Андрей Анатольевич Федин
Попаданец 2в1. Книга 2. Студентка Пупсик

Глава 1

«Тебе не кажется странным, что при всей многочисленности аристократок герцогства, мы уже в третий раз сталкиваемся именно с этой девицей, которая, к тому же, наша жена?» – спросил я у Ордоша.

«Сомневаюсь, что она специально нас преследует. Но я был рад увидеть ее снова. Хорошая девочка. Не желаешь задержаться и пообщаться с ней?»

Я посмотрел на закрытую дверь аудитории. Из-за нее доносились приглушенные голоса представительниц аттестационной комиссии и голос графини Свирской.

«Я? Нет. Не испытываю ни малейшего желания. Понимаю, ты положил на нее глаз. Но говорить-то с ней придется мне. Так что… нет, спасибо, обойдусь без этого сомнительного удовольствия».

«Не буду настаивать, Сигей, – сказал колдун. – Она, действительно, мне нравится. С этим твоим утверждением спорить не стану. Но и уговаривать тебя дождаться ее тоже не намерен».

«Надеюсь. А то, знаю, как ты умеешь уговаривать. Пора уносить ноги от этой аудитории, пока ты не передумал».

«Не передумаю, – сказал Ордош. – Тем более что жена, похоже, будет учиться вместе с нами. Первый день учебы не за горами. А значит, совсем скоро мы с ней снова встретимся. Нужно лишь подождать несколько дней».

«Жди, – сказал я. – Какие у нас дальнейшие планы? В Академию мы поступили».

Я шел по безлюдным коридорам к выходу из учебного корпуса. Скользил взглядом по многочисленным дверям, поглядывал в окна. Надеюсь, колдун не обманывает, и мне недолго придется посещать это заведение.

«Почти, – сказал Ордош. – Осталось дождаться приказа о нашем зачислении».

«Эта, которая в очках, пообещала, что ректор подпишет его в ближайшие дни, – сказал я. – До начала учебы у нас есть еще куча времени. Чем займемся?»

«Есть предложения?»

«Никаких», – признался я.

«Тогда придумаем что-нибудь, – сказал колдун. – Есть у меня на примете парочка интересных занятий».

* * *

Приказ о моем зачислении в Академию Алхимии и Магической Инженерии подписали три дня назад. Вчера прошли вступительные экзамены у тех, кто надеялся учиться за счет казны герцогства.

Несмотря на успешную сдачу аттестации, Ордош продолжал ежедневно гонять меня в библиотеку, постоянно находил тему, по которой нам срочно требовалось пополнить знания. Я для вида возмущался, но шел колдуну навстречу, листал интересующие его книги. А все потому, что собственных планов у меня пока не было.

Раньше мне казалось, что покинув башню, я обязательно совершу множество безумных поступков, посещу места, где не бывал. Но на безумства меня пока не тянуло, куда конкретно хочу отправиться, еще не придумал. Я получал сейчас удовольствие от банального безделья и от того, что в компании колдуна просто бродил по улицам.

Сам не знаю, чем бы занимался все эти дни, если бы не Ордош. Наверное, так и слонялся по городу; как дурачок, вертел головой, высматривая все подряд; искал приключений.

«Будут тебе приключения, Сигей, – обещал колдун. – Но лучше к ним заранее подготовиться. Чтобы суметь потом из них выпутаться».

До начала учебы осталось три дня. Но уже сегодня мы с Ордошем планировали получить ключи от нашей комнаты в общежитии, осмотреться там и отправиться за покупками.

О необходимости купить множество нужных вещей заявил я.

«Что ты собираешься покупать? – спросил колдун. – Вряд ли мы проучимся больше месяца. Наша цель – разобраться с местными рунами. Для этого мне хватит нескольких посещений библиотеки Академии. Как только научимся получать энергию из накопителей, сможем отправиться из этой Академии на все четыре стороны. Хотя… есть у меня еще парочка дел в алхимической лаборатории. Но с твоим опытом, мы обстряпаем их за день-два. А может, и лаборатория для этого не понадобится».

«Сразу видно, что ты отвык жить среди обычных людей, – сказал я. – Забываешь, что студенткам во время обучения покидать территорию Академии разрешается лишь в выходной, а это только один день в неделю. Учеба скоро начнется. Даже в город почти неделю не сможем выйти! Как ты намерен жить среди женщин… не имея нормальных трусов? Да и другой одежды не мешало бы докупить. И форма! Нам необходимо пошить пару комплектов формы Академии!»

Форму нам придется заказывать у швеи. Я предложил Ордошу заказать там же и другую одежду. Вряд ли мы сможем найти то, что я хочу, в магазине.

Колдун признал мои доводы убедительными. Сам он относился к вещам с равнодушием. Но мне надоело расхаживать по городу в образцах местной моды. Я планировал пошить себе нормальные брюки. И пару десятков… «семейных» трусов.

* * *

Комендантше общежития не сообщили о том, что в Академии будет учиться мужчина: мое появление она восприняла, как шутку, посчитала, что кто-то из студенток разыгрывает ее. Опознав во мне представителя слабого пола, женщина заговорила со мной, как с десятилетним ребенком. Она расспрашивала, кто привел меня к ней, даже пожалела, сочтя жертвой чужих интриг.

Я терпеливо доказывал, что являюсь той самой студенткой Пупсик из ее списка. Что Пупсик – мужское имя. Что успешно прошел аттестацию, и первый год моего обучения оплачен.

– Деточка, – сказала мне комендантша, вернув паспорт, в котором едва не прожгла взглядом дыры, – успокойся. Сейчас я со всем разберусь. Присядь пока здесь. Ничего не трогай. Вот, можешь посмотреть картинки. Я скоро вернусь.

Не знаю, куда она ходила прояснять ситуацию. Но вернулась женщина озадаченная. И сменила по отношению ко мне тон: после общения с неизвестной в ее глазах я стал старше года на четыре.

Комендантша едва ли не за руку отвела меня на последний этаж предназначенного для первокурсников трехэтажного корпуса, подвела к двери комнаты. Открыла замок и вручила мне ключ. Потом устроила небольшую экскурсию.

Мне досталось вполне приличное жилье – ничем не хуже, чем то, в котором нам с колдуном уже довелось пожить в этом мире. Просторная комната с приличной уборной. Из мебели – две кровати, два стола со стульями и четыре шкафа. А еще зеркало на стене и похожие на скворечник часы.

«Эта комната предназначена для проживания двоих», – сказал Ордош.

«Пускай попробуют найти нам в сожители другого мужчину. Сомневаюсь, что у них получится».

«Не думаешь, дубина, что к нам могут подселить женщину?»

«Такой вариант меня вполне устроит, – сказал я. – А тебя так и вовсе обрадует. Или ты теперь мечтаешь только о младшей Волчице? Я заметил, ты часто стал вспоминать о нашей женушке».

«Я мечтаю, чтобы ты научился думать головой, дубина! Не понимаешь, что лишние глаза нам здесь не нужны?»

«Если ты хочешь заниматься чем-то, что стоит скрывать от посторонних, то следует оплатить еще на месяц наше нынешнее жилье. Сможем наведываться туда каждый выходной, совершать твои тайные ритуалы».

«Иногда ты говоришь умные слова, Сигей. В эти мгновения я начинаю верить, что тебе, правда, сто двадцать лет. А в остальное время… не обижайся, но, если бы я не знал, как виртуозно ты готовишь еду и смешиваешь в пробирках вещества, решил бы, что ты младше меня на десятки лет».

«У нас с тобой разный жизненный опыт, колдун, – сказал я. – В этом все дело. Пока ты устраивал геноцид народам, я варил кашу, пек пироги… и спал с женщинами».

* * *

Общежитие произвело на меня положительное впечатление. Во многом благодаря тому, что в нашем крыле располагались не только три комнаты, но и… кухня! С двумя холодильниками и плитой.

Увидев плиту, я едва не застонал в предвкушении той минуты, когда, наконец, порадую себя нормальной едой.

«Нам нужна посуда, колдун, – сказал я. – И приправы! А еще мы должны заглянуть в магазин алхимии!»

«Заглянем, Сигей. Обязательно. От чего ты так возбудился?»

«Кухня, колдун! У нас теперь есть кухня! Наша жизнь налаживается».

Примерно час мы провели в комнате общежития. Развесили в шкафах всю ненужную нам одежду – почистили от нее пространственный карман, создали видимость обжитого помещения. Установили на входе защиту – об этом решили позаботиться сразу, не дожидаясь чьего бы то ни было нежданного вторжения.

