# На один удар больше

Анна и Сергей Литвиновы

Таня Садовникова считала, что у приемного сына Мити нет от нее секретов. Но неожиданно она узнает: в прошлом ребенка кроется удивительная загадка. Больше того, только десятилетний мальчик может помочь в поиске пропавшего клада! Некогда сокровища принадлежали богатым немецким промышленникам, которые бежали из Кенигсберга во время Второй мировой войны. Тане приходится полностью менять свою жизнь и бороться за счастье сына. А заодно и свое собственное…

Закрученная интрига, понятные и близкие читателю персонажи, современные проблемы – вот секрет успеха хорошего детектива за авторством Литвиновых. Следствие вновь ведут хорошие известные читателям по романам и телесериалам герои – авантюристка Татьяна Садовникова и ее отчим, отставной полковник внешней разведки Валерий Ходасевич.

© Литвинова А.В., Литвинов С.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 20205


Он помнил ее неловкой, испуганной девушкой. Ужасное клетчатое пальто, всех капиталов – тысяча дойчмарок, зашитые в трусики. Смешная, глазами хлопала, поражалась – что посуду в Европе давно машина моет, на улицах люди с мобильными телефонами, а для собак корм специальный.

Много с тех пор утекло воды, и нынче он сам – не слишком обеспеченный немецкий пенсионер. А с ней, когда-то нищенкой из России, теперь можно связаться исключительно через приемную – прямой номер ему не дала, «извини, Ханс-Йорг, мой личный телефон знает только самое близкое окружение».

Он, троюродный брат, в число приближенных не входил. И совсем не горел желанием просить о помощи зазнайку-сестрицу. Но сейчас ничего не оставалось – слишком щекотливое дело. А Россия – непредсказуема и непонятна.

Ханс-Йорг долго размышлял – какой профит предложить сестре за посредничество? Но та – едва услышала про щедрые, с его точки зрения, десять процентов – весело рассмеялась:

– Брудер, меня не интересуют твои копейки.

Впрочем, помочь не отказалась. Уточнила:

– Я правильно поняла: тебе в России нужен ловкий и не слишком законопослушный представитель?

– Мне в первую очередь нужен человек, кто меня не обманет.

– Не волнуйся. Есть у меня типичный Der letzte romantiker[1]. Но десять процентов даже для него несерьезно. Предлагай двадцать. Думаю, он согласится.

* * *

В учебниках о Франции в восемнадцатом веке писали скучно. Обострение противоречий между капиталистическим укладом и феодально-абсолютистским строем, появление широкого либерального течения и сторонников буржуазных преобразований… Он на своих лекциях рассказывал совсем о другом. Про герцога де Рогана-Шабо, который обиделся на сатирический памфлет Вольтера в свой адрес и приказал слугам: подкараулить философа на улице и избить палками. Про Антуана Дерю – одного из самых ловких в истории Франции отравителей. Вот это студентам нравилось.

Что за напряженная тишина царила в аудитории, когда повествовал про венец преступной карьеры Антуана – ловкое убийство мадам де ла Мотт и вступление во владение ее имением!

Александр Дюма в своем очерке о знаменитых преступлениях расписал карьеру отравителя исключительно в черных красках, но кредо лектора было иным – о самых страшных преступниках он рассказывал с симпатией. Тем более что Дерю никак нельзя было отказать ни в смекалке, ни в умении просчитывать многие ходы наперед.

Даже циничные парни слушали увлеченно. А девицы (их на историческом факультете большинство) и вовсе не сводили с лектора влюбленных взоров. И он – с виду обычный, не молодой и не слишком красивый – сам себя в подобные моменты чувствовал великим, сильным, почти властителем судеб.

Никто не знал, что он им и был.

И возможно, со временем, спустя века, такой же увлеченный последователь станет живописать его жизнь не менее яркими красками.

* * *

Ездить в центр Москвы Таня не любила – слишком сильно он за последние годы изменился. Когда-то подкатывала к родимому вузу на «Жигулях-копейке», бросала машину – абсолютно бесплатно – практически возле Кремля. А теперь все другое – иномарки за многие миллионы, парковка дороже, чем в Европе, вместо родного студенческого кафе «Оладьи» – пафосный ресторан. Так и хотелось по-стариковски запричитать: «Вот в наше время!..»

Но ради шенгенской визы пришлось тащиться, а накануне целый день собирать бумажки – в банке подтверждали средства на счетах, Митин папаша долго кочевряжился, прежде чем подписать разрешение на выезд.

Хотя чего унывать? Июнь в Москве прекрасен, как прежде. Да и вдвойне приятно наслаждаться столицей – когда знаешь, что очень скоро ее покинешь.

В ближайшей перспективе – шикарный отпуск. Провести его Таня планировала с двумя близкими людьми, Денисом и Митей.

Сам Денис Богатов называл и Таню, и мальчика своей семьей. Но по факту все было сложнее. Их троих связывала Женя Сизова, умершая два года назад. Митя был ее сыном. Садовникова познакомилась с мальчиком, когда его мама по непонятным причинам впала в кому, а Таня задалась целью выяснить, кто истинный виновник ее тяжелой болезни. Помочь Жене пытался и Денис Богатов – он долгие годы был ее напарником по авантюрам, а также возлюбленным. Однако спасти женщину не смогли, мальчик остался сиротой. Родной отец от ребенка открестился, и Митя оказался у Татьяны под опекой[2]. Ну а с Денисом они попытались построить совместную жизнь.

Получалось не слишком гладко. Семейные будни Богатову быстро прискучили, и он посмел Татьяне изменить. Поначалу полный разрыв казался неизбежным, но Садовникова все-таки решила дать Денису шанс. Однако жить вместе отказалась категорически. Считала: нельзя заново строить семью, если фундамент не крепок. Но вместе попутешествовать – почему нет? Тем более развлекать – Богатов мастер, и Митя, приемный сын, его обожает.

Маршрут «августа мечты» разработал Денис.

Они прилетают в Стамбул, живут там пару дней, гуляют по городу, посещают турецкий парк развлечений «Vialand», который любой Диснейленд за пояс заткнет. Потом берут напрокат машину – и отправляются в Большое путешествие. Сначала в Болгарию. Дальше – в Сербию. Оттуда – в Венгрию. Потом – Австрия, Германия, Франция и Италия. Ехать в удовольствие, останавливаться в красивых местах. Митя просил гоночный «Мазератти» и вообще без экскурсий. В итоге сошлись на хорошем кроссовере, а после каждого музея будут «снимать стресс» в парках развлечений. Таня предлагала – как принято у автомобильных туристов – останавливаться в пригородах, но Богатов рассмеялся:

– Брось. У Мити со следующего года география начинается. Ему надо изучать столицы, а не предместья.

