мне даже открывать ее не потребовалось, чтобы понять, что внутри нее. И, увы, мне сейчас никто не мог помочь, кроме Кайла. Мне нужны были его холодная рассудительность и отреченность от ситуации. Так что я с нетерпением ждала, когда он уже закончит повествование, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Тем временем пришла уже третья СМС за последние тридцать минут.

Мия, поговори со мной об этом. Или хотя-бы с незнакомцем в баре. Жду звонка. ХО

Да что он никак не уймется. Не об этом я сейчас думаю, не об этом. Наконец, Кайл заметил, что я отвлекаюсь на телефон, и ускорил планерку. Спустя пять минут мы остались одни в кабинете. Он смотрел на меня испытывающим взглядом, скрестив руки на груди. Я же сидела, откинувшись на стуле, как заядлый преступник, которого в очередной раз притащили в полицейский участок на допрос.

– Ну и? – прошипел он.

– Что? – моя бровь поднялась вверх независимо от моего желания. Видит Бог, я не хотела агрессировать.

– Кто пишет?

– Мы опустимся уже до такого?

– Ты меня вынуждаешь.

– Кайл… А хотя, забудь. К черту все. – я бросила попытки попросить помощи у одного из самых близких мне людей.

– Мия, постой. Прости. Я весь на нервах. – он аккуратно взял меня за руку, когда я рванула на выход из кабинета. Я остановилась.

– Вчера кое-что произошло… – начала я и запнулась. На его лице были все мысли вселенной, наверняка, он уже подумал самое плохое. А я не знала, с чего начать, и как сократить рассказ.

– Ты продолжишь..? Или мне придумать все самому? – спросил Кайл с мольбой.

– Я просто не знаю, с чего начать… Это так непросто для меня… – сбивчиво промямлила я.

– Для начала присядь. – заботливо сказал Кайл. Его голос смягчился, и меня это немного расслабило. Я прошла обратно к своему стулу и мягко опустилась на него.

– Я вчера разбирала книги. – начала я, и Кайл шумно выдохнул. Я так и думала, что он уже себя накрутил.

– Я видел утром пополнение на книжном стеллаже.

– Да, но я не об этом. В коробке с книгами было то, чего там быть не должно.

– О чем ты?

– Вчера я нашла дневник своей мамы, которая умерла двадцать лет назад. И я совершенно не представляю, как он туда попал.


Глава 2


– Что ты имеешь ввиду, когда говоришь, что не знаешь, как он туда попал? – Кайл вопросительно поднял бровь.

– То и имею… Он был всегда при маме. А когда ее не стало, я видела его один раз у бабушки в комоде, но не стала задавать вопросов. Я реально не понимаю, как он ко мне попал.

– Хм… Ты читала его?

– Нет. – отрезала я.

– А будешь? – Кайл задал вопрос, которого я боялась.

– Мы никогда не говорили о моей семье, но детство у меня было, мягко говоря, интересное… И вряд ли я найду там что-то новое.

– Уверена?

– Нет, не уверена. Зачем ты это делаешь?

– Что делаю? Мия, если бы тебя это не тревожило, ты бы не пришла ко мне. Тем более сейчас. Давай оставим наши личные проблемы и попробуем понять, кто и зачем тебе его подбросил. Но, вероятно, придется его прочитать.

– Зачем? Зачем его читать? Я, итак, все знаю…– я едва сдерживала слезы, хотя в глубине души понимала, что пришла к Кайлу за одобрением. У самой рука не поднималась открыть ЕГО.

– Слушай, семейные травмы не наш профиль. – я вопросительно подняла бровь, так как последнее время мы только и занимаемся, что супружескими изменами. – Ты поняла, о чем я. Но, кажется, пришло время разобраться с твоими скелетами. И я обязан тебе в этом помочь, как ты помогла мне. Хочешь ты или нет, но тебе это нужно. – на последнем слове он сделал особое ударение, и я поняла, о чем он.

Отчасти Кайл прав. Мое прошлое давит на меня, оказывает влияние. И не то прошлое, в котором погиб Адриан, и даже не то, в котором у меня появился муж. Мои демоны идут со мной рука об руку из детства, мучают меня, раздражают, и как призраки преследуют на каждом шагу. Он чертовски прав, а мне пришло время признать проблему и разобраться с ней.

– Ну, что скажешь? – ласково спросил Кайл.

– Хорошо. – ответила я дрожащим голосом, а все внутренности стянуло в тугой узел.

– Тогда начнем с того, что ты мне расскажешь, как умерла твоя мама.

Я глубоко вздохнула в попытке унять свою внутреннюю дрожь. И начала свой рассказ.

– Ладно, хорошо. Я практически ничего не помню, меня не было, когда она умерла. О том, что у нас с сестрой не стало мамы, я узнала от отца и дедушки.

– У тебя есть сестра? Здорово…

– Ты будешь меня осуждать или возьмешь дело как независимый эксперт? Ты первый, кому я собралась рассказать все от начала и до конца, не заставляй меня жалеть об этом.

– Прости. Продолжай. – Кайл взял блокнот и ручку, чем начал знатно меня бесить.

– Ты записывать собрался? – раздраженно спросила я.

– Ну да, по твоей просьбе веду себя, как с обычным клиентом. Постараюсь быть непредвзятым.

Я громко втянула ноздрями воздух и на выдохе продолжила.

– Папа сообщил нам с сестрой, что мамы не стало. Мы тогда были на уикэнде у бабушки с дедушкой по отцовской линии. В последствии я узнала, что отец обнаружил ее мертвой, когда вернулся с охоты. Он просто зашел в квартиру, а она лежала на кровати.

– Ясно. Полицейский отчет, отчет о вскрытии читала?

– Нет, черт! – я вспылила. – Откуда у меня в тринадцать лет такие связи? Да и ничего подозрительного в ее смерти не было. Мама умерла молодой, проводили вскрытие и заводили дело, но по отчету от коронера криминала не было. Она просто умерла. В тридцать три. Вот так просто. Умерла и все. – я сама не понимала, зачем я это повторяю. Как будто я что-то должна понять или найти, но что?

– Твоя мама работала? – Кайл вернул меня в реальность, отрываясь от пометок в своем блокноте.

– Нет, она была домохозяйкой. Да и папа не разрешал, денег тогда было в достатке, мы не нуждались. Это потом у него начались трудности с деньгами, практически сразу после того, как умерла мама. У нее были подруги, в основном жены друзей отца. Она не местная. Когда я появилась, мама и папа еще учились в университете, там тоже отдельная история. Но она не была затворницей, у нас часто были гости, в том числе ее подруги – жены друзей отца. У них на тот момент были сложные отношения, я даже думала, что они разведутся. Но мама умерла.

– Расскажи про отца.

– Да что тут рассказывать? В наших с ним отношениях отец больше я, чем он. Я с ним практически не общаюсь последние лет пять, наверное. Он попал в ДТП, из-за которого получил срок. В процессе, пока он сидел, мачеха провернула сделку с продажей нашего дома, который строил дедушка и папа. И продала она его своему отцу. Из-за этого мы не общаемся, так как моя младшая сестра не в лучшем финансовом положении, и ей бы не помешало наследство, но отец лишил ее и этого. – Кайл смотрел на меня с сожалением.

– Слушай, у меня реально "все сложно". Так что я ничего не знаю про отца, где и кем он работает, тоже. Знаю только, что они живут в Канаде, с мачехой. Он периодически пытается мне звонить, но я пресекаю все попытки на корню.

– Ты сама родом из Канады?

– Да.

– А где сейчас твоя сестра? – Кайл был осторожен в вопросах, но я понимала, что мне придется отвечать.

– Амалия перебралась в Штаты через несколько лет после моего переезда. Мы общаемся, но крайне редко. Еще реже видимся.

– Вы в ссоре?

– Нет, просто она ведет достаточно замкнутый образ жизни. Она не монашка, но мне кажется, у нее тоже проблемы, которые преследуют ее с детства, потому у нее трудности с коммуникацией, и она живет сама по себе. Кайл, прошу тебя, не вмешивай ее в это. У нее реально очень неустойчивая психика, ее тригеррит от этого всего, так что лучше не лезь к ней с этим дерьмом. Я серьезно. Это точно не она, Амалия бы позвонила, если бы дневник прошел через ее руки. Да и ей незачем, она, как и я жила в этом доме и все видела своими глазами. Не все понимала, но все видела.

– Понял. Что по поводу отца?

– А что по поводу него? Бабушка мне как-то говорила, что он его читал. И они это даже обсуждали. Но их отношения настолько натянуты, что я стараюсь вообще не упоминать о существовании другого каждому из них. Бабушка зла, у нее умер ребенок. Как бы там ни было, она винит отца. Отец злится, но он настолько эгоистичен, что не считает нужным решить эту проблему.

– Ты хоть на долю секунды допускала, что смерть твоей мамы не случайна? Просто подозрительно, вот так раз – и умереть, в тридцать три года.