С установкой ловушки управились быстрее, чем в прошлый раз. Теперь я знал, что делать. Колдуну не пришлось разжевывать мне тонкости расстановки рун.

Я обвел напоследок взглядом комнату.

«Жаль, нет обеденного стола, – сказал я. – Впрочем, можно будет сдвинуть эти».

«Ты гостей уже собрался приглашать?»

«Нет. Но как только мы приготовим пищу, они набегут сами. Вот увидишь».

Колдун активировал ловушку, я запер дверь, и мы отправились в город.

* * *

В магазине алхимии я понял, что тоже хочу посетить библиотеку Академии.

Стоя рядом с прилавком, глядя на продавщицу, я, как рыба, открывал рот и не мог выдавить из себя ни слова. А ведь мои знания алхимии, без сомнения, превосходят все то, что пишут в учебниках этого мира; я уж молчу о моей любви к этому предмету и постоянной практике на протяжении столетия.

Но как на местном языке называется сулийская селитра? Или тройная зола? Я уж не говорю о всяких там экзотических ингредиентах, как то ночная трава или ртутная роса.

В городской библиотеке мне сказали, что литературу по алхимии я могу найти там же, где и сведения о рунах – в Академии. Ну, или в частных книжных коллекциях. Подобные книги не предназначены для общего доступа. Якобы, их опасно давать в руки неспециалистам. Что за глупость?!

Я разглядывал заставленные стеклянными баночками стеллажи за спиной продавщицы. Надписи на языке королевства мне ни о чем не говорили. Но некоторые цветные кристаллы и порошки в банках выглядели знакомо.

Я нахмурился, разозлившись на себя.

И решил поступить проще.

Высыпал на прилавок горсть золотых монет. Сказал:

– Не могу вспомнить, как называются нужные мне ингредиенты. Но помню, как они выглядят и пахнут. Можно я зайду за прилавок, взгляну поближе на все эти ваши баночки, найду необходимое?

Продавщица удивилась моим словам – видимо, здесь не принято шарить за прилавком. Но кучка золота, которая вот-вот могла перекочевать со столешницы в денежный ящик магазина, победила сомнения женщины.

– Конечно, госпожа, – сказала продавщица и посторонилась. – Выбирайте, что вам нужно.

* * *

«Зачем тебе понадобилось столько алхимии? Решил перетравить всех студенток Академии?»

«Мы не купили и половины того, что мне нужно, – ответил я. – Но ничего. Обойдусь пока этим. Ты забываешь, что у нас теперь есть доступ к плите. А значит, с завтрашнего дня питаться мы станем, как нормальные люди. А как приготовить приличное блюдо без алхимии? Как сделать пищу более сочной, ароматной, вкусной, наконец? Поможет только алхимия, ну, и, конечно магия. Так что твоя помощь мне тоже понадобится».

«Нормальные повара обходятся солью и перцем», – сказал Ордош.

«В этом мире я не встречал нормальных поваров. А ты пока еще не пробовал нормальную пищу. Подожди, скоро будешь удивляться тому, что мог раньше называть вкусным что-либо, приготовленное без использования магии и алхимических ингредиентов».

* * *

Я замер около витрины магазина, рассматривал бамбуковое удилище. Почти такое же, какие были у меня в детстве. Отец привозил их летом из гаража, протирал от паутины и пыли. По-моему, изготовили их, когда мой родитель сам посещал школу. Но папа упрямо игнорировал новомодные удилища, предпочитая рыбачить привычными палками.

«Хочу на рыбалку, – сказал я. – Завтра. Утром».

«Куда? – спросил Ордош. – Почему завтра?»

«Скоро начнется учеба, и ты снова придумаешь тысячу поводов не идти рыбачить. А ведь ты обещал, что мы сходим! Здесь, в шаге от города, течет река. Хочу туда».

«Собрался рыбачить в реке? И кого же ты хочешь там поймать?»

«Без разницы, – сказал я. – Мне важен сам процесс. Даже не пытайся меня отговорить».

«Ладно, не буду, – сказал колдун. – Давай, порыбачим. Я не возражаю. Заходи в магазин, покупай, что считаешь нужным. Но не задерживайся там: сам же хотел заглянуть еще и к швее».

Через четверть часа я стал счастливым обладателем бамбуковой удочки, катушки с леской из конского волоса и свертка с прочей мелочевкой. Выходил из магазина, мурлыча веселый мотивчик. Завтра я иду на рыбалку!

* * *

У швеи мы задержались до вечера. Оказалось: не так просто втолковать мастерице, что именно я от нее хочу. Планов на новую одежду у меня скопилось много. Но в этот раз пришлось ограничиться трусами и брюками. Если бы замахнулся еще и на пиджак, о котором тоже подумывал, то у женщины, без сомнения, от моих безумных идей случилась бы истерика.

Была у меня еще мысль пошить себе тельняшку – не знаю, для чего, – но Ордош мою идею не поддержал. Сказал, что лучше уж тогда носить одеяние некроманта – практично, строго и привычно.

Заказали два комплекта формы Академии – нелепые синие халаты до колен с кожаными налокотниками и того же цвета косынки. А потом мы долго спорили с колдуном, выбирая расцветку трусов, и пришли к выводу, что, либо дополняем костюм некроманта тельняшкой, либо ограничиваем себя пока трусами с такими вот замечательными сердечками. Сердечки на выбранной нами ткани яркие, на трусах будут смотреться замечательно!

Доплатил швее за срочность.

Мне пообещали, что я смогу забрать обновки послезавтра. Меня эта дата устроила. На учебу пойду в нормальных штанах и в форме.

От швеи я вышел уставшим, но довольным.

Нет розовым мешочкам на узких тесемках! Да здравствуют просторные «семейные» трусы!

Во время ужина в ресторане, пообещал себе, что ем эту невкусную пищу в последний раз. С завтрашнего дня буду готовить только сам, даже несмотря на то, что в столовой Академии студенток кормят бесплатно.

Ночевать я отправился в съемную комнату. Но мы с колдуном решили, что следующую ночь проведем уже в общежитии.

* * *

До самой темноты я фасовал алхимию. Помечал, что нужно приобрести еще. Готовил смеси и полуфабрикаты для дальнейшей обработки.

А после наступления темноты, когда под крышей собрались голуби, мы с Ордошем обрабатывали мои заготовки магией.

Удалось изготовить много интересного: морозную пыль, двойную шипучку… даже винный сахар! Спать я лег поздно. Уставший, но довольный.

Но едва я успел задремать, как меня разбудил стук в дверь.

Кто-то буквально ломился к нам в комнату.

Я с трудом разлепил глаза, посмотрел за окно. Темно, никаких намеков на рассвет. На улице какой-то шум… лошади?

«Кого там принесло? – спросил я. – Сколько их? Мне стоит чего-то опасаться?»

«Вряд ли. Один человек», – сказал Ордош.

Я натянул штаны. Подошел к вздрагивающей от ударов двери. Отодвинул засов.

В комнату ввалилась Елка. Она тяжело дышала. Под ее опухшими глазами на чумазом лице я увидел извилистые дорожки слез.

– Пупсик! – сказала она, схватила меня за руку. – Поехали! Скорее! Астра умирает.

Глава 2

Возница погоняла лошадей. Коляска неслась по улице, распугивая редких прохожих. Елка не выпускала мою руку, точно опасаясь, что я сбегу.

Из ее сумбурных объяснений я узнал, что Астра ранена. В грудь и в живот. Два выстрела из пулемета.

Снова начался передел территорий между бандами. И, как ни странно, яблоком раздора опять стало кафе «У Рябины».

– Щас была стрелка с крысами, – сказала Елка. – Они кинули нам предъяву. Совсем страх потеряли! Гадя им так и сказала. А они попытались ее убить! Если бы не Астра… Астра успела оттолкнуть ее… и схлопотала две пули. А одной из наших продырявили голову! Сами, крысы, сбежали. Мы никого не успели подстрелить. Крысы шустрые. Теперь между нашими бандами точно война! Мы порвем этих трусливых крысят! Лишь бы токо Астра выжила. Что ж мы так медленно едем?! Быстрее! Еще быстрее!!

«Зачем всем понадобилась эта убогая забегаловка?» – спросил я.

«Как я понимаю, она стоит на стыке территорий, – сказал Ордош. – Возможно, „крышевание“ этого кафе стало признаком высокого статуса банды».

«Если только из-за статуса. Другой причины я не вижу».

Коляска замерла на знакомой площади с фонтаном. На протяжении всего пути я с тревогой слушал ее скрип и дребезжание. Мне казалось, что она вот-вот развалится. Но мне повезло. Коляска стойко выдержала все издевательства.