– Точняк! – с восторгом подхватил мальчик. – И в Париже я хочу жить обязательно на Елисейских Полях!

– Да ты пижон, – подмигнула Таня.

А Денис серьезно спросил:

– «Крийон» тебя устроит?

– Митя, соглашайся. Всего пара тысяч евро за ночь, совсем ерунда, – съязвила Садовникова.

– Зато гостям с детьми дарят мягкие игрушки и предоставляют в личное пользование аппарат для попкорна, – просветил Денис.

– Тогда я согласен! – важно ответил Митя.

А Богатов взглянул на нее с веселым и виноватым видом:

– Танюш, ну позволь мне! После того как я вам прошлый отпуск испортил.

– Да ладно, в Абрикосовке тоже было круто! – возразил мальчик. – Как вспомню: вылезаем мы с Арчи утром во двор, а там яма полицейской лентой огорожена. И дядя Толян говорит: ночью трупак нашли![3]

– В этот раз никаких трупаков, – заверил Денис.

Митя серьезно ответил:

– Ну, с вами никогда не знаешь, чего ждать.

Таня, честно сказать, и сама заподозрила: может, Богатов неспроста маршрут составил? Вдруг нужно ему для каких-то неведомых целей – именно в сопровождении спутницы и ребенка пол-Европы объехать?

Даже проконсультировалась с отчимом – Валерий Петрович, отставной разведчик, полковник в отставке, нюхом чуял сомнительные истории. Но в этот раз Ходасевич падчерицу заверил: у Дениса – никаких тайных планов. Просто порадовать хочет. И ее, и Митю.

В июне они подали на визы. Денис увлеченно разрабатывал и совершенствовал свою идею. Согласовывали отели, обсуждали – не сделать ли дополнительный крюк, чтобы в Грецию заехать. Таня тоже вовлеклась в планирование – на крюк соглашалась, но звала в другую сторону. Предлагала посетить Чехию, показать Мите зоопарк в Брно и Музей пыток в старинном замке Локет.

Хотя мальчика предупреждали – не болтать пока языком, он не удержался, анонсировал грядущее путешествие приятелям. Теперь принимал заказы – один просил из Венгрии какую-то особенную сырокопченую колбасу, другой – футболку из Италии обязательно с логотипом «Ювентуса».

Но в начале июля Тане стало казаться: Денис вроде как теряет к их экспедиции интерес. Раньше любой предлог искал, чтобы к ним в гости нагрянуть для внесения новых штрихов в маршрут. А сейчас даже на свое воскресенье (его они с Митей обязательно вместе проводили) отпросился.

– У тебя, что ли, работа появилась? – пытала Садовникова.

Богатов свою профессию именовал красивым словом «мастер авантюр» и слегка бравировал, что жизнь у него – во всех смыслах ненормированная. Интересного дела можно долгими месяцами ждать, а когда оно наконец найдется – пахать без продыху.

Денис рассеянно отвечал:

– Нет-нет… Выполняю одно обязательство небольшое. Нужно человеку помочь. На общественных началах.

– Благотворительный проект, что ли?

– Типа того.

– Давай, я тоже поучаствую! – искренне предлагала она.

– Да там ничего интересного, – отмахивался. – Нервно и очень бюрократично.

Но в детали – хотя пыталась расколоть – не вдавался.

Когда Богатов действительно занимался делом, Таня знала, он и выглядел по-иному: собранный, жесткий, глаза сияют. А сейчас, когда все-таки навещал их иногда, больше на офисный планктон походил – уставший, угасший.

Митя тоже заметил: с Богатовым что-то не так – и забеспокоился:

– Дядя Денис, ты смотри, только не слейся.

Но тот уверял: благотворительный его проект завершится самое позднее в конце июля, так что отпуску ничего помешать не сможет.

Вылет в Стамбул был запланирован на первое августа. Двадцать второго июля Тане позвонили из туристического агентства, позвали забирать паспорта. Она попробовала хоть этот – исключительно технический момент – скинуть на курьера, но фирмачи стали ныть, что у них остались подлинники документов на ее собственность и стороннему человеку их отдавать они боятся. Садовникова плюнула – и снова поехала сама.

Июльская Москва выглядела ничуть не хуже июньской – только народу на улицах поубавилось, школьники разъехались на каникулы, труженики – в отпуска. Таня забрала документы и решила пройтись. Любимый когда-то маршрут от родного факультета по Большой Никитской, мимо Консерватории, у театра Маяковского свернуть в Малый Кисловский переулок, миновать дом, где жил Лев Толстой, и обязательно злорадно поулыбаться у Центральной музыкальной школы – в давние времена мама прилагала героические усилия, чтобы заточить туда свою своенравную дочку.

Таня шла, против обыкновения, не спеша. Умилялась интеллигентным «центровым» старушкам в шляпках и с ухоженными собачками. Примечала интересные вывески – указатель, например, что совсем рядом, в начале Тверского бульвара расположился ресторан «Палаццо Дукале». Ну кто вот им нейминг делал!

Машин в переулочках совсем мало – только очень упертые готовы часами искать, где встать всего-то за шестьсот рублей в час. Тане доводилось попадать на штрафы в пять тысяч, поэтому только радовалась, что своего Росинанта оставила дома. Кстати, раз она без машины – может, позволить себе мохито в честь грядущего отпуска? Кафешки дружно выставили на улицы столики, а одинокая дама с коктейлем в центре столицы, к счастью, давно не объект осуждения или охоты, но вполне обыденное явление.

В «Палаццо Дукале», конечно, не пошла, а вот «Есть хинкали & пить вино» – звучало, на ее взгляд, весьма вдохновляюще. Можно и хачапури угоститься, и капусткой по-гурийски (ее Таня ставила почти вровень с любимым своим блюдом – морковкой по-корейски).

Столиков на улице, правда, здесь нет, но пышноусый грузин-официант усадил ее у распахнутого, ввиду знойной погоды, окошка. Садовникова обсудила с ним заказ, согласилась, что запивать хачапури коктейлем – надругательство над национальной кухней, и попросила «Саперави».

По видеосвязи позвонил Митя. Таня продемонстрировала ему интерьер, себя и бокал с рубиново-красным вином. Спросила:

– Не осуждаешь?

