Лина Эдриан
У сердца есть причины

Глава 1. Золотой мальчик

«Карина Архипова, PR-директор футбольного клуба «Ястребы» замечена в компании генерального директора Леонида Гаврилина. Неужели у них роман?»

Закатываю глаза, уже второй раз перечитывая этот безумный текст. Разглядываю нашу фотографию с Леней: вот я, в излюбленном костюме, состоящем из аккуратного пиджака и обтягивающей юбки-карандаш, вьющиеся каштановые волосы длиной почти до поясницы, улыбка на лице, и Леня пристально на меня смотрит. Он тоже в костюме, держит меня за локоть, будто боится, что я упаду. Мы вышли из ресторана, и нас запечатлели расслабленных, хмельных и веселых. Слава Богу, хоть не в объятиях друг друга.

Когда я врываюсь разгневанной фурией в кабинет Леонида Вячеславовича Гаврилина, он изумленно вскидывает бровь.

– Нет, ты видел? Видел? – возмущаюсь я.

Гаврилин один из немногих людей в моей жизни, перед которым я позволяю себе проявлять чувства. С посторонними людьми я чаще более холодна и скупа на эмоции.

Его мое поведение лишь забавляет. Он уже привык к тому, что иногда я прихожу к нему спустить пар из-за какой-то ситуации. Гаврилин откидывается на спинку кресла, с интересом наблюдая, как я наматываю круги по его кабинету туда-сюда. На мне бесконечно любимые шпильки, очередная юбка-карандаш с вырезом сбоку. Мои длинные волосы лихорадочно подпрыгивают при каждом шаге и развиваются при резких поворотах.

– И что случилось? – спокойно спрашивает Леня.

Я от возмущения даже начинаю задыхаться. Бросаю злосчастную газету ему на стол. Он ее внимательно разглядывает и усмехается. Я злюсь сильнее, понимая, что его еще больше теперь веселит сложившаяся ситуация.

– Гаврилин, ты издеваешься? Я вообще-то замужем! – ворчу.

– Фотография безобидная, а что до слов этого писаки… никто и внимания не обратит.

Его хладнокровие действует на меня успокаивающе. Я, наконец, перестаю бродить туда-обратно и сажусь на стул напротив.

Не то, чтобы это первый раз, когда с нами случается что-то подобное, но давненько ничего похожего не происходило, и поэтому я слегка не ожидала всей этой ситуации.

Мы с Гаврилиным знакомы уже добрые двадцать лет. Со школы. Бывшие одноклассники, если можно так назвать старшеклассника и ученицу младших классов. Мне было семь, а ему – семнадцать. Я только пошла в первый класс, а он – в выпускной. Десять лет разницы: не так много, когда ты взрослый, и просто пропасть, когда ты еще подросток. И, наверное, наши дороги так бы и разбежались, если бы мой будущий муж, а по совместительству друг Гаврилина, Игорь Архипов, не жил в том же доме, что и я, прямиком в соседнем подъезде.

Леня, как и всегда, как-то удивительно быстро успокоил мою злость от разгромной статьи. Игорь, я знаю, к Лене меня ревновать не будет. Это в начале наших отношений они даже несколько раз подрались из-за меня, но с годами Архипов перестал воспринимать Гаврилина как потенциальную опасть. Может и они что-то между собой выяснили и о чем-то договорились, но муж перестал доставать меня беспричинной ревностью и даже благосклонно отнесся к моей идеи работать у Лени. Кажется, даже обрадовался, что я буду находиться там, где у него есть знакомые глаза и уши.

Полностью успокоившись, я встаю, чтобы уйти.

– Карин, сядь обратно, – прерывает мой уход Леня.

Послушно сажусь. Из голоса вдруг пропала привычная веселость, взгляд стал внимательным. Чую, что мне не понравится то, что он скажет дальше.

– Сам собирался тебя звать. Есть новости.

Я немного напрягаюсь, потому что голос Гаврилина стал какой-то уж слишком серьезный. В ожидании начинаю постукивать ногтями по стулу. Леня выразительно смотрит на мою руку, и я ее кладу спокойно на стол.

– Ты знаешь, кто такой «Золотой мальчик»?

– Хм… конечно, знаю.

– Так вот… – внимательно смотрю на босса, почему-то вмиг напрягаясь и не ожидая хороших новостей, – я купил его.

Воцаряется звенящая тишина.

– Купил?

– Да.

– Для клуба?

– Да.

– Зачем?

– Карин… потому что он «Золотой мальчик», разве это неочевидно? – как маленькой поясняет он.

– Но он же… он же… сколько скандалов, сколько проблем. От него отказываются все клубы! – возмущенно выдыхаю.

Леня поджимает губы. Знаю этот его жест – я права, и он этим недоволен.

– Архипова, ты PR-директор моего футбольного клуба. Я не обязан отчитываться, почему купил того или иного игрока. Твоя задача, чтобы это новость была правильно донесена до общественности!

Резко вскакиваю.

– Ну знаешь ли… Гаврилин, – зло и на выдохе.

– Карин, прости, – тут же дает заднюю Леня, понимая, что перегнул палку, – ты не представляешь, сколько проблем мне принесло это чертово решение, а он ведь еще даже не приехал.

Он – это Ярослав Дорохов, или «Золотой мальчик». Так его прозвали за то, что принес Сатурну, его текущей команде, победу в десяти подряд матчах, и помог этим выйти в премьер-лигу.

А еще безумно скандальный и самый неуправляемый игрок. И дня не проходит, чтобы его имя не было связано с каким-нибудь скандалом. То драка, то конфликт с игроком по команде, то с утра его нашли спящим на пляже. Всего и не упомнить. В общем, сплошная головная боль, а не игрок.

– Можно отменить? – с надеждой спрашиваю у Лени.

Он отрицательно мотает головой.

– Давай его перепродадим? Прям сразу?

Гаврилин усмехается в ответ.

– Лень, ты знаешь, сколько нас ждет проблем?

– А еще нас ждут победы. Нам пора начать побеждать, не считаешь?

Тяжко вздыхаю. Мы проиграли последние пятнадцать матчей. Не в сухую, но все же. Хотя какие-то матчи и в сухую, чего уж врать. Команде явно требовалась встряска и изменения. Но ведь не такие.

– Завтра встретишь его в аэропорту.

– Я? – удивленно распахиваю глаза, не ожидавшая такой чести.

– Я не могу, а кому кроме тебя я могу доверить эту ответственную миссию.

– Ну Гаврилин… – угрожающе шиплю.

Он подмигивает в ответ. А я устало вздыхаю и достаю телефон, чтобы записать номер и время рейса.

Глава 2. Первая встреча

Раздраженная стою в зале ожидания, постукивая шпилькой по полу. Даже в субботу я оделась в привычную одежду – обтягивающая юбка и приталенный пиджак.

Я не люблю тратить много времени на выбор нарядов, но мне нравится выглядеть эстетично, поэтому в моем гардеробе десятки разных, но одновременно похожих костюмов. Наряд мой чаще всего состоит из обтягивающих юбок длиной примерно чуть выше колена, блузок и пиджаков различных фасонов. Я чередую предметы гардероба, но всегда придерживаюсь одного и того же стиля.

Итак, я подготовилась к встрече с Дороховым основательно. Нагуглила целое досье.

Ярослав Дорохов, двадцать три года, подающий надежды футболист. Родом из Перми, приехал в Москву в шестнадцать лет, и уже в семнадцать лет играл в Юношеской сборной России по футболу.

Если верить источникам, Дорохов с самого юношества показывал себя талантливым игроком и в целом всю свою сознательную жизнь посвятил этому виду спорта.

Следующий клуб, участником которого он стал на несколько лет – «Метеор». Правда, оттуда его в итоге выгнали за какой-то скандал, а подробности так и не разгласили.

После этого полгода поиграл в клубе «Рубин» и ушел от них прямо в разгар сезона, сильно этим подставив. Опять же, никаких внятных причин такого его сумасбродного поступка озвучено не было, Дорохов по этому поводу хранил молчание, а пресса, конечно, раскрутила ситуацию в самые разные стороны.

Еще несколько лет играл за команду «Арсенал», но ушел из-за конфликта с новым тренером. История выглядело слегка мутной, но никто вновь не дал развернутых пояснений.

Все это время в прессе постоянно мелькали громкие заголовки о его романах, драках, публичных ссорах и так далее. Но помимо плохого часто писали и о том, как круто он играет и как много забивает голов.

Футбольный карьерный трек Дорохова был весьма сомнительный. Видимо, все же из-за его характера, потому что к его навыкам ни у кого не возникало вопросов. Он, кажется, сложно уживался на одном месте и сам себе создавал проблемы. Но несмотря на все против, он все-таки попал в клуб первой тройки крупнейших в России – в ЦСКА.

И вот последние несколько лет достаточно стабильно играл за ЦСКА, пока и оттуда его не выперли со скандалом. Дорохова поймали с наркотиками и благо пострадала лишь карьера Ярослава, и он не получил реальный тюремный срок. Опять же никаких объяснений публично он не озвучил и оставалось только догадываться – он действительно наркоман или все же в той ситуации не все так явно и прозрачно.

От его появления в нашей команде я не ждала ничего хорошо. Абсолютно. Скандальная, неоднозначная биография – на ровном месте такого произойти априори не могло, а значит, он в любом случае весьма проблемный и сложный персонаж.

К тому же, после того, как он играл за футбольный клуб первого эшелона, как он вообще может перестроиться и начать играть за какой-то рязанский клуб, который к тому же плетется где-то в хвосте неудачников последнее время?

Одного взгляда на Дорохова было достаточно, чтобы понять – эго у него космического размера. Поэтому смотреть на все и всех вокруг он наверняка будет свысока. И очевидно будет считать, что он делает нам величайшее одолжение тем, что согласился играть за Ястребов.

Когда в дверях появился молодой парень в рваных джинсах, солнечных очках на глазах и с сумкой на плече, я сразу поняла, что это Дорохов. Слишком уж долго и внимательно я вчера разглядывала его фотографии.

А красив, засранец. Белая футболка обтягивает упругие мышцы, плоский живот. Серые, рваные джинсы, белые кроссовки. Волосы не слишком короткие, но и не длинные, небольшие светлые локоны хаотично уложены в разные стороны. Ах, да, Дорохов входит в список «10 самых горячих футболистов России».

– Ярослав, – окликаю, идя на встречу.

Он замечает меня и направляется прямиком в мою сторону. Походка уверенная, твердая, наглая. Да и в целом, весь он – какая-то смесь сексуальности и провокации. Такое я вижу в первый раз, поэтому на какие-то доли секунды теряюсь, но потом, усилием воли, заставляю взять себя в руки.

– Привет, – миролюбиво улыбаюсь. – Леонид Вячеславович послал меня тебя встретить. Я довезу тебя до квартиры.

