Лена Эль
Отчаянная помощница для генерального

Вскидываю руку и подношу циферблат поближе к глазам. На часах ровно семь сорок, в восемь у меня совещание, но то ли дело в весеннем авитаминозе, то ли в том, что сегодня особенно ярко светит солнце – наконец повеяло теплой погодой – но мне не хочется подниматься в офис.

– Ты принес мне американо? – ко мне приближается мой помощник Сергей.

Парень показывает мне стаканчик.

Притрагиваюсь к кофе и морщусь. Недостаточно горячий. Я привык начинать рабочий день с чего-то обжигающего. Хорошее продолжение после расслабляющего хамама, куда я хочу после качалки.

Пробую на вкус.

– Я просил тебя не из нашего кафе, – тут же говорю Сергею.

– Но шеф, – его лицо тут же становится встревоженным.

Я знаю, что закидал помощника делами, но все же приготовить хороший кофе входит в его обязанности.

В этот момент у меня в кармане звонит телефон и я отвлекаюсь на сигнал, извлекая на божий свет сотовый. На лице Сергея отражается облегчение.

– Лидия? – вслух удивляюсь я.

– Николай Андреевич, простите, что так рано, – голос бывшей жены моего партнера сочится радушием. – Не отвлекаю?

Лидия своего рода светская львица, отказать ей – нажить себе врага, поэтому я отворачиваюсь от вертушки и киваю, поздно соображая, что она не сможет увидеть мой жест.

– Я по делу, – продолжает собеседница.

– Слушаю, – говорю я.

Взглядом скольжу по дверям офиса. Есть у меня такая привычка приглядывать иногда за сотрудниками. Интересно смотреть на опаздывающих – как одни суетятся, пытаясь успеть все и сразу, другие же ходят вальяжно – о таких я порой сообщаю в нужное подразделение. Недаром меня боятся как огня.

И тут в холле происходит неожиданное. В дверях растягивается молодая девушка, настолько юная и хорошенькая, что первым моим импульсом оказывается подойти и протянуть ей руку, но с места уже срывается Сергей. Вот бы он за моим кофе так бегал, как спешит на выручку этой милой Золушке. Почему Золушка? У нее светлые легкие как пух кудри и да, она уронила одну туфельку, которая лежит сейчас прямо на улице, промокая в первой весенней луже.

Интересно, кто ходит по улице в мартовскую грязь в таких туфельках?

Вот и Сергей догадался о том, что Золушка осталась без обуви и спешит ей на помощь.

– Николай? – врывается в мое ухо очаровательный голос Лидии.

Я понимаю, что она хочет сказать что-то вроде: “Вы меня слушаете?”, поэтому улыбаюсь – привычка на совещаниях. Нет, я ее не слушал. Не люблю светских львиц и интриганок. Именно такой мне Лидия и запомнилась.

– Я прошу вас не брать ее на работу, – продолжает моя собеседница.

– Простите, я не запомнил причину, – бормочу первое, что приходит на ум, а сам продолжаю наслаждаться тем, как растерянно выглядит белокурая посетительница холла. Интересно, кто она? Работает тут или приехала по делам?

Хотя, судя по времени визита, девушка все же имеет отношение к компании. На ней легкий серый костюм, короткая юбка, колготки, которые она видимо порвала и папка, из которой вылетело несколько бумаг, которые они с Сергеем увлеченно собирают прямо сейчас. Меня немного раздражает то, что мой помощник раза в три больше старается ради незнакомой девушки, чем ради человека, который платит ему зарплату. Впрочем, Сергея я наверное могу сейчас понять.

– Моя дочь, – продолжает Лидия, – она идет к вам устраиваться.

– О…

– Я буду рада, если укажете ей на дверь, – голос моей собеседницы становится настойчивее.

– А в чем проблема? – решаю все же поинтересоваться я.

– Девочка забросила учебу и ничего не хочет.

– Может быть, взрослая жизнь ее чему-то научит?

– Просто окажите мне услугу, – заканчивает Лидия таким тоном, что я понимаю, теперь она будет мне должна.

Я выдыхаю. Отказываться не имеет смысла. Мне нет дела до того, устроится ее дочь ко мне в компанию или не устроится. Скорее, я бы не хотел иметь под боком члена семьи Салтыковых, учитывая то, что разводясь, Лидия не только высосала из моего бывшего уже партнера в два раза больше, чем ей причиталось, но и довела мужика до инфаркта. Когда Лидии чего-то нужно, она может быть очень настойчивой и это… утомляет.

– Я могу предложить ей место уборщицы, – совершенно серьезным тоном говорю я.

– Она никогда… – говорит Лидия и тут же умолкает.

– Говорят, у меня ад, а не работа, – продолжаю я.

Лидия кажется зачарованной. По-правде, со мной сейчас сыграл дурную шутку мой характер. Ненавижу подчиняться, особенно тогда, когда не считаю разумной цель. Знаю я Лидию, наверняка она не задумала ничего хорошего для своей дочери. Все, что я помню про ту девчонку, так это то, что растили ее как тепличный цветок.

В памяти мелькают какие-то картинки с толстым тюфячком сидящим верхом на пони, чего они бедное животное в розовый не раскрасили, остается только гадать. Лидия для своего Утеночка – да, именно так она свою доченьку и называла – была готова на все. Скупить пол-магазина – пожалуйста. Отправить на Мальдивы завтра же – да на раз-два. Лучшие няни, репетиторы, платил за все муж Глеб и временами жаловался мне, а я в тихую радовался тому, что у меня семьи пока нет и не предвидится.

– Не могли бы вы, Николай Андреевич, – голос Лидии резко меняет тембр, сейчас он становится глухим и завораживающим. Я кажется понимаю, как она вообще соблазняла всех своих мужчин: как дудочник очаровывает кобру. Примерно вот таким вот голосом.

– Пойти мне навстречу, – продолжает Лидия.

– В чем? – у меня созрело желание наконец-то оборвать этот разговор.

Время близится в восьми, для совещания наверняка все готово, но кроме того, я вижу как Сергей провожает Золушку к вертушке и прикладывает свой собственный бейдж к считывателю. Это еще что такое? Правилами компании строго-настрого запрещено проводить посторонних и этот нахал рискнул сделать такое прямо на моих глазах?! Уволю!

Или эта девчонка его заворожила? Взгляд против воли скользит по стройным ногам.

– Мария совсем перестала быть послушной дочерью, – Лидия продолжает страдать в трубке. – Вы же можете показать ей что такое настоящая работа?

Я? Да легко? Вот этой вот булочке, любительнице розовых пони.

– Ага, – соглашаюсь я, проламываясь аки ледокол через море спешащих на смену сотрудников.

Поймаю Сергея за руку и отчитаю, а заодно узнаю, какого черта Золушка решила проникнуть в офис моей компании, минуя охрану.

– Тогда я очень на вас рассчитываю, – я прямо чувствую как Лидия улыбается. Уже сбросил бы ее, не будь эта женщина такой зубастой.

– Не подведу, Лидия Александровна.

До нужной мне парочки остается всего-то десяток метров. Неожиданно для себя натыкаюсь на прозрачные дверцы турникета. Ч-черт! Пропуск. Забыл из-за этой ведьмы его достать.

Или из-за белых стройных ножек, виднеющихся около лифта. Сергей уже нажал на кнопку вызова и стоит улыбается. Пижон! А я могу ведь упустить ее и не узнать, куда эта златовласка собирается и чего ищет в моем офисе. Сергей – знаю я его способности – может ни в чем и не разобраться. А вдруг это промышленный шпионаж? Прислали мне сюда красотку…

Охранник вскакивает из-за пульта и, завидев меня, распахивает дверцы турникета.

Я делаю вид, что неловкой сцены никогда и не было, деловито одергивая пиджак.

– Устройте ее на самую невыносимую работу и если сумеете доказать Марии, что офис не для нее, Николай, я буду вам очень признательна, – продолжает вещать Лидия.

Безумная мамаша! Она все за свое.

Отделываюсь от светской тетки невнятным мычанием. Пусть считает это чем хочет! Я сейчас разыщу ее дочку, дам ей от ворот поворот и дело с концом! Не нужны мне тут Салтыковы!

– Я знаю, что вы боретесь за Президенсткий грант, – голос Лидии становится похож на то как говорил бы демон-искуситель, если бы существовал. – Я думаю, что знаю, как выбить его для вас.

Останавливаюсь. И для этого я всего лишь должен лишить уверенности в себе ее дочку чтобы Лидия могла и дальше катать на пони свое чадо? В предложении мне видится какой-то подвох, но я, тем не менее соглашаюсь.

– Где кровью подписать?

Лидия заходится притворно веселым смехом.

– О-о, – выдает она, – крови никакой не надо. Хватит устных договоренностей. Мария Салтыкова. Она сейчас должна быть у вас где-то в кадрах.

На этом разговор обрывается и мне наконец удается завернуть в лифт буквально за мгновение до того, как двери начинают закрываться.

