Владимир Бычков
Этика распятия. Часть вторая

© Бычков В., текст, 2025

© Геликон Плюс, макет, 2025.

* * *

Глава 9

Сергей медленно поднимался на песчаный бугор, поросший невысокими, издалека напоминавшими земные ёлки деревьями. Хотя утверждать, что они напоминали ёлки, можно было лишь с очень большой натяжкой. Единственным поводом для сравнения было лишь то, что зелёную массу для обоих видов составляли иголки.

Но если для земной ели иголки действительно представляли массу, то у местного представителя флоры иголки были очень редкими и напоминали свечки зелёного цвета длиной двадцать-тридцать сантиметров. Да и вся конструкция дерева напоминала канделябр с множеством ячеек, в которых крепились эти самые свечки. От бугристого шишковатого ствола отходили сучья разной длины, на которых размещалось ровно по пять небольших стаканчиков, в которых стояло по одной зелёной иголке.

Умиляло ровное число стаканчиков для иголок, но Сергей, неоднократно сталкивавшийся с казусами, встречающимися в природе, не делал из этого каких-нибудь скоропалительных выводов вроде вывода о некоем совершенстве местной природы. Вполне возможно, что где-то неподалёку встречались представители этого вида деревьев с шестью или четырьмя стаканчиками. Взять хотя бы для сравнения пример с шестипалыми людьми.

Но если не придавать большого значения этим, на самом деле незначительным особенностям, Сергею здесь очень нравилось. Здешние места напоминали ему сосновые боры в Тверской области на Земле. Несмотря на то что огненное светило беспощадно жгло всё живое на размашистых пространствах, практически не прикрытых редкими кронами деревьев, дышалось здесь легко и приятно.

Умирающие иголки не меняли цвета, но, падая на песчаный грунт, раскалывались на мелкие части, как стеклянные. Поэтому идти приходилось как по зелёному стеклянному ковру, и каждый шаг сопровождался специфическим хрустом.

Сергей уже неделю находился на Побратимах. Звездолёт совершил посадку ночью в горах, предварительно сделав несколько оборотов вокруг планеты. Элмо (каждое жилое помещение или средство передвижения имело свой обслуживающий электронный мозг, как в стародавние времена в каждой избушке жил свой домовой) выбрал удачное место – плато высоко в горах, закрытое со всех сторон соседними вершинами и не просматриваемое снизу. Добавив к этому дополнительные условия искусственного камуфляжа, Сергей был абсолютно уверен в скрытности их месторасположения, а значит, и возможности выполнения задания без риска случайного провала.

Камуфляж был действительно достоин восхищения. Сергей до этого момента ни с чем подобным не сталкивался, хотя он за свою жизнь успел повидать многое. Корабль был оборудован электромагнитным устройством, которое полностью поглощало электромагнитное излучение с охраняемой территории, формировало картину заданного отражения на этом участке, сопрягало сформированную картину с естественным отражением с соседних участков и выдавало окончательный результат в качестве естественного оптического отражения. Таким образом, естественное плато со звездолётом на нём исчезало и заменялось горными пиками, встроенными в соседние горообразования так, что даже специалист по горным ландшафтам не смог бы определить подделку.

Подделку можно было бы определить только в одном случае: если бы кто-то заведомо заранее, до момента включения системы камуфляжа, провёл съёмку местности с воздуха с целью поиска именно такого плато и нашёл его, а потом, после включения аппаратуры системы искусственного камуфляжа, увидел, что искомое плато пропало. Но, по данным элмо, ни на планете, ни вокруг неё в ближайшем пространстве, а также и подпространстве звездолётов дальнего радиуса действия не наблюдалось, что позволяло предположить, что лица, заинтересованные в проведении подобных действий, в настоящее время просто отсутствуют. А у жителей планеты такого желания, по представлениям Сергея, возникнуть не должно.

В его распоряжении был разведывательный флаер в оптически невидимом исполнении, поэтому он мог практически безбоязненно совершать разведывательные вылазки. Но несмотря на это, первые два дня он не рисковал покидать корабль и изучал планету с помощью разведывательных зондов. И только на третий день он произвёл полёт к территории Интерната.

Территория Интерната, по старинке называемого в документах кампусом, охватывала площадь примерно в сто квадратных километров. В центре стояло главное шестнадцатиэтажное здание, уступами снижающееся по краям и в тыльной части. От одного из крыльев начинался огромный стадион прямоугольной формы на десятках квадратных километров которого размещались спортивные площадки, бассейны, водные и беговые дорожки, тренажёрные комплексы, велотреки и автотреки.

К другому крылу главного здания примыкал искусственный парк, по площади сравнимый со стадионом. Искусственное происхождение этого парка выдавали строгие геометрические линии отдельных составляющих, наличие смотровых площадок и каналов водоснабжения. По центру перед главным зданием простиралась открытая площадь, следом за которой располагались автомобильная площадка и аэродром с двухэтажным зданием аэропорта, множеством флаеров и других летательных аппаратов. Рядом с аэродромом располагалась гордость Интерната – собственная площадка космодрома с техническим оборудованием. На космодроме Сергей разглядел даже два межпланетника. За аэродромом виднелись оранжерейно-тепличные постройки.

Сергей решил поменять позицию и завис прямо над главным зданием, где и провисел, пользуясь собственной невидимостью, несколько часов, наблюдая за перемещением групп учеников и преподавателей. Судя по царившему среди обитателей Интерната спокойствию, ничто не выдавало возможность предстоящих трагических событий, и это настраивало Сергея на позитивное осмысление складывающихся обстоятельств.

Школьники отправлялись группами на различные сельскохозяйственные работы в поля и сады и на спортивные занятия – на различные сооружения стадиона. Наблюдаемая активность школьников получалась какой-то однобокой и некоторое время угнетала Сергея, пока он не сообразил, что технические направления, очевидно, реализовывались в подземных лабораториях и технических комплексах. После чего всё встало на свои места.

Следующие два дня он обследовал окружающую Интернат территорию. Если смотреть анфас на главное здание, то почти сразу за ним начиналась гористая местность: сначала шли предгорья, покрытые травой, уступами поднимавшиеся всё выше и выше. А затем травянистый слой заменялся выраставшими прямо из травяного покрова каменными глыбами, постепенно вытеснившими живое покрытие скалистыми образованиями. И никаких животных и даже птиц на примыкавшем к главному зданию Интерната лесопарковом и горном массиве не наблюдалось.

Эта закономерность показалась Сергею неестественной. Он решил обследовать лесную территорию, лежащую за оранжерейно-тепличным комплексом вплоть до производственно-жилого поселения, а также с двух сторон от территории Интерната справа от стадиона и слева от парка, привлекая все возможности флаера и элмо звездолёта.

Если смотреть на поселение, стоя спиной к главному зданию, то вся территория, простирающаяся полосой до поселения, была такой же пустынной. И кроме маленьких зверьков с пушистыми хвостами, напоминающих земную белку, никаких более крупных животных на ней не встречалось. Объяснение навязчивой неестественности нашлось весьма быстро: достаточно было взглянуть на всю территорию с большой высоты, как элмо обнаружил искусно замаскированные инфразвуковые излучатели, размещённые периодически вдоль всего массива леса начиная от Интерната и заканчивая поселением.

И точно: с двух сторон от линии излучателей вглубь реликтовых лесов буйствовал ничем не ограниченный животный мир. Так как Сергей не имел видимых ограничений по перемещению, он позволил себе провести глубокую разведку в части природных образований, живущих в естественных условиях.

Примерно в ста метрах от линии инфразвуковых излучателей кончалась зона отчуждения, и массив леса был наполнен разнородными представителями фауны. В этих местах лес не был однородным по ландшафту, встречались участки-проплешины, покрытые буйной травянистой порослью, на которых паслись разнокалиберные стада травоядных самых различных размеров и форм. Вызывало удивление то, что лес был буквально расчерчен правильными, как автострады, тропинками, по которым временами степенно следовали какие-то слоноподобные существа.

Прямо по верхушкам деревьев, сгоняя массу птиц, быстро перемещались похожие на обезьян животные. Птицы взлетали чёрными угрожающими тучами, сопровождаемыми сумбурными криками и клёкотом, делали несколько беспорядочных кругов и вновь рассаживались на верхушках деревьев.

В одном месте ему пришлось увидеть нападение хищников на отбившееся от стада слоноподобное существо. Точнее сказать, бочкоподобное. Потому что оно действительно напоминало бочку с днищами, опрокинутую набок, опирающуюся на множество ножек. Бочка была покрыта кожистой попоной с костяными щитками, ножки из-под которой едва выглядывали. Сергей насчитал девять штук, но ему показалось, что их было больше. Сравнительно маленькая голова на длинной шее в момент опасности скрывалась в центральном отверстии, которое прикрывалось длинными иглами, не дававшими агрессорам добраться до незащищённой части тела.

Сергею понравились хищники: их было около двадцати, они имели поджарые фигуры и плоские головы с непропорционально большой пастью. Этакие «волки». Нападали они тактически грамотно: часть пыталась запрыгнуть на верхнюю поверхность бочкоподобного существа и добраться до его головы, в то время как остальные пытались проникнуть под попону.

Но и тем и другим не удавалось добиться положительного результата – видимо, иголки не относились к статическому запугивающему оружию, существо вполне могло ими управлять и наносить удары.

В результате один хищник повис, проткнутый несколькими иголками, остальных защищавшемуся существу удалось сбросить на землю. Нападавшим снизу пришлось ещё хуже: время от времени существо делало быстрое вращательное движение, в результате чего несколько нападавших хищников были разрублены костяными щитками. Наконец вожак стаи понял бесполезность затеи, подал сигнал, и оставшиеся в живых члены стаи быстро и организованно отступили, прихватив трупы своих сородичей. Сергею это напомнило эпизод из истории средних веков: так вели себя отряды разбойников, промышлявших грабежом мирных жителей.

Закончив обследование лесных массивов, Сергей сделал несколько больших кругов над Интернатом, и в целом картина предстала перед ним в окончательно сформировавшемся виде. Пытаться захватить весь кампус целиком было явно нереально – даже если бы на каждого интернатовца приходилось по одному захватчику, всё равно кто-нибудь ускользнул бы и поднял тревогу, а как после этого сложатся обстоятельства, заранее предсказать нельзя. Так что действовать они будут явно по-другому. Но как? В ответе на этот вопрос и заключалась главная задача. Нужно было думать. И думать как можно быстрее, потому что всё могло произойти в любой момент.

Вот и сегодня он продолжал исступлённо думать, как поступят эти изощрённые гении. Но не имея убедительного ответа на вопрос, зачем они похищают детей, не получалось придумать разумного способа, описывающего, как они будут это делать. Ему до того обрыдло безуспешно думать на эту тему, что он решил сделать вылазку куда-нибудь подальше от Интерната и рабочего посёлка и побыть одному на природе. Как он считал, всё равно террористы ещё не прибыли на планету, а если объявятся именно сейчас, то у него есть невидимый флаер и он вернётся на звездолёт незамеченным.

Облетев на флаере огромную часть планеты, он наконец выбрал лесной ландшафт, напоминавший по своему строению участок Земли, к которому больше всего тяготела его душа. Под ногами у него активно захрустели зелёные иголки, будто обращая его внимание на что-то очень важное, что он сам не сумел заметить своевременно. Он посмотрел под ноги и увидел самых обычных земных муравьёв. Но не просто насекомых, снующих беспорядочной толпой по песчаному пригорку, который им наверняка казался огромной горой, а целенаправленно перемещающихся по этой горе из одной точки в другую по весьма протоптанной на их уровне дороге. В одну сторону этого торгового пути муравьи несли разных насекомых, травинки, осколки иголок, хотя их было везде полно, какие-то камешки и другие, труднообъяснимые с высоты человеческого роста предметы, в обратную сторону переносили муравьиные яйца или шествовали незагруженными. Сергея заинтересовал предмет, который несли сразу несколько муравьёв, и он наклонился, чтобы рассмотреть его получше.