Дорохов в очках, но по движению головы я вижу, что он окидывает меня внимательным взглядом, оценивающим даже, я бы сказала. Делает это слишком долго, до неприличия. Потом просто согласно кивает.

Я разворачиваюсь, направляясь к выходу. Не собираюсь никак реагировать на его поведение. Я знала изначально, что с этим парнем проблем не оберешься, не буду доставлять ему наслаждение своей растерянностью. Я была готова к тому, что он будет вести себя нахально и дерзко. Точнее даже так – я не ожидала от него какого-либо иного, нормального поведения.

Всю дорогу до машины я почему-то уверена, что он не сводит взгляда с моей задницы, но обернуться так и не решаюсь. Пятую точку будто обжигает, но я не позволяю себе дрогнуть, лишь сильнее выпрямляю спину и чеканю уверенно шаг.

Когда мы подходим к моей машине, он, наконец, прерывает молчание и присвистывает.

– Не большевата?

Кивает в сторону моего внедорожника.

– Не твое дело, – все еще приветливо улыбаясь, спокойно говорю в ответ.

Это моя любимая привычка – продолжая ласково улыбаться, посылать человека куда подальше с его невыносимо важным мнением.

У меня обычная машина. Возможно, он привык видеть девушек за рулем маленьких седанов, но это его дело.

После моего ответа он опускает очки, и я, наконец, вижу его глаза.

Хищные. Это все, что приходит на ум. Янтарные какие-то. Я таких глаз раньше не видела. От его взгляда становится неуютно, и я быстрее спешу сесть за руль.

Он садится на пассажирское рядом, и я невольно напрягаюсь. В замкнутом пространстве его близость почему-то воспринимается остро и тяжело. Удивленно смотрю на Дорохова. Кто он такой? Почему рядом с ним так?

– Что? – он вздергивает бровь, встречая мой пристальный взгляд.

Я мотаю головой и, наконец, завожу машину.

Едем мы в полной тишине. Не хочется даже музыку включать, или я о ней просто забываю, погруженная в странное состояние недоумения.

Не нравится мне этот парень. Совершенно. Вчера шерстила усиленно интернет, чтобы понять, к чему готовится. Бесчисленные романы, притом с девушками других игроков по команде и даже как-то с женой президента футбольного клуба, в котором он играл. Бесконечные драки, откуда Дорохов чаще всего выходит сухим и без царапин, а другие участники с переломанными носами и костями. Пару раз избил игроков своего же клуба перед важными матчами, крупно подставив команду.

Пока перечисляю весь этот длинный список мысленно, в очередной раз понимаю, в какую большую задницу нас занесло. Спокойная жизнь теперь нам будет только сниться. Ну Гаврилин! Безумец!

– Приехали, – резче, чем планировала, заявляю, тормозя перед элитной многоэтажкой.

– Проводишь? – вскидывает бровь.

– Не заблудишься, – посылаю ему радужную улыбку. – Всю информацию отправила в Телеграмм.

Он пару секунд меня разглядывает с нечитаемым взглядом, потом ухмыляется и молча выходит. Забирает из багажника вещи, я даже не выхожу из машины. Обычно я более приветливая и радушная, но Дорохов бесит меня самим фактом своего существования. Притом бесил заочно, еще до того, как я его увидела вживую. А когда увидела, все мои предположения оправдались на сто процентов.

Как только Золотой мальчик захлопывает крышку багажника, я с визгом шин срываюсь с места. Мне абсолютно все равно, что он обо мне подумает. Сегодня я точно не в том расположении духа, чтобы изображать показную приветливость. Хотя, конечно, как бы я не была против, мне придется с ним найти общий язык. Но со всем этим я буду разбираться завтра, а сегодня…

Сегодня я все еще не смирилась с мыслью, что Гаврилин не посоветовавшись со мной, ничего не обсудив, купил самого скандального, нахального игрока. И это теперь, черт возьми, и моя новая головная боль. И что-то мне подсказывает, что Дорохов все перевернет кверх ногами…

Глава 3. Все привычно

Через полчаса, когда я уже подъезжаю к своему дому, звонит Гаврилин.

– Ну что? Встретила? – сразу же переходит к делу Леня.

– Конечно! Все по высшему классу, – усмехаясь, отвечаю ему.

– Архипова… – тянет Леня в ответ, – что-то мне не нравится твой тон.

– Все прекрасно! Правда-правда, – уверенно заявляю, чтобы развеять все его сомнения.

Я ведь встретила? Встретила. До квартиры довезла? Довезла. Всю необходимую информацию предоставила? Предоставила. Придраться не к чему.

– Ну смотри там у меня, – ворчит мужской голос в динамике. – До понедельника.

– До понедельника, – откликаюсь эхом и сбрасываю вызов.

Может быть, я такая вредная и злая, потому что ехать за Золотым мальчиком меня заставили в субботу, когда у меня был запланирован долгожданный выходной? Я должна была сходить на матч к сыну, в итоге – не смогла. Мишка расстроился, и весь вечер вчера на меня дулся, закрывшись в комнате.

Да, наверное, именно поэтому я сегодня такая стерва. Обиженный Мишка заранее настроил меня более негативно к Дорохову. Еще не успел приехать, а уже создал столько проблем! Я ведь предупреждала Гаврилина, что так и будет.

Когда захожу в квартиру, в ней оглушающая тишина. Видимо, Миша с Игорем ещё не вернулись с матча. Стою, прокручивая ключи в руках, в раздумьях. Может, стоит поехать к ним? Потом отмахиваюсь от этой идеи. Я все равно приеду только к концу матча, если вообще успею.

Снимаю туфли и решаю насладиться таким редким одиночеством. Недолго думая, отправляюсь делать себе пенную ванну.

Включаю подогрев пола и на мысочках, пока пол еще не согрелся, иду в гардероб, проход в который через спальню.

У нас большая четырехкомнатная квартира, площадью около ста пятидесяти квадратов. Просторная, со свежим ремонтом. Ремонт мы делали пару лет назад, а когда квартира была готова, то продали предыдущую поменьше, двухкомнатную, и переехали в эту. Пока длился ремонт – был самый мучительный и бесконечный год, в течение которого требовалось постоянно что-то подбирать – шкаф с кроватью, стол со стульями и так далее по списку. Даже я, по природе достаточно фанатичный шопоголик, который всегда рад покупкам, устала от них и уже не могла дождаться, когда мы обставим квартиру и сможем в ней жить.

Когда в коридоре раздается шум, я все ещё отмокаю в ванной. Рядом бокал вина, из телефона доносится спокойная, лиричная музыка. Кайф, одним словом.

– Мамочка, мамочка, – раздается звонкий детский голос.

– Скоро выйду, – откликаюсь в ответ.

– Мамочка, мы выиграли! Представляешь! Я забил целых два гола! Дваааа, представляешь? Больше чем кто-либо.

– Урааа, – громко кричу в ответ. – Я в тебе и не сомневалась, мой дорогой.

Когда через двадцать минут я все-таки выползаю из ванной, Миша все также возбужден произошедшим и начинает пересказывать все основные моменты прошедшего матча. Я очень внимательно слушаю, киваю, задаю вопросы. Я уже давно поняла, что именно в этом секрет – всегда с максимальным интересом реагировать на то, что важно сыну.

Игорь заходит в гостиную, когда Миша уже по третьему кругу рассказывает одно и тоже, а я все еще продолжаю удивленно ахать и охать.

– Привет, дорогая, – с улыбкой говорит муж и чмокает в щеку. Со смешком смотрит на перевозбужденного сына, и мы обмениваемся с ним понимающими взглядами.

Мы женаты уже, кажется, целую вечность. Уже двенадцать долгих лет. Мишутке в этом году исполнилось семь, и он невероятно похож на своего отца. Серые глаза, русые волосы, упрямый, острый подбородок.

– Поужинаем? – прерывает бесконечный поток речи сына Игорь.

Пожимаю плечами. После двух выпитых бокалов вина кушать особо не хочется, но послушно реагирую на высказанный намек и следую на кухню, чтобы накрыть на стол. Миша вприпрыжку идет рядом. Не могу сдержать улыбку, когда смотрю на бесконечно энергичного сына. Почему в детстве так много энергии? И жаль, что во взрослом возрасте ее уже не столько.

Готовить я не люблю, как и в целом заниматься бытом, в то время как Игорь предпочитает исключительно домашнюю еду и не разрешает брать помощниц. Ему кажется, что правильно, чтобы все дела по дому делала именно жена, только так в доме будет достаточно уюта. Важна правильная женская рука, а не любая, как он обычно говорит. Я уже давно перестала спорить. Соглашаюсь, но делаю по своему. Когда он уходит на работу, вызываю домработницу, которая регулярно помогает мне поддерживать необходимый мужу правильный уют.

Достаю из холодильника борщ, который готовила как раз та самая помощница, разогреваю, накрываю на стол.

Когда мои мужчины садятся ужинать, я присаживаюсь рядом и пью спокойно чай.

– Как прошел день? – спрашивает Игорь.

– Нормально. Встретила Дорохова.

– Да? И как он? – глаза мужа зажигаются неподдельным интересом. Тяжко вздыхаю, но не удивляюсь. В футболе Дорохов видная фигура.

– Молодой, наглый, талантливый, – пожимаю плечами.

Муж усмехается, услышав такое описание, но больше ничего не спрашивает.

После ужина убираю со стола, загружаю посудомойку. Потом иду в комнату к Мишке, чтобы почитать ему книгу. Он уже взрослый, ходит в школе, но книжка перед сном, закрепившаяся с детства привычка, с которой никому из нас не хочется расставаться.

Когда Мишка засыпает, прихожу в спальню. Игорь что-то смотрит в планшете, лежа в кровати. Знакомая картина, обычный вечер. Все ожидаемо. Мы так давно вместе, что изучили привычки друг друга вдоль и поперек.

Мы не разговариваем, я молча переодеваюсь, ложусь в кровать, беру роман с тумбочки, чтобы почитать немного. В комнате тишина, но не давящая, привычная.

Между нами давно нет страсти. Мы даже делали уже несколько попыток развестись, последний раз – год назад. Но нам настолько удобно и комфортно вдвоем, что решили не разводиться. Ради сына, ради привычной жизни. Ни ему, ни мне не хочется делить имущество, выстраивать график встреч с сыном. Мы признали, что пылкая любовь прошла, но осталась привычка, да и уважение друг к другу, что немаловажно.

Игорь случайно задевает мою ногу, и я почему-то начинаю вспоминать о том, а когда у нас был последний раз секс. Вспомнить не получается. Давненько. Да и у меня с возрастом либидо стало сильно спокойнее, о таких простых физических потребностях вспоминаю слишком редко.

