Екатерина Боброва
Сломанный ангел

Глава первая

– И кто это тут у нас?

Она дернулась, оглянулась. Так и есть, ее визит на остров не остался незамеченным. Шум мотора не предупредил о незваных гостях, значит они уже были здесь, а катер оставили с другой стороны от пристани.

Знали? Караулили? Или случайно решили прогуляться? Не важно. Расклад все тот же – великолепная четверка не упустит шанс поглумиться.

– Грязнушка? Какая встреча!

На лицах парней заиграли предвкушающие ухмылки. Они знали – бежать некуда. Знала об этом и она. Стояла, сжав руки в кулаки, спрятав одну за спину.

Дохлый кальмар! И надо было ей отправиться на остров именно сегодня! Не могла потерпеть до выходных? Как назло, неделя выдалась хуже некуда. В понедельник на нее вылили томатный сок в столовой. Случайно, ага. Долго ржали, придумывая эпитеты один хуже другого. Томатная Су Нан – самый безобидный. Вчера им стало мало томатного сока, решили устроить полноценную вечеринку с помидорами, яйцами и мукой – лучше бы бедным еду отдали, чем выкидывать на улицу. Пришлось уходить по крыше через третий этаж. Не хотелось выпрашивать новую форму, взамен испорченной, и выслушивать нотации от заказчика.

В среду и четверг на удивление дни прошли мирно – сказалось объявление о грядущих тестах и народу стало не до нее. Пара тычков и ставшее привычным «Грязнушка» не в счет.

Она расслабилась, потеряла бдительность. Результат не заставил себя ждать. Попалась. Самым отборным говнюкам во всей школе. Целый месяц ей удавалось избегать их внимания, но сегодня везение стало на сторону врага.

И выход не просчитывался. Доберись она до лодки, все равно не смогла бы уйти от катера. Оставалось единственное, ставшее привычным за этот месяц правило: нет возможности сбежать – расслабься и отстранись. Не думай о себе. Это лишь работа, а работа бывает разная, в том числе и такая: девочка для битья и издевательств.

Но отстраниться получалось плохо. Внутри шевелилась досада, в памяти мелькали иные лица: белые от холода, с синяками и ссадинами, грязные, с голодными глазами и светлыми улыбками. Почему жизнь так странно устроена? Те, у кого есть все: богатство, красивая внешность, толпы поклонниц, счастливы лишь тогда, когда унижают других? Почему их красота способна только причинять боль?

– Что прячешь? Покажи!

Заметили… Внимательные, сволочи.

– Что у тебя? Наркотики? Сигареты?

Лидер четверки. Мистер самоуверенность, тщеславие и надменность. За цену его костюма семья из четырех человек пару месяцев легко может прожить. Ли Мин Ен – наследник чеболя GK холдинг, чей годовой доход равен бюджету небольшой африканской страны. Она видела фото его особняка, когда изучала будущих соучеников. Настоящий дворец, а не дом.

– Ты оглохла?

Тон Ши Вон. Самый нетерпеливый и задиристый из четверых. Родители погибли в автокатастрофе, воспитанием внука занимается дед. Претендует на звание лучшего бойца школы и потому регулярно демонстрирует навыки на одноклассниках.

Вот и сейчас. Не стал ждать, подошел, выкрутил руку, заставляя раскрыть ладонь. На боль от сжавших запястье пальцев, Су Нан не обратила внимания – мелочь, а не боль – ее больше интересовала реакция четверки.

– Орехи?!

Предсказуемое удивление, а вот ставшие задумчивыми взгляды ей сильно не понравились. Надо их срочно отвлечь, но чем?

– Зачем тебе орехи?

Ки Джунг Су. Самый умный из четверых, держится в тени, не любит быть на виду. Его семья владеет нефтехимическим производством на юге страны. Это все, что Су Нан смогла найти на него в открытом доступе. Глубже копать не стала. Наверное, зря.

– Отвечай! – пальцы на запястье предупреждающе сжались, Су Нан смотрела на стоящего рядом парня и думала, почему природа дала мужчине такие длинные ресницы и нежную кожу, позволив внутри вырасти чудовищу. Выдернула руку, тихо ответив:

– Белки, – не придумала ничего лучшего, чем сказать правду, – я прихожу сюда кормить белок.

Остров она обнаружила в первый день, когда обследовала территорию поместья школы. Небольшое озеро было оборудовано лодочной станцией, и скучающий сторож с радостью позволил ей взять лодку. Су Нан здесь нравилось: тихо, спокойно. Зеркальная гладь озера, заросший соснами остров и белки, которые привыкли к ней и приходили на руку за орехами. Здесь, в отдалении от школы, она могла быть собой.

– Грязнушка кормит белок?

Сквозь маску пренебрежения просвечивало любопытство, и Су Нан поежилась – было бы сущей глупостью вызвать к себе интерес Ли Мин Ена. Внутри тоненько прозвенел сигнал тревоги.

– Твоя ладонь.

Ким Чан Ук удерживал нежно и одновременно крепко. «Сдались им мои руки», с досадой подумала Су Нан, борясь с желанием вырвать запястье из нового захвата.

Тонкие пальцы парня, оглаживая, пробежались по внутренней поверхности ладони, точно читая книгу ее жизни. Хотя Чан Ук не казался угрозой, Су Нан напряглась. Она всегда с подозрением относилась к творческим людям, а Чан Ук был художником, юным дарованием, о котором много писали в прессе. Его персональные выставки устраивались в Лондоне и Нью-Йорке. Семье Ким принадлежала сеть крупнейших салонов антиквариата, музей современного искусства в Сеуле, они же проводили самый знаменитый в стране аукцион редкостей.

И что он увидел на ее ладони и почему нахмурился?

– Сторож сказал, ты часто берешь лодку. Гребешь сама, но у тебя нет мозолей.

Все-таки ей не удалось остаться незамеченной. Не стоило потакать слабостям, ведь именно они, как говорил учитель, станут причиной провала.

Конечно, Чан Ук прав. Грязнушка Су Нан никогда бы не пришла на этот остров, чтобы покормить белок, и уж тем более не стала грести сама.

Руку она высвободила. Привычно прикинула направления атаки, но тут же одернула себя. Если она пальцем тронет четверку, придется сразу же покинуть школу.

– Кто ты?

Тон Ши Вон, ухватил за плечо, чуть разворачивая к себе.

Су Нан вздохнула – быстро соображают. Уже понятно – она в шаге от провала и спасет ее только чудо.

Вопросительное цоканье прозвучало над головой, и девушка едва заметно улыбнулась. Профессорша все же пришла.

– Держи, – она пересыпала орехи в ладонь Ши Вона, и парень оторопело посмотрел на орехи, перевел взгляд на нее, удивленно вздернул брови и замер – острые коготки зацепились за штанину. Белка, решив, что человек рядом с Су Нан достоин доверия, взобралась по штанине, перепрыгнула на руку, принявшись без всякого страха копаться в горке орехов, выбирая самый лучший. За эту привычку она и получила свое прозвище от Су Нан.

– Белка!

– Деловая!

– И совсем не боится.

Су Нан полюбовалась на мило-беспомощное выражение лица Ши Вона – парень дышать боялся, не то что пошевелиться, мягко шагнула в сторону. Пока они увлечены белкой, у нее есть шанс уйти.

Взревевший мотор она услышала, когда была на полпути к берегу. Обернулась – из-за острова вылетел белый катер – и отложила в сторону весла. Желанный берег был обманчиво близко, но добраться до него она не успевала.

Так и сидела, смотря на желто-красные листья, которыми успели убраться деревья в парке. На отражение в воде. На легкую рябь, пробегающую по поверхности озера.

Учитель говорил: если не можешь сбежать сейчас, береги силы и жди шанс. Рано или поздно враг ошибется, и тогда ты используешь его ошибку, исправив свою.

      Катер стукнулся о борт лодки, и в нее сразу же заскочил Ли Мин Ен. Недовольно дернул уголком губ, пробормотал: «Ненормальная», закрепил канат и уселся на носу, не сводя с девушки внимательного взгляда. Снова взревел мотор, и лодку поволокло на буксире.

Протянутую руку она проигнорировала, сама запрыгнула на деревянную пристань. Поправила на спине рюкзак и зашагала прочь.

– Эй?

Далеко уйти ей не дали. Рука Чан Ука легла на плечо. Что же… Напросился. Не глядя, вполсилы ударила локтем в солнечное сплетение и сорвалась с места. Лес, точнее, небольшой лесок начинался метрах в тридцати от пристани. Спрятаться в нем могла лишь серая мышь, но Су Нан не собиралась таиться среди деревьев, другое дело – на дереве. Люди редко смотрят в небо, предпочитая высматривать ямы у себя под ногами.

Стоило девушке устроиться в пышной кроне клена, как снизу послышались голоса преследователей.

– Где она?

– Ты ее видишь?

– Как сквозь землю провалилась.

И тихое уверенное, от которого сердце пропустило удар:

– Она здесь.

Ши Вон! Наследник корпорации DR-K оказался слишком глазастым для избалованного мальчика из богатой семьи. Неужели она просчиталась с оценкой? Или дед нашел внуку по-настоящему хороших учителей?

Одним из направлений деятельности DR-K была разработка и продажа оружия. Ходили слухи о связях главы семьи с якудза, но Су Нан не стала бы доверять слухам, а чтобы найти подтверждение, требовалось время и веские основания.

– Эй, тебе удобно? Долго собираешься там сидеть?

– Быстро слезла! Иначе…

– Иначе, что? – заинтересовалась она, смотря на стоящих внизу парней.

– Иначе я поднимусь и стащу тебя вниз.

Ши Вон принялся демонстративно расстегивать куртку.

В другое время и в другой компании Су Нан не преминула бы принять игру, но огорчать дедушку Ши Вона сломанной шеей внука было бы опрометчиво с ее стороны.

Ситуация зашла слишком далеко. Бегство не помогло бы, лишь отсрочило неизбежное.

Су Нан сняла со спины рюкзак, достала оттуда фирменную косынку. Хорошую вещь было жаль, но у нее есть запасная, да и Ким Чан Ук прав – Су Нан не может ходить с ободранными ладонями. Достала из кармана спортивных штанов складной нож Victorinox, разрезала косынку на две части, замотала тканью ладони.

Парни внизу заволновались.

– Эй, ты что делаешь?

По-хорошему следовало спуститься и попытаться договориться, но договариваться можно лишь с равным себе. У грязнушки Су Нан не было шансов на переговоры с четверкой. Что же… она с радостью избавится от надоевшего прозвища.

Ветка под ногами пружинила, в груди, как всегда перед прыжком, покалывало от предвкушения. Тело с радостью откликалось на напряжение в мышцах. Оно скучало по адреналину, сейчас активно бурлящему в крови.

Шаг, еще один. Конец ветки все ближе. Су Нан захотелось подурачиться. Она расставила руки, потом ойкнула, наклонилась назад, в сторону. Замахала руками, изображая беспомощного птенца.

– Идиотка!

– Упадешь!

– Слезай, тебя никто не тронет, обещаю!

Обещание Мин Ена – это хорошо. Но кто сказал, что она должна его слушать?

Прыжок на соседнее дерево под аккомпанемент ругательств окатил волной радости. Су Нан качнулась, разжала руку, проваливаясь вниз, и притормозила падение, ухватившись за нижнюю ветку. Подтянулась на руках, перешла на другую сторону.

– Эй, ненормальная!

Су Нан криво усмехнулась. Ее не назвали «грязнушкой». Цель достигнута.

Все так же продолжая улыбаться, она раскинула руки в стороны и упала спиной назад. В последний момент зацепилась коленями за ветку и закачалась вниз головой, смотря в глаза Ли Мин Ена.

– Ты хотел поговорить?

Парень ошарашенно дернул головой, чуть отступил.

Су Нан мягко спрыгнула на землю, шагнула назад, прижимаясь спиной к стволу. Не то чтобы она боялась четверки снобов, но привычка защищать спину никуда не делась.

– Кто ты?

Девушка обвела парней внимательным взглядом, чуть наклонила голову и сосредоточилась на Ли Мин Ене.

– Юн Су Нан. Кто же еще? – улыбнулась она.

Наследник семьи Ли улыбнулся в ответ, принимая вызов. Откинул с глаз длинную челку, шагнул ближе и навис, упираясь рукой в ствол дерева над головой девушки.

– Су Нан, – повторил парень, – девочка-беда. Как только родители рискнули выбрать такое имя. Хотя, тебе идет. Бедовая, сразу видно. Еще и обманывать любишь, обезьянка.

Надо же… Ее повысили с «грязнушка» до «обезьянка». Как мило.

– Не боишься испачкаться?

– А ты, я смотрю, совсем страх потеряла?

– И кого мне бояться? Напыщенного индюка, которой вот-вот лопнет от важности?

– Ты точно ненормальная.

Назвать звезду школы индюком? Он прав, она – ненормальная, но ей так давно хотелось это сделать. Бросить оскорбление в лицо. Не удержалась.

– А если я расскажу о тебе?

– И что ты скажешь? – она пожала плечами, склонила голову набок, подарив насмешливый взгляд. – Что я не Су Нан? Директор школы придет к моей семье, а они подтвердят, что я – это я. Вы выставите себя дураками и только. Доказательств у вас нет.

Они не снимали на телефон, за этим она следила, а потому слово семьи Юн против слова великолепной четверки. Интересный расклад, но крайне нежелательный для нее.

Она отвлеклась и первый удар в грудь отбила на автомате. Удар, блок, снова удар. На десятой секунде до нее дошло, что она делает, и удар в лицо она встретила, как и должна была. Губы и нос обожгло болью, ее отбросило назад, затылок встретился с деревом чуть сильнее, чем она планировала.

Учитель говорил, что защищаться в разы легче, чем позволять себя бить. Но порой, говорил он, нанося удар по животу, дать себя избить – единственный выход остаться в живых. Руки, связанные за спиной, сводило от усилия сбросить с себя веревки, а лицо обжигал следующий удар.

– Ты что творишь?

– С ума сошел?

Её вздернули наверх, и она встретилась с полным бешенства взглядом Ши Вона.

– Почему? – он встряхнул её, удерживая за плечи. Голос хрипел от еле сдерживаемой ярости. – Почему ты не закрылась? А если бы я бил в полную силу?

Су Нан наклонила голову вперед, чтобы не запачкать кровью куртку. Потом склонила голову еще ниже.

– Прошу меня простить, господин Тон Ши Вон. Это целиком моя вина. У меня столь короткая память, что мне требуется постоянно об этом напоминать.

– О чем она?

– Я не понял.

– А я, кажется, понимаю, – медленно проговорил Ши Вон, приподнимая её лицо за подбородок. Заглянул в глаза, ища там подтверждение своим догадкам. Она поежилась под этим пристальным взглядом. Нет, все же дед нашел внуку отличных учителей. Вот от кого действительно стоило держаться подальше.

– Отстань от нее или ты решил ее убить?

Мин Ен оттолкнул от нее Ши Вона, и тот отошел, злым жестом взъерошивая волосы.

– Держи, – Джунг Су протянул Су Нан платок, и она приложила его к носу. Белый шелк мгновенно окрасился алым.

Девушка запрокинула голову, думая, какой же это простой предмет – платок. Он есть у каждого, кто учится в этой школе, кроме нее, потому что она опять забыла положить его в карман. Учитель прав – это задание станет самым сложным. Сложнее недельной заброски в джунгли, когда кроме одежды были лишь складной нож и зажигалка.

Какое-то время они молчали. Парни хмуро переглядывались, она ждала, когда перестанет кровить нос.

– Мне пора, – свернула испачканный платок, убрала в карман – дома попробует отстирать и вернет владельцу.

– Тебя никто не отпускал.

Ши Вон смотрел недобро, точно это она ему разбила нос. Вот чего, спрашивается, привязались? Доказательств нет, так зачем усложнять и без того непростую ситуацию?

Следовало признать – переговоры зашли в тупик. Им известно: она – не Су Нан, она знает, что они знают. Что дальше?

– Поедешь с нами, нужно обработать рану, там и поговорим.

Рану? Су Нан удивленно вскинула брови, пытаясь понять о какой ране ведет речь Мин Ен. Неужели его взволновала такая мелочь, как разбитая губа? Все же наследники – странные создания, слишком нежные на ее вкус.

– Если я откажусь?

– Не умеешь считать? – зло бросил Ши Вон. – Одна против четверых. Не захочешь идти – потащим силой. Или тебе мало разбитой губы?

Су Нан подняла голову, полюбовалась золотой листвой клена, меж ветками которого синели кусочки неба. Вдохнула горьковатый аромат жухлой травы. Удивительно теплый для поздней осени день, который она собиралась провести в одиночестве, наслаждаясь компанией белок. К горечи сожаления примешивалось раздражение. Они действительно считают ее бесправной вещью? Захотел – потащил с собой, захотел – выкинул.

Оценивающе пробежалась по фигурам парней. Вряд ли их серьезно учили драться, пожалуй, лишь Ши Вон может стать проблемой. Су Нан неожиданно поймала себя на мысли, что поединок с ним мог бы выйти интересным. Впрочем, не стоит думать о вещах, которые не произойдут. Их пути пересеклись случайно. Да и не ее это путь, а Су Нан, которая придет в ужас от мысли – врезать красавчику Ши Вону.

Одна против четверых, – повторила про себя. Дело не в количестве, а в силе, которая стоит за каждым из этих парней. Тронь она наследников, их семьи придут к семье Юн, и та вынуждена будет заплатить щедрую компенсацию за каждый синяк, поставленный Су Нан. Конец заданию, расстроенное лицо учителя и позор, который она принесет в семью.

Как же больно… и как она их ненавидит. Всех четверых.

Шагнула вперед. Медленно, показывая, что не собирается сбегать.

– Пятеро, – проговорила тихо, поравнявшись с Ши Воном.

– Что? – не понял тот.

– В бою я считаю до пяти.

Вообще-то она выстаивает против семи бойцов, но знать ее предел чужаку не стоило.

В машине Су Нан выдержала пять минут, потом повернулась к Ким Чан Уку.

– Что такое особенное ты увидел, что пялишься, не отрываясь?

– Твое лицо, – он дотронулся до её щеки – Су Нан вздрогнула, но не отстранилась.

– Вот здесь, – провел пальцем по виску, – здесь, – палец скользнул к носу, – а еще вот здесь, – он остановился на подбородке, – шрамы почти не заметны, но я вижу лица иначе, чем остальные. Для меня важны детали.

Сохранить невозмутимость оказалось непросто – мягкие прикосновения не несли угрозы, и это было непривычно.

– Удивляет пластика? У нас половина школы ее сделала.

Ким Чан Ук ответил понимающей улыбкой.

– Но никто не делает пластику, чтобы изуродовать себя.

Не зря, ох, не зря Су Нан относилась с подозрением к художникам. Их манеру замечать детали можно сравнить с внимательностью киллера, рассматривающего жертву в прицел. Разница в том, что киллер убивает, а художник дарит образ вечности.

– Позволь, я покажу, что вижу.

Су Нан медленно кивнула, начиная жалеть, что разрешила усадить себя в машину. Этот парень, с вниманием киллера, мягкой улыбкой ангела и нежными руками, вызывал странные чувства. Его больше не хотелось убить.

– Ты носишь в школе очки, чтобы прятать за ними глаза.

Руки Чан Ука едва касались головы. Одна за другой он вытаскивал заколки, освобождая волосы из плена прически.

– Заплетаешь волосы, горбишься, шаркаешь. Ради чего, скажи?

Су Нан едва заметно поморщилась, когда он дотронулся до ушибленного затылка, и его рука замерла.

– Прости.

Затем он аккуратно расправил пряди и улыбнулся:

– Ты совсем на нее не похожа.

– Ого! – воскликнул, обернувшись с переднего сидения, Ши Вон. – Су Нан-а, да ты красотка. Пойдешь со мной на свидание?