Галантно отозвался:

– Теть-Тань, такая милфа, как ты, имеет право на любые капризы!

Когда в первый раз ее подобным словечком аттестовал, обиделась. Но Денис провел целый лингвистический экскурс и убедительно доказал: слово «милфа», то есть мама друга, которая очень еще ничего, имеет в детско-подростковой среде исключительно положительную окраску.

– Ладно. Спасибо, что разрешил. Буду пить вино. А ты ешь суп, – сказала строго.

– Можно с чипсами вместо гренок?

– Хреновый ты конспиратор. Будто я открытый пакет с чипсами не увидела. Так что мог бы не спрашивать.

Положила трубку. Смаковала «Саперави», поглядывала на улицу.

И вдруг – захлопала глазами, чудится ей, что ли? – совсем близко увидела Дениса. Тот шел мимо, по Малой Бронной. Но с кем! Рядом – юная девушка, да такая, что все прохожие шеи сворачивали. Бесконечные ноги. Золото длинных волос. Ярко-голубые глаза обрамляют чернющие – и по виду натуральные – ресницы.

Богатов идет широким, решительным шагом. Спутница старательно к его поступи подлаживается, семенит. Он – уставший, чуть раздраженный. А она – все время ему в глаза заглянуть пытается, что-то пищит восторженно (слов Садовникова в разношумье улицы не разобрала).

Кто это? Коллега? Знакомая? Родственница?

Остановились. Девица что-то горячо говорит, лапки к груди прижимает. А Богатов… Богатов вдруг хватает ее – и начинает кружить. Пешеходы добродушно расступаются, юное создание заливисто хохочет.

– Ваш хачапури! – торжественно провозгласил официант.

Блюдо дурманяще пахло горячим сыром, аппетитно дымилось. Но тщетно подавальщик ждал от посетительницы похвалы – Таня глаз не сводила с улицы.

Денис наконец опустил свою спутницу на землю. Она щебечет, подпрыгивает от нетерпения. А он – достает из внутреннего кармана светлого льняного пиджака (Танин, между прочим, подарок!) бархатную коробочку. Встает – это посреди улицы! – на одно колено. Торжественно вручает девице.

Та открывает (что внутри – не видать). Визжит от восторга. Бросается ему на шею.

А Таня отстраненно думает: «Вот и съездили мы в идеальный отпуск».

* * *

Меньше всего она сейчас ожидала увидеть в собственной квартире Дениса. Но тот – каков подлец! – попивал на кухне чай с Митиным любимым тортом. На подоконнике красовался букет белых роз.

Таня всю дорогу до дома размышляла и к моменту входа в подъезд решила твердо: унижаться до выяснения отношений она не станет. А то ведь Денис подумает: специально его выслеживала, будто жалкая ревнивая фурия. Гордо уйти – вот лучший выход. У Богатова имелся крошечный шанс: самому – первым! – покаяться, все объяснить и, может быть, вымолить прощение.

И по виду его действительно походило – готовится объявить нечто важное.

Однако речь повел совсем не о том, чего она ждала:

– Танюшка, Митяй! Мне страшно подумать, как вы оба сейчас ругаться начнете. Но у меня возникли обстоятельства. Непредвиденные.

– Мы… не едем в отпуск? – упавшим голосом спросил мальчик.

– Нет, что ты! Конечно, едем! Вы, четко по плану, первого августа летите в Стамбул. Но я – присоединюсь к вам чуть позже. Вероятно, в Болгарии. Ну, или в самом крайнем случае в Сербии.

– И чем ты будешь занят? – равнодушным тоном спросила Садовникова.

– Экспедиция. Строго секретная.

У Татьяны едва не вырвалось: «С твоей проституткой?»

Но, верная решению не унижаться до разборок, спокойно отозвалась:

– Конечно. Езжай.

– Дядь Денис, но я в «Vialand» только с тобой хотел! – взмолился Митя. – Там комната страха – жесть, чисто для настоящих мужчин, теть Таня испугается!

– Танюшка у нас ничего не боится, – ласково посмотрел на нее Богатов.

Она ответила ледяным взглядом и промолчала.

Денис прижал ладони к груди:

– Ребят, мне правда дико жаль!

Митя еле сдерживал слезы. Богатов снова обернулся к Тане:

– Ты ведь сама всегда говорила: работа – святое.

– Полностью с тобой согласна, – отозвалась сухо. – Езжай. Работай.

– Что хоть за экспедиция? – убитым голосом спросил Митя.

– Ох, не могу я рассказывать, не мой секрет…

– Да, Митя, не для детских ушей, – подхватила Таня.

Денис метнул на нее быстрый взгляд и ответил:

– Хотя ладно. Минимальные вводные дам. Митяй, ты знаешь, как раньше назывался город Калининград?

– Э… что-то немецкое. Кенигсберг?

– Да, умник. У него интересная история. Основан город в тринадцатом веке немецкими крестоносцами, в начале восемнадцатого вошел в состав Прусского королевства. В Семилетней войне, при Елизавете Петровне, Кенигсберг пал и стал частью российского государства. Но спустя несколько лет ее преемник Петр Третий решил отказаться от всех завоеваний на территории Пруссии, и город вновь стал немецким. Оставался им вплоть до Великой Отечественной войны. Наши вновь взяли его в апреле сорок пятого города и назначили самым западным городом СССР.

Таня внутренне кипела – самое, конечно, время для исторических экскурсов! – но, верная принятому решению, молчала. Богатов тем временем продолжал разливаться:

– На тот момент в городе оставалось примерно сто двадцать тысяч мирных жителей, немцев по национальности. Поначалу была идея – всех перевоспитать, превратить в советских людей. Специально для них стали выпускать газету «Нойе Цайт», то есть «Новое время». Комсомольским активистам на собраниях советовали учить язык Шиллера и Гете. Но в сорок седьмом году ситуация резко изменилась, и всех немцев решили депортировать – к счастью для них, не в Сибирь, а на историческую родину. Постановление об этом приняли одиннадцатого октября, а двадцать второго – уже отправили первый эшелон с вынужденными переселенцами.

Садовникова показательно зевнула. Однако Митя слушал с интересом.