И в этот момент он почувствовал на себе чей-то внимательно изучающий взгляд. Это было настолько неожиданно, что он вздрогнул, а по коже пробежала холодная волна. Ощущение, по своей силе похожее на стресс при прыжке с трамплина в бассейн, когда ты в полёте головой вниз вдруг видишь, что поверхность бассейна вместо воды покрыта асфальтом, почему-то вдруг подумалось ему, и, наверное, в этом была весомая доля истины.

Сергей резко выпрямился и повернулся в ту сторону, откуда, как ему показалось, был направлен изучающий и недобрый взгляд. Он вздрогнул повторно, когда увидел примерно в трёх метрах от себя стоящего человека. Это было вдвойне удивительно, потому что, по его предположениям, здесь никак не должно было быть людей. Ни одного человека. Им просто неоткуда здесь быть.

Но он был. С большой головой, квадратным торсом, короткими ручками-ножками. В коричневых, не по росту укороченных брючках и кургузом, в крупную светлую клетку распахнутом пиджачке, под которым виднелась светлая рубашка с расходящимися краями на животе. Он был сильно лысым. А лысину окружал низкорослый венчик волос. Но особенно примечательным было широким блином лицо, на котором выделялись толстыми нашлёпками губы, нос, щёки. Всё это вместе улыбалось, но не простодушно, а как-то с хитрецой, лукаво. И только маленькие карие глазки буравили Сергея пронзительно неприветливо, будто бы были взяты от совсем другого человека на время и взаймы.

Но испугало Сергея не то, как этот человек выглядел. Его испугало само появление человека в этих местах, где, по мнению Сергея, человека не должно было быть по определению – это означало возможность провала задуманной операции, и не по какому-нибудь хитросплетению обстоятельств, а просто по его оплошности. Из-за того, что он элементарно чего-то не учёл. И если из-за него провалится операция, то он уже никогда в жизни не оправдается, в первую очередь перед самим собой.

Так они простояли несколько минут, не решаясь начать разговор. Сергей настороженно и оценивающе рассматривал своего визави. В то время как тот откровенно улыбался и не пытался что-либо из себя изобразить.

– Здравствуйте! А вы кто? – первым прервал затянувшееся молчание незнакомец.

– А вы кто? – не нашёлся сказать ничего лучшего Сергей.

– А я первый спросил! – вдруг как-то по-детски ответил незнакомец.

Он что, действительно такой простой или придуривается, разозлился Сергей. Но ещё больше, чем на незнакомца, он разозлился на самого себя. Разговор складывался крайне неудачно, а как выйти из этого положения, Сергей просто-напросто не знал.

– Я проверяющий из двенадцатого отряда Космофлота, – неожиданно нашёлся Сергей, слово «проверяющий», конечно, насторожит собеседника, но зато можно попытаться снять подозрение, и это будет намного лучше, чем сохраняющееся напряжение из-за обычного недоверия.

– И что же проверяет здесь двенадцатый отряд? – незнакомец вроде бы продолжал по-идиотски улыбаться, обеспечивая видимую несерьёзность ситуации, но вопросы начал задавать при этом отнюдь не шуточные.

– По действующему уставу Космофлот отвечает в течение определённого срока за вновь открываемые планеты. На каждой планете ставится зондирующее ядро устройство, которое периодически посылает в обрабатывающий центр информацию, – Сергей рассказывал о малоизвестных вещах, но ничего не придумывал.

Такая система наблюдения за вновь открытыми планетами действительно существовала, и контроль за работой системы возлагался на Космофлот, общая информация о ней была в открытом доступе, детали, конечно, не разглашались, но если гении об этом заведомо ничего не знали, то вполне могли проверить во Всемирном информатории.

– И что же, она требует ручного управления? – брови на плоском лице незнакомца очень выразительно выгнулись.

Как у артиста, подумал Сергей.

– Нет, конечно. Я провожу планово-профилактический осмотр, а вот это уже требует присутствия специалиста на месте.

– А-а! – будто бы разочаровавшись, отреагировал незнакомец.

– А как вас зовут? – воспользовался возникшей паузой Сергей. – Знакомиться так знакомиться.

– Я прошёл по конкурсу на должность преподавателя истории в Интернат, – просто и непритязательно сказал незнакомец. – Зовут меня Никодим Порфирьевич Остроглазов. А вас?

– Алексей Дымов. Бывший десантник, а сейчас – чиновник Космофлота. Зовут вас очень характерно для историка. А что вы делаете здесь, так далеко от Интерната? – сказал Сергей и тут же выругался про себя, потому что чиновник Космофлота мог и не знать, где находится Интернат, это было ещё одним проколом, который нужно было как-то объяснять.

– А я только что прилетел на Побратимы и отпросился на несколько дней. Я, знаете ли, люблю на новом месте ознакомиться с природой. Так, чтобы никто не мешал. А флаер мой там, – он махнул рукой куда-то за себя, и Сергей, хотя и не увидел ничего там, разумеется, поверил ему на слово – ну не пешком же он пришёл сюда от Интерната.

– Так и я здесь по той же причине: я прилетел только вчера. По уставу положено доложить председателю местного Совета, он должен выделить сопровождающего, и вместе с сопровождающим я обязан провести обследование оборудования. Кстати, председатель местного Совета: три слова для обозначения одного человека – вам не кажется, что это слишком много?

– Нам, историкам, не свойственно изменять общепринятые названия. Кроме путаницы, это ни к чему не приводит.

– И всё же: я тут недавно вычитал, что в давние времена для обозначения такой должности существовало слово «мэр». Коротко и ёмко. Если вы не возражаете, я буду называть председателя мэром для простоты общения. Вам ведь знакомо такое слово?

– Конечно. В начале двадцатого века в Англии, Франции и США так называли должностное лицо в органах местного самоуправления. Например, руководителя муниципального совета. Так что вполне сопоставимое название.

– Так вот, мэр, то есть председатель, сегодня занят, у него какие-то дела на производстве. По этой причине я и болтаюсь по планете. Изучаю, что здесь есть интересного. Интернат меня, конечно, восхитил. Я даже не выдержал и поговорил с одним из сотрудников Интерната. Но, к сожалению, я не запомнил, как он представился. Такой, знаете ли, необязательный разговор.

– А что ж вы, Алексей, в одиночку-то прилетели? Скучно, небось?

– Да ведь я всегда один вылетаю на такие задания. Вдвоём у нас не положено. Но мы люди привычные. У меня, считай, с двадцати пяти лет вся жизнь в полётах. Сначала при освоении новых планет, а потом – в плановых контрольных командировках.

– Тяжёлая у вас жизнь. Не позавидуешь.

– Нет. Ничего. Я привык.

– Ну ладно, Алексей. Мне пора. Может, ещё свидимся.

Сергей стоял и смотрел, как его собеседник постепенно скрывается за пределами видимости, спускаясь по ту сторону бугра. А через некоторое время невдалеке взлетел флаер и быстро скрылся из виду.

Казалось бы, нужно было что-то делать, а он стоял молча и смотрел в ту сторону, куда улетел флаер. Случайное столкновение с неизвестным человеком здесь, в этой глуши, наводило на неприятные размышления.

Если этот Остроглазов на самом деле один из двух искомых гениев или хотя бы один из связанных с ними людей, то сложившееся положение было равносильно провалу операции или как минимум её серьёзному осложнению. Он никак не мог объяснить причину такой примитивной, не свойственной ему ошибки.

Предположить, что его выследили, он не мог. Для этого не было обоснованных предпосылок. Задолго до приближения к планете звездолёт был переведён в режим невидимости, приземлился в заведомо безлюдной местности в горах. Сразу же после посадки звездолёта был организован режим камуфляжа, разглядеть под которым истинное содержание поверхности плато можно было только с помощью специального оборудования, имевшегося исключительно в ведомстве службы внутренней безопасности, да и то лишь в штучных экземплярах.

Его флаер с момента вылета постоянно находился в режиме невидимости, да и сейчас был невидим. С целью подтверждения этой мысли Сергей посмотрел туда, где стоял флаер. Нет, визуально засечь флаер заранее они никак не могли. Оставалась дикая, непредсказуемая случайность. Он зло выругался про себя: как ни объясняй, но этот прокол целиком на его совести. Сергей инициировал связь с элмо.

– Элмо! Объявляю режим чрезвычайной опасности. Проверь территорию в радиусе одного километра от меня.

– Территория свободна, посторонних людей нет.

– Хорошо! Я сейчас же вылетаю. Установи постоянное наблюдение за территорией в радиусе двухсот километров от звездолёта и атмосферой в полусфере с радиусом пятьсот километров.

Сергей добежал до флаера, снял режим невидимости, погрузился в кабину, снова включил режим невидимости и стартовал.

В звездолёте он первым делом предупредил элмо, что ему нужно полчаса на передышку, прошёл в столовую, заказал двойную порцию плова и литровую кружку компота и, пока всё это готовилось, стал думать о том, что делать дальше. Но ничего хорошего придумать не смог. Пришлось вначале наполнить желудок.

В последние годы стало складываться так, что на голодный желудок мыслительный процесс не активизировался. В молодости у него такой зависимости не наблюдалось. Если нужно было что-то обдумать или придумать, то о еде он мог не вспоминать сутками. А теперь вот так: не поел – и в голову ничего не приходит. Наверное, старею, подумал он. Хотя до настоящей старости ему было ох как далеко.

Наконец он почувствовал себя в состоянии работоспособности и понял, что мысли складываются как надо без каких-либо особых затруднений.

– Элмо! Я кратко опишу ситуацию, и давай обсудим, какие действия следует предпринять. Я сделал грубейшую ошибку: понадеявшись, что в такой глуши на большом расстоянии от Интерната мне никто встретиться не может, я покинул невидимый флаер и вышел в лес, а там нос к носу встретил человека. Причём очень любопытного человека, который начал меня расспрашивать, кто я такой и откуда здесь взялся.

– Он представился?

– Да. Только что прибывший в Интернат преподаватель истории Никодим Порфирьевич Остроглазов.

– Надо идти к председателю Совета планеты Гурамову Альберту Олеговичу, проверить всё, что этот Остроглазов наговорил.

– Я не хотел торопиться и раньше времени посещать Совет, чтобы не засветиться. Любой местный житель сразу же определит, что я здесь чужой. Да и потом, я думаю, что у этого Остроглазова с документами всё в порядке.

– Нет. Без проверки нельзя. А потом, как вы объясните своё появление на планете и конкретно в этом месте?

– Я сказал, что я представитель Космофлота и прибыл на планету с инспекционной проверкой.

– Значит, надо поддержать легенду и выполнить озвученную функцию.

– Да, точно! Ложь обязательно всплывёт. Даже если Остроглазов ни при чём. Да и как я ему объясню, что я прилетел на планету без предварительного согласования с председателем Совета?

– Но Гурамову всё равно придётся открыть истинную цель командировки. Заодно и решить все вопросы по возможному появлению террористов.

– И всё-таки надо подстраховаться. Голем говорил, что в крайнем случае можно связаться по секретному каналу связи. Ты можешь это сделать?

– Да.