– Никто никуда не пойдет, – по словам отчеканил Мин Ен и резче, чем следовало, ввел машину в поворот, притормаживая около корпуса, где жила четверка, – пока мы не выясним, кто она и что делает в школе.

Глава вторая

Владелец чеболя GK холдинг называл частную школу Дейвиш – своим любимым детищем. Роскошный особняк, теннисные корты, бассейн, стадион, парк, озеро с лодочной станцией, а также отдельные коттеджи для проживания студентов занимали обширную территорию в пригороде Сеула.

Непомерно высокая стоимость обучения создавала естественный отбор студентов, не допуская в стены случайных людей. Учиться здесь могли себе позволить дети не просто богатых, а очень богатых семей Кореи.

Дейвиш был не просто школой. Он служил платформой, обеспечивающей должный старт во взрослую жизнь. Позволял завести нужные знакомства, выстроить связи, которые пригодятся, когда молодые люди займут место в компании.

В народе говорили: как невозможно встретить наследника миллионного состояния, покупающего себе одежду в секонд-хенде, так невозможно его представить учеником иной, кроме Дейвиша, школы.

Вот и семья Юн хотела, чтобы Су Нан закончила именно эту школу. Настолько сильно, что решилась на подлог. Су Нан их не осуждала. У богатых свои проблемы, у нее – контракт, за который щедро платят. Надо лишь продержаться до конца второй ступени, пока настоящая Су Нан лечит истрепанные одноклассниками нервы в швейцарской клинике.

– Проходи, – её слегка подтолкнули в спину, когда она задержалась на пороге коттеджа, принадлежащего четверки.

«Святая-святых», доступ куда был открыт лишь избранным, сильно отличалась от остального кампуса школы. Никаких скучно длинных коридоров и одинаковых, пусть и одноместных с удобствами комнат. Весь первый этаж занимала гостиная с мягкими диванами, креслами, панелью телевизора на полстены и бильярдом в углу. На второй этаж, где располагались спальни, уводила витая лестница. Впрочем, как слышала Су Нан, четверка редко ночевала в школе, предпочитая проводить ночи в более комфортных условиях своих особняков.

Су Нан медленно прошлась по комнате. Не смогла удержаться – кинула дротики в мишень. Провела рукой по спинке дивана, зацепилась взглядом за стопку журналов. Кто-то увлекается холодным оружием? И коллекционирует модели машин – целая полка скопилась.

А вон лежит альбом с набросками на стуле.

Стоит дорогущий игровой тир у окна.

Валяется брошенная футбольная форма в углу.

Фото на стене. Надо же, они вместе с детского сада.

Грамоты в рамках, медали, кубки – а мальчики талантливы.

И масса другой мелочи, которая может многое сказать о владельцах.

Парни стояли у входа, не вмешиваясь, наблюдая, пока Су Нан не повернулась вопросительно к ним. Тогда очнулись. Усадили девушку на диван. Мин Ен принес аптечку.

– Не дергайся, – предупредил, приподнимая волосы, – у тебя ссадина. Надо обработать.

Ссадина. Когда она утруждала себя обработкой ссадин? Никогда. Да и смысл заниматься ерундой, если получаешь их по десятку на день.

Сидела с напряженной спиной, пока он наносил антисептик сначала на затылок, потом промокнул губу, не позволив ей сделать это самой.

– Будешь что-нибудь? – спросил Ши Вон.

– Воды, – попросила. Она действительно хотела пить – в горле давно пересохло.

Принюхалась к поставленному перед ней стакану. Пахло соджу. Интересно, кто-нибудь ловится на эту шутку?

Усмехнулась, смотря, как бледнеет под ее взглядом Ши Вон.

– Еще раз так сделаешь….

Шагнула к барной стойке, сняла с магнита нож. Ши Вон покосился на возникший рядом с его головой в стене нож. Отшатнулся в сторону, выразительно покрутил около виска:

– Ненормальная!

Су Нан пожала плечами. Какая есть. Она не напрашивалась. Если сейчас ее попросят уйти – будет лучше для всех.

– Да что с тобою не так? – Мин Ен вытащил нож из стены, вернул его обратно на магнит, неодобрительно вздохнул: – Если бы промахнулась? Нож для готовки, а не для того, чтобы швыряться им в людей. Как с таким характером ты еще никого не убила в школе?!

Она старалась. Очень старалась никого не убить, пусть и мечтала об этом много раз.

Дохлый кальмар! Мин Ен прав. Она ведет себя по-идиотски.

Су Нан опустила голову, скрывая покрасневшее с досады лицо.

Хищник на своей территории всегда имеет преимущество перед чужаком. Здесь не ее территория, так какого она ведет себя так, словно имеет право дергать тигра за хвост!? Осталось уйти, хлопнуть дверью, и переговоры будут сорваны окончательно.

Су Нан не знала, на что способна четверка, подозревала – на многое. Если уйдет, что предпримут эти четверо? Кто знает, что творится у них в голове? И как далеко они зайдут в желании ей досадить?

Су Нан подошла к холодильнику, размерами – настоящему монстру, распахнула серебристую дверь.

Учитель говорил: ничто так не сближает людей, как совместная трапеза. Враг, который принял приготовленную тобой еду, сделал первый шаг к миру.

Быстрая инспекция показала, что холодильником пользовались для хранения напитков, перечень того, что можно было приготовить из имеющегося, ужасал своей скудностью, но сдаваться Су Нан не собиралась.

– И что на этот раз? Собираешься вместо ножа кидаться едой? – поинтересовался Мин Ен, когда она отыскала лапшу, шпинат, грибы и лук.

– Хочу загладить вину. Не будешь против, если я приготовлю ужин?

– Ужин? – он удивленно вздернул брови.

– Ты позволишь ей пользоваться ножом? – с нервным смешком спросил Ши Вон. – Спорим, она прирежет нас и съест на ужин?

– Умеешь готовить? – на нее посмотрели с недоверием.

Умеет ли? Последнюю практику она вспоминала до сих пор. За три недели в Sorabol – ресторане корейской кухни в Гонконге – Су Нан прошла все ступени стажера: от посудомойки, официантки до младшей помощницы суши-повара. Отличная вышла практика, а главное – она все время была сыта.

– Позволишь? – заглянула в глаза Мин Ена.

– Пользуйся, чем хочешь, – махнул рукой парень, отходя в сторону.

Ей не мешали. Наблюдали, крутились рядом, словно невзначай заглядывали через плечо, но не мешали.

– Это действительно можно есть?

Чан Ук подцепил палочками лапшу, принюхался.

Су Нан пожала плечами – кто не хочет, она не настаивает – и придвинула свою порцию. Чапчхэ вышел неплох.

Мин Ен посмотрел, как быстро мелькают ее палочки, покрутил миску и решился.

– Где научилась готовить? – спросил, подцепляя лапшу и отправляя ее в рот.

Су Нан не ответила. Про Гонконг говорить не стоило, лучше промолчать.

– Нет, правда, вышло съедобно.

– Если она не добавила туда яд, – съязвил Ши Вон.

– Тогда пришла пора выдвигать требования, – объявила Су Нан, любуясь тем, как вытягиваются лица парней, а палочки зависают над мисками, – противоядие-то у меня.

За столом воцарилась напряженная тишина. Девушка усмехнулась, заметив, как нервно сглотнул Джун Су, как побледнел Чан Ук.

Они, правда, поверили, что она может их отравить? Забавные… Давно ей не было так весело в незнакомой компании.

– Развлекаешься?

Испортил веселье Мин Ен.

– Ты прищуриваешь левый глаз, когда хочешь улыбнуться.

И в кого такой внимательный!? Левый глаз… Надо будет проверить перед зеркалом.

– Так это была шутка? – расслабился Джун Су. – Ты – ненормальная, знаешь?

– Конечно, – широко улыбнулась ему Су Нан.

Звякнула смс-ка на мобильном, девушка разблокировала экран.

– Мне пора, – поднялась, – спасибо за вечер. Провожать не стоит, доберусь сама. Мне выделяют приличные деньги на карманные, хватит на такси.

– Я довезу, – поднялся вместе с ней Мин Ен.

– Ты глухой? – вспылила Су Нан.

– Нет, это ты упряма. Я сказал – едешь со мной.

Сказано это было тоном человека, привыкшего к полному подчинению окружающих. Она набрала в грудь воздуха, готовясь сказать колкость, но ее просто взяли за руку и потащили за собой.

С трудом ей удалось удержать инстинкты, чтобы не провести бросок – головой об пол, ага. Парень – псих. Хватать ее за руку – да, что он о себе думает!

– И не смотри, будто готова убить.

Он распахнул дверцу машины, бросил на заднее сидение ее рюкзак.

– Это всего лишь вежливость. Ты была у меня в гостях, уже поздно, я должен убедиться, что ты добралась до дома.

Су Нан хмыкнула – ни капли она не поверила в его вежливость – и села в машину. Желания спорить не было.

– Довез? – спросил Ши Вон, когда Мин Ен вернулся домой.

– Довез, – кивнул тот. Устроился на диване, вытянул ноги.

– И где она живет?

– Кто его знает, – пожал плечами Мин Ен, – попросила высадить на углу Мапхогсу и Кэмчакку.

Ши Вон быстро набрал адрес в планшете.

– Но там же…

Мин Ен кивнул:

– Офисные здания, заправка, пара баров. На заправке ее и ждали. Я проехал мимо, – он неодобрительно покачал головой, – у этой девчонки странные знакомые. Трое парней, все старше. Такие рожи, будто только из тюрьмы вышли… Да, еще эти ее слова, что не стоит знакомиться с семьей, а если рискну, просила сообщить, какие цветы принести к моему праху.

Чан Ук не удержался – хмыкнул:

– Странная… Не могу поверить, что она не рада знакомству с нами.

– Будто боится этого.

– Девчонка боится, что мы ее сдадим, – пожал плечами Мин Ен, – тут и думать нечего. Семья Юн потеряла гордость, раз решилась на подмену.

– Подменять Грязнушку? – Ши Вона аж передернуло. – Не удивительно, что она шарахается от каждой тени. Мы тут немного покопались, – он пролистнул пару экранов на планшете, – я зашел в преподавательский чат с твоего аккаунта. Задал несколько вопросов, сказал, что обеспокоен теми, кто портит статистику школы, и попросил обновить по ним данные: нет ли ухудшения или улучшения за последнее время. Все, как один, упомянули Су Нан. У нее исправились оценки практически по всем предметам. Особенно по французскому. Говорят, она провела каникулы во Франции, отсюда и прогресс. Неудовлетворительными, как ни странно, остались лишь оценки по физкультуре.

Парни заулыбались, а Джунг Су пробормотал что-то о талантливых притворах.

– Еще она пропустила сентябрь, и администрация школы поднимала вопрос об ее отчислении.

– То есть три месяца с учетом летних каникул, – подвел итог Мин Ен, – вполне достаточно, чтобы подготовить замену.

– И что ты хочешь с этим делать? – серьезно спросил Ши Вон.

– Наблюдать. Мне кажется, у этой девчонки больше секретов, чем у адвоката моего отца. Посмотрим, как далеко она зайдет, чтобы их сохранить, – прищурился Мин Ен. – В любом случае это будет весело.

Пятница с ее предвкушением долгожданной свободы на выходных вернула хорошее настроение одноклассникам, и они снова вспомнили об ее существовании. Зачем придумывать развлечение, когда под рукой есть Грязнушка? Ей же теперь приходилось не только отслеживать активность класса, но и помнить о четверке не в меру умных и любопытных, чтоб им креветкой за завтраком подавиться!

Дохлый кальмар, её жизнь и так не проста, зачем делать еще сложнее? Любопытно им, а попробовали бы они, пригибаясь за кустами, в дурацкой короткой юбке, с рюкзаком за спиной, скрытно продвигаться к лазу в ограде, который она устроила еще в первый день.

Ноги в поле зрения оказались слишком поздно, чтобы можно было скрыться от их обладателя. Су Нан выругалась про себя, потом еще раз, услышав:

– Так-так, и кто это ползает у нас под окнами?

Во-первых, она не ползает, а перемещается, во-вторых, не виновата, что здесь кратчайший путь до лаза, да еще со слепой зоной от камер.

С досадой выпрямилась, одернула юбку и поправила рюкзак. И почему ей не повезло наткнуться именно на этих четверых! Следят или случайно заметили? Второй вариант предпочтительней, но она должна быть готова и к первому.

– Разве здесь запрещено гулять? – уточнила, глядя в глаза Мин Ена.

– А мне вот кажется, ты скрывалась, – усмехнулся парень и вдруг спросил: – Тебе самой не противно быть ею? Хоть знаешь, что она творила в начале учебного года?

Су Нан знала. Что-то намеками рассказал дедушка настоящей Су Нан, что-то нашла в сети, ну а массу сведений удалось собрать, получая прямые оскорбления в лицо. Она не думала, что будет просто, но не подозревала, насколько противно окажется подменять эту девицу. Впрочем, девицу ли с такими замашками? И как только семья не отказалась от нее?!

То, что Су Нан начала бегать за парнями еще на первом году обучения в старшей школе, не было таким уж исключением. Большинство обучающихся здесь девушек мечтали о хорошей партии. Но Су Нан выделялась своей настойчивостью, а еще непостоянством. Девушке не считалось зазорным иметь объект воздыхания, но не одобрялась их частая смена. У Су Нан они менялись с частотой раз в неделю, и о каждом непременно сочинялась целая романтическая история. Ложь раскусили быстро. Посмеялись. Семья Юн имела достаточно влияния, чтобы тогда все ограничилось легкими насмешками над буйной фантазией девушки.

Все изменилось с началом второго года. Уже в марте по школе разошлось шокирующее фото Су Нан, целующейся с уборщиком. Эта связь нанесла сокрушительный удар по репутации – проще было прийти голой в школу, чем быть пойманной на столь горячем и вызывающем. Как только ее не называли: «Потаскушка», «Плебейка», но прижилось одно – когда кто-то толкнул, и она упала в лужу около школы – «Грязнушка».

О попавшем в сеть фото узнала семья. В школе дела зашли столь далеко, что Су Нан смогла продержаться лишь до конца июня, и то большей частью пропуская занятия, а после окончания первого семестра ее, с нервным срывом и попыткой самоубийства, отправили лечиться в клинику.

– Знаю, но обсуждать не хочу, – Су Нан резко отвернулась, чтобы обнаружить – путь перекрыт Ши Воном. Что за дурацкая привычка окружать ее точно дичь!

– Идем, – Мин Ен схватил ее за руку и потащил за собой – нет, парень точно псих. Когда-нибудь она не сдержится…

Су Нан уперлась ногами в землю. Если нельзя провести бросок, можно просто не идти.

– Что? – остановился и обернулся к ней Мин Ен. – Знаешь, – он насмешливо прищурился, – я читаю сто и один способ моего убийства в твоих глазах. Что выберешь? Ударишь и провалишься или пойдешь?

Су Нан скрипнула зубами от злости. О, как ее бесит его самоуверенная ухмылка, а еще больше правота в словах!

Она потянула на себя руку, и парень широко ухмыльнулся, сильнее сжимая пальцы на ее запястье.

– Уверена? – четко отточенным жестом изогнул бровь. – Придумала сто второй способ?

А заодно сто третий и сто четвертый, но все они бесполезны. Она не может ничего сделать этому богатому снобу, а самое поганое – он в курсе ее беспомощности.

– Пожалеешь, – прошипела только для того, чтобы сбить с него спесь. Не прошло. Парень довольно улыбнулся:

– Жду не дождусь, обезьянка. Не разочаруй меня.

Они вышли прямо к центральным воротам школы – звездная четверка и Грязнушка. Более нелепого сочетания и придумать нельзя.

Ловя на себе ошарашенные взгляды, Су Нан думала, что учитель прав, говоря: глупый друг может принести больший вред, чем умный враг. Друзей надо выбирать, враги найдутся сами. Только она не знала: друзья идут рядом с ней или враги, но умным их поступок вряд ли можно назвать.

Как быстро до настоящей Су Нан дойдут слухи о новом увлечении четверки? Что же… учитель предусмотрел этот момент. При разрыве контракта они получат в качестве компенсации полную оплату.

За воротами лежала короткая улица, дальше шла просторная парковка, заполненная к этому часу дорогими машинами. Водители и охрана уже ждали своих высоких пассажиров.

Эта улица служила эшафотом. Здесь любили вершить суд ее одноклассники. Су Нан помнила тот единственный раз, когда попалась, и форма оказалась безнадежно испорченной. Больше таких ошибок не совершала, предпочитая безопасный путь через лаз в ограде.

– Вам никто не сказал? Цирк уехал. Разошлись живо! – голос Мин Ена разнесся по улице, и толпа дернулась, точно по ней ударили хлыстом. Чему и стоило поучиться у парня, так это управлению людьми.

«Интересно, – думала Су Нан, проходя мимо оторопело застывших одноклассников, – у него с рождения харизма в крови или это результат тренировок?»

Шепотки за спиной нарастали, превращаясь в гул. Понедельник точно не будет легким.

– Эй! – дернула рукой, привлекая к себе внимание. – Машина, – ткнула второй рукой в сторону, где стоял автомобиль семьи Юн, – за мной.

Мин Ен остановился, проследил взглядом в указанную сторону и, хвала предками, внял ее словам. Помедлил, раздумывая, потом кивнул:

– Хорошо, отошли машину и возвращайся.

Су Нан вложила весь свой актерский талант в кроткое согласие, и ее руку наконец отпустили.

Она медленно, спиной ощущая внимательный взгляд, – и что задумал этот придурок? – двинулась к машине. Метра за три ускорилась, влетела внутрь, командуя:

– Блокируй двери и поехали.

Водитель Пак был в курсе школьных проблем подопечной, а потому без лишних вопросов стартанул с парковки.

Глава третья

Мин Ен неверяще смотрел, как мимо него в окне машины проплывает профиль несносной девчонки и машина исчезает за поворотом.

– Господин, – с поклоном обратился к нему водитель.

– Не сейчас, – отмахнулся юноша, раздумывая, как быть. Лимузин мало годился для преследования, здесь требовалось что-то мобильное. Например…

Около него, фырча мотором, притормозил угольно-черный Kawasaki Ninja.

– Так и будешь стоять или составишь компанию? – спросил, протягивая ему второй шлем, Ши Вон.

– Господин! – хором взвыла охрана, но Мин Ен уже оседлал мотоцикл друга.

– Держитесь сзади, – распорядился, застегивая шлем, и добавил: – Если сможете.

Водитель беззвучно выругался, на лицах охранников появилось выражение обреченности, а Kawasaki оглушительно взревел мотором, за секунды разгоняясь до сотни, и исчез из виду. Лимузин торопливо тронулся следом.

Они припарковали мотоцикл в узком переулке меж двух особняков. Отсюда, через два дома, был виден въезд на территорию семьи Юн, где полчаса назад скрылась машина с Су Нан.

– А может, мы ошиблись? Вдруг она настоящая, просто, – Ши Вон щелкнул пальцами, – страдает раздвоением личности. Мне всегда казалось, она немного того, – и он покрутил пальцем у виска.

– В таком случае ее вторая личность мне нравится больше. Но ты прав. Семья Юн не из тех, кто потерпит чужака в своем доме, даже если он притворяется их собственной дочерью. Давай подождем еще немного.

– Ты не отступишься, да? – не глядя на друга уточнил Ши Вон.

– Ты о чем? – сделал вид, что не понял его Мин Ен, доставая из кармана зазвонивший мобильник.

– Да, мы у ее дома. Откуда я знаю, настоящего или нет. Подтягивайтесь, – он отключился, задумчиво взглянул на Ши Вона, но тут же потряс головой, прогоняя непрошеные мысли. – Они будут минут через пятнадцать. И почему меня все больше привлекает идея заглянуть в гости к господину Юну?

Ши Вон ухмыльнулся, но тут же посерьезнел:

– Отец порвет тебя за одну мысль об этом. Кстати, ты знал, что у них сильные подвязки в Гонконге?