– Мы подняли Астру в комнату, где ты жил, – сказала Елка. – Гадя отправила меня за тобой. А девчонки поехали искать птиц. Богине ведь понадобятся птицы?

– Посмотрим.

Елка выдернула меня из коляски и потащила по знакомому маршруту. Мимо окон кафе, по ступенькам ярко освещенного подъезда на третий этаж.

«Заняться богине больше нечем – только лечить раненых бандиток!» – ворчал Ордош.

Мы успели.

В своей бывшей комнате я увидел знакомую картину: одна женщина лежит на кровати, другая сидит рядом и держит больную за руку. Вот только сменились роли. В роли больной сейчас была Астра. Она пребывала в сознании, когда я вошел в комнату. Даже поздоровалась со мной. Но выглядела непривычно бледной, а шрам на ее виске и вовсе казался белоснежным. Гадюка гладила Астру по руке и что-то ей нашептывала.

Еще в комнате околачивались три смутно знакомые женщины с черными татуировками змей.

Ордош сразу приступил к лечению. Нагрелась руна на животе.

«Голуби?» – спросил я.

«Есть несколько. Должно хватить. Гони всех этих зевак подальше».

– Все, кроме Гадюки, пошли вон из комнаты, – сказал я.

– Слышали, что сказал Пупсик?! – взревела Гадюка. – Проваливайте отсюда! Двое дежурят внизу. Остальные пусть ждут в кафе. Где эти девки с птицами?!

Словно в ответ на ее вопрос под окнами раздался цокот копыт, грохот колес, голоса.

– Приехали, – сказала Елка. – Я побежала!

– Пупсик, дорогой, – сказала Гадюка, когда в комнате остались только мы с ней, да Астра. – Приступай, скорее! Очень тебя прошу! Зови свою богиню!

– С… спокойно, Г… гадя, – сказала Астра. – Успокойся. Он уже л… лечит. Я чувствую.

* * *

Гадюка стояла у окна, следила за каждым моим вздохом. Она все еще не восстановила нормальный вес после болезни. Походила на угловатого подростка.

Астру Ордош усыпил. Женщина хмурила брови, изредка шевелила губами, словно что-то рассказывала во сне.

В общем коридоре, около закрытой двери комнаты, шмыгала носом Елка.

Пока я неподвижно сидел в кресле, стараясь не мешать Ордошу, Елка соорудила в комнате пирамиду из клеток с курицами. Птичьи голоса не смолкали ни на секунду. Вскоре я готов был сам оторвать птицам головы, лишь бы они замолчали. От шума и недосыпа у меня разболелась голова.

Когда по телу пробежал знакомый холодок заклинания, и утихла головная боль, я понял, что колдун переключился на наши нужды.

«Все? – спросил я. – Так быстро?»

«Я накачал ее регенерацией, – сказал Ордош. – Вливать в ее тело еще заклинания не имеет смысла: они почти не ускорят результат. Теперь осталось только ждать. Тело восстановится само. Через время. К завтрашнему дню Астра станет, как новенькая».

«Это хорошо».

«Нам с тобой кое-что нужно решить, Сигей. Прямо сейчас».

«Что именно?»

«У них здесь намечается война между бандами. А нам вот-вот предстоит перебираться в общежитие. Сам знаешь, когда начнется учеба, мы не сможем покидать территорию Академии, чтобы латать дыры в бандитках».

«Что ты хочешь этим сказать?»

«А то, что нам необходимо определиться, кем является для нас эта троица – Гадюка, Астра и Елка. Друзьями, которых нам нужно защищать, или просто знакомыми бандитами, гибель которых нас не особенно и расстроит».

«Не знаю. Я… не привык иметь друзей».

«И я отвык, – сказал Ордош. – Друг из меня тот еще. Последние мои друзья сгинули на каторжных работах. Причем, попали они на те рудники по моей вине».

«Как ты собираешься их защищать? – спросил я. – Уничтожишь банды конкурентов?»

«Как – это уже следующий вопрос, Сигей. Сперва определись с первым».

«Сам-то, как считаешь?»

«Мне друзья не нужны, – сказал колдун. – Хватит и тебя. Но ты живешь в этом мире. А я лишь наблюдаю со стороны за твоей жизнью. И да, я с удовольствием перебил бы всех бандитов в этом городе. Чтобы не отвлекали».

– Почему у вас случилась ссора с бандой Крысы? – спросил я.

Гадюка встрепенулась.

– Как она?

Женщина шагнула к кровати, приложила ладонь ко лбу спящей подруги.

– С ней все хорошо, – сказал я. – К завтрашнему дню раны заживут. А до того времени она будет спать. Покорми ее утром. И не забудь поблагодарить богиню.

– Да уж, конечно, – сказала Гадюка. – Ты… не читал сегодня молитвы.

– Не вижу больше необходимости произносить их вслух.

– И курицы все живы.

– Хватило голубей, которые спят под крышей, – сказал я. – Ответь на мой вопрос.

– Да уж, – сказала Гадюка. – Все не могу привыкнуть к тому, что мужчина разговаривает со мной таким тоном.

Она подошла к креслу, наклонилась, запустила руку в кожаную сумку, что стояла у моих ног. Достала темную деревянную коробочку. Положила ее мне на колени.

– Это от нас с Астрой.

Я взял коробочку, увидел на крышке надпись: «Пупсик».

– Мы с Астрой собирались заглянуть сегодня к тебе в гости, поздравить с поступлением в Академию. Но… раз уж ты здесь… Чему ты удивляешься? Разумеется, мы не выпускаем тебя из вида. А то! Должен же кто-то присматривать за нашим будущим великим герцогом. Если пока больше некому, то мы решили взять эту обязанность на себя.

Гадюка указала на коробку.

– Это наш подарок.

– Что в ней?

– Открой.

Я приподнял крышку и увидел две перьевые ручки. Чуть толстоватые и непривычно длинные. Каждую оплетает черная змейка, по центру – гравировка золотистыми буквами: «Пупсик».

– Такие писала делают только в Империи, – сказала Гадюка. – У наших слишком неудобные наконечники – так говорят. Мы с Астрой решили: не гусиными же перьями ты будешь пользоваться на занятиях. А карандашами только беднота пишет – для принца это несолидно. Да уж. К тому же, когда Пупсик исчезнет, должно же у тебя остаться хоть что-то в память о нем.

– Спасибо, – сказал я. – Когда ходил по магазинам, о том, что нужно купить писала, даже не подумал. Красивые. Так что там с вашей войной?

Гадюка махнула рукой.

– Не переживай, Пупсик. Все будет хорошо. В полиции сейчас неразбериха. Да уж. Куда-то исчезла глава департамента правопорядка. Уже несколько дней не объявляется. Начались временные перестановки. Те банды, чьи покровительницы пошли на повышение, стали задирать нос. Как крысы, например. Но скоро все успокоится. Глава вернется, и мы заживем, как прежде.

«Не та ли это тетка с шикарными сапогами, останки которой лежат у нас в пространственном кармане?» – сказал Ордош.

«Дай-ка мне перстень нашего „полицая“. Но не сейчас, а когда скажу».

– Какое отношение к происходящему имеет эта глава? – спросил я.

– Банду гадюк опекает именно она. Мы потому и имеем среди банд такой авторитет: приказывать нашей покровительнице может разве что герцогиня. Как только глава объявится, все эти шавки сразу закроют свои пасти.

– А если не вернется?

Я поднял руку на уровень груди, развернул ладонью кверху.

«Кольцо».

На еще мгновение назад пустой ладони появилась массивная золотая печатка с гербом.

– Тебе знакома эта вещь? – спросил я.

Гадюка посмотрела на печатку. Не стала спрашивать, как я проделал свой фокус.

– Это… ее, – сказала Гадюка. – Похожа. Она носила ее на мизинце. Откуда она у тебя?

– Снял с пальца женщины, которую богиня убила примерно неделю назад, – сказал я.

– Убила?! Зачем?

Я взял печатку двумя пальцами, повертел, разглядывая.

– Я подслушал разговор, в котором твоя покровительница призналась, что участвует в заговоре против великой герцогини. Она попыталась расправиться со мной, чтобы скрыть свой секрет. Но… Тебе ведь рассказывали, наверное, что богиня не любит, когда мне угрожают?

– В заговоре против герцогини?! – переспросила Гадюка. – Нашей герцогини?!

– Да, – сказал я. – Это сейчас не важно. Имеет значение другое: ты должна знать, что владелица этого украшения живой уже не объявится.

«Ты правильно уточнил, Сигей, – живой», – сказал Ордош.

«Убирай кольцо», – скомандовал я.

Печатка исчезла, точно растворилась в воздухе.