Богатов продолжал:

– С собой немцам разрешали взять немного – максимум триста килограммов личного имущества на семью. У многих, после всех военных лишений, и такого веса не набиралось. Но конечно, среди огромного количества депортируемых имелись и зажиточные господа. И забрать с собой все свои накопления они не могли никак – боялись, что нажитое при пересечении границы банально конфискуют. А что-то и не подлежало транспортировке. Как вывезти, к примеру, коллекцию старинного фарфора? В обычный вагон, на нары, набивалось минимум по сорок человек, в багажном – никто бы не стал церемониться с хрупким грузом. Вот и решали вынужденные переселенцы до поры свои сокровища спрятать, а потом за ними вернуться. Калининградская область до сих пор – одна из самых богатых в России по количеству кладов.

У Мити загорелись глаза:

– Дядь Денис, так это за кладом экспедиция?

А Таня вкрадчиво добавила:

– Прошло почти восемьдесят лет. Почему клад нужно именно вместо отпуска искать?

Подтекста в ее вопросе Денис не уловил. Театрально взмахнул руками:

– Дамы и господа, пожалуйста, поймите! Я никогда бы не стал нарушать наши общие планы из прихоти и тем более из самодурства. Не мальчик, кому вдруг в поиски сокровищ захотелось поиграть. Но я – не хозяин клада. Моя задача – всего лишь организовать экспедицию. А владельцу втемяшилось – ехать именно сейчас.

– Почему? – упрямо спросила Таня.

Посмотрел виновато:

– Сказал: кто платит – тот заказывает музыку.

– Дядь Денис! – умоляюще посмотрел на него мальчик. – А возьми меня с собой!

– Мить, думал над этим вопросом, – отозвался серьезно. – Но в дело вовлечен гражданин, м-мм, как сейчас говорят, недружественного государства. Я – представитель России – беру на себя всю организацию поездки и поисков. Будет странно, если сопровождать меня станет пусть умнейший, но все-таки ребенок.

– Какая красивая сказка, – не удержалась Татьяна. – Долго придумывал?

Взглянул с искренне разыгранным удивлением:

– Я рассказал всю правду! То, что возможно…

И она наконец не выдержала, заорала:

– Ну и катись! Ищи свои сокровища! Да хоть сам в землю закопайся!

Даже Митя перепугался:

– Теть Тань, ты что?

– Все со мной нормально. Действительно, какой там отпуск, если бриг «Испаньола» поднимает якорь, – горько сказала она. – Езжай, Денис. Езжай куда хочешь!

– Но я задержусь максимум на неделю! Начинайте маршрут, в Болгарии я вас догоню!

– Теть Тань, – укоризненно сказал Митя, – поиски сокровищ – действительно серьезное дело. Доедем мы и сами из Турции до Болгарии. Ты за рулем, а я штурманом буду.

«Прекрасный план, – едва не выпалила Татьяна. – Услать семью, а самому тут развлекаться со своей профурсеткой!»

Но вспомнила, что решила проигрывать достойно. Поэтому спокойно сказала:

– Разумеется, мы с Митей полетим в Турцию. А оттуда – переберемся в Болгарию. Но тебя, Денис, мы там не ждем. И все эти пятизвездочные отели отменяй. Начиная со стамбульского.

Открыл рот, потом выдохнул:

– Почему?!

– По кочану.

Ответ получился детсадовский, но сколько можно сдерживаться!

– Теть Тань! – взмолился Митя. – Но мы ведь успеем все вместе! И в Сербию, и в Париж!

– Ты, если хочешь, отправляйся, – пожала плечами. – Я с ним точно никуда не поеду.

Встала:

– Денис, я тебя больше не задерживаю.

– Теть Тань! У тебя, что ли, этот… как его… климакс? – встрял Митя.

Сразу вспомнилась Денисова совершенной красоты юница, и Татьяну бросило в краску. Богатов возмущенно толкнул мальчика в бок. Тот поспешно затараторил:

– Прости, пожалуйста, я неудачно выразился!

– Денис, тебя вежливое приглашение не устраивает? – рявкнула Садовникова. – Хочешь, чтоб с лестницы спустила?!

Он не сводил с нее глаз. В молящем взоре Татьяне виделись и вина, и то самое, чего не терпела, – жалость.

Пробормотал:

– Танюшка. Прости, пожалуйста.

– Прощаю. Но видеть тебя больше не хочу. И не забудь отменить отели – а то на штрафы влетишь.

Хотел еще что-то сказать, но промолчал. Ушел.

Едва дверь за ним закрылась, Митя твердо сказал:

– Теть Тань. Ты не права.

Ребенка в амурные дела она посвящать не собиралась. Поэтому спокойно ответила:

– Возможно. Но ты никак не пострадаешь. Можешь ехать с Денисом вдвоем. В «Крийон» и во все остальные приятные места.

– Но без тебя совсем не то! – горячо воскликнул он.

– Зато будет больше вредной еды. И никакого режима.

– Да я согласен на одной манной каше сидеть – только бы ты с нами поехала!

– Ловлю на слове. Пока будешь со мной – я тебе манку организую. Каждое утро.

– Теть Тань, – посмотрел внимательно. – А что ты так взвилась, правда? Может, за что-то другое сердишься на Дениса?

Митьке – десять лет всего. Но интуиция – похлеще, чем у иного взрослого. И состраданию, соучастию можно только поучиться.

Ей прямо захотелось выплакаться на плече у ребенка. Но проявит ведь мужскую солидарность, все Богатову доложит. Поэтому беспечно сказала:

– Не забивай себе голову. В Турцию мы полетим, в комнату страха пойдем, я обещаю там не визжать. Жить, правда, будем попроще – но я знаю один отличный и недорогой отель на Султанахмет. А в Болгарии вообще остановимся на вилле.

– Откуда у тебя вилла? – заинтересовался Митя.

– Не моя, – улыбнулась. – Валерочка предложил – еще когда мы отпуск планировали. У него друг продал в Подмосковье хорошую дачу, думал на старости лет к морю переехать. Но сначала ковид, потом с визами стало сложно, а сейчас он хворает, путешествовать не может. В доме в итоге пять лет никто не бывал. Просит проведать, навести порядок – ну, и пожить. Бесплатно. Денис отказался – он предпочитает отели пятизвездочные. Ну, а мы с тобой не гордые. Предложение с благодарностью примем.

– Так там за пять лет все пылью заросло!

– Ой, Мить, ну, ты как маленький. Заплатим – и уберут всю пыль. К нашему приезду.

– А это в Варне? Там, где золотые пески?

– У Валерочки честный друг, так что виллу на дорогом курорте себе позволить не смог. Это какая-то деревня. С женским именем. Сейчас… Наталия, Камелия… А, вот, Варвара. Она маленькая. Пятьсот жителей, что ли.

– Теть Тань, может, все-таки лучше по хай-классу? Как дядь Денис забронировал? – Митя взглянул умоляюще. – Тем более он сам нас об этом просит?

Но она отрезала:

– По хай-классу тоже проедешься. Только без меня.

* * *

Тане доводилось бывать в Стамбуле, и как там водят автомобили – на огромных скоростях и без правил, – она помнила прекрасно. Поэтому предложила Мите:

– Давай лучше будем на такси передвигаться? А то я поседею, и придется волосы красить.

– Не вопрос, теть Тань. И в Болгарию на такси?

– Как скажешь. Можем на такси за триста евро. Можем – на автобусе, и тогда все, что сэкономим, – в Стамбуле на развлечения спустим.

Так и поступили. И в дельфинарии побывали, и в парке «Vialand». Катались по Босфору на кораблике, дегустировали местную кухню. Таня, когда прежде ездила в Турцию, очень утомлялась от навязчивого мужского внимания. Но сейчас с удивлением увидела: детей, особенно милых, воспитанных и светловолосых, здесь привечают гораздо больше, чем даже самых эффектных блондинок. В каждом ресторанчике с Митей обязательно здоровались за руку, гладили его по голове, приносили в качестве комплимента бесплатную пахлаву или мороженое. Он гордо угощал Таню, она веселилась:

– Кормилец ты мой!

Переезд в Болгарию тоже прошел легко и радостно. Пока ехали на автобусе, Митя с удовольствием эксплуатировал свою популярность, чуть не от каждого попутчика получая то конфетку, то добрые слова. В закусочной, возле которой делали санитарную остановку, съели немыслимо вкусную кюфту, в магазинчике – накупили копеечных и свежайших турецких сладостей.

В пограничном городке Малко Търново пересели в такси. Шоссе до Варвары оказалось разбитым и абсолютно глухим – ни одной встречной или попутной машины. Зато на дорогу то ежик, то заяц, то птица огромная выскочит – Митя восторженно ахал, а водитель представителей фауны аккуратно объезжал.

На закате въехали в Варвару.

Селение на первый взгляд показалось Тане абсолютным краем света. Дорога однополосная, в колдобинах. Традиционные дома болгарской деревни перемежаются современными, но скучными с виду коттеджами, у магазинчика на окраине мужики пьют пиво – точь-в-точь российская завалинка. Но тут Митя в восхищении выкрикнул:

– Теть Тань, смотри!

Обернулась, куда показывал. На столбе – огромное гнездо. В нем – аист, по виду птенец-подросток, другой кружит рядом. Рядом вьется еще один – матерый.

– Ну ничего себе! – оценила. – Летать, видно, уже научились, но в родное гнездо все равно тянет

– Екологично място, – улыбнулся водитель такси.

– И болгарский я понимаю! – довольно хмыкнул мальчик.

– А знаешь, что такое «кака булка»? – подколола Садовникова – в самолете она успела изучить разговорник.

– Хлеб с плесенью?

– Нет! «Кака» – это тетя. «Булка» – невеста. А кстати, «стул» по-болгарски будет «стол».

Митя озадаченно спросил:

– А как тогда «стол» по-ихнему сказать?

Таня полезла было в переводчик в телефоне, но водитель опередил:

– Маса.

– Вы по-русски понимаете? – обрадовался Митя.

Кивнул.

– Круто! И читать можете по-нашему?

Водитель беспомощно посмотрел на Таню, она весело объяснила:

– Еще одна удивительная штука. Когда болгары кивают – это «нет». А если «да» – они, наоборот, головой вертят.

– Ух, мне тут, кажется, нравится! – в предвкушении потер руки мальчик.

– Къде да ви оставя? – поинтересовался водитель.

– Бар, как его… Там еще бассейн и корты теннисные.

– Мы сразу выпивать? – светски поинтересовался Митя.

– Тупыч. Там у бармена ключи от дома надо забрать.

Водитель понял. Остановился. На парковке соседнее место оказалось занято лошадью, запряженной в телегу. Неподалеку с философским видом паслась корова.

– Прости. Не «Крийон», – хихикнула Таня.

– Да не, тоже прикольно!

Бармен оказался пожилым, в школе успел поучить русский, так что коммуникация состоялась легко. Галантный мужчина взял с нее сто левов за уборку («моя сестра на совесть все вымыла») и прошел к машине, объяснил водителю, куда ехать дальше. А Таню с Митей позвал обязательно приходить, есть мороженое и купаться в бассейне.

– Я море больше люблю, – застенчиво улыбнулся мальчик.

– До первого морского ежа, – подмигнул бармен.

– Ну ничего себе у вас тут природа! – продолжал восхищаться Митя.

«Легкий характер, – мелькнуло у Тани. – Я бы на его месте злилась, что не попала в Варну на вылизанный пляж пятизвездки. А он морским ежам радуется».

Домик оказался вполне приличным – два этажа, во дворе инжировое дерево, с балкончика, пусть и довольно далеко, виднеется море. Митя отчаянно зевал, но все равно попросился немедленно купаться. Садовникова начала было, что надо вещи разбирать, постели стелить, но взглянула в молящие глаза и помотала головой.

– Это значит «да»? – просиял Митя.

Достали плавки-купальники и сразу отправились. Пляжик компактный, по вечернему времени совсем пустой. Вода теплейшая, ежей морских не обнаружили.

И потекла у них неспешная курортная жизнь. Первые три дня решили – никаких пока путешествий, только загорать и купаться. Утро проводили на пляже, днем устраивали сиесту, часов в пять снова спешили к морю. Ближе к закату бродили по деревне, составляли рейтинг немногих местных ресторанчиков. На третий вечер добрели и до бара с бассейном. Мороженое (по-болгарски «сладолед») здесь действительно оказалось исключительным. И вообще место милое – все в цветах, водичка чистая. Неутомимый Митя снова отправился купаться, Таня расположилась в шезлонге.

Рядом с баром – удивительно для деревеньки с пятью сотнями населения – два приличных теннисных корта. Один пустой, на втором, дальнем – двое русских. По виду – папа и дочь. Девчонке лет десять, как Мите. Садовниковой сначала показалось: играют для удовольствия. Но присмотрелась, поняла: отец малявку вроде как учит. Лупит на нее мячи со всей силы, а когда та по ним не попадает – громко и яростно распекает. Таня услышала слово «идиотка», поморщилась. Пожилой бармен перехватил ее взгляд, вздохнул:

– Он ее по-всякому обзывает. Идиотка, глупак… как это по-вашему?

– Дура, наверно.

Митя подплыл, поддержал беседу:

– А «дебил» по-болгарски как будет?

– Для дебила и для идиота слово одно.

– А «бездельник»?

– Мързеливец.

– Это типа мерзавец?

– Нет, мерзавец так и будет мерзавец.

– Удивительный у вас язык. А как будет «скотина»?

– Все, Митя, хватит глупости спрашивать, иди плавай. – Таня сделала вид, что сердится.

– Да не могу я, – поморщился. Покосился на корт, добавил: – Так эту девчонку жаль.

– Нехороший у нее отец, – поддержал из-за стойки бармен. – Всегда на нее кричит. Они здесь часто бывают.

Девочка снова пропустила мяч. Отец заорал:

– Корова неповоротливая!

– Теть Тань, – умоляюще взглянул на нее Митя. – Давай в полицию позвоним?

Она беспомощно взглянула на сына. Бармен развел руками:

– Полиция не приедет из-за того, что гражданин другой страны кричит на свою дочь.

Впрочем, девчонка сейчас совсем не походила на жертву. Отшвырнула ракетку, завопила в ответ:

– Да достал ты меня уже! Проваливай! Ненавижу! И тебя, и твой гребаный теннис!

Митя довольно улыбнулся. А незадачливый папа-тренер загремел:

– Вот как заговорила?! Ну и ночуй тогда здесь. На корте. А я домой поехал.

И действительно – отправился к машине.

– Где они живут? – шепотом спросила Таня бармена.

– Вроде в Царево.

Она уже знала – районный центр километрах в пятнадцати.

Нервно взревел мотор, завизжали покрышки. Девчонка осталась одна – растерянно смотрела вслед.

– Теть Тань, она плачет! – гневно воскликнул Митя.

Садовникова буркнула:

– Я б на ее месте лучше такому папочке хук дала. Точно в печень.

– Я хочу ее успокоить. – Садовниковой показалось, у мальчика самого на глазах слезы. – Можно?

– Беги, конечно! – кивнула.

– У вас добрый сын, – похвалил бармен.

По-болгарски «добрый» – значит, хороший. Но лично Таня считала: у Митьки именно с добротой к людям и излишним состраданием перебор. Тяжело в жизни будет.

Но девочку, конечно, поддержать надо. Крикнула вслед:

– Зови ее к нам ночевать. Места полно.

– Теть Тань, ты супер! – отозвался на ходу.

Нацепил на мокрые ноги сандалии, накинул майку, помчался на корт.

Митя – она давно приметила – в критических ситуациях мыслил быстро, неординарно. На пути к кортам клумба – без сомнений сорвал с нее мальву, вручил девочке. Рыдания прекратились немедленно, а Таня виновато покосилась на бармена. Но тот вскинул руку в успокаивающем жесте – мол, все нормально. И предложил:

– Мохито? Пока ваш сын занят?

Смешивал ей коктейль, ворчал:

– Теннис – королевский спорт. А этот орет на нее, будто, – защелкал пальцами, – плебей. Не знаю, как это будет по-русски.

– Так и будет.

– Ну вот. А я думал новое слово от вас узнать.

Садовникова пила коктейль, поглядывала на корт. Вот девочка улыбается, а теперь и смеется радостно, беззаботно. Что-то, кажется, предлагает Мите, тот в ответ на свои сандалии показывает. Родителя неадекватного не видать. Неужели действительно уехал и не собирается возвращаться? Митя вроде бы уговаривал спортсменку уйти – но та мотала головой. Потом подошли к лавочке, девчушка достала из сумки ракетку, протянула сыну. Тот хохочет, брать отказывается. Но спортсменка настояла. Приволокли к задней линии корзину с мячами, юная учительница начала показывать: где встать и как замахнуться. Митя послушно выполнял инструкции. Вводная часть закончилась быстро. Девчонка с видом заправского тренера отошла на пару шагов и стала накидывать мячи.

Таня когда-то пыталась играть в теннис и хорошо помнила: состыковать ракетку и зеленый кругляш с непривычки крайне сложно. Ее титулованный тренер учил, и сама себя считала спортивной, но толку выходило мало: махала активно, только натыкалась на пустоту. А Митька – вот удивительно! – попадать стал с первого раза. Хотя девчушка учительствовала совсем неумело – шарик то в ноги летел, то, наоборот, слишком высоко. Но Митя всегда успевал присесть или шаг в сторону сделать. Тренер благосклонно кивала. Минут через пять инструктаж завершился – отправились играть. Девчонка со своей стороны осторожно перекинула мячик. Ученик ее размахнулся и ударил – с такой силой, что учительница еле успела отскочить. А Таня в удивлении заметила: приземлился спортивный снаряд точно в корт. У самой задней линии.

– Ваш сын тоже занимается теннисом? – заинтересовался бармен.

– Нет, – в растерянности пробормотала она.

– У вас в России был такой Станиславский, – улыбнулся мужчина. – И он говорил…

– Знаю я, что он говорил! Но Митя впервые держит в руках ракетку!

Татьяна не сводила глаз с корта.

Следующий удар угодил в сетку. И третий мячик тоже. Новоиспеченный тренер что-то горячо мальчику выговаривала, Митя покаянно кивал. Девочка стала показывать, как замахиваться, ученик послушно повторял. Потом снова взялись перебрасываться. Начинающий теннисист больше не лупил, перекидывал мяч аккуратно. И почти не мазал.

– Для новичка ваш сын прекрасно держит мяч, – похвалил пожилой болгарин.

Таня совсем ничего не понимала – у самой-то на первой тренировке спортивные снаряды во все стороны летели.

У корта с визгом тормозов остановилась машина – папаша все-таки одумался. Девчушка сразу как-то пригнулась, скрючилась.

– Ольга! – прогрохотал гневный бас. – Быстро ко мне!

Девочка торопливо швыряла в сумку свое имущество, сын носился по корту, собирал мячи. Садовниковой дико хотелось подойти и высказать тирану все, что о нем думает. Но решила: чужая семья – запретная территория, а если скотина на ее сына посмеет потянуть – вот тут она ему устроит. Однако неадекват на Митю и не взглянул. Молча принял из его рук корзину с мячами и повел свою несчастную дочь к машине.

– Какая сволочь, – не удержалась Татьяна, когда сын вернулся к бассейну.