– При чем тут Гонконг? – удивился Мин Ен.

– Так, есть одна идея, надо проверить.

Тишину респектабельной улицы разорвал звук мотора. Ярко-рыжий Hyosong выскочил на проезжую часть, развернулся, почти поцеловав асфальт, и рванул в противоположную от них сторону.

Ши Вон выругался. Пять секунд – шлем, две – плюхнуться в седло, еще три – завести мотор и вырулить на улицу. Бесполезно. Тот, кто вел Hyosong – а Ши Вон был готов съесть свой шлем, что это Су Нан, – вел его мастерски, и ему хватило десяти секунд, чтобы скрыться из вида.

После бесплотных попыток обнаружить байк, парни остановились около торгового центра. Ши Вон в раздражении пнул ограду обочины:

– И почему она все время на шаг впереди? Бесит.

– Погоди, может, еще не все потеряно.

Мин Ен быстро переговорил с друзьями и назначил новую точку сбора.

– Помнишь место, где я ее высадил вчера? Там есть две закусочные. Проверим. Вряд ли она готовит дома.

– Ты думаешь, она вообще ест?

– Намекаешь, Су Нан – не человек? Очень смешно. Поехали.

Знакомый Hyosong обнаружился перед второй закусочной. Ши Вон издал торжествующий вопль.

– Ты так рад, – отлип от своей машины прибывший первым Чан Ук, – что я начинаю думать – не твоя ли она родственница? Может, пропавшая в детстве сестра?

– Заткнись, – огрызнулся Ши Вон.

– Просто она его сделала. Обошла на трассе. Какой удар по самолюбию, мой бедный друг! – и Джунг Су похлопал его по плечу.

Парни дружно заулыбались.

– Да, пошли вы! – дернул подбородком Ши Вон. – У нее была фора. И мы не соревновались.

В закусочной пахло вкусно. На окнах висели нитяные занавески, на столиках стояли салфетки и наборы с соусами.

Мин Ен сразу выхватил тонкую фигурку в серебристой мотокуртке, сидящую за стойкой. Рядом, на барном стуле, лежал шлем.

– Все те же дурацкие косички, – прошептал Чан Ук.

Мин Ен приложил палец к губам и кивнул в дальний угол. Они заняли столик на четверых, заказали по стакану воды.

За соседним столиком гуляла шумная компания американцев. Там рекой лилось пиво, двухметровые бугаи набирали полные жмени чипсов и отправляли их в рот.

Мин Ен поморщился и отвел взгляд. Сам зашел в это место, никто не тащил, так что нечего сейчас морду кривить. У людей праздник, и празднуют они его так, как принято у них на родине: шумно, стуча кружками по столу и разражаясь гоготом.

Вот один поднялся и нетвердой походкой двинулся к бару. Его объемный живот туго обтягивала клетчатая рубашка, а ремень джинсов выглядел так, будто вот-вот был готов сдаться и оставить хозяина без штанов.

Американец остановился около Су Нан, попытался влезть на стул, не смог. Отодвинул его в сторону, встал рядом, ухватившись за край стойки и перестав наконец раскачиваться, точно парусник под порывами ветра.

Парни обменялись настороженными взглядами.

– Эй, красотка, – с лающим техасским акцентом, заплетаясь в словах, озвучил на весь бар свою мысль американец, – давай к нам. Пиво нальем и остальное тоже, – он загоготал одному ему понятной шутке. Обернулся к приятелям, те дружно поддержали, показывая поднятые вверх большие пальцы.

Мин Ен побелел и начал вставать с места, но на его плечо, останавливая, легла рука Чан Ука.

– Ты же одна, так почему бы не развлечься? Не бойся, не обидим, – американец хекнул и попытался обнять девушку.

Та уклонилась и что-то тихо ответила. От возмущенного вопля задрожали стекла.

– Что сказала, стерва?! Да я тебя размажу! – лицо парня начало медленно краснеть, пары алкоголя ударили в голову, смешались с адреналином, превращаясь в убойную смесь под названием: «Щаз всех замочу!».

– Отвали от нее или не слышал? Девушка не хочет идти с тобой.

Су Нан медленно обернулась, искоса посмотрела на вставших рядом четырех парней, нахмурилась, недоверчиво покачала головой. Продолжая хмуриться, бросила на стойку пару купюр.

– Эй, – бугай попытался остановить её, но тут же охнул, получив в солнечное сплетение.

– Эй! – из-за стола начали вставать двое его дружков, явственно горя желанием отомстить за нанесенный приятелю урон.

– Уходим, – Мин Ен ухватил Су Нан за локоть, поволок за собой.

Ши Вон опрокинул стол, и он погреб за собой не успевшего встать американца.

– Прости, – Чан Ук шлемом по голове приложил парня у стойки, когда тот, бешено вращая выпученными глазами и ревя, точно бык на родео, бросился на них. Его голова с глухим стуком встретилась со шлемом, американец хрюкнул и осел на пол, завалившись на подоспевшего на помощь приятеля. Оба рухнули, подмяв под себя столик и стул.

Под визг официантки они покинули закусочную.

– Господин! – по парковке уже бежали телохранители.

– Все нормально, – остановил их Мин Ен, – мы в порядке. Ключи, – он повернулся к девушке.

– Что? – та вскинула брови, потом зло прищурилась.

– Ключи или хочешь вернуться? Понравились те парни?

– Да хоть бы и так!

Аккомпанементом их спора стал нарастающий звук полицейской сирены.

– Пусти, – дернулась Су Нан.

– Не раньше, чем отдашь ключи!

Они какое-то время мерились остротой взглядов, потом Су Нан сдалась, вложила в ладонь Мин Ена ключи. Тот, не глядя, перебросил их одному из телохранителей.

– Отгонишь домой.

В лимузине было тепло, пахло кожей, а еще корицей. Мягкое сидение не просило, требовало расслабиться, и Су Нан сдалась. Вытянула ноги, откинула голову и прикрыла глаза. Учитель говорил: иногда полезнее отступить, чем продолжать сражаться против течения, и позволить реке унести тебя туда, куда она хочет. Дай ситуации развиться, и будущее подарит тебе больше шансов, чем настоящее.

– Спасибо сказать не хочешь?

Она хотела сказать, но вряд ли ее слова понравились бы богатому мальчику. Интересно, его когда-нибудь наказывали? Или самым страшным для него в детстве было остаться без ужина? Нет, так нельзя. Ей совсем неинтересно, лишали его ужина или нет. В голове становится слишком много Мин Ена и это надо прекратить.

– Вижу, что нет. Злишься? Зря. Мы всего лишь хотели угостить тебя ужином. Знаешь, так принято среди нормальных людей. Угощать друзей ужином.

Су Нан хмыкнула. Он сказал: «Друзей?» Серьезно?

– К тому же ты не поела нормально, а это веская причина поужинать в нашей компании.

У нее была веская причина закончить этот фарс прямо сейчас. Пальцы легли на ручку двери, проверяя блокировку.

– Собираешься выпрыгнуть на ходу? И подарить мне свой байк? Думаю, он тебе дорог. Что скажешь? Вечер с нами, и я его верну. Обещаю.

Вдох-выдох. Спокойно. Когда-нибудь она отомстит этому засранцу, но не сейчас. Рано или поздно мальчикам надоест новая игрушка, надо лишь подождать. Охотника всегда привлекает трепыхание жертвы. Сегодня ей придется побыть хорошей девочкой, чтоб ослабить интерес четверки к себе.

Но каков подлец! Шантажировать собственным байком!

– Если на нем будет хоть одна царапина, – проговорила медленно, разделяя слова.

– Я куплю тебе новый, – поднял вверх обе руки Мин Ен, – договорились?

– Ужин, – она посмотрела на него, склонив голову, – только ужин.

– Ужин и пара коктейлей, – улыбнулся парень так, что Су Нан вынуждена была признать: улыбка у него потрясающая. Вот и ее сердце дрогнуло, несмотря на жесткий контроль хозяйки.

«Всего лишь ужин», – повторила себе. Так почему на душе неспокойно, словно впереди ловушка? Потому, что она не может просчитать намерения Мин Ена или потому, что этот парень каждый раз ухитряется обернуть ситуацию в свою пользу?

– Это не похоже на ресторан, – сказала, пройдя через стеклянные, обрамленные золотой рамой двери. Это точно не было рестораном. Мягкие пуфики, картины, хрустальные люстры, манекены и вешалки с одеждой, а еще продавщицы с радушными улыбками близких родственников, надеющихся на ваше наследство.

Су Нан работала в таком месте пару месяцев – к вечеру скулы сводило судорогой, а щиколотки ныли от стояния на каблуках.

– Неужели думаешь, в ресторан можно идти в этом? – и засранец обвел ее фигуру выразительным взглядом.

Она представила, как с тихим шелестом лезвие покидает ножны, как оно оказывается у горла Мин Ена… Поймала его понимающую ухмылку и прикусила губу. Этот демон испытывает ее терпение. Дохлый кальмар, неужели не понимает, как тяжело сдерживать желание его убить?

– Госпожа, господин, – закланялись продавщицы.

– Нам вечернее платье, белье, туфли, чулки. Неярко, но стильно. А мне покажите, что у вас из нового.

– Ты думаешь, я позволю? – прошипела Су Нан, ухватив парня за локоть и остановив его на пути к примерочной.

– Если так важно, вернешь одежду вечером, а сейчас тебе вот туда, – он кивнул на примерочную, около которой уже стояли продавщицы с ворохом одежды в руках.

Су Нан еле слышно застонала и сделала шаг к двери. Охрана на выходе – не проблема. Улица оживленная – легко затеряться.

– Что-то не так, обезьянка? Ты побледнела.

Су Нан мысленно закатила себе пощечину. Забыла? Она должна быть сегодня хорошей девочкой, а хорошие девочки любят мерить красивую одежду.

– Все нормально, здесь немного душно, – вымученно улыбнулась и поплелась в примерочную.

Ткнула пальцем в первое попавшееся платье – черное, в тон настроению, и нырнула за бархатный занавес.

Примерочная была больше, чем ее нынешняя комната, а еще в нем было до кучи зеркал, которые отражали во всех ракурсах злую тощую девицу с уродскими косичками и прикушенной от еле сдерживаемых эмоций губой.

Надо успокоиться. От примерки одежды еще никто не умирал.

– Вон, – рявкнула на сунувшуюся было внутрь продавщицу. Забрала одежду и предупредила: – Я сама.

Еще не хватало, чтоб ее одевали чужие люди.

Долго тянула с молнией на комбинезоне. Казалось, разденется и сюда заглянет кто-нибудь из четверки. «Нет», – тряхнула головой. Не посмеют. Если бы относились к ней, как к доступной, вели себя по-другому.

Она давно научилась отличать липкие мужские взгляды, от которых потом хотелось принять душ. Четверка смотрела иначе: с любопытством, покровительством и насмешкой, но похоти в их взглядах не было. Может, это и было настоящей причиной того, что она еще здесь, а не удирает из магазина?

Платье скользнуло прохладным шелком по коже. Су Нан посмотрела на себя в зеркало и поморщилась: длинное – до щиколоток, закрытое спереди, оно блестящей кожей облегало тело, оставляя обнаженными руки и открытой спину до самой… – Су Нан обернулась – точно до самой задницы.

Поймала взгляд продавщицы, крутанулась, ухватывая девушку и втягивая внутрь примерочной.

– Подглядывала?

– Г-г-госпожа! Я вам туфли принесла! – в расширенных глазах плескался страх.

Су Нан выругалась про себя. Упс, похоже, она сильно напугала дурочку.

– Прости, – поправила сбитый на груди бант, – давай свои туфли.

– И чулки, – чуть не плача, проговорила девушка.

Су Нан посмотрела на блестящие в глазах слезы, снова выругалась.

– Сколько процентов ты получаешь от сделки?

– Д-десять.

Немного, но с учетом того, сколько здесь стоят вещи, должно выходить неплохо.

– Что там полагается к платью?

Придется ей на самом деле побыть хорошей девочкой, чтобы загладить резкость.

Продавщица несмело улыбнулась.

– Белье к этому платью нужно особое, я подберу. Еще понадобится накидка, сумочка и перчатки.

– Неси, – махнула рукой Су Нан. Сегодня она побудет доброй феей для этой девчонки. Платить все равно не ей, а чутье подсказывало – Мин Ен вряд ли вернет вещи в магазин, скорее, бросит их в каком-нибудь шкафу в доме. В одном из ста шкафов его особняка.

– Госпожа, вам нравится платье? Или подберем что-нибудь другое?

Су Нан повернулась к зеркалу, огладила себя по бокам – блестящая ткань напоминала чешую змеи, чуть изогнулась, дабы удостовериться – тату пряталось под нижним краем выреза, не выдавая свою хозяйку.

– Нет, оно превосходно.

Только косички смотрелись еще нелепее, но она не станет идти на уступки и распускать волосы.

      Встала на туфли, чуть покачалась, находя баланс. Ходить на каблуках, драться на каблуках, бегать на них – этому ее учили долго и упорно. Прошлась по примерочной и улыбнулась. Быть красивой ей нравилось, чтобы там не говорил учитель о неподобающем восхвалении своей внешности.

– И что за птичка у нас сегодня? Давайте посмотрим… – спросили по-английски, а затем в примерочную без спроса шагнул чуть полноватый мужчина-европеец. Су Нан перехватила испуганный взгляд продавщицы и опустила руку, разжимая сжавшийся кулак. Под лампами блеснул бритый череп, искрой сверкнула серьга в ухе. Су Нан вдохнула облако горьковато-сладкой туалетной воды, поймала изучающий взгляд мужчины и ответила столь же пристальным.

      Идеально сидящий темно-синий костюм с ярко-желтым шейным платком дополняли дорогие туфли, тросточка и белоснежная улыбка идеальных зубов.

Бельгиец? Француз или немец?

– Мадмуазель, – поклонился мужчина и попробовал провернуть поцелуй ее руки.

Француз.

– Вы кто? И по какому праву здесь? – Су Нан для гарантии убрала руку за спину, уловила насмешку на губах француза и отругала себя. Учитель, как всегда, прав. Она совершенно не готова к подобным ситуациям. И то, что роль роковой женщины ей никогда не нравилась, не служит оправданием. Она должна уметь примерять на себя любую роль от продажной девки до великосветской львицы. Пусть в Корее не приняты прикосновения, как и дружеские поцелуи, но у иностранцев свои традиции, которые требуют к себе уважения.

– О, мадмуазель! – в глазах мужчины загорелись лукавые огоньки, – я рассчитывал найти здесь колибри, а меня ждал хищный беркут. Какой сюрприз! Шарль Луарэ, к вашим услугам. Сегодня я – ваша крестная фея. Не скрою, вы – сложная задача, но Шарль любит сложности. Прошу, – и он толкнул зеркало, за которым пряталась гримерная.

Су Нан опасливо оглядела царство зеркал, баночек, кисточек и, демон знает, каких приспособлений.

– Мое время, мадмуазель, как и ваше, стоит дорого. Не будем его терять, – он указал на крутящийся стул.

– Я… – Су Нан запнулась, потом решительно села в кресло. Беркут, значит. Что же… посмотрим, что задумал этот «крестный фей».

– Вуаля, мадмуазель, – ее развернули к зеркалу и позволили полюбоваться собой, – как видите, я сделал из вас настоящего беркута.

О да! Шарль оказался визажистом от Бога. Каким-то образом смог исправить урон, нанесенный ей пластическими операциями, когда ее внешность подгоняли под внешность Су Нан. Уложенные вверх волосы подчеркивали тонкую шею, пара локонов спадала вниз, оттеняя лицо, делая его скульптурней. Глаза в контуре теней казались больше и ярче. Алые губы приковывали к себе взгляд. Рубины в ушах придавали облику нотку кровожадности, как и положено настоящему хищнику.

– Вы – настоящий мастер, – произнесла Су Нан по-французски с поклоном, подавая ему обе руки. Так ее не преображал даже мастер Пак, который полжизни отработал гримером в театре, пока не был принят в семью.

Шарль польщенно улыбнулся, пожал руки, прошептав на родном языке:

– Уверен, по вашей милости сегодня многие потеряют аппетит. Удачной охоты, госпожа Беркут.

За время, пока она одевалась и колдовал Шарль, в магазине собрались все четверо.

Стук каблуков ее туфель оборвал разговор, четверка замерла, выворачивая шеи, а потом парни начали медленно вставать с мягких кожаных кресел. В магазине стало тихо-тихо.

– Это действительно ты? – первым отмер Чан Ук. – Или тебя снова подменили?

Су Нан ответила насмешливой улыбкой. Мелькнула мысль: кажется, кто-то переиграл сам себя. Что там Шарль говорил о потере аппетита? И пусть. Лично она собирается насладиться хорошим ужином, раз уж потратила столько усилий на подготовку.

– Мы идем или будем ужинать прямо здесь?

Глава четвертая

Хрусталь, шелковая обивка на стульях, белоснежная скатерть, фарфор, приглушенные разговоры и скользящие неслышными тенями официанты. Пафос в каждой детали интерьера. Дорогие часы на запястье метрдотеля, аромат французских духов, накрепко въевшийся в мебель. Здесь ее платье смотрелось абсолютно уместно, как и костюмы четверки.

Су Нан не без зависти отметила, насколько свободно ведут себя парни, совершенно не обращая внимания на окружающую их роскошь, как естественно выглядят за круглым столом, чья сервировка могла поспорить с государственным приемом. В их жизни точно было много ужинов, как этот, и красавицы за ним тоже были не редкостью.

Первый шок от ее новой внешности прошел быстро. И Су Нан вынуждена была признать: комплименты парни говорить умели, а ей, оказывается, приятно их внимание. Выпитый в лимузине бокал шампанского подарил легкость, предложение Чан Ука – стать его музой на ближайший месяц – переросло в шуточный спор о вознаграждении модели. Но самым значительным стало изменение в отношении к ней. «Обезьянка» была окончательно и бесповоротно заменена на нейтральное «Су Нан».

Ресторан. Умом Су Нан понимала – ей тоже надо расслабиться. Не дергаться из-за того, что ее усадили спиной к входу, откуда она могла контролировать лишь часть зала. Не думать о том, что манкировала уроками этикета и теперь не уверена, какими приборами нужно разделывать омара, и зачем вот эта крошечная вилочка с тремя зубчиками? Не гадать, какие демоны спрятаны в очередном блюде, которое принес официант. И что это такое: крошечные шарики разного цвета, посыпанные чем-то коричневым и украшенные розочками то ли крема, то ли непонятно чего, с волнистым рисунком по краю тарелки.

Сделать заказ ей не дали – прости, Су Нан, сегодня угощаем мы – и теперь каждое блюдо было как шаг по минному полю. Проклятая европейская кухня, как будто нельзя было пойти в традиционный ресторан!

– У тебя нет аллергии?

У нее есть аллергия на придурков, а на придурочных снобов вдвойне.

– Не дергайся, все нормально. Или принести палочки?

Пальцы сжались на ноже. Неужели так заметно, что она нервничает?! Или это опять сработала интуиция Чан Ука?

– Спорим, ты привыкла использовать нож иначе? – с усмешкой осведомился Ши Вон.

«Вот неймется ему», – со злостью подумала Су Нан. Глазастый парень и, увы, не дурак.

– Продемонстрировать?

– Если после поцелуешь.

И взгляд такой хитрый-хитрый.

– Только через твой труп.

Поморщился, нервно дернул уголком губ и салютнул бокалом:

– Предпочитаю остаться живым.

Су Нан пожала плечами – выбор сделан. Покосилась на Мин Ена. Что-то он сегодня странно задумчив и молчалив. Не к добру. Интересно, какие мысли бродят в его голове? Задумывает очередную каверзу с ее участием? А ведь ей действительно интересно. Нет, нельзя привязываться, нельзя позволять стать ближе. Сердце у нее одно, и на нем уже достаточно шрамов.

– Скажи, тебе не трудно в школе? Если есть проблемы с учебой, можем помочь.