Оглядываюсь по сторонам, но ни Сергея, ни загадочной незнакомки тут нет. Лидия все-таки качественно меня отвлекла и я перепутал кабину.

“Уволен”, – набираю Сергею в сердцах. Где это видано чтобы в мою компанию пропускали непонятных девиц просто так?!

Следом я даю распоряжение охране отловить белокурую девушку в рваных колготках и сером костюме.

– Она что-то сделала? – спрашивает старший смены.

Если подумать, то просто эффектно упала в дверях, а еще очаровала Сергея. Думаю, этого достаточно.

– Ничего, на что стоит вызывать полицию, – сдержанно отвечаю я. – Пока. Это может быть промышленный шпионаж. Поэтому просто разыщите и вежливо проводите ко мне.

Мария Салтыкова

День не задался с самого утра. Вчера моя мама решила пойти на принцип и выставила меня с вещами из дома – впрочем, это было ожидаемо. Она терпеть не может когда что-то идет не так, как она запланировала. В детстве я была тише воды и ниже травы и послушно выполняла все ее команды. Но вот когда я получила паспорт что-то изменилось.

Может, дело было в словах моего отца: “Теперь, Машенька, ты взрослый человек и сама несешь ответственность за то, что происходит в твоей жизни”. Меня как будто ударило током – если так дальше продолжится, мама мне и жениха найдет, а потом будет являться к нам в дом при каждой удачной возможности и наводить там свои порядки.

При мысли об этом я передергиваю плечами.

– Промокли? – интересуется симпатичный парень, помогавший мне в дверях.

Я смущенно улыбаюсь. Растянуться в дверях компании, по дороге на собеседование – так себе начало. Я претендую на должность офис-менеджера, а для такой позиции очень важна устойчивость на каблуках и – я вздыхаю – аккуратность.

За меня в детстве все выполняли бесконечные нянечки и горничные. Мама как будто нарочно старалась чтобы в мои руки не попадало ничего тяжелее расчески и помады. Так что краситься я умею и у меня практически модельный шаг. Проблема в том, что обувь, которую я одолжила у институтской подруги, велика мне на полтора размера и даже подложенная под носок ватка не помогла. Дурацкая туфля съехала со ступни в самый неподходящий момент. Вот и результат.

Еще раз аккуратно бросаю взгляд на парня, который мне помог.

Надеюсь, мой потрясающий полет не видел никто из начальства и вскоре окажется, а этот добрый человек и вовсе офисный клерк.

Крепче сжимаю в руках папку с собственным резюме.

Сегодня мама поставила мне условие: если я не сделаю так, как она хочет, то всему в моей жизни конец. Для мамы все это деньги. Поэтому мои карты заблокированы и у меня нет даже денег на проезд обратно из этой компании.

А все дело в том, что сегодня я сказала, что я самостоятельный человек.

Мама долго и театрально смеялась, как умеет только одна она, а потом ледяным тоном отрезала:

– Машенька, ты сильно заблуждаешься. Даю тебе поиграться две недели. А потом ты сама ко мне на коленях приползешь.

Не хочу я приползать на коленях!

Поэтому первое что я сделала это выяснила адрес компании в которой раньше работал мой отец. Я конечно знаю, что папа больше не работает – он поправляет здоровье в купленном еще во время брака доме в Испании, но я и сама не хотела бы пользоваться покровительством отца. Для мамы это будет очередная красная тряпка и повод потыкать бывшего супруга в больные места.

Все, на что я надеялась, что в компании еще помнят нашу фамилию и отнесутся ко мне с пониманием.

Деньги нужны мне прямо сейчас и достаточно.

Я могла бы пойти и устроиться в кафе напротив универа, но я слишком хорошо знаю мою маму – назавтра же туда явится проверка и найдет сто одно нарушение, а потом хозяин заикаясь и отводя глаза попросит меня уволиться. Лидия Витальевна неумолима и пряма как стрела, когда добивается своих целей. Проходили уже.

Единственный, кто мог бы с ней соперничать – бывший партнер папы Никольский Николай Андреевич, человек, который по словам папы начинал свой бизнес с того, что в тринадцать лет собирал лом на свалке и продавал его втридорога. С тех пор он, говорят, ни разу не останавливался, становился сильнее, богаче и зубастей.

Словом, Никольский мой шанс.

Прижимаю папку к груди и рассматриваю занятый у подруги костюм. Она-то как раз подрабатывала в офисе у папы этим летом до начала первого курса.

Одежда выглядит помятой и потертой, как будто работа в офисе была ничуть не проще чем разгружать вагоны с углем – а это то, чем мама меня отродясь пугала. Прижимаю папку плотнее к груди на пятом этаже. Здесь выходит несколько человек. Помятые листы так и грозят выскользнуть наружу.

И тут мой взгляд падает на колготки. Да что ж это такое! На коленке виднеется дыра. Мне хочется плакать от злости и бессилия. Кто же ходит к потенциальному работодателю в таком неопрятном виде?

Никольскому и так придется столкнуться с моей мамой, а если я буду выглядеть как неумеха и неряха, то маловаты мои шансы.

Теплая мужская ладонь ложится мне на плечо и я невольно вздрагиваю, поворачивая голову.

– Тебе на шестой, – поясняет парень, который взялся помогать.

– Большое спасибо!

Повисает неловкая пауза.

– Кстати, я Сергей, – он протягивает руку ко мне.

– Маша, – сжимаю его пальцы. – Очень приятно.

Сергей улыбается так, как будто я выполнила его заветное желание. Хотя что такого я сделала?

– Пойдемте, провожу, – предлагает он, когда лифт останавливается на шестом этаже.

Я выхожу следом за Сергеем.

– Как вы нас нашли? – спрашивает он.

Мы уже успели обменяться несколькими фразами и я рассказала, что иду на собеседование.

– Просто хотела здесь работать, – признаюсь я, решив умолчать о том, что вчера просто позвонила по номеру отдела кадров, указанному на сайте компании и спросила, есть ли у них вакансии для девушек без опыта.

Не стала называть ни своего имени, ни фамилии. Мне не хотелось чтобы кто-то знал о том, кто я до того как в компанию заявится мама, а она точно это сделает. Но я почему-то верю в Никольского – столько всего папа о нем рассказывал, что у меня создалось впечатление будто это несгибаемый человек. Для него нет угроз и преград.

– А на какую должность претендуете? – продолжает Сергей.

Я останавливаюсь для того чтобы порыться в бумагах и наконец достаю оттуда распечатанный на плохоньком принтере листок – не на всю информацию хватило краски и по правому краю проходит белая полоса.

– Офис-менеджер, – читает Сергей, высоко приподнимая брови.

– Да, – вытягиваюсь по струнке, я всегда невольно так делаю когда волнуюсь. Привычка разговаривать с матерью, которая обычно разгоняется от ласкового и дружелюбного тона до крика за пять минут.

– Это должность вроде секретаря, – продолжаю я, – мне сказали, что у вас сейчас появилась декретная ставка. Ну то есть кто-то уходит в декрет. Мне надолго и не надо, у меня ведь институт…

– Я хорошо знаю бухгалтерию, – улыбается Сергей, возвращая мне лист. – Там будет много работы.

– Я работы не боюсь.

Главное чтобы меня взяли.

Сергей останавливается у двери с табличкой “Отдел кадров”, а я замечаю, что в коридоре сидят две девушки, заполняющие анкеты. Мне вдруг становится тревожно – должно быть, это другие кандидатки.

Я аккуратно берусь за ручку двери и чувствую, что пальцы становятся холодными. После этого я отступаю.

– Эм, может, подскажешь, как мне себя вести? – с этими словами я обращаюсь к Сергею.

Тот в этот момент опускает взгляд и хлопает себя по брюкам.

– Это от шефа, – говорит он мне, – глядя на телефон.

– Срочно? – понимаю я.

– Ага, – Сергей кивает, все еще улыбаясь мне. – Он у меня такой… не терпит никаких нарушений правил, которые сам же и установил. Самодур – вот как его тут называют.

– Сочувствую, – я правда знаю о чем говорю. Моя мама тот еще самодур.

– Не приведи бог тебе такого шефа, – говорит Сергей.

– Тогда не задерживаю, – с этими словами я снова поворачиваюсь к двери.

Сергей как будто хочет что-то сказать, но в этот момент разрывается между телефоном и мной. Наконец он все-таки откладывает телефон.

– Давай встретимся через час внизу. На первом этаже есть кафе.

Я отвечаю удивленным взглядом.

– Угощу кофе и дам пару советов, – подводит итог Сергей, не оставляя мне никаких других вариантов кроме как согласиться.

После этого я наконец толкаю от себя дверь.

За компьютером сидит худая темноволосая женщина. Она поднимает голову и внимательно вглядывается в меня сквозь толщу очков.

– Вы у нас?… – наконец произносит она.

– Мария Салтыкова, – я останавливаюсь и начинаю рыться в папке.

– Что это у вас там? – прерывает меня женщина.

– Эм, резюме, – нужная бумажка наконец попадается и я кладу ее перед этой “учительницей” слегка похолодевшими пальцами.