Смотрю на мужа, раздумывая. Знаю, что у него есть любовницы на стороне. Мы не то, чтобы это открыто обсуждали, но было несколько ситуаций, которые навели меня на эти мысли.

– Что? – Игорь ловит мой пристальный взгляд.

Мотаю головой, тихо шепчу «ничего» и решаю, что не стоит себя накручивать. У нас все хорошо, гладко, ровно, нормально. Пускай так и остается.

Глава 4. Любить и жаловать

– Итак, какие дальше действия? – спрашивает Гаврилин, продолжая что-то внимательно разглядывать на экране монитора.

– Я уже набросала план.

– Отлично, рассказывай, – одобрительно закивал Леня.

– Отправила тебе на почту, – захлопнув крышку ноутбука, отзываюсь. Встаю, намереваясь подойти к Лене, чтобы вместе с ним смотреть в монитор, и сразу пояснять все моменты. – Сначала мы дадим погулять слухам, даже их немного разогреем, после этого выпустим рекламную кампанию с его лицом, а потом только он даст интервью.

Леня задумчиво следит за моим пальцем, которые, не касаясь, водят по экрану. Мы с ним разглядываем нарисованную мной диаграмму Ганта.

– Нам надо разогнать шум. Я хочу поднять цены на ближайший матч на двадцать процентов.

Я удивленно вскидываю бровь.

– Отбиваем стоимость Золотого мальчика? – ехидничаю в ответ.

– Юмористка, – недовольно цыкает Леня. – Но ты ведь и так понимаешь, что эта сделка вышла нам в огромную сумму. И нет, – он бросает на меня строгий взгляд, ожидая, что я его перебью с уточнениями, – я не скажу тебе, что это за сумма, как бы ты не просила.

– Но почему? – надуваю губы.

– Тебе лучше не знать, – вздохнув говорит Леня. – Никому лучше не знать, – добавляет тихо.

После этой фразы понимаю, что сумма действительно астрономическая, и, видимо, не только для нас, а вообще в целом.

– Он запросил еще больше, чем это можно представить? Но почему? – не могу удержать любопытство.

– Потому что мы «Ястребы», Карин. Потому что проиграли последние пятнадцать матчей и за нас «тупо стыдно играть». Это дословно его слова. Потому что ему пришлось переезжать из-за нас из Москвы в «задрипанную Рязань». И это тоже цитата. Потому что он молодой и наглый.

– Как будто к нему с предложениями стояла очередь.

– А это еще одно потому что. Очередь действительно была, не такая огромная, но все же. Пришлось его перекупать.

– Ужас, – шокировано откликаюсь. Я даже не могла представить, что Леня так сильно хотел Золотого мальчика и так много приложил усилий. – Настоящий кошмар.

– Кошмар будет, если это все будет зря, – со вздохом отвечает Леня.

Кажется, он был в намного большем отчаяние, чем хотел показать. Я положила руки на его плечи и мягко начала разминать, стараясь успокоить.

Мы были друзьями, хоть и не близкими. Леня общался с моим мужем, мы вместе работали уже пять лет. Сроднились. В работе у нас хорошо получалось находить точки пересечения и договариваться, чему я несказанно радовалась.

– Пойдем на поле, надо представить нашего Золотого мальчика.

Я киваю и иду за ним следом. Как всегда, себе не изменяю – на мне красная, обтягивающая юбка карандаш с вырезом сбоку, белая шелковая блузка, алая помада и в тон губам шпильки.

Гаврилин по дороге звонит Дорохову по телефону и когда мы подходим к мужской раздевалке, Золотой мальчик выходит в это же время в коридор.

Приветственно кивает, пожимает Гаврилину руку, на меня бросает мимолетный взгляд и больше ничего. Тренировка идет уже не меньше часа, и все игроки на поле, поэтому мы направляемся в ту сторону. В итоге мужчины идут чуть впереди, что-то попутно обсуждая, я за ними.

Я волей-неволей разглядываю Дорохова со спины. Он уже в спортивной форме, состоящей из футболки и шорт. Удивительно, что в первый же день у Дорохова уже индивидуально пошитый костюм Ястребов с семеркой на спине и его фамилией, написанной чуть ниже.

Его ноги – сплошные мышцы и сухожилия. Сразу понятно, что он много бегает и занимается спортом. Походка ровная, твердая. Я невольно заглядываюсь на эти ноги, на то, как перекатываются мышцы при каждом шаге. Встряхиваю голову, удивленная собственными мыслями и поднимаю взгляд выше.

Плечи натягивают ткань спортивной футболки, а я тем временем мысленно пытаюсь дать какую-то характеристику внешнему виду Дорохова. Подобрать слов не могу, но точно понимаю – что-то в нем есть. Такое сложно выразить словами – это не про красоту, брутальность, а про что-то совершенно другое. Все ребята в «Ястребах» спортивные и симпатичные, но Дорохов… его что-то отличает от всех. Это меня тревожит, навязчиво крутится в голове, но я так и не могу сформулировать, что же именно меня так напрягает и смущает.

Когда Дорохов резко оборачивается, и мы с ним встречаемся взглядами, я упрямо смотрю в глаза, не пытаясь сделать вид, что его сейчас не разглядывала. Во-первых, слишком глупо, он явно все понял. Во-вторых, мне все равно. Какая разница, что там думает какой-то Дорохов?

В целом, учитывая его скандальную натуру, я уверена, что он надолго здесь не задержится. Леня только выглядит спокойным, но любой скандал вокруг клуба – и он сразу же переходит в режим «терминатора».

Дорохов усмехается и отворачивается. Наши переглядки длились какие-то доли секунд, но я невольно чувствую, как сердце ускорило стук.

Когда мы выходим к полю, я привычным движением стряхиваю с ног шпильки и иду босяком следом за Леней. Трава мокрая, но я уже привыкла к этому ощущению, поэтому не обращаю никакого внимания. Даже получаю удовольствие.

У Ястребов свой собственный стадион, хоть и небольшой, но все же. Поле под открытым небом, вокруг трибуны. Здесь мы проводим и тренировки, и домашние матчи.

Чем ближе мы приближаемся к команде, тем тише становится на поле, а все внимание игроков приковывается к нам, а точнее – к Золотому мальчику. Его не нужно представлять, конечно же, все и так знают, кто он такой.

Когда мы, наконец, подходим, кажется, даже воздух потрескивает от напряжения. Ребята явно не рады Дорохову.

Я смотрю на виновника происходящего. Он стоит расслабленно, с усмешкой оглядываю толпу вокруг. А толпа выглядит внушительно – двадцать один игрок, из которых одиннадцать – основной состав и еще десять – запасные. К такому количеству тестостерона я уже привыкла, но под их напряженными, недовольными взглядами даже я чувствую себя некомфортно, хотя их внимание направлено отнюдь не на меня. А Дорохов явно толстокожий – там, где любой другой почувствовал бы неудобство, он ощущает себя максимально комфортно. Или по крайне мере, так показывает.

– Итааак, – нарушает, наконец, молчание Гаврилин. – Прошу любить и жаловать нового игрока нашей команды – Ярослава Дорохова.

Тишина в ответ такая плотная, что ее можно резать ножом.

– Еще разочек. Для особо глухих и не сразу соображающих, – голос Лени меняется, становится жестким и стальным. – Прошу любить и жаловать.

Вперед выступает капитан команды Ястребов – Сергей Ступин.

– Не очень радостная новость для нас, босс, – чеканя каждое слово и зло смотря на Дорохова, резко говорит он.

Я встревоженно наблюдаю за Леней. Больше всего он ненавидит, когда кто-то ему противоречит или не соглашается с его решениями.

– Ступин, если тебе надоело быть капитаном, так и скажи. Пятнадцать проигрышей подряд, – резко гаркает Гаврилин, – скажите спасибо, что я еще никого не выкинул из команды. Повторю еще раз и в последний, – жестко продолжает он, – любить и жаловать, и так по кругу. Без вопросов, сомнений и обсуждений. Иначе можете прощаться со своим местом в команде.

На этой ноте Гаврилин разворачивается и идет к выходу. Я, нахмурившись, оглядываю ошарашенные лица игроков. Не то, чтобы они удивлены вспыльчивостью Лени, это ни для кого не в новинку, но обычно он все же более тактичный. Я решаю, что тоже пора ретироваться и, развернувшись, иду следом.

Не знаю даже, что теперь ждет Дорохова, но точно могу сказать, что Гаврилин своим выпадом очень подставил парня. Теперь команда его не примет никогда и ни за что. Просто вопреки. Просто потому, что навязали.

Догнать Леню с его широким, размашистым шагом не представляется возможным, и я даже не пытаюсь. Поэтому когда я наконец схожу с поля, обуваю туфли, Гаврилин уже скрылся в здании.

Наверное, стоило бы его найти и поговорить. Он явно последние дни сам не свой – более резкий, быстрее раздражается и закипает. Интуиция подсказывает, что это не просто перепады настроения, а есть реальные причины, влияющие на его поведения. Но вспоминая жесткий и резкий голос Гаврилина, понимаю, что стоит дать ему время остыть и только потом пытаться завести разговор. Иначе, чего доброго, попаду под горячую руку.

Через пару часов я все-таки решаюсь зайти к Лене. Удивленно застываю на входе, замечая, как он залпом выпивает бокал с янтарной жидкостью. А рядом на столе стоит изрядно опустошенная бутылки виски.

– Два часа дня, – замечаю, проходя в кабинет.

Наверное, умничать сейчас не стоит, но я настолько удивлена, что сдержаться не получается.

– Ну и что? – ехидно отвечает Гаврилин.

Вздыхаю. Сажусь напротив. Смотрю на недовольное лицо Лени. Он сейчас похож на ежа – колется при любом удобном случае.

– Что случилось? – мягко, но настойчиво спрашиваю.

Он отмахивается и наливает очередной бокал виски.

– Лееень… – протяжно зову, показывая всем видом, что никуда не тороплюсь и буду допытываться до победного.

Он выпивает очередной бокал залпом и, наконец, смотрит на меня в упор.

– Я потратил на него все деньги, – убито заявляет он.

– На кого?

– На кого, на кого… на Золотого мальчика, – прозвище Дорохова выплевывает с недовольством. – На последнем матче было сто человек вместо тысячи, Карин. Сто человек! Пятнадцать проигрышей подряд! Мы на грани банкротства. Билеты на следующей матч продаются просто ужасно.

– Но почему именно Дорохов? – все-таки задаю вопрос, который не дает мне покоя.

– А кто ещё, Карин? Жилин? Общался, он не хочет. Скоморов? Тот только рассмеялся мне в лицо. Нет безумцев среди топовых игроков, которые бы пошли к нам.

Вздыхаю. Что ж, это похоже на правду.

– Ну может это и неплохо… зато никто так не поднимет наши упоминания, как скандальный Дорохов, – стараясь подбодрить, замечаю я.

Повисает напряженное молчание.

– Карин, мне нужна твоя помощь, – неожиданно тихо говорит Гаврилин.

– Какая?

– Помоги мне сделать так, чтобы Дорохов прижился в команде. Если он уйдет в ближайшее время, мы – банкроты.

Я судорожно вздыхаю. Больше всего мне не хочется потерять свою любимую работу.

Все-таки Леня переживает, что команда приняла Дорохова крайне негативно. Видимо, все еще лелея глупую надежду, Леня считал, что все будет гладко, а оно вон как. И несмотря на то, что сама я к Дорохову отношусь ничуть не лучше, чем остальные, не могу не поддержать Леню. А поэтому клятвенно обещаю ему, что сделаю все возможное, чтобы наш Золотой мальчик не убежал из Ястребов в ближайшее время.

Глава 5. Правильный подход

Когда выхожу из кабинета Гаврилина, чувствую себя растерянно. Не ожидала я увидеть всегда знающего, что делать, и непоколебимого Леню таким потерянным и даже испуганным. С другой стороны – дело всей его жизни шло под откос, кого бы это не повергло в шок?

Как мы докатились до жизни такой – разговор отдельный. Ведь еще два года назад мы были в ТОП-10 самых перспективных и успешных футбольных клубов России. Потом наш лучший нападающий Кириенко получил травку, когда зимой катался на сноуборде, и так и не смог восстановиться достаточно, чтобы начать играть. За ним следом ушло несколько игроков из команды, которые банально нашли место потеплее, а оставались до этого только ради Кириенко. И так, шаг за шагом, блистательная и многообещающая команда стала аутсайдером. Оставшиеся игроки и вовсе подрастеряли боевой запал и ничего не помогало вернуть тот соревновательный дух, что был раньше.

А может быть, Леня и прав. Именно такой как Дорохов нам поможет. Растрясет рутину своей наглостью и дерзостью, взбаламутит команду, и это позитивно повлияет на игру всех. А может быть и нет…

Вечером я ухожу практически самая последняя, поэтому иду по темному коридору. Раздумываю о том, что мои мужчины уже, наверное, поужинали, так и не дождавшись меня. Игорь не любил, когда я возвращаюсь поздно, но сегодня я долго не могла прийти в себя после разговора с Леней, и в итоге, когда взялась за задачи на сегодня, был уже практически конец рабочего дня. Уходить, не доделав намеченное, не хотелось. Да и тем более, работа помогла, наконец, успокоить мысли и привести их в порядок.

Застываю около раздевалки. Дверь приоткрыта, бросая яркую тень света в темный коридор. Смотрю внимательно на сгорбленную фигуру с золотистой головой. Мне не требуется много времени, чтобы понять, кто это. Прозвище «Золотой мальчик» действительно подходит ему как нельзя лучше, волосы у него русые, но при определенном освещении, например, как сейчас, кажутся золотистыми.

Дорохов вдруг резко вскидывает голову, и я сжимаюсь, видя кровь на его лице. Непроизвольно делаю шаг внутрь.

– Привет, – тихо говорю, разглядывая, как он рукой пытается вытереть текущие из носа алие капли.

Он вскидывает голову, ловя меня в фокус внимания. Ничего не отвечает, но всем видом показывает, что не рад непрошенному посетителю.

Я кладу сумку на скамейку рядом и твердым шагом иду в кабинет тренера – там должна быть аптечка. Мои каблуки звонко цокают в оглушающей тишине.

Когда я выхожу из кабинета с небольшим чемоданчиком и иду в сторону Дорохова, он всю дорогу смотрит на меня нечитаемым взглядом, от которого я непроизвольно ежусь.

Кладу рядом на скамейку аптечку, наклоняюсь, открываю. Ковыряюсь, чтобы найти все необходимое. Немного приподнимаю голову, чтобы еще раз, уже вблизи, оценить нанесенный Золотому мальчику урон. Взгляд Дорохова направлен куда-то ниже моего лица, опускаю голову и вижу, что в разрезе отлично видно мою грудь. Резко выпрямляюсь, сжимая зубы. Он раздвигает ноги, чтобы я могла встать между ними. Грубо беру Дорохова за подбородок, поднимая его голову. Вытираю кровь, вставляю в ноздри специальные тампоны, чтобы остановить кровотечение, обрабатываю царапины.

– Кто это тебя так? – наконец, нарушаю тишину.

Дорохов не отвечает. Он сидит, прикрыв глаза, облокотившись головой на шкафчик и просто позволяет мне за собой ухаживать.

– Какая разница? – наконец, раздается его хриплый голос.

– Без разницы, – соглашаюсь с ним.

Мне и правда все равно, кто так с ним поступил. Потому что мне безразличен сам Дорохов. Да и я была уверена изначально, что все этим закончится. Во-первых, потому что он скандалист, а во-вторых, это было ожидаемо после сегодняшний речи Гаврилина и реакции команды.

– Зачем тогда спросила? – он приоткрывает глаза, внимательно смотря на меня.

– Для приличия, – отвечаю спокойно.

Он разглядывает меня, что-то, видимо, обдумывая. А потом на его губах появляется усмешка.

– А ты значит, приличная?

– До неприличия.

Его усмешка становится еще шире.

– Все, жить будешь, – говорю спокойно.

Подхватываю аптечку и иду обратно в кабинет тренера, чтобы положить ее на место.

– Эй, – окликает меня, когда я уже стою около выхода из раздевалки, – не надо рассказывать Гаврилину, – то ли просит, то приказывает он.

Я смотрю внимательно на него, пытаясь понять, разгадать. Он уже встал, на нем нет футболки, только шорты. Он упрямо и нагло прожигает меня взглядом, абсолютно уверенный, что все делает правильно. Козел! Даже не сказал банальное «спасибо».

– А ты попробуй принести нам хотя бы одну победу.

Он хмурится, а я разворачиваюсь и с широкой улыбкой иду на выход почему-то уверенная, что именно это его зацепит. Он еще такой молодой, стремится всем что-то доказывать. Может быть, не стоит его уговаривать вести себя нормально, а лучше брать его, как там говорят, «на понт»? Бросать ему вызов. Не верится мне, что попроси я его о том, чтобы он вел себя прилично и помог нам начать выигрывать, он бы послушался. А вот так, когда я бросила ему вызов, когда усомнилась в его восхитительности – сработает.

Полностью довольная собой, начинаю тихонько напевать под нос, уверенная, что нашла правильный подход к Дорохову и уже с нетерпением ожидая ближайшего матча.

Глава 6. Божий одуванчик

– Хорошо играет, правда?

Я поворачиваю голову и смотрю на охранника, спасшего меня от глупого и странного транса, во время которого я как ненормальная пялилась на бегающего Дорохова. Киваю и перевожу взгляд обратно на поле, где в такой ранний час только Золотой мальчик.

Красивые, атлетичные футболисты без маек – зрелище не для слабонервных. И хотя я уже привыкшая, все равно на какое-то время зависаю. А Дорохов, к тому же, имеет удивительно рельефное телосложение. Все парни в команде – подтянутые и жилистые, но Ярославу, кажется, во всем надо быть лучшим.

Опять перевожу взгляд на охранника, стоящего неподалеку.

– А что он тут делает в такую рань?

Тот пожимает плечами.

– Так каждое утро приходит в шесть.

Я удивленно смотрю на поле. В шесть? Тренировка у команды обычно начинаются в десять. Сейчас только восемь утра, я и сама в такую рань редко приезжаю в клуб, но сегодня нужно встретить спонсора.

Наконец Дорохов нас замечает, но даже не кивает в знак приветствия, а просто продолжает дальше свои упражнения с мячом. Такое пренебрежение раздражает, но я стараюсь не придавать этому значения.

– Карин, – окликает меня Гаврилин, – приехали.

Я киваю и иду встречать прибывшую делегацию во главе с нашим дорогим спонсором.

– Ренат Ильич, – растягиваю губы в максимально приветливой улыбке.

– Кариночка, – довольно усмехается он.

Жонецкий Ренат Ильич, главный спонсор клуба «Ястребы». Я его, будем честны, не перевариваю. Вечно смотрит на меня каким-то масленым, неприятным взглядом. А еще надменный он и жадный. Мы ждали дорогого гостя сегодня только в обед, но его рейс перенесли, поэтому пожаловал он в восемь утра.

Перевожу взгляд на Гаврилина. Он улыбается, но натянуто. Явно не выспался. Леня невероятный соня по натуре и часто даже на работе появляется лишь ближе к двенадцати.

Дружной толпой мы направляемся в конференц-зал: я, Гаврилин, Жонецкий, его секретарша, менеджер и даже охранник, а еще наш фотограф Даня. Он уже сделал десяток снимков: как мы пожали друг другу руки, как говорили. Потом мы будем из этого материала делать статью превозносящую Жонецкого и демонстрирующую, что у клуба все хорошо, а отношения со спонсором продолжают процветать, несмотря на череду неудачных поражений.

Встреча идет от силы час. Мы делимся последними сводками, показываем цифры по продажам билетов, на которых Ренат Ильич недовольно поджимает губы и хмурит брови. Но благо сегодня не распинает и не отчитывает. Видимо, ранний час действует спасительно – Жонецкого еще никто не успел вывести из себя, и он недостаточно бодр, чтобы быть злым как собака.

– Лень, я все еще считаю, что Дорохов – пустая трата денег.

Гаврилин постукивает пальцами по столу. Устал, раздражен. Он не очень-то любит Жонецкого, как и я. Да, каждую копейку бюджета перед Ренатом Ильичом надо десять раз обосновать и согласовать, но бывает ли иначе. И если убрать его неприятные периодические попытки клеиться ко мне, то в остальном он мужчина в целом нормальный, ровный, без закидонов.

Никогда у Лени не спрашивала, почему между ними такие странные отношения – вроде он наш главный спонсор. Во многом благодаря Гаврилину этот факт остается неизменным уже как пять лет, хотя знаю, что в периоды расцвета клуба Лене поступали разные выгодные предложения.

С другой стороны – Гаврилин не очень-то любит общество Жонецкого. Хотя Леня никогда не выказывал своей нелюбви в слух, но я давно знаю Гаврилина, и явная неприязнь к Жонецкому чувствуется за версту. С теми людьми, которые ему нравятся, он ведет себя совершенно иначе.

Как-то я все же спросила Леню, почему Жонецкий. Он лишь пожал плечами и пробормотал что-то про предсказуемость нашего спонсора. Видимо, это и было реальной причиной, почему Ренат Ильич оставался главным спонсором Ястребов, а Леня продолжал его потчевать и обхаживать.

– Выводы надо будет делать после сезона, – упрямо говорит Гаврилин, защищая свое решение – покупку Золотого мальчика.

– Ладно, пойдем на поле посмотрим и поеду, рейс уже через два часа.

Мы практически синхронно все поднимаемся.

«Посмотреть на поле» – традиция Жонецкого, сколько я его помню. Всегда напоследок выходит, трогает траву, приговаривая себе под нос «на удачу».

Дорохова на поле уже не видно. Я почему-то опять задумываюсь над фразой охранника про то, что он здесь каждый день с шести утра. Пытается выделиться?

Не то, чтобы футболисты были сонями, многие из них с утра бегали или ходили в тренажерный зал, который был тут же, в клубе, но сами тренировки начинались в десять или одиннадцать утра. Тренировки проводили рано утром только летом, когда в обед стояла слишком сильная жара. В весеннее время, как сейчас, никто не появлялся в клубе раньше девяти утра.

Прошел уже целый месяц, и Дорохов пока не устроил ни одного скандала. Кроме пары стычек с командой, которые никто в итоге даже не афишировал, больше – ничего. Да и про те ситуации я узнала случайно.

Первый раз – тогда, в раздевалке, второй – Дорохов пришел с разбитой губой, остальные разы он цеплялся с кем-то из команды прямо во время тренировки, но ничего криминального. В целом, у него был взрывной характер. Он не выносил в свою сторону никаких намеков и полутонов, сразу агрессивно отвечал или же вовсе бодро лез в драку.

Но все же я ждала от скандального Дорохова намного больше проблем. Потихоньку начинала успокаиваться и перестала подозрительно его разглядывать в ожидании худшего. Может быть, его подвиги преувеличены и раздуты прессой? Да, он с характером, молодой, взрывной, резкий, но вроде бы все не так уж плохо, как казалось на первый взгляд. С ним, кажется, вполне можно существовать, и он в состоянии соблюдать приличия и вести себя адекватно.

– Наговаривали на твоего Дорохова. Парень – божий одуванчик. Вон даже на тренировку приходит раньше всех, ни свет ни заря, – с усмешкой подтруниваю, заходя в обед к Лене в кабинет.

Он все еще хмур и выглядит уставшим, недостаток утреннего досыпания дался ему крайне тяжело.

– Садись.

Я напрягаюсь, так как интонация Гаврилина не обещает ничего хорошего. Он внимательно смотрит на меня, откидывается в кресле.

Какое-то время Леня молчит, тем самым еще больше нагнетая обстановку в преддверии явно шокирующей новости.

– Мне тут птичка нашептала, что наш Дорохов участвует в подпольных боях без правил.

Я давлюсь воздухом, изумленно смотря на Гаврилина. Сглазила я, что ли?

– Шутишь?

– Если бы, – устало вздыхает в ответ, проводя рукой по лицу. – Если это правда и об этом узнает пресса, скандал будет грандиозный.

– А это точно? – осторожно спрашиваю, надеясь на лучшее.

– Вот ты и проверишь. Бери с собой охранника и иди вечером на бой.

Что-что? Я? На бой?

– Ты шутишь? – растерянно смотрю на серьезного Гаврилина.

Он собирается отправить меня в место, где проходят бои без правил? Меня?

– Гаврилин, это несмешно, – хмурясь, сверлю его напряженным взглядом.

– Карин, а кого послать? У меня встреча с Лордковским, не перенести. Каримого? Ты знаешь, что он с ним сделает, если об этом узнает. Ещё откажется его тренировать принципиально, с него станется. Заместитель мой в отпуске. И все, Карин, доверенные люди закончились. А дело-то тонкое…

Вздыхаю, невольно соглашаясь с аргументами.

Лордсковский – один из наших дражайших акционеров и к тому же любитель устроить панику на ровном месте и раздуть из мухи слона. Считает, что все вокруг ему что-то должны и обязаны. Перенести встречу с ним можно лишь по одной причине – если кто-то умер. И этот кто-то – ты.

Каримов – тренер Ястребов и одновременно ужасно вредный и принципиальный мужик. Тренер он от бога, но в каких-то вещах абсолютно непреклонен. Был прецедент, когда один из игроков был пойман обкуренным. Так Каримов принципиально отказался его тренировать, хотя парень божился, что это все было в первый и последний раз. В итоге пришлось с парнем прощаться, потому что с самим Каримовым Гаврилин был не готов расставаться.

– Гаврилин, мой муж… – делаю еще одну попытку.

– Ни о чем не узнает, – резко обрывает меня Леня.

Я устало смотрю на Гаврилина, понимая, что сил спорить больше нет. Он улыбается, почуяв, что я готова сдаться. Хитрец и интриган. Слишком хорошо меня знает и отлично научился вить веревки.

Я абсолютно не хочу ни на какие бои без правил. И вообще не могу понять – зачем это нужно Дорохову? Но в итоге со вздохом сдаюсь, предупреждая Леню, что он сам будет объясняться с моим мужем, если что-то пойдет не так.

И все-таки я сглазила… Как я там сказала? Что Дорохов практически Божий одуванчик? Ведь было тихо и спокойно аж целый месяц. Но одуванчик явно бы не участвовал в запрещенном, жестоком, кровавом, подпольном кошмаре…

Глава 7. Дикий

Вечером меня явно преследует удача, потому что Игоря нет дома, а значит, мне нет необходимости выкручиваться и придумывать, куда это я собралась на ночь глядя. Врать я не особо люблю и не хочу.

Я ужинаю вместе с Мишкой, а потом все-таки собираюсь с духом и выхожу из квартиры. Игорь так и не пришел, и я надеюсь, что вернусь домой до того, как он вернется.

Внизу меня дожидается Семен – охранник, которого я решила взять с собой по настоянию Гаврилина.

– Добрый вечер, Карина Александровна, – спокойно говорит мужчина, как только я сажусь на пассажирское кресло.

Я киваю и слишком резко дергаю ремень безопасности. Он не поддается, и я раздраженно чертыхаюсь. Волнуюсь. Бои без правил – это что-то от меня такое далекое и непонятное. Представляю мрачный, темный подвал, разбитые в кровь мужские лица, мат, ругань, пот и вонь. Бррр…

– Ехать двадцать минут, – оповещает Семен. И я откидываюсь на спинку сиденья, пытаясь привести беспокойные мысли в порядок.

Доезжаем мы быстро. По крайне мере я, погруженная в раздумья, не замечаю даже промелькнувшего времени.

Мы останавливаемся на парковке, забитой автомобилями.

– Куда дальше? – спрашиваю, выходя из машины.

Семен кивает в сторону темного переулка. Я недовольно поджимаю губы. Хотя… этого ведь и следовало ожидать. Навряд ли вход в клуб, где проводятся бои без правил, будет подсвечиваться яркой неоновой вывеской.

По дороге я все-таки успела саму себя успокоить. Я ведь никогда не бывала на подпольных боях, может быть, там все очень даже культурно. Я уже представила, как незаметно зайду, сяду с края, добуду подтверждение, что Дорохов совершенный безумец и быстро ретируюсь. Но вот же – даже вход в этот клуб выглядит мрачно и пугающе, навевая неприятные мысли.

В итоге мы подходим к железной решетке без каких-либо опознавательных знаков. Семен нажимает на кнопку-звонок, которую я даже не заметила.

– Пароль? – раздается глухой, скрежещущей голос.

– Пять пятнадцать, – отвечает мой охранник.

Я удивленно на него смотрю. Я думала он будет просто тихой тенью меня сопровождать, а оказывается Леня снабдил его подробными инструкциями.

Слышится тихий щелчок, и Семен открывает решетку. Я разглядываю бетонные ступени, ведущие вниз, в подвальную зону. Под ложечкой сосет какое-то нехорошее предчувствие. Пока каждая деталь указывает на то, что это явно не спокойное, светское мероприятие. Во что меня втянул Гаврилин?

Внизу нам открывают дверь, и я вижу пугающего типа бритоголового мужчину со шрамом на лице. Он внушает ужас своим устрашающим видом и размером – мне приходится задирать голову, а я между прочим на каблуках. В итоге он же внимательно ощупывает меня, осматривает сумку. Повторяет процедуру с Семой. С каждой минутой напряжение все больше сковывает меня, а идея прийти на бои без правил кажется все более безумной. О чем я вообще думала, когда соглашалась на эту странную авантюру?

Бритоголовый кивает, пропуская нас, и мы идем по темному проходу до двери, рядом с которой стоит такой же пугающей наружности тип. Почему все в этом подвале как на подбор обладают устрашающим внешним видом? Перед нами распахивают дверь, и мы попадаем в мир настоящего безумия.

Огромный ринг посередине помещения, на котором агрессивно и самозабвенно дерутся двое мужчин. Пространство большое, темное, софиты активно подсвечивают только зону ринга. Вокруг круглой, огороженной части, находящейся на некотором возвышении, расположены стулья, на которых сидят люди.

Семен берет меня за локоть и тянет куда-то в сторону этой самой импровизированной сцены. Идти не хочется, ноги окоченели, но я все-таки делаю неуверенные шаги по направлению к эпицентру драки. Как-то поздно вспоминаю, что я вообще-то планировала отсидеться где-то с края, а не идти в самую гущу событий. Меня настолько захватывает происходящее на ринге, что когда я осознаю, где я, мы уже чуть ли не в первых рядах.

Двое мужчин, которых сложно разглядеть с того места, где я нахожусь, так быстро и резко перемещаются, делают агрессивные выпады, что я еда успеваю за ними следить. Я вздрагиваю, когда после очередного выпада, раздается хруст, и второй мужчина спотыкаясь, заваливается на спину, словно сломанная кукла. Его оппонент не останавливается и набрасывается на лежащего соперника, продолжая размахивать кулаками. Я отворачиваюсь, не в силах больше смотреть на этот жестокий бой. Разве в нормальном обществе не бытует правило, что лежачих не бьют?

Хочу уйти. Это не мой мир. Все здесь для меня чуждое, непонятное. Люди вокруг улюлюкают, кричат, свистят, выкрикивают имена, видимо, поддерживая одного из бойцов. Я не считаю это спортом, я думаю, что все происходящее – самое настоящее варварство.

– Когда будет Дорохов? – спрашиваю тихо Семена, желая как можно быстрее от сюда убраться.

– Вот-вот должен быть.

Раздается громкий, длинный гудок. Я смотрю вновь на ринг и вижу, как выносят одного из тех, кто дрался. Он не двигается и вообще не подает признаков жизни.

– Он его убил? – испуганно спрашиваю.

– Навряд ли, – отзывается Сема.

Но меня все равно до дрожи пугает увиденное. Я никогда не сталкивалась с такой кровавой жестокостью, с подобной явно выраженной агрессией. Кажется, сам воздух пропитан кровью и ненавистью.

– А тепеееееерь встречайте любимчика этого вечера – Дикий. А в правом углу ринга – Молот.

Я узнаю Дорохова сразу же. Каким-то шестым чувством. Его лицо разукрашено черной краской, видимо, чтобы не узнали. На бицепсе красная повязка – из-под которой все равно видно длинный хвост его татуировки. Начиная от плеча и до самого запястья у него тянется татуировка дракона, которая столько раз привлекала мое внимание, когда он оказывался рядом – не счесть.

«Он пытается шифроваться, чтобы его не узнали», – с усмешкой думаю я.

– Это он, – раздается голос Семы.

Я киваю. Уже и сама знаю. Удивляюсь, как никто раньше не раскрыл его личность, но, наверное, если не знать, кого искать, сложно догадаться, что Дикий – это известный футболист.

Что он тут делает? Зачем ему это все нужно? Он хорошо зарабатывает, он молод, знаменит, впереди целая жизнь и миллион различных перспектив. Он ведь может себе нехило подмочить репутацию этими жестокими, кровавыми боями. Он может, в конце концов, сильно попортить себе здоровье. Зачем и для чего он так рискует? Неужели от всего происходящего он получает удовольствие?

Когда раздается гудок, извещающий о начале боя, я даже слегка наклоняюсь вперед, стараясь лучше разглядеть каждый нюанс. Как загипнотизированная слежу за Дороховым, который выставив перед собой руки, сжатые в кулаки, кружит по рингу со своим соперником.

Теперь начинаю понимать, почему у него такое телосложение – он в отличие от других футболистов тренируется совсем иначе. Видимо, делает большой упор на тяжелые веса, поэтому на фоне его бугрящихся мышц, другие ребята выглядят худощаво.

Когда он делает быстрый выпад и бьет соперника, я вздрагиваю. Завороженно слежу за тем, как собрано и напряженно тело Дорохова. Его движения – острые, резкие, быстрые. Противники кружат напротив друг друга, и это почти танец, но какой-то напряженный, острый, такой, что невольно задерживаешь дыхание в ожидании.

И вот – Молот не кидается в атаку. Дорохов плавно отклоняет голову и торс, и Молот пролетает мимо, едва удерживая равновесие. Каждое движение Ярослава очень выверенное и гибкое, тело его двигается мягко и легко. И это создает неведомый контраст: напряженное, полное агрессии тело и плавность движений.

Дорохов делает подсечку, и Молот валится кубарем на пол. Резко вскакивает на ноги, агрессивно рычит и опять отправляется в нападении. Он зол, а Дорохова, кажется, лишь забавляет все происходящее. Он играет и, видимо, контролирует ситуацию намного лучше, чем его соперник. Создается ощущение, что он словно специально раззадоривает противника.

Резкий удар по лицу Молота, потом череда жестких ударов по торсу. Молот защищается, уходит в нападение, и вот уже Дорохов начинает отступать под натиском яростных ответных ударов. Когда Дорохов падает, я резко вскакиваю вскрикивая.

Не понимаю, в какой момент меня так захватило происходящее на ринге. Почему я вообще в состоянии наблюдать за всей этой отвратительной жестокостью. Но когда Дорохов не встает, я заламываю руки, не в силах смотреть, как Молот продолжает его бить ногами.

Бить лежачего – это разве нормально? Почему они ведут себя как беспринципные монстры? Ведь даже в боях без правил должны быть хоть какие-то границы…

И все-таки Дорохов умудряется сделать подсечку Молоту, и тот падает. Сам Ярослав подскакивает на ноги, не давая сопернику больше шанса загнать себя в угол. Несмотря на то, что ему только что нехило досталось, тело Дорохова все такое же пружинистое. Ни один жест или движение не выдают болезненное напряжение.

Бой длится, кажется, целую вечность. Лицо Молота уже все в крови. Как и лицо Дорохова, наверное, тоже – за черной краской это сложно разглядеть. В какой-то момент Дорохов, наконец, загоняет Молота в угол и бьет, бьет, не останавливаясь. И когда они оба падают на ринг, Дорохов обхватывает Молота в удушающем жесте. Тут судья наконец что-то кричит, включаясь в происходящее, и раздается длинный гудок. Дорохов отпускает соперника и поднимается.

– Они что – не будут друг друга убивать? – спрашиваю тихо у Семы.

Он слабо улыбается.

– Это бои без правил, а не бои на смерть.

– Но тот первый…

– Когда вы отвернулись, судья как раз оттащил его от соперника. Он просто был неадекватным.

Итак, как казалось, тут даже есть судьи, которые принимают решение о победе одного из дерущихся. И необязательно, по словам Семы, чтобы проигравший был без сознания или полумертв. Судьи выбирают победителя по сумме баллов, а присуждают очки за эффективную атаку, точные удары, болевые и удушающие приемы.

Миксфайт – один из самых жестоких видов единоборств, но оказывается, это не варварство, а все-таки спорт. По крайне мере, так утверждает Сема. Правда, подобное понять и принять я не могу, поэтому с недоверием слушаю просветительскую речь.

Смотрю вновь на ринг, где судья поднимает вверх руку Дорохова, а на его черном лице светятся ярко белые зубы – он довольно улыбается. В какой-то момент я вижу, как улыбка пропадает с его губ – он замечает меня. Я все так же стою, а не сижу, после того, как вскочила и тем самым привлекаю к себе слишком много лишнего внимания. Меня не спасает даже тот факт, что в зале темно – чересчур уж близко к рингу мы сели с Семой, чтобы хорошо разглядеть дерущихся и обнаружить того, кого искали.

«Он меня заметил», – панически бьется сердце в груди.

Сама себя уговариваю не бояться, но сложно не нервничать, когда только что видела, какие мощные и жестокие у Дорохова удары. Почему-то сейчас он для меня безжалостный, пугающий хищник, а не просто наглый мальчишка, каким я его воспринимала до этого.

– Нам же не нужно с ним разговаривать? – говорю встревоженно. – Мы же убедились? Можно и идти?

– Думаю, да, – откликается мой сопровождающий.

И я тут же направляюсь к выходу, не смотря больше на Ярослава. На сегодня точно достаточно. Слишком много незнакомых, острых эмоций и событий. Но в тот момент, когда мы уже подходим к выходу, наш путь преграждает несколько крупных, пугающего вида мужчин. И все же – почему все как на подбор в этом подвале так выглядят?

– Вам велено пройти с нами, – спокойно говорит один из них, в упор смотря на меня.

И мое сердце уходит в пятки. В голове мелькают одна картинка страшней другой – вот Дорохов прячет мое бездыханное тело в багажник, вот он закапывают мой хладный труп где-то в лесу или бросает с моста в реку.

Я перевожу взгляд на Сему, надеясь на поддержку, но его уже крепко удерживает третий угрожающего вида мужчина.

– Лучше без паники и лишнего шума, – слышу я низкий, сиплый голос.

Смотрю в глаза Семы, который, кажется, удивлен и напуган не меньше меня. И молюсь, чтобы я сегодня оказалась все-таки дома. Вспоминаю Мишутку, представляю, как он будет разбит, если со мной что-то случится. Вскидываю подбородок и резко говорю таким тоном, будто от моего решения тут что-то зависит.

– Ведите, – и делаю уверенный шаг вперед.

Глава 8. Никто

За те пять минут, что мы идем по темным коридорам, я усилием воли останавливаю безумный поток мыслей и стараюсь себя не накручивать. В конце концов, рассуждаю логически, что со мной может произойти? Гаврилин знает, что я здесь, а Дорохов… не псих же он в самом деле. Хотя утверждение, конечно, спорное…

Оглядываюсь, надеясь, что позади идет Сема, но я одна. Бритоголовый тип все еще цепко удерживает меня за локоть, практически таща за собой.

Я будто в каком-то паршивом триллере в главных ролях. Все происходящее слишком странно, нереально, непривычно.

– Эй, помедленнее! Дама, между прочим, на каблуках, – недовольно ворчу я.

И сама себя хвалю – вот именно так и надо. Бояться мне действительно нечего. Хотя Дорохов смотрел на меня таким… пронизывающим взглядом, что я ожидаю, чего угодно, но не спокойного и доброжелательного разговора.

Когда массивные двери передо мной открываются, я вижу ярко освещенное помещение. На несколько секунд даже приходится зажмуриться, слишком уж тут светло по сравнению с тем, что все остальное здание погружено в мрачный полумрак.

Наконец мой взгляд фокусируется на виновнике приключений моего сегодняшнего вечера.

Дорохов сидит вальяжно на стуле, широко расставив ноги. Его волосы мокрые, лицо без следа краски. Успел сходить в душ, но, видимо, не нашел времени одеться. По крайне мере, сидит он по пояс обнаженный в одних темных рванных на коленях джинсах. Усмехаюсь про себя, думая о том, что он даже одежду выбирает определенную – наглую, дерзкую.

Я дергаю рукой, желая освободиться из жестокой хватки бритоголового, и он наконец отпускает, а после и сам исчезает, закрывая за собой дверь. И мы останемся наедине.

Волнение вновь взвивается во мне как торнадо. Я закусываю губу, впиваюсь ногтями в ладони, чтобы прийти в себя.

Он же всего лишь мальчишка, на десять лет меня младше, почему я себя чувствую так странно рядом с ним?

– Гаврилин в курсе? – нарушает тишину Дорохов, прерывая мой начавшийся поток самокопания.

– А как ты думаешь? – и это вопрос получается каким-то резким, тон неожиданно надменный.

Я осуждаю? Наверное, да. Сема пытался мне объяснить, что единоборства – это вполне нормально, это спорт. Но я все еще считала происходящее безумием, а людей, участвующих в подобном, слегка неадекватными.

Кто в здравом уме захочет бить другого и получать удары самому? А еще и будет кайфовать от всего этого… От боли, пота, сломанных костей и невменяемой агрессии.

Дорохов замечает, что с моей интонацией что-то не так. Весь подбирается, как зверь, готовящийся к атаке.

Он относится с наплевательским, казалось бы, отношением ко всему и ко всем вокруг, но заводится с полуоборота, как только чувствует, что на него смотрят свысока или обращаются недостаточно почтительно.

Я не собираюсь с ним спорить или учить его жизни, просто хочу уйти. Мы смотрим друг на друга упрямо, оба взвинченные происходящим. Я понимаю, осознаю, что мой тон для него как провокация, но изменить уже ничего не могу.

Дорохов резко встает, подходит ближе. Останавливается, когда расстояние между нами становится несколько миллиметров.

Его хищные янтарные глаза так близко. Он недоволен моим присутствием здесь, я ощущаю злость буквально каждой клеточкой тела. Янтарь взгляда сейчас бурлящий, темнеющий, агрессивный…

– А вы еще та стерва, Карина Александровна, не правда ли? – с усмешкой бросает он мне в лицо.

Пытается задеть, ужалить. Я мягко улыбаюсь в ответ. Применяю свою любимую тактику – включаю ласковый до тошноты режим, за которым всегда чувствуется жалящий подтекст.

– Тебя не удивляет, что у этого слова не существует мужского рода? Почему не бывает мужчин стерв? Хм… – я изображаю задумчивость, наклоняю голову, разглядывая Дорохова. – Зато бывают мудаки. Так кем лучше быть, Дорохов, стервой или мудаком?

Он секунду внимательно смотрит меня, будто до конца не может поверить в то, что я сказала, а потом вдруг громко смеется, закидывая голову.

Я рассматриваю его слегка завороженно. То ли смена настроения меня так удивляет, то ли настоящий, непритворный смех. Абсолютно неожиданный, совершенно противоречащий ядовитому мрачному напряжению между нами.

В какой-то момент он перестает смеяться, и мы смотрим друг на друга в упор. От его взгляда я ощущаю дискомфорт, но уступить не могу, не имею права.

– Не боишься, что тебя выкинут из команды? – прерываю вязкую тишину.

Мне действительно интересно. Кто он, Ярослав Дорохов? Зачем ему какие-то подпольные бои без правил, если он – звезда футбола, которому пророчат великое будущее? Он не глупец, не лентяй, не сумасшедший. Тогда зачем он все это делает?

– Мне все равно, – спокойно говорит, не отводя взгляда.

И я ему верю. Дорохову действительно наплевать. Почему? В этом чувствуется его какая-то необыкновенная внутренняя сила – он не боится терять.

Он отходит. Идет к столу неподалеку, открывает шкаф, достает бутылку виски. Наливает янтарную жидкость в бокал, поворачивается ко мне лицом, вновь смотрит в упор. Делает внушительный глоток, не отводя взгляда.

Мне пора уходить, но я стою как загипнотизированная и продолжаю глазеть на него, следить за каждым движением. С ним рядом я себя всегда чувствую как-то не так, неправильно, необъяснимо.

Вокруг нас какая-то обволакивающая, тяжелая тишина. Мы говорим с другом другом глазами, без слов.

Он говорит: «А еще мне все равно на то, что ты думаешь».

Я отвечаю: «Тот факт, что ты это говоришь, означает прямо противоположное».

Он щурится, недовольный моим высказыванием. Я посылаю ему ласковую улыбку. Опять и всегда мое любимое – быть до тошноты милой там, где у меня нет достойного оружия сопротивления.

– Ты не стерва, Карина Александровна, а самая настоящая дура, – вдруг говорит он мне.

Я вздрагиваю, не ожидавшая такой прямолинейной грубости. И этот резкий, беспардонный переход на «ты» тоже привлекает мое внимание.

Дорохов вновь оказывается рядом, непозволительно близко. Я упрямо не разрываю зрительный контакт.

– Кто надевает обтягивающую юбку с полупрозрачной блузкой на подпольные бои без правил? – с ядовитой усмешкой произносит, наклоняясь ко мне так, что я чувствую его теплое дыхание.

Я хмурюсь, непроизвольно оглядывая свою одежду. Да, я не сочла нужным переодеть обычный рабочий наряд. Наверное, сейчас, после того, как он вслух сказал о его неуместности, я склонна с ним согласиться.

Это было слегка опрометчиво и глупо – прийти в подобное место в таком виде. Дома я была настолько взбудоражена самой мыслью о боях и старалась, как можно быстрее убежать из дома, чтобы не столкнуться с мужем, что логическая часть мозга работала явно с задержкой и сбоями. Но не буду же я ему в этом признаваться?

– Тебя сейчас должно больше беспокоить твое будущее, а не мой внешний вид, – шиплю в ответ.

Он усмехается. Эта усмешка будто зеркально моего тону – флакон из надменности, превосходства и острых колючек. Он не хочет уступать ни в чем.

– Кажется, Карина Александровна, что это ты слишком много переживаешь за мое будущее…

Он вновь отходит, возвращается к столу, наливает себе еще один бокал виски. Смотрит через комнату, и янтарные глаза режут острием.

– Меня не выкинут из команды. Гаврилин этого не сделает. Но вот друзьями мы с тобой очевидно не станем. Слишком уж ты явно настроена против, – заканчивает с усмешкой.

У меня расширяются глаза от удивления – сколько же в нем самоуверенности и наглости? Я уверена на сто процентов, что Леня вышвырнет его быстрее, чем Дорохов успеет придумать хоть какое-то оправдание своему поведению.

Как только Гаврилин получит подтверждение, что это не слухи, и Дорохов действительно участвует в боях, однозначно выкинет его из команды завтра же. Это потенциальный скандал, а это не очень любят спонсоры, и соответственно Гаврилин. К тому же Дорохов регулярно рискует своим здоровьем и тем самым нарушает контракт. В общем, целый длинный список, почему у Гаврилина есть веские причины расстаться с Ярославом без лишних пиететов.

Хотя… будем честны, этот зазнавшийся выскочка даже не станет придумывать никаких объяснений и наверняка не сделает ни одной попытки оправдаться. Он ведь уже показал и даже сказал – ему все равно, наплевать на происходящее. Может, дело в молодости? Или просто характер у него такой – без тормозов и лишних сожалений.

– Знаешь, люди с высоким самомнением рано или поздно приземляются на землю, – говорю ему.

Стоило промолчать. Не умничать. Не включать училку. Но не могу… так не могу.

Меня триггерит его отношение к жизни, ко всему случившемуся. Меня бесит, что он ворвался в мою жизнь и украл мой покой. Меня выводит из себя, что я ничего не в силах изменить, потому что не могу повлиять на него, поменять его поведение. У меня не получается оставаться равнодушной, когда смотрю на него, когда разговариваю с ним. Не получается. Глупо. Я ведусь на провокации. Сама становлюсь агрессором и провокатором. Единственное, что согревают душу – всему этому вот-вот наступит конец.

– Знаешь, Карина Александровна, – копируя мой ядовитый тон, вторит он, – мне кажется, что тебе дьявольски нравится это мое, как ты там сказала, самомнение.

И улыбка. Мальчишеская, во все тридцать два зуба. Я практически давлюсь воздухом от того, как интенсивно хочу возмутиться и оспорить его глупое предположение.

Но прежде чем я продолжу эту ни к чему хорошему не ведущую перепалку, у меня хватает сил остановиться. Прекратить этот фарс. Чтобы, наконец закончить этот бессмысленный разговор, я разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу прочь.

Я чувствую обжигающий взгляд Дорохова на своей спине и даже заднице. Он впивается в меня иголками, задевая каждую клеточку тела.

Я жду, что он меня остановит. Может, скажет что-то еще, что меня заденет, выведет из себя.

Я не понимаю, совершенно не понимаю, как ему удается так легко выводить меня равновесия. Почему я так остро на него реагирую? Почему вместо того, чтобы отмолчаться, быть и выглядеть равнодушной, я становлюсь активным участником этих нескончаемых баталий?

Почему он такой… невыносимый? И почему я рядом с ним такая… другая?

Сердце лихорадочно стучит, норовя разорвать грудную клетку. Я сбегаю почти гордо, практически оставляя этим уходом за собой последнее слово. Это я решила, что разговор окончен. Это я оказалась умнее и закончила бессмысленный спор между нами. По крайне мере, именно так я себя успокаиваю.

Когда сзади громко хлопает дверь, отрезая меня от Дорохова, я выдыхаю.

Главное, дышать…

Вдох, выдох…

Он всего лишь… никто…

И это все… не имеет никакого значения…

Глава 9. Все на зеро

Вдох свежего воздуха отрезвляет, приводит в чувство. И потихоньку сходит странный, безумный дурман, в котором я пребывала все это время, пока рядом был Дорохов.

– Карина Александровна, все хорошо?

Сема разглядывает меня с беспокойством. Я смотрю на него строгим взглядом, чтобы не расслаблялся. В конце концов, он должен был сегодня меня охранять от всех возможных опасностей, а что в итоге? Но сил на нравоучительные отповеди в любом случае не осталось, если бы честной.

– Домой, Сем, домой, – устало приговариваю, показывая всем видом, что не намерена обсуждать произошедшее.

Я бы сейчас выпила чего-нибудь покрепче. И побольше. Меня все еще потряхивает, и я не могу точно сказать почему. Я так переволновалась, хотя изначально знала, когда еще шла по коридору, что ничего мне Дорохов не сделает. Ни-че-го. Но почему же сердце так безумно и лихорадочно билось в ответ на его острые как лезвие взгляды и слова?

Домой мы добираемся быстро. Или я настолько погружена в свои мысли, что время проносится незаметно. Прощаюсь с Семой, который до сих пор смотрит на меня виновато.

– Все нормально, – увещеваю его, чтобы прекратил по чем зря переживать. Достаточно того, что я сама не могу никак успокоиться и прокручиваю в голове нашу встречу с Золотым мальчиком.

Домой захожу тихо. Медленно поворачиваю ключ в замочной скважине, аккуратно снимаю обувь, не включая свет, а потом как мышка, на цыпочках, крадусь вглубь квартиры.

Глупо, конечно, я взрослая женщина и не сделала ничего предосудительного. Хотя… бои без правил навряд ли можно назвать культурным событием. Сложно будет объяснить мужу свои неожиданные, новые увлечения.

В итоге с облегчением обнаруживаю, что Игоря еще нет дома, а Мишутка спит крепким сном.

– Карина Александровна, – раздается тихий голос за спиной, и я вздрагиваю от неожиданности.

Оборачиваюсь. Таня теребит фартук и мнется с ноги на ногу.

– Он уснул полчаса назад. Игорь Аристархович звонил и предупредил, что задержится. Ужин на столе. А я пойду с вашего разрешения, – все таким же тихим голос продолжает моя незаменимая помощница по дому и нянька Мишутки.

Она меня поймала как раз, когда я разглядывала в приоткрытую щелку спящего сына. Аккуратно прикрываю дверь, чтобы не разбудить Мишутку.

– Да, конечно. Спасибо тебе, – мягко улыбаюсь.

Таня младше меня, ей около двадцати пяти лет, но она отлично справляется с хозяйством и Мишуткой, поэтому я абсолютно довольна.

До этого несколько лет у нас работала на этой же должности мать Тани, но не смогла продолжать трудиться по состоянию здоровья. Потом порекомендовала свою дочь, и вот уже полгода как Таня успешно заменила мать.

С Мишуткой Тане оказалось даже легче найти язык, чем ее матери, возраст здесь был неплохой подмогой. Готовила она очень хорошо, за порядком следила усердно. В общем, работала без нареканий.

Я проводила Таню и забралась быстро в душ, чтобы смыть с себя все произошедшее.

В голове крутились навязчивые мысли.

Вот голос ведущего: «А тепеееееерь встречайте любимчика этого вечера – Дикий».