Джунг Су. Мало разговорчив и говорить предпочитает по существу.

– С физкультурой, ага, – хохотнул Ши Вон.

А этому дай повод – любые слова превратит в шутку.

Физкультура… Раньше любимый предмет, теперь – ненавистный. С какой бы радостью она сдала нормативы, дабы стереть презрительную ухмылку с лица преподавателя, когда тот смотрел на ее потуги. Но Юн Су Нан не могла пробежать километр, не могла отжаться или подтянуться. Значит, не могла и она.

Су Нан отложила в сторону приборы. Подняла бокал, посмотрела сквозь рубиновую жидкость на лицо Джунг Су. Взвесила свои слова.

– Я повторяю курс. Поэтому сложностей нет.

– То есть, – мигом вник в суть дела Мин Ен, – ты старше?

– На один год, – кивнула Су Нан. В следующем году она должна была окончить старшую школу, как и четверка.

– Нам звать тебя «нуной»?

И намекнуть всем на истинную личность?

– Не стоит. Имени достаточно.

Она согласна даже на «обезьянку», только не на «нуну».

– Тогда почему бы тебе не называть меня «оппа»? – и долгий, чуть насмешливый взгляд, от которого бросило в жар.

– Предпочитаю господин Ли Мин Ен.

– Колючка, – взгляд сделался острее, и парень бросил уверенно: – Обсудим это позже.

      Как получилось, что она согласилась заехать после ресторана в одно «чудное место, тебе понравится», Су Нан не понимала до сих пор. И байк в заложниках тут был ни при чем – она могла вернуть его другим способом. Правда заключалась в том, что неожиданно теплый для поздней осени вечер в компании четверки не хотелось обрывать на полуслове.

Собственная слабость раздражала, как и ладонь в руке Мин Ена, но она позволяла вести себя по темному коридору туда, откуда доносились звуки музыки. Сколь угодно можно было обманываться, что причина ее покорности в желании побыть послушной девочкой, но Су Нан давно выучила – самообман приносит лишь боль и разочарование. Неужели пара часов в компании четверки заставили ее сердце ощутить забытое тепло человеческих отношений? Нет, опять обман. Четверка развлекается, она работает. И никаких иных вариантов между ними быть не может.

Но сердце стучало сильнее обычного, на губах играла улыбка, а разум безуспешно уговаривал сбежать. Она сбежит. Чуть позже.

Су Нан шагнула за порог и задержала дыхание, одним взглядом вбирая подробности. В закрытом стеклянной крышей дворе, под кронами живого дуба, таилась сказка. Разноцветные фонарики бросали теплые пятна света на каменные плиты пола. Качели, подвешенные на ветвях, словно портал в детство, манили сесть и отправиться ввысь. Ажурные столики со свечами утопали в полумраке. Официантки в костюмах зайчиков разносили заказы. На крыше бара возлежала гигантская гусеница. Время от времени из ее трубки вырывались клубы дыба, уносясь в сторону танцпола. Словом, масса темных углов для засады или удобной позиции снайпера.

Парни здесь явно были завсегдатаями и с барменом в высокой шляпе-цилиндре обменялись дружескими приветствиями.

– Какой коктейль предпочитаешь? – спросил Ши Вон, когда они впятером устроились на высоких стульях за деревянной стойкой бара.

Су Нан задумалась, потом пожала плечами – в прошлой жизни было не до коктейлей, а практику в ночном клубе ей через год обещали, когда подрастет.

– То есть, как не знаешь? Ты пробовала хоть один? – изумился Джунг Су.

Как объяснить, если занята с утра до вечера, нет времени на глупости.

Су Нан отрицательно покачала головой.

– Коктейль – не просто напиток, он – твое настроение, твой внутренний мир, твои проблемы. И сегодня, специально для тебя, мы проведем дегустацию… – подмигнул Чан Ук, затем обратился к бармену-Шляпнику: – «Май Тай», пожалуйста.

– Может сразу «Кровавую Мэри»? – ухмыльнулся Ши Вон. – Мне кажется, он ей больше подойдет.

– Не всегда все так очевидно, – глубокомысленно заметил Чан Ук.

Су Нан вздохнула – почему у нее все время складывается ощущение, что художник видит ее насквозь?

– Еще «Пина Колада», – предложил Джунг Су.

– «Лонг-Айленд», – включился в игру Мин Ен.

– «Текила Санрайз», – внес свой вариант Ши Вон, и перед девушкой начали выстраиваться бокалы с разноцветным содержимым.

Су Нан скептически оглядела эту алкогольную красоту. Они решили ее напоить?

– Не бойся, иногда можно и перебрать. Я, Ли Мин Ен, обязуюсь доставить тебя сегодня домой в целости и сохранности.

Улыбка на губах, а взгляд серьезный.

Су Нан тряхнула головой – гулять, так гулять – и подняла первый бокал с розово-белым содержимым.

В зале раздались хлопки, народ оживленно потянулся к сцене, где уже настраивали гитары музыканты. Заведение было дорогим, раз могло позволить себе «живую» музыку. Хотя чему удивляться? Эти четверо видели жизнь из окна лимузина, где бедность проносилась смазанной картинкой, а лимузин останавливался лишь у люксовых магазинов и ресторанов.

Су Нан успела продегустировать два коктейля, делая это медленно, со вкусом. Она тянула время, ожидая, когда у парней закончится терпение. Дождалась.

– Су Нан, поговорим откровенно?

Девушка пожала плечами, скрывая усмешку. Они всерьез думают – два коктейля достаточно, чтобы перейти к откровенности?

– Здесь, – Мин Ен коснулся ее обнаженного плеча, – след удаленной татуировки.

Су Нан задержала дыхание, потом сделала глоток коктейля. Что же… еще одно очко в пользу четверки. Наблюдательные сволочи.

– А здесь, – он, не касаясь кожи, прошелся пальцами вдоль ее спины, остановился внизу, где под тканью платья пряталась татуировка, – феникс. Ты не стала его удалять. Думала скрыть?

Она думала, что зря не выгнала назойливую продавщицу из примерочной. Учитель прав: доброта – слабость, и ничего больше. А за слабость приходится расплачиваться, иногда собой, но чаще теми, кто рядом.

– И что? – повернулась к парню, спокойно встречая взгляд его темных глаз. – Тату под запретом?

– Нет, – Ши Вон развернул ее к себе вместе со стулом, навис, и запах его парфюма вдруг сделал то, что не смог алкоголь – голова закружилась и поплыла в ту даль, где розовые единороги скакали по белоснежным облакам. Почему облака и единороги – Су Нан не могла объяснить, но именно туда уносилось по ночам ее измученное тренировками сознание, там она пряталась от боли и унижения, и даже учитель не знал об этом месте.

– Согласись, феникс – странный выбор для девушки.

Единороги исчезли, их снесло огненным крылом феникса. Су Нан моргнула, сбрасывая наваждение и возвращаясь в реальность.

Странный выбор? Нет, лучший. Учитель тогда сказал: проси, что хочешь, а ей хотелось, чтобы та победа навсегда осталась в памяти. Они же зубами выдрали ее у соперников, и даже Дохляк улыбался разбитыми губами, а Шнур стоял, несмотря на сломанную ногу. Она так гордилась собой, а этот… посмел назвать ее гордость «странным выбором»? Что он понимает!

– Я снова сказал что-то не то? Иначе почему в твоем взгляде читается обещание меня убить?

Дохлый кальмар! Су Нан глубоко вздохнула, прикрывая глаза и заставляя успокоиться. Опять! Она снова выдала свои эмоции. Что с ней творится? Почему она теряет лицо в присутствии четверки?

– Прости.

Ха! Она готова поспорить на оставшиеся коктейли, ему нисколько не жаль. Довел и радуется, паскуда.

– У меня странный вкус, тебя это удивляет?

А в магазин она все же вернется, чтобы поучить дурочку мудрости.

– Нет, – Ши Вон изволил отстраниться, позволив вдохнуть непропитанный своим парфюмом воздух. Вовремя. Еще немного, и Су Нан снова оказалась бы в компании единорогов.

– У нас к тебе предложение.

Наверное, именно таким голосом Мин Ен станет в будущем проводить переговоры. Ей не нужно было этого представлять – картинка сама возникла в голове: длинный стол, мужчины, женщины в костюмах, бумаги, дома, акции и числа, числа, числа, за которыми прятались жизни людей.

– Цени, обезьянка, предлагаем один раз: мы можем выкупить твой контракт.

Она снова не удержала лицо, хмыкнула, потом рассмеялась. Они! Хотят!

– Почему? – поинтересовалась, когда выражение на лицах парней сделалось сумрачно опасным.

– Мы не любим, когда кто-то обманом избегает наказания, – пожал плечами Ши Вон. – Грязнушка должна занять свое место, а не присылать вместо себя замену.

Без сомнений, Су Нан полагалось поверить в их благородное чувство справедливости. Сто раз поверить и проникнуться благодарностью. Четверка пытается упрочить свои права на игрушку? Встречаться с Грязнушкой – урон для репутации, а вот с никому не известной девицей – иное дело. И какие они после этого… жуки навозные.

– А вы, я вижу, решили заглянуть в глаза смерти?

– Ты про Гонконг? – бросил свой козырь Ши Вон. – Не бойся, не только у твоего нанимателя там есть связи.

Как же это неудобно, когда нельзя взять и съездить по роже. А еще лучше с ноги, чтобы выбить всю дурь из головы.

– Как догадался?

– У меня учитель был оттуда. Он так же неправильно ставил ударение в некоторых словах. Не переживай, со стороны это почти незаметно. Просто я внимательный…

Да уж. И откуда такой внимательный на ее голову! А дед нашел внуку по-настоящему хороших учителей, раз тот смог заметить разницу в произношении.

– Считайте, я ничего не слышала, и вы мне этого не предлагали, – Су Нан встала. Спектакль пора было заканчивать.

– Ты хорошо подумала? – прищурился Мин Ен, поднимаясь вместе с ней.

– Это вы плохо подумали. Нельзя купить то, чего нет.

На третьем шаге ее догнали. Ухватили за руку, и она повернулась с твердым намерением сломать пальцы, обхватившие запястье – плевать на последствия – но замерла, потому как ломать эти пальцы было никак нельзя. Чан Ук понимающе улыбнулся.

– Уйдешь, не потанцевав?

Танцпол задорно подмигивал огоньками, гусеница выпустила очередное облако дыма, и по ногам танцующим заструились белые нити тумана. Веселая музыка к их приходу сменилась тягучей мелодией, и народ быстро разбился на парочки.

– Я, – голос Су Нан дрогнул, и она постаралась спрятаться за ложью, – не умею.

– Не умеешь? – вздернул брови Чан Ук, наклоняясь так, что его дыхание коснулось щеки девушки. – Ты прекрасно умеешь танцевать, просто представь вместо меня меч. Доверься, я поведу.

Художники всегда ненормальные, и Су Нан лишний раз в этом убедилась. Сравнить партнера по танцам с мечом? С другой стороны, учитель не раз говорил: бой мастера отличается от танца убийством, которым заканчиваются его движения.

Чан Ук пристроил руку девушки к себе на плечо, крепко сжал её ладонь, второй рукой обхватил за талию.

– Расслабься, позволь музыке проникнуть в свое сердце.

Они медленно заскользили по танцполу. Ритм нехитрых движений Су Нан ухватила сразу, сложнее было отдаться на волю партнера, и первые минуты она провела в борьбе с собой. Ее так долго учили быть сильной, что следовать за Чан Уком оказалось столь же непросто, как выстаивать пять минут боя на зачете у мастера Пака.

– У тебя отлично получается.

Чан Ук переместил руку выше, пальцы легли на обнаженную кожу спины. Су Нан вздрогнула, дыхание сбилось, и она с запоздалым прозрением догадалась, зачем именно у платья такой покрой. И ведь некого винить – сама выбрала.

Она сместила пальцы по ладони парня, находя болезненную точку и надавливая на сустав.

– Понял, не дурак.

Рука вернулась на талию.

– Пальцы только не ломай, хорошо?

Су Нан фыркнула, а потом рассмеялась. С этим парнем было легко и спокойно, точно они вместе прошли те кошмарные пятьдесят километров по джунглям и ни разу не подвели друг друга.

– Мы не будем больше говорить о контракте, останься.

Четвертый коктейль «Текила Санрайз» ей понравился больше всех. В голове уже шумело, ноги стали непослушными, но она знала – если потребуется – легко убьет всех четверых.

– Не боитесь подпускать так близко? А если в моем контракте появится дополнение с вашими именами?

А оно точно появится, стоит им продолжить в том же духе. Никто не станет трогать наследников физически, но попробовать подсадить на крючок шантажа или пощипать за кошелек богатую добычу – логичное желание семьи.

Не прониклись. Пожали плечами. Лишь Ши Вон нахмурился, более ясно представляя себе последствия такого заказа.

«Один вечер», – пообещала Су Нан, чувствуя себя старшей сестрой четырех раздолбаев.

Глава пятая

– Ты на самом деле думаешь, что я останусь у тебя в доме? – Су Нан пыталась говорить тихо и спокойно, но голос звенел от ярости.

– А ты настолько дура, что сядешь за руль в таком состоянии? – Мин Ен сдерживаться не привык, и его ор разносился по всему двору.

Охрана с невозмутимыми лицами ждала, когда хозяин и его гостья угомонятся и зайдут в дом, и это бесило девушку еще больше. Пожелай Мин Ен, чтобы ее упаковали и занесли в дом – мужики без вопросов бросятся исполнять приказ хозяина.

Лимузин отбыл пару минут назад – развести трех друзей по домам. Будь Су Нан умнее, ее бы насторожило хитрое выражение лица Чан Ука, но, прощаясь, она больше думала о том, как избавиться от новых туфель, за что и платила сейчас.

– Отдай ключ, ты обещал, – прошипела, чувствуя, как внутри все клокочет от гнева.

– Утром получишь, – сузив глаза, продолжал стоять на своем этот сын змеи и лягушки, – переночуешь в гостевой комнате. Или боишься, что стану приставать? Огорчу, ты не в моем вкусе. Ты забавна, с тобой весело, но и только. Так что живо в дом и спать.

– Хорошо, – проговорила таким тоном, что охрана разом подобралась, – спать, так спать.

Развернулась, бросила прощальный взгляд на байк и зашагала к дому, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

Она была настолько зла, что взгляд скользнул, не впечатлившись, по богатому убранству дома. Ее не тронула красота хрустальной люстры, искристым водопадом спускающейся к центру холла, оставили безучастной ширина устланной красной ковровой дорожки лестницы, картины в золоченых рамах и белоснежные кожаные диваны.

Все, что сейчас заботило Су Нан – это как сдержаться и не убить хозяина дома. Она не столь наивна, чтобы верить в его «ты не в моем вкусе». На забавных девушек не тратят деньги, не возят на ужин, не покупают нарядов.

– Подожди, ненормальная! – раздалось из-за спины.

Су Нан в раздумьях замерла у подножия лестницы. Может, ее разместят на первом этаже? Это было бы кстати. А потом ее взгляд приковал один из трех, спускающихся по лестнице охранников. Слева шел тот самый, что посмел прокатиться на ее «Демоне».

Она двинулась навстречу охранникам. Поравнявшись с троицей, качнулась, цепляясь за мужчину. Инстинкт самосохранения у того работал хорошо, и падающую на него девушку он удержал, ухитрившись при этом самому не свалиться с лестницы.

– Что с вами? – встревоженно спросил, обнимая за спину. За обнаженную, проклятое платье, спину!

– Отойди от нее!

Рявкнули сзади, а потом Су Нан оторвали от охранника, властно обняли, прижав к себе.

– С тобой все в порядке?

К демонам порядок в таком платье! Су Нан тихонько выдохнула, выравнивая перехватившее дыхание. Крепче сжала добытый ключ. Чтобы она еще раз выбирала вслепую наряды! Или соглашалась на ужин!

– Коктейли, – простонала заплетающимся – и ведь практически не притворялась – языком, только алкоголь сейчас был не при чем.

Мин Ен понимающе хмыкнул:

– Расслабься. Я обещал доставить тебя домой в целости и сохранности.

От его слов за километр несло самодовольством – у Су Нан аж кожа зачесалась на костяшках, – но главной проблемой было то, что засранец не собирался отпускать ее из своих объятий. Су Нан было плевать на зрителей – она привыкла к надзору – но мужская рука на обнаженной спине заставляла испытывать странную неловкость.

– Спасибо, мне лучше, – девушка дернулась, и ей медленно, с явной неохотой позволили отстраниться, чтобы тут же ухватить за руку.

– Идем, – продолжая излучать самодовольство, скомандовал Мин Ен и потащил за собой, точно собачонку на привязи. Су Нан оставалось передвигать ноги и мечтать о том прекрасном моменте, когда она сможет объяснить придурку, насколько он не прав.

– Твоя комната, – они остановились у одной из многочисленных белоснежных дверей на третьем – Су Нан скрипнула зубами – этаже. Высота – не проблема, но первый этаж сильно облегчил бы ей жизнь.

– Если что-то понадобится – дай знать прислуге.

Она кивнула не потому, что собиралась распоряжаться слугами, а потому, что ей требовалось сделать хоть что-нибудь, дабы скрыть рвущееся наружу нетерпение.

– Утром я отдам тебе рюкзак с учебниками, комбинезон и шлем, – продолжал копать себе могилу Мин Ен, добавив через паузу: – После завтрака.

Су Нан сдержалась, не издав ни единого «Хм». За завтраком ее здесь не будет, после придумает, как получить вещи обратно.

– Хорошо, – склонила голову из опасения выдать себя, так как выражение лица Мин Ена стало опасно задумчивым. Похоже, она переборщила с покладистостью, и надо было срочно отвлечь его от ненужных мыслей.

– Спасибо за вечер, – Су Нан снова поклонилась, а потом качнулась вперед, губами коснулась щеки парня. Тут же отпрянула, на ощупь нашла ручку двери, открыла и шагнула в комнату.

Свет зажигать не стала. На ходу сняла туфли, отодвинула штору, туфли оставила на подоконнике, пожалев, что платье не получится вернуть сразу. Подвязала подол и распахнула окно.

Ветер прошелся по коже, коснулся обнаженной – над полоской чулок – кожи, холодными лапками прошлепал по спине, задержался на шее, Су Нан с трудом сдержала дрожь. Она была настолько зла, что забыла меховую накидку в машине, а ведь на улице не лето. Ничего, сейчас спустится с третьего этажа, заодно и согреется.

Девушка прошла по узкому выступу до балкона, перепрыгнула на него, повисла на перилах и разжала пальцы, проваливаясь на метр вниз, чтобы ухватиться за нижний край балкона. Раскачалась – и через секунду уже стояла на балконе второго этажа.

Бросила мельком взгляд на красный огонек камеры, не без труда задавила желание продемонстрировать оттопыренный палец – не ребенок уже. Присела на корточки и сквозь перила провела быстрый осмотр окрестностей.

Двое на входе. Еще двое около парковки. Один – она хмыкнула – курит около байка.

Су Нан мягко спрыгнула на землю. Прокралась вдоль подстриженных кустов.

Интересно, как быстро ее передвижение засекут по камерам? Конечно, она не собиралась оставаться и проверять, насколько хороша охрана у придурка. Ей было совершенно плевать на него и на его безопасность. Но профессиональный интерес разгорался с каждым шагом, так что Су Нан поспорила сама с собой: успеет ли проскочить ворота, пока «девочки» сплетничают и пьют чай.

Мужчина что-то почувствовал и начал разворачиваться, но больше сделать ничего не успел. Су Нан придержала обмякшее, падающее на асфальт тело. Ногой отпихнула тлеющую сигарету, присела на корточки. Провела ладонью по ткани пиджака и решительно потянула за пуговицу.

Пиджак теплом окутал плечи. Су Нан достала из-за щеки ключ, вытерла, вставила в замок зажигания, повернула. «Демон» радостно взревел, приветствуя хозяйку. Машины на парковке прыгнули навстречу, и она почти положила корпус байка, срезая путь между Порше и Ламборгини. Шины весело шуршали по дорожке, а впереди, под фонарем, медленно закрывались створки ворот, оставленные открытыми для еще не вернувшегося лимузина.

Поздно спохватились «девочки», долго пили чай.

Су Нан зло улыбнулась, зная, что сейчас под прицелами камер. Не удержалась, помахала рукой. Крутанула ручку газа, и байк понесся вперед, вырываясь на свободу ночного города.

Звук взревевшего мотора застал Мин Ена входящим в свою комнату. Он дернулся как от удара, выругался, стремительно выскочил в коридор. Не переставая шипеть ругательства, ни на что уже не надеясь, распахнул дверь ее комнаты. Занавеска призраком раздувалась от гулявшего здесь сквозняка. На подоконнике – он подцепил за ремешок, приподнял, – точно пощечина, стояла пара лаковых туфель.

– Господин, – в комнату влетел начальник охраны, придерживая наушник и продолжая получать доклады.

– Свободен, – махнул ему Мин Ен.

– Но, – попытался возразить, и его вымело из комнаты гневным:

– ВОН!

Мин Ен сел на пол под открытым окном, поставил рядом с собой туфли, покачал головой, рассмеялся.

– Идиотка, – пожаловался туфлям, – босая, в платье, без шлема, да еще и с третьего этажа. А если разобьется, гоняя на байке? – и тут же возразил себе: – Ничего с ней не случится, а вот со мной…

Он, поморщившись, потер левую половину груди, откинул голову, прикрыл глаза.

– Еще вопрос, кто здесь больший идиот.

Достал из кармана мобильник, разблокировал экран, открыл чат, набрал.

«Знаю, что спорили. Сказать, кто выиграл?»

«Надо было спорить на время побега».

«Умники! Знали бы, что она устроила…»

«А ты, конечно, поселил ее на третьем этаже. Думал, ей это помешает?»

«Записями с камер поделишься?»

«И проверь территорию. Если понадобится избавиться от трупов – могу дать телефончик».

«Смешно!»

«Серьезно».

«У меня остались ее вещи».

«Выстави на пороге, на случай, если вернется сегодня».

«Есть план получше».

– У меня плохое предчувствие, – сказал Ши Вон, отрывая взгляд от экрана, и друзья понимающе переглянулись.

– Вряд ли он нас послушает, разве что твой дед…

– Я поговорю с ним, – кивнул Ши Вон.

Су Нан заехала на подземный паркинг, заглушила мотор. Тело закоченело и слушалось с трудом. Пришлось помахать руками и поприседать, чтобы не чувствовать себя деревяшкой.

– Что так поздно? – из темноты коридора шагнул Дохляк, и Су Нан порадовалась тому, что не стала зажигать свет. Босые ноги и мужской пиджак сложно было бы объяснить.

– Детишки решили развлечься и позвали на вечеринку.

– Почему пошла? – с угрозой спросил мужчина.

Он не должен был задавать вопросы – Су Нан главная в группе – но Дохляк не раз демонстрировал свою опеку, считая, что пять лет разницы в возрасте дают ему на это право. Су Нан мысленно поставила себе на заметку разобраться с парнем.

– Потому что это – моя работа.

– Давать издеваться над собой? – вспылил Дохляк, впечатывая кулак в косяк двери. – Демоны, ты лучше любого из этих богатеев, так зачем унижаться? Тебя платят за то, чтобы ты ходила в эту проклятую школу и училась, а не служила игрушкой для детишек. Неужели трудно их избегать?

Су Нан переступила с ноги на ногу – ступни ничего не чувствовали от холода – и все, чего ей хотелось – согреться, но Дохляк не отстанет. Потащиться за ней, встанет под дверью и будет нудеть, точно старший брат, воспитывающий младшую сестренку.

– А знаешь, почему? Потому что Грязнушка не умеет избегать. Не может стать умнее, сильнее, чем была раньше. А еще она обязательно пошла бы на вечеринку, где будут классные парни. Думаешь, меня не тошнит от школы? От постоянных мерялок: у кого дороже сумка или часы, у кого акции пошли вверх или вниз? Но я держусь и не собираюсь давать повода для подозрений, так что замолкни и не лезь в мои дела!

Мин Ен сел на кровати, с раздражением потер виски – сон, зараза, решил сегодня избегать его спальни. И кто виноват? Хозяйка лакированных туфель, стоящих на тумбочке рядом с кроватью.

Мин Ен со злостью смахнул их на пол. Обессиленно рухнул на подушку. Аутотренинг, занудные лекции профессора Колумбийского университета, сложение и вычитание трехзначных чисел. Он пробовал все. Без толку. Из головы никак не выходила точеная фигура девушки, в черном облегающем платье, с провокационным вырезом на спине. Стоило прикрыть глаза, как он снова и снова сжимал ее в объятиях, ладонь лежала на обнаженной коже, а широко распахнутые глаза были так близко, что он видел в них свое отражение. И эти приоткрытые губы, которых хотелось коснуться… Легкий возбуждающий аромат алкоголя и горьковато-цитрусовый – неожиданный выбор для девушки – туалетной воды.

Слабина в голосе, сбившееся дыхание – он был уверен – его прикосновения не оставили Су Нан равнодушной, а бегство лишь подтвердило чувства девушки. Она в смятении и пока не понимает почему.

– Беги, я все равно догоню, – прошептал, улыбаясь, в темноту, затем перегнулся через край кровати, нащупал валяющуюся на полу туфельку, поставил на грудь. Накрутил на палец тонкий ремешок, накрыл ладонью и наконец задремал.

В кабинете председателя горел свет, и Ши Вон решил не откладывать разговор.

– Хорошо погуляли? – поприветствовал его дед, отрываясь от бумаг. Снял очки, потер переносицу и внимательно, не по-старчески зорко оглядел внука.

– Да, господин председатель, – парень склонился в уважительном поклоне.

– Проходи, садись. Последнее время мы видимся редко. Я давно не спрашивал, как дела в школе? Как проходят тренировки? Доволен ли мастер?

– Все хорошо. Вам не о чем волноваться.

Ши Вон устроился на стуле напротив деда. Дышать парень старался в сторону. Не то чтобы дед напрямую запрещал употреблять алкоголь – он вообще редко пользовался запретами – но Ши Вону было неудобно показывать свои слабости перед дедом. Председатель был требователен к себе, и внук привык его видеть подтянутым, собранным, внимательным к деталям и к людям, которые его окружали. Так же требовательно он относился к семье и подчиненным. При каждой их встрече Ши Вон чувствовал себя так, будто сдает очередной экзамен.

– Тогда скажи, что волнует тебя.

Ши Вон вздохнул, прикидывая, с чего начать непростой разговор.

– Один, эм, мой друг познакомился с девушкой.

Дед поднял брови, сложил ладони домиком, изображая крайнюю заинтересованность.

– Но… Она…

Слов категорически не хватало, Ши Вон мучительно пытался выстроить речь так, чтобы не сболтнуть лишнего. Он не мог предположить, как поведет себя старший родственник, узнав о его подозрениях. Потребует убрать девушку из школы? Раскроет подлог?

– Она скрывает свою семью, никогда не говорит о прошлом, у нее отличная физическая подготовка и полно странностей…

Дед мягко улыбнулся.

– В твоем возрасте нормально считать девушек странными…

Ши Вон вздохнул – как же непросто объяснить то, чего ты и сам не до конца понимаешь.

– Она говорит так, словно выросла в Гонконге.

Взгляд деда потяжелел.

– Поясни.

– Мастер, когда начал со мной заниматься, похоже употреблял некоторые слова и путал ударения.

– Уверен?

Ши Вон кивнул.

– Не говорит о прошлом? Стесняется семьи?

– Не стесняется, а точно скрывает ее от нас.

По лицу деда мелькнула тень, и Ши Вон понял, что его оговорка не осталась незамеченной.

– И ты пришел с этим ко мне? – председатель откинулся на спинку стула, давая понять, что информации категорически мало для серьезного разговора.

– Я хочу помочь, но боюсь навредить. Эта девушка…

Он прикрыл глаза, вспоминая, как легко, точно белка, она перепрыгивала с ветки на ветку, как ловко отбивала удары, как бесстрашно подставилась под прямой в лицо. Она словно кристалл с множеством граней, и каждая грань не похожа на другую.

– Знакомая твоего друга учится?

– И да, и нет, – вот он – скользкий вопрос, на который Ши Вон не имел права ответить правду, – она учится и в то же время работает. Но в ее личном деле нет ни слова о Гонконге.

– Уверен – она оттуда?

– Да.

– Хорошо, у меня нет причин не доверять твоей интуиции, как и беспокойству о друге. Похоже, пришло время одной истории, – дед прикрыл глаза, потер указательным пальцем переносицу и неспешно начал говорить: – Когда я был немногим старше тебя и занимал кресло заместителя главы нашего отделения в Гонконге, я часто ходил на обед в кафе, напротив офиса. Кроме хорошей кухни, мне нравилась девушка, что там работала. Понадобилось три месяца, чтобы набраться смелости и пригласить ее на свидание. Мы встречались уже полгода, когда она вдруг исчезла. В тот день, как сейчас помню, шел дождь. Мы заранее договорились идти в кино. Я ждал у входа, вымок, сеанс давно начался, а ее все не было. Мне бы броситься к ней домой, может, застал бы… Но я решил проявить характер. Опомнился и начал искать лишь на следующий день. С работы она уволилась, в квартире поселились чужие люди. Я искал почти год и, как мне казалось, был близок к цели. А потом… стало не до поисков. У нашей компании возникли крупные проблемы в Гонконге, вдобавок один придурок, воспользовавшись глупостью моего родственника, решил шантажом заставить передать ему часть бизнеса. Дело зашло столь далеко, что я готов был сдаться, когда получил фото шантажиста, с головой отделенной от туловища, и подписью: «Прими в оплату за фиалки. Не ищи больше, следующий раз я могу не успеть тебя защитить».

Дед встал, открыл бар, доставая хрустальный графин. Плеснул в стакан коньяк и продолжил:

– Фиалки были ее любимыми цветами, и с букетом этих цветов я ждал ее в тот день у кинотеатра.

Он выпил залпом, помолчал.

– Через много лет мы встретились на благотворительном вечере в посольстве. У нее было чужое имя, а в спутниках заместитель министра промышленности Китая. Мне она показалась самой ослепительной женщиной на том вечере, но я сделал вид, что не узнал ее.

– И вы не попробовали поговорить? – с горячностью воскликнул Ши Вон.

Дед усмехнулся, посмотрел на внука, покачал головой.

– Ты слушал невнимательно. Я сказал, что искал почти год. Уверен, неприятности в компании стали причиной того, что я оказался близок к цели. Я был идиотом и не понимал, насколько моя настойчивость может ей навредить. Когда понял – было поздно. О нас узнали. Меня не волнует, что я мог потерять компанию, меня до сих пор мучает вопрос о наказании, котором подвергли ее.

– Но почему она не доверилась вам? Неужели нельзя было что-нибудь придумать?

– Что ответила та девушка на твое предложение о помощи? Ты ведь предлагал?

– Предлагал, – Ши Вон опустил голову, – хотел выкупить ее контракт. Но она ответила, что нельзя купить то, чего нет.

Председатель со вздохом вновь отправился к бару. На этот раз он молчал долго. Ши Вон успел сосчитать все завитушки на узоре столешницы и убивал время, мысленно разыгрывая партию в шахматы.

– Она права, – Ши Вон отвлекся от шаха, который грозил черному королю, и посмотрел на деда, – нет никакого контракта. Как думаешь, триады обеспечивают передачу наследования?

– Детьми, – пожал плечами Ши Вон, – сын или дочь наследуют дело отца.

– Ты судишь по людям своего круга. Но в бизнесе, если сын окажется недостойным наследником, он в худшем случае потеряет компанию, а его люди лишатся работы. А вот если такой станет во главе бригады, его ошибка будет стоить людям жизни или потери свободы, не говоря уже о закрытии годами проработанных каналов сбыта и поставок. Триады не могут позволить себе пустить наверх непрофессионалов. Потому довольно давно у них существует школа наследников. Их еще называют «крестниками» из-за американского фильма о «Крестном отце». Детей отбирают в возрасте четырех-шести лет. Какое-то время они продолжают жить в семье, ходить в школу, а после уроков занимаются с наставниками. Тем, кто выживает и добирается до последних ступеней, открывается дорога на самый верх криминального мира. Эти дети – не просто будущее триады, они – ее сердце, а сердце всегда хорошо охраняется. Передай своему другу – пусть забудет имя и лицо этой девушки. Ты меня понял, Ши Вон?

Парень опустил голову, нехотя кивнул. Где-то в глубине сердца начинала пульсировать ледяная пустота, точно из него вынули кусочек чего-то важного.

Глава шестая

Мин Ен проснулся в отличном настроении. Некоторое время он с удивлением рассматривал женскую туфлю, почивавшую у него под боком, потом воспоминания о вчерашнем вечере проступили сквозь туман сна, и парень подскочил с кровати.

Эта… девчонка… Нет, не девчонка – демон в юбке. Была бы парнем, он бы наглядно объяснил, как опасно разъезжать без шлема, да еще и в подпитии. Не говоря о том, что покидать дом через окно, не уведомив хозяев, – верх неприличия! Про вырубленного охранника можно лишь ругаться. Еле уговорил обойтись без доклада отцу и отдать записи с камер.

Проучить бы… Но для этого надо найти мерзавку.

Мин Ен схватил мобильник, включил экран и не сдержал вздох разочарования – ни одного сообщения или пропущенного вызова. С другой стороны, он в задумчивости почесал кончик носа, у нее наверняка нет его номера. А он настолько привык, что девушки сами просят номер его телефона, что не додумался вчера о такой простой вещи, как добавить его в адресную книгу Су Нан. Эта ненормальная реально бесит!

На борьбу с сомнениями у него ушло три минуты, а потом он с головой погрузился в операцию по розыску номера девушки.

Сообщение адресату: «Обезьянка»

10.05

«Привет! У меня твои вещи. Не забыла? Собираешься забрать или мне их выкинуть?»

10.15

«Я посмотрел твои тетради. В курсе, у тебя ошибка в последней задаче?»

10.18

«Ты мне платье должна и пиджак. Верни».

10.20

Адресат «Обезьянка» был изменен на: «Плешивая обезьяна»

10.37

«Ты реально сама чинишь байк? Комбез весь в пятнах. Не слышала о такой вещи, как химчистка?»

10.45

«Твой комбез весь шкаф провонял. Не заберешь – выкину на помойку».

10.49

«Эй? Ты жива?»

10.50

«Мне стоит беспокоиться?»

10.51

«Начать с моргов или больниц?»

10.55 ответ от адресата «Плешивая обезьяна»

«1152-7, Jegi-dong, Dongdaemun-gu»

Мин Ен довольно улыбнулся. Она точно влюбилась. Адрес для встречи скинула. Что это, если не свидание? Любопытно, где: кафе, ресторан, развлекательный центр?

Он забил адрес в карту, хмыкнул – на что надеялся? Она же ненормальная, вот и уверена: спортивный зал для кикбоксинга – «отличное» место для встречи с парнем.

Мин Ен хотел отказаться. Написать, что вещи у него, пусть сама приезжает, но вспомнил картинку с камеры наблюдения: босая девушка в платье на газоне перед домом, и чувство вины кольнуло сердце. Что, если заболеет? На улице совсем не лето, чтобы босой, в пиджаке, разъезжать по улицам.

Заболеет, как же… И больная сейчас в зале избивает грушу?

Он смотрел, как быстро работают ее руки, видел мокрую, прилипшую к спине футболку, представлял капельки пота на ее лбу. И едва сдерживался, чтобы не подойти, на глазах у всех сгрести в объятия и снять каждую каплю губами.

      Не сразу, но удалось уйти из зала. В кафе спортзала он взял фраппе и жадными глотками выпил, не замечая вкус. Никогда еще сердце не билось столь отчаянно от одного взгляда на девушку. Никогда еще болезненное, на грани помешательства желание не выворачивало душу, превращая рассудок в бурлящий котел эмоций.

Держа в руке смятый бумажный стаканчик из-под кофе, Мин Ен бессмысленно смотрел на улицу. В холл впорхнула стайка девушек, и он мгновенно оказался под прицелами их взглядов. Равнодушно отметил восхищенные улыбки, шепотки, торопливые попытки поправить волосы и одежду. Обычная реакция на такого красавчика, как он.

В душе заворочалось глухое раздражение. Что он здесь делает субботним утром? Ждет одну ненормальную, которая ночью сбежала из его дома. Не сошел ли с ума?

Улыбнулся симпатичной и высокой в ярко-розовом пуховике, и девчонка восторженно закатила глаза, не веря своему счастью. И правильно делала, что не верила, потому как сегодня Мин Ену не нужна была ее готовность отправиться с ним на свидание. Его не трогала будущая покорность (скука), с которой ему подставят губы для поцелуя, и легко читаемое в глазах желание позволить большее. Итог таких встреч был один: жалкие попытки удержать рядом. Снова скука, как и арсенал попыток: слезы, уродующие даже самое красивое лицо, или проклятия в его адрес. Мин Ен предпочитал проклятия.

Он отвернулся, сделав вид, что рассматривает улицу сквозь панорамное окно. Девчонка разочарованно потопталась рядом, через пару минут ее дернули подруги, и они вместе ушли в раздевалку.

Смятый стаканчик из-под кофе отправился в помойку, а ему хотелось швырнуть туда пакет с вещами Су Нан. Кто она такая, чтобы заставлять его ждать?! Кто такая, чтобы лишать желания встречаться с другими?!

Он достал из кармана пальто айфон, набрал номер абонента «Плешивая обезьяна», желая, чтобы не ответила, чтобы дала повод уйти, а потом испытала на себе силу его гнева.

Долгие десять гудков он боролся с намерением нажать отбой, пока не услышал голос Су Нан:

– Да.

И задохнулся, ощущая, как в легких закончился воздух.

– Говорите.

Язык сделался непослушным, слова завязли в горле. Он проклинал свою слабость, но ничего не мог с ней сделать.

Су Нан помолчала, вздохнула, а потом произнесла:

– Скоро буду.

В трубке давно стояла тишина, но Мин Ен продолжал прижимать мобильник к уху. В голове вертелись картинки: вот она идет в раздевалку, берет вещи, отправляется в душ, где струйки воды, перемешиваясь с белой пеной, стекают по ее обнаженному телу.

Корпус айфона жалобно хрустнул, и Мин Ен расслабил пальцы. Выдохнул. Убрал телефон в карман. С этим определенно надо было что-то делать. Наследник GK холдинга не имеет права сходить с ума.

Переливчатая мелодия звонка не сразу прорвалась сквозь спутанные мысли. Мин Ен разблокировал экран, недовольно нахмурился, но ответил:

– Надо поговорить, – сразу перешел к делу Ши Вон.

– Сейчас не могу. Встретимся через час.

– Где? – насторожился друг.

«У меня нет права на безумие», – напомнил себе Мин Ен и назвал адрес.

Он услышал ее шаги, вычленяя их из стоящего гула голосов в холле. Услышал, несмотря на то, что стоял спиной к выходу из раздевалок. Лицо обожгло, сердце ускорилось, в мыслях воцарился хаос.

– Еще пять минут, и ты бы меня здесь не застала. Что за манеры? Где тебя воспитывали?

Он ногой пихнул к девушке большой бумажный пакет, стоящий на полу.

– Здесь все? – спокойно поинтересовалась та.

– Думаешь, позарюсь на твои жалкие шмотки? – спросил со злостью, добавляя: – Верни пиджак охранника, платье можешь оставить себе, и принеси извинения.

Су Нан с трудом сдерживала рвущуюся наружу ненависть. Как замечательно на холеной физиономии этого урода смотрелся бы синяк, желательно два. Но проза жизни такова, что за каждый синяк адвокаты семьи Ли затребуют целое состояние. Семья расплатится, чем заплатит она?

И ведь отличное утро… Было.

Тело приятно ныло после тренировки. Пару парней, пытавшихся навязаться ей в партнеры по спаррингу, она отшила по дороге к раздевалке – с детьми не тренируется. Вечером Ржавый обещал подкинуть интересную подработку, да и по основной работе уроков задали немного, и она собралась в воскресенье перебрать с парнями байк. Осталось пережить несколько неприятных минут общения со снобом… Пережить и не убить, как бы того ни хотелось. Вчерашнее волшебство растаяло с солнечными лучами, и сноб снова стал тем, кем был на самом деле: высокомерным придурком, ценящим в жизни лишь себя драгоценного.

– Считаешь, это я должна извиниться? – пакет с платьем и пиджаком шлепнулся на пол. – А сам не желаешь извиниться за обман?

– И в чем обман, обезьянка? – сноб скривил свою холеную физиономию. – Я не хотел тебя отпускать, – он запнулся, но тут же продолжил: – Ты не должна была садиться за байк вчера. А если бы тебя остановила полиция? Пусть ты и крута, но думать о последствиях иногда полезно. Кстати, моя охрана считает тебя демоном в женском обличье.

Су Нан хмыкнула, пожала плечами. Она не станет объяснять снобу, что не приди вчера ночевать, то ее парни подняли бы тревогу. Информация бы ушла в семью, возникли ненужные вопросы. А охрана… пусть сноб сам разбирается со своими «девочками» и тем, как они охраняют его бесценную персону.

– Скажи, – сноб понизил голос, и Су Нан замерла под его изменившимся взглядом, – мы сможем увидеться сегодня вечером? Я заберу тебя из центра и верну обратно. Обещаю, никаких коктейлей и байков в залог. И никаких магазинов. Можешь быть в чем угодно, мне все равно.

Су Нан недоверчиво вздернула брови – сноб признал, что ему плевать на ее внешний вид. Хотя… это же сноб. Ему важно лишь то, в чем одет он сам.

– А ты, смотрю, продолжаешь искать смерти, – искренне удивилась, – и не страшно?

– С тобой? – зло прищурился сноб. – Или с теми, кто за тобой? Думаешь, меня смогут испугать твои друзья?

И вдруг резко, точно опомнившись, шагнул к выходу, бросив через плечо:

– Забудь.

Ушел, оставив на полу оба пакета. Одним словом – сноб. Сначала требует вернуть, потом бросает. И зачем нужен был этот фарс с угрозами?

Су Нан сначала хотела взять лишь свои вещи, потом подумала и подняла второй пакет. Пусть некоторые и не считают нужным их забрать, она не оставит вещи здесь. Потратится на курьера, но вернет их снобу. С того хватит наглости обвинить ее завтра в воровстве и потребовать доставить лично.

Ши Вон, сидя у окна кафе напротив спортивного центра, смотрел как из дверей сначала выскочил, как ошпаренный, Мин Ен, а через пару минут вышла Су Нан, с двумя пакетами в руках и спортивной сумкой через плечо, направляясь в сторону метро.

До встречи с другом, на которую он пришел значительно раньше и не прогадал, оставалось еще минут двадцать. Ши Вон допил кофе, вошел в двери спортивного зала. Улыбнулся милой девушке администратору, завязал разговор, на ходу сочиняя историю о любви с первого взгляда. Через десять минут у него был номер администратора, через пять минут согласие позвонить, если эта девушка – на какао-ток* ушло фото – снова появится в центре.

Они сидели молча. Ши Вон потягивал через трубочку манговый коктейль, Мин Ен так и не притронулся к своему. Он складывал, сминал, расправлял и снова складывал салфетку, мыслями явно пребывая далеко отсюда. Морщил лоб, взглядом исследуя стену за спиной друга.

– Ты не духе? Случилось что-нибудь?

Мин Ен вынырнул из раздумий, с некоторым удивлением взглянул на сидящего напротив Ши Вона, точно лишь сейчас заметил его присутствие.

– С чего ты взял? – недовольно дернул уголком губ. – Все в порядке.

Ши Вон был уверен в обратном, но настаивать не стал.

– Так о чем ты хотел поговорить? – отложил в сторону окончательно измочаленную салфетку Мин Ен.

– О Су Нан. Ты знаешь…

– Нет! – выставил ладони Мин Ен. – Не хочу ничего слушать или знать. Для меня ее больше нет. Так что будь добр, не произноси этого имени при мне.

Ши Вон удивленно вскинул брови – вот дела! Что же такого произошло между этими двумя? Досадно, ни один, ни вторая ничего не расскажут. С другой стороны, если Мин Ен станет держаться в стороне от Су Нан, то и предупреждение деда передавать другу смысла нет.

– Хорошо, – пожал плечами, – как хочешь. Сегодня вечером семья Хон устраивает прием в отеле Марриот в честь дня рождения председателя. Придешь?

– Хон – наш главный партнер по проекту «Звезда». Я обязан там появиться.

– Уверен, твой отец будет в ярости, если не придешь, – понимающе усмехнулся Ши Вон, – так и быть, составлю тебе компанию, – и он салютнул полупустым стаканом из-под коктейля. Мин Ен поддержал. Салфетка была окончательно забыта.

Су Нан поправила подол слишком короткого, по ее мнению, платья. Но Ржавый был тверд – клиент не клюнет на недоступную скромницу, слишком труслив. Хорошо, хоть никакого разреза на спине, да и само платье – темно-бордовое, с черной сеткой, украшенной блестками – смотрелось вполне прилично, если бы не длина.

Девушка прошлась, привыкая к новым туфлям, кляня про себя ненавистную шпильку. Этот тонкий, как карандаш, каблук точно был придуман мужчинами для истязания женщин. И почему для соблазнения требуется образ разукрашенной немочи? Чтобы быть уверенным – в случае экстренной ситуации, включая быстрый подъем по лестнице, ей потребуется их мужественная помощь? Или чтобы выбранная жертва не могла быстро убежать от охотника? Всем известно, как ленивы мужчины, вот и придумали себе послабление в охоте.

Бесит! И платье, и само задание. Но Ржавый – куратор и задания выбирает сам. Су Нан могла отказаться только при явной угрозе жизни, да и то попробуй доказать, что эта угроза существовала изначально, а не создана ее неумелыми действиями.

– Отпадно выглядишь, – поддержал Су Нан один из парней и тут же осекся под тяжелым взглядом девушки.

Су Нан проверила прическу, макияж, бросила последний раз взгляд на фото, передала его Дохляку и вышла из номера.

В холле отеля Марриот было оживленно. Кажется, в ресторане на первом этаже проводился прием для снобов. Су Нан, старательно огибая нарядно разодетых женщин и мужчин, прошла в бар.

Одного быстрого взгляда хватило, чтобы заметить – ее клиент уже здесь.

Мин Ен с тяжелым сердцем прошел сквозь крутящуюся дверь в отель. Сегодня его раздражало все: и роскошное убранство отеля, и сладкий аромат женских духов, витающий в воздухе, и угодливые улыбки персонала. Внутри жаркой волной ворочался протест. Душа требовала движения.

«Одолжить байк у Ши Вона, оседлать сегодняшнюю ночь сумасшедшей гонкой», – мечтал Мин Ен, направляясь ко входу в ресторан.

Ее смех он услышал, когда входил в распахнутые перед ним двери. Обернулся – и замер: к лифтам, в обнимку с жирным боровом шла она. Короткое бордовое платье открывало идеальные длинные ноги, обутые в туфли на высокой шпильке. Ткань обтягивала точеную фигурку, демонстрируя тонкую талию, на которой – Мин Ен скрипнул зубами – лежала лапа борова, нагло прижимающая девушку к себе.

Боров покачивался, явно пребывая навеселе. Он что-то шептал на ухо Су Нан, и та громко, напоказ смеялась. Сейчас она выглядела иначе. Забранные вверх волосы, яркий макияж делали ее старше и совсем не похожей на ученицу старшей школы.

Боров покачнулся, навалился на Су Нан, и та с трудом удержала равновесие.

Мир вокруг Мин Ен медленно тонул в красном мареве закипающей ярости. Она! С ним! Вот с этим жирным придурком, который старшей ее в два раза! Смеет идти в номер на виду у всех?! И после этого ходить в школу и строить из себя недотрогу? Да он ее по стенке размажет! Вместе с боровом! Прямо здесь, наплевав на скандал и огласку!

Никому нельзя безнаказанно унижать наследника Ли.

И он шагнул вперед, горя желанием немедленно воздать по заслугам.

– Стой! – чья-то рука перехватила за плечо, сжала, и его поволокли за угол. Мин Ен дернулся, попытался освободиться, но Ши Вон держал крепко.

– Пусти!

– Не вмешивайся, только хуже сделаешь, – шипел на ухо друг, прижимая его к стене, – за ней наблюдают. Вмешаешься – подставишь себя и ее.

– Но ты же видел? Она с этим! – Мин Ен снова рванулся к лифтам и получил удар в плечо.

– Угомонись! Сначала выслушай, а потом делай, что хочешь.

* какао-ток – аналог ватс-апа.

Глава седьмая

Это была пятая рюмка соджу, но легче не становилось. Наоборот, с каждой порцией алкоголя внутри Мин Ена разгоралось пламя гнева. Хотелось не выпить, а разбить рюмку об стену, выплеснуть боль наружу или набить кому-нибудь морду.

– Почему сразу не сказал?

Ши Вон взглянул виновато, развел руками.

– Не был уверен. Да ты и сам просил не говорить о ней.

– А теперь уверен?

– В холле за ней наблюдали. Я вычислил двоих.

– А если она просто торгует собой? – Мин Ен с усилием озвучил то, что мучило его последние полчаса.

– Исключено. Я бы понял это, – рядом на барный стул приземлился Чан Ук, поправил шелковый галстук, махнул бармену, чтобы тот налил ему соджи, и ответил на невысказанный вопрос друзей: – Джунг Су в холле. Оценивает обстановку. Если кто и сможет докопаться до истины, то он. Ждем.

Три рюмки встретились со звоном. Парни выпили, помолчали.

– Не понимаю, как в наше время триады могут работать столь открыто.

– А что тебя смущает? Если бы не наша встреча на острове, разве смог бы ты понять, что она замещает Грязнушку? Девчонка работает вполне профессионально. У нее отличное образование, не уступающее нашему, а подготовка в чем-то и получше будет.

– Проблема в том, что, – Чан Ук поднял наполненную соджем рюмку, – как бы нам ни нравилась Су Нан, нельзя афишировать отношения с ней. Стоит семьям узнать, кто она… Впрочем, моя интуиция подсказывает, их гнев – ерунда, по сравнению с тем, что ждет Су Нан в Гонконге.

– А так как ее держат под надзором, они узнают первыми. Уверен, она и ночевать у тебя не осталась именно поэтому.

      Мин Ен залпом выпил соджу.

– Сказала бы прямо, не стал бы удерживать.

– И ты бы поверил? В рассказ, что она работает на триаду? Интересно, на какую? Слышал, в Гонконге их несколько.

– Не важно на какую, – покачал головой Ши Вон, – важно то, что не работает, а входит в семью. И даже если захочет уйти – не сможет. Покинуть семью – предательство, а с предателями у них разговор один, – и он провел ребром ладони по шее.

– Черт, – выругался Чан Ук, взъерошил волосы и простонал: – Она – убийца. Если еще не убивала, то в будущем обязательно будет. Я должен держаться от нее подальше, но как вспомню ее глаза… Внутри все переворачивается, и рука тянется за кистью. Не смогу спать, пока не напишу ее портрет.

– С оружием в руках? – заинтересовался Ши Вон.

– Нет, никакого оружия, – взгляд художника затуманился, – в ее жизни было мало тепла и любви, так что я дам ей в руки не пистолет, а плюшевого мишку. Одену в смешную пижаму. Рядом поставлю кружку с какао и насыплю конфет. Эта девочка прекрасно знает, каково быть воином. Хочу, чтобы она немного расслабилась, забыв, что надо защищаться или атаковать.

– Убийца с плюшевым мишкой, – хмыкнул Ши Вон, – вот за мишку она тебя первым делом и прибьет.

– Ты просто не понимаешь женщин, – Чан Ук покровительственно похлопал друга по плечу. Поймал взгляды проходящих мимо двух девушек, улыбнулся им и поднялся следом: – Простите, отлучусь ненадолго.

Друзья понимающе переглянулись. Вокруг Чан Ука всегда было много женщин. Чем-то привлекал их этот невысокий симпатичный парень. Была ли виновата в том чарующая улыбка, или им нравилось его умение слушать и угадывать истинный смысл произнесенных фраз и оставшихся невысказанных желаний.

– Никогда не понимал, как ему удается избегать скандалов при такой популярности, – с легкой ноткой зависти произнес Ши Вон.

– Он и не обещает, что станет единственным для единственной. Но ты прав, сам не раз его пытал, но этот засранец лишь отшучивается. Говорит, у него в предках Кумихо побывала.

– Ага, – кивнул с насмешкой Ши Вон, – надеюсь, нам в будущем не придется прятать трупы девушек, у которых он съест сердце.

– Сплюнь, – посоветовал Мин Ен, – не думаю, что смогу привыкнуть к девяти хвостам и рыжей морде.

– И кто говорит про хвосты и лис? – спросил Джунг Су, присаживаясь рядом.

– Пустое, треплемся, чтобы убить время. Узнал что-нибудь?

– Перекинулся парой фраз с барменом. Сказал, что это моя девушка, хочу убедиться, что она мне изменяет. Су Нан пришла в бар одна. Раньше ее здесь не видели. Познакомилась с постояльцем. Поднялись вместе. Но в номере ее нет. На парковке дежурит охрана отца, один из них видел, как Су Нан покинула отель через служебный выход, где ее ждал парень с выкрашенными в рыжий цвет волосами. Cудя по времени, она провела в номере не больше получаса. Для отдыха маловато, для убийства многовато. Проверим?

– Если там труп, вряд ли он откроет нам дверь.

– Если там труп, мы узнаем об этом из новостей.

– Не будет никакого трупа, – к ним подсел Чан Ук, – этот постоялец – почти знаменитость. Живет здесь уже недели две. Главный инженер-разработчик на производстве – девушки не запомнили название. Подкатывает к каждой красотке в баре. Хвастал, они на пороге какого-то серьезного открытия.

– Шпионаж? – вскинул брови Мин Ен.

– Скорее всего. Могу предположить, наша девочка его напоила, взломала комп и слила данные.

– И почему меня это не шокирует, – пробормотал Ши Вон.

– Кстати, помните вирус, что атаковал школьную сеть месяц назад? Как раз через два дня после возвращения Грязнушки? Уверен, это ее рук дело. И даже знаю зачем. Кроме личных дел учеников ей нужен был доступ к камерам. Другого объяснения, как ей удавалось в последнее время избегать внимания одноклассников, у меня нет.

– Ужас, – потер лоб Мин Ен, – триада у нас в школе. Не могу в это поверить.

– И что будем делать?

Четверка переглянулась. Выбор был непрост. С одной стороны – закон и репутация, с другой – девушка, чьи тайны будоражили кровь.

– Она не причинила нам вред, – медленно произнес Джунг Су.

– Мы можем быть крайне осторожны, – согласился Ши Вон.

– У нее остались мои вещи, – добавил Мин Ен.

– А я еще не написал ее портрет, – закончил Чан Ук.

Друзья подняли рюмки, чокнулись, закрепляя соглашение.

Понедельник – простой день. Одноклассники заняты обсуждением прошедших выходных, обменом впечатлений от походов по магазинам, хвастовством сумочек, мобильников или туфель из последних коллекции. Су Нан к этой болтовне едва прислушивалась. Редко, когда в разговорах проскакивало по-настоящему занимательное: поход на выставку или обед со знаменитостью. Главное – не пропустить, если разговор свернет на ее персону. Но понедельник – простой день. Вот к среде, когда напряжение мозговых извилин достигало предела усталости, стоило чаще оглядываться и прислушиваться.

Жаль, ей не разрешили установить прослушку в кабинетах. Она и к камерам подключилась без разрешения, потому как без них пришлось бы совсем туго. И вопрос стоял не в способности справиться с толпой гламурных мальчиков и девочек, а в терпении.

Учитель говорил: даже у камня, который точит вода, есть свой предел. И Су Нан не хотелось сорваться, и так натворила много глупостей за последние дни, а до конца контракта оставалось еще два месяца в этой демонами проклятой школе.

Девушка украдкой огляделась – на верхней площадке лестницы никого не было – открыла ноут, загрузила удаленный доступ, пролистала изображения и лишь после осознала, что вглядывается в цветные картинки в поисках вполне конкретных личностей.

– Дохлый кальмар, – выругалась, захлопывая крышку.

Это четверка немыслимым образом влезла в мысли, заставляя думать о себе.

– Не к добру, – пробормотала Су Нан, пытаясь отстраниться и проанализировать собственные эмоции. Результаты анализа ей не понравились настолько, что она всерьез задумалась над отстранением снобов от посещения школы. Если сделать все аккуратно, с тщательно рассчитанным уроном для здоровья, то она с ними не встретится до конца учебного года.

Фыркнула, обзывая себя безмозглой дурой и не без сожаления отказываясь от заманчивого плана. Один – случайность, два – подозрение, четверо пострадавших – полноценное расследование.

Если снобы продолжат упорствовать, у нее остается единственный бескровный вариант – полное раскрытие и попытка запугать. Парни – не идиоты, должны понимать, их самих семьи в лепешку раскатают за общение с такой, как она. Легкое сожаление девушка запихнула вглубь сознания. У нее нет права на подобные чувства. В ее жизни есть лишь успешное выполнение контракта и одобрение семьи. Все остальное – ненужная ореховая шелуха, которую выкинут после чистки на помойку.

– Эй, Грязнушка, ты здесь?

Су Нан поспешно убрала ноут в рюкзак, поднялась со ступеней, по голосу узнав главную стерву класса, а по совместительству самую красивую девушку в параллели – Сонг Да Хэ.

– Чего тебе? – спросила неприветливо, и лицо Да Хэ искривила гримаса брезгливости. Су Нан ее понимала. Она сама ненавидела себя в образе недалекой, озлобленной и сексуально-озабоченной девицы. Интересно, в швейцарской клинике лечат не только душевные травмы, но еще и мозги вправляют? Если нет, то лечение даст лишь кратковременный эффект. Сама Су Нан с травлей справилась бы за неделю, но если настоящая не сможет поддерживать новый образ, то смысла в ее благородном поступке нет, только подозрения вызовет.

– Это ты? – ей в лицо ткнули айфоном. На фото был запечатлен ресторан, богатая сервировка стола и на заднем плане – Су Нан снова помянула дохлого кальмара – она с четверкой за одним столом в том самом, чтоб ему в огне сгореть, платье, с вырезом на спине.

Су Нан мысленно возрадовалась «доброте» Мин Ена, соизволившего отправить ей утром по какао-ток снимок экрана с объявления в Yammer – внутренней сети компании. Она простила ему и подпись: «Должна будешь», и недельную давность новости. Лучше поздно, чем никогда узнать о планах семьи Юн участвовать в амбициозном проекте семьи Ли по строительству крупнейшего в стране парка развлечений. Название «Звезда», как нельзя лучше отражало замах семьи лидера четверки на господство в индустрии отдыха и развлечений.

Будь она действительно Юн, давно бы знала о проекте и не гадала о намерениях четверки, а еще не позволила застать себя врасплох, раскрывшись.