– Слушай, мне было тринадцать. Тогда я видела мир в розовых очках, и не думала, что родители могут врать и более того – действительно врут. На здоровье она не жаловалась, по крайней мере я не слышала. Я всю жизнь воспринимала это как факт, который отец озвучил нам с Ами двадцать лет назад – у нас умерла мама. Все. Дальше какие-то взрослые проблемы, которые я не умела решать – похороны, наследство. Затем мачеха. И вот я здесь. Перед тобой. Без семьи и у края пропасти своей молодой жизни.

– Ой, не драматизируй. Да, ты через многое прошла. Но хватит ныть – океан по-прежнему синий, а солнце светит одинаково для всех. Именно твой выбор не общаться с семьей, а не их. Тем более отец пытается с тобой наладить отношения, сама так говоришь.

– Я давно уже не верю в сказки про высшие силы и то, что перед Богом все равны. Но все произошедшее определенно на меня повлияло. И я до сих пор не знаю, куда меня это приведет.

– Это все привело тебя ко мне… – Кайл придвинулся ближе и нежно взял мое лицо в свои ладони так, чтобы я посмотрела ему прямо в глаза.

– Но это не конец моего пути, ведь так?

– Если ты так считаешь… – он безнадежно опустил руки и потупил взгляд.

– Да, я считаю, что не умру завтра. Так что это определенно не конец. – Кайл поднял глаза, в которых читалось облегчение. Нет, он не сможет судить непредвзято, как и я.

– Прочти дневник. А потом решим, что будем делать дальше.

– Я не могу.

– Можешь. Ты можешь не помнить или не знать многих деталей. Все, что происходило у вас в доме, ты видела разумом и глазами тринадцатилетнего ребенка. Попробуй понять своих родителей, почувствовать то, что чувствовали они. Ты не понимаешь сейчас ни своего отца, ни свою мать. Да, дела были плохи, и они хотели развестись. А может не хотели. Ты не знаешь наверняка, это не твоя личная драма, хотя она тебя задела и дала свои плоды. Это отношения твоих родителей между собой, а не к тебе или к твоей сестре.

– Все эти шаблонные фразы, которые ты сейчас мне говоришь, я постоянно прокручиваю в голове. Но, как видишь, это не помогает. И если находка дневника, который, я уверена, мне подбросили, ТАК выбила из колеи, то я боюсь найти там то, что окончательно меня добьет.

– Ну ведь по какой-то неведомой причине он оказался в твоих вещах? И, кстати, лекарство всегда горькое на вкус.

– Я не больна, Господи! – я уже перешла на крик. – Какого черта, Кайл? Ты серьезно сейчас? Считаешь, что я съехала с катушек? – меня всю трясло, а он сидел передо мной с невозмутимым видом.

– С катушек съезжают тогда, когда терять уже нечего. Тебе пока что еще есть. Прочти дневник. Может быть, после этого потребуется пара сеансов у психолога, и все. Все кончится, детка.

– Я вообще не понимаю, зачем я все это начала. Господи… – я разрыдалась.

– Ну, перестань… – он подошел ко мне и по-отцовски меня обнял. Я мягко отстранилась.

– Я подумаю над тем, что ты сказал. – проговорила я сквозь слезы.

– А лучше прочти. Может ты зря так боялась все эти годы, и все совсем не так, как запомнил тринадцатилетний ребенок.

Я знала, что там все так. Даже хуже. Хуже, чем я запомнила, ведь там мысли и чувства осознанного взрослого человека, а не ребенка, который идеализирует мир и не различает черное и белое.

Офис я покинула в еще худшем настроении, чем пришла. Слава Богу, ни при входе, не на выходе никого из сотрудников не было, иначе я бы точно стала королевой для сплетен. Если Кайл еще умеет сдерживать эмоции, то я вообще хожу по лезвию.

Остаток дня я планировала заняться слежкой, так что я направилась к своей Ауди, которую привезла с собой из Чикаго. Как только я коснулась ручки авто, у меня опять пришло СМС.

Как тебе мой подарок?

Отправитель был неизвестен.


Глава 3


СМС от неизвестного отправителя не давала мне покоя весь день. Как и дневник мамы, который я зачем-то прихватила с собой. К обеду я поняла, что воевать с собой бессмысленно, и вместо наблюдения за объектом я наблюдаю за дневником. Пора бы это прекратить.

– Привет, Патрик. Ты где сейчас?

– На… сраной… пробежке… Черт бы побрал этих Зожников!

– То есть ты не против меня подменить?

– Где… ты?

– Я на Вороне. Если ты в МакАртур Парке, то тебе до меня двадцать минут.

– Еду!

Мне нравится Патрик Эймс. Это наш новый полевой детектив. Он сильный, молодой, адекватно мыслит в критической ситуации и не задает лишних вопросов. Что по поводу Ворона – мы всем своим клиентам даем прозвища. Не потому, что мы злые, а потому что так мы получаем свободу слова в общественных местах. Это минимизирует риски быть понятыми и услышанными, так как нередко к нам обращаются люди с громкими именами. Моего объекта мы прозвали Вороной за его каркающий кашель.

Спустя двадцать пять минут Патрик сидел у меня в машине.

– Я не верю, что он чист. Мы уже две недели его пасем, должно же быть хоть что-то! Может он хотя бы ворует деньги у своей престарелой богатой супруги, а?

– Ты сейчас расстраиваешься, потому что мы ничего не достали, или потому что он чист?

– Меня тревожит, что богатая престарелая супруга не у меня. Я бы сейчас попивал коктейль с зонтиком на пляже и пялился на упругие задницы в стрингах, а не потел бы в тачке с биноклем.

– К богатой даме в возрасте обычно прилагаются бабкины панталоны и обвисшая жопа. А вместо пляжа прогулки по клиникам.

– Не веришь ты в старину, Мия. Бабульки иногда отжигают так, как ты подростком не тусовалась.

Меня слегка передернуло от упоминания моего прошлого, и я опасливо глянула на красного хранителя секретов в красном кожаном переплете, который мирно лежал на заднем сиденье.

– Тем не менее, нам заказали измену, а не воровство. Любовница требует регулярного посещения, а тут за две недели чисто. Я думаю, что через пару дней можно будет заканчивать.

В ответ Патрик скривил лицо.

– Не натвори лишнего, я серьезно. Нас интересует только наличие или отсутствие любовницы. Не работай бесплатно, я тебе не буду оплачивать сверхурочные.

– Понял.

С этими словами он вышел из моей машины, а я опять пялилась в салонное зеркало, в котором красный блокнот сверлил меня своими страницами.

Запустив мотор и резко тронувшись с места, я поехала к Заре. Стоит попробовать хотя-бы пробить номер телефона моего тайного воздыхателя.

Мне нравилось новое жилище подруги – оно было светлым и просторным, в нем доминировал уют и детские игрушки, а не компьютер. Новая квартира Зары даже звучала по-другому – мультики, пение птиц и шум кухонных приборов в противовес гудению проводов и процессоров в холостяцкой квартире хакерши. Да и обстановка квартиры для Зары была взрослая, осознанная. Я не могла представить подругу в роли жены, а уж тем более матери. Но ей все это безумно шло. И еще она умудрялась сохранять свой сарказм и отстраненность от внешнего мира, так что я, без преувеличения, ей восхищаюсь.

– Я поискала телефон по базам. – крикнула она мне из гостиной, пытаясь запихать ложку каши в рот Роуз, которая восседала на детском стуле для кормления, как на троне. Этот маленький демон с русыми волосами, скорее всего в отца, и синими, как океан, глазами, доставшимися ей от матери, еще толком не научился говорить, но двоих взрослых умело скрутил в бараний рог. Особенно ПАПУ, криминального авторитета Чикаго. Но это на улице он Авторитет, а дома он ПАПА. И меня это все до невозможности умиляло.

– И? Есть что?

– Глухо. – Зара бросила попытки укротить Рози и вышла в коридор, чтобы поприветствовать меня.

– В смысле "глухо"? – я поплелась за подругой в гостиную в расстроенных чувствах.

– Скорее всего отправитель пользовался сайтом для отправки СМС, что очень умно. Я даже не смогу отследить IP-адрес, так как ты получила его на телефон.

– И что это значит?

– Пока только то, что отправитель умен. Или хитер. Или и то, и другое. И он явно не хочет, чтобы его вычислили.

– А кто это тут у нас? – Рози смотрела на меня своими бездонными глазами и тянула ко мне ручки. Но я-то знаю этот хитрый план, она всего лишь хотела свободы от стула, чтобы продолжить крушить квартиру и психику своих родителей. Я освободила маленькую заложницу, а Зара обреченно посмотрела на меня.

– Так что было в СМС? – Зара пристально на меня посмотрела.

– Ничего особенного. А вот то, что отправитель не хочет быть обнаруженным, если честно, настораживает.

– Не вижу в этом никакого криминала.

– Ну да…

– Давно с Артом разговаривала? – Зара огрела меня своим вопросом, словно сковородкой по голове. Я не ожидала такой резкой смены темы для разговора.

– Да-а… А что? – с запинками проговорила я.

– Ничего. Он за тебя переживает. Не то, чтобы мы секретничали с ним, как подружки, у тебя за спиной, но тем не менее… Как ты?

– В каком смысле "как я"? О чем конкретно ты спрашиваешь? О чертовом предложении или о дневнике моей мамы? – я правда была на грани.

– Мия… Прости меня заранее, но я скажу тебе это в тысячный раз – не хочешь быть с Кайлом – не мучай его. И себя. Поговори со мной об этом, прошу. Я вижу, как вы оба страдаете, он от ожидания, а ты – от непонимания.

– Знаешь, что я не понимаю? Зачем все нужно было портить этим предложением!

– Ну знаешь ли… Он перевез тебя в другой город, не будет же он тебя таскать за собой по миру просто так. Это как минимум одна из логичных причин для настоящего мужчины, которым Кайл и является.

– Черствой ты мне нравилась больше.

– Дети все меняют.

– Такой ангелок уж точно… – я проводила взглядом пробегающую мимо Рози с плюшевым бегемотом под мышкой.

– В общем если не можешь ответить мне – ответь хотя-бы себе. Ты любишь Кайла?

Я долго молчала в ответ. Но Зара вцепилась в меня мертвой хваткой, а я не была готова, что она расставит ловушки и будет медленно меня добивать, как тарантул глупую муху.

– А ты знаешь, что такое любовь? Как понять, что ты любишь человека?

– О, ну все ясно. Когда любишь, не спрашиваешь, как это понять, за что любишь и далее, далее, далее, далее…

– Ясно, я поняла.

– Послушай, не стоит винить себя в том, что ты его не любишь. Так бывает, и это нормально. Просто наберись уже смелости и скажи ему. Дай Кайлу шанс на счастливую жизнь, раз уже сама себе счастья не желаешь.

– А может я люблю его, просто сама не понимаю?

– Безусловно, ты его любишь. Но не как мужчину.

Она смотрела прямо внутрь меня. Зара даже не понимала, насколько она сейчас была близка к истине, и сформировала во мне то, что я не могла признать. Я люблю Кайла, но как друга, брата, соратника. И своим отказом от "вместе долго и счастливо" я боялась потерять друга и партнера по бизнесу.

С другой стороны, я не знаю, что такое любовь между мужчиной и женщиной. Безусловная, прекрасная, и навсегда. Я знаю, что такое любовь матери, бабушки, сестры… Нерадивого отца, в конце концов… Но я не знаю, что такое любовь между мужчиной и женщиной. Взрослая, правильная любовь. С Адрианом у нас были прекрасные отношения, прекрасные годы совместной жизни, но началось все неправильно. Слава Богу мы вдвоем над этим работали, и, на мой взгляд, в итоге полюбили друг друга. Но больше я бы не хотела такого, да и Адриану бы не пожелала, если бы он оказался на моем месте, а я в сырой земле. С другой стороны, самые крепкие браки случаются у друзей. Браки…Возможно, мама даст мне ответы на мои вопросы?

От Зары я вышла уже не с чемоданом, а с прицепом вопросов без ответов. Мне, черт его дери, тридцать три года, и я, блядь, не знаю, что такое любовь. Хуже сопливой девчонки. Я раздражаю сама себя.

Устроившись на водительском сиденье и запустив мотор, в салонном зеркале я опять увидела этот красный блокнот. Я резко повернулась, взяла дневник и переложила его на переднее сиденье. Мне так почему-то было спокойнее. Подъехав к дому, я была уверена, что Кайла там нет. У него на сегодня две встречи по закрытию заказов, и переговоры по-новому. Я отказалась ехать с ним на новый заказ, так как сразу поняла, что там очередной мужчина хочет уличить свою жену в измене. Мне кажется, измены уже переросли в какой-то фетиш, хотя на самом деле у каждого разные причины проверять свою вторую половинку. Но любви ни в одном заказчике я так и не увидела. В основном это брачный контракт, дети, наследство или легкий способ развода, в конце концов. А у меня у самой личная драма, для решения которой я нуждалась в помощи не меньше, чем наши клиенты.

На часах было около пятнадцати часов, у меня было время до возвращения Кайла. Я взяла дневник и поплелась в квартиру.

Уже дома я расположила дневник на журнальном столике, а сама устроилась на диване, и стала просто на него смотреть. Со стороны казалось, что я совсем слетела с катушек и играю в гляделки с книгой. На самом же деле я просто не решалась его открывать. Вдруг там то, что я забыла и не хочу вспоминать? И хотела бы мама, чтобы после ее смерти дневник попал в руки к детям, к ее матери? Возможно, он предназначался только моему отцу? А может быть вообще он был только для нее? И стоит ли тогда нарушать покой мертвого человека, переваривая его мысли и содрогать пыль ушедших лет и ушедших проблем?

Когда я в следующий раз посмотрела на часы, время близилось к шестнадцати. Почти час я просто пялилась на блокнот и долбила свой мозг вопросами. Еще раз взглянув на дневник, я схватила его с журнального столика, снова ощутив знакомый запах старого кожаного дипломата отца.

С закрытыми глазами и с замирающим сердцем я все же его открыла.


Глава 4


1 курс. 1986 год.

Весна! Пора любви, покоя и счастья, а мне не весело. Кажется, никого не надо, но как встречу счастливую пару, мне хочется так же идти с ним в ногу, но как все получается, когда встречается "ОН", этого ничего не бывает, все так обычно и буднично. Может, я виновата в чем-то? Наверное, так и есть. Я сама не знаю, что мне нужно. Мама дала мне точную характеристику "Собака на сене". Я тоже понимаю, что это так, но ничего сделать не могу.

Действительно, я думала, что Джона я люблю, но, когда он ушел в армию, все это куда-то улетучилось. Конечно, не сразу. И кто знает, как бы все вышло, если бы он не перестал мне писать. Ведь восемь месяцев я его ждала верно и преданно. Но может быть права Марлен, что просто мне не с кем было ждать.


Так, Марлен, это моя двоюродная тетя из Канады. Я помню, что они дружили в детстве, но, чтобы мама рассказывала ей о своих мужчинах? Хотя, в 1985 году маме было девятнадцать, тогда она еще была ребенком.


Вообще-то я не могу сказать, что если бы Джон мне писал нормально, то на посвящении я бы ни с кем не ходила, ведь все-таки трудно ждать солдата два года, тем более такого, как Джон. Но про него я ничего и думать-то себе не позволяла. Не знаю почему, но от Джона я такого не ожидала, что у него в армии может быть девушка, дочь штаб-сержанта. Еще я удивляюсь его глупости. Ну пусть у него там есть, пусть, но мог ведь все это скрыть, если действительно он что-то ко мне имел или чего-то от меня хотел. Ведь у меня то тоже был друг в Нью-Хейвене. Но не одному я не сказала о существовании другого. Да еще ко всему прочему Глория Хейз.


Глория Хейз. Хм… Не помню такую.


Ей-то что надо? Ведь замужем уже. Джону то, понятно, терять нечего. Хотя, конечно, кто его знает, если он после всего этого ко мне стал приставать.

Мама, как всегда, права. Я точно "Собака на сене". И это действительно так. Как было три года назад, так и сейчас эта картина повторяется. Мне то Джона надо, то Эрла. А вообще-то говоря, никого мне, наверное, не нужно. С Эрлом я стала дружить лишь из-за того, что вдруг Джон из армии придет, а я ни с кем не дружу. Все (кто не знает, как я жила в Йеле) скажут, она его два года ждала, а он с женой вернулся. А ведь Эрла то мне тоже не надо, хотя ему я сказала, что с Джоном не стану дружить.

А как Джон мне стал знаки внимания уделять, мне и Эрла не надо, а Джона надо. Все в один голос говорят "Джон лучше". А что лучше то? Перетрахался уже со всеми, а теперь опять ко мне набивается. Ну, правильно, они-то все для него маленькие, только дают хорошо. Или, наоборот, большие, но тоже дают хорошо. Но не знаю, насколько это так, ведь не зря Глория Хейз звала его уехать из Канады.

Да, а Глория вообще актриса, не так она, как ее мама. Ведь надо же, знает, что Глория не права, а заступается за нее, и еще на меня бочку катит. Глупо. Моя мама никогда бы так не сделала. Сама заварила кашу, пусть сама и расхлебывает. А я опять как дурочка прыгаю между ними и не знаю, что мне нужно, вернее кого, а скорее всего никого. Я только буду ревновать ведь я "единоличница и эгоистка", как мне Глория сказала. Мне надо, чтобы все на меня обращали внимание, чтобы все мной интересовались и так далее. В общем, я люблю себя, потому что одна "упакованная". Пора бы уже и подумать о них, хватит издеваться.


Так, стоп. Мою маму травили за то, что она была девственницей в двадцать лет? Это что-то новенькое. Глорию Хейз я так и не вспомнила, но она меня знатно бесит.