Дорохов пружинящей, размеренной походкой выходит на ринг.

Я прокручивала в голове раз за разом как мощно и агрессивно выглядело его тело. Мышцы напряжены, весь он собран и готов к атаке, словно затаившийся перед охотой хищник. Резкие, четкие движение руками, ногами.

Покрутила кран, делая воду холоднее. Надеясь, что хоть это приведет меня в чувство и избавит от безумных мыслей в голове. Но не тут-то было.

«А вы еще та стерва, Карина Александровна, не правда ли?» – звучит в моей голове резкий, хриплый и глубокий голос Дорохова.

Невыносимо. Просто невыносимо. Почему мысли о нем раз за разом мучают меня?

Когда выхожу из ванны, закутавшись в халат, слышу как звонит, надрываясь, мой телефон. Стараюсь как можно быстрее найти гаджет в сумке, чтобы не разбудить Мишу.

– Да?

– Я под дверью, открывай, – звучит бодрый голос Гаврилина.

Я удивленно вскидываю бровь. Не ожидала, что Леня пожалует в гости на ночь глядя.

Гаврилин стоит собственной персоной на пороге. Все еще в костюме, но уже изрядно помятый и уставший. Видимо, до сих пор даже не заезжал домой.

– Проходи, раз пришел, – усмехаюсь, отходя и пропуская неожиданного гостя.

На часах одиннадцать вечера, но Гаврилина, кажется, ничуть не смущает столь поздний визит.

– А Игорь дома? – осторожно интересуется.

Я усмехаюсь и отрицательно мотаю головой.

Архипов и Гаврилин – друзья, но это не значит, что мой муж будет рад позднему гостю.

Если бы Игорь находился дома, то наверняка потребовал бы подробный и правдоподобных объяснений.

– Итааак… – протянул Гаврилин, как только мы зашли на кухню.

Я включила чайник и села напротив.

– Начнем с того, Гаврилин, что ты теперь мой должник.

– Интересное начало разговора, – сощурившись, протянул Леня.

– Отправлять меня в подобное место было твоей самой глупой идеей.

– Почему же?

– Ну… посмотри на меня, – я обвела себя руками, – и представь место, где проходят подпольные бои.

– Ладно-ладно, – проворчал недовольно. – Оплачиваемый дополнительный выходной, когда попросишь.

– Два выходных.

Леня пожурил меня взглядом, но в итоге согласно кивнул. Я заварила чай, поставила на стол пиалу с конфетами. Гаврилин все это время сверлил меня взглядом в ожидании, но ничего не говорил.

– Он участвует в боях. Ты был прав. Притом явно не первый раз. Он знаменит в тех кругах.

– Вот черт… Как же это все не вовремя.

– Я ведь тебе говорила – с ним будут одни проблемы, – не могу удержаться от шпильки.

Как же тяжело порой сдержать это пресловутое «я же говорила».

– Кааарин, не начинай, и так тошно, – бормочет Леня в ответ.

– Ты разорвешь с ним контракт? – после недолгого молчания нарушаю тишину.

Этот вопрос меня волнует с того самого момента, как Дорохов уверенно заявил, что Гаврилин с ним не распрощается.

– Я не могу, Карин, – вдруг ровно и серьезно отвечает Леня.

На секунду повисает тяжелая тишина. Я разглядываю своего босса и друга одновременно. Не понимаю его действий, мыслей, поступков. Такое у нас с Гаврилиным происходит редко.

– Как это? Как это не можешь? – недоуменно переспрашиваю.

– Вот так… Я отвалил кучу бабок за контракт с ним, я не могу потерять эти деньги и единственную надежду клуба на выигрыш в ближайших матчах.

– Ты шутишь? А какой скандал будет, когда все узнают про его участия в боях? – изумленно возражаю в ответ.

– Ты сама говоришь, что он явно давно в этой теме. Никто ведь пока не узнал, – как-то неубедительно уговаривает то ли меня, то ли себя Гаврилин.

– Но ты же узнал, – резонно замечаю.

– По чистой случайности, – со вздохом признается он. – Мой друг – владелец клуба, в котором вы сегодня были.

Перевариваю эту информацию несколько секунд. Не знала, что у Гаврилина есть такие друзья. И что он вообще интересуется чем-то подобным. Мне сложно представить Леню в его костюме за тысячу долларов и белой наглаженной рубашечке в том месте, где я сегодня была. Уж насколько я там смотрелась неуместно, он выглядел бы не лучше, чем я.

– Это будет ужасный скандал, – резюмирую в итоге.

– Но когда он еще будет и будет ли вообще, – парирует Гаврилин. – А до тех пор мы успеем выиграть десяток матчей.

– Ты настолько веришь, что Дорохов принесет нам победу? – с интересом спрашиваю.

Гаврилин уверенно кивает. Не знаю, основана ли эта вера на каких-то реальных фактах или это просто надежда на лучшее. Спрашивать не решаюсь.

– А как же неустойка? Может, разорвать с ним контракт? Это ведь он будет виноват, пусть выплатит штраф.

– Штраф меньше суммы контракта, которую я заплатил, – пожимает плечами Леня, – это раз. А во-вторых, он не отдаст деньги просто так, придется судиться, а это минимум полгода, год, если не больше. Да и к тому же шумиха в прессе. В общем, ничего хорошего нам не светит при таком сценарии.

– Может и без суда выплатил бы, – бурчу себе под нос.

Я-то, святая наивность, была уверена, что принципиальный и эмоциональный Леня погонит Дорохова взашей, а в итоге все наоборот.

– Не думаю, – с усмешкой заключает Гаврилин.

В общем, куда не плюнь – везде задница. И вот мы ставим все на зеро, а то есть – на Дорохова. Мне этот план не по душе, но другого я предложить не могу, поэтому просто решаю не спорить. В конце концов, он умный человек, и явно понимает, что и зачем делает.

Смотрю внимательно на задумчивого Гаврилина и почему-то мне кажется, что он что-то не договаривает. Слишком он кипит идеей, что Дорохов – наш выигрышный билет. Чересчур за это цепляется.

Слышу, как в коридоре открывается дверь, а потом и шум в прихожей. Игорю наверняка не понравится, что Гаврилин так поздно у нас в гостях.

– Что ж, засиделся я, пойду, – видимо, подумав о том же, засобирался Леня.

– Сиди, – тихо и строго обрубила его попытку к бегству.

А то уж слишком подозрительно будет выглядеть его спешный уход. Мы молча сидим, будто затаившись. Я прислушиваюсь к шуму в квартире. Вот Игорь зашел в ванную, включил воду – моет руки.

– Добрый вечер, – звучит низкий голос мужа.

Я смотрю на него, натягивая на губы приветливую улыбку.

– Привет, – подскакиваю, целуя и суетясь вокруг мужа. Он это любит. – А вот Леня… зашел, чтобы занести бумаги по работе и решил тебя дождаться.

На секунду воцаряется молчание. Леня, наконец, отмирает и включается в игру. Встает, пожимает руку своему другу.

– А где бумаги? – я чувствую на себе внимательный взгляд мужа.

– Что? – моргаю растерянно.

– Бумаги, Карин. Гаврилин же зашел занести бумаги. Где они?

Замираю, застигнутая врасплох вопросом, который не ожидала.

– Отнесла в комнату, – упрямо не опускаю взгляд, чтобы он даже не подумал, что все сказанное – ложь.

Муж усмехается.

– На работе не хватает времени обсудить все вопросы?

– А Лени завтра не будет в клубе, а…

– Скоро же матч, Игорь, – врывается вдруг неожиданно в мои объяснения Гаврилин. – Выездной. Я тебя поэтому и ждал. Карину хочу взять с собой.

Я удивленно смотрю на Леню.

Я не езжу обычно на выездные матчи. Со всем успешно справляюсь удаленно – Даня фотографирует, Марина, мой ассистент, контролирует все и оперативно оповещает о происходящем.

Не езжу я, потому что и сама не очень люблю эти командировки – слишком тяжело физически, особенно если ехать на автобусе около десяти часов, что случается достаточно часто. А еще не люблю оставлять Мишутку надолго. Хотя, конечно, основная причина – мой муж, который никогда не отпускает меня дальше зоны видимости. Даже работать разрешил только потому, что я долго и упорно отвоевывала это право и потому что работаю у его друга, который может за мной приглядывать и в случае чего доложить ему обо всем. Не думаю, что Леня и правда регулярно отчитывается Игорю, но между ними есть явная договоренность, удовлетворяющая моего мужа.

– Зачем она нужна вам на выездном матче? Без нее же как-то обычно справляетесь, – Игорь снимает пиджак, вешает на стул.

Садится за стол. Кивает мне головой, и я без слов принимаюсь за приготовление кофе и параллельно разогреваю еду.

– Так сейчас ситуация-то необычная. Дорохов теперь за нас играет, не слышал?

– В новостях что-то видел, – без особо интереса отзывается мой муж.

– Скандальный парень. Нужно быть начеку. Большие ставки на него делаю. Это первый матч с его участием.

– Все еще не понимаю при чем тут Карина? – недовольно ворчит Игорь, а я тем временем ставлю перед мужем кружку с его любимым эспрессо, которое он пьет и утром, и днем, и вечером, и начинаю сервировать стол.

– Нужно, чтобы она все проконтролировала. Сама. Лично, – с нажимом убеждает Гаврилин.

Я хмуро смотрю на хлеб, который нарезала. Я и сама до конца не понимаю, зачем мне ехать на этот выездной матч. Не хочется безумно.

Матч должен пройти в Нижнем Новгороде, до которого семь часов пути без учета остановок. А я ненавижу долгие автобусные поездки.

Гаврилин с моим мужем активно обсуждают необходимость моего присутствия на таком «невероятно важном матче», а я тем временем ставлю на стол тарелку с отбивной и пюре и овощной салат.

– Там будет толпа журналистов, пресс-конференция сразу после матча. Важно, чтобы Карина сидела рядом с Дороховым и в случае чего вовремя его перебила. Парень молодой и неконтролируемый абсолютно, ляпнет еще что не то.

– Ох, Гаврилин, – раздраженно бубнит Игорь, а Леня в ответ лишь расплывается в улыбке, понимая – уговорил.

Радостно мне подмигивает, а я закатываю глаза. Вот счастье-то – десять часов в одну сторону до Нижнего Новгорода в машине переполненной футболистами.

В итоге я еле выпроваживаю Гаврилина, у которого открылось второе дыхание, и он начал обсуждать с Игорем все последние новости. Убираю со стола и иду в спальню.

– Как прошел день? – голос мужа звучит спокойно.

Я как раз сижу за туалетным столиком и делаю массаж лица скребком гуаша. Рука на секунду дрогнула и замерла, я поймала отражение мужа в зеркале и улыбнулась как ни в чем не бывало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.