Гадюка какое-то время продолжала разглядывать мои пальцы. Потом посмотрела мне в лицо.

– Пупсик, кто ты? – спросила она.

– Ты знаешь, кто я.

Гадюка покачала головой.

– Я помню, что ты принц. Спрашиваю о другом: ты вообще… человек?

– Конечно, – сказал я. – Я точно был человеком. Раньше. Перед тем, как умер.

«Мощное начало, – похвалил Ордош. – Заинтересовал даже меня».

– О чем ты говоришь? – спросила Гадюка.

– Примерно полтора месяца назад я сбежал из Мужской башни, которая находится во дворце моей матери. Попал под всплеск магической энергии… и умер.

– Да уж. Как такое может быть?

– А как обычно от магии умирают мужчины? То же случилось и со мной. Раньше я был именно таким, каким меня представляют здесь, в герцогстве, – мужчиной с задержкой в развитии, умственно неполноценным. Я… смутно помню то время. Словно тогда все происходило не со мной, словно в моем теле тогда жил другой. Но потом богиня меня оживила. И я изменился.

– Оживила? Зачем?

– Я думаю, что из-за предстоявшей мне женитьбы на дочке вашей герцогини, – сказал я. – Богиня любви хочет вернуться в этот мир.

– Вернуться? Да уж. А при чем тут ты и свадьба?

Я закрыл коробочку с писалами, и она исчезла, как до нее печатка.

– Мы все больше верим в себя и все меньше вспоминаем о богах, – сказал я. – Богам нечем подпитывать в нашем мире свои силы, мир почти потерян для них. Для того чтобы Сионора смогла вернуться, люди должны в нее снова поверить. А заставить их это сделать не так-то просто. Сионора решила для начала напомнить о себе в вашем герцогстве. Оно маленькое, достучаться до сердец всех его жителей проще, чем до людей в Уралии или той же Империи. А моя кандидатура для этой цели ей показалась идеальной.

– Какой цели?

– Напомнить о себе. Кто сможет привлечь к себе и к ней больше внимания, чем живущий среди женщин мужчина? Тем более, муж будущей великой герцогини.

– Но ты сбежал от жены, – сказала Гадюка. – Как это связано с планами богини?

– Никак не связано. Но на мою карету напали. Меня пытались убить. Скорее всего, имперцы. Похоже, на мою жену у них свои планы.

– Какие?

– Не знаю, – сказал я. – Но думаю, это нападение согласуется с замыслами моей госпожи. А иначе почему она пощадила нападавших? Богиня не хочет, чтобы я прятался в Мужской башне. Но и не посвящает меня в подробности своих планов. Мне приходится искать верный путь служения буквально наощупь, ориентируясь лишь на одобрение или порицание моих решений богиней. Тех сил, что дает мне госпожа, пока недостаточно для того, чтобы я мог заявить о себе и о ней во всеуслышание. А все потому, что нам приходится использовать недостойные Сионоры методы. Как презренный некромант, я помогаю отнимать чужие жизни, чтобы богиня могла помогать людям. Голуби, курицы, даже крысы – все они живые существа, которые тоже дороги богине. Госпожа прерывает их жизни для того, чтобы спасать жизни людей. И делает это по моей просьбе.

Я смотрел Гадюке в глаза. Та не отводила взгляд.

– Я стараюсь сделать так, чтобы поток людской веры в мою госпожу возродился, из тоненького ручейка превратился в полноводную реку. Когда такое случится, у Сионоры появится гораздо больше возможностей в нашем мире. В том числе и для того, чтобы помогать жителям герцогства.

«Ты говоришь путано, но трогательно – я едва не прослезился, – сказал колдун. – А „презренного некроманта“ я тебе обязательно припомню».

– А теперь я спрошу тебя, Гадюка, – сказал я. – Подумай, есть ли у твоей организации шансы победить или, хотя бы, уцелеть в предстоящей войне. С учетом того, что твоя покровительница не вернется. Хватит ли у вас собственных сил на это?

– Если она мертва… и мы остались без поддержки со стороны полиции, нас уничтожат, – сказала Гадюка. – Да уж. И именно полиция поможет нашим конкурентам сделать это. Чужая бесконтрольная банда никому не нужна. Нам устроят показательную порку. Даже если мы победим крыс, на нас натравят другие банды.

– Тогда я скажу тебе вот что. Вы оказали богине услугу: помогли избавить город от слепцов. И потому богиня и я готовы предоставить вам свое покровительство.

– Покровительство? Что это значит?

– Это значит, что мы заступимся за вас перед другими бандами и полицией, – сказал я. – Объясним им, что твоя организация находится под нашей защитой, пока вы выполняете распоряжения богини. Согласна ли ты служить богине Сионоре, выполнять указания, которые она будет отдавать тебе и твоим людям через меня?

– Какие?

– Я не знаю. Все.

– А если я не соглашусь? – спросила Гадюка.

– Тогда я уйду. И вы больше не сможете рассчитывать на нашу с богиней помощь.

Гадюка вытерла скопившуюся в уголке рта Астры слюну, поправила на спящей подруге одеяло.

– Я согласна, – сказала она.

– Вот так сразу? – спросил я. – Даже не будешь обдумывать мое предложение?

– А то. Зачем его обдумывать? Я, Астра и Елка обязаны Сионоре жизнью, пусть мы и не умирали, как ты. К тому же, другого выбора у нас попросту и нет. Умереть мы всегда успеем. Да уж. Я говорила тебе, что не боюсь смерти. Но жить мне нравится. И я согласна заниматься чем-нибудь полезным для богини любви, чтобы хоть частично расплатиться с ней за наши жизни. Это была бы хорошая сделка. Не хуже, чем та договоренность, что была у меня с главой департамента правопорядка. Что мы должны делать?

– Подожди минутку, – сказал я.

Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

«Все, – сказал я. – Теперь мы с гадюками друзья. Как спасать их будем?»

«Это больше походило на вербовку, – сказал Ордош. – Дружбу я представлял себе по-другому».

«С чего вдруг богине предлагать бандитам дружбу? Кто они для нее? Придумай лучше для гадюк дело. Должны же мы их чем-то занять для того, чтобы они считали, будто отрабатывают нашу защиту».

«А что тут придумывать? Прикажи им отслеживать новые случаи заболевания синюшкой».

«Ты же говорил, что призывавший демона заразился первым, – сказал я. – Думаешь, он мог выжить или действовал не в одиночку, и призыв повторится?»

«Какая разница, дубина?! – сказал колдун. – Повторится или нет – не имеет значения. Главное – гадюки займутся делом, польза от которого понятна даже им».

«А как быть с крысами? Как поступим с ними?»

«Пусть Гадюка назначит встречу с крысами. На сегодняшний вечер. Явимся на нее малым числом. А лучше в одиночку или только с Гадюкой – больше простор для маневра будет. И наведем порядок».

«Не знаю, что ты подразумеваешь под выражением „наведем порядок“. Но не лучше ли пообщаться с кураторами крыс? Толку от этого будет больше».

«Лучше, – согласился Ордош. – Но здесь, в кафе, есть птицы. Мы можем воспользоваться их жизнями, если спрячем, к примеру, в подвал. А как, по-твоему, мы станем восстанавливать ману в домах кураторов? Как? Перебьем их родню? Так ты же первый будешь возражать против этого!»

«Ясно, – сказал я. – Не надо родню. Крысы – так крысы».

– Назначь новую встречу с Крысой. Здесь, в кафе. Скажешь, что с нашей стороны явишься ты и посланник от богини Сионоры – только мы двое. Клетки с птицами спусти в подвал кафе, под зал. Лучше всего было бы проделать это все сегодня – потом я буду занят в Академии.

– Ладно, Пупсик. Как скажешь. Отправлю к ней девочек. Но… что ей помешает нас просто убить?

– Это было бы идеальным вариантом, – сказал я. – Кошки уже пытались угрожать мне. Помнишь? И твоя куратор тоже. Богиня этого не любит. И наказывает за такое. Как там, кстати, кошки поживают?

– Кошек больше нет, – сказала Гадюка. – Банды поделили между собой их территории. Нам тоже обломился неплохой кусок. Да уж. Какую клятву мы должны принести богине?

– Никакую, – сказал я. – Богиня любит тех, кто любит ее. А предательства не прощает. Помни об этом. За своими людьми присмотришь сама. Как только разберемся с твоими проблемами, у богини будет для тебя задание.

– Какое?

– Синюшка. Ты много о ней знаешь. И сможешь ее распознать.

– Но ты говорил, что она не вернется.