Ну, Эрл, наверное, уже все понял, а Джон – не знаю. Вообще-то он как-то сказал Марлен, что мне никто не нужен, и был прав. Не знаю, что ему нужно. Да они оба какие-то глуповатые. Что Эрл тогда, когда я с Джоном начала дружить, стал ко мне приставать, с кем я буду дружить. Что Джон сейчас. А ведь после драки кулаками не машут, как сейчас Джон. Из армии не писал, после армии не подходит, а сейчас чего-то хочет. Конечно, эти записи уже пройденный этап, но я не хочу упускать его из виду. Раз уж начала писать, то нужно с самого начала. После того, как Джон ушел в армию, я не представляла, как так можно точно так же дружить с другими: целоваться, обниматься, и вообще смотреть ему в глаза. А как-то смогла.

Было бы это немного раньше, я бы такого тут понаписала, а сейчас не знаю, что получится, потому что это уже пройденный этап, и тем более, что меня от него отталкивает, прямо отворачивает то, что он дружит с другой. Познакомились мы почти случайно. Даже если бы и не было этой случайности, то все равно бы мы познакомились, потому что, во-первых, жили в соседних общежитиях, а во-вторых, он часто приходит к нашему преподавателю по экономике.

Ну так вот. Шли мы как-то из общежитий до учебного корпуса, навстречу нам проехал пикап с тремя пацанами. Одним из них был Грант Бёрд. Пикап завернул за угол, развернулся, и стал ехать за нами и сигналить. Никто не отходит, и я не отхожу, а когда все разошлись, я осталась на дороге одна, и даже не заметила этого. Они меня объехали, но пригрозили.

К корпусу мы подошли первые. Они стоят там. Шерил Лонг прошла мимо парней нормально, а Грант схватил меня за руку и начал пытать: "Ты почему не отходила, когда мы сигналили?". Я что-то там еще пыталась отвечать и в это же время от него вырывалась. Из корпуса вышла преподаватель и сказала: "Бёрд, отпусти девчонку", и только это на него подействовало. Он тихонько стукнул меня по затылку и сказал: "У, салага". А у Шерил, наверно, какое-то чутье. Она мне сразу сказала, что он от меня не отвяжется.


Шерил Лонг… Кажется, я слышала истории про нее, то ли от Марлен, то ли от бабушки. Отвязная тетка, она училась вместе с мамой в Йеле. Точнее, отвязная девушка.


С Грантом мы встречались еще несколько раз в Йеле и на вечеринках. И вот настоящее знакомство произошло в декабре 1984 года. В кампусе проходил "Новогодний бал", и Грант, конечно же, туда пришел. Не скрываю, что он был мне неприятен. Он начал приглашать меня на каждый медленный танец, а так как он не привлекал моего внимания, я, конечно же, отказывала ему. А Шерил мне говорит: "Ты допрыгаешься, весной залезут в женское крыло, и получишь от него". Ну, а я проигнорировала, и тут началось. Пойдем погуляем, пойдем ко мне в гости, и т.д. и т.п. Я, конечно же, не соглашалась, и решила от него сбежать к себе на четвертый этаж. Но ключа у меня с собой не было. Вот здесь-то он меня и настиг. Поговорили мы с ним "по душам", и он мне сказал, что придет через день, и чтобы я была дома.

А у меня, наверное, в крови заложено, ни на одно свидание не хожу, если пообещают прийти ко мне, то я из дома уеду. Вернулась я уже в одиннадцатом часу, а Грант все еще сидит и ждет меня, а я еще начала с ним грубо говорить, так как не хотела, чтобы он приходил. Но все-таки мы с ним погуляли. И что я могу про него сказать – Грант такой ласковый, видел меня второй раз, все пальцы мне перецеловал, но может это было просто так, может он со всеми так поступает, но все-таки мне было приятно такое обращение. Просто я не ожидала, что такой хулиган и грубиян как Бёрд способен на то, чтобы наговорить тебе кучу ласковых слов и приголубить. Но, конечно, сначала эти ласковые слова ничем не были вызваны, он просто использовал их для того, чтобы очаровать меня. Так и завязалась наша дружба.

Сначала я от него бегала, как дикарка. Я же такая, не хочу дружить – никогда не скажу, только бегать буду. А этот попался терпеливый, сколько убегала, все равно дожидался и своего добился. Как-то после того, как я вернулась из Канады с каникул, он целую неделю не приходил, а оказалось, что он во вторую смену работал. Мне было все равно, но как-то неприятно.

Наши встречи длились шесть месяцев. Сейчас все это вспоминаю, как во сне. Когда мы встречались, мне было все равно, а теперь, чем дальше от него, тем невозможнее вернуть прежнее, а я все сильнее и сильнее хочу все вернуть. А ведь если бы началось все сначала, я вряд ли бы могла дружить с Бёрдом. Во-первых – расстояние. Слишком далеко теперь живем друг от друга. Когда он работал во вторую, то бывало, приходил днем, а сейчас бы и этого не было. И из-за этого отношения были бы не те. Да уже и так все было бы не то, и после ссоры, и вообще. Да и ссоры то не было, так, пустяк. После такого пустяка он ко мне все время возвращался, да еще чуть не с повинной головой. Вероятно, причина не та.

Бывало, как немного повздорим, Грант меня наказывает по-детски, берет за ноги и переворачивает к низу головой. А потом говорит – "Будешь еще так говорить?". А на следующий день бежит, такой добрый, хороший. Не знаю, что в нем меня привлекало, вроде и не красавец, и поведение его мне не нравилось, а все-таки что-то в нем есть.

Помню такой случай. Мы только познакомились, вернее, уже месяц продружили, в отпуск неожиданно приехал Джон, и я на неделю уехала домой. А перед этим Грант пришел бухой, как раз в общежитиях была проверка, и его выгнали. Он стоит около входа, ему говорят – "Бёрд, уходи отсюдова", а он отвечает: "Нет, здесь моя любимая живет". Так вот его вывели, а он каким-то образом по балконам забрался на четвёртый этаж и снова пришел ко мне. Ему еще тогда ногу вывернули. В то время, как он был на больничном, я домой ездила. И как раз Джон на побывку приезжал, а мне с ним было плохо, я обратно в кампус хотела. И вообще, не могу с ними находиться, что с Джоном, что с Эрлом.

Недавно мне сказали, что Бёрд женился. Не знаю, насколько это правда, но на вечеринке его действительно не было. На меня это так пагубно подействовало, что я даже не хочу о нем вспоминать. И что интересно, чем от меня он дальше, тем больше хочу, чтобы он был со мной, хотя я не уверена, что все было бы также.

Один момент я помню, когда думаю о Бёрде, когда он грязный, в смысле неумытый, он прибежал ко мне с работы, такой счастливый. Я его спрашиваю: "Почему ты здесь? Тебе же на работу!". Он говорит: «Просто я по тебе соскучился".

Почему я о нем думаю с сожалением, только о нем, потому что он меня, так сказать, бросил, а не я его. Ну в общем-то мы не очень хорошо с ним расстались, но после таких ссор он все время возвращался. Может это из-за того, что я хочу, чтобы ко мне было приковано внимание, а сейчас он уже все, на меня даже не смотрит. Зачем тогда, не понимаю, он пришел на наш вечер? Ведь у него же была уже девушка. Или он как я, хочет, чтобы его все любили, а может хотел просто порисоваться, там же у него все друзья были, типа "смотрите, моя, поманю пальчиком, и она прибежит". Не могу только понять, действительно он меня любил, или так. Но вообще-то не всякий дурак будет дружить полгода просто так. А может он хотел отомстить мне за то, как я сначала вела себя, но вообще-то не должно быть.

Даже не могу об этом писать, сразу становится плохое настроение, а на улице весна. Как-нибудь потом вернусь к этой теме. А между прочим, я бы сейчас с удовольствием с Грантом поговорила. Но если он действительно женился, то я же его подведу, если позвоню ему. Но не знаю, понял бы он меня или нет.

А я хочу любить, хочу и все, а не могу, может быть некого, а может быть я не способна полюбить, а может мне еще не встретился такой человек?


От чтения меня отвлек ключ в дверном замке. Я быстро глянула на часы – был первый час ночи, а Кайл только вернулся домой. Я сделала вид, что уснула с дневником мамы на диване.

Как только он переступил порог гостиной, комната наполнилась запахом алкоголя. А я и не знала, что Кайл может выпивать в баре до полуночи. Хотя, не мне его судить, ведь причиной его опьянения могу быть я. Моя мама переживала эти проблемы в девятнадцать, а я в свои тридцать три. Неприятно это признавать, но, кажется, я тупая.

Видимо, все были правы, и я найду ответы на вопросы, которые даже не думала задавать этой красной книге в кожаном переплете.


Глава 5


Часы показывали 3:58, а я не могла уснуть. Дневник, мирно покоящийся на журнальном столике, сверлил мне череп. Я только начала знакомиться с умной, молодой и невероятно мудрой девушкой, которая жила под его обложкой. Казалось, что это вовсе не моя мама, а некая незнакомая мне личность, с которой я отчаянно хотела подружиться. Я уверена, что если бы мы были молодыми в одну и ту же эпоху, то мы точно были бы подругами.