– Тогда передай Голему просьбу связаться с Гурамовым и договориться, чтобы он принял меня срочно для переговоров.

– Отправил.

– Когда можно ожидать ответ?

– Ответ может быть не скоро. Ожидайте. Как только придёт, я сообщу.

Сергей неожиданно почувствовал себя брошенным, ощутил какую-то необъяснимую ностальгию, когда до боли в сердце хочется, чтобы тебя пожалели. Как в детстве, когда на глаза совершенно беспричинно вдруг наворачиваются слёзы, а мама тихонько гладит тебя по головке, напевая едва слышно мелодичную, такую знакомую и всё же такую неузнаваемую песню.

На него нахлынула неудержимая волна жалости к самому себе и вызвала необоримое чувство безысходности. Как будто он стоит перед бушующим океаном и в какой-то момент времени появляется девятый вал – огромная, величиной с девятиэтажный дом, волна, и она надвигается на него с такой скоростью, что убежать от неё не представляется никакой возможности. А за спиной нет ни одной возвышенности и все строения низкие, одноэтажные. Он смотрит, как надвигается эта жуткая волна, а сам считает удары сердца, чтобы неизвестно зачем знать, сколько раз оно сократится до того момента, когда его накроет волной и он перестанет существовать.

И так же неожиданно его передёрнуло, по телу жарко хлынула кровь, будто бы ранее затаившаяся в укромном уголке тела, а теперь вот объявившаяся. И в сознании прорезалась чёткая мысль: а что это мы тут вроде как умирать собрались и по какому это поводу? И точно – никакого повода вовсе не было. Нужно было просто действовать, принимать решения и самому же их исполнять, собственно, как он делал всегда. А обдумывать событие грозящее, но не случившееся можно и потом, на досуге.

Это напомнило ему реальную жизненную ситуацию, когда он в соответствии с какими-то малозначащими обстоятельствами с целью встречи теперь уже неизвестно с кем оказался в конкретном месте. Вроде бы это была одиноко стоящая изба, затерявшаяся в глубине леса. Он своё обещание выполнил, вовремя добрался до этой избы, но встреча почему-то не состоялась.

Возвращаться ночью по тёмному лесу не представлялось возможным, и он вынужден был переночевать в этой избе. Тем более что кровать для ночлега в избе была, и довольно-таки сносная. Проснувшись поутру, он ощутил нестерпимый голод, начал искать пищу, но ничего не нашёл. А до ближайшего жилья сотни километров, никакого транспорта и наличия оборудования связи по условиям договорённости о встрече нет. Его должны ждать на выходе из леса, но не сразу, а спустя двое суток.

И тут он начинает осознавать, что это всё, на этом кончается жизнь. Можно идти в лес и собирать какие-нибудь травки или корешки, но никаких гарантий, что они съедобны или хотя бы не ядовиты, нет. Он принимается судорожно рыться во всех шкафах и одиночных полочках. И о чудо! Он находит трёхлитровую банку маринованных грибов. И сразу же куда-то пропадает огрублённо-пессимистическое отношение к жизни, рассуждения о жизни и смерти становятся неактуальными и отчуждённо сторонними. Правда, чтобы полностью насытиться, ему пришлось съесть полбанки грибов. Но зато с этого момента жизнь безоговорочно вступила в свои права.

«О чём это я?» – с удивлением спросил сам себя Сергей. И тут он почувствовал самый реальный голод. Здесь и сейчас. Это был настолько острый голод, что он буквально бегом побежал на кухню. Вывел на экран монитора и с вожделением, глотая слюну, стал пролистывать многостраничный перечень блюд, которые могла приготовить автоматическая кухня звездолёта. Наконец он сделал выбор, заказал желаемые блюда и уселся за стол в ожидании поступлений.

В заказ входили холодный свекольник и свиная отбивная с запечённым картофелем. Когда ему случилось в первый раз обедать на звездолёте, он обратил внимание на то, что первое и второе блюдо были приготовлены за одно и то же время. Ему казалось, что реакция полимеризации, лежащая в основе технологии изготовления свиной отбивной, гораздо сложней и более трудоёмкая и длительная, чем изготовление овощных блюд. Но потом выяснилось, что овощи живьём никто не возит. Их выращивают ускоренным способом, и такая технология по длительности изготовления конечного продукта вполне сопоставима с процессом полимеризации мяса. Крупы – те действительно загружают в хранилище, а остальное – нет.

А ведь были времена, когда мясо требовалось не только пожарить, за ним нужно было хорошенько побегать, чтобы убить, разделать тушу убитого животного, а только потом зажарить отбивную. Его неожиданно поразило, как он легко об этом рассуждает: убил животное, зажарил мясо и съел. Уже не одно столетие никто не убивает животных, чтобы набить себе брюхо. А вот поди ж ты! До сих пор мы не удивляемся и не ужасаемся тому, что длительное время мы убивали животных, чтобы обеспечить собственное существование.

Так ведь мы и себе подобных убивали! Да ещё как! С удовольствием! Существовала целая каста специально обученных людей – воины, которые на войну, то есть с целью убийства себе подобных, ходили, как на работу. Им за это платили деньги. Откуда же это пошло? Как случилось, что человек стал убивать других людей? Как человек совершил первое насилие, что послужило первопричиной этого?

Самыми первыми и самыми древними в истории общинами учёные считают объединения древних людей, которых они называют первобытным стадом. Но уже в это время люди добывают себе пропитание охотой, то есть убийством животных. С течением времени первобытные стада сменились родовыми общинами, в которых члены общины были связаны друг с другом узами родства. Да, животных они убивали. Но убивали ли они других людей? Внутри общины – скорее всего, нет. Ведь они все были родственниками, хотя и это могло быть не определяющим. А между общинами? И если это началось, то должна быть причина, которая стала толчком для первого случая убийства человека.

В своей работе «Анти-Дюринг» известный в прошлом философ Фридрих Энгельс пишет, что уже в родовых общинах происходит возникновение частной собственности. И зарождение частной собственности базируется не на каком-нибудь обмане или насилии. Частная собственность возникает вследствие производства избытка товаров, необходимых для жизни членов общества, и превращения их в товары для обмена. И вот с этого момента, надо думать, произошёл прецедент убийства человека с целью завладения избыточным товаром. Но желание завладеть чужим товаром не может послужить причиной убийства человека. Да, животных к тому времени, скорее всего, уже убивали. Но всё-таки между животным и человеком огромная разница. В качестве причины должен существовать какой-то другой фактор, обусловленный внутренним строением человека.

Сергей буквально проглотил, не ощущая вкуса, заказанные блюда и сбросил посуду в утилизатор. Нужно было вспомнить, что там было до первобытного стада. И тут он вспомнил. Ну конечно же: этот период развития человечества описан у Б. Поршнева. Он быстро прошёл в свою каюту, сел за компьютер и заказал работу Поршнева «О начале человеческой истории. Проблемы палеопсихологии».

Сергей один раз уже читал эту работу и даже сделал обобщающие выписки, но, как это часто бывает даже с произведениями художественной литературы, не говоря уже о научных работах, новое прочтение позволяет вскрыть ранее не замеченные, непрочувствованные пласты идей. Он длинным путём через многочисленных посредников вышел на свой рабочий сервер и переписал с него свои заметки, сложившиеся после первого прочтения работы Поршнева. Первым таким пластом были идеи, обусловленные представлениями о том, что предки человека относились к падальщикам, то есть к разряду животных, которые питались падалью, проще говоря – мясом мёртвых животных. А ещё точнее – не мясом, на которое претендовали другие виды животных, а костным мозгом, защищённым у многих травоядных прочной черепной коробкой и поэтому недоступным иным желающим воспользоваться свободным и питательным продуктом.

Многочисленные хищники, вероятно, объедали мягкие ткани у трупов животных, но не было ни крайнего всеобщего голода среди них, ни анатомической приспособленности, чтобы добраться и до этого ресурса, защищённого мощной черепной коробкой. В то же время в рацион питания высших приматов входили моллюски, защищённые прочной костяной раковиной, которую приматы научились раскалывать. Кроме того, они приспособились носить орудия труда – камни на относительно большие расстояния, чтобы можно было расколоть массивную черепную коробку. Поэтому ветвь высших приматов, у которых анатомо-морфологические предпосылки и зачатки двуногого передвижения были наиболее выражены, имели возможность специализироваться на раскалывании твёрдых оболочек в виде черепов и костей крупных животных.

Предки человека, первые виды прямоходящих высших приматов, получившие у археологов название австралопитековых, появились во временном периоде развития Земли плейстоцене. Ко времени становления троглодитов разразился первый кризис, обусловленный Гюнцским оледенением, который можно охарактеризовать так: кривая фауны потребителей растительности продолжает прогрессировать, а фауна хищников-убийц регрессирует. Несмотря на гибель ряда крупных травоядных животных, в целом травоядные выжили, чему способствовал прирост растительности. Но при этом произошло резкое вымирание хищных видов.

Следующими за австралопитеками по времени ископаемых находок идут археоантропы. Археологи, занимающиеся вопросами палеопсихологии, могут назвать телесные изменения, происшедшие за это время с австралопитеками и приведшие к обозначенному новому виду. Но главное заключается в другом: за исключением очень немногих неясных случаев, археоантропы, их стойбища и места добывания пищи привязаны к речным, озёрным и морским побережьям, к устьям и наносам четвертичных рек (периода миоцена и плиоцена), к топким местам. А из этого следует уверенный вывод: это были животные не лесные, не равнинные, а околоводные. Такое расселение позволяло археоантропам, добывать трупы животных, приносимые водой, по течению рек.

Для того чтобы воспользоваться образовавшейся нишей в системе биоценоза, заняв её в качестве плотоядного животного, способного питаться костным мозгом погибших животных, высшие приматы должны были спуститься с деревьев и обеспечить себе возможность длительного существования на территории, отдалённой от деревьев. Спустившись с деревьев, они сразу же становились добычей для хищников. С другой стороны, они могли напугать стада травоядных, что, в свою очередь, привлекало внимание хищников. А значит, они должны были как-то успокоить травоядных животных, показав, что не несут для них никакой опасности.

Б. Поршнев предположил, что отдельные археоантропы владели способностью воздействия на центральную нервную систему животных, на их высшую нервную деятельность. Он считал, что, ещё не умея говорить между собой, они могли адресовать хищникам зримые или слышимые тормозные сигналы типа интердикции, которые впоследствии преобразовались во что-нибудь вроде «кыш», «фу» или «брысь». Или, скажем, воздействовать на хищников гипнозом. Причём под гипнозом Поршнев предполагал посылку хищникам, да и травоядным, телепатических сигналов. Например, для хищников мог посылаться образ огня. А для травоядных животных – передаваться образ чего-нибудь безопасного вроде медленно передвигающегося дерева. Кстати говоря, многие современные учёные придерживаются именно такой точки зрения.

Но выследить и подтащить пищу, присылаемую рекой, было ещё полдела. Человекоподобное существо, вооружённое только своими зубами и ногтями, было бы неспособно прокусить или разодрать кожу животного и добраться до мяса, а также оторвать кусок мяса, чтобы начать есть. Только та ветвь плиоценовых высших приматов, которая не только адаптировалась к питанию сначала мозговым веществом, а затем и мясом, но и приспособилась к употреблению оббитых камней, могла закрепиться на подобной кормовой базе и развиться в сложившихся новых условиях. Оббивать камни для получения острой кромки высшие приматы научились гораздо раньше: это позволило им дополнить свой рацион питания мясом моллюсков, для вскрытия раковин которых и понадобились заострённые камни.