– Богиня считает, что демона могут попытаться призвать снова. И тогда люди станут болеть. Из-за этого начнутся беспорядки, паника. Ты и твои бойцы обязаны следить за ситуацией в городе. Что делать, когда появятся больные, ты знаешь. Объясните им, что богиня о них позаботится. Успокойте их. И разыщите меня. Надеюсь только, этого не случится, пока я учусь в Академии.

– Понятно, – сказала Гадюка. – Да уж, такое дело мне по душе. Да и девчонкам моим оно понравится. У некоторых умерли от синюшки родственники или знакомые в начале прошлой эпидемии. Вот только… наши дела? Если мы продолжим ими заниматься, богиня не будет против?

– Богиню любви не интересует, чем вы зарабатываете на жизнь. Повторю: она любит тех, кто любит ее. И не вмешивается в мирскую жизнь, если та ее не касается. И давай договоримся: то, о чем я тебе только что рассказал, останется нашим секретом.

– Я должна рассказать Астре.

– Хорошо. Я, ты и Астра. Больше никто не должен знать о том, что я говорю от имени богини. Я пока не готов действовать открыто.

– А крысы? Ты собираешься идти на встречу с ними. Они не узнают?

– Об этом не беспокойся, – сказал я. – А легенду о происхождении посланника богини для своих подруг придумай сама.

Глава 3

Ордош сказал, что встречал в книгах упоминание о посланцах богов. Я и сам что-то такое припоминаю: о них говорилось в мифах и легендах, которые в этом мире заменяют исторические факты.

Главное, нам не придется объяснять всем, кто такие посланники.

Мы с Ордошем посовещались, пока тряслись в коляске возвращаясь домой, и пришли к выводу, что Пупсик не может быть представителем богини. Не в этом случае. Слишком уж он… несолидный. Его внешность совершенно не подходит для предстоящей миссии: вряд ли розовые щеки юноши произведут впечатление на бандиток.

Решили, что на встрече с Крысой я должен выглядеть иначе, не Пупсиком. Нам придется придумать мне другую внешность. И наложить ее на нашего принца в виде иллюзии.

Обычную иллюзию колдун мог создать в считанные секунды, но такая для нашей цели не годилась. Нужна подвижная. Чтобы у постороннего зрителя не возникала мысль о возможном обмане. А для создания подобной иллюзии требуется время.

«Предлагаю познакомить этот мир со Злым Колдуном, – сказал Ордош. – Ничего более мерзкого и пугающего, чем моя прошлая внешность, на ум не приходит. Да и воссоздать ее мне будет не сложно: уж свое прежнее лицо помню прекрасно».

«Разве твоя внешность подходит для представителя богини любви?»

«А кого, по-твоему, направила бы богиня для устрашения непокорных? Голенького мальчика с крылышками?»

«Логично, – сказал я. – Тогда, почему бы и нет, колдун. Не мои же бывшие физиономии использовать. С ними только милостыню на паперти просить».

«Не льсти себе, Синей. Они не годятся даже для этого».

Гадюка пообещала, что известит меня о дате и времени встречи с Крысой завтра. Постарается сделать это пораньше, как только узнает сама. Надеюсь, бандиты не станут откладывать «стрелку» – первый день учебы уже не за горами.

Елка привезла меня домой задолго до рассвета. Всю обратную дорогу она болтала без умолку. Я слушал ее в пол уха, в положенных местах отпускал короткие реплики. Отметил, что тон девушки изменился: исчезли прежние нотки высокомерия. За все время поездки Елка ни разу не назвала меня «малышом».

Почти сразу, как вошел в свою комнату, я уселся рядом с зеркалом. Замер. Колдуну предстояла долгая и кропотливая работа. Выполнить ее следовало ночью, пока под крышей спали голуби.

«Чем больше точек на нашем лице мы соединим с иллюзией, тем натуральнее та будет выглядеть. Особенно это важно для кистей рук, губ и глаз…».

«Знаю, – сказал я. – Трактаты об иллюзиях я читал, а не пролистывал. Некоторые иллюзии я даже использовал – на кухне и в лаборатории. Северик загонял их по моей просьбе в жезлы – делал нечто похожее на кофейные палочки. Работай, колдун, не отвлекайся. Смотрю, здорово тебе досталось в прошлой жизни. Только на лбу у тебя шрамов было больше, чем получили за сто двадцать лет оба моих предыдущих тела».

«Такие следы оставляют приключения, Сигей. Те самые приключения, о которых ты мечтаешь».

Из зеркала на меня смотрел обтянутый серой кожей череп. Без носа, без ушей, без волос. Черные угли вместо глаз. Тонкие губы едва прикрывают… белоснежные зубы.

«Откуда такие роскошные зубы, колдун? – спросил я. – Как ты умудрился их сохранить?»

«Передних зубов я лишился еще до каторги. Палач султана хорошо обработал мое лицо – часть шрамов тоже его работа. Но есть без зубов трудно. Да и… не солидно это – беззубый злодей. Пришлось вырастить».

«А уши, нос?..»

«Зачем они мне, Сигей? – сказал Ордош. – С ними моя внешность лишилась бы большей части своего шарма. Да и… никогда не любил расходовать энергию понапрасну».

«Не думал, что нос и уши – ненужные части тела».

«Я привык обходиться без них. К тому же, уродство отпугивало женщин, избавляло меня от искушения нарушить клятву».

«Я уже понял, что прикосновение женских пальцев тебя пугает больше, чем раскаленное железо».

«Помолчи, дубина. Ты меня отвлекаешь».

* * *

За окном уже светало, когда колдун произнес:

«Хватит. Даже если мы угробим еще десяток голубей, значительно лучше не сделаем».

Мою кожу обдало холодком. Из зеркала на меня вновь смотрело лицо мальчишки.

«Закончил, – сказал Ордош. – Кисти рук и лицо. Теперь я могу вернуть маску в любой момент. Лишь бы нам позволял сделать это запас маны. Поспи. Разбужу тебя ближе к полудню».

«Какой, поспи, колдун?! – возмутился я. – У нас запланирована рыбалка! Не отвертишься! С тебя три заклинания бодрости».

* * *

Когда окончательно рассвело, я уже стоял на берегу реки.

Явился я сюда пешком, по едва заметной тропке, которую мне показала одна из жительниц окраины. В пути я убедился, что сапоги – нужная вещь. Вряд ли бы те туфли, в которых я работал официантом, выдержали такую дорогу.

Магия колдуна избавила меня от внимания кровососущих насекомых, позволив спокойно любоваться красотами природы.

Несколько часов я простоял на большом камне, о который разбивались гребни волн. Переминался с ноги на ногу, наблюдал за тем, как покачивается на воде поплавок из гусиного пера. Слушал заумные проповеди колдуна, боролся со сном, зевал.

Рыба мой крючок упорно игнорировала. А может, и нет ее здесь? Не зря же нигде на берегу я не видел местных рыбаков.

Несколько часов простоял в ожидании клева.

Утренняя прохлада исчезла. Начинало припекать солнце.

«Ну, и что тут интересного? – ворчал Ордош. – Рыбу нужно ловить сетью. Или глушить магией. А ради такой рыбалки не стоило никуда идти. Все это ты мог проделать дома. Бросил бы поплавок в ведро с водой, да любовался бы на него».

«Много ты понимаешь! Сети, магия – все это неспортивно. Никакого азарта».

«Будто сейчас у тебя азарта много. Зеваешь каждую минуту. Я уже кучу маны извел на то, чтобы не дать тебе уснуть. Ты по-прежнему уверен, что кого-то поймаешь? На хлебный мякиш?» – спросил Ордош.

«Разумеется. Я в детстве на такую наживку много рыбы ловил. Карасиков. Самое главное на рыбалке – терпение».

«Да, уж. Терпения тебе не занимать. А вот у меня оно заканчивается. Урчание нашего желудка мешает мне думать. Как долго еще ты намерен смотреть на воду?»

«Я собираюсь пожарить сегодня рыбные котлеты. Уже придумал для них интересную смесь приправ. Так что без рыбы я отсюда не уйду».

«Тебе нужна рыба? – сказал Ордош. – Так бы сразу и говорил!»

Я почувствовал, как колдун сотворил заклинание.

Рядом с моим поплавком всплыли кверху брюхом три здоровенные рыбины. Я даже рот приоткрыл от удивления. Они там плавали? Почему же за все утро я не увидел ни одной поклевки?!

Разрезая поверхность воды, рыбы стали приближаться к берегу.

«Осторожно с ними, – предупредил Ордош. – Они пока живы».