– Хм, ладно, – она встряхивает лист и пробегается по строчкам. – А как, скажите, ваше умение ездить верхом может в офисе пригодиться?

Я чувствую как щеки заливает румянцем.

В офисе еще явно раннее утро: кто-то готовит кофе, кто-то возится с принтером, кто-то радостно пересказывает сплетню соседке. Громкий возглас дамы в очках моментально привлекает все праздные взгляды.

– Я… я подумала…

Вот балда! Действительно не стоило это писать. Просто в резюме был пункт “дополнительные умения” и я вписала это, потому что никакими редкими способностями к офисной работе похвастаться не могу. И так ведь пришлось оставить пустыми добрую половину пунктов. Мне просто не хотелось того чтобы мой профиль выглядел как чистый лист!

– Да по вам видно, что вы только-только, скажем так, в жизнь вступаете, – женщина всей своей массой опирается на стол и смотрит мне в лицо поверх очков. – Иначе прочли бы, что на кабинете написано “Прием с девяти”.

– Ой! – вырывается у меня.

– Ладно, раз уж зашли, то давайте. Все равно всех переполошили здесь.

За спиной женщины из отдела кадров слышится приглушенное хихиканье и мне становится еще более неудобно, хотя куда сильней, казалось бы?

Очкастая впивается взглядом в бумагу и причмокивает.

– Что ж, я вижу, вы знаете этикет.

– Да, мама…

– Полагаете бухгалтерия бывает на приемах? Вынуждена вас разочаровать.

Товарки кадровички снова хихикают. Я продолжаю стоять как стойкий оловянный солдат. Вариантов у меня немного: или к маме с повинной головой или сюда.

– Что вы еще умеете? Играете в крикет? – кадровичка наконец оставляет в покое мое резюме, которое я в сердцах уже готова разорвать.

– Только во фрисби, – кажется, мне удалось поразить ее товарок и они наконец замолкают. – Еще в водное поло, – добавляю я.

– Ладно, мы выяснили, что досуг у вас весьма разнообразный, – похоже, кадровичка теряет охоту смеяться. – И вы его не потянете на нашу зарплату. Хотите еще что-нибудь добавить?

– Я знаю три иностранных языка, – выдаю на одном дыхании. Я понимаю, что шансов впечатлить отдел кадров у меня мало, но я должна использовать все.

– Это какие? – очкастая задирает голову и я вдруг улавливаю, что ей наверное завидно. Но отступать уже поздно.

– Английский, немецкий, китайский, – выдаю на автомате и зачем-то прибавляю. – А еще корейский… изучала сама.

В этот момент я останавливаюсь, понимая, что только что выдала в себе любительницу дорам.

Набираю воздуха в грудь, готовая услышать твердое «Вы нам не подходите». Нет, нужно было все-таки набрать папе и попросить его предупредить Никольского. Зря я думала, что справлюсь со всем сама!

Но кадровичка, похоже, решает еще поиздеваться.

– А что, позвольте спросить, светская дама хочет получить у нас?

Набираю воздуха в грудь. Что ж, сейчас это был более вежливый вариант вопроса «Какого черта ты тут делаешь?».

– Мой папа сказал, что мне нужно стать более самостоятельной.

– Ну то есть, прочувствовать жизнь, начиная с низов? – очкастая вздыхает и делает какую-то пометку в документе.

Я боюсь коситься туда и прочитать слово «Отказ».

– Ладно, – вдруг меняет гнев на милость тетушка, – я написала вам как добраться. Поговорите с начальницей отдела. Если понравитесь ей, то жду вас у себя.

Следом кадровичка протягивает мне листок с алой надписью. Теперь я вижу, что там значится «Четвертый этаж, из лифта направо, красная дверь. Спросить Нину Ивановну».

Принимаю лист и тут только замечаю, что руки у меня рожрагивают. Это не ускользает и от кадровички. Я жду очередной колкости, но та отпускает лист и как-то очень по-человечески говорит:

– Удачи.

Николай

Сергей опомнился только со второго сообщения. Зато охрана сработала оперативней. Они просмотрели записи с развешанных в здании камер, не успел я дойти до совещания. Золушка в отделе кадров. Вот тут-то у меня и закрались подозрения, что нужная Лидии Мария Салтыкова и соблазнительница Сергея – одно лицо.

Тогда-то я и написал помощнику:

«Перенеси встречу на час. Это твое последнее поручение».

Интересно, где его носит?

А сам отправился на шестой, в отдел кадров.

– Анна Николаевна, – я звоню начальнице отдела, – сейчас к вам зайдет такая Мария Андреевна.

– Хорошо. На какую должность она претендует? – переходит сразу к делу моя подчиненная.

– По-правде, без понятия, – выкладываю ей как есть, – это сбежавшая дочь одной моей знакомой миллионерши. Хочет побыть эмансипе. Устройте ей теплый прием, чтобы понимала, что в таком случае ее ждет путь через терни и не факт, что к звездам.

Анна Николаевна хмыкает.

– Хорошо. Вот уже слышу, кто-то в дверь скребется.

– Рассчитываю на вас, – уже готовлюсь положить трубку, как Анна прерывает.

– Так что, Николай Андреевич, мы ее берем?

Вот тут я зависаю. Терпеть не могу вести дела с такими людьми как Лидия, но ничего не поделаешь, куш, который она предлагает слишком заманчивый. Но и Золушка мне понравилась. Интересно, как она выкрутится?

– Посмотрим, пройдет ли собеседование, – наконец решаю я.

В общем, я недаром отложил встречу. Думал, что с утра мне следует определиться, что делать с Салтыковыми и потом уже начинать рабочий день со свежей головой. Возможно даже отпраздновать вечером то, что удастся заключить выгодный контракт. Ради такого можно было бы даже позвонить Инне и выгулять мою без пяти минут девушку в ресторан.

Но пока у меня еще целый час на то, чтобы разбить мечты о взрослой жизни одной трогательной златовласки.

Ощущаю ли я угрызения совести? Я задумываюсь об этом только когда впереди показывается серая дверь отдела кадров. Честно говоря, решившись заключить сделку с Лидией, я уже подписал договор кровью, а снявши голову, по волосам не плачут. И все же что-то неприятно ноет внутри, я бы даже сказал, сосет под ложечкой.

Поэтому я решаю в отдел не заходить. В целом, Марии хватить и того спектакля, который устроила ей Анна.

Я прислоняюсь спиной к стене и прислушиваюсь к разговору. Сказать по-правде, мне импонирует то, как держится девчонка. Если бы она правда была маменькиной дочкой, каковой Лидия отчаянно пытается ее представить, то уже разрыдалась бы или перешла бы на угрозы позвонить семье.

Надо же, она знает аж три языка!

“И корейский”, – на этом месте я усмехаюсь.

Это навыки для секретаря-референта, а не для девочки, которая в офис скрепки будет заказывать и делать кофе в переговорной. Впрочем, с ее талантами к верховой езде я правда не знаю, что сделать.

Я позволяю себе задуматься о том, что именно заставило Машу сбежать от Лидии. Вариантов на самом деле масса. Вот я бы, например, точно не выдержал бы такую опеку.

Зависнув в своих мыслях, я пропускаю тот момент когда открывается дверь и из отдела кадров выходит моя Золушка. Хм, странно, почему это я назвал ее моей?

Взгляд против воли скользит к ее ногам – проверяю, на месте ли туфелька. На месте, как и дыра на колготах.

Золушка замечает мой взгляд и густо краснеет. Могу понять, какие мысли в этот момент приходят ей в голову: “Может, в кадрах над ней посмеялись именно из-за внешнего вида?”

Нет, милая моя, потому что так захотела твоя мама и, надо сказать, она нашла верный рычаг для того чтобы я тоже подыгрывал ей.

Придерживаю девушке дверь и в этот миг я не могу даже толком понять, что именно заставляет меня это сделать: чувство вины или же галантность. Золушка мне нравится. И чем пунцовей становятся ее щеки, тем сильней.

– Вам в кадры? – вдруг спрашивает она. – Вы следующий?

Невольно усмехаюсь. Неужели ее отец ни разу не показывал наших совместных фотографий? Ах да, я ведь практически не бывал на корпоративах, да и фотографироваться я не люблю, так что у нас с ним наберется от силы две, да и на тех я вышел на себя непохожим.

– Нет, – отвечаю Марии, а сам делаю вид, что заглядываю в отдел.

Анна Николаевна смотрит на меня напряженно и вопросительно, как будто хочет понять, достаточно ли хорошо справилась со своей ролью. Но у меня пока нет возможности уделять внимание ей.

– Только что понял, что нужная мне женщина еще не пришла. Так что вернусь, пожалуй, в офис.

С этими словами я захлопываю ход в отдел кадров.

– А вы новенькая? – так и хочется перехватить у Марии ту зеленую папку, которую она растерянно мнет в руках и посмотреть, что она принесла ко мне на собеседование.

Про часть заслуг я уже знаю, так как подслушивал беседу, но мне вдруг становится ужасно интересно, что еще умеет дочь Лидии.