Учитель не зря предупреждал о сложности контракта, но она самонадеянно решила добиться уважения четверки, вступила с ними в игру. Наивная! Оказывается, никто ее и не подозревал. Парни устроили встречу подальше от чужих глаз и ушей с намерением припугнуть фрика и заставить держать рот на замке. Ведь семьям Ли и Юн теперь предстояли частые встречи как официальные, так и семейные. На одном точно потребовалось бы присутствие младшего поколения. И дурочка Су Нан вполне могла проболтаться о травле, которую ей устроили в школе. Реакцию старших предугадать не сложно. От Мин Ена потребовали бы взять «несчастную» под свое покровительство.      Су Нан представила, как корчило сноба от одной только мысли, что ему придется стать «нянькой» Грязнушки. Удивительно, как не убил на острове. Ее спасло самообладание сноба.

Новость еще не анонсировали официально, но мир бизнеса работал на опережение. Судя по реакции одноклассников, они были в курсе и заняли выжидательную позицию. Пятничный выход в компании четверки мог означать, что ее положение в школе резко изменилось, а мог и ничего не означать, кроме формального выполнения требования семьи. Сопроводил к машине? Проявил вежливость к внучке нового партнера? На этом можно и остановиться. Другое дело – совместный ужин в ресторане. Это глубже, чем простая вежливость. Интимнее, чем разговор в коридоре школы. И непонятно к какому развитию отношений приведет.

Сноб умел создавать проблемы.

Су Нан неспешно поднялась со ступеней, умышленно оставшись на верхней. Взглянула сверху вниз. Небрежно пожала плечами.

– Тебе какое дело?

Лицо Да Хэ пошло красными пятнами. Она явно мечтала запустить мобильник в лицо нахалке.

– Отвечай, уродина, – прошипела, стискивая кулаки.

Су Нан стало интересно – сдержится или ударит?

– Ты такая любопытная, – протянула, нарываясь. Двое девчонок из свиты вечных прихлебателей «королевы» недовольно загудели, но Да Хэ не спешила наказывать зарвавшуюся дурочку. Су Нан легко «читала» ее метания по лицу: есть ли основания для наглости? Изменился ли расклад сил? И не будет ли хуже ей самой от противостояния с Грязнушкой?

– Смотри, не лопни, – «помогла» ей Су Нан. Оттолкнула плечом, шагнула вниз. Прошла сквозь расступившихся девчонок. Спину жгло горячей ненавистью. Вместо ужина Да Хэ теперь помнила лишь об оскорблении, которое ей нанесли, а все мысли занимала месть.

Девушка вышла из школы, размышляя о том, что устраивать публичные разборки Да Хэ поостережется, скорее, будет действовать чужими руками и исподтишка. Прикинула: день-два ей понадобится на подготовку. «Подождем», – усмехнулась Су Нан, ощущая, как предвкушение битвы опасно будоражит кровь.

Расписание четверки Су Нан заучила еще в воскресенье, как и выстроила свой маршрут по школе так, чтобы не пересекаться с парнями. Интуиция подсказывала – со снобами лучше перестраховаться, чем потом под дождем собирать гнилой перец.

На обед она уходил в парк, благо погода позволяла. Одноклассники продолжали выдерживать нейтралитет. К ней не лезли с дружбой, но и оскорблять перестали. Она все так же оставалась пустым местом для большинства, а меньшинство прятало свою ненависть во взглядах, не переходя к активным действиям.

Су Нан начала подозревать, что председатель Юн специально вкладывает деньги в проект «Звезда», дабы внучка заручилась поддержкой четверки. Плохо он знает парней. Будь на ее месте настоящая Су Нан дело закончилось бы запугиванием и обещанием натравить всех демонов школы, если она попробует сболтнуть лишнее. А может, старый лис просчитал вариант именно с ней? Су Нан давно убедилась – ради любимой внучки он готов на все.

Она многое раскопала об этой семье, несмотря на тщательно спрятанные секреты. Говорили, младшая дочь председателя – мать Су Нан – всегда была сумасбродной и избалованной. Рано выскочила замуж, убежала за границу с любовником, оставив мужа с двухлетним ребенком. На какое-то время ее следы терялись в Европе, затем она нашлась в Америке с очередным любовником, который был рад избавиться от надоевшей ему истерички. Беглянку вернули в лоно семьи, но воссоединения не получилось. Женщина подсела на депрессанты, к алкоголю пристрастилась еще в Штатах. Дочь ее не интересовала, от вида мужа тошнило. В доме снова начал толпиться народ, устраивались бесконечные вечеринки. До тех пор, пока однажды утром мать Су Нан не нашли мертвой в постели. Официальная версия – сердечный приступ, неофициальная – самоубийство от передозировки снотворного.

Судьбу изменить можно, а нарушить кровное родство нет. Неудивительно, что дочь пошла в мать. Но для Су Нан так и осталось загадкой поведение председателя Юна. Воистину, неисповедимы пути любви. При достойных наследниках он продолжал носиться с этой дурочкой, точно она была светом его жизни.

Обычно Су Нан не посещала залы для тренировок по будням. Времени после занятий оставалось катастрофически мало – сделать уроки, поболтать с парнями, обсудить новости, отправить отчет учителю и завалиться спать. Но во вторник девушка решила сделать исключение. По ее подсчетам завтра Да Хэ перейдет к боевым действиям, и было бы неплохо «спустить пар», чтобы случайно не покалечить «ее величество».

Она редко ходила в один и тот же зал дважды, специально выбирая места подешевле, чтобы не столкнуться со знакомыми. Сегодня же ее мысли были заняты более важными делами, и когда палец, пролистав список звонков, застрял на одном номере, она нажала вызов. Места были. Собраться, вскочить на байк заняло не больше пятнадцати минут, и скоро Су Нан неслась по вечернему Сеулу, ловко лавируя между стоящими в пробках машинами.

Глава восьмая

Часы просигналили о поступившем вызове, Ши Вон бросил взгляд на экран – номер звонившего был ему знаком, более того, этот звонок он ждал с нетерпением.

– Прошу прощение, надо ответить, – извинился перед дедом. Тот махнул рукой, отпуская внука.

Ши Вон вышел в гостиную, коротко переговорил с администратором клуба и вернулся.

– Вы извините, у меня важная встреча.

Дед со вздохом отложил палочки, поднялся, подошел к внуку, пытливо заглянул в глаза.

Ши Вон застыл, пытаясь сохранить невозмутимость. Сам же с замиранием сердца ждал решения деда и еле заметно выдохнул, услышав:

– Хорошо, иди. Поужинаем в другой раз.

Поклонился ниже, чем обычно, шагнул к выходу.

– Будь осторожен, – догнало его на пороге предостережение.

Как только внук покинул комнату, мужчина достал мобильник.

– Проследить, – приказал. Вернулся за стол, но через минуту в раздражении отодвинул от себя тарелку. Аппетит пропал.

Видят предки, он не хотел, чтобы внук вырос слабым недотепой. Из учителей нанимал тех, кто гонял пацана, а не пел дифирамбы его способностям. Сам был строг, но результат того стоил: парень рос достойным наследником семьи Тон. Была у этой силы и обратная сторона – внук все чаще пробовал на прочность запреты деда, не понимая, что в мире полно людей, об которых молодой лев может легко обломать зубы. И с каждым разом все сложнее было решать задачу с равновесием двух величин: свобода и безопасность наследника.

В клуб Ши Вон влетел, уложившись в сорок минут. Гнал байк, безбожно нарушая, боялся опоздать, но девушка была тут.

Подошел, дождался, пока Су Нан его заметит, прервет тренировку, и спросил небрежно:

– Составишь компанию?

Девушка стянула перчатки, убрала прилипшую к вспотевшему лбу прядь волос, и он с трудом заставил себя не опустить глаза и не пялиться на обтянутую мокрой майкой грудь. Су Нан же окинула его насмешливо-понимающим взглядом, точно знала все грязные мыслишки, которые сейчас роились в его голове и которые он безуспешно гнал прочь.

– Не утерпел, значит… Хорошо, – легко согласилась, тут же предупредив: – Только не плачь потом, – и мотнула головой: – Иди, разминайся.

Ши Вон хмыкнул: кто еще плакать будет, но спорить не стал. Мужчина должен доказывать слова делами, а не пустыми заверениями.

Отошел к тренажерам, краем глаза наблюдая, как Су Нан пьет воду, как вытирает вспотевшее лицо, как распускает волосы и заново стягивает их резинкой. От естественности каждого жеста в теле нарастал жар, сердце тяжело бухало в груди, и вместо предстоящего спарринга в голове крутились иные, совершенно нормальные для молодого мужчины мысли. Пришлось напомнить, зачем он здесь – не дать размазать себя по татами. И каким горьким будет унижение, если проиграет.

Вдох-выдох. Тело двигалось само, повторяя въевшиеся в память движения и не мешая думать.

Ши Вон и сам не понимал, откуда взялось желание заставить Су Нан принять его вызов. Она – достойный противник, но в этом ли дело? Или в том, что ему хочется увидеть, как пренебрежение в ее глазах сменяется уважением? Доказать, он – нечто большее, чем богатенький наследник семьи Тон. Ей, а еще больше – самому себе.

Су Нан вытерла лицо полотенцем, собрала волосы, ощущая, как взгляд парня царапает спину. И как только нашел? Неужели она настолько расслабилась, что позволила вычислить себя? Похоже на то. Если учитель узнает, наказания не избежать. Она представила, как он хмурит брови и загорелое лицо старика сморщивается, становясь похожим на печеное яблоко.

«Доверие – первый шаг к провалу. Не доверяйте другим, а в первую очередь своим чувствам». Она решила, что снобы никчемны и без семей, сами по себе, не смогут доставить серьезных неприятностей. И сейчас ее ошибка старательно разминалась в углу зала.

Стоило признать – наследник Тон хорош. Искру желания в его глазах она заметила еще в первую встречу и прекрасно понимала чувства Ши Вона. Сама чуть не прыгала от радости, когда красный посох* согласился провести с ней спарринг, выбрав лучшую ученицу группу. И пусть потом три дня отлеживалась, оно того стоило. Мастер спустил ее с вершин гордыни на землю, показав, насколько сильно отличается бой от тренировки.

И сейчас не только Ши Вону хотелось испытать себя. Она должна была отправить мальчика домой к деду, но не смогла совладать с желанием надрать его одетую в фирменные штаны Nike задницу.

– Готов? – ласково улыбнулась стоящему напротив парню, поправила перчатки и без предупреждения нанесла первый удар.

Стоя в душевой кабинке под теплыми струями воды, Су Нан расслаблено прикрыла глаза. Тело приятно ныло после тренировки, в душе царило умиротворение, какое бывает, если живущий внутри нее дракон сыт.

Потерла плечо, покрутила кистью, поморщившись от стрельнувшей боли. Удивительно, но парень смог ее достать. Поймал на блок, провел залом. И пусть она ушла из захвата, приходилось признавать: дед нашел внуку по-настоящему хороших учителей. Криво усмехнулась, нарисовала смешную рожицу на запотевшей стеклянной панели душевой. Тут же стерла, с легкой досадой отмечая, что парень небезнадежен, и в драке она, пожалуй, доверила бы ему спину.

И пусть он всегда останется снобом, это не мешало ему быть круче всех парней из ее команды. Почему поддалась? Почему позволила уложить себя на татами, и парень навис сверху, прерывисто дыша и роняя капли пота. Они замерли, сцепившись взглядами, под одобрительные крики собравшихся со всего зала поглазеть на их поединок зрителей.

Почему проиграла? Да потому, что у входа нарисовалась группа людей, которых здесь быть не должно. Дорогие костюмы, смотрящиеся чуждо среди спортивных тренажеров, накаченные тела и бритвенно-острые взгляды, сканирующие окружающее пространство. Решение возникло мгновенно, как и ответ – по чью душу пришел человек, которого она не видела за спинами охраны и зрителей.

Интересно, оценит ли Ши Вон щедрость ее дара?

Су Нан нехотя выключила душ. Вытерлась. Решение не находилось. Встречаться с гостем было нельзя. Председатель Тон – не ученик старшей школы, его сложно будет убедить сохранить секрет семьи Юн.

Уйти через запасной выход? Но байк наверняка под присмотром, а его терять она не согласна. Бегство – не вариант. Это от львенка можно удрать, а старый лев легко вычислит и ее саму, и квартиру, и парней. Демоны, придется идти договариваться.

Она вышла в холл, закинув сумку на плечо. Шла нарочито медленно и повиновалась, когда стоящий у входа в кафешку мужчина в костюме открыл дверь, сделав приглашающий жест. Лев решил поговорить на нейтральной территории. Это обнадеживало.

Он сидел один в пустом зале. На круглом пластиковом столике стоял чайник с двумя фарфоровыми чашками. Су Нан принюхалась. Пахло жасмином и сухой травой – в кафе смогли найти не только фарфор, но и хороший зеленый чай, а не эту пародию в одноразовых пакетиках.

– Господин председатель, – поклонилась, опуская сумку на пол.

– Присаживайтесь, – старик указал на стул рядом с ним.

Председатель взял в руки чайник, налил и протянул чашку девушке. Та приняла ее двумя руками. Пригубила – нюх не подвел, напиток действительно был хорош.

– Вы ведь учитесь вместе с моим внуком?

– Мы из одной школы. Меня зовут Юн Су Нан.

– Юн… – задумчиво протянул мужчина, хмуря лоб, потом спросил: – Господин Юн Вон Сун – ваш родственник?

– Да, я из его семьи, – кивнула девушка. Ни капли лжи в ее словах не было: на время контракта она душой и телом принадлежала Юнам, а была ли на самом деле их кровной родственницей – об этом председателю знать не обязательно.

Старик медленно кивнул, точно соглашаясь. Взглянул на девушку, и она поежилась под прицелом его внимательных, совсем не старческих глаз. Этот острый, тяжелый, испытывающий взгляд сдергивал защитный покров, проникая вглубь черепной коробки. В этот момент председатель был неуловимо похож на учителя, и она ощутила себя глупой девчонкой, пытающейся скрыть правду.

– Вряд ли мой внук оценит то, что вы сделали для него, – произнес председатель после долгой паузы, – а если и поймет, то не будет благодарен. Я бы хотел сделать это за него. Спасибо вам за бой и за финал.

Она склонила голову, принимая неожиданный дар.

– И я заранее прощу прощение за свои слова. Они будут вам неприятны.

Су Нан с трудом сдержала усмешку – она знала, что скажет председатель Тон. Но какой силы человек… Одного взгляда хватило, чтобы ее личный щит пошел трещинами. Девушка сцепила руки в замок, скрестила ноги, принимая максимально защищенную позу.

– Вы понимаете, насколько сложно для человека моего положения встретить по-настоящему близких людей? Внуку повезло – у него есть друзья, но девушек до сего момента он близко к себе не подпускал. Я не тороплю его с выбором. Пусть закончит школу, университет, а после, если у него не будет симпатии, я найду ему невесту.

Су Нан слушала, склонив голову набок. Несмотря на все усилия, усмешка смогла пробраться на губы, заставляя их растянуться в непочтительной улыбке. Ах, как нехорошо выказывать неуважение к такому человеку. Но если бы он знал, что в ее жизни никогда не будет ни университета, ни симпатии, не стал бы тратить свое время и привносить смуту в ее четко выстроенную жизнь. И ведь не было ни единого повода на обиду, но неясное чувство обделенности – точно перед носом помахали кимчи и отобрали – заставляло чувствовать себя не в своей тарелке.

Учитель говорил: «Все люди произносят правду по-разному, даже если они повторяют ее слово в слово». И дело не только в словах. Важно все: взгляд, жест, интонация.

Она ловила сочувствие во взгляде председателя, читала угрозу в расслабленно лежащих на столе руках и видела свое будущее, прячущееся между обыденных слов.

– Сколько вам осталось до испытаний?

Су Нан удивленно вскинула брови. До экзамена в школе? Нет, он сказал «испытаний».

– Я про вашу настоящую семью в Гонконге. Вы ведь на выпускной ступени? Сколько вам осталось до финальных испытаний?

Сколько председателю осталось жить с таким уровнем осведомленности и любопытства? Впрочем, это не ее забота.

Мысли невольно скользнули на тему испытаний. Среди учеников ходило о них много разных слухов. В семье не существовало каких-то определенных заданий или их количества. Каждый ученик проходил свои, назначенные ему наставниками. Придерживались лишь правила трех жертв: кровь за семью, кровь за брата и кровь за страну. Для женщин добавлялось четвертое – первая кровь с мужчиной. Строго отслеживалось и то, чтобы каждый ученик закончил одно из заданий смертью врага, павшего от его руки. Но главное – никто, кроме наставника, не мог сказать, когда начнется сам экзамен. Кого-то похищали ночью из постели, выкидывая на улицу в глухом районе без еды и денег. Кого-то арестовывали по ложному обвинению и бросали в тюрьму. Фантазия наставников – девушка передернула плечами – была богатой.

Су Нан еще не приходилось убивать, но когда придется, была уверена – рука не дрогнет. И разве должен ее сейчас волновать председатель Тон со своим обыденным беспокойством о внуке?

– Никто не знает своей дороги, – ответила, стирая с лица усмешку, – как и то, куда она приведет. Я услышала достаточно. Позвольте мне удалиться.

Ши Вон вышел из раздевалки. Поискал взглядом Су Нан, понимая, что бесполезно – девушка наверняка улизнула домой. Мельком отметил сосредоточенно-торжественный вид администратора. Вышел на улицу, стараясь делать шаги поменьше, а по лестнице и вовсе пришлось спускаться боком. Пусть он и выиграл, девчонка знатно его потрепала. Мысль о том, что она поддалась, Ши Вон упорно гнал прочь. Резона поддаваться не было – никого из знакомых в зале не должно было быть, а ради него Су Нан не стала бы притворяться слабой. Значит, ошиблась, с кем не бывает, а ему повезло воспользоваться ее ошибкой.

Он прошелся до места, где припарковал байк, взглядом зацепившись за знакомые номера стоящей на противоположной стороне улицы машины. Выругался, развернулся и торопливо зашагал обратно.

Ши Вон замер сбоку от витрины кафе, вглядываясь в ярко освещенный зал. Мозгов хватило, прежде чем врываться – оценить обстановку. Если дед здесь, значит, решил ограничиться разговором. Но в случае с дедом и простой разговор мог перерасти в поединок, причем не обязательно словесный. Особенно, если за столом достойные противники.

Разумом Ши Вон понимал – Су Нан справится, ее и не к такому готовили – но сердце не хотело успокаиваться. Внутри все переворачивалось при мысли, что девушка сейчас чувствует по его вине. Нет, он не может остаться в стороне, и Ши Вон поспешно шагнул ко входу в клуб.

– Не так быстро, господин, – Чон Мэн Хо, начальник службы охраны деда, преградил ему путь.

Ши Вон вскинулся, и мужчина быстро добавил:

– У нас нет особых указаний. Господин председатель хотел познакомиться с вашим новым другом.

Вот только «новый друг» одним своим существованием угрожает репутации семьи Тон. И председатель сделает все, чтобы их знакомство закончилось, толком и не начавшись. Ему плевать, что Ши Вон впервые встретил ту, с кем можно обсудить не только последние новинки моды или банкротство компаний на рынке. Ведь репутация важнее чувств наследника. Важнее доверия. И понимание этого поднимало из глубины сознания темную волну гнева.

Они вдвоем перегородили вход в клуб, и на них начали оглядываться.

– Пропусти, – с угрозой потребовал Ши Вон, сжимая кулаки. Гнев ударил в голову, и от того, чтобы не броситься на Чон Мэн Хо, его удерживали последние крохи здравого смысла. Начальник прочитал свой приговор на лице молодого Тона, побледнел и уступил, освобождая путь.

– Подождите, – председатель остановил поднявшуюся из-за стола Су Нан. Он тоже встал, оказавшись чуть выше девушки. Темный свитер и простые серые штаны делали его облик обыденным. Встреть она его на улице – никогда бы не признала за председателя мультимиллиардной корпорации.

Девушка стояла спиной к двери и не видела, как та приоткрылась, впуская внутрь Ши Вона. Как дернулись и тут же застыли на месте охранники, узнав молодого хозяина.

Дед бросил быстрый взгляд на внука, прося не вмешиваться.