Я подцепил за жабры первую рыбину, когда та коснулась камня. Не без труда достал ее из воды, бросил на берег. Наклонился за следующей. Вторую я успел вытащить на камень, когда вода около третьей забурлила. Замелькали плавники. Плеск воды, брызги. Третья рыба, разорванная на части, исчезла под водой.

«Хватит тебе двух, или поймать еще?» – спросил колдун.

«И они там плавали все это время? Почему я их не поймал?»

«Загляни им в рот, дубина. Они хлеб не едят. Это же щурицы! Они ждали, когда смогут съесть тебя. Надеялись, что ты решишь искупаться. Рядом с твоим камнем их несколько десятков. Пара минут, и от тебя остались бы лишь обглоданные кости».

Память услужливо выдала мне информацию о щурицах – хищниках, заполонивших эту речушку. Питаются рыбой, водоплавающими птицами, животными. Городские жители считают их несъедобными, безвкусными, называют пищей для бедноты.

Несъедобная? Я посмотрел на лежащую у моих ног здоровенную рыбешку. Представил, какая гора котлет из нее получится.

Ничего. Они просто не умеют ее готовить!

* * *

Пространственный карман – замечательная вещь! Даже не представляю, как тащил бы сейчас в руках все наши вещи, да еще и две тяжеленные рыбины в придачу. А так я вошел на территорию Академии с одной лишь недоеденной булкой в руке: поддался на уговоры Ордоша, заглянул в пекарню, чтобы успокоить теплой сдобой свой раскричавшийся желудок.

У ворот Академии дежурили гвардейцы из отряда дворцовой стражи. Академия считается вотчиной великой герцогини и вторым после дворца самым охраняемым объектом в государстве. Где-то здесь, под землей, находится знаменитая Машина. Учебники намекали, что Машина спрятана в подвале главного корпуса Академии. Но Ордош имел иное мнение.

«Уж очень много таинственности во всем, что касается Машины и рун, – говорил колдун. – Сомневаюсь, что Волчицы оставили бы в свободном доступе хотя бы намек на то, где нужно искать главную ценность герцогства. Машина где-то здесь, несомненно. Но мне не верится, что она действительно спрятана в подвале главного корпуса».

Территория Академии утопала в зелени: деревья, аккуратно подстриженные кусты вдоль дорожек, ухоженные газоны. Неподалеку от центральных ворот я даже рассмотрел за деревьями фонтан с бассейном. А вот главное здание выглядело, на мой взгляд, слишком невзрачным, угрюмым.

«Оно больше похоже на тюрьму, чем на храм науки», – сказал я.

Запихнул в рот остатки булки, отряхнул руки.

«Зато над ним кружат голуби. Для нас это очень хорошо, Сигей. Вчера я не заметил на крыше общежития ни одной птицы. Надеюсь, они все же прилетят туда ночью».

«Вчера народу здесь бродило больше».

«Рано еще для прогулок, – сказал колдун. – Нормальные студенты в выходной раньше полудня не просыпаются. И уж тем более не ходят по утрам на рыбалку. Хотя, вон в той беседке уже притаилась парочка, да и там, на скамейке, кто-то сидит».

По вымощенной мелкой плиткой дорожке я дошел до своего корпуса общежития. Как объяснила мне комендантша, в каждом из четырех корпусов живет один поток студентов. То здание, где разместили меня, в этом году занимают первокурсники. Со слов комендантши, всех иностранцев поселили на первом этаже, второй этаж заняли «бюджетники», а на нашем – комнаты для таких, как я, – подданных герцогини, оплативших свое обучение.

В общежитии пахло сыростью.

«Странно, что я совсем не чувствую запаха пищи, – сказал я. – Неужели никто не готовил себе завтрак?»

«Зачем им это делать, дубина? – сказал Ордош. – В столовой тут кормят бесплатно. К тому же, сомневаюсь, что девочки с первого и третьего этажей вообще умеют готовить».

«Это хорошо. Значит, на кухне никто не будет путаться под ногами».

Усталости я не ощущал, несмотря на долгую утреннюю прогулку. Вот что значит молодое тело! Бодро взобрался на третий этаж, свернул в свое крыло.

Наша комната находилась в конце коридора, напротив кухни. Точно помню, что запирал ее вчера. Сейчас же дверь в нее приоткрыта.

«Даже здесь норовят забраться в наше жилье без спроса, – сказал я. – Может, стоит сразу поставить хороший замок?»

«Зачем? – сказал колдун. – Если кто-то захочет к нам проникнуть, его ни один замок не удержит. Ловушка – более надежное средство».

Я примерно представлял, какую картину сейчас застану: уже видел, что случается, когда срабатывает ловушка Ордоша. Но было любопытно, кого именно найдем спящим на полу комнаты. Ускорил шаг.

На полу своей комнаты я увидел… женщину (да кто бы сомневался!). Заклинание уложило ее на паркет в двух шагах от порога.

«Кошмар, – сказал я. – Ты уверен, что нами не манипулирует твоя знакомая богиня?»

«Не уверен, – ответил колдун. – Такое вполне в ее стиле».

Пусть я и не видел лица женщины, но знакомая золотистая коса не позволяла усомниться в том, что на полу лежит наша с Ордошем жена – Волчица Седьмая, графиня Свирская.

«И что эта девчонка у нас забыла?»

«Не представляю».

«Как думаешь, давно она тут? – спросил я. – Утром пришла или вчера вечером?»

«Утром, – сказал Ордош. – Иначе наши соседки ее бы обнаружили. Они сейчас в своих комнатах. Тоже спят».

«Почему она одна, без охраны? Что ей от нас нужно? Как-то странно. Слишком часто она путается у нас под ногами».

«Прекрати меня расспрашивать, – сказал колдун. – Давай лучше разбудим эту девицу. Сейчас юная Волчица проснется и сама нам обо всем расскажет».

* * *

Волчица пошевелилась. Приподняла голову.

– Привет, красавица, – сказал я. – Мама не дает денег на заколки, и ты решила заняться воровством?

– Что?

– Что украла, спрашиваю? Выворачивай карманы!

«Ты на нее слишком агрессивно реагируешь, – сказал колдун. – Постарайся быть более вежливым с девочкой. Все же это наша жена».

«Эта девочка может поднять меня одной рукой! – сказал я. – И бросить в фонтан».

«А ты злопамятный, Сигей».

«Ничего не могу с собой поделать».

– Что? – вновь спросила Волчица.

– Вставай, говорю! Зачем ты залезла в мою комнату?

– В твою комнату?

Я закатил глаза.

«Ты уверен, что ловушка не повредила ее мозг?»

«Попробовал бы сам отвечать на идиотские вопросы спросонья», – ответил Ордош.

– Здесь живу я. Как ты смогла открыть дверь?

– Взяла у комендантши ключ.

– Зачем? Тебя мама ко мне прислала?

– Мама? – спросила девушка. – При чем здесь мама? Я хотела взглянуть на комнату.

Волчица села, близоруко щуря глаза, посмотрела по сторонам. Похоже, начинала понимать, что происходит, где она находится и кто перед ней. Спросила:

– Я что, уснула?

– Да. Вломилась в мою комнату и уснула на полу. Странный поступок.

– Странный… Что ты тут делаешь? Это не твоя комната! В этой комнате буду жить я и дочь графини Нарынской. Скоро привезут мои вещи. Я пришла раньше, хотела уточнить, какой мебелью нужно дополнить обстановку.

«Мне нравится эта новость», – сказал колдун.

«Ну, еще бы! Ты об этой… с косой часто вспоминаешь. А уж я-то как счастлив!»

«Ты хотел приключения? Получай! Это, Сигей, называется: супружеская жизнь».

– Только этой новости мне не хватало для поднятия настроения, – сказал я. – Замечательно.

– Что, замечательно?

– Да то, что вместо дочки графини, в Академии буду учиться я. И буду вместе с тобой жить в комнате. Я теперь твой… соседка. Разве тебе не сообщили об этом?

– Ты шутишь? – сказала Волчица. – Я буду жить в комнате с мужчиной?

– Никаких шуток. Я заселился сюда еще вчера. Заметь, не по собственному желанию, а согласно списку комендантши. Получается, мы будем жить вместе. Кто, интересно, такое придумал? Выбирай себе кровать, не стесняйся. Любую. Только та, которая у окна – моя.

Волчица потерла пальцем переносицу, точно пытаясь поправить очки.

– Какая прелесть.

Глава 4

Комнату освещал яркий солнечный свет. На бледно-зеленых стенах шевелились тени деревьев. О стекло окна с нудным жужжанием билась муха.

Мне показалось, или руна на животе нагрелась?

Муха свалилась на подоконник. Не шевелилась.

«Раздражала», – сказал Ордош.