– Пока еще не знаю, – Маша трогательно пожимает плечами, – а вы… вы не подскажете, где тут туалет?

– Конечно, – делаю жест в сторону коридора.

Мария идет, сосредоточенно глядя перед собой, а я почему-то задаюсь вопросом, что у нее сейчас может быть на уме? Волнуется перед собеседованием или стесняется меня? Она сочла меня привлекательным или ей просто стыдно за неопрятность в одежде?

Наконец мы останавливаемся перед дверью с характерным обозначением.

– Спасибо, – коротко говорит мне Маша и скрывается за ней, а я остаюсь в замешательстве.

Что сделать дальше? Только сейчас я понимаю, что собрался избавиться от нее и времени на все про все у меня осталось около получаса. Но мне не хочется. Она похожа на белого пушистого кролика. Высадить такое трогательное и беззащитное существо в мартовкую грязь может разве что настолько же упертый и беспринципный человек как я. Тут Лидия ни на минуту не ошиблась.

Надо сказать, я уже придумал способ вернуть беглянку поскорее маме и отбить у нее желание проявлять самостоятельность. Беспроигрышный и бесповоротный.

Вот прямо сейчас сюда ворвется моя охрана, которую я конечно же предупредил про Марию Салтыкову, они скажут, что отследили девчонку по камерам и обвинят ее в промышленном шпионаже. Только такой милый тепличный цветочек как дочь Лидии мог не знать, что мы с ее отцом не очень хорошо расстались, уверен, что в этом замешана его бывшая жена, но факт остается фактом: сейчас я спокойно могу обвинить дочь Салтыкова в работе на папу и попытках мести.

Конечно же у нее найдут флешку и записывающее устройство, а потом сюда явится расстроенная мать и я как следует прижму хвост Лидии. Если она не выполнит свое обязательство, на дочь будет заведено уголовное дело.

Все рассчитано идеально. Разве не так?

Только вот я почему-то ничего не могу поделать с гадким привкусом во рту. Примерно такой же у меня был когда я выдвинул исковые требования к Салтыкову.

Охрана уже стоит на пороге туалета. Парни бросают взгляд на меня, а я не могу заставить себя сказать хоть что-нибудь. “Ну и мудаком же ты стал, Никольский, раз подставляешь невинных девочек”, – шепчет моя совесть, но я лишь крепче сжимаю челюсть.

Наконец охранникам надоедает ждать и один из них отворяет дверь туалета.

“Мог бы придумать что-то более гуманное”, – настаивает мой внутренний голос.

Но как тогда, простите, я возьму такую змею как Лидия за ее ведьминские потроха?

Впрочем, молодая девчонка и серьезный бизнес. Где это и где она?

В туалете раздается звон разбиваемого стекла и я, чертыхаясь, срываюсь с места. Вот же идиоты! Они что ее, как группа захвата собрались брать? Я же сказал им не трогать и пальцем!

Залетаю внутрь и выясняю, что охранники стоят в растерянности, а на полу лежит она. Рядом, как кристаллы Сваровски куски разбитого зеркала.

– Простите… я… – шепчет напуганная Маша и мне становится ясна картина случившегося.

Она видимо резко попятилась, когда в дверь забежали мужики, стукнулась спиной о зеркало, то не выдержало и ухнуло вниз.

– Это что, мужской туалет? – доносится с пола.

Присаживаюсь рядом и цежу сквозь зубы, пытаясь приподнять Машу.

– Женский. Просто эти мужчины все поняли не так.

– Это же Салты… – блеет охранник.

– Аптечку сюда! – перекрикиваю обоих. – Живо! Не двигайся, – обращаюсь к Маше и ловлю себя на том, что от нее очень приятно пахнет.

Причем, это не похоже на духи или дезодорант, скорее это запах чистого юного тела. Сглатываю, не позволяя этим мыслям пробраться глубже под мою привычную броню. Никольский, у тебя женщин, как и денег в достатке. Надо будет, сходишь в бар, клуб или ресторан, там тусуется достаточно молоденьких красавиц.

Наконец мне удается помочь ей сесть.

– Цела? – вынимаю из-за пазухи платок и перевязываю ей ладонь, увидев небольшой порез на руке.

– Вроде да, – девчонка хлопает глазами, – а что тут делала охрана?

Пожимаю плечами с видом полной непричастности.

– Наверное у них какие-нибудь учения.

– В туалете? – разумный вопрос.

Вместо отвечать на него, я протягиваю девчонке ладонь и таким образом быстро ставлю ее на ноги.

– Не знаю, на случай если в унитазе завелась огромная змея. Питон.

Маша фыркает. А потом ее взгляд падает на колготки, валяющиеся на полу. Я чувствую, что Салтыкова готова снова покраснеть и мне становится ее жалко. Совесть гложет меня за то, что я только что пытался устроить, поэтому я резко решаю сменить формат пока не вернулась охрана и кто-нибудь из парней не ляпнул лишние детали.

– Ты кажется шла на собеседование.

Маша поднимает на меня огромные синие глаза.

– Как вы узнали?

– Спросил, ты новенькая? И узнал, что пока нет. Давай провожу до нужного отдела.

– Окей, – коротко отвечает она, но на выходе начинает мешкать. – Ничего, что я с рукой буду перевязанной?

Боже ты мой, главное, что ты не порезала себе шею, мисс мастерица падать.

– Понятия не имею.

Я в самом деле понятия не имею, что мне теперь делать с ней. Мой супер-план касавшийся того как прижать к стенке Лидию, одновременно выполнив ее просьбу с треском провалился благодаря никому иному как мне.

– Ладно, – смотрю на замешкавшуюся девчонку. – Отряхнись и пошли. А еще назови, пожалуйста, свой отдел.

Маша достает из папки бумагу и сосредоточенно вглядывается в то, что написано красным.

– Бухгалтерия.

– А! Это на четвертом этаже.

Идем снова тихо и я почему-то вспоминаю о том, что с Сергеем они болтали. Я что, выгляжу слишком грозным? По-правде, многие так про меня говорят. И девушки с, их слов, встречаются со мной только из-за денег. Я не уделял этим придиркам внимания до тех пор пока мне не стукнуло тридцать, за спиной не осталось несколько неудачных отношений, из которых от меня уходили со скандалом и не нашел Инну, хорошо зарабатывающую модель.

“Черт, в этот раз все должно сложиться с личной жизнью”, – думаю я, вызывая лифт.

Хотя после четырех разрывов, ставших для меня внезапными, я стал немного переживать. Кошусь на Марию. Она даже не спросила, из какого я отдела, хотя это вполне логичный способ поддержать разговор.

В лифт мы тоже входим молча. Она обнимает свою папку и меня почему-то начинает раздражать такая покорность. Эй, девочка, если ты хочешь показать зубки своей маме, то должна прямо бороться за себя.

Двери в этот момент открываются на четвертом и мне становится немного стыдно за последнюю мысль. Вот будь моей мамой Лидия, я бы точно от нее свалил?

Мария Салтыкова

Тип, которого я встретила у отдела кадров показался мне странным. Для начала он был слишком хорошо одет для того, чтобы считаться рядовым сотрудником. Уж я-то разбираюсь в пиджаках. Главное на чем делала акцент моя мама, так это на том, чтобы я не могла посрамить ее в обществе ее же подружек. Поэтому я знаю марки и бренды как свои пять пальцев и не то чтобы мне это нравится.

Так вот, выглядел он дорого, а еще на этом мужчине прямо лежал лоск ухоженности, как на всех тех, кто может позволить себе шикарную жизнь.

Я подумала, что это заместитель директора или кто-то в этом роде, поэтому еще сильнее удивилась, когда он продолжил разговор. Мама много предупреждала меня о мужчинах: если дорого одетый господин проявляет интерес к молодой и бедной с виду девушке, он что-то от нее хочет. Вероятнее всего, в плане интима.

Когда он посмотрел на мои коленки, это очень меня смутило. А потом я вспомнила про дыру и мало что соображала после кроме того, что показаться в таком виде начальнице отдела будет слишком.

В итоге я оказалась в туалете и вот когда дверь неожиданно открылась, я почему-то подумала на него. Спасибо, мама, что так часто напоминала мне об опасностях взрослой жизни! Это оказалась всего лишь охрана, которая искала гигантского питона в туалете, как сказал мне он.

Черт, до сих пор смешно. Даже когда мы едем в лифте. Этот разодетый тип вызвался меня проводить и теперь я уже сомневаюсь, что ему и правда нужно трогать мои коленки. По крайней мере, если бы ему было интересно что-то такое, он бы своего шанса не упустил, как, прости господи, Савелий, мамин драгоценный друг, с которым она оставила меня наедине месяц назад – вот кто не стеснялся в проявлении своих чувств.

Тип же просто перевязал мне руку и даже глазами меня особенно не изучал. Его платок, кстати, пахнет очень приятно.

Но, думаю, что буду выглядеть дурой, если прямо сейчас поднесу ладонь к носу и стану втягивать запах.

Краем глаза кошусь на отражение мужчины в зеркальной створке. Такой строгий и собранный. Нет, ему точно нужно что-то другое. Впрочем, Мария, хватить быть такой подозрительной. Может, у него и в этом отделе какие-то дела, примерно как в кадрах?

Двери разъезжаются в стороны и я выдыхаю. Нужный этаж. Итак, надо настроиться на собеседование.

Мужчина не отстает. Напротив, он немножечко мне обгоняет и сам показывает дорогу.

“Будет забавно, если там тоже нет нужной женщины”, – приходит мне в голову.

Так. Отставить. Подумав об этом, я заставляю себя еще раз прокрутить в голове то, что мама говорила о богатых мужчинах и про мезальянс, в который, с ее слов, не раз сама попадала.

“Это ты должна быть богата, доченька, не он. Ты никогда и ни в чем не должна ни от кого зависеть”, – мамин голос как на записанной пленке звучит в голове.

“Конечно же”, – хочется ответить мне: “Именно поэтому ты так дорожишь Савелием ну и вообще не раз выходила за богатых. Чтобы оставить их потом ни с чем”.

Наверное, мама хорошо понимала, что я не такая как она и не стану раздевать своего супруга до нитки, поэтому и насоветовала.

Мужчина в дорогом костюме, с которым мы столкнулись в кадрах, открывает передо мной дверь. Бухгалтерия оказывается запирается на магнитный ключ, что, в общем-то логично, но все же кадровичка могла бы предупредить меня. От этого становится неприятно: создается впечатление, что остаток собеседования тоже будет выглядеть как издевательство.

– Пойдете внутрь? – робко спрашиваю у провожатого.

Тот отрицательно мотает головой.

– Но если хотите пожелаю вам удачи.

– Спасибо, – на этом мы прощаемся мне кажется, что навсегда.

Закрыв за собой дверь отдела бухгалтерии, я выдыхаю, стараясь настроиться на предстоящий разговор, но в голову почему-то лезут мысли о незнакомце. Он симпатичный, я бы даже сказала, красивый, но я уверена, что не в моем вкусе. Хотя, если честно, я даже толком не знаю пока, что именно такое тот самый вкус. Мама, ворковавшая надо мной с детства, не дала шанса над этим задуматься.

– А вы кто? – сбивает меня с мысли пробегающая мимо девушка.

Первым делом я смотрю на свои туфли, потом на коленку, на которой недавно зияла дыра – да, в марте выйти на улицу без колготок своего рода подвиг и он характеризует меня как особу неуравновешенную. Наверное. Почему я вообще об этом задумалась? Взгляд девушки не сулит мне ничего хорошего прямо сейчас.

– И как вы сюда попали? – прибавляет она.

– Дверь, – оборачиваюсь назад и почему-то вдруг четко понимаю, что не хочу говорить про незнакомца. Это точно какой-то высокопоставленный мужчина, следом я осознаю, что не хочу считать себя ему обязанной. – Была не заперта.

Девушка подходит к двери и дергает на себя, а потом вопросительно косится в мою сторону. Тогда я достаю из папки лист А4 с алыми пометками.

– Я на собеседование из отдела кадров.

– Лиза, это ко мне! – кричат из недров отдела. – Пропускай!

Девушка, которую зовут Лизой, снова меряет меня взглядом, затем возвращает бумагу и указывает себе за спину.

– Офис-менеджер у нас вон там, стол у окна.

Я следую в указанном направлении, задумываясь по дороге над тем, всегда ли собеседования проходят в такой обстановке в которой чувствуешь себя так, что чуть что и на тебя спустят всех собак. Или это просто мне не повезло, потому что я сама позвонила в компанию и вообще пытаюсь устроиться без какого-либо опыта.

Через несколько минут передо мной стоит женщина с большим животом и я сразу вспоминаю про декретную ставку. Создается впечатление, что сотруднице, чье место я собралась занять, стоять сейчас сложно. Она обмахивается белым листом.

– Что знаешь про работу? – приподнимает бровь блондинка-офис менеджер. – Кстати, я Светлана.

– Маша.

Повисает небольшая пауза. Наверное я должна сейчас сказать о том, что было написано в вакансии, но я не видела объявления о работе, а в кадрах, по-правде, мне устроили небольшую встряску.

– Думаю, я должна буду заниматься офисом, – с этими словами я оглядываюсь по сторонам.

– Так-то оно так, – соглашается Светлана. – Только не всем офисом, а обслуживать этот этаж. Составлять график встреч в переговорке, следить за тем, чтобы на кухне не заканчивались печеньки, а в кофемашине – молоко. Еще заказывать скрепки, бумагу и прочие радости, а также заниматься уборкой.

– Уборкой? – переспрашиваю я, потому что последнее кажется мне достаточно странным.

– А что в этом такого? – отвечает Светлана, положив руку на поясницу. – Ты метлу в руках не держала.

Выдыхаю. Очевидно слухи про мое “королевское” образование, которое так насмешило отдел кадров уже распространились и сюда. Мне кажется, или в этой компании меня по какой-то причине сразу же решили возненавидеть. Но ладно. Альтернативы у меня все равно никакой нет.

Засучиваю повыше рукава, потому что слышала поговорку о том, что работать надо с задранными рукавами, а метелку я действительно не держала в руках никогда и мне за это по-настоящему стыдно. Мама говорила и не раз, что руки женщины должны быть нежнее шелка и я бы еще поняла, если бы меня растили в позапрошлом веке среди дворян. Мать отнимала у меня буквально все, что по ее мнению могло испортить мой внешний вид. Например, ножницы. Да, она не разрешала мне делать аппликации – вдруг порежусь до крови.

– Я готова приступать, – говорю Светлане, чувствуя себя немного глупо.

– А, ну ладно, – та оглядывается по сторонам, явно разыскивая ту самую метелку и мне приходит в голову, что сама офис-менеджер еще ни разу тут не убиралась.

Потому что выглядит она неуверенно. Мы заглядываем аж в две подсобки прежде чем нашему взгляду представляется вожделенная метла. Хотя я не уверена, может, это швабра.

– Держи! – Света вручает мне орудие уборки аки факел, щеткой вверх.

Я еще раз с подозрением разглядываю девушку. Впрочем, возможно я просто к ней несправедлива – кто будет заставлять корячиться беременную?

– Где мне убрать? – спрашиваю я.

– Сейчас найдем тебе место, – Света скользит между столами и наконец переворачивает огромную корзину для бумаг, стоящую рядом с принтером.

На пол вываливается куча обрывков.

– Эй, ты чего творишь? – удивляется сидящий рядом немолодой мужчина.

– Т-с-с, Стас, это собеседование, – заговорческим тоном отвечает Света. – Давай сюда свое ведро.

– Н-но, – медлит Стас, – там недопитая газировка. Взял, знаешь ли, сегодня диетическую колу…

Света закатывает глаза и щелкает пальцами.

– Давай!

Вскоре куча мусора дополнятеся огрызком яблока и алой банкой из которой сочится темная жидкость, но это, кажется, не удовлетворяет девушку, дающую мне задание.

– Коллеги, есть у кого еще есть мусор?! – кричит Света. – Нужны все, кто сидит рядом!

В кучу мусора прилетает недопитый стаканчик кофе, кто-то подсыпает туда бумаг. Света победно отступает только когда куча увеличивается раза в два, а на полу появляются пятна от колы и кофе.

– Ну вот. Убирай, – говорит мне она.

Что-то мне подсказывает, что не проходят так собеседования. Но возможно мама просто меня прокляла и я пришла устраиваться в компанию с самым возможно неблагоприятным внутренним климатом.

Что ж, папа учил не отступать.

– А у вас есть передник? – спрашиваю я.

– Ты чего, белоручка? – удивляется Света.

– Нет, просто кола может оставить пятна.

Как уже, кстати, оставила на ковре, а костюм у меня заемный. Можно подумать, мама покупала мне что-то для работы в офисе. Как бы ни так!

Вскоре Света с надменным видом прогуливается в подсобку и приносит мне серый фартук, но в руки не дает, а бросает на пол с коротким.

– Пожалуйста.

Молча поднимаю его и повязываю на талии. Ни разу раньше не носила подобную одежду, но много раз видела, как делала так наша кухарка.

Бросаю еще один взгляд на Свету. Сколько презрения в ее взгляде! Раньше мне не казалось, что люди такие гады, но, если подумать, может сложиться так чтобы все самые неприятные представители человечества собрались в одной компании? Что же тогда это говорит про ее хозяина?

Получается у меня само собой медленно. Света то и дело закатывает глаза.

– С такими темпами за тобой прямо не угнаться, – шипит она.

Остальные сотрудники предпочитают меня не замечать. И от этого, честно говоря легче. Ведро для бумаг практически переполняется, когда я заканчиваю, четко ощущая, что у меня ломит спину.

– Ну вот! – воздевает руки к потолку Света. – Их же надо было рассортировать.

– Что? – я замираю. – Вы об этом не говорили.

– Как? – блондинка удивляется. – Не говорила, что мы экологичная компания и сортируем мусор? Надо было на сайте почитать, вы же на собеседование собирались, а не на весеннюю прогулку! Ладно, – меняет гнев на милость она. – На полу еще два пятна.

Я и сама смотрю на то, что осталось от кофе и колы.

– Я, по-правде, не знаю, чем это вывести.

Веник пятна не взял.

– Незачет, – вздыхает Света и не давая мне вставить ни слова, распоряжается. – Пошли дальше!

Девушка уходит вперед, переваливаясь с ноги на ногу, как все беременные. Я растерянно оглядываюсь по сторонам и наконец оставляю швабру рядом со столом одного из сотрудников. Могу поверить, что как уборщица я ужасна. Но может, мне повезет с новым заданием?

Светлана подводит меня к кофемашине и указывает на нее жестом.

– Знаешь, что это такое?

Вопрос кажется мне очевидным, но, взглянув на лицо Светланы, я вдруг понимаю, что она едва не произнесла что-то вроде: “А ты что, избалованная девчонка, думала, что кофе появляется прямо в чашке?”

Я вздыхаю.

– Кофемашина, – озвучиваю очевидное.

– Да нет, – Света облокачивается на аппарат для производства кофе и смотрит на меня с надменным видом, – это профессиональная модель. Умеешь с такими обращаться?

– Не думаю, – я, в общем-то, не привыкла врать.

– Тогда окей, показываю один раз.

После этого Света быстро дергает разные рычаги, из машины идет пар, а я, честно говоря, и так уже на нервах и ожидаю любого подвоха. Может быть, кофе сейчас окажется на полу и мне нужно будет быстро подставить ведро, потому что таков стандарт у этой компании.

Да, все это выглядит как безумие, но все равно по сравнению с жизнью под крышей родительского дома выигрывает в плане адекватности.

Поэтому я готова на любые подвиги лишь бы меня взяли.

– Вот! – Светлана делает движение, похожее на жест конферансье, когда тот представляет нового актера.

Только мне показывают чашку.

– Хорошо. Что я должна сделать? – пытаюсь выглядеть как можно более спокойной.

– Повтори! – требует офис-менеджер.

Вот этого я немного не ожидала, поэтому приближаюсь к машине и начинаю неуверенно касается то одного рычага, то другого. А в голову тем временем лезут мысли о том, что Света с минуты на минуту назовет меня человеком, у которого проблемы с памятью.

Наконец моя собеседница смягчается и начинает подсказывать, что и как сделать. И вот, мой первый кофе готов. Смотрю на него чуть ли не как на чудо природы – раньше мама мне не давала приблизиться к плите. Быть может потому, что сама выросла в крайней бедности и… я сомневаюсь, что мама умеет готовить в кофемашине кофе.

– Супер, – в словах Светы не слышится ни радости, ни сарказма. Последнее меня очень радует. – Теперь подай, пожалуйста, в переговорку.

– Хорошо. Это куда?

Света останавливает меня движением руки и округляет глаза.

– Так что ли понесешь?

– А как надо?

Девушка вздыхает, явно удерживая себя от того чтобы закатить глаза.

– А поднос? Салфетки? Сахар?

– Поняла.

Через какое-то время нахожу все нужное и краем глаза замечаю, что за моим собеседованием собрался понаблюдать весь офис. Не знаю, всегда ли так бывает, когда берут на работу кого-то, кто немногим отличается от уборщицы. Но неважно.

Поднос я кое-как умею сервировать. В конце концов, вот с этим в своей жизни я определенно встречалась.

– Так?

Кажется, на сей раз Света не находится, что сказать и просто кивает. Потом она щелкает пальцами и разворачивается на каблуках, очевидно, теперь мне нужно идти за ней следом.

Стараюсь держать спину прямо. Не зря же мама нанимала мне учителя, который ставил модельную походку. Ох, теперь я кажется понимаю, зачем она так старалась. Но это не важно. Сейчас очень важно понравится новой начальнице и я уверена, что все для этого сделаю. Буду выглядеть максимально хорошо и привлекательно.

Мне кажется, что весь офис замирает, пока я дефилирую к переговорной. Но я не отношу это на свой свет. Мама ведь всегда говорила, что мне еще учиться и учиться быть женщиной. Скорее, тут так редко берут стажеров, что каждое собеседование для местных сотрудников – праздник.

Света неожиданно останавливается и замирает как вкопанная, а потом я вижу, что прямо перед девушкой открывается дверь. Оттуда выходит невысокая женщина с пучком на голове. Наверное, это и есть начальница.

Я собираюсь юркнуть в переговорную и выполнить задание как можно быстрей, чтобы ни у кого не возникло желания назвать меня нерасторопной. Но стоит сделать пару шагов, поравняться со Светой, как я отчетливо ощущаю, что кто-то подставил мне подножку.

Нет времени думать, была ли это беременная офис менеджер или кто-то еще приревновал меня к открытой вакансии. Обида и ярость затапливают все мое существ: ну как так можно! И я еще могла бы понять, если я оказалась бы неспособной, но зачем вредить намеренно?!

Я не успеваю упасть на пол, потому что меня за локоть ловит сильная мужская рука. Первое, на что падает мой взгляд это дорогие часы, украшающие запястье. Кажется, я уже такие сегодня видела. А второе – облитая коричневым напитком рубашка.

– Что тут творится?! – меня почти оглушает крик дамы, вышедшей из переговорной.

Офис в это время начинает шуметь словно потревоженный улей. Тишины как не бывало.

– Николай Андреевич, – дама начинает суетиться вокруг мужчины, которого я уже узнала. Это с ним мы встретились у отдела кадров. Он перевязывал мне ладонь платком.

Только теперь я понимаю, кто это на самом деле. Ни разу не видела папиного партнера, он почему-то не любил делиться совместными фото с коллегами. Так это он. Тот, к кому я пришла для того чтобы найти защиту от матери.

Силюсь поднять голову, но это не получается. Надо же себя так зарекомендовать! А если Никольский еще и видел мое унизительное собеседование…

– Кофе у вас вышел горячий.

Все, на что я сейчас могу обратить внимание это его губы, сжатые в плотную линию и гладко выбритый подбородок. Должно быть, кофе был обжигающим. Я просто не могу найти в себе силы для того чтобы посмотреть Никольскому в глаза. Стыд затапливает с головой, поэтому я ставлю поднос на пол и бормочу так тихо, что едва получается расслышать собственные слова.

– Я, пожалуй, пойду.

Следом я срываюсь с места.

– Мы вам позвоним! – несется вслед голос Светы. Ее фраза больше похожа на издевательство.

К счастью, дверь офиса оказывается не закрыта, потому что внутрь как раз входит какой-то клерк. Я выскакиваю наружу и несусь к лифтам. Еще пару мгновений и обо всем, что случилось можно будет забыть. Хотя кого я обманываю? Я буду помнить это идиотское собеседование еще долго.

Надо же было так налажать!

Щеки горят огнем, пока я спускаюсь вниз на лифте. Выскакиваю наружу и несусь к турникетам. Мной сейчас владеет только одно желание: скрыться отсюда, да побыстрее. Я облила бывшего папиного партнера кофе, а до этого показала себя в его офисе как неумеха. Лучше пусть Никольский никогда не узнает о том, что я тут была. Хотя бы папе будет спокойней. А то не приведи бог, Никольский догадается позвонить в Испанию и рассказать какая я безрукая, тогда сердце у папы точно не выдержит. Он и так, насколько я знаю, очень тяжело переживает разлуку со мной и с мамой.

Лучше ему не догадываться о том, что у меня тут не все в порядке, особенно когда папа ни на что не может повлиять.

Бам!

Это я врезалась в стеклянные створки турникета.

– Пропуск, девушка, – говорит мне скучающим тоном охранник.

Я же отлипаю от дверей и начинаю обыскивать себя. Ну давай, Маша, куда ты могла его деть? Вещь не находится, а я, как назло, никак не могу вспомнить, как проходила в здание.

– Эй! – моего локтя касается чья-то рука и я вздрагиваю.

Обернувшись, я понимаю, что позади стоит Сергей. Вид у него какой-то взъерошенный и уже совсем не такой радостный, как сегодня с утра.

– Что ты делаешь? – спрашивает он, видимо заметив лихорадочный блеск моих глаз.

– Я потеряла пропуск, – выдаю на одном дыхании.

– А! – Сергей вынимает свою карточку из кармана. – Я же тебя сюда пропускал.

Договорив он улыбается, но глаза при этом остаются грустными. Мне так и хочется спросить, в чем беда, но я не решаюсь. Все-таки мы чужие люди.

– Из-за этого кстати… – продолжает Сергей.

– Что? – подаюсь вперед я.

– Неважно, – он снова улыбается. – Проводить тебя до дверей?

Мы вместе минуем турникет.

– Как, кстати, твое собеседование? – продолжает мой спутник.

– Меня не взяли, – пожимаю плечами, стараясь не выглядеть раздавленной.

– Ну а я лишился работы, – как-то очень просто говорит Сергей.

– Это как? – останавливаюсь я.

– Запустил неустановленное лицо на территорию предприятия. Теперь я, как видишь, его выпустил, – Сергей кивком головы указывает на турникет.

Никольский вообще в себе, раз придумывает такие жесткие правила? Мне сразу же вспоминается то, как устроена его бухгалтерия. Понабрал себе каких-то сумасшедших.

– А у вас так принято? – робко уточняю я.

Сергей чешет затылок.

– Николай Андреевич вообще очень жесткий шеф. Он не терпит нарушений регламента. Черт, как это не вовремя, – отводит взгляд Сергей. – Месяц назад только вписался в ипотеку, хотел в городе закрепиться.

Киваю, хотя слово “ипотека” мне доводилось только слышать. Я знаю, что это чуть ли не пожизненный кредит с огромными процентами. И это, честно сказать, одна из страшилок, которые рассказывала мне мама о той жизни, что ждет меня за воротами нашего семейного особняка: я буду жить на гроши, полностью зависеть от работодателя.

– Ничего не поделаешь, – подытоживает Сергей.

Николай Никольский

Она убежала. Действительно Золушка.

Я был уверен в том, что все предусмотрел: ну как она выйдет из отдела без магнитного пропуска, но так получилось, что кто-то ей открыл дверь.

“Ну хорошо”, – подумал я: “Охрана на входе точно задержит”.

Я отлично знаю, что Марию пустил в помещение Сергей. Сегодня я его за это, кстати, и уволил. Один из пунктов рабочего договора выглядит так: “Не ставить под угрозу данные компании, в том числе не обеспечивать проход посторонних лиц”. А то были прецеденты, после которых пункт и появился. В общем, не хотелось бы про это вспоминать.

Словом, я спокойно отряхивал свою рубашку от капель. Зинаида Ивановна улыбалась мне самой теплой улыбкой из возможных.

Удивительно, на эта женщина за сорок до сих пор видимо рассчитывает на что-то вроде отношений, хотя у самой семья. Некоторые люди судя по всему не могут отделаться от мечты о горячем шефе. Несмотря на то, что я по собственному мнению не очень-то и горяч. Многие мои девушки делали мне замечания о том, что мне гораздо важнее работа. Не знаю, обрадовал бы Зинаиду Ивановну мой не самый шикарный быт.

– Чем я могу вам помочь? – задав этот вопрос, начальница отдела не позволяет мне вставить и слова, тут же бросаясь смахивать с моей рубашки капли, которых вроде бы уже и нет. Все успешно впиталось.

– Мне нужна чистая рубашка, – произношу отстраненно.

Следом оглядываюсь по сторонам и тут же соображаю, что уже уволил Сергея. Дать поручение в данный момент особенно некому.

– Сейчас мы вам отыщем! – бросается спасать меня Зинаида Ивановна.

Я тут же представляю себе то, что мне может достаться одежда с плеча какого-нибудь стажера или очередного Зинаидиного подкаблучника – их в отделе полно и передергиваю плечами.

– Нет, спасибо. Я сам поищу.

В глазах главного бухгалтера читается разочарование. Я, в общем-то не имею привычки как-то влиять на стиль руководства сотрудников, если передо мной хороший специалист. Нравится ей собирать гарем из мужчин – пожалуйста. Только когда эта почетная роль не грозит достаться мне.

– Не останетесь на чай? – произносит Зинаида, как верная собака заглядывая мне в глаза.

Я кошусь на свою рубашку, следом ей и самой, видимо, становится очевидна неуместность такого разговора. Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу из бухгалтерии, заметив, что Золушка ушла.

– Вы сделали все, за чем приходили? – Зинаида так и не бросила попыток заманить меня на чай.

– Да, – оборачиваюсь к ней и поправляю манжеты по старой привычке – я делаю так всегда, когда меня что-то злит. – Шел справиться о стажерке, но она уже ушла.

Лицо Зинаиды становится испуганным. Кажется, она решила, что перестаралась с моим поручением.

Едва Мария зашла в отдел, как я набрал его начальнице и попросил провести девушке стресс-тест, а потом решил, что мой долг на сегодня выполнен. Пошлю дочь Салтыковой обратно и черт с ним, с контрактом. Не нужна мне эта змея, Лидия, хотя она умеет конечно предлагать такие сделки, от которых загораются глаза.

Время встречи неумолимо близилось, я даже дошел до лифта, но потом что-то потянуло меня назад. “Еще полчаса”, – подумал я: “Сварить кофе больше некому. Чего просто так в кабинете торчать?”

В другое время я бы обязательно зашел в отдел кадров и приказал бы разместить вакансию на должность помощника руководителя. Я с давних пор беру на это место только мужчин, потому что не нужны мне шашни на работе и отвлекающие обстоятельства. К тому же, по моему мнению, мужчины лучше и точнее справляются с задачами.

Но в этот раз я оказался у дверей бухгалтерии.

“Что там происходит?”, – набрал я начальнице отдела и тут же получил детальный отчет.

Ну история с подметанием пола это даже для меня слишком, хотя вполне во вкусе Зинаиды. Уверен, что в спальне со своим мужем она играет в госпожу и ее покорного раба… или рабов. В этот момент я вспомнил, как много юных экономистов крутятся вокруг начальницы.

В общем, женщина она своеобразная, но бухгалтер правда отличный. Поэтому я ее и не рассчитал. Пускай в нерабочее время веселится как ей бог положит на душу. Но то, что я вновь подставил Марию меня, признаться, задело. Как бы у девушки не возникло травмы после такого собеседования. А то ведь никогда так и не сбежит от своей матери.

Ведь будет кто-нибудь, кто захочет спасти златовласку. Я для таких вещей слишком порочен, практичен и староват.

Словом, я приоткрыл дверь, чтобы как выяснилось полюбоваться. С ума сойти как она вышагивает! Не удивлюсь, если Лидия заставляла дочурку ходить дома с книжкой на голове, чтобы развить идеальную осанку. Но как ей тогда удалось освоить такую шикарную походку от бедра?

В этот самый миг я пожалел, что ни разу не брал себе на работу секретарш. Смотреть на то, как красивая блондинка несет мне кофе, вышагивая будто модель на подиуме, ставя одну ногу перед другой – черт, это того стоит. Даже притом, что задачи эта голова будет обрабатывать медленнее и менее качественно. Могу же я доставить себе простое мужское удовольствие?

Кажется я залип. Да и не один я. Смотрю, Зинаидины прихвостни тоже пустили слюни. Ох, будет им от начальницы в свободное время! Впрочем, эта девчонка не для таких как они.

Я заметил, что мое присутствие не осталось для отдела тайной, поэтому отворил дверь и прошел внутрь. Чего, в самом деле, на пороге мяться как школьник или вуайерист? А я себе напоминал такого. Уж больно мне понравилось выступление Салтыковой-младшей. Я был заворожен как долбанная кобра фокусником. Сейчас я дал бы ей место секретарши. Тем более, на Сергея в кадрах уже пишут приказ.

Навстречу мне выскочила Зинаида, видно один из прихвостней дал ей нужный сигнал. Да, да эти немногие мужчины, задержавшиеся в этом отделе матриархата все как один подкаблучнике и верны главной до гроба.

Зинаида видимо хотела спросить, что еще выполнить для несравненного шефа компании – когда же она уже бросит попытки обаять меня и взобраться еще чуть выше в местной иерархии? Уверен, этой женщине нужно не мое тело и даже не еще одна галочка в списке любовных побед, а просто еще немного власти.

Зрительный контакт с Марией прервался и я как будто бы пришел в себя. Мне нужен личный помощник, а не секретарша!

И тут произошла неприятность. Кофе вылился на рубашку, а потом она убежала.

Я не думал, что далеко, но, как выяснилось, девица покинула здание. Она конечно ушлая и, похоже, удачливей меня.

Чертово совещание пришлось снова откладывать, потому что у меня в офисе не нашлось свежей рубашки. Не передать как меня это раздражает. “Вот если бы у меня была секретарша”, – мелькает непрошенная мысль: “Девушкам свойственно думать об одежде больше, чем мужчинам”.

Ладно. Я набираю главе отдела снабжения и поручаю ей отрядить кого-нибудь в магазин за вещами. Прикидываю, что новая рубашка будет только к двенадцати. Отлично, я потратил целое утро не пойми на что: сначала преследовал Салтыкову, а она вот так вот нанесла реванш. Прямо моему костюму. Усмехаюсь, думая о том, что девчонка-то не промах, я бы взял бы ее в стажёрки, если бы не мать.

Кстати, вот и Лидия. На мои умные часы поступает надо сказать, что непрошенный звонок.

Я развалившись в своем кресле читаю новости и последний человек, с которым я хотел бы разговаривать в этот момент это мать Марии, но ничего не поделаешь, мы вроде как заключили сделку по утру, она поманила меня крупным грантом. Приходится ответить.

– Ее все еще нету дома! – вот сейчас в голосе Лидии звучат истеричные нотки.