– Оля мне сказала, что для папы идеал – София Кенин, – вздохнул мальчик.

– Кто?

– Оля – ну, эта девочка. А София Кенин – известная теннисистка. На нее папа тоже всегда кричал и даже бил, а она Большой шлем выиграла.

– Оно того стоит? – скривилась Садовникова.

– Нет, – отозвался убежденно.

Взглянул виновато, добавил:

– Ты сердишься?

– Да я горжусь, что ты ее поддержал.

– А ты поняла, что я тебя с теннисом обманул?

– Так-так. Значит, мне не показалось, – нахмурилась. – Ты умеешь играть в теннис. Но почему я об этом не знаю?

– Потому что мы с тобой познакомились позже. Я занимался с трех до четырех с половиной, – ответил важно. – Потом бросил.

Таня не удержалась от смеха:

– В преклонном ты возрасте ушел на пенсию! А почему бросил?

– Выгорел, – серьезно ответил Митя.

Садовникова хотела расхохотаться еще пуще, но взглянула в его печальное лицо – и веселье сразу угасло.

– Ты так прикалываешься? – спросила на всякий случай.

– Нет. Это правда.

– Но почему ты молчал? – спросила в растерянности. – Вроде у нас с тобой нет секретов.

– Секретов нет. Но я боялся того, что ты мне скажешь. Если узнаешь про теннис, – произнес грустно.

– А что я могу сказать? Похвалить только! По-моему… у тебя способности. Сколько лет не играл – и отлично ведь получалось.

– И ты, конечно, сейчас начнешь убеждать вернуться! Только я ненавижу теннис! Гораздо больше, чем эта Оля!

– Митя, – сказала Татьяна с восхищением, – ты самый загадочный мужчина в мире! Не бойся. Не буду я тебя заставлять, если сам не хочешь. Но расскажи, пожалуйста, свою драматическую историю! Сними камень с души.

Пока шли обратно на виллу, мальчик болтал без умолку:

– Я тебя никогда не обманываю. Знаешь, как трудно было терпеть, чтобы не признаться?!

– Да, это очень странно – и даже подозрительно, – когда ребенок умеет подобные тайны хранить, – улыбалась она. – Может быть, ты секретный агент?

– Теть Тань, нет! Мама меня просто научила: про неприятное – надо обязательно выкидывать из головы. Притворяться, будто ничего не было. Я и притворялся. Теннис – самое ужасное, что в моей жизни случилось. Ну, кроме того, когда мама умерла.

– Слушай, ты меня прямо пугаешь. Чем тебе не угодила игра королей?

– Ну… – неохотно протянул Митя, – мама всегда хотела меня развивать. По науке. И в три года привела на тестирование. Типа, выбрать спорт, который мне подходит. Я бегал, прыгал, что-то там еще делал. В итоге сказали: теннис. Мне сначала понравилось. Мы играли такими огромными мячиками, называются «красные». У нас группа была – там всякие салочки, эстафеты. Но у меня, я так понял, хорошо получалось, и мама взяла индивидуального тренера. А тот ей стал говорить, что у меня огромное будущее. Мама спросила: хочу ли я стать чемпионом? Побеждать всех в мире? Я ответил, что да, и после садика каждый день мы стали ездить на корт. Это было очень скучно. И тяжело. Видела у этой девчонки корзинку с мячами? Я должен был по две таких отбить сначала справа, потом слева и еще с лету. И дальше подача, а она у меня совсем не выходила, тренер кричал. Мама говорила, что я должен терпеть. Я терпел, но однажды не выдержал. Мы тогда уже в доме жили. Я вынес ракетку во двор и сжег. Чуть пожар не устроил. Мама сначала плакала, но потом меня поняла. И пообещала: больше в моей жизни тенниса не будет. Теть Тань, пожалуйста! Не заставляй меня туда возвращаться!

Она, конечно, пообещала.

Но когда Митя уснул, вышла на балкон и задумалась.

Судя по тому, как ловко парень управлялся с мячом и ракеткой после перерыва в пять лет, способности у него действительно имеются. Так и зачем их в землю зарывать?

Ладно, в чемпионы Митя не хочет, да и поздно, мальчику десять лет, а современные спортсмены в три года начинают. Но необязательно ведь высшие достижения. Теннис и для бизнеса полезен – говорят, многие крупные сделки на корте обсуждают, в паузах между геймами. А еще, она слышала, можно поехать – абсолютно бесплатно – учиться в Америку. Постигаешь на свой выбор любые науки, а в обмен на качественное образование играешь за университетскую команду. Или, допустим, подрабатывать. Спарринги получают немного в сравнении с настоящими тренерами, но разве плохо для старшеклассника – стричь по тысяче рублей в час? Куда выгоднее, чем листовки раздавать или в фастфуде стоять.

Митя может сколько угодно утверждать, что теннис ненавидит. Но вчера на корте мальчик совсем не выглядел несчастным.

Давить только на него не надо. Поэтому на следующий день сказала:

– Мить, а вот ответь мне – как профессионал. В моем возрасте вообще реально – научиться в теннис играть?

– У нас в клубе совсем старушки тренировались. С нуля, – со знанием дела кивнул мальчик.

– Не хочешь подработать? Ты даешь мне уроки, а я тебе… ну, допустим, десять левов в час.

Сын как раз у нее вчера в местном магазинчике, где все на свете продавалось, выпрашивал конструктор за двадцать.

– Теть Тань, да чему я тебя научить могу? – засмущался.

«Хотя бы сразу не отказывается», – обрадовалась она. И слегка поднажала:

– Ты не бойся, я не совсем «чайник». Когда-то ходила на тренировки, но терпения не хватило окончательно научиться. Вечерами тут все равно делать особо нечего. А так бы часок поиграли, потом сразу в бассейн.

– А где мы ракетки возьмем?

Таня подавила внутреннее ликование.

– Так тут напрокат дают. И ракетки, и мячи.

– Да я все забыл, – засмущался Митя. – Как тебя учить буду?

– Брось! Мне показалось, ты даже круче играешь, чем эта Оля. Потренируемся, а потом, может, пару сгоняем. Ты с ней – а я, допустим, с нашим барменом.

Митя загорелся, щеки покраснели. Признался:

– Я бы в паре с Олей с удовольствием сыграл.

Вечером отправились на корт. Митя с важным видом потребовал:

– Сначала разминка.