«Я тебя понимаю», – сказал я, не спуская глаз с собеседницы.

Наша супруга представилась, как Мая.

Я не стал спрашивать, почему она назвалась этим именем, а не полным. Это понятно.

«А что тут странного? – сказал Ордош, подтверждая мою догадку. – Если Волчицу Шестую все зовут Шестой, то почему бы имя „Седьмая“ не сократить до Мая. Каждый раз величать ее Волчица Седьмая – язык сломаешь».

– Ты… действительно будешь учиться в Академии? – спросила Мая.

С пола она переместилась на кровать. Теребила косу, рассматривала меня без особого восторга. В ее взгляде я заметил те же недоверие и подозрительность, которыми отреагировала вчера на мое появление комендантша.

– Конечно, – сказал я. – Я же сообщил тебе об этом еще при нашей прошлой встрече.

– Думала, ты шутишь. Нет, правда? Ты не разыгрываешь меня? Разве мальчики могут учиться в Академии?

– Никаких шуток. Что тебя удивляет? Аттестационная комиссия признала меня годным к учебе. Ректор подписала приказ о моем зачислении. Теперь я студентка. Такая же, как ты.

– Но ты же… это… вам опасно находиться рядом с магией! Любой ее всплеск может вас убить! В Академии все сошли с ума?

– Мне не опасно. Я особенный: магии не боюсь. Я единственный в мире настоящий мужчина.

– Это как? – спросила Мая. – Что значит – настоящий?

– Еще узнаешь. Графиня Нарынская уступила мне место своей дочери в Академии. И оплатила первый год обучения. Ее старшая в следующем году будет поступать в какое-то военное заведение.

– Откуда ты знаешь?

– Сорока сама сказала.

– Сорока? Какая прелесть. Но у ее дочери же…

– Богиня Сионора вырастила девочке пальцы. Дочь Сороки больше не инвалид.

– Разве такое бывает?

Я пожал плечами.

– Случаются и более удивительные вещи. Можешь навестить ее и убедиться сама.

– Прелесть. Я обязательно уточню. Сегодня же. Но…

Мая приподняла брови.

– Ты хочешь сказать… я буду учиться здесь одна? Только я?

– Почему одна? – сказал я. – Вместе со мной и другими студентками.

В глазах девушки блеснули слезы.

– Получается, я одна такая… неудачница? – сказала она.

– Почему неудачница?

– Все девчонки пошли служить, и только я… здесь. В этой дурацкой Академии! Без подруг! Да еще и в одной комнате с мужчиной?!

Мая сняла шпагу и швырнула ее на другой конец кровати. Та обижено звякнула.

– Сочувствую, – сказал я. – Ну, а что тебе мешает идти служить?

Мая усмехнулась.

«Как же мне нравятся ее ямочки!» – сказал Ордош.

«Не сомневаюсь. Ты сможешь теперь часто на них любоваться».

– Мне?! Издеваешься?! Ты знаешь, кто я такая?!

– Волчица Седьмая. И что с того?

Мая сощурилась.

– Откуда тебе известно мое полное имя? – спросила она.

– Нашла тайну. Ты похожа на свою маму. Почти одно лицо. Даже голос тот же.

– А. Ну, да. Не подумала об этом.

Девушка снова коснулась пальцем переносицы.

– А еще на тех теток, которые нарисованы на банкнотах, – сказал я.

Мая усмехнулась.

– Тетки. Какая прелесть. Моя мама – почетный ректор Академии Алхимии и Магической Инженерии. Когда-то и я стану здешним почетным ректором. Традиция у нас в герцогстве такая. Понимаешь?

Мая придвинула к себе шпагу, погладила ее, словно любимую игрушку. Стряхнула с эфеса невидимую мне пылинку.

– Поэтому я и должна тут учиться. Как и все мои родственники: мама, бабушка… – все, кого ты видел на банкнотах. Первая прописала нам такую обязанность в законе. Гадина. А еще записала там, что ее потомки не могут быть военными.

– Почему?

– Нас нужно беречь! – сказала Мая, сопроводив слова пренебрежительным жестом. – Из-за этой ее… Машины.

Усмехнулась.

– Нам даже в дуэлях участвовать запрещено! Тому, кто вызовет кого-то из нашей семьи на поединок или ответит на наш вызов, светит смертная казнь! Представляешь?! Не смотри, что моя мама иногда носит форму. Думаю, она делает это в знак протеста. Уверена, она тоже когда-то мечтала участвовать в сражениях. Хотя… тебе этого не понять.

Девушка махнула рукой.

– Подруги уже по пять-десять боев провели! А я таскаю свою железку лишь потому, что так положено!

«Все-таки, она еще ребенок. Колдун, что ты в ней нашел? Чем она лучше своей матери?»

«Ей восемнадцать, – сказал Ордош. – По местным меркам – взрослая. Но… да, совсем наивная. И она наша жена, а не теща».

– Первая поступила мудро, – сказал я. – Если Волчицы погибнут в каком-нибудь сражении или на дуэли, кто запустит Машину?

Мая поморщилась.

– Конечно! Кто посмеет спорить с Первой?! Она же для вас всех чуть ли не божество! Странно, что у нее нет собственного храма, где вы могли бы в поклонах биться головой о пол.

Посмотрела на меня.

– Мужчина… разве ты можешь понять, как унизительно прятаться за спиной закона и не иметь права постоять за себя и свою честь со шпагой в руке?!

– Куда уж мне, – сказал я. – Зато у тебя есть армия, готовая защитить тебя и твою честь. Нет никакой необходимости делать это собственноручно. Слушай, Мая, ты голодная? Ты рыбу чистить умеешь?

«Ты сам-то как думаешь? – спросил у меня Ордош. – Она местная принцесса. Можешь ее представить с рыбьими кишками в руках?»

«Не встревай, колдун. Не с тобой разговариваю».

– Рыбу? Какую рыбу?

– Обыкновенную. С хвостом и жабрами.

– Не пробовала.

– Понятно. Конечно! Это же не шпагой махать! Ты не очень спешишь?

– Я?.. Нет. Я теперь четыре года спешить не буду.

– Тогда я угощу тебя котлетами.

* * *

Щурицу я вынес из уборной. Не доставать же ее из воздуха на глазах у Маи? Никак не отреагировал на удивление, что проявилось на лице Волчицы. Что странного в том, что я храню свежую рыбу в ванне? Разве не все так делают?

К тому моменту, когда Мая вошла на кухню, я успел расставить на столе посуду, склянки с алхимией, достал большую разделочную доску и нож. За последние дни мы с Ордошем довели до автоматизма процесс пользования пространственным карманом, извлекали и прятали вещи с ловкостью фокусника.

– Пупсик, это же щурица! – сказала Мая. – Откуда она у тебя?

– Поймал сегодня утром.

– Щурицу? Как?

– Очень просто. Опустил хвост в прорубь и ловил.

– Хвост?

– Хвост, хвост, – сказал я. – А не то, о чем ты подумала.

Мая уселась на подоконник. Отбросила на спину косу, скрестила на груди руки. Сощурила глаза.

– О чем это я, по-твоему, подумала?

– Кто ж тебя знает… Любишь рыбачить?

– Не пробовала никогда. Но ведь щурицы несъедобны! Мне учительница об этом на уроке говорила.

– Много она знает… – проворчал я. – Даже березовый пень можно вкусно приготовить. Главное, чтобы у повара руки росли, откуда положено.

Собственные действия казались мне медленными, неловкими. Тело принца еще не приобрело нужные навыки. Ничего, я это исправлю. У меня теперь есть кухня!

– Ловко у тебя получается. Тебя в приюте научили чистить рыбу? Мамины мужчины мне рассказывали, что их там обучали совсем иному.

– Я из деревни приехал. Из Носа. Слышала о такой? Нас там воспитывали по-другому. Говорили, что мужчина должен не только хорошенько… обслужить женщину, но и накормить ее после этого.

– После чего?

– После занятий со шпагой. Или с дубиной – это уже у кого что. А неплохое мясо у этой щурицы. Хорошо отделяется от костей. Чем эта рыба вам так не угодила?

– Говорят, она очень жесткая. И безвкусная.

– А какой ей еще быть? Чтобы появился нужный вкус, ее следует правильно обработать.

Из коридора донеслись тяжелые шаги. В кухню заглянула женская голова с взлохмаченными короткими волосами и большим мясистым носом.

– Ух ты, Волчица! – сказала обладательница примечательного носа. – Ух ты, рыбья башка! Что это вы тут делаете?

– Кто ты, прелестное создание? – спросил я.

– Ух ты, мужик.

В дверном проеме показалась широкоплечая девица. Почти с меня ростом.

– Это… правда мужик? – спросила она у Маи. – Не может быть! Очуметь! Откуда он здесь?

– Ты не представилась, красавица, – напомнил я.

– Как тебя зовут? – спросила у девицы Мая.

– Меня? Я – Чайка. Что это он делает? Это… он умеет пользоваться ножом! Ух ты! Твой, что ли? На бабу похож. А мне казалось, они совсем другие – это… толстые и разукрашенные.

– А ты… высокая, Чайка, – сказал я. – Придется доставать и вторую рыбу.

* * *

Мая перестала смеяться, смахнула с ресниц слезы.

«У нее хорошее чувство юмора», – сказал я.

«Надо же, хоть кто-то реагирует на твои шутки, – сказал Ордош. – Удивительно. А вот мне раньше казалось, что ты и юмор – вещи несовместимые».

– Хочу попросить у тебя прощения, Пупсик, – сказала Мая.

– За что?

Деревянным пинцетом я доставал из баночек и складывал в ступку реагенты.

– За фонтан, за порванные штаны. При наших прошлых встречах я была груба с тобой.

– Я не обидчивый.

«Вот это новость!» – сказал Ордош.

– Я… видела много мужчин, Пупсик. Правда. Не меньше десяти. Мама… приводила их к нам. Ты на них совсем не похож. И ты не такой, как мой муж. Тот – обычный глупый мужик. А ты ведешь себя почти как женщина. Я заметила это еще при нашей первой встрече – там, у фонтана. Для мужчины ты слишком… грубый, что ли. Совсем не боишься нас. Это необычно.

– Я особенный, даже в нашей деревне таких всего несколько… было, – сказал я. – Гранулы кошачьей пыли слишком крупные, придется дробить. А что, ты когда-то видела своего мужа?

«У принца нет воспоминаний о том, что они встречались», – сказал Ордош.

– Конечно. Ты же слышал о том, что я мужатая?

Я сдержал улыбку.

– Какая? Ты хотела сказать – замужняя?

– Замужняя, – произнесла Мая. – Какая прелесть. Странное слово. Его в твоей деревне придумали? Как можно быть за мужем? Зачем быть за ним? Чтобы смотреть на его зад и не видеть лицо? Какой-то смысл в этом есть. Но, все же, правильно говорить: мужатая. Запомни, Пупсик.

«Если следовать этой логике, то мы с тобой заженные», – сказал Ордош.

«Это ты заженный, – сказал я. – А я женатый. И никак иначе».

– Я слышал, что твой муж пропал, даже не доехав до тебя. Поговаривают, что его убили. Сочувствую.

Мая скривила лицо. Когда она морщила нос, очень напоминала свою маму.

– Было бы чему сочувствовать, – сказала она. – Счастье длилось недолго. Нашелся уже, стервец. Еще пару недель назад.

– Неужели?

– Ага. Полицейские нашли его. В лесу. А мог бы бродить по лесу дольше! Так нет… Живет теперь в своей башне. Таскайся к нему по этой лестнице. Законный супруг! Какая прелесть!

Я повернулся к Мае.

– А почему я об этом не слышал? Думал, такое событие весь город обсуждать будет.

– Первое время мы держали в тайне его появление. Сорока посоветовала маме не объявлять об этом. Все еще надеялась, что полиция узнает, кто пытался его убить. Тем, кто его нашел, велели помалкивать. Даже мне запретили рассказывать о нем подругам. Но неделю назад мама решила, что смысла скрывать появление моего муженька больше нет. О его возвращении, по-моему, даже в газете недавно писали. А может и не писали – я этим фактом не интересовалась.

– Как-то я пропустил это сообщение.

– А что в нем интересного? – сказала Мая. – Нашелся и нашелся…

Она усмехнулась.

– Он такой… придурок! Ну, мой муженек. Впрочем, как и все мужики. Мама заставляла меня проведывать его в башне ежедневно, представляешь?! Как вспомню его, так вздрогну. Эта свадьба… Теперь и обо мне будут говорить всякие гадости, как о маме. Между прочим, именно из-за него я решила перебраться в общежитие пораньше. Чтобы не видеть каждый день его разукрашенную рожу и эти его коровьи глазенки.

«Интересная новость, – сказал Ордош. – Неожиданная. Объясняет, почему нашей скромной персоной до сих пор не заинтересовались те, кто искал принца. А то мне казалось странным: мужик поселился в женской части города, и никто не связывает этот факт с исчезновением принца. Зато… у меня появились другие вопросы».

Я разминал содержимое ступки, пытаясь размолоть его в пыль. Орудовать пестиком моим рукам пока непривычно.

«Считаешь, имерцы подсунули Волчицам нашего двойника?»

«Кому нужен твой двойник, дубина? Кто в герцогстве знает принца в лицо? А если кто-то и видел его раньше, то в маске макияжа. Вспомни, как тебя разрисовывали. Под таким слоем краски ты бы сам себя в зеркале не узнал. Подсунули Мае какого-нибудь послушного идиота… Мне только непонятно: зачем? И кто затеял эту подмену? Сама Шеста, чтобы успокоить нашу матушку? Или Волчиц тоже кто-то ввел в заблуждение?»

«Для меня это совсем не важно. Но… если своего принца они нашли… пытаюсь понять: хорошо это для нас или плохо?»

«Ревнуешь?» – спросил колдун.

«Я? С какой стати? Нет. Какая может быть ревность? К кому? Разве что могу ревновать его к Мужской башне. Парень отдувается теперь за нас: сидит в заключении».

«Не уверен, что он от этого страдает. У него есть крыша над головой, бесплатное питание, одежда, косметика. Для местных мужчин, насколько я знаю, все это важно. Налог, наконец, ему не нужно платить…».

«Думаешь?»

«Уверен. А вот нам в следующем месяце предстоит его отрабатывать. Понимаю, что для тебя это не проблема. Но я бы не желал в таком участвовать. Нужно придумать, как увильнуть от этого позора».

«Как хорошо, что ты не сможешь отвернуться», – сказал я.

Отряхнул руки. Приправа для фарша готова.

– Почему ты улыбаешься, Пупсик? – спросила Мая. – Ты выглядишь таким… довольным.

– Давно ничего не готовил, не придумывал новые рецепты. Соскучился по этому занятию.

– Какая прелесть. Ты странный, Пупсик!

– Мне говорили об этом.

Мая вздохнула.

– Надеюсь, я привыкну к твоим странностям, – сказала она. – Очень на это надеюсь. Радует, что ты не такой противный, как другие мужчины. Терпеть их не могу. Но, раз уж нам предстоит жить вместе… ты не бойся. Пусть я и вспыльчивая, иногда бываю вредной, но постараюсь не обижать тебя, Пупсик. Правда! Я обещаю.

* * *

– Что так долго-то?! – сказала Чайка. – Я это… уже дважды подавилась слюной! Мая, можно я возьму хотя бы одну – попробовать? Узнаю, может, я зря их так хочу?

Чайка появилась на кухне уже в третий раз. Ее приближение я научился узнавать по тяжелым шаркающим шагам. Во второй и третий раз девушка приходила, привлеченная запахом котлет.

Помимо нее, на кухне успели отметиться и три другие жительницы нашего крыла. Но те вели себя скромно, к котлетам руки не тянули; сглатывали слюну, здоровались с Волчицей и исчезали.

– Пупсик сказал, что они еще не готовы, – сообщила Мая. Только ее строгий взгляд удерживал Чайку от разграбления миски с котлетами. На мои запреты Чайка не реагировала, сходу записав меня в движимое имущество Волчицы.

– Скажи ему, это… пусть поторопится! Пожалуйста.

– Скажи ей, пусть потерпит. Без второй обжарки вкус у котлет далек от идеального. Пусть не переживает: вдвоем с тобой мы все точно не съедим. В нас столько котлет не влезет. Да и в нее тоже.

– Слышала, что сказал Пупсик? Потерпи немножко. После второй… обжарки мы тебя обязательно позовем. И других девочек из нашего крыла тоже. Правда, Пупсик?

– Куда ж мы денемся.

– Может ну ее, эту вторую? От этих запахов я это… уже готова и рыбью голову грызть.

– Даже я котлеты еще не пробовала, – сказала Мая. – Потерпи, Чайка. Мы тебя позовем.

Чайка коснулась напоследок взглядом миски с котлетами, вздохнула и послушно удалилась.

– Пупсик, – сказала Мая. – Может, обойдемся без этой… еще одной обжарки? Я не думала, что настолько голодна. По-моему, я вообще впервые в жизни так сильно захотела есть. Котлеты выглