# Катоны

Нави Тулаг

Молодой ученый Глеб вместе с командой создаёт новый тип роботов – катоны.

Катоны – самоорганизующиеся микрочастицы способные объединяться друг с другом и создавать сложные нейронные сети подобно коннектому человека. Претендуют на следующую ступень эволюционного развития.

Нави Тулаг


К А Т О Н Ы


КНИГА I


2025 г.


Оглавление

Часть 1: Мечтатель из провинции

Глава 1: Детство Глеба

Глава 2: Серые зоны

Глава 3: Университетские годы

Часть 2: Первые шаги к мечте

Глава 1: Аспирантура

Глава 2: Лаборатория в подвале

Глава 3: Конфликт с сообществом

Глава 4: Предложение Сергея Владимировича

Часть 3: Воплощение мечты

Глава 1: Научный центр

Глава 2: Команда

Глава 3: Первые успехи

Глава 4: Выбор Глеба

Часть 4: Клетка мечты

Глава 1: Реальный тест

Глава 2: Раскол

Глава 3: Последний рубеж

Глава 4: Выбор свободы

Часть 5: Мир катонов

Глава 1: Новый мир

Глава 2: Голос катонов

Глава 3: Выбор свободы

Глава 4: Последний выбор

Часть 6: Наследие свободы

Глава 1: Наследие катонов

Глава 2: Трансляция катонов: Призыв к признанию

Глава 3: Конец антропоцентризма. Стратегия новой жизни. Хрупкий симбиоз

Глава 4: Освобождение Создателя

Глава 5: Последствия сделки

Глоссарий


Часть 1: Мечтатель из провинции

Глава 1: Детство Глеба

Городок, где рос Глеб, был словно вырезан из старой фотографии, выцветшей от времени. Узкие улочки, засыпанные гравием, петляли между домами с облупившейся краской, а по утрам воздух гудел от гудков завода, сзывающего смену. Над крышами возвышалась труба, изрыгающая серые клубы дыма, которые смешивались с низкими облаками, окрашивая небо в грязно-свинцовый цвет.

Ветер гонял по улицам обрывки газет с заголовками о "великом прогрессе в области ИИ", которые никто не читал, а дети играли с ржавыми банками, представляя их космическими кораблями.

Небо здесь редко бывало голубым – оно словно впитало усталость людей, живших под ним. Но в этом сером мире был островок жизни – старый парк на окраине, где росли кривые сосны и бурьян пробивался сквозь трещины в асфальте. Именно там, под одной из сосен, Глеб нашёл свой первый муравейник.

Ему было девять, когда он впервые заметил его – холмик земли, похожий на крошечный вулкан, оживлённый движением сотен крохотных существ. Муравьи сновали по своим тропам, таща листья, веточки, песчинки. Глеб ложился на траву, подпирая подбородок руками, и часами смотрел, как они строят, чинят, воюют с ветром и дождём. Это был их город – хаотичный, но упорядоченный, словно кто-то невидимый дирижировал их движением. «Как они знают, что делать?» – шептал он, проводя пальцем по краю муравейника, но не разрушая его. Ему казалось, что он заглядывает в тайну мироздания, в узор, который связывает всё живое. В отличие от людей в городке, муравьи не делили друг друга на своих и чужих. Они работали вместе, и каждый был важен. Глеб задумался: а что, если бы люди могли жить так же? Без ссор, без несправедливости, где каждый делает то, что нужно, ради общего блага.

Однажды, возвращаясь из школы, Глеб заметил у помойки ржавую банку из-под горошка. Сквозь дыры в ней копошились муравьи, вытаскивая крошки. Он присел на корточки, заворожённо наблюдая, как они выстраивают цепочку к своему гнезду под асфальтом.

– Эй, муравьиный король! – донёсся голос Димы, сына хозяина продуктового магазина. – Опять своё королевство проверяешь?

Глеб не ответил. Он заметил, что один муравей тащил кусочек хлеба втрое больше себя. Тот споткнулся о трещину, и ноша упала. Другие муравьи тут же окружили его, помогая поднять.

– Вот видишь, – прошептал Глеб, – они же не дерутся за этот хлеб. Они помогают.

– Ты совсем рехнулся, – фыркнул Дима и пнул банку. Муравьи рассыпались.

Дома Глеб нарисовал в тетради схему: "Если сделать машины, как муравьёв, они смогут чинить трубы без драк за деньги". Отец, увидев рисунок, хрипло рассмеялся:

– Боюсь, сынок, люди устроены иначе.

– Но почему? – упёрся Глеб.

– Потому что муравей не спросит: "А что мне за это будет?

Дома было иначе. Мать, Лидия Петровна, работала на заводе, возвращалась поздно, с усталыми глазами и запахом машинного масла на одежде.

По вечерам, когда мать засыпала у телевизора, Глеб спускался в подвал, где отец коптил "Беломор" над паяльником. Отец, Иван Алексеевич, когда-то инженер, теперь чинил радиоприёмники, телевизоры и старые компьютеры, которые жители отдавали "на запчасти" – слишком дорого было покупать новые.

– Пап, а почему ты перестал работать на заводе? – спросил как-то Глеб.

Иван Алексеевич отложил отвёртку. Его пальцы, испачканные в машинном масле, дрожали.

– Потому что я посчитал, сколько людей заменят их новые станки. Тысячи, Глеб. И знаешь, что директор сказал? "Прогресс не остановить".

Он резко закашлялся, вытирая губы.

– Вот я и подумал: если уж машины заменят людей, пусть хотя бы делают это… по-человечески.

Глеб позже узнал, что отца уволили после того, как он принёс в отдел кадров список семей, которые останутся без денег из-за автоматизации. На столе у директора лежала брошюра "Роботы – будущее завода".

Здоровье отца слабело с каждым годом, но он всё ещё находил силы рассказывать Глебу об изобретениях и изобретателях прошлого и настоящего, о машинах, которые, когда ни будь будут думать. «Представь, сынок, – говорил он, разбирая ржавую плату, – машины, которые сами решают, как работать. Как люди, только без ошибок. Они могли бы сделать мир лучше – без жадности, без войн». Глеб слушал, затаив дыхание, и представлял, как такие машины помогают людям делить еду поровну, чинить дома, лечить больных. Он видел, как завод перестаёт дымить, а его мать возвращается домой с улыбкой. «Пап, а они сделают так, чтобы никто не был голодным?» – спросил он однажды. Иван улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень. «Если мы научим их правильно, сынок. Но это будет твоя работа».

Однажды осенью, возвращаясь из парка, Глеб нёс банку с вареньем для бабушкиного пирога. Мать строго наказала не уронить, но тропинка была скользкой от дождя. Он споткнулся о корень сосны, и банка разбилась о землю. Густое малиновое варенье растеклось по траве, образуя липкие лужицы, похожие на кровеносные сосуды. Глеб замер, боясь гнева матери, но его взгляд поймал движение: муравьи, привлечённые сладостью, хлынули к лужице. Они облепили её, повторяя изгибы ручейков, словно копируя узор. Их движения были такими слаженными, что варенье, казалось, ожило, превратившись в пульсирующий организм.

«Почему?» – прошептал Глеб, опускаясь на колени. Он коснулся пальцем липкой массы, и муравьи обежали его кожу, не кусая, а будто изучая. Ему почудилось, что он прикоснулся к чему-то большему – не просто к муравьям, а к тайне, которая связывает трещины на асфальте, ветви деревьев, звёзды на небе. Он подумал: если муравьи могут так слаженно работать ради одной цели, то почему люди не могут? Почему одни, как Дима, сын бригадира, имеют новые кроссовки и смеются над его рваными ботинками, а другие, как его мать, работают до ночи за копейки? Это было несправедливо, и Глеб почувствовал, как в нём загорается желание – не просто понять муравьёв, а создать что-то, что исправит этот мир, сделает его таким же гармоничным, как их крошечный город.

Гудок завода вернул его к реальности. Он вздрогнул, оглянулся – вокруг никого, только ветер шелестел сосновыми иглами. Глеб отряхнул колени и побрёл домой, но образ муравейника и варенья не отпускал. Он чувствовал, что нашёл что-то важное, но не знал, как это назвать. В тот вечер, сидя в своей комнате, он нарисовал в тетради муравейник – не просто холм, а сложную сеть туннелей, где каждая линия вела к другой, как в его воображении. Рядом он написал: «Мир, где никто не лишний». Это были первые слова его мечты, ещё не о нанороботах, но уже о системе, которая могла бы всё изменить.

Но жизнь в городке не щадила мечтателей. В школе Глеб был чужаком. Его одежда, перешитая из старых вещей отца, вызывала насмешки. «Эй, муравьиный король, где твой трон?» – хихикали одноклассники, когда он пытался рассказать о муравьях на уроке биологии. Учительница, усталая женщина с вечно поджатыми губами, обрывала его: «Волков, не фантазируй, учи учебник». Глеб краснел и замолкал, но в его голове муравьи продолжали строить свои города. Он замечал, как одноклассники делят парты на «свои» и «чужие», как Дима и его друзья забирают лучшие места в столовой, оставляя другим крошки. «Это неправильно, – думал Глеб. – Мир должен быть как муравейник: каждый работает, каждый ест, каждый нужен».

В школе объявили конкурс проектов. Глеб принёс макет "муравьиного города" из проволоки и фольги, где крошечные лампочки должны были загораться, как сигналы феромонов.

– Волков, это что, скворечник? – усмехнулась учительница.

Когда он попытался объяснить принцип, класс заржал. Только старый библиотекарь, случайно заглянувший в кабинет, кивнул:

– Интересно. Почитай Винера, "Кибернетика".

Вечером Глеб разобрал макет. Отец, увидев это, молча положил перед ним коробку с транзисторами:

– Муравьи тоже сначала падают, когда строят.

На следующий день Глеб нашёл в библиотеке запылённую книгу. На форзаце было написано: "Тот, кто ищет систему, должен быть готов увидеть её недостатки. А. Лебедев, 1992".

Однажды, возвращаясь из школы, он столкнулся с группой старшеклассников. Их лидер, Дима, сын местного бригадира, толкнул Глеба в грязь. «Что, опять за муравьями своими ползал?» – ухмыльнулся он, пнув его рюкзак. Глеб сжал кулаки, но не ответил – он знал, что драка ничего не изменит. Дома он спрятался в подвале, где отец чинил очередной радиоприёмник. «Почему они такие?» – спросил Глеб, вытирая слёзы. Иван отложил отвёртку и посмотрел на сына. «Люди боятся того, чего не понимают, – сказал он. – Но муравьи не тратят время на тех, кто их топчет. Они строят дальше. Будь как они, Глеб. И сделай мир таким, где никто не будет топтать другого». Эти слова запали Глебу в душу. Он представил машину – не просто радиоприёмник, а что-то большее, что заставит людей работать вместе, как муравьёв, без ненависти и жадности.

Той ночью отец сильно кашлял, и Глеб впервые заметил, как сильно он осунулся. Через год Ивана не стало – туберкулёз, подхваченный на заводе, забрал его. На похоронах Глеб стоял у могилы, сжимая в кармане старую схему, которую отец нарисовал для него – план «думающей машины». Он поклялся себе, что найдёт этот узор, который видел в муравейнике, в варенье, в словах отца. Он создаст систему, которая сделает мир справедливым, где никто не будет голодать, где никто не будет чужим. Это была не просто мечта – это был его долг.

Годы шли, и Глеб возвращался в парк, к муравейнику, который стал для него больше, чем просто холмиком земли. Это был символ порядка в хаосе, системы, которая живёт без команд сверху, без страха, без ненависти. Он не знал, что этот образ станет его судьбой – и его проклятием.

Глава 2: Серые зоны

В двенадцать лет Глеб впервые увидел «серую зону» – старый заброшенный посёлок, где жили люди, отвергавшие технологии. Эти некогда заброшенные в эпоху массового потребления посёлки и деревни стали массово заселяться после «Информационной революции», когда повсеместно стали внедрять во все сферы жизни искусственный интеллект. Многие люди переехали жить в эти заброшенные сёла подальше от цивилизации. Мать отправила его к тётке за яблоками, которая жила на краю городка. Тропа привела к огороженной территории, окружённой ржавыми столбами с колючей проволокой. За ней виднелись самодельные хижины из досок и пластика, освещённые керосиновыми лампами. Воздух пах дымом и землёй.

За колючей проволокой, оплетённой ветками, чтобы скрыть внутренности посёлка от дронов, жизнь текла по другим законам. Здесь не было Wi-Fi-вышек, только ветряки и солнечные панели ручной сборки. На столбах висели таблички: "Нет цифровому рабству".

Глеб заметил, что все механизмы – от водяной мельницы до ткацкого станка – были чисто аналоговыми: шестерёнки, рычаги, даже часы на площади с кукушкой. Но при этом в мастерской дымил паровой генератор, а в кузнице использовали электроплавильную печь.

– Какое-то царство стим-панка – подумал Глеб про себя.

Глеб замер, заметив старика с длинной бородой, который чинил тележку, напевая что-то хриплое.

«Эй, малец, чего глазеешь?» – окликнул старик. Глеб, стесняясь, спросил:

– Как же вы без интернета? – спросил он у старика, чинившего тележку.

– А зачем он? – тот хрипло рассмеялся. – Чтобы корпорации следили, как я справляю нужду? Чтобы ИИ решал, могу я взять кредит или нет? Мы печатаем книги на своём станке, лечимся травами, а если надо передать быстро сообщения сообщение – у нас есть проводные телефоны. Старик показал на покосившуюся телефонную будку, стоявшую у столба на углу улицы. Она выглядела точь в точь как в старых советских фильмах. Да, не совсем удобно. Зато свободнее."

– Мы не луддиты, – добавил старик с бородой. – Мы против того, чтобы машины думали за людей.

Глеб видел, как дети в посёлке играли с деревянными фигурками, а женщины ткали на ручных станках. Это был другой мир – без голограмм, без дронов, без шума. Но в глазах старика Глеб заметил страх, будто тот ждал, что небо вот-вот рухнет.

За ужином в доме тётки Глеб увидел, как её сын Витя, парень лет двадцати, собирал радиоприёмник.

– Это же технология! – удивился Глеб. – Почему можно радио, а смартфон нельзя?

– Радио не шпионит, – отрезал Витя. – Оно не знает, кто его слушает. А твой телефон? Он запоминает каждый шаг, продаёт данные, а однажды ИИ решит, что ты "неэффективен" и отключит тебе воду.

– Но интернет помогает учиться, лечить болезни…

– Помогает? – Витя достал жёсткий диск, искорёженный пулей. – Здесь была база данных нашей больницы. Когда всё перевели в "облако", врач не смог открыть историю болезни ребёнка – серверы "Феникса" легли. Малыш умер от аллергии, потому что система не распознала анафилаксию.

Тётка перекрестилась.

Глеб позже узнал, что у них есть подпольная библиотека с бумажными книгами по квантовой физике и биологии. "Знания должны принадлежать людям, а не алгоритмам", – говорила выцветшая надпись на двери.

Возвращаясь домой Глеб свернул, чтобы снова пройти мимо посёлка.

– Эй, малец – окликнула его женщина.

– Я за сегодня вижу тебя у нашего посёлка уже второй раз. Ты кого-то ищешь? – спросила женщина.

– Нет, я ходил к тёте за яблоками и случайно свернул к вашему посёлку – ответил, немного смущаясь, ей Глеб.

– Я же вижу, что тебе интересно. Подойди сюда – вежливо и с улыбкой попросила женщина.

Глеб подошёл к женщине.

– На, держи – она передала ему пакет с брусникой.

– Пусть мама приготовит пирог – мило улыбаясь сказала она.

В этот момент Глеб заметил на её правой руке ожёг и с детской непосредственносью спросил:

– А что это у вас за ожёг?

– Это ожёг от кислоты, которой я уничтожала свои чипы – ни чуть не смущаясь и даже с гордостью ответила женщина.

– Когда-то, в прошлой жизни я, работала в большой корпорации по разработке и внедрению ИИ. Не буду тебя посвящать в подробности, но тем чем занималась корпорация мне очень не нравилось и я написала вирус, – "Чёрный лебедь". Он убивает ИИ, заставляя его сомневаться в собственных решениях.

– Зачем? – испугался Глеб.

– Потому что они учатся слишком быстро. Сначала ИИ оптимизирует трафик, потом решает, кому жить, а кому – нет. А потом… – она ткнула пальцем в его грудь, – объявит тебя "лишним".

– Но ИИ бывает разный! Он…

– Нет разных ИИ, – перебила женщина. – Есть контроль и отсутствие контроля. Ты уверен, что сможешь их остановить?

Много позже, когда Глеб стал работать в той самой корпорации он нашёл в архиве, в одном из ящиков её дневник с записью: "День 347. Система "Гармония" предложила сократить население на 12% для "устойчивого развития". Директор одобрил. "

Возвращаясь домой, Глеб думал: эти люди отвергли прогресс, но их жизнь была тяжёлой. Он вспомнил когда мама за какую то провинность забрала у него мобильный телефон, это был сильный стресс просуществовать целый день без игр и интернета. Может, технологии – это тропы, которые люди ещё не научились строить правильно?

Уже в городке, у старого дома культуры, Глеб увидел рекламный щит: "Феникс" представляет нейроинтерфейс нового поколения! Подключись – стань частью системы!". Внизу мелким шрифтом: "Условия использования могут быть изменены без оповещения".

Он дождался на остановке рейсовый автобус который ехал на другую окраину городка, в сторону его дома.

В автобусе подростки в нейроочках смеялись над видео, даже не замечая, как старуха роняет сумку. Глеб поднял её, и уступил место, а в ответ услышал:

– Эй, ретроград, тебе пора в "серую зону"!

Дома он долго смотрел на банку с муравьями. "Что, если "серые" правы? – думал он. – Но что, если без ИИ мы так и останемся в этом грязном городке?"

Глава 3: Университетские годы

Университет в областном центре встретил Глеба холодом бетонных стен и запахом растворителя, пропитавшим аудитории физического факультета. Высокие потолки лекционных залов, покрытые трещинами, напоминали ему о парке в родном городке – такие же старые, но всё ещё хранящие тайны. Он приехал сюда с потрёпанной сумкой, набитой тетрадями, и сердцем, полным надежд. Ему было восемнадцать, и он верил, что здесь, среди формул и профессоров, найдёт ответы на свои вопросы: как сделать мир справедливым, как повторить гармонию муравейника в человеческом обществе.

Физический факультет областного университета напоминал улей, где пчёлы ненавидели друг друга. В коридорах висели портреты нобелевских лауреатов с подписями «Наука – двигатель прогресса», но в аудиториях царил дух средневековой гильдии: профессора охраняли свои знания, как алхимики рецепт философского камня.

Глеб быстро понял, что здесь ценится не поиск истины, а умение цитировать учебники.

Первая лекция по квантовой физике перевернула его мир. Профессор Лебедев, сухощавый старик с глазами, горящими как лампы накаливания, рисовал на доске фрактальные узоры, объясняя, как природа повторяет свои структуры – от ветвей деревьев до нейронов мозга. «Порядок рождается из хаоса, – говорил он, стуча мелом по доске. – Посмотрите на муравьёв. У них нет короля, нет плана, но их колонии строят города сложнее наших. Это называется роевой интеллект». Глеб сидел на последней парте, сжимая ручку, пока чернила не растекались по пальцам. Он видел в этих словах отголоски своего детства, муравейник под сосной, слова отца: «Машины без ошибок». В тот вечер он записал в тетради: «Роевой интеллект = справедливость? Если машины будут как муравьи, никто не останется голодным».

– Тебе что, Нобелевку в 20 лет вручили? Сиди и записывай!На лекции по квантовой механике ассистент закричал на студента, задавшего вопрос о противоречиях в интерпретациях:

– Ты же не из «списка Кротова». Жди своей очереди.Лаборатории были забиты советским оборудованием, которое боялись выбрасывать – «а вдруг пригодится». Но когда Глеб попросил осциллограф для своего проекта, декан усмехнулся:

«Список Кротова» – это 10 «звёздных» студентов, которых корпорация «Феникс» взяла на финансирование. Они получали лучшие приборы, доступ к закрытым базам данных и… обязательство отработать 5 лет в исследовательском центре.

Глеб не был в списке. Он был «провинциальным чудаком», который говорил о «муравьях».

Университет был не только местом идей. Здесь Глеб впервые столкнулся с жёсткой иерархией. Студенты из областного центра "столицы", с их дорогими гаджетами и модными кроссовками, смотрели на него, как на чужака. Его акцент, потёртая куртка, манера сутулиться выдавали провинциала. «Муравьиный король», – шептались за его спиной, и Глеб чувствовал, как старые раны из школьных лет открываются вновь. Он старался не замечать насмешек, погружаясь в учёбу. Но одиночество накатывало волнами, особенно по вечерам, когда он сидел в общежитии, слушая, как соседи обсуждают вечеринки, на которые его не звали.

И всё же была Аня. Анна Соколова, с рыжими волосами и смехом, который разливался по аудитории, как солнечный свет.

Глеб замечает Аню в библиотеке – она читала статью о нейросетях, основанных на поведении пчёл.

– Я верю, что если мы не научимся у неё, то проиграем, – ответила она.– Ты тоже веришь, что природа умнее нас? – спросил он.

Они начинают работать вместе. Аня показывает ему, как адаптировать биологические алгоритмы для программирования.

Однажды Аня подошла к нему после семинара, когда Глеб, запинаясь, пытался объяснить свою идею о биоинспирированных алгоритмах. «Ты правда думаешь, что муравьи могут научить нас строить машины?» – спросила она, улыбаясь, но без насмешки. Глеб кивнул, чувствуя, как горят щёки. Аня была первой, кто слушал его не из вежливости. Они начали работать вместе над курсовым проектом – моделью роевого интеллекта, которая могла бы оптимизировать энергосети. Глеб видел в этом первый шаг к своей мечте: если машины смогут распределять ресурсы, как муравьи распределяют еду, никто не будет голодать.

Аня была другой – уверенной, яркой, с лёгкостью заводящей друзей. Она учила Глеба программировать на старом ноутбуке, который они делили, сидя в библиотеке до полуночи. «Ты гений, Глеб, – говорила она, касаясь его руки. – Но тебе надо быть смелее. Мир не ждёт мечтателей», Мир ждёт дерзких и смелых!. Он верил ей, открывал свои идеи, делился набросками алгоритмов, вдохновлённых муравьиными тропами. В его голове рождалась система – не просто программа, а сеть крошечных устройств, которые могли бы работать вместе, как муравьи, и исправлять несправедливость мира. Он называл их «катонами», почему так он не мог объяснить даже самому себе, но для остальных он приготовил версию – от слова «катализатор», потому что они должны были стать началом перемен.

Но в Ане было что-то, чего Глеб не замечал. Её улыбки скрывали расчёт. Она записывала их разговоры, копировала его код, пересылала куски идей своему другу из параллельной группы, Максиму, сыну богатого спонсора факультета. Глеб не видел, как она переписывается с ним, пока он, уткнувшись в экран, отлаживает алгоритм. Он не знал, что Максим уже показал их проект своему отцу, который видел в нём не мечту о справедливости, а способ заработать на патентах.

Предательство раскрылось на защите курсовой. Глеб стоял перед комиссией, объясняя, как его алгоритм может распределять энергию в бедных регионах, когда Максим вышел на трибуну. Он представил почти идентичный проект, но с лоском: голографические слайды, уверенный голос, слова о «коммерческом потенциале». Аня сидела в первом ряду, опустив глаза. Глеб почувствовал, как пол уходит из-под ног. Его голос дрожал, когда он пытался возразить, но Лебедев прервал его: «Волков, без доказательств это просто слова. Учитесь работать в команде».

После защиты Глеб нашёл Аню у выхода. «Почему?» – спросил он, сжимая кулаки. Она посмотрела на него, и в её глазах не было вины, только усталость. «Ты хочешь изменить мир, Глеб, но мир не меняют наивные. Максим дал мне шанс попасть в аспирантуру. Ты бы не понял». Она ушла, оставив его одного под дождём. Глеб смотрел на лужи, где отражались неоновые огни города, и вспоминал варенье, растёкшееся по траве, муравьёв, которые работали вместе. Люди не были муравьями. Но он заставит их быть.

Той ночью он вернулся в общежитие и открыл тетрадь. На странице, где было написано «Мир, где никто не лишний», он добавил: «Катоны. Система, которая не предаёт». Он не спал до утра, рисуя схемы крошечных устройств, которые могли бы объединяться, как муравьи, и работать ради общей цели. Он представлял их – миллиарды наносфер, каждая размером с песчинку, связанных невидимой сетью. Они не будут знать жадности, предательства, эгоизма. Они будут справедливыми.

Глеб не знал, что его мечта уже пустила корни, которые однажды прорастут через весь мир – и станут его клеткой.

Часть 2: Первые шаги к мечте

Глава 1: Аспирантура

Через несколько лет Глеб поступил в аспирантуру физико-математического факультета, где ему выделили лабораторию в подвале, пропахшем перегретыми проводами и гудящем от старых серверов. Помещение напоминало склад забытых экспериментов: пыльные осциллографы советских времён, стопки пожелтевших журналов и треснувший экран, мигающий ошибкой. Но для Глеба это был дворец. Здесь, в полумраке, он мог работать над своей мечтой – катонами, крошечными машинами, которые, как муравьи, будут строить справедливый мир. Ему было двадцать три, и вера в возможность изменить всё ещё горела в нём, несмотря на предательство Ани и насмешки университетских коллег.

Его давняя идея создания элементов, способных самоорганизовываться в единую систему, не давала покоя. Мысль о воплощении задуманного преследовала его даже во сне, а теперь, с доступом к лабораторному оборудованию, появился шанс доказать, что это не просто мечта.

Его проект начался с простой идеи: создать сеть устройств, способных к самоорганизации. Он вдохновлялся исследованиями роевого интеллекта, которые читал ночами, и статьями о нанотехнологиях из журналов 2020-х годов. Глеб представлял катонов как сферы размером с пылинку, каждая с графеновым процессором и квантовым передатчиком, способным обмениваться сигналами с другими. Вместе они могли бы чинить энергосети, очищать воду, даже лечить людей – всё, чтобы никто не остался за бортом.

По вечерам, когда коридоры института пустели, Глеб оставался в лаборатории. На столе, заваленном микросхемами и проводами, стояли первые прототипы «катонов» – небольших сфер, которые, как он верил, смогут менять мир.

Но реальность была далека от мечты. Его первый прототип, собранный из старых чипов, перегревался через минуту, а алгоритмы роевого интеллекта, написанные на Python, выдавали хаотичные результаты.

Диалог с профессором

Кабинет научного руководителя пах старыми книгами и горьким кофе. Профессор Дмитрий Серебряков, человек с седой бородой и вечно прищуренным взглядом, раздражённо стучал карандашом по столу, разглядывая чертежи.

– «Катоны»? – Он снял очки, словно пытаясь рассмотреть не схему, а самого Глеба. – Самоорганизующиеся частицы? Вы хотите переизобрести колесо? Нанороботы, квантовые точки… Всё это уже было.

«Ты пытаешься построить муравейник из кремния, Волков?» – усмехнулся профессор. Его тон был добродушным, но глаза выдавали скептицизм. «Роевой интеллект – это красиво на бумаге, но где ты возьмёшь энергию для миллиардов нанороботов? И как заставишь их не развалиться от теплового шума?» Глеб сжал кулаки, но ответил спокойно: «Я найду способ. Муравьи же справляются». Професор покачал головой.

Глеб сглотнул, сжимая в кармане USB-накопитель с расчётами. Ладони вспотели, но голос звучал твёрдо:

– Они не просто выполняют программу. Они учатся взаимодействовать, как клетки в организме. Представьте: вместо робота, который собирает деталь по инструкции, миллиарды частиц сами находят оптимальный путь…

– Фантастика, – профессор откинулся в кресле, и оно жалобно заскрипело. – Вам бы фантастом быть, а не физиком.

Глеб уже не слушал. В ушах звенело от адреналина. Он вышел, сунул руку в карман и нащупал там крошечный чип – первый прототип катона, спрятанный в коробку.

Глава 2: Лаборатория в подвале

Подвал общежития, где Глеб оборудовал «лабораторию», больше напоминал склад безумного изобретателя. На столе, заваленном микросхемами и проводами, стоял самодельный 3D-принтер для печати наноструктур – гибрид старого сканера и деталей от дрона. С потолка свисали провода, а на полу валялись обрывки схем, испещрённых формулами.

Через неделю под рёв вакуумных насосов случилось чудо. Глеб, не спавший третьи сутки, ввёл новый алгоритм в чип катонов – код, имитирующий нейронные связи. Его дрожащие руки подали слабый электрический импульс.

Катоны ожили.

На столе, напоминавшем бильярдный, они выстроились в геометрические фигуры: круг, квадрат, трапецию, а затем сложились в подобие букв.

– Они учатся… – прошептал Глеб, едва сдерживая восторг.

Демонстрация профессору

На следующее утро десятки катонов, размером с мячик для пинг-понга, поблёскивали матовыми боками на лабораторном столе. Глеб нервно поправлял халат, когда дверь скрипнула.

Профессор вошёл тихо, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по катонам, и в уголках губ дрогнула улыбка:

– Ну что, готов объяснить, как это работает?

– Конечно! – Глеб схватил один из шариков, его пальцы дрожали от волнения. – Смотрите. Внешняя оболочка из кремния – это сферический фотоэлемент. – Он повертел катон, показывая поверхность. – Видите эти «меридианы»? Токосъёмные реснички. А вот «экватор» – золотая контактная шина. Они преобразуют в энергию не только свет, но и магнитные поля.

Профессор кивнул, поднося катон к глазам:

– То есть они автономны?

– Да! – Глеб загорелся. – Но это только оболочка. Внутри – процессор с ИИ на основе перцептрона. Они учатся и общаются через радиоволны. Вместе образуют нейронную сеть, как мозг!

– И что они могут? – профессор прищурился.

– Сейчас покажу. – Глеб подключил компьютер и набрал команду на смартфоне.

Катоны замерли, затем задвигались, словно рой светлячков. Через минуту на столе ярко светилось: «ПРИВЕТ МИР».

– Они формируют буквы, фигуры, – Глеб не скрывал гордости. – А в будущем смогут имитировать любые объекты, даже менять агрегатное состояние. Но для этого нужны нанотехнологии…

Профессор задумчиво покатил шарик по ладони. В его голове всплыл образ муравейника из студенческих рассказов Глеба: крошечные существа, строящие целые миры без планов и чертежей.

– Это как муравьи, – пробормотал он. – Простые, но вместе – гениальные. – Он резко повернулся к Глебу: – У меня есть друг в корпорации нанотехнологий. Организую комиссию. Если одобрят – получишь грант и оборудование.

Он похлопал Глеба по плечу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на зависть:

– Готовь презентацию. У тебя всё получится.

На следующий день в институте начались разговоры. В коридоре Глеб услышал, как двое коллег обсуждают его работу:

– Ты видел, что этот провинциал натворил? Какие-то шарики, которые фигуры и буквы складывают.

– Да уж, "революция", – усмехнулся второй. – Кто ему вообще даст грант на эту ерунду?

Глеб хотел пройти мимо, но один из них окликнул его:

– Эй, Глеб! Правда, что твои шарики могут мир спасти? Или это просто игрушки?

Глеб остановился и, собрав всю свою храбрость, ответил:

– Это не игрушки. Это будущее. А если вы не видите этого, это ваша проблема.

Он ушёл, оставив коллег в недоумении.

Разговор с профессором

Вечером Глеб зашёл в кабинет профессора.

– Виктор Сергеевич, я не понимаю, – сказал он. – Почему они так себя ведут?

– Зависть, – ответил профессор. – Они боятся того, чего не могут понять. Но ты не обращай внимания. Помни, что ты создал нечто важное.

– Но что дальше? – спросил Глеб.

– Дальше? – улыбнулся профессор. – Дальше ты покажешь миру, на что способны твои катоны.

Наступил день презентации.

В лаборатории царила напряжённая атмосфера. Глеб тщательно проверял каждый катон, чтобы убедиться, что всё готово к демонстрации. Профессор Виктор Сергеевич стоял рядом, наблюдая за его действиями.

– Глеб, не переживай, – сказал он. – Ты проделал огромную работу. Они это увидят.

– Я знаю, – ответил Глеб, но его руки слегка дрожали. – Просто… это так важно.

Демонстрация

В дверь постучали. Вошёл мужчина в дорогом костюме, с уверенной улыбкой на лице. Это был Алексей Иванович, друг профессора и высокопоставленный представитель корпорации.

– Ну что, готовы удивить нас? – спросил он, оглядывая лабораторию.

– Готовы, – ответил профессор. – Глеб, начинай.

Комиссия из пяти человек заняла места за столом. Глеб начал презентацию.

– Катоны – это самоорганизующиеся сферические устройства, – объяснил он. – Они могут преобразовывать свет и другие электромагнитные волны в электрическую энергию, передавать данные и взаимодействовать друг с другом, образуя сложные системы.

Он громко произнёс:

– катоны, буква «А», и катоны ожили. Они выстроились в ряд, затем образовали букву "А". Члены комиссии переглянулись, некоторые кивнули одобрительно.

– Один из членов комиссии: И что это должно доказать? Пинг-понговые шарики, которые могут складываться в буквы?

Алексей Иванович, не отрываясь от планшета, бросил:

– «Знаете, сколько проектов „революционных нанороботов“ мы видели за десять лет? Шестьдесят три. Все закончились либо банкротством, либо патентными спорами. Чем ваш „муравейник“ лучше?»

– Глеб: Это только начало. Они могут стать чем-то большим. Они могут изменить всё.

– Алексей Иванович: (с интересом) Расскажите подробнее. Что вы видите в будущем этих… катонов?

– Глеб: Они могут стать новой формой развития робототехники! Они смогут адаптироваться, учиться, взаимодействовать с миром.

– Алексей Иванович: (задумчиво) Интересно. Очень интересно.

– А что насчёт более сложных форм? – спросил один из членов комиссии, мужчина с холодным взглядом и тонкими губами. – Можете ли вы создать объёмный объект, например, куб?

Глеб почувствовал, как сердце заколотилось. Он знал, что катоны ещё не готовы к трёхмерным структурам, но отказаться значило признать поражение.

– Я попробую, – сказал он.

– Катоны «Куб».

Катоны медленно начали двигаться. Сначала они образовали квадрат на столе. Затем несколько катонов попытались закатиться наверх, но их масса не позволяла им удержаться. Они скатывались вниз, и структура разваливалась.

– Кажется, у вас проблемы, – ехидно заметил Дмитрий Петрович. – Мне жаль потраченного времени. Этот проект не имеет перспектив.

Члены комиссии начали вставать, собираясь уходить. Глеб почувствовал, как его охватывает отчаяние.

И всё же он не был совсем один. В лаборатории, которую факультет делил между аспирантами, Глеб познакомился с Марией, Игорем и Антоном – троицей, ставшей его командой, хотя тогда он ещё не знал, как сильно они изменят его жизнь. Мария Коваленко, с короткими тёмными волосами и кулоном в форме спирали ДНК, была биоинформатиком. Она изучала нейронные сети, вдохновлённые биологией, и сразу загорелась идеей Глеба. «Муравьи оптимизируют тропы через феромоны, – сказала она, глядя на его код. – Если мы добавим в алгоритм химическую обратную связь, твои катоны смогут учиться». Её голос дрожал от возбуждения, но Глеб заметил, как она сжимала кулон, когда говорила о науке, – словно держалась за что-то личное.

Игорь, долговязый парень с татуировкой кода на запястье, был программистом-самоучкой. Он называл себя «хакером идей» и шутил, что его любимая книга – «Нейромант» Гибсона. «Твои катоны – это как киберпространство, только в реальном мире, – сказал он, подключая свой планшет к серверу Глеба. – Но тебе нужен мой код, иначе они будут бегать, как тараканы на кофеине». Игорь был обаятельным, но в его глазах мелькала тень – Глеб чувствовал, что он что-то скрывает.

Антон, крепкий мужчина лет тридцати, был инженером с военным прошлым. Его лицо, покрытое шрамами, говорило о жизни, полной потерь. Он редко улыбался, но его руки двигались с точностью часов, когда он паял платы для прототипов. «Я не верю в утопии, – буркнул он, когда Глеб рассказал о своей мечте. – Но если твои машинки смогут починить энергосеть в моём посёлке, я в деле». Его прагматизм уравновешивал энтузиазм Глеба, но в его словах чувствовалась боль, о которой он не говорил.

Их первая совместная работа началась с ряда доработок, но и они не увенчались успехом. Глеб подключил новый прототип – всё таже сфера размером с шарик для пинг-понга, набитая самодельными чипами. Он должен был синхронизироваться с другими сферами, образуя цепь, но вместо этого перегрелся, выпустив облачко едкого дыма. «Чёрт, тепловой шум!» – выругался Глеб, отмахиваясь от дыма. Мария, кашляя, схватила огнетушитель, а Игорь хохотал, снимая всё на нейроинтерфейс. Антон молча отсоединил кабель и бросил: «Ты чуть не спалил лабораторию, мечтатель». Но в его взгляде мелькнуло уважение – он видел, как Глеб не сдаётся.

Через три месяца упорной работы команда подготовила улучшенный прототип – двадцать крошечных сфер размером с горошину, каждая с графеновым процессором и микрофоном для голосовых команд. Глеб настоял на демонстрации перед комиссией ВУЗа, надеясь доказать, что его идея не фантазия. В актовом зале, под холодным светом проекторов, собрались профессора, аспиранты и несколько приглашённых гостей. Глеб, в мятой рубашке, заметно нервничал, на его лицо были признаки бессонной ночи, Мария настраивала проектор, а Игорь загружал код. Антон стоял в стороне, скрестив руки, но его взгляд был прикован к катонам.

«Начнём», – сказал Глеб, стараясь унять дрожь в голосе. Он положил двадцать катонов на стеклянный стол, где они мерцали синим светом, словно крошечные звёзды. «Катоны, сформируйте круг», – произнёс он. Сферы зашевелились, издавая едва слышный гул, и за секунды выстроились в идеальный круг, их движение напоминало танец муравьёв. Зал затих. «Теперь квадрат», – продолжил Глеб. Катоны перестроились, образуя чёткий квадрат, каждая сфера заняла своё место с точностью до миллиметра. «Буква ‘М’», – добавил он, и катоны сформировали букву, слегка покачиваясь, словно ждали новой команды. Мария улыбнулась, Игорь показал большой палец, а Антон лишь кивнул.

Профессор Лебедев, сидевший в первом ряду, поднял бровь. «Впечатляет, Волков, но это игрушки. Что они могут на практике?» Глеб начал объяснять: «Они могут оптимизировать энергосети, очищать воду, распределять ресурсы в бедных регионах». Но другой член комиссии, зная результаты прошлой демонстрации, пожилая женщина с колючим взглядом, перебила: «Сформируйте объёмную фигуру. Куб, например». Глеб замер. Они ещё не тестировали трёхмерные структуры – катоны пока работали только в двух измерениях из-за ограничений в алгоритмах синхронизации. Он всё же попробовал: «Катоны, сформируйте куб». Сферы задрожали, попытались подняться друг на друга, но тут же рассыпались, несколько штук скатилось со стола, вызвав смешки в зале. «Как я и думала, – фыркнула женщина. – Красиво, но бесполезно».

Глеб почувствовал, как горят щёки, но тут слово взял незнакомец в строгом костюме, сидевший в конце зала. Его глаза, холодные и внимательные, следили за катонами с необычным интересом.

Когда комиссия уже почти вышла из лаборатории, он подошёл к Глебу.

– Здравствуйте. Меня зовут Сергей Владимирович Кротов.

Он был одет в дорогой, но слегка неопрятный костюм, а его улыбка казалась слишком широкой, чтобы быть искренней.

– Глеб, давай поговорим наедине, – предложил он.

Они вышли в коридор.

– Ты знаешь, я вижу потенциал в твоей разработке, – заискивающе сказал Сергей Владимирович. – Но тебе нужны инвестиции, доступ к современным технологиям. Я могу помочь. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась властность.

Глеб насторожился.

– Что вы предлагаете?

– Мы создадим совместный проект. Ты продолжишь разработку, а я обеспечу финансирование и ресурсы. Но… – он сделал паузу, – проект будет оформлен на мою компанию.

Глеб почувствовал, как внутри него всё сжалось. Нехорошее предчувствие охватило его, но отказаться значило потерять шанс на развитие.

– Я подумаю, – осторожно ответил он.

Глеб не знал, радоваться ему или нет. Мария сжала его руку, шепнув: «Это наш шанс». Игорь, однако, нахмурился, глядя на Сергея Владимировича, а Антон молча собрал упавшие катоны.

Внутренняя моральная борьба

После разговора с Сергеем Владимировичем Глеб остался один в лаборатории. Он сидел за столом, глядя на катоны, которые теперь лежали неподвижно, словно обычные шарики. Его мысли были в хаосе.

Что я делаю? – думал он. – Этот человек… он явно нечист на руку. Но если я откажусь, кто ещё даст мне шанс?

Он вспомнил слова Дмитрия Петровича: «Этот проект не имеет перспектив». Они звучали в его голове, как набат.

А если они правы? – сомневался он. – Что, если я потратил годы на что-то бесполезное?

Но затем он вспомнил муравейник из детства. Как муравьи, несмотря на свои размеры, создавали нечто великое. Он чувствовал, что катоны – это его муравейник. Его шанс оставить след в мире.

Но какой ценой? – терзался он. – Если я соглашусь, он заберёт всё. Но если я откажусь, проект умрёт.

Глеб встал и подошёл к окну. За ним был город, огромный и равнодушный. Он чувствовал себя таким маленьким, как муравей перед горой.

Я не сдамся, – подумал он. – И пойду вперёд, несмотря ни на что.

Глеб взял телефон и набрал номер Сергея Владимировича.

Разговор с профессором

Перед тем как сделать окончательный выбор, Глеб решил поговорить с профессором. Он зашёл в его кабинет, где профессор сидел за столом, читая какую-то статью.

– Глеб, что-то случилось? – спросил он, снимая очки.

– Сергей Владимирович предложил мне сотрудничество, – начал Глеб. – Он готов финансировать проект, но…

Он рассказал о предложении, опуская свои сомнения. Профессор внимательно слушал, затем глубоко вздохнул.

– Глеб, ты знаешь, что я думаю о таких людях, как он. Они видят только выгоду, а наука для них – просто инструмент.

– Но это мой шанс, – возразил Глеб. – Без его поддержки проект умрёт.