Значит, археоантропы, как и австралопитеки, не имели никаких морфологических или функциональных новообразований для умерщвления крупных животных и собственного превращения в хищников-убийц. Они были по-прежнему узко специализированным видом высших приматов, приспособленных к трупоядению.

Следующий кризис разразился с прогрессивным размножением новых хищников, как наземных, так и летающих. В это время судьба прямоходящих высших приматов претерпевает перелом: если предыдущий уровень развития определялся обилием нетронутых хищниками трупов крупных травоядных, смываемых водами, то теперь происходит резкое умножение и размножение хищников и троглодиты утрачивают свою экологическую нишу.

К этому времени произошло зарождение нового вида высших прямоходящих приматов – палеоантропов, отличающихся более уверенным владением орудиями труда, их изготовлением и применением. К палеоантропам относится широко известная группа неандертальцев. Они отличаются увеличением общего объёма головного мозга, а также его задней сенсорной части, в особенности зрительной области. Предполагается значительный прогресс в развитии бега, скалолазания и других механических действий. Также отмечается прогресс в эволюции кисти – её двигательных и тактильных возможностей.

Теперь уже стоянки палеоантропов не привязаны обязательно к берегам и устьям водоёмов. Вода нужна только для утоления жажды. Стоянки располагаются в очень неоднородных ландшафтах, даже в горах. Теперь они определяются местами, в которые хищники загоняют свои жертвы или в которых палеоантропы систематически находили останки животных.

Сергей немного подумал и пришёл к выводу, что содержание работы Поршнева изложено в его заметках сумбурно и непоследовательно. И навеяно это, по сути, излишней эмоциональностью, вызванной восхищением открывшимися научными данными в разделе, которым он до тех пор не интересовался вообще. Поэтому начинать изложение следовало с самого начала, с первой идеи.

В 1862 году немецкий зоолог К. Фохт в публичной лекции в Невшателе изложил своё собственное представление о важнейших этапах эволюции человека от древнейших приматов, которое вызвало взрывной враждебный резонанс, получивший название «происхождение человека от обезьяны».

Примерно в то же время в Англии вышла книга Т. Гексли «Человек и место его в природе». Т. Гексли был одним из двух наиболее видных зоологов, коллег Ч. Дарвина. В книге Т. Гексли, разрабатывая наследие К. Линнея, сопоставлял анатомию обезьян с анатомией человека. Идеи Дарвина открыли ему генетическую перспективу: сходство в анатомии является неоспоримым свидетельством происхождения человека от какой-либо формы обезьян.

И наконец, третий зоолог Э. Геккель, также являвшийся соратником Дарвина, спустя год выступил на Штеттинском съезде врачей и естествоиспытателей с докладом «О дарвиновской теории развития», где изложил и своё собственное представление о важнейших этапах эволюции человека от древнейших приматов.

Эти трое учёных порознь, но почти вместе, совершили переворот в науке о человеке – антропологии, вытекавший из общей теории трансформации и эволюции видов Дарвина. Именно с этого времени в головах не только учёных, но и всех людей на Земле воцарилось представление о том, что человек происходит от обезьяны.

Спустя некоторое время Э. Геккель выпустил двухтомный труд «Всеобщая морфология организмов, общие принципы науки об органических формах, механически обоснованные реформированной Ч. Дарвином теории происхождения видов», в которой Геккель развил построение генеалогических (родословных) древ для разных групп живых существ.

Среди реконструированных Геккелем генеалогических линий был показан ряд, идущий от полуобезьян к обезьянам – низшим и высшим – и далее к человеку. И что знаменательно: в этой родословной линии Геккель заметил недостающее звено. Он пришёл к выводу, что дистанция между высшими антропоморфными обезьянами, или антропоидами (шимпанзе, горилла, орангутан и гиббон) и человеком при всей несомненности родословной связи всё же слишком велика. Здесь должен быть промежуточный родственник.

Идею Геккель почерпнул в «Системе природы» К. Линнея. Род Homo Линней разделил на два вида: человек разумный и человек-животное – Homo Sapiens и Homo Troglodytes. Последний вид отнесён Линнеем к человеку как существо, в высшей степени подобное человеку, двуногое, однако ведущее ночной образ жизни, обволошенное, лишённое человеческой речи. Так в палеоантропологии возник термин «троглодит», обозначающий существо, занявшее место между антропоидами и человеком в генеалогическом ряду, венцом которого стал человек разумный.

Проследим их места обитания согласно генеалогической цепочке. Исторически сложилось так, что местом обитания обезьян вообще и в частности антропоидов, ставших основой для зарождения в будущем человека, были крупные деревья. Именно такое место обитания было безопасным, что привело к приспособленности такого проживания. Обезьяны обладают способностью перемещаться по деревьям с помощью всех четырёх конечностей с высокой скоростью, которой на деревьях не способен достичь ни один хищник. Недаром их называют четырёхрукими. Этому же способствует особая гибкость тел. С точки зрения питания их можно было бы назвать всеядными: они питаются плодами деревьев, но едят и моллюсков, и мелких животных. Но если плоды растут на деревьях, месте их обитания, то мелкие животные не являются предметом специальной охоты и становятся предметом пищи постольку, поскольку попадаются в процессе жизнедеятельности. Моллюски достаются обезьянам на берегах рек, озёр и морей и на перекатах. Для добычи моллюсков обезьянам приходится на время покидать деревья, но при этом такие набеги весьма кратковременны.

Животные подразделяются на травоядных и плотоядных. Травоядные питаются только растительной пищей. Плотоядные – это животные, питающиеся в основном мясной пищей независимо от того, как они эту мясную пищу добывают. Часть этих животных, которые добывают себе мясную пищу убийством, называют хищниками. Остальные плотоядные получают пищу в виде падали, то есть животных, умерших в результате убийства или своей смертью. Про таких плотоядных говорят, что они занимаются трупоядением.

Антропоиды были вполне способны кормиться трупоядением. Это подтверждают опыты с повреждением некоторых участков на медиальной стороне и своде полушарий головного мозга шимпанзе. Эти повреждения побуждали обезьяну жадно есть сырое мясо, неожиданно предпочитая его всем другим видам пищи. Исходя из этого можно заключить, что плотоядение потенциально заложено в филогенетическом фонде приматов, в том числе высших.

Таким образом, когда в силу естественных природных условий возникло большое количество трупов крупных животных, мозг которых, защищённый прочной костной коробкой, не поддавался существующим на тот момент времени плотоядным животным, должны были появиться другие плотоядные животные, способные вскрыть черепную коробку трупа и добыть скрытый в ней мозг. Такими животными, умевшими справляться с раковинами моллюсков, были обезьяны.

Однако вскрыть черепную коробку мастодонта гораздо сложнее, чем раковину моллюска. На это потребуется очень много времени, в течение которого группа обезьян вынуждена будет находиться вдали от спасительных деревьев под угрозой нападения хищников. Следовательно, группа обезьян должна быть как-то защищена от нападения хищников. Кроме того, она должна уметь успокоить пасущиеся стада травоядных, потому что испуганное стадо травоядных обязательно привлечёт находящихся поблизости хищников.

Поршнев считал, что археоантропы всё ещё, как и австралопитеки, не имели никаких ни морфологических, ни функциональных новообразований для умерщвления крупных животных и для собственного превращения в хищников-убийц. Они были по-прежнему узко специализированным видом высших приматов, приспособленных к трупоядению. А это значит, что они должны были научиться договариваться как с хищниками, так и с травоядными.

Троглодиты, как подвид высших приматов по Поршневу развивался примерно так. Он предполагал, что троглодиты, зарождавшиеся в период существования археоантропов-палеоантропов, обладали некоторыми особенностями, позволявшими осуществлять сигнальные воздействия на диких животных. Во время работы Поршнева ещё ничего не знали о дубль-вэ импульсе – о том, что дубль-вэ импульс может проявиться у любого члена обезьяньего стада, но проявлялся только у некоторых, которые и становились вожаками. Но догадка Поршнева была верной. Инициированный дубль-вэ импульс давал вожаку возможность телепатического общения с другими животными, как с хищными, так и с травоядными. Именно появление таких возможностей и позволило троглодитам спуститься с деревьев.

Предположительно действия группы троглодитов происходили следующим образом. Вожак первым спускался с дерева, мысленно прощупывал находящихся поблизости животных, успокаивал травоядных и создавал у хищников впечатление, что троглодиты, спустившиеся с деревьев, не являются пищей для них. Следом за вожаком спускалась вся группа. Вожак сопровождал группу до первого обнаруженного трупа крупного животного или хотя бы не тронутых костных останков, после чего группа троглодитов принималась разделывать кости и черепную коробку, вынимая из них костный мозг. А вожак продолжал наблюдать за окрестностями, предупреждая возможные нападения на группу.

Многие годы подобного существования приучили троглодитов к жизни на земле, и они перестали возвращаться на привычные и ранее обжитые деревья. Но с течением времени крупные формы травоядных вымерли, да и более мелкие встречались гораздо реже. Местами концентрации останков животных стали водные элементы земного ландшафта – реки, озёра, моря. Стада троглодитов переселились к устьям рек, берегам озёр и морей. На следующем этапе изменения животного мира произошло очередное измельчание видов, и прежние места концентрации трупов перестали обеспечивать троглодитов пищей. Теперь они вынуждены были искать пищу на больших территориях, а жить преимущественно в пещерах. И наконец наступило такое время, когда количество доступной пищи резко сократилось и биологический вид троглодитов оказался на грани вымирания. Для того чтобы выжить, троглодиты должны были найти себе какой-нибудь новый тип продуктов питания.

С целью пояснения дальнейших событий Поршнев постулирует следующее: люди – это единственный вид биологических существ, внутри которого систематически практикуется взаимное умерщвление. К этому он присовокупляет следующие соображения: научной несообразностью является взгляд, что все особи предкового вида превратились в людей, ещё бессмысленнее думать, что они перестали рождаться на свет, с тех пор как некоторые индивидуумы путём мутации превратились в людей. Не лучше и идея, что немногие, ставшие людьми, в короткий срок лишили кормовой базы всех оставшихся и те быстро вымерли. Из этого следует однозначный вывод: в истории человечества был период, в течение которого существовали троглодиты (предки) и неоантропы (потомки).

На основании достижений археологии можно заключить, что неоантропы, называемые также Homo Sapiens, появились примерно 35–40 тысяч лет тому назад. А бурный этап развития считают начавшимся с эпохи неолита, примерно восемь тысяч лет тому назад. Этот короткий по сравнению с масштабами биологической эволюции период Поршнев приравнивает к цепной реакции взрыва. История развития людей подобна взрыву. В ходе её сменилось всего несколько сотен поколений.

Причиной такого взрыва стала бурная дивергенция двух видов – палеоантропов (троглодитов) и неоантропов, стремительно отодвигавшая их друг от друга на таксонометрическую дистанцию подвидов, видов, родов, семейств, на дистанцию двух возможных форм движения материи – биологической и социальной. Первоначально дивергенция вылилась в быстрое распространение предков человека по всей территории Земли. Однако это явление не сопровождалось простым размежеванием ареалов существования. Скорость отпочкования нового прогрессивного вида – неоантропов – позволяет предположить наличие напряжённых экологических отношений и крутое размежевание экологических ниш, происходивших в пределах общего ареала. Другими словами, в процессе дивергенции как расселения неоантропов по всей Земле они пытались и не могли убежать от сожительствующих с ними троглодитов.

Главный вывод из теории происхождения Homo Sapiens состоит в том, что этот процесс относится к какому-то особенному механизму отбора и, судя по быстроте его действия, он более похож на искусственный отбор, чем на обыкновенный естественный отбор.

Исторический процесс развития животного мира привёл в конце среднего плейстоцена к образованию новых биогеоценозов, поставивших на грань вымирания прямоходящих плотоядных высших приматов, несмотря на всю их изощрённую приспособленность и приспособляемость. Они оказались перед необходимостью нарушения основного принципа собственного существования – «не убей», обеспечивавшего им беспрепятственный доступ к образующимся тут и там останкам мёртвых животных, потому что ни одно животное их не боялось. Троглодиты должны были оставаться для окружающих животных безвредными и безобидными, не вызывающими у них оборонительных реакций. Но в связи с критическим сокращением биомассы троглодиты должны были начать кого-то убивать, а значит, вступить в конкурентные отношения с хищниками.

Жизнь привела троглодитов к биологическому парадоксу: дальнейшее их существование могло осуществляться при одновременном выполнении двух взаимоисключающих инстинктов: «не убей» и «убей». И оказалось, что из этого тупика есть вполне реализуемый выход: инстинкт не запрещал им убивать представителей собственного вида. Таким образом, для троглодитов, всеядных по натуре, но трупоядных по основному биологическому профилю, наметился возможный путь продления существования за счёт явления, известного в зоологии под названием «адельфофагия», или иначе «поедание собратьев». Причём подобное поведение присуще в природе многим видам животных и рыб, поедающих свою молодь. В конце бедного кормами сезона волчий выводок осенью приканчивает и поедает слабых, болезненных волчат. У птиц, дающих два выводка потомства за одно лето, таких как совы, луни, ястребы-тетеревятники, в неблагоприятный год старшие птицы съедают второй, младший выводок. Есть и другие примеры.

Это предположение нашло подтверждение в работах археологов. В слоях раскопок, относящихся к историческому периоду, называемому поздним мустье, впервые, хоть и не часто, стали встречаться несомненные каменные наконечники для копий. Что позволило сделать вывод о первом появлении у палеоантропов оружия. И это произошло незадолго до установленного возникновения Homo Sapiens.

Различают два типа наконечников: более крупные и массивные, по мнению археологов, предназначавшиеся для рогатин, и небольшие плоские – для дротиков. Но как выяснилось впоследствии, такое подразделение наконечников не более чем гипотетично. Шкуру крупных животных, таких как слоны, бизоны, носороги, крупные олени, крупным наконечником не пробьёшь. Скорее рогатина сломается от удара. А в мелких животных на расстоянии таким копьём сразу не попадёшь. Этому надо учиться. А для этого нужен был стимул, которым мог быть голод. Исходя из этих соображений, Поршнев делает следующий вывод: известные наконечники годятся лишь для одной добычи – размером с человека и кожей, примерно равной толщине человеческой кожи. А именно – самого человека. В первое время человек был не способен уворачиваться от летящего копья. То есть период возникновения неоантропов примерно совпадает со временем появления у предков человека оружия. И тогда у Поршнева возникает поистине гениальное прозрение: а не стала ли позднее охота на диких зверей отражением уже существующих фактов убийства себе подобных?

Случившаяся революция в развитии палеоантропов-троглодитов способствовала возникновению множества нестандартных ходов, приводивших к различным тупиковым ситуациям при анализе тех событий исследователями. Например, совершенно неясным был процесс разделения одного вида на два принципиально различных при одновременном существовании обоих видов во времени. Не мог же их прежний образ жизни смениться «войной против всех» внутри собственной популяции или вида. Такая тенденция вела бы лишь к самоистреблению и не могла бы решить пищевую проблему: вид, питающийся самим собой, был бы биологическим перпетуум мобиле.

Браво, Поршнев! Это гениальная формулировка.

Археологические исследования вызывали вопросы, ответы на которые появлялись не сразу и в гипотетической форме. Почему-то умерщвление себе подобных должно было обязательно производиться дистанционно. Первым оружием были признаны дротики, но не топоры. С позднемустьерскими захоронениями была связана противоречивая гипотеза, что во всей известной серии захоронены особи, убитые своими, но при этом не была допущена возможность съедения трупов. С древнейшими захоронениями связано ещё одно свидетельство необычности происходивших явлений: появление вместе с останками палеоантропов красной охры.

На основании возникших противоречий Поршнев так описывает процесс расщепления палеоантропов на два вида: вожаков, получивших впоследствии название троглодитов, и остальную массу палеоантропов. Подталкиваемые голодом, троглодиты стали принуждать палеоантропов к убийству себе подобных за исключением троглодитов. Вначале таким действиям подчинилось только ограниченное число палеоантропов. Неприятие убийства себе подобных привело к возникновению дивергенции (разбеганию): несогласные с убийством себе подобных палеоантропы были вынуждены бежать. Это привело к угрозе жизни троглодитов (бывших вожаков) вследствие голода и они бросились догонять беглецов, чему способствовало обладание вожаками телепатией. Постепенно палеоантропы-беглецы научились убивать не только себе подобных, но и троглодитов, мотивируя это тем, что троглодиты не вполне люди, скорее ближе к «нелюдям».

«Что-то здесь не клеится, – подумал Сергей. – Нет, в общем, то, что надо. Но в частностях… есть какая-то неувязка в том, что вначале убивать научились только ограниченное число палеоантропов и троглодитов не трогали. А потом научились убивать все и уже стали убивать всех, в том числе и троглодитов.

Ему казалось, что он вот-вот выйдет на понимание того, что произошло в те очень далёкие годы, но ему что-то мешало. Пришлось долго размышлять на эту тему, прежде чем он понял, что именно ему мешало. Расщепление одного вида палеоантропов на два не могло иметь в основе убийство себе подобных.

Палеоантропы, которые стали убивать себе подобных, уже были выделены в отдельный вид, которому была присвоена, а точнее, навязана способность убивать себе подобных. Сергей понял, что троглодиты никогда и никого не убивали. Ни до того, ни после. Троглодиты были вожаками стай и управляли другими палеоантропами. Причина для раздела была заложена изначально к тому моменту, когда палеоантропы стали готовы спуститься с деревьев. Вожаки отличались от основной массы палеоантропов способностью общения с другими животными и способностью управления другими палеоантропами. Задатки вожаков не были чем-то целым и однозначно присущим только одной особи. У некоторых других палеоантропов тоже были зачатки таких способностей. Так что в случае гибели вожака его место мог занять другой палеоантроп. Формально такая выделенность палеоантропов в части способности занять место вожака стаи определялась наличием дубль-вэ импульса в энцефалограмме.

Поэтому, когда голод принудил семейство палеоантропов к адельфофагии, вожаки стали принуждать других членов стай к убийству себе подобных. Запрет на убийство животных был заложен в каждом палеоантропе, но только вожаки поняли, что его можно нарушить в отношении существ своего вида. У палеоантропов, ранее защищённых от смерти в пасти хищника вожаками, возродился страх смерти. Именно он лежал в основе дивергенции. Но не надо смешивать разделение вида палеоантропов на два вида с дивергенцией. Дивергенция – это чисто географическое расхождение, точнее – разбегание. Члены стай, напуганные необходимостью убийства себе подобных под воздействием вожаков, начали разбегаться от своих вожаков. Но убежать от особи, обладающей телепатическими способностями, невозможно. Однако палеоантропы, являющиеся членами стай, поняли это только тогда, когда заняли всю территорию суши Земли, пригодную к проживанию. За это время произошло физическое перерождение палеоантропов в неоантропов, кроме оставшихся неизменными вожаков. Вновь приобретёнными чертами стали большелобость и безволосость тела.

Разделение на два вида – троглодитов и неоантропов произошло сначала по физической причине: троглодиты изначально имели особые встроенные физиологические черты, которые отличали их в ряду остальных палеоантропов, но не приводили к отторжению видов друг от друга, а затем и к дивергенции. Отторжение, а затем и дивергенция возникли по причине зарождения морали, когда вожаки стали принуждать остальных палеоантропов убивать себе подобных.

Предположительно, способность к убийству определялась степенью развития дубль-вэ импульса. Полноценно развитым дубль-вэ импульсом обладали троглодиты, способные принудить остальных палеоантропов к убийству себе подобных, но сами к убийству не способные. Палеоантропы, обладающие очень слабо развитым дубль-вэ импульсом, получили нефизический моральный запрет на убийство.

В иной ситуации оказалась та часть палеоантропов, у которых дубль-вэ импульс был более развит, чем у основной массы. С одной стороны, у них также сформировался моральный запрет на убийство себе подобных. Но, с другой стороны, недоразвитый дубль-вэ импульс в силу встроенного механизма требовал развития, сообщая его хозяину, что на самом деле запрета на убийство себе подобных не существует. Эту информацию, которую знали вожаки-троглодиты, имеющие полноценно развитый дубль-вэ импульс, палеоантропы с более развитым дубль-вэ импульсом и получили в виде властного императива от вожаков-троглодитов. Возникшая ситуация приводила к размытости и необязательности морального запрета. Вот такие палеоантропы и стали убийцами. Образовавшиеся убийцы-палеоантропы внутренне понимали, что они не сильно отличаются от вожаков-троглодитов, и, возможно, не умея управлять стаями, они первое время вожаков-троглодитов не убивали.

В течение некоторого времени неоантропы подчинялись требованиям троглодитов, своих бывших вожаков. Возможно, на съедение троглодитам предназначался молодняк племени, что подтверждается материалом, приведённым в книге В. Я. Проппа «Исторические корни волшебной сказки». Согласно этой книге, огромная часть сказочно-мифологического фольклора представляет собой позднее преобразование и переосмысление одного и того же явления – принесения в жертву чудовищу юношей и девушек. Поэтому появление образа «нелюдей» становилось формальным разрешением на убийство себе подобных, но чужих для конкретного племени, в том числе, возможно, к тому времени и троглодитов.

Далее Поршин пишет, что подобная жертва в виде заклания членов своего племени заменилась жертвоприношением жертвенных животных, убивать которых было гораздо легче. Сюда же Поршин сводит и войны в эпоху варварства, когда не было ни покорения туземцев завоевателями, ни обращения их в данников, ни захвата у них территорий. На взаимное истребление выходили только мужчины (если оставить в стороне легенду об амазонках). На основе подобных соображений Поршин предполагает и возникновение рабства, то есть временное сохранение жизни раненым и пленным до принесения их в жертву с последующим преобразованием и смягчением их участи и дальнейшим использованием в экономике человечества. Впоследствии войны остались как спорадические катаклизмы, которые человечество всё ещё никак не может изжить.

«Ну, это, пожалуй, очень широкое обобщение, – подумал Сергей. – Здесь допускается явная избыточность. Количество трупов, оставляемых даже маленькой войной, явно превосходит необходимое для обеспечения питания троглодитов. Скорее, такие войны стали происходить из-за недоверия к чужим людям, которых по-прежнему продолжают относить к “нелюдям”. Или же чужое племя обвиняют в воровстве соплеменников для питания своих троглодитов. А это уже является причиной для объявления войны или военного нападения».

Сергей посмотрел на последнюю главу «Генезис речи: суггестия и дипластия» и решил не перечитывать её. Конечно, с точки зрения самого процесса, заключающегося в отделении видов троглодитов и неоантропов, она необходима, но ему это уже не обеспечит решающей глубины понимания вопроса, исчерпывающе изложенного в предыдущих главах.

Сергей подвёл итог размышлениям над идеями Поршнева. Несомненно, способность убийства себе подобных лежит в основе исторического развития человека и не является случайно проявившимся свойством натуры. В процессе совершенствования человека способность убийства себе подобных должна постепенно изживаться, а точнее – купироваться силой воли самого человека и уровнем культуры как самого человека, так и общества в целом.

Появление черт характера человеческой особи возникает в процессе разделения предковой формы палеоантропов на троглодитов и неоантропов. Троглодиты, обладая способностью к принуждению, воздействовали на членов племени, вызывая у них страх смерти. Под психическим воздействием троглодитов у отдельных особей стада инициировался дубль-вэ импульс, который вкупе с подавляющим сознание страхом смерти привёл к возникновению способности убийства себе подобных. Дубль-вэ импульс дал возможность отдельным особям из числа неоантропов после изгнания троглодитов управлять членами стада неоантропов. Под воздействием страха основная масса неоантропов теряла волю к жизни, и отдельные особи, отмеченные дубль-вэ импульсом, вполне могли убивать неоантропов из числа входящих в основную массу.

Назовём особей, отмеченных дубль-вэ импульсом, командирами. Командирам присуще волевое усилие, благодаря которому они могут посылать на смерть других неоантропов или убивать их самим, парализуя волю убиваемых.

Сергей, как бы итожа размышления, хлопнул в ладоши.

«Хотя, – он тут же загасил возникшую эйфорию, – это всё на уровне свойств. Но как сформировалось конкретное конструктивное исполнение, пока не ясно. Надо продолжать думать. Было бы свойство, а конкретное исполнение рано или поздно раскроется».

И всё равно внутренне он себя похвалил за то, что, как говорят, сумел «разложить всё по полочкам».

Глава 10

Он проснулся от ощущения надоедливо-постоянного беспокойства. На сердце чувствовалась не отождествляемая ни с какими реальными событиями давящая боль. Она будоражила сознание и вызывала сумятицу чувств, не позволяя понять причину её вызывающую и приостановить непрерывный мыслительный процесс в попытках самоуспокоения. Такое беспокойство, обычно бывает, если ты походя оскорбил близкого человека и не только не извинился, но и дал понять, что для тебя происшедшее событие не имеет никакой значимости. Хотя в реальности ты просто не заметил тяжести происшедшего, а потому и не осознал возможных последствий. А спустя некоторое время понимание серьёзности события вдруг навалилось на тебя непереносимым грузом, и ты не знаешь, как можно исправить случившееся. И ты мучаешься в размышлениях, но ничего приемлемого в голову не приходит, а сердце всё болит и болит.

Он открыл глаза, и только тогда до сознания дошло, что ему передавал элмо.

– Сергей, просыпайтесь! Пришло сообщение от Голема. Он переговорил с Гурамовым по спецсвязи, объяснил ему ситуацию и получил подтверждение о полной поддержке в проведении операции. Сейчас семь утра по местному времени планеты Побратимы. Гурамов находится в собственном офисе. Нужно связаться с ним и договориться о встрече. Кроме того, Голем передал дополнительную информацию от Брадобрея.

Сергей потряс головой, стряхивая остатки сна.

– Сейчас приведу себя в порядок, организуешь разговор с Гурамовым. Информацию от Брадобрея посмотрю позже, когда освобожусь.

Сергей умылся, почистил зубы, принял ионный душ, оделся и наконец почувствовал себя бодрым и способным к активной деятельности. Он прошёл в кают-компанию, уселся поудобнее в кресло, обратившись к экрану видеомонитора, и только после этого скомандовал элмо соединить его с Гурамовым по спецсвязи.

– Здравствуйте! – на экране появился большелобый человек с жёстким взглядом карих глаз, неулыбчивый и на первый взгляд натянутый, как струна.

– Здравствуйте, Альберт Олегович! Сергей Бойцов, представитель СКЭП, – посчитал необходимым представиться Сергей. – Голем сообщил о предварительной договорённости с вами. Мы проводим операцию по поимке двух чрезвычайно опасных преступников и их сообщников. По оперативным данным, они могут оказаться в ближайшее время на вашей планете и попытаться осуществить теракт.

Сергей сознательно не стал говорить, что у него приказ уничтожить главарей преступников. При этом он знал, что Гурамов в прошлом десантник и не раз бывал в серьёзных переделках. Но никогда нельзя уверенно судить заранее о том, как отреагирует административный работник на приказ о физическом устранении людей, хотя бы и закоренелых преступников.

– Ну, вы там, в центре, перестраховщики те ещё. Ваш Голем такого порассказал, что кровь в жилах стынет. Прямо средневековье какое-то, – его лицо на мгновение исказила саркастическая усмешка и тут же пропала.

– Вы нам не верите? – Сергей не хотел вступать в полемику по этому вопросу, но от того, насколько серьёзно отнесётся к их проблеме местный администратор, зависел исход операции, за которым уже стояло множество жизней и неизвестно, сколько ещё будет потеряно в случае отрицательного исхода операции.

– Я готов верить, но больно уж неправдоподобные версии вы высказываете, – по лицу Гурамова опять промелькнула саркастическая усмешка. – У меня есть опыт боевых действий в приграничье. Реальные враги бьются только за то, чтобы вернуть себе утраченную власть над своими соплеменниками, чтобы можно было творить что им вздумается. Для них прогресс – это потеря всего, что они имели. Ну ещё, может быть, месть за потерянное. Это со стороны агрессивных противников прогресса. А с нашей стороны таких противников нет вообще. Встречаются, конечно, люди, проявившие слабость и временно участвовавшие в действиях на противной стороне. Кого враги запугали. Но их всегда возвращали назад и прощали. А вы говорите о реальных бескомпромиссных врагах, для которых возврат назад невозможен по идейным соображениям. Как-то не верится в это. Да и зачем им дети? Это сущее дилетантство. Бьются всегда за власть над утерянными территориями или подвластными людьми. А дети никому не нужны. Разве что как расходный материал. Но это там, в приграничье. Здесь они никому не нужны.

– Мы пока тоже не смогли установить, зачем им дети, – Сергей попытался сгладить противоречивость их суждений. – Вот поэтому мы и боимся, что они могут совершить похищение детей. Чему очень способствует специфика организации детского поселения на вашей планете. А когда мы разберёмся в причинно-следственных связях, будет поздно махать руками. Действовать нужно прямо сейчас.

– Так, может быть, и нет никаких похищений детей вовсе? После того как я вернулся с приграничья, меня до сих пор удивляет спокойная жизнь в большинстве районов расселения Человечества. Скажу более: во всех, кроме приграничья. Да и там очень быстро граница отодвигается вдаль. И в приграничье далеко не везде происходят активные действия. Вот мне и кажется, что вы сами нагнетаете обстановку придумыванием несуществующих событий или заведомо их усложняете.

– Мне трудно объяснить вам, как может происходить такое в нашем спокойном и тихом мире. Но оно происходит. И если бы я не видел собственными глазами гибель людей, может быть, я сейчас был бы полностью солидарен с вами. И тоже думал, что СКЭП излишне фантазирует и высасывает страхи из пальца. Но это далеко не так. Поэтому я очень прошу вас поверить мне и просто быть настороже. Так, как это было с вами при работе в приграничье. Я думаю, что если мы будем наблюдательны и сметливы, то нам удастся предотвратить беду.

– Ну ладно. Не буду с вами спорить. Будем считать, что я принял к сведению. Как вас легализовать?

– Алексей Юрьевич Дымов. Бывший десантник. А сейчас представитель Космофлота, производящий планово-профилактический осмотр оборудования, контролирующего ядро планеты. По Уставу.

– Это я знаю, приходилось устанавливать при работе в приграничье. Вы территориально находитесь на планете?

– Да. Собственно, поэтому и возникла легенда. Меня заметил местный человек, когда я присматривался к территории Интерната.

– Плохо! – Гурамов покачал головой. – Если все события складываются так, как вы предполагаете, то нужно не допускать никаких огрехов, даже в мелочах. Надо зафиксировать ваше прибытие на планету, как полагается, и поставить звездолёт на официальную стоянку. Мой элмо свяжется с вашим и сообщит, по какому маршруту нужно подлететь к планете и зайти на посадку, чтобы мы зафиксировали прибытие. А вы приходите ко мне завтра в девять утра, я выделю вам человека, который покажет, где находится оборудование. До свидания!

– До свидания! Да, ваш человек должен знать только легенду.

Сергей отключил экран монитора, но продолжал сидеть в прежней позе и, не видя, смотреть в потухший экран. Его угнетало недоверие Гурамова. Обычно в таких случаях человек невнимательно относится к происходящим событиям и не замечает вполне очевидных явлений, а это может привести к происшествию с негативными последствиями. Вплоть до срыва операции, чего Сергей допустить никак не мог. В особенности учитывая допущенную им неосторожность, выразившуюся в непредусмотренной встрече с Остроглазовым вдали от расположения жилья. Хотя Гурамов – бывший десантник, и если он обещал, то, наверное, будет осторожным. Остаётся надеяться на его принципиальность. Но, очевидно, надо будет с ним ещё раз переговорить об этом. Для полной уверенности.

– Элмо! Выведи на экран информацию Брадобрея, полученную от Голема, – Сергей решил не затягивать с рассмотрением любой поступающей информации.

Элмо вывел сообщение на экран. Сергей начал читать.

«В каждом человеке присутствует дух. Это сгусток пси-поля, на котором записываются жизненные достижения и работа автоматики тела человека. Это известно множество веков. Ничего нового в этом нет. Новое заключается в том, что дух умершего человека не умирает и не улетает в бесконечность пространства. Он присовокупляется к духам ранее умерших людей, которые образуют защитный слой вокруг Человечества. А совокупность духов создаёт культуру, которая задаёт первоначальный уровень знаний для вновь рождающихся людей. В том числе – стартовые знания для работы автоматики в теле только что родившихся младенцев. Слой духов ранее умерших людей обеспечивает общую защиту для индивидуумов, входящих в коллектив Человечества, но не индивидуальную, а массовую, статистическую. Искать ответы на все вопросы надо где-то здесь».

«Ну, Брадобрей! – Сергей двумя ладонями стукнул по краю стола с клавиатурой. – Это надо же какой человечище! Мыслитель! Сформулировать в нескольких строчках принцип работы всего биосоциального организма известного нам под именем Человечество. Это же просто немыслимо!»

Сергей ещё раз перечитал сообщение. После второго прочтения в сознании проявилось представление о наличии огромных лакун между строчками сообщения. Пропущенные взаимосвязи между ёмкими фразами, приоткрывавшими сущность изложенных соображений, предполагали существование многочисленных связок в виде промежуточных идей низшего уровня, которых в сообщении попросту не было и которые нужно было придумывать лично ему. Но всё равно: Брадобрей сделал колоссальную работу, а отрабатывать мелочи ему самому не впервой. Хотя уже сейчас было видно, что ему придётся потратить уйму времени, чтобы связать конспективные мысли Брадобрея и получить цельное, непротиворечивое описание объекта под громким названием «биосоциальный организм Человечество».

Несмотря на то что анализ предполагал не один полноценный день работы, Сергей решил приступить к работе уже сегодня: сколько успеется, столько и будет хорошо. Он выделил на экране две первые фразы: «В каждом человеке присутствует дух. Это сгусток пси-поля, на который записываются жизненные достижения и работа автоматики тела человека».

Брадобрей отождествляет дух и пси-поле. Это означает, что некоторая, издавна известная структура в человеке, которую не могли отождествить ни с одним материальным органом, на самом деле вполне материальна, но зрительно невидима, потому что является полевым видом материи, не обнаруживаемым человеческим глазом.

Следующая мысль заключается в том, что пси-поле можно каким-то физическим способом модулировать и таким образом записывать на него информацию. То есть пси-поле является постоянной памятью в структуре человека и может на протяжении всей жизни служить хранилищем информации. А до сих пор считалось, что устройством постоянной памяти является мозг человека, вот только как он выполняет такую функцию, пока не ясно. Из идеи записи информации пси-полем следует, что с момента рождения ребёнка у него сразу появляется устройство управления организмом, по крайней мере, в части выполнения самых важных функций. Например, в этом устройстве подробно записано, как и что должен есть ребёнок с первого дня и на протяжении всего периода взросления. Как должна перерабатываться пища и как должны выделяться экскременты. Как постепенно меняется механика управления ногами и руками. От первых неопределённых сокращений и взмахов до осознанных вставаний на ноги. От первых шагов до бега на всё более уверенно управляемых ногах. От первых попыток ухватиться руками за окружающие предметы до сверхточных операций.

Но самое главное заключается в том, что в нём записаны изменения в жизнедеятельности человека от рождения до поры созревания, а затем и далее – до конца жизни. И наиболее важно то, что буквально по дням прописан процесс созревания. Именно это обстоятельство обеспечивает основной массе детей тождественность записей в программе развития человеческого зародыша вплоть до превращения в полноценную особь. Как и у любого сверхсложного физического устройства, запись в пси-поле не защищена от возможных ошибок, в результате чего рождаются дети с врождёнными патологиями, что приводит либо к их смерти, либо к превращению в уродов. Но это не противоречит законам природы: при воспроизводстве большого количества типовых особей происходит накопление ошибок и возрастает вероятность сбоев, приводящих к появлению некачественных единиц.

А где же в человеке прячется пси-поле? Ведь многочисленные аварии и нелепые случайности приводят к травмам с повреждением различных органов человека. Пси-поле должно быть очень компактно упаковано и хорошо защищено в человеческом организме, иначе при его повреждении в организме человека происходили бы необъяснимые нарушения.

Наиболее защищённым в человеке является мозг, который на самом деле представляет собой устройство долговременной и оперативной памяти, а точнее сочетание процессора с устройством долговременной и оперативной памяти. Поэтому резонно предположить, что пси-поле территориально расположено под черепной коробкой. И скорее всего, пси-поле является виртуальным полем, то есть оно в основном сконцентрировано в подпространстве, а объём, занимаемый пси-полем в нашем обычном, физическом пространстве, крайне мал. Трудно даже предположить, сколько это будет в реальных физических единицах. А на вопрос, как называется участок мозга человека, в котором размещается пси-поле, ответить банально просто: необходимо проследить, какой участок мозга ребёнка не изменяется с момента рождения до формирования взрослой особи и, может быть, даже до её смерти.

Как пси-поле управляет человеческим организмом, если оно виртуально? Предположительно, с помощью высокочастотного электромагнитного поля. Выход из виртуального пространства пси-поля является излучателем электромагнитного поля. Управление осуществляется посылками электромагнитных импульсов в нервную систему. Каждый узел нервной системы откликается на импульсы определённой частоты, поэтому каждый узел получает только направленную к нему информацию. Возможно, существует процесс модуляции. В свою очередь, каждый узел нервной системы формирует импульсы электромагнитного поля, которые достигают излучателя информации от пси-поля. Излучатель выполняет также функцию приёмной антенны и передаёт полученную информацию пси-полю.

Если дух – это не что иное, как долговременное и постоянное запоминающее устройство, тогда что такое душа? В философии и психологии используют термин «психика», который и произошёл от греческого слова «душа». И означает это слово – продукт и условие высшей формы взаимодействия живых существ со средой.

В философии понятие психики рассматривается как особое свойство высокоорганизованной материи, заключающееся в отражении объектов действительности в форме идеальных образов. В психологии понятие психики используется для характеристики специфического для человека и животных процесса жизни как взаимодействия с окружающим предметным миром на основе образов. Значит, в обоих случаях корневым словом является «образ».

Возникновение психики связано с развитием жизни, с усложнением форм взаимодействия живых существ с окружающей средой. Последующее развитие психики происходит вместе с усложнением строения организмов. В ходе эволюции животных сформировался специальный орган психики – нервная система, а затем и её высший отдел – мозг. Причём психика человека гораздо сложнее психики животного.

Образ формируется в мозгу на основании сигналов, поступающих от органов чувств. Что происходит далее со сформировавшимся образом? Он поступает в постоянную память – дух, где происходит сравнение. Итог сравнения в виде резолюции – отождествления или не отождествления – возвращается в мозг, где происходит реакция в виде ответа на информацию, поступившую от органов чувств. Так представляется простейшая форма психической деятельности.

Высшей формой психической деятельности обладает только человек. В основе высшей психической формы деятельности лежат фундаментальные моральные понятия в виде добродетелей и их антитез, на основе которых строится вектор этического потенциала. В результате поступающих от органов чувств сигналов о поведении человека, группы людей или их сообществ мозг формирует суммарный сигнал-отражение и направляет его в постоянное запоминающее устройство, или дух. Дух производит оценку воздействия сигнала-отражения на вектор этического потенциала, выражаемого в виде резонанса при совпадении добродетелей в сигнале-отражении и в программной установке вектора этического потенциала.

Наличие резонанса означает согласие человека с поступившей информацией, различные степени отклонения от резонанса характеризуют несогласие человека с поступившей информацией. Оценка информации возвращается в мозг.

Сергей прикинул, как получилось описание высшей психической деятельности человека, и ему это понравилось. И удовлетворение от достигнутого результата сказалось на нём проявлением эйфории в процессе той самой высшей психической деятельности.

«Ай да Брадобрей! Как у него всё здорово получилось!» – подумал Сергей, полностью приписав заслугу произведённых выводов Брадобрею.

На следующее утро, как и договаривались, Сергей был в офисе Альберта Олеговича Гурамова. Гурамов взглянул на него иронически и в то же время с некоторым интересом, выразившимся в незначительной паузе после представления, в течение которой они молча рассматривали друг друга. Сергей боялся, что Гурамов вновь начнёт упрекать его в необоснованности их предположения о возможном нападении террористов. Но Гурамов промолчал и по окончании молчаливого изучения Сергея вызвал к себе сотрудника, которого он предназначил ему в провожатые. Потом жестом предложил Сергею присесть, но Сергей отказался.

Через минуту в кабинет Гурамова вошёл белобрысый парень среднего роста в полуспортивном костюме – облегающих брюках чёрного цвета, голубой майке и лёгкой куртке, испещрённой абстрактными аппликациями в виде тёмно-синих фигурок на сером фоне. Сергей попытался представить его во время атаки террористов и разочарованно хмыкнул. На первый взгляд – помощи от него не будет никакой.

– Палычев Александр Петрович, – представил своего сотрудника Гурамов. – Правда, сам он не участвовал в таких обследованиях, но оборудование изучал, поэтому будет вам полноценным помощником. Алексей Юрьевич Дымов, – представил он затем гостя. – Предлагаю вам сразу отправиться в корпус, в котором размещается контрольное оборудование для зондирования ядра планеты. Там вы зададите Александру Петровичу все необходимые для понимания процесса вопросы.

Сергей подошёл к Палычеву.

– Алексей, – сказал он, протягивая руку.

– Саша, – ответил рукопожатием Палычев.

После этого они пошли на выход.

Посёлок состоял из одной длинной улицы, образованной с двух сторон одно- и двухэтажными зданиями.

– Здесь у нас в основном производственные здания, – сказал Палычев, заметив, что Сергей заинтересованно оглядывает строения. – Вот здесь два ангара подряд, – он показал рукой на два длинных корпуса в виде половины цилиндра, лежащие в опоре на плоскость среза справа по ходу. – Первое из них – ремонтный цех, а следом гараж для хранения авиа и автомобильной техники. Кроме космических аппаратов, которые устанавливаются открыто, на космодроме. Видишь, вон там вдалеке здание прямоугольной формы – это космопорт, высотой примерно с трёхэтажное здание. Оно у нас самое высокое. А перед ним открытая площадка с одноэтажным корпусом – это космодром. С другой стороны, почти напротив, складское помещение для временного хранения поступающего технологического оборудования.

– А где вы живёте?

– Основное производство и жилые помещения размещены под землёй. Вверху в виде одноэтажных строений выделяются только входные вестибюли. Вот это слева, напоминающее мавзолей, является входом в основное производство – сто двенадцать этажей вниз и примерно такое же расстояние в длину и ширину. А рядом, напоминающий внешним видом планетарий, – вестибюль жилого здания. Он поменьше размерами: в глубину всего пятьдесят семь этажей, а в ширину и длину – по триста пятьдесят метров.

– М-да, – неопределённо промычал Сергей, а про себя подумал, что, с точки зрения организации теракта, очень удобно: большинство людей сконцентрировано под землёй. Перекрой два выхода из-под земли, и всё – никто тебе не сможет помешать. Делай, что хочешь. Нужно только устранить ограниченное число людей, работающих на поверхности. Тоже, конечно, не просто, но всё-таки количественно легче.

– А вот в этом колоколообразном здании и находится генератор, который зондирует ядро планеты, – Александр на ходу посмотрел на Сергея. – Алексей Юрьевич, я вот, честно говоря, не понимаю, зачем ведётся контроль ядра с помощью этой бандуры, – он махнул рукой в сторону здания, скрывающего генератор.

– А-а! – засмеялся Сергей. – Ты подозреваешь, что я состою в числе исследователей космических объектов и занимаюсь расчётами их текущего состояния?

– Ну, что-то вроде этого, – смущаясь, подтвердил Александр.

– Это ты слишком высокого мнения обо мне, – засмеялся Сергей. – Чтобы внести ясность, сделаем экскурс в далёкое прошлое Человечества. В те далёкие времена, когда всё Человечество проживало на Земле, существовала система контроля климата Земли. Первоначально она состояла из обслуживаемых метеорологических пунктов с простыми приборами, самым примитивным из которых был флюгер, показывающий направление ветра. Флюгер представлял собой стрелку на вертикальной оси, установленную на высоком шесте или крыше здания, свободно поворачивающуюся по направлению действующего ветра. Если устройство загрязнялось, то флюгер переставал поворачиваться. Тогда вызывали слесаря, который чистил устройство и возвращал ему возможность поворачиваться под действием ветра. Так вот, я даже не слесарь, а помощник слесаря, который устанавливает, что флюгер перестал поворачиваться, и вызывает слесаря для ремонта.

– Ну, тогда всё понятно! – засмеялся Александр.

– Нет, всё не так плохо, как можно подумать. Кое-что я знаю и, естественно, расскажу, – и Сергей продолжил уже в серьёзном тоне: – Обследование ядра планеты методом зондирования инфранизкочастотными электромагнитными импульсами служит для получения информации о тектонической деятельности планеты, о перемещении тектонических плит и активности магмового слоя. А в целом это всё нужно для подтверждения устойчивости планеты. Не так давно были получены подтверждения разрушения нескольких планет из-за потери устойчивости. Но теоретическая модель пока не построена. Контроль генератора, конечно, в большинстве случаев проводят дистанционно. Но, к сожалению, при этом невозможно устранить системные ошибки, которые камуфлирует автоматика. И пока эти недостатки можно определить и устранить только на месте. Причём сигналы по старинке производят возбуждением сейсмических волн за счёт взрыва. Поэтому я здесь.

– Спасибо вам, Алексей Юрьевич. Исчерпывающе, – оценил рассказ Сергея Александр.

– Можно не благодарить. Всегда пожалуйста.

Они подошли к колоколообразному зданию и поднялись по ступенькам. Александр предупредительно сделал первый шаг к двери, взялся за ручку и открыл её. Дверь была не заперта. Сергей даже вздрогнул от непрошеной мысли: здесь террористов никто не ждёт. Он подумал про себя, что, где бы он ни был, уходя из помещения последним, он обязательно замыкает дверь ключом. Правда, если дверь оборудована замком. Сейчас в центральных регионах Человечества многие замки не ставят. Манкируют. Но если замок в двери стоит, он обязательно замыкает дверь ключом. Неужели это чисто профессиональное? Может быть, действительно анахронизм?

За дверью находился небольшой вестибюль размерами три на три метра. Прямо анфас уходила вверх лестница. В левую и правую стены были встроены двери, ведущие в помещения этого этажа. Пол покрывал толстый слой пыли, явно указывающий на отсутствие необходимости у местных жителей в посещении данного здания.

– Саша! А когда вас в последний раз посещал представитель Космофлота?

– Не помню. Больше десяти лет тому назад. А вы разве не знаете? – удивился он.

– У нас нет пространственного закрепления. Да и временной периодичности тоже. Компьютерный центр отслеживает поступающую информацию и по ней уже формирует план проверок. Это сложная программа, построенная на основании метода многофакторного анализа. Затруднительно даже сообразить причины, по которым она делает конкретный выбор.

– Понятно! – понимающе резюмировал Саша. – У нас примерно такая же картина. Десять лет назад я ещё этими вопросами не занимался. Пришлось консультироваться у предшественника, где и что находится. Он тогда ещё был здесь, а потом улетел в другой регион.

Сергей понял, что вряд ли он узнает от Саши что-то новое, и промолчал.

На втором этаже веером расходились пять дверей. Центральная дверь отстояла от остальных на большое расстояние, что давало возможность предположить, что за ней находится большое помещение. Вот к этой двери они и направились. За ней действительно находилось довольно-таки обширное помещение. Вдоль большей стороны помещения располагался стол с компьютерной клавиатурой и приборной панелью. На стене размещался плоский монитор, покрывающий практически всю лицевую часть стены.

Сергей включил питание. На панели замигали многочисленные лампочки, зажглись миниатюрные мониторы, отражающие состояние отдельных приборов и процессов, в окошках дисплейных панелей замелькали потоки цифр, отражающие процесс автоматической настройки системы. После настройки системы зажёгся индикатор готовности, и всё замерло. Сергей вставил в порт на клавиатуре флешку, которую ему дал элмо, и запустил в действие программу внешнего контроля состояния. Лампочки замигали будто бы ещё интенсивнее, а цифры в окошках дисплейных панелей стали сменять друг друга ещё быстрее. Монитор разделился на несколько окошек, в которых появились кодовые обозначения и одна текстовая строка: «состояние нормальное». Затем экран мигнул, все окошки пропали, и появилась надпись в виде двух строк крупными буквами: «система проверена» и «состояние нормальное».

– Быстро как! – сказал Александр и добавил: – Стоило ради этого прилетать в нашу тьмутаракань.

– Нет, конечно, – улыбнулся Сергей. – Эта проверка просто показала готовность оборудования к проведению качественного анализа. Если бы контроль работоспособности системы заключался в таком примитивном бинарном подтверждении: действует – не действует, то он осуществлялся бы, несомненно, дистанционно. Суть проверки заключается в получении качественного отклика системы: ядро планеты – испытательный комплекс, фактически – ядро планеты – генератор. Потому что генератор олицетворяет весь комплекс аппаратуры, вся аппаратура работает на него.

– Понятно, – констатировал Александр, хотя по тому, как он это сказал, становилось ясно, что не очень-то ему понятно.

– Устойчивость ядра планеты выражается в способности реакции на сторонние возмущения без критических последствий. Под сторонними возмущениями я имею в виду сейсмическую волну. Для осуществления сторонней проверки необходимо возбудить сейсмическую волну и записать отклик ядра на это возмущение. Аппаратура испытательного комплекса, естественно, тоже запишет отклик ядра и отправит запись в центр. Потом я привезу свою запись. Их сравнят на высокоточном оборудовании, а результатом такого сравнения будет заключение о совпадении или расхождении результатов в виде отклика ядра планеты на искусственную сейсмическую волну, записанную разными способами.

– Вот теперь точно понятно! – повеселев, подтвердил Александр, из чего стало ясно, что никто его специально не обучал проведению этих испытаний, в лучшем случае просто рассказали в двух словах, а он всё благополучно забыл за ненадобностью.

– Теперь у нас остался невыясненным только один вопрос: для возбуждения сейсмической волны необходимо взорвать заряд в специальном устройстве. А для этого нужно специальное устройство и взрывчатое вещество.

– Есть такое устройство, только оно находится довольно далеко отсюда, – радостно ответил Саша, словно почувствовав, что он хоть в чём-то оказался полезным. – А взрывчатое вещество здесь, на первом этаже.

– Пойдём посмотрим, – Сергей решительно двинулся к выходу из комнаты, а Саша тут же потянулся следом за ним.

В вестибюле первого этажа Сергей замер в нерешительности, не зная, какую из двух дверей выбрать.

– Сюда, – сказал Саша, толкая рукой правую дверь.

Автоматически включилось освещение, представляя малопривлекательную картину заброшенности: посредине комнаты были беспорядочно установлены несколько палет со штабелями серых параллелепипедов, напоминающих стопку из кирпичей. Весь пол вокруг палет и поверхность штабелей с взрывчаткой были покрыты густым слоем серой пыли. И вообще всё в этой комнате выглядело монотонно серым.

– А что, дверь в эту комнату никогда не закрывалась? – недоумённо спросил Сергей.

– Не-а! – беспечно ответил Саша. – Мы сюда вообще никогда не ходим.

Сергей хотел было язвительно хмыкнуть, но вовремя сдержался. Он даже сам толком не понял, что это было: суеверие или элементарная реакция профессионала. Но именно сейчас, когда следовало ожидать каких-либо негативных явлений, акцентировать на этом внимание было как минимум необоснованно.

– А ключи от этой двери есть?

– Даже не представляю, где они могут быть.

Сергей огляделся и увидел на стене рядом с дверью едва выделяющуюся пластину. Он подцепил пластину ногтем, и она провернулась, открывая небольшое углубление, в котором висела связка из двух ключей. Сергей улыбнулся собственной находчивости, снял ключи и попробовал вставить один из них в глазок замка. Ключ свободно вошёл в отверстие, замок щёлкнул, дверь оказалась запертой. Потом ключ так же легко открыл замок и вышел из замка. Первым желанием Сергея было разделить ключи, но затем он подумал и решил этого не делать, чтобы защититься от возможной случайности.

– Я возьму ключи. Тебе они пока не нужны. Потом подгоню флаер и отвезу взрывчатку к проверочному устройству. Ты мне сбросишь адрес?

– Да, конечно!

– Я думаю, что справлюсь один. Ты можешь заниматься своими делами, – Сергей вопросительно посмотрел на Сашу. – А вот в испытаниях тебе нужно будет поучаствовать. Так положено.

– Договорились, – подтвердил Саша.

– Тогда пошли.

Выходя из комнаты, Сергей закрыл дверь на ключ. Конечно, как говорят, такие замки от честных людей, но всё же так было спокойней. Они вместе дошли до административного здания, а там уже разошлись: Саша пошёл на своё рабочее место, а Сергей направился к флаеру.

Вопреки тому что он сказал Саше, Сергей решил вначале слетать к звездолёту, тем более что он уже стоял на местном космодроме. Это желание возникло совершенно не обоснованно. На звездолёте Сергей сразу прошёл в свою каюту, где некоторое время ходил взад и вперёд в состоянии неуспокоенности, угнетаемый неясным ощущением не выполненного до конца дела, как будто он был обязан что-то важное сделать, но не сделал, забыл. И вот теперь, он томимый подспудным неопределённым чувством, не находил себе места. Сел за компьютер, открыл меню и пролистал последние выполненные работы, ожидая, что они выведут его на то, что он забыл сделать. Но ничего не прояснилось.

Потом он почувствовал внезапно проявившийся голод и понял, что пришло время обеда и желудок весьма недвусмысленно напоминает об этой обязательной процедуре. Прошёл на кухню, оживил меню на экране монитора, пролистал его и выбрав понравившиеся блюда, запросил их.

Ожидая заказ, он сел за столик и вновь вернулся к мыслям о гнетущем его невыполненном действии. Но под воздействием позывов голода думалось как-то неубедительно, внутренние желания возобладали. Наконец он получил запрошенные блюда и понял, с чего надо было начинать. Коктейль из морских гадов возбуждал поток мыслей гораздо более убедительных, чем все другие мысли, существовавшие в его голове до того. Густой наваристый борщ, как казалось, завершил победу мыслей о насущном над прочей мишурой, навеянной мирскими заботами о социальных проблемах. А свиной антрекот с жареной картошкой окончательно совратил Сергея с пути истинного. И только питие кофе, как действие, неизбежно сопровождающееся размышлениями, вернуло его в состояние озабоченности.

Вернувшаяся в процессе потребления пищи настороженность лишила ожидаемого удовольствия. Сергей не по протоколу выхлебал кофе, как обычную воду, и побежал на склад – выбирать погрузочную платформу для транспортировки палет с взрывчаткой. Погрузив пневмопогрузчик во флаер, Сергей сразу же вылетел к колоколообразному зданию, где складировалась взрывчатка, едва успев на ходу объявить элмо о цели полёта.

– Сергей! У вас какие-то подозрения? – догнал его элмо уже в полёте.

– Не знаю. Я чем-то обеспокоен, но не могу чётко сформулировать, что меня угнетает.

В этот раз он посадил флаер прямо у входа в здание, где размещался генератор и хранилась взрывчатка. Дверь в комнату, в которой хранилась взрывчатка, была заперта на ключ, и на какой-то момент у Сергея от сердца отлегло. Но когда дверь открылась, включился свет и он увидел вместо трёх дальних палет прямоугольные следы в пыльном покрытии пола, сердце заныло уже по-настоящему, предсказывая последующие события. И теперь он с полной определённостью понял, что его угнетало начиная с первого посещения этой комнаты, а то и с утра. Он должен был предусмотреть дальнейшее развитие событий, но отнёсся к этому спустя рукава. Предположение об этом событии уже сформировалось внутри него, нужно было только откликнуться на подсказку организма, но он бездарно не заметил этого. Очень простая мысль: если бы террористам понадобилась взрывчатка, то они запросто могли взять её здесь. И чтобы этого не случилось, нужно было побыстрей забрать её отсюда. Сергей с силой ударил себя кулаком по ноге.

То, что на этой планете хранение взрывчатки осуществлялось из рук вон плохо, это, конечно, безобразно, но в какой-то степени простительно – у них не было прецедентов использования взрывчатки не по назначению. Но он-то прилетел сюда с целью предотвратить возможное преступление и должен был понимать, что взрывчатку могут попытаться украсть, но ничего не сделал, чтобы помешать этому.

Правда, оставалась ещё одна маленькая возможность избежать негативное протекание событий.

– Саша! – Сергей набрал номер видеофона Александра, и тот материализовался перед ним в виде голографического изображения. – Ты случайно не забирал взрывчатку из хранилища?

– Нет! Зачем мне? – пожало плечами изображение.

– Плохо! – констатировал Сергей развитие событий по худшему сценарию. – Ты можешь сейчас прибыть сюда?

– Сейчас буду! – подтвердило изображение и пропало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.