Заставил Татьяну пробежаться, показал, как разогреть колени и локти. Предупредил:

– Как удары ставить – этого я не знаю.

– Ну и не надо! Буду как Медведев играть – вообще без техники.

– Тогда вставай на хавкорт.

– Куда?!

– Видишь, такая линия посерединке?

Достал из корзины несколько мячиков, пару распихал по карманам, один уложил на обод ракетки, подбросил, ловко поймал на струнную поверхность.

– Ничего себе! – оценила Таня.

– Можно еще вот так. – Взял сразу два. Уложил на струны. Подкинул, успел перевернуть ракетку и тоже удержал.

Садовникова попробовала – у нее и близко не получилось. Искренне сказала:

– Мить, как я люблю, когда мужчина что-то умеет делать классно!

Сын снова засмущался:

– Разве это классно? Я в ТикТоке видел: Надаль может так целых шесть мячиков перебросить!

– Поверь мне: чтобы впечатлить любую девчонку, хватит и двух. Вырастешь, начнешь слабый пол обхаживать. Что может обычный парень? Цветочек подарить или в кино позвать. А у тебя какой козырь в кармане!

Митя выразительно взглянул на часы:

– Теть Тань, хватит болтать! Собственные деньги на ветер пускаешь! Давай-ка, ракетку в руки!

Садовникова, честно сказать, особого прилежания на тренировке не проявила. Куда интереснее было самой наблюдать, как Митя подходит к мячу, наносит удары. Сейчас мальчику десять, на корт, получается, не выходил больше пяти лет. Но до чего легко дотягивался до зеленого шарика – даже если она перебрасывала его совсем неудобно!

«В кого ты такой талантливый?» – едва не вырвалось. Но раз Митя теннис ненавидит, пугать не стала. Предложила пари:

– А слабо́ тебе по банке для мячей попасть?

– Теть Тань, – взглянул укоризненно. – Мы договорились: это я тебя тренировать буду.

– Так я стану смотреть, как ты удары делаешь. И копировать. А в банки мы по два лева положим. Сбил – твои.

– Совсем тогда разоришься!

– Но ты согласен?

Признался:

– Мне самому интересно. Да и деньги лишними не будут.

Она разместила банки на задней линии. Осталась на той же половине корта. Встала у сетки, накинула Мите мяч. Получилось неудобно – мальчику пришлось отступить и бить почти что из-за спины. Но пролетел спортивный снаряд всего-то в сантиметре от цели. Митя нахмурился, попросил:

– Кидай повыше.

На следующий раз подбросила почти идеально – но сын залепил в сетку.

– Деньги легко не зарабатываются! – подколола Татьяна.

– Это я пока не прибился, – ответил с очаровательной снисходительностью.

Последовали еще несколько ударов. На десятом (она считала) все три банки оказались сбиты.

Вручила Мите гонорар, в азарте сказала:

– Давай, теперь я попробую.

Но сколько ни прицеливалась – за двадцать ударов не попала ни разу.

Искренне похвалила:

– Ну, ты даешь!

А он на нее почти со страхом смотрит:

– Теть Тань, только не говори, что мне надо возвращаться на теннис!

– Да кто тебя заставляет! Преследую исключительно корыстный интерес: научи меня так играть! Хотя бы приблизительно!

– Если честно, мне такое скучно, – признался Митя. – И как учить – я совсем не знаю. Давай лучше на фиг этот теннис.

– Ну, час все равно прошел, тренировка закончена, гонорар твой. Собираем мячи – и в бассейн!

Разошлись на разные стороны корта. Таня постоянно поглядывала на Митю. Тот не слишком торопился уйти. То и дело с удовольствием подкидывал мячик, ловил на ракетку, улыбался. Не так и выгорел, похоже. Главное только на него не давить.

* * *

Близкие отношения его всегда тяготили. Кому нужны все эти совместные пробуждения, общие завтраки – когда гораздо приятней утром под чириканье воробьев возвращаться одному в привычное холостяцкое логово?

Но иногда жизнь вынуждала. И он прекрасно умел играть нужную роль. Подавать даме руку, поднимать за нее тост, показательно выхватывать из рук пакет из супермаркета.

И даже позволял спутницам – до определенных границ – строить совместные планы.

Но всегда с нетерпением ждал, когда наступит благоприятный момент и наконец получится, использовав очередную, бросить ее навсегда.

Женщины в своем стремлении создать пару безнадежно глупы. Ни одной из них даже в голову не приходило, о чем он действительно думает. И сколь ярко представляет очередное быстро надоевшее лицо безжизненным и мертвым.

* * *

Блокировать телефонный номер Дениса Татьяна не стала – слишком по-детски. Но его сообщения даже не открывала. А Митя с Богатовым в переписке состоял. Пытался Садовниковой фотки показывать – невинный контент на фоне достопримечательностей Калининграда. Таня про себя усмехалась: странный выбор для романтической поездки. Но когда представляла, что снимки делает та самая неописуемая юная красавица, сердце противно щемило.

Садовникова вела в Варваре здоровый образ жизни, постройнела, соблазнительно загорела, но все равно понимала: противостояние с восемнадцатилетней и ослепительно красивой она проигрывает безнадежно.

Впрочем, Таня если и унывала, то ненадолго. В любом дурацком положении можно найти свои плюсы. У нее в лице Мити тоже отличная компания. А будь рядом Денис – пришлось бы под его причуды подлаживаться. В быту тот, конечно, неприхотлив, глаженые рубашки себе подавать не требует, зато использованные носки в углах комнаты разбрасывает, Садовникову это изрядно раздражало. И modus vivendi у него не самый удобный – к примеру, любит до полудня поспать, а Тане нравится на море спозаранку ходить, пока не жарко. Да и в целом куда приятнее быть пусть не юной, но самодостаточой и независимой. Вот ее соперница сколько сможет существовать за счет одной лишь молодости-свежести? До тридцати максимум. О том, чтобы профессию получить, судя по глупому, кукольному личику, даже не думает. Ну и останется у разбитого корыта, без кобеля и без денег, – тогда как Таня была уверена: она и на пенсии сможет позволить себе привычный образ жизни и, если пожелает, найти мужчину. Далеко не все такие дураки, как Денис. Состоявшаяся в карьере и ухоженная дама – для многих вполне себе предмет вожделения.

# Примечания

1

Последний романтик (нем.).

2

См. об этом А. и С. Литвиновы, «Вижу вас из облаков».

3

См. об этом А. и С. Литвиновы, «Звонок с неизвестного номера».