От зудящего желания продолжить читать меня оторвал телефон.

Спишь?

Арт, серьезно? Это уже ни в какие ворота! Нервно бросив телефон на подушку, я схватила дневник. Поспать я уже все равно не смогу, так чего зря терять время на жалкие попытки провалиться в сон.


1 курс. 1986 год.

К примеру, Дерек Хилл. Вот от кого не ожидала, так это от него. Всегда такой спокойный, уравновешенный и тоже также поступает. Может Грант и прав, что так я долго ни с кем не буду дружить, но мне и не надо, потому что все они подлые, как только, так сразу, а Дерек сам не знает, что ему нужно. А что не знает-то? Даже я знаю, что ему надо. Ему бы погулять, повеселиться, попить, по ресторанам пошататься, а я, да и не только бы я, любая, связывала бы его по рукам и ногам. Ну водил он меня в ресторан, ну и что? От меня ни пены, ни пузырей, а зачем ему это нужно?

Тесса Холбрук меня хвалит, что я не переживаю, а что переживать, не он первый, не он последний. Если за каждого так переживать, то к двадцати годам уже будешь "горбатой старухой".

А все "они" уже надоели, все на один подбор, сразу в кровать и имени не спросят. Да и действительно так. Хотя бы этот Эд с архитектурного. Хвалюша, болтун, из себя корчит красавца, а сам ни цента не стоит. Ему бы подошло быть садистом, потому что его ничего не пробирает. Хотя он и говорил, что я ему нравлюсь, мне что-то верится, но с трудом. Хам и нахал. Что захочет, он того добьется. Хорошо быть таким, но использовать это нужно в хороших целях, а не распускать свои руки. Сейчас даже не здоровается, но таких парней я уже не уважаю. Ладно, что было, что не было, здороваться-то нужно.

Я хотела писать в дневнике только свои мысли, а так не получается, ведь мысли приходят только после каких-нибудь событий. Вчера с Шерил ходили на вечеринку в четвертый корпус. Мы туда едва прошли, а девчонок не пустили. И девчонки отправились на другую вечеринку в дом какого-то братства, и неплохо там провели время. Шерил говорит, надо было с ними идти, а может и нет, потому что всех бы нас не пропустили.

А я ни о чем не жалею. Правда, я не хочу плыть по жизни безынициативным бумажным корабликом, хочу бороться за свое счастье, но с кем бороться? Если только с собой. Но если, например, я буду хорошо учиться, большого счастья мне от этого не будет.

Хочу, чтобы у меня был друг, за спиной которого было бы все – пустяки. Хочу, чтобы он был веселый, красивый, смелый, чтобы ему от меня ничего не нужно было, но опять – это же нереально. Йель – не лига Плюща, а лига …дам. Если только студенты еще нормальные люди, да и то не все. Если чуть покрасивее или получше одевается, так на сраной козе не подъедешь. Или еще ботаники в очках, тем бы все зубрежкой заниматься. А средние студенты, которые не то и не то, у них уже и без нас любимых – хоть отбавляй.

Вечерами с Шерил гулять ходим, иногда на скейте катаемся. Вернее, Шерил катается, а я ее поддерживаю. Криками восторга.

Ну точно эта та самая Шерил – отбитая подруга. Скейт, я так понимаю, еще цветочки. Может, она с него упала, и с тех пор все пошло по пи....

Тесс вчера мне напомнила опять про Гранта Бёрда. Она их видела на вечеринке, оба с кольцами. Что меня удивило, они живут в разных местах, то есть Бёрд у себя дома, а его жена у себя. Странно. Я помню, что как-то ему заикнулась, что буду поступать в магистратуру, а там переполнены общежития, так он мне без всяких – "Будешь у меня жить", и все тут. А здесь женился и живут в разных местах. Что-то совсем на Бёрда не похоже. Когда у нас с ним все было нормально, так он ведь меня не выпускал, как с работы придет, так до полуночи у меня был. Не представляю, как он так может. И тем более, что он еще молодой, ему ведь надо погулять, а еще если присмотра не будет, он может и загулять. В общем очень удивило меня это событие, но это их дело. Как хотят, пусть так и делают.

Вообще-то я Бёрда понимаю, он не хотел до службы жениться. Ну и правильно сделал, потому что после службы парни приходят, если у них девчонок нет, они портятся на глазах, а он придет, у него уже жена будет и, быть может, ребенок, но этого он не хотел, как он мне говорил: "Детей у меня не будет лет пять. Поживем сначала вдоволь, а потом уже и о детях подумаем". Ну это он рассуждал обо мне и о себе. Ну ладно, хватит о мужиках, тем более о женатых.

Я чего-то хочу, чего-то жду, учиться не хочу, а хочу на юг, отдыхать, загорать, фрукты кушать. Может и сбудутся мои мечты. Это зависит только от меня, но я навряд ли оправдаю свои желания. Ведь я ни к чему не стремлюсь.

Наверное, отчасти правда, ведь мама так и не окончила Йель. Иногда, слушая ее рассказы о молодости, я думала, что это из-за Шерил, до боли она мне отчаянной казалась. Но скейт… Интересно, этот скейт бы ее или нет?

Вторника я ждала, как Бога, а вернее не вторника, а Оуэна Фрама, но, как и ожидалось, он не пришел. А мне ведь все никак не сидится, совратила Шерон, и мы пошли на вечеринку. Сами вызвали Оуэна, он еще шампанское привез. После всего, мы с ним пошли гулять. После прогулки, я пришла счастливая, как роза, но как говорит Шерил "Гагарин долетался, и ты тоже долетаешься", и после этого Шерил мне заявила, что у него есть невеста.

Что же было на другой день. Я ждала, что ко мне придет Оуэн, а пришел Бёрд. Но как у нас с Шерил была раньше договоренность, что я прячусь в шкафу, а она говорит, что приехала Марлен и мы уехали в гости. А еще решили Бёрду сообщить, что у меня есть парень.

Так вот, Шерил ему все это и сказала, а он никак не уходит, ждет чего-то. На столе лежали мои чертежи, он их начал чертить. Я сижу в этом шкафу, и материться охота, и смеяться, а больше всего плакать. Оуэн не идет, а Бёрд пришел, ему такое сказали, а он еще сидит мне чертежи чертит. Обидно мне стало и за него, и за себя, какая я все-таки дура.

Бёрд просидел у нас до полуночи, а я все это время просидела в шкафу. Шерил мне иногда сделает доступ кислорода, и я опять сижу. Шерил мне еще печенье пожертвовала. Все ушли, а в комнате остались только Бёрд и я. Я сижу в шкафу, Бёрд мне чертит. Я голодная, у меня в животе котятки воюют, а я сижу. Ладно, хоть музыка играла, хотя и тихо, но все равно. У меня была такая мысль, чтобы вылезти из шкафа. Но как я только представляю такую картину, меня сразу мутить начинает. Ладно, уже думаю, посижу, мне не привыкать.

Четыре часа просидела я в шкафу, но это еще не рекорд. У меня и больше было, но все равно Шерил мне обещала памятник поставить. А мы ведь бабы – дуры, ни черта в жизни-то не понимаем. Так вот чем же закончилась история. Сижу я в шкафу, а меня консьерж общежития вызывает. Пришел Оуэн. Шерил идет мимо и говорит – "К вам Сейчас Кэтрин Стивенс спустится". У Бёрда глаза, как блюдца – "Как спустится? Откуда?". Шерил сразу завертелась, не видела его. В общем, не знаю, что сказать, додумался Бёрд или нет.

На следующий день мы его встречаем в столовой, он как ни в чем не бывало спрашивает: "Девчонки, вы дома будете?". Опять приходил, а мы на вечеринку в братство ушли. Наверное, больше не придет.


Я смеялась от души. Искренне и заливисто. Как если бы мама сидела передо мной и рассказывала бы мне это в бессонную ночь на моей кухне за чашкой горячего, ароматного травяного чая, который сама же и приготовила. Только вот я не учла, что на часах было уже почти семь утра. Кайл вот-вот должен проснуться, потому я быстро взяла себя в руки, и притворилась, что сплю.

Как я и думала, я его разбудила. Пока он гремел тостером и кофемашиной на кухне, я думала о том, какой была моя мама в то время. Я видела фото, но это совсем не то. Да, она была невероятно красивой девушкой, что подтверждено множественными парнями, которые пытались ухаживать за ней. Но хитрости и упорства у нее не занимать. Просидеть в шкафу четыре часа! Господи Боже! Это точно подвиг. С учетом того, какие были шкафы в 1986 году – с плотно закрывающимися дверцами и сделаны на совесть.

Кайл уже заканчивал завтракать, а я все разыгрывала спящую красавицу. После бессонной ночи я посчитала, что буду малоэффективной, так что в офис я сегодня вряд ли приду вовремя, если вообще приду.