Усмехаюсь прежде чем дать ответ, потому что в голову приходят разом две мысли: кем это надо быть чтобы нанять людей, которые будут шпионить за твоей дочерью – а в том, что Мария мамочке не отчитывается я уверен полностью – и раз Лидию так прижало, знаю я эту змею, то девочка нужна ей не по большой родительской любви, скорее у этой “наседки” на дочку планы. Интересно какие?

– Я не нанимался быть нянькой твоей Маше, – отвечаю змее. – Не знаю, куда она могла деться. Девчонки устроили ей сегодня стресс-тест.

– То есть она не прошла? – чуть спокойнее говорит Лидия и я перестаю сомневаться в том, что она не волнуется за дочь, скорее просто проворачивает какое-то очередное комбо.

Иногда мне кажется, что бывшая жена партнера мнит себя искусным кукловодом и все вокруг должны плясать под ее дудку, я ловлю себя на том, что очень хочется в этот момент со всей силы ударить ей по рукам.

– Понятия не имею, – отвечаю скучающим тоном. – По-твоему мне больше нечем заняться кроме как курировать твою дочь?

– Ты обещал, Николай, – настаивает Лидия, ее голосок вдруг переходит от замогильного холода к сладким ноткам, – а я обещала награду.

– Я помню.

И тут у меня вдруг созревает план.

– Мы говорили только о том, чтобы я отбил ей желание пытаться стать самостоятельной. Если все сработало как надо, ты мне должна.

– Конечно, Николай, – сейчас Лидия по тону напоминает все ту же соблазнительную пантеру, которой пыталась выставить себя все время нашего сотрудничества с ее бывшим мужем, но я, к счастью, слишком хорошо ее знаю, чтобы купиться на это обаяние. – Я не останусь должна.

Ну и отлично. После этого я сбрасываю, чтобы только не слышать заверения Лидии в верности и любви. Тьфу ты! Это совсем другое.

Нервно смотрю на монитор. Одиннадцать утра. Интересно, выехал ли кто-нибудь за моей рубашкой? Ненавижу терять время попусту, от этого у меня голова начинает болеть. Поэтому я, рыча, начинаю массировать себе виски, надеясь на то, что неприятное ощущение от этого спадет.

Головные боли начали преследовать меня с тех пор как я разошелся с партнером. Проблема в том, что от них не помогают таблетки. Мой врач сказал, что я слишком много работаю и конечно же я его сменил. Только еще трое лучших по заверениям моего личного помощника специалистов подтвердили то же самое.

Займитесь йогой, блин, или медитациями – тоже мне совет!

Смотрю перед собой и понимаю, что меня наверное пугает то, что я становлюсь старше и кажется нащупал свой предел. И, кстати, где бы ни была Мария Салтыкова, пусть катится к своей матери.

В этот миг дверь отворяется и на пороге стоит она, моя Золушка-златовласка.

Мария Салтыкова

– Как жаль, что он не удалил меня из всех чатов, – сокрушается Сергей. – Ничего, я сейчас сам удалюсь.

После этого мой новый знакомый начинает яростно тыкать в экран, а я стою как громом пораженная: до меня наконец доходит, что уволили Сергея из-за меня. Это меня он пустил в здание и теперь вот выпустил. Не знаю, как можно настолько безразлично относиться к своим подчиненным. Мой папа никогда таким не был.

Кажется, что что-то меняется в моем отношении к Никольскому раз и навсегда.

– А что он написал? – безразличным голосом спрашиваю я.

– Да ищет теперь себе новую рубашку. И не знает, кого позвать, – в голосе Сергея слышится злорадство. – Мало дураков кроме меня по его заданиям бегать. Никольский же вечно найдет к чему придраться! То не та цена, то здесь шов не так лежит, то цвет, блин, не оттеняет его глаза! Ладно, про последнее я пошутил. Но он очень придирчивый. Прям совсем.

Сергей, кажется, выговорился. Сейчас он выглядит как человек, пробежавший стометровку.

– А если ты принесешь ему нужную? – спрашиваю я.

Сергей фыркает.

– Да ты что! Этому дураку не угодить!

Не стоит наверное так называть своего босса, но я решаю промолчать.

– А если получится? – вдруг решаюсь я.

– Что-о? – удивляется Сергей.

– Ну я, – робко начинаю. – Кое-что понимаю в костюмах.

– То есть? – пристально смотрит на меня мой новый знакомый.

– Я знаю, что считается модным, – произношу тихо и практически себе под нос и добавляю уже громче. – Хочешь, я попробую все исправить?

– Это как? – недоумевает Сергей.

– Никольский ведь любит, когда сотрудники его мысли читают? – об этом, по правде, я знаю от отца.

– Ну как тебе сказать… – Сергей крутит шеей так, словно галстук вдруг стал ему жать. Он явно считает мое предложение глупым и очень самонадеянным, но что-то не дает ему сказать твердое “нет”. Возможно, ипотека.

– Я ведь старался быть именно таким! – сокрушается мой собеседник. – Знал же, что это за человек. Предупредили…

Выговорившись, Сергей задумчиво смотрит на меня, как будто что-то прикидывает. После он вынимает телефон из кармана. Его палец зависает над экраном так, словно Сергей прямо в этот момент собирается удалиться из всех чатов.

Я вздыхаю, вспоминая о том, что мой телефон был напичкан следящими программами, поэтому мне пришлось его выкинуть и все, что я могла позволить себе купить на смену это аппарат для бабушек с маленьким дисплеем и огромными цифрами. Зато стоил он мне как небольшая продуктовая корзина.

– Ладно! – этим возгласом Сергей прерывает мои размышления. – Знаешь, где тут ближайший магазин?

Приходится пожать плечами, потому что для того чтобы обнаружить где продаются рубашки, мне, пожалуй, придется воспользоваться поиском в интернете и Сергей явно этого ожидает. Но не говорить же ему, что мой телефон лет на десять наверное устарел!

– Я думала, ты знаешь, – говорю собеседнику.

– В прошлый раз он мой вкус в пух и прах раскритиковал! – отвечает Сергей и я понимаю, что от его слов попахивает паникой.

Тогда я называю парню несколько брендов.

– Глянь, пожалуйста, что тут самое близкое к нам, – прошу его после.

Сергей на какое-то время зависает в браузере, а потом показывает мне экран телефона со словами:

– Я уже вызвал такси.

Пожимаю плечами. По-правде, я привыкла всюду разъезжать с личным водителем – мама редко давала мне проявлять самостоятельность с тех пор как они с отцом разъехались. У меня даже была мысль, будто она боится, что сбегу к нему. Может, я и подумала бы об этом, если бы она не забрала мой загранпаспорт.

В это время подъезжает машина и мы с Сергеем отправляемся в бутик. Парень с интересом смотрит на меня по дороге, как будто не может поверить в то, в какой ситуации оказался.

Ехать оказывается недалеко – буквально пару кварталов, ведь офис Никольского расположен в самом центре города.

Сергей с удивлением смотрит на то, как я обращаюсь с вещами. И, кажется, если мгновение назад он думал, что я просто странная, то теперь проникается моими знаниями и способностями. Еще бы! Мама убила столько времени и терпения на то, чтобы я научилась разбираться в мире моды. Теперь она могла бы заслуженно мной гордиться, если бы ей было это интересно.

Оглядываюсь через плечо, потому что с недавних пор меня преследует чувство, будто за мной везде следят. Почему я вообще захотела съехать от подруги? Потому что на нее вдруг посыпались обращения от соседей, приходил даже участковый, а еще я пару раз заставала странного типа у подъезда, как будто караулившего меня. Мне во всем теперь видятся длинные руки мамы, хотя пора бы ей конечно переключиться на собственную жизнь.

Сергей тяжело вздыхает, глядя на одежду, сложенную на прилавке и косится на меня.

– А одну рубашку нельзя?

– Ну если он их под цвет глаз подбирает… – фыркаю я и тогда Сергей протягивает свою карту.

Вид у него сейчас такой, словно это стоило ползарплаты и я начинаю чувствовать себя виноватой – ведь я же хотела как лучше.

– Эй, ты чего? – он замечает мой взгляд и улыбается. – Надеюсь, босс оценит эти рубашки.

Сергей ощупывает ткань.

– Выглядит офигенно.

Дорого. Он не прибавил последнего слова.

– В крайнем случае заберу себе, – с этими словами мы выходим из бутика и на сей раз тащимся по улице под последним снегом.

Мимо проезжают машины, щедро поливая грязью тротуар. Мои офисные лодочки утопают в слякоти и я начинаю мерзнуть.

В какой-то момент Сергей порывистым жестом отодвигает меня к стене ближайшего дома, закрывая таким образом от огромного грузовика, разбрызгивающего во все стороны серо-коричневые капли. Тут же его взгляд падает и на мою обувь.

– Ты откуда такая взялась? – с усмешкой спрашивает Сергей и я не успеваю ничего ответить, как он добавляет. – Разбираешься в одежде, но при этом сама одеваешься так, как будто тебя из дома выходить не учили. Или ты где-то забыла машину?