– Знаю, это неправильный вопрос, и мой внук его уже задавал, но я готов его поддержать. Если вы захотите изменить свою жизнь, поселиться в Корее, я помогу. На свете нет ничего невозможного, надо лишь правильно расставить приоритеты. И дорога в тысячу ли начинается с одного шага. Я готов его сделать вместе с вами.

Су Нан замерла, удивленно глядя на человека, готового ради нее встать на путь смерти. Теперь понятно, в кого Ши Вон пошел упрямством. Но председатель… Такой хороший человек – редкость в современном мире. Тем более она должна сохранить ему жизнь. И потратить на объяснение пару минут.

– Вы предлагаете отказаться от семьи? От тех, кто меня вырастил, кто помог отцу, дав бесплатно дорогое лекарство, кто оплатил учебу брата? Простите, я понимаю ваши чувства и обещаю больше не доставлять беспокойства, но не просите предавать.

Повернулась, шестым чувством угадав, кто стоит у нее за спиной. Бросила предупреждающий взгляд – не вмешивайся – и вышла из кафе. На душе было муторно, хотелось кого-то убить, и потому она гнала байк по улицам, подрезая и злостно нарушая. Сзади сигналили, ветер выбивал слезы – она не опустила щиток на шлеме – и холод обжигал щеки, высушивая слезы и выстуживая душу.

Глава девятая

– Как сходила? – Дохляк поднялся из-за стола. Налил чай, и Су Нан кивнула, с благодарностью принимая чашку. Она продрогла и замерзла, зато ветер выдул из головы все глупости.

– Нормально.

Парень пристально посмотрел ей в лицо и задал тот самый, проклятый демонами, вопрос:

– У тебя глаза красные. Почему?

Потому что была уверена: после восьми лет девочки не плачут, ведь слезы – оружие, а не слабость. Потому что сегодня боль в сердце отозвалась забытым чувством жжения в глазах и по щекам потекло горячее и соленое. Потому что никогда и никому она не поддавалась в спарринге и никогда не говорила с чужим человеком о семье.

Да, четверка умела доставлять проблемы. Хуже было то, что снобы ухитрились пролезть в душу и внести смуту, заставляя ощутить – ее! лучшую ученицу в группе! – ущербной. И все, чем она так гордилась, внезапно поблекло, потеряв свою ценность.

Ничего, осталось два месяца. Она справится, а дальше жизнь вернется на круги своя. Будут тренировки, занятия и беседы с учителем. И она наберется храбрости и расскажет ему все, а он с нежностью проведет узловатой ладонью по ее волосам и назовет глупышкой. Пусть он никогда не говорил, но Су Нан верила – учитель выделяет ее среди остальных учеников.

При мысли о семье и учителе на сердце стало легче. Она вскинула голову, встречая внимательный взгляд Дохляка. Парни – не учитель, им нельзя знать о ее слабости.

– Заболела, наверное, – пожала плечами, – по школе вирус ходит, могла подхватить.

Дохляк озабоченно нахмурился, потрогал ее лоб, хмурясь еще сильнее:

– Ледяной. У тебя не повышенная, а пониженная температура.

У нее повышенный уровень глупости, но в этом она не признается.

– Перестань, – отбросила его руку, – все нормально. Выпью на ночь теплого кипятка, завтра утром буду как новенькая.

Она действительно собиралась лечь спать, выкинув переживания из головы.

Если Су Нан правильно просчитала председателя, он не побежит завтра в школу с ее разоблачением. Предпочтет остаться в стороне и наблюдать. Ей позволят спокойно жить до тех пор, пока она не станет угрозой Ши Вону. Потом сотрут в порошок, но до этого председатель позволит сохранить честь и выполнить контракт. Удивительная щедрость для человека его круга. Насколько она знала, остальные снобы становились сущими неврастениками, стоило завести речь о репутации семьи.

У случившегося был и положительный момент – Ши Вон наконец-то начнет держаться от нее подальше. Не пойдет же он, в самом деле, против воли деда? Так и наследства лишиться недолго.

Су Нан быстро помылась, надела плюшевую пижаму, нырнула в постель. Откопала среди подушек белого мишку с ярко-красным шарфиком на шее, прижала к себе и прикрыла глаза.

Когда она готовилась стать Су Нан, то изучала привычки девушки, выслушивала занудные рассказы о друзьях, глупые истории из детства. И было любопытно, каково это – жить избалованной девочкой из богатой семьи. Но оказалось – ничего хорошего в той жизни не было. В семье и то отношения были теплее, чем в школе для снобов. Пижама – желтая с ярко-рыжими пятнами, напоминающая шкуру жирафа – была одной из попыток стать внучкой председателя, как и плюшевый мишка. Ведь девочки должны любить плюшевые игрушки, спать в смешных пижамах и читать романы про принцев.

От принцев-идиотов Су Нан затошнило на десятой странице, а вот пижама с мишкой неожиданно понравились. Так и прижились в спальне. И сейчас она крепче прижала плюшевую мягкость к груди, прошептав в темноту:

– Идиоты. Какие мы все идиоты.

А ночью четверка приснилась в полном составе. Вот только смотрела Су Нан на них в прицел снайперской винтовки.

В школе ее встретила все та же неопределившаяся настороженность. Лишь Да Хэ порадовала полыхнувшей во взгляде ненавистью. Неопределенность Су Нан не любила, а потому приветствовала одноклассницу широкой улыбкой. Девушку от ее улыбки перекосило, и настроение Су Нан поднялось еще на пару делений вверх. Все же прекрасно, когда есть в мире люди, столь ярко ненавидящие без оглядки на общественное мнение.

Врагов надо держать к себе ближе, чем друзей, и Су Нан с предвкушением ждала мести от королевы класса. «Удиви меня», – прошептала беззвучно, занимая место за последней партой.

Дальний от окна угол, по мнению одноклассников, – самое то для Грязнушки. Она не возражала. Отсюда весь класс был как на ладони, и можно было, не напрягаясь, разгадывать интриги снобов, просчитывать заключаемые или разрушаемые союзы. Детишки оттачивали будущее мастерство воротил финансового мира, она оттачивала свое.

– Доброе утро, класс.

Мгновенно наступившая тишина, ставшие сосредоточенными лица. Здесь умели учиться. Каждый из учеников был полон амбиций своей семьи, а учителя умело этим пользовались, составляя ежемесячные рейтинги и поддерживая конкуренцию в классе. Учителей же школа подбирала лучших среди лучших.

Су Нан несколько раз имела разговор с преподавателями математики, французского и английского. Если с математикой было несложно заваливать контрольные, решая ровно треть, то с иностранными языками одними тестами на уроках не обходилось. Пришлось рекомендовать председателю Юн дополнительные уроки для внучки в клинике.

Но раз и с математикой вышел глупый прокол. Су Нан решила единственную задачу из пяти на министерской проверочной работе, вот только, по закону подлости, именно эта задача оказалась по силам лишь двум лучшим ученикам класса. Су Нан стала третьей.

Учитель заподозрил тщательно скрытый талант математического гения, Су Нан стояла насмерть и старательно демонстрировала тупость следующие две недели, заваливая простейшие задачи. От нее отстали. Решенную задачу списали на случайность, хоть Су Нан аккуратно подталкивала учителя к мысли, что она ее просто списала. Но учитель был опытный, на провокацию не повелся. Жаль. Су Нан не помешал бы скандал, чтобы провернуть парочку вещей.

– Ученица, о чем вы задумались? Может, поделитесь с нами?

Девушка вздрогнула, обругала себя и торопливо уткнулась в учебник.

– Простите, учитель.

Над головой насмешливо фыркнули, но придираться не стали.

Су Нан тщательно изучила переданный ей листок с заданиями, вспоминая, что они там проходили в прошлом году. С некоторых пор она начала подозревать учителя в попытках обнаружить истинный уровень ее знаний, а этого было нельзя допустить.

На большой перемене к ней подошли.

«Наконец-то» – с облегчением выдохнула Су Нан и приветливо оскалилась. Три девицы вздрогнули, нервно переглянулись. Су Нан помрачнела и попыталась исправить ситуацию, вернув на лицо маску дурочки. Из-за четверки совсем забылась, что зашуганно вздрагивать надо именно ей. Девицы об этом тоже вспомнили и заметно расслабились, заметив, как у Су Нан забегали глазки, а на лице появилась бледная растерянность. Что бы там не думала себе четверка, один ужин в их компании не может затмить месяцы террора. Так что жертва пусть и начинала рыпаться, но все еще должна была бояться своих «добрых» одноклассников.

– Су Нан, у меня в пятницу день рождения, – нелюбезно объявила одна, не особо скрывая своего отношения.

– Мы устраиваем вечеринку для всего класса.

– Ты тоже приходи.

Су Нан давно заметила, что неразлучные двойки или тройки подруг обладали коллективным разумом и способностью продолжать речь друг друга.

Она повертела карточку со смешной картиной фиолетового бегемотика и спросила:

– Кто-то еще будет?

– Может быть, – загадочно протянула одна из девиц, переглянулась с подругами, и они втроем одинаково захихикали.

«Точно будет», – уверилась Су Нан, а еще она станет главным блюдом для развлекающихся детишек.

– Ты же не испугаешься прийти?

Ее откровенно провоцировали.

– Там будут такие красавчики…

И соблазняли.

Похоже, Да Хэ велела обещать все, что угодно, лишь бы затащить Су Нан на вечеринку. Кто она такая, чтобы разочаровывать врага?

– Хорошо, приду.

Девчонки просияли и упорхнули к себе.

«Пижамная вечеринка» прочитала Су Нан на приглашении. Вот и пригодится ее любимая пижама.

      В четверг до нее снизошли. Нависли сверху над столиком в библиотеке, давя силой миллионного авторитета. Перекрыли обзор остальным, благо столик, облюбованный ею, был с одной стороны скрыт стеллажами с книгами.

– Надеюсь, у тебя хватит ума завтра никуда не ходить?

Ни «здравствуй», ни «как дела». Она так и не разобралась в отношении к ней четверки, да и они, похоже, тоже. Вроде и не нужны друг другу, еще и разные, точно день и ночь, но из мыслей никак не желали убираться. Вот же… раздражает!

– С каких пор я должна отчитываться?

Подняла голову и тут же пожалела об этом. Мин Ен на расстоянии вдоха – удар тока по нервам. Его злость обожгла кожу, опалив румянцем. Исполненный гнева темный взгляд спустился ниже, зацепился за губы, и парень, нервно сглотнув, отшатнулся от стола.

Су Нан незаметно перевела дыхание. Этот парень – точно скала: твердый и упрямый, а еще неумолимый в своем желании прикончить ее. И нервирует куда больше, чем Ржавый, чья больная фантазия известна за пределами Кореи.

– Не надоело? Нравится быть жертвой? – высказался главный умник четверки Джунг Су. Су Нан с огорчением отмела вариант доказать правоту самым простым способом: ударом под дых. Да и не станет она объяснять, что не привыкла бегать от драки – врага надо уважать, а не игнорировать. Если тебе летит кулак в лицо, прими его с достоинством и ответь тем же.

– Мне за это платят, не забыл?

Парни скривили холеные рожи. Куда им понять такую простую вещь, ведь в их мире платят они, а не им.

– Не беспокойтесь, ничего опасного мне не грозит.

Никто в нее не станет стрелять, гоняя по двору, как сделал, напившись, наставник Байянзи. Никто не станет привязывать на солнцепеке без воды, заставляя игнорировать жажду в состоянии медитации. Детишки не представляют, что такое настоящая жизнь. А все их интриги… Она криво усмехнулась.

– Развлекаешься? – рыкнул, выходя из себя, Мин Ен. Вцепился в плечо, выдергивая из-за стола. – Не боишься сорваться?

Су Нан скривилась. Умел, сноб, бить по больному, как будто видел ее страхи насквозь или на самом деле знал, насколько проще ударить силой, чем нанести удар словами. Или сдержать своего дракона, если он жаждет крови.

Ладони сжались в кулаки. Захват, бросок, и тело сноба ломает собой библиотечный столик. Картинка вышла столь четкой, что Су Нан будто наяву услышала хруст ломаемой мебели и беззвучно застонала от невозможности воплотить желаемое.

Подняла голову, встречаясь взглядом со снобом. Тот понимающе усмехнулся и разжал руку, отпуская плечо девушки.

– Просить бесполезно, да?

Она кивнула.

– Тогда могу я надеяться, ты завтра никого не убьешь? – тихо спросил Ши Вон, и Су Нан внимательно посмотрела на парня. Осунувшееся лицо, синяки под глазами. Выглядел так, словно вместо сна его гоняли по ночам. Дед решил отвлечь внука от неподходящей девушки? Похоже на то. Впрочем, ей нет дела до наследника Тон.

– У тебя нет права на это, – ответила жестко, стараясь не думать о том, что грусть в глазах Ши Вона делала его похожим на бродячего пса, застывшего у мясной лавки. Старалась, но получалось плохо. Как и выкинуть из головы желание подойти, погладить по голове, дать кость. Тьфу, какая кость! Эта четверка точно сведет ее с ума.

– Ты забыла, где учишься? – вмешался Мин Ен, сразу вспомнив, что его семья занимает не последнее место в попечительском совете школы, и любой скандал отразится на репутации учеников. – Не уверена, лучше не ходи.

Ну вот, они снова пришли к тому, с чего начали.

– Я сама могу решить в чем уверена, а в чем нет. Если так боишься за их жизнь, попроси не трогать меня.

Она провоцировала, не ожидая никаких действий, но сноб неожиданно легко согласился.

– Хорошо.

Бросил слово и ушел, точно Су Нан должна была понять, что значит это его «хорошо». Парней следом смахнуло в одно мгновение, только Чан Ук задержался, дабы ободряюще подмигнуть.

Су Нан без сил опустилась на стул. Прикрыла глаза, ощущая, как наваливается усталость. Внутри зрела уверенность в грядущих неприятностях. Сноб, он же не успокоится, пока не сведет ее в могилу. И зачем она его спровоцировала?! Лучше сто Да Хе пережить, чем одного Мин Ена. Но идти на вечеринку надо. Не пойдет – Да Хе устроит что-нибудь в школе, а сноб прав – она должна помнить о репутации. Так что не станет Су Нан ничего менять – вечеринке быть.

Предвкушающий вид Да Хе, активные перешептывания, глупое хихиканье и блестящие азартом взгляды одноклассников тревожили дракона, и тот ворочался внутри Су Нан, с кровожадным нетерпением ожидая жертву.

Стоило, конечно, прислушаться к словам Мин Ена и не ходить сегодня на вечеринку, но как тогда она научится сохранять контроль во время драки? Учитель говорил: «В конечном итоге побеждает не тот, кто сильнее телом, а тот, чей дух свободен от демонов».       Сегодня она собиралась победить парочку своих, если Мин Ен не вмешается и не испортит все.

– Буду поздно, – объявила, входя на кухню, и парни вскинулись, отрываясь от поедания рамена.

Дохляк, естественно, не смог удержаться от вопроса, и пришлось пояснять:

– Пригласили на вечеринку.

– Ты точно дура. Мало того, что над тобой издеваются в школе, решила еще и вечером добавки получить? – зло выпалил парень, и Су Нан в который раз пообещала себе разобраться с подчиненным. Не дело, если возраст становится помехой для авторитета главаря. Но сейчас придется объясниться, иначе информация уйдет в семью, и там зададут те же вопросы.

– Семья Юн стала партнером семьи Ли. Это меняет расклад. К тому же Ли Мин Ен неофициальный лидер в школе. Он уже проявил ко мне интерес, так что приглашение – попытка сработать на опережение, если семьи действительно сблизятся.

Дохляк хмуро переварил информацию. Су Нан терпеливо ждала, пока он сделает выводы. Что поделать, подчиненные у нее – простые парни из низов. И для некоторых вещей им банально не хватает мозгов и образования.

– И какой интерес он к тебе проявил? – вычленил самое важное для себя Дохляк.

Су Нан мысленно выругалась. Нет, с этим определенно надо что-то делать. Еще пара таких разговоров, и ее начнут тайно сопровождать в школу и обратно. А с талантом четверки навлекать на нее неприятности можно делать ставки, как быстро они столкнутся нос к носу. Ей совсем не хочется проверять, как отреагирует семья на столь странную дружбу.

– Обычный интерес. Ты в курсе моей репутации в школе. Хотел убедиться, что не стану распространяться о травле при встрече с его семьей.

– Урод, – припечатал Дохляк, – мог бы и помочь.

– С чего бы, – пожала плечами Су Нан, – в конечном счете, она сама виновата. А он не нанимался перевоспитывать дур.

Парень несогласно покачал головой, но возражать не стал.

– Встретить? – поинтересовался.

О да! Только непонятных личностей, забирающих ее с вечеринки, не хватает для полного краха ее репутации.

– Прости, за брата не сойдешь. Доеду на такси.

– А твоя семья? – пренебрежительно поинтересовался Шест.

Су Нан ответила не сразу. С Шестом приходилось держать ухо востро. Он и среди своих слыл умником, а по изворотливости мог поспорить со змеей. В конечном итоге, она решила озвучить частичную правду.

– И выслушивать, что меня не нанимались отвозить на вечеринки? Достаточно того, что они гоняют машину утром и днем в школу.

– А ты получаешь тумаки и оскорбления за их идиотку дочь. Все по-честному, но если не хочешь напрягать, я вызову такси.

Су Нан кивнула. Шест быстро просек ситуацию, однако это не значит, что он не отправится следом. Парни засиделись без дела, вот и ищут подводные камни в чистой воде.

Собиралась быстро. Отчасти потому, что пижама – не платье. Отчасти из-за боязни, что ей негласно составят компанию.

Пижаму решила не надевать, положила в рюкзак. Лучше на месте переоденется. Нанесла макияж поярче. Надела джинсы и рубашку. На плечи набросила кожаную куртку.

В дверь постучали, и Шест крикнул, что такси ждет.

До адреса – детишки изволили развлекаться в районе Каннам – добралась минут за сорок. Су Нан попросила остановить машину за пару домов. Хотела осмотреться, прежде чем входить на вражескую территорию.

Глава десятая

Элитный ночной клуб был ярко освещен. Парковка заполнена дорогими машинами. Здесь же расположились охранники и водители, давая подопечным возможность оттянуться. Детки не выходили в свет без нянек, и Су Нан должна была сработать так, чтобы не привлечь внимания «взрослых».

Музыка била по ушам еще на подходе. Взгляд девушки зацепился за страстно целующуюся среди кустов парочку. Су Нан хмыкнула и последовала примеру охраны, которая демонстрировала влюбленным спины.

И эти люди клеймили Грязнушку? Смешно. А ведь преступление девушки, если разобраться, заключалось лишь в недостойном выборе. «Уборщик! Фи, как пошло!» – мысленно передразнила она Да Хе. А если бы на месте уборщика был наследник корпорации? Девчонки слюной изошли бы от зависти.

«Все относительно, – говорил учитель, – помните, что смотря на сад, каждый из вас видит собственный».

Охрана проводила Су Нан цепкими взглядами, но останавливать не стала. Ее лицо было знакомо. А одежда… Мало ли какие причуды у богачей. Джинсы и кожанка на вечеринку? Кто они такие, чтобы критиковать?

Перешагнув порог клуба, Су Нан моргнула, давая время глазам привыкнуть к полумраку, залитому яркими пятнами цветомузыки. Ароматы духов делали воздух густым и вязким. Голоса заглушались ревущей музыкой, и громкий смех, прорываясь сквозь ударники, причудливо вплетался в мелодию.

Один удар сердца, второй.

– Почему ты так одета?

Третий.

Это точно не пижамная вечеринка. Бело-черные смокинги напоминали пингвинов, вышедших прогуляться по льдине, а длинные в пол или ультракороткие платья недавно были героями модных подиумов. До лиц она не дошла. И так понятно, что там увидит: злорадство, ехидство, в лучшем случае, недоумение. Да и зачем ей лица снобов, если одежда куда лучше хозяев?