Глава 6


Шмель кружил над полем, усердно собирая нектар с ярких, крупных красных цветков. Птицы вдалеке вели оживленный диалог, скорее всего, о чем-то хорошем. Наверно, их тоже радовало яркое солнце, свежая трава и обилие мелких насекомых. Я втянула в себя воздух, и почувствовала нежный аромат цветка, который покачивался под тяжестью пушистого тельца полосатого трудяги. Хороводы бабочек, подобно маленьким смерчам, стихийно возникали в разных уголках поля и красиво танцевали в лучах солнца. Казалось, время остановилось или не существовало вовсе. Реален был только шмель, который так настойчиво приглашал меня следовать за ним, а я боялась вдруг не услышать его жужжание.

Спустя мгновение я открыла глаза, и не сразу поняла, что нахожусь в помещении, а не на безмятежном лугу. Несколько секунд потребовалось для осознания того, что я переместилась в свою гостиную, где Кайл так заботливо задернул шторы, по всей видимости, утром. Конечно же, никакого пухлого собирателя нектара в зимнем Лос Анджелесе не могло быть. Материальна была только затекшая шея, журнальный столик возле дивана, без конца вибрирующий телефон и головная боль. С трудом приподнявшись на одном локте, я протянула руку к телефону, который так и продолжал звонить. Повернув экран на себя, я испытала боль в глазах от яркого света. Голосовой помощник на часах сообщил, что время уже два часа дня. Телефон все не унимался, а я жалела, что у него нет крылышек и мохнатого пузика в черно-желтую полоску.

– Да, кто это? – ответила я басом. Видимо, я еще испытывала дикую жажду, но пока мой мозг не дал мне сигнал к действию.

– Твое проклятье.

– Арт, Боже…

– Да-а, это я. Решил позвонить, не смотря на недовольство твоего жениха, раз ты мне не отвечаешь уже, сколько? Дня три?

– Ну, я жива, как видишь. – язык уже прилипал к небу, так что я сделала над собой усилие, встала с дивана и поплелась на кухню за живительной водой.

– А что за мужик взял трубку? – Арт постарался скрыть свой смех, но я все слышала.

– Мне становится неприятен этот разговор. – ответила я резче, чем хотела.

– Видимо и я тоже…

– Что? – я не понимала, к чему он клонит, и чуть не подавилась водой.

– Что? Как Кайл?

– М-м-м-м… Не спрашивай.

– Окей. Как сама?

– Эта тема тоже под запретом.

– Ну ладно. Я вот новый проект взял. Угадай, где?

– Только не говори, что в Лос Анджелесе.

– В точку!

– Кайл будет в бешенстве…

– То есть ты допускаешь то, что мы будем видеться? И я все еще жду подробностей о твоем фиаско во время предложения руки и сердца!

– Ни хрена не смешно…

– Прости, ты права. Выпалить мужику в лоб, что ты уже была замужем, это серьезно.

– Арт!

– Ну так когда мы увидимся? Я даже по компьютерному демону соскучился. Но больше всех я хочу увидеть маленького ангелочка. – Арт питал нежные чувства к Рози, а меня это удивляло и умиляло одновременно. С учетом того, что с Зарой они близко не общались.

– Когда ты прилетаешь? – неожиданно для себя спросила я, хотя, скорее всего, Кайл будет не против, так как Зара и Рози тоже придут повидаться с большим дядей Артом.

– В среду утром.

– А сегодня что?

– Ты точно в порядке? – я уловила нотки беспокойства. Он спрашивал серьезно. А я была не в порядке.

– Да. Определитесь с Зарой по дате и времени, я присоединюсь. Мне будет проще подстроиться. Надеюсь, ты не будешь ждать лимузин и красную ковровую дорожку в аэропорту?

– Я уже взрослый, мне достаточно эскорта.

– Все, не могу больше это слушать. До скорого. – я начинала заводиться, а Арт практически в открытую издевался надо мной.

– Ревнуешь?

– ПОКА, АРТ!

Я сбросила звонок. С чего он решил, что я должна его ревновать к эскортнице? Кто вообще ревнует к платным женщинам? Да и с какого перепугу я в принципе должна его ревновать? Он, конечно, мой друг, и я желаю ему счастья и всего такого, но ревновать… Да я даже не знаю, что это за эмоция такая – ревность. Или это не эмоция, а чувство. Мне кажется, я никогда ничего подобного не испытывала. По рассказам девчонок из универа, она похожа на ярость, сжигающая все хорошие чувства, которые ты испытываешь к человеку, фактически разъедает тебя изнутри. Кто-то говорит, что ревность возникает из-за неуверенности в себе. А кто-то убежден, что ревность присутствует исключительно в тех отношениях, где партнер дает повод. Арт мне не партнер в том самом смысле слова, а на его отношение ко мне, как к женщине, мне плевать. Надеюсь, ему тоже. Мы исключительно друзья, и точка. Да и что я за друг такой, если подозревала его в убийстве моего мужа? Как все запутанно, но у меня сейчас нет ни времени, ни желания об этом думать. Работа ждет.

Спустя тридцать минут я натягивала кроссовки, которые не люблю из-за того, что их приходится именно натягивать. Просто запрыгнуть в них не получается, и меня это в них раздражает. От злости на все подряд меня отвлекла очередная СМС.

Ты заедешь за досье твоей мамы или мне выслать копию?

Что за черт? Я не просила Зару собирать досье, более того, я при прошлой нашей встрече и слова не сказала о дневнике. Или сказала?

Отправь на почту, если будет нужно, я заеду.

Лучше пока не подавать виду, что я сама не помню, о чем просила свою единственную подругу. Ведь это у нее маленький ребенок, а не у меня. На ее фоне я буду выглядеть чокнутой, так что не стоит ее пугать.

Пока я добралась до офиса, день уже близился к закату. Пробки, туристы, местные жители и те, кто прибыл, чтобы переждать холодную зиму в вечно теплом Лос Анджелесе, сегодня все разом выехали на дороги. Казалось, где-то проходит распродажа, о которой одна я не в курсе. Скорее всего лучшим решением было сегодня остаться дома, но было уже поздно.

В офисе меня приветливо встретила Эмма, наш секретарь. Патрик и Мисти были на заданиях. В офисе был только Кайл, и, чтобы не пересечься с ним, я прошмыгнула в переговорную, которая балконом примыкала к моему кабинету. В надежде проникнуть в свой кабинет через балкон, я тихо прикрыла дверь.

– От кого-то прячешься? – я вздрогнула и резко развернулась. Кайл сидел в центре переговорного стола, но смотрел он не на меня.

– С чего ты взял?

– Крадешься, как львица на охоте. Охотиться в офисе не на кого, так что я подумал…

– О Господи… Что это? – я наконец повернула голову в ту сторону, куда неотрывно смотрел Кайл.

По всей стене напротив стола были развешены фото и документы. Красная нить паутиной окутывала все эти бумаги. В центре этой доски "детектива из сериалов" красовалось фото моей мамы. Также он раздобыл фото моей сестры, бабушек и дедушек, мачехи и отца. И, что уже пугало, фото подруг мамы. Что-то мне подсказывало, что без Зары тут не обошлось, и пазл встал на место. Это не я заказала у нее досье на маму.

– Какого черта ты тут устроил? – я набросилась на Кайла.

– Ты же сама попросила. – Кайл не смотрел на меня, его интересовала только доска.

– Я не просила ЭТОГО… – с одной стороны он прав. Я его попросила. Но я не ожидала ТАКОЙ глубины расследования.

– Мия, я всего лишь пытаюсь помочь. Почему ты не сказала про СМС? – Зара и об этом растрепала.

– И что ты нашел? – прошипела я, пытаясь перевести тему.

– Ну… Тебя явно кто-то преследует. И дневник тебе подбросили. Когда я узнал про СМС, мне стало мерзко от того, что кто-то был в нашем доме без нашего приглашения. – слово "наш" он как-то особенно подчеркивал, отчего у меня сдавило сердце.

– С чего ты взял? Его могли прислать по почте, или курьером.

– Ты давно получала посылки? Если бы это была почта, кто-то из нас бы точно обнаружил его раньше.

– Да, ты прав… – я медленно подошла к ближайшему свободному стулу и осела на него.

– Увы, сейчас уже не вычислить, приехал ли он с нами из Чикаго или появился уже в Лос Анджелесе. Но, в любом случае, если отправитель подарка из прошлого находится здесь, то ты можешь быть в опасности. Я пока так и не понял, чего он хочет. Но дневник у тебя появился не просто так, ты должна в нем найти что-то.

– Что конкретно я должна искать? Звучит как бред, если честно… Именно потому я боюсь, что ты можешь оказаться прав.

– Я не знаю, Мия. Я ничего не понимаю. Я попросил Зару поискать все, что можно. Полицейский отчет, отчет о вскрытии. НИ-ЧЕ-ГО. Она нашла только некролог, и только. Ну и всех этих людей, которых ты видишь на доске.

– Прости, но я так и не поняла. Что или кого мы ищем?

– Я сам не понимаю. Но сейчас важен только дневник. Ты прочитала? – с нажимом спросил Кайл.

– Нет, только начала, можно сказать. Ну и у самого начала искать бесполезно, я так понимаю.

– Скорее всего, да. Но лучше изучить его полностью и вытащить оттуда все имена, которые только попадаются.

– Ты серьезно? Там есть имена без фамилий, без упоминания места жительства. Даже не ясно, кто из них был ее сокурсником, кто просто знакомым, а кто жил в общежитиях или в домах братства. Мы же не можем перерыть весь чертов архив Йеля, даже не зная, что мы ищем. Или кого.

– Верно. Но дневником мог завладеть только близкий Кэтрин Спенсер человек. Если я правильно понял, он, фактически был украден у твоей бабушки? – от упоминания имени мамы у меня побежали мурашки по всему телу. Я так давно не слышала, чтобы кто-то его произносил.

– Не могу утверждать, но последний раз я видела его там.

– Ладно, на сегодня хватит. Продолжай читать, я уверен, что в нем если не ключ, то подсказка.

Кайл поднялся из-за стола. Я же продолжала сидеть на стуле, прибитая информацией к сиденью. Он был чертовски прав. Во всем. Я же, как слепая, ничего не видела. У меня даже не было желания обо всем этом подумать, я была слишком занята прятками от этого мужчины.

– Ты идешь домой? – спросил он, и снял с вешалки пальто. Я промолчала.

– Я думал, хотя-бы подвезешь меня. Я сегодня без машины.

Ну да, не удивительно. После такой-то ночки. Я молча поднялась со стула, с трудом отведя глаза от доски, которую составил Кайл.

Всю дорогу до дома мы молчали. Как и за ужином. Я думала о том, что мне сказал Кайл в переговорной. А он изредка украдкой смотрел на меня и глубоко вздыхал.

– Вернись в кровать, пожалуйста. Хватит от меня бегать и жить со мной, как с соседом. – уже перед самым сном он первый подал голос.

Он был прав. Я уже почти три недели живу на диване. Да и от усталости меня клонило в сон, потому читать дневник я сегодня не планировала. Мне нужно было вернуться в привычный ритм жизни.

Я молча легла на свою половину кровати и выключила ночник. Кайл выключил свой сразу после меня. Я понимала, чего он хочет. И не могла отказать, ведь я не ухожу от него, но и не выхожу замуж. А потребность есть потребность.

Кайл старался изо всех сил, а я просто пялилась в потолок. Мысли не покидали мою голову, там было все – и возможная опасность, и что я должна найти в дневнике, а также было полное непонимание, что я здесь делаю. В этой кровати. Под Кайлом. Наконец он закончил, чмокнул меня в нос и пошел в душ. А из моих глаз полились слезы.

Как я до такого докатилась? Как он до такого дошел? Он даже не заметил мое безразличие и неучастие в процессе. Надо было признать, что эти отношения упали в бездну, и оттуда им уже не выбраться.

Вскоре Кайл вышел из душа, и улегся на кровать. А я, пряча лицо, поспешила в ванную, где закрылась на замок, чего я ранее никогда не делала, и начала беззвучно плакать. Я все поняла в отношении его, и не могла с этим справиться.

Прохладный душ своими спасительными струйками слегка привел меня в чувство. Я выглянула из двери ванной, Кайл уже спал. Я беззвучно подкралась к кровати, взяла свою подушку и направилась в гостиную. Завтра придумаю, что ему сказать. А сегодня мне не место в этой постели.


Глава 7


Сон никак не шел. Возможно, я уже в конец сбила режим, так как попасть в сети бессонницы для меня ничего не стоит. Скорее всего, мне передалось это от отца. Я читала в каком-то научном журнале, что если родители страдают бессонницей, то с вероятностью в девяносто процентов дети также будут подвержены этому состоянию. Автор статьи советовал не заставлять себя спать, если не хочется. Что ж, потрачу время с пользой.


2 курс. 1987 год.

Размышления Марлен на самую главную тему нашей жизни…

Зашел у нас с тобой знатный спор о том, любим ли мы? Да, вот и дожились.

Оказывается, любовь-то существует независимо от нас, но мы же хотим любить и быть любимыми. Правда?

А у любви тысяча аспектов, и в каждом из них – свой свет, своя печаль, свое счастье, свое благоухание. Потому и живем мы с перепадами, с передрягами. Как говорил один знакомый: "Жизнь наша Бекова…" (Федор Беков – восемнадцатилетний преступник, жизнь которого в итоге плохо закончилась. сетовал на подчиненность всему, а также на свой низкий статус в обществе. – прим. Автора). Серьезно, Кэтрин, как мы размениваемся, в том плане, что никто не нужен, а глаза то в разбег. И копаемся в мужиках, как в дерьме, не находя ничего подходящего. А жизнь идет своим чередом, и мы, чтобы не отстать, стараемся суетиться, принимать решения и действовать. Принимая решение, очень важно уметь оценить не только поступки "противной стороны", но и собственное поведение, свой "вклад" в обстоятельства. Верно?

Вот и ты говоришь, что любишь Его, а ведь любовь часто ошибается, видя в любимом предмете то, чего нет… Но иногда только это же и открывает в нем прекрасное или великое, которое не доступно наблюдательному уму. Я думаю, не стоит так огорчаться из-за него, в конечном итоге все решится весной, будет и на вашей улице праздник. Веришь мне, Кэт?!

Противопоставить вседозволенности можно лишь убеждение, что человеку для полноценной жизни необходимо душевное равновесие. А ведь его не обретешь, если нет уважения к себе, уверенности в благополучии, ощущения внутренней честности по отношению к окружающим тебе людям. Как я хочу, чтобы таких девчонок, как ты, я, она, не давило чувство угнетенности и неудовлетворенности происходящего вокруг.

Бывает в воздухе такое затишье, которое будит чувственность не меньше, чем духота и грозы, такая равномерная температура счастья, которая взвинчивает сильнее всякого несчастья. Сытость раздражает также, как и голод, и от надежной, устоявшейся жизни нас тянет к приключениям! Хочу, Кэт, огромной и сильной любви, пусть не любви (ее нет, почти), просто привязанности. Чтоб ни на секунду не забывать друг о друге, и чтоб началось все это не с тела, а с души, понимаешь?! Это говорит о том, что пора, дорогая, замуж. Вот это то, что сейчас сможет обновить меня, мысли, чувства. И, самое главное, появится долг.

Хочу, чтобы мой дом не обошла Госпожа Удача и фортуна, пусть и твой будущий дом будет полон ласки, тепла и счастья. А знаешь, рецептов счастья нет! Но существуют необходимые условия, без которых счастья, скорее всего, не будет. И одно из них – честность молодого, свежего чувства. Оно – залог самого прекрасного чуда. Оно поможет пережить боль и обиды, которые подстерегают нас. Оно спасет от искушения в молодости, предохранит от предательства в зрелые годы, поможет избежать одиночества в старости.


Это магия какая-то? Почему дилемма, которую я боюсь развернуть у себя в голове, преследует меня в дневнике мамы? Очень верные, правильные слова, которые поймет, наверное, только женщина. Мужчинам такое недоступно, у них только "да" или "нет".

Что я чувствую, находясь рядом с Кайлом? Духоту? Грозу? Затишье? Сытость или голод? Одно я знаю точно – замужество меня не обновит, это уж точно. Долг меня тяготит, правда. Слово тоже такое, как приговор. Сказал его, как будто швырнул топор, он воткнулся в дерево, причинил ему боль, но достать его из раненого ствола невозможно, не повредив окружающую ткань. А зачастую, при застревании, топор можно достать только способом раскалывания древесины на куски. Долг разве успокоит? Принесет счастье? По мне так он только обязывает, принуждает, заставляет. Бывает ли счастье насильным?

В мусульманских странах существует брак по договоренности, по этикету. Да, чудеса случаются, и люди познают любовь через совместный быт и воспитание детей. Но есть ли статистика, сколько таких пар поистине обрели любовь? Может, они обрели философию семейной жизни, научились существовать под одной крышей. Их с детства к этому готовят, у них так принято, так положено. Но любовь ли это?

Нет в жизни правильных ответов. Есть только вопросы, отвечая на которые своими мыслями и поступками мы и формируем себя как личность. Как человека. А по итогу общество начинает приравнивать тебя к шаблонам, стандартам. И ты становишься плохим или хорошим. Добрым или злым. Правдивым или лживым.

1990 год.

Да, я страдаю! Давно такого не было. Даже спустя три года я беру в руки свои дневник и пишу, потому что не знаю, кому еще рассказать свою печаль. Может, потом я буду вспоминать о тебе, Джулиан С., также, как о Бёрде, и думать, что это было не со мной. А сейчас мне плохо от того, что я не думала, не гадала, что ты можешь так поступить. Я не виню тебя ни в чем, во всем случившемся виновата я одна и только я. Но ты… Да, видимо, действительно ты повзрослел или просто охладел ко мне. Извини, Джулиан, но я не могла даже думать так о тебе. Я была права лишь в одном, когда сказала "Не приходи ко мне больше". После этого начались мои ошибки. До того их тоже было немало. Если бы я тебя не вернула, то все было бы гораздо проще. Да ты и сам хорош. Все простил, а потом начались размолвки и ссоры. Я знаю, ты все простил, об измене даже не думал. Причина здесь в другом. И ты не знаешь в чем, а я догадываюсь. Это все твой Роб и больше никто. Ты не хочешь ему уступать в свободе здесь. В том, что он может пойти куда захочет, нет у него такой "обязанности", ходить к кому-нибудь, то есть к девушке, каждый день. Он вольный, и ты хочешь того же. Но это глупо. Я ничего не хочу тебе объяснять, но ты сам поймешь когда – нибудь, ведь с Робом тебе не жить. Ты боишься оставить его одного. А вдруг с ним произойдет какое – нибудь событие, а тебя рядом не будет. Ты же не простишь себе, что в это время ты был у меня.

Кто бы только знал, как я устала без тебя и как я устала от тебя, Джулиан! Я хочу попросить тебя об одном: "Дай мне спокойно забыть тебя. Не напоминай о себе случайными встречами". Целый год я живу только лишь этим желанием. Целый год я никого не хочу видеть и слышать, только тебя. Целый год я страдаю и живу в ожидании… в ожидании тебя. Когда вдруг тебе вздумается навестить меня.

Надоело!!!

Нужно сказать "Не приходи", а я не могу, не хватает духа прогнать тебя, ведь я тебя люблю. Хотя, любви нет, есть лишь влюбленность. Со временем она переходит либо в уважение, либо в привычку, либо в ненависть.

Каждый раз, когда ты приходишь после долгого отсутствия, я пытаюсь с тобой поговорить об одном и том же, ты стараешься отмолчаться. Вроде бы все понимаешь, а поступаешь также. Тебя хватает только на два дня, ровно на два, ни больше, ни меньше. Я все прощаю, всегда открываю тебе дверь, хотя, может быть, теряю большее.

Как с тобой разговаривать, что еще говорить, я не знаю. Не открыть тебе дверь не могу, не впустить тебя к себе тоже не могу. Один раз попробовала и целую неделю корила себя за это.

Ты понял, что тебе всегда откроют дверь, никогда не прогонят, и ты пользуешься этим.

Я пытаюсь проанализировать твое поведение за последний год. На все мои вопросы отвечаешь уклончиво, а порой и вообще не отвечаешь. Ты утверждаешь, что это случилось прошлым летом, когда, возвращаясь с каникул, ты застал меня в веселой компании, и я сказала, что привыкла так проводить время. Потом же все было нормально. Твое поведение изменилось гораздо позже. После того, как я ушла от М. Ты даже ни о чем не стал раздумывать, когда я тебе предложила возобновить наши отношения, но прежде хорошо подумать. Ты обрадовался, что у тебя появился шанс снова вернуться ко мне, а остались ли у тебя те же чувства? Ты не успел разобраться, ты поспешил, и от этого сейчас страдаю только я. В общем, может ты и прав. Всем приходится расплачиваться за ошибки, свершенные однажды. Ты любил меня, очень любил, может быть больше всех моих прежних поклонников. Когда мы с тобой расстались на месяц, ты понял, что вполне можно обойтись и без меня. Ты сразу же нашел себе девочку, даже мне о ней рассказывал, и зря это делал. Но дело не в этом. Ты понял, что я не одна на свете, вот в этом вся причина. Ты не знаешь, нужна ли я тебе или нет. Ты еще не понял. Но ты понял то, что мне пора замуж, а ты еще не готов стать мужем.

Ты не думай, что я пытаюсь тебя вернуть, совсем нет. Ты мне такой не нужен, я не могу принять тебя таким, каким ты стал. Ты не боишься меня потерять, ну и ради Бога. Я-то ведь тоже за тобой не побегу. Пусть я тебя люблю и у меня уже не столько гордости, что было раньше, но издеваться над собой я не позволю никому, даже тебе.

У меня как в сказке "Про Хоттабыча". Первую неделю я злюсь на тебя и думаю, что, когда ты придешь, я прогоню тебя. Проходит вторая неделя, у меня все как рукой сняло, ты опять желанный гость, и я тебе верю, а ты опять издеваешься. И я опять жду тебя.

А зачем?..


Вот так началась история моих родителей. Я не знала начала. Но знаю, что она совсем не о любви, доверии и взаимопонимании. Она о боли, ненависти, невозможности уйти и невозможности остаться. И я в шаге от того, чтобы попасть в такую же ловушку. Нужно с этим что-то делать, но не сегодня.


Глава 8


Зазвонил телефон, в очередной раз грубо вторгаясь в мой сон. Не понимая, какой сейчас час, день или год, я резко соскочила с дивана. Голову кружило, перед глазами все плыло. Сквозь воображаемый туман я поплелась к единственному яркому пятну, которое уловило мое зрение, по пути больно ударив мизинец левой ноги о журнальный столик.

– Алло? – прогремел мой голос на всю гостиную, словно из подземелья.

Ответа не последовало. Прокашлявшись, я рявкнула в трубку:

– АЛЛО?

На том конце провода по-прежнему было гробовое молчание. Убрав телефон от уха, я увидела заставку. Открыв список вызовов, я громко выругалась и только потом заметила Кайла.

Он замер с дымящимся кофейником в руках, и едва сдерживал смех. Да я и сама понимала, что разговоры с будильником явно тянут на курс терапии в психбольнице. Нужно срочно что-то решать с бессонницей, иначе я точно слечу с катушек. Еще раз грозно глянув на него, я протопала обратно к дивану. Со стонами, я пыталась уложиться обратно под теплый плед.

– Детка, тебе нужно что-то решать со сном. Может попробуешь ромашковый чай перед сном? – Кайл едва сдерживал смех.

Радовало одно – он хотя-бы не стал меня расспрашивать, почему я опять на диване. Да и настроение у него хорошее. Произошедшее ночью явно улучшило его душевное состояние, чего нельзя сказать обо мне.

– Я выполняю твое распоряжение по изучению дневника.

– Но я не думал, что ты будешь это делать в ущерб здоровью.

– У меня больше нет на это времени, только ночью. – я накрылась пледом с головой, давая понять, что не хочу разговаривать.

– Побудь сегодня дома и закончи с дневником. В таком состоянии от тебя все равно мало пользы. – его голос медленно приближался ко мне. Я выглянула из-под пледа, и он резко поцеловал меня в щеку. Меня это не радовало, но я скрыла раздражение и криво улыбнулась.

– Ладно. Но, боюсь, одного дня мне не хватит.

– Понимаю. Будем действовать по ситуации. Оставайся сегодня дома, тебе это нужно.

– Как скажешь. – буркнула я и с яростью накинула плед обратно.

– Я ушел! – крикнул он уже из коридора. Видимо, понимал, что я не встану его провожать.

– Да кто там опять! – я не знала, сколько времени прошло с момента ухода Кайла, и из легкой дремоты меня опять вырвал звонивший телефон.

На этот раз я была умнее, и сначала посмотрела на экран.

– Чего тебе?

– У, как грубо. Просто хотел напомнить, что завтра нас не будут разделять тысячи километров. Соскучилась? – Арт откровенно издевался.

– Уже?

– Да. Я надеялся, что ты зачеркивала дни в календаре.

– Еще чего. Если ты хочешь, чтобы тебя покорно ждали – это не ко мне. – зачем я это сказала, сама не понимаю. Но я вдруг осознала, что Арт флиртует со мной, и я только что попалась на его уловку. Меня еще больше это разозлило.

– То есть ты ждешь, но не очень покорно? Хм, интересно. Я бы представил твою непокорность так, что ты сидишь и психуешь оттого, что радуешься моему приезду. Я прям слышу, как ты бесишься.

Меня это задело. Я правда психовала, но еще больше меня раздражало то, что он почувствовал это через телефон. Да, мы очень давно знаем друг друга, но мы не настолько плотно общаемся, чтобы он угадывал мое настроение только по интонации голоса. Где-то внутри меня зарождалось чувство, которое до этого момента я никогда не испытывала, и оно меня пугало.

– И после этого ты надеешься, что мы увидимся? – прошипела я.

– Если нужно будет, я приду под порог твоей квартиры. Или, что еще хуже-офиса. И мне абсолютно не важно, что скажет на это журналист. Я был в твоей жизни до него, буду и после.

– С чего ты взял, что будет «после»?!

– Ты до сих пор не приняла его руку и сердце, так ведь?

– Пф-ф-ф. Не надо мне говорить очевидные вещи. Факт есть, да. Но твои догадки в этой ситуации абсолютно не уместны.

– Начальника включила. Молодец, хотя бы чему-то я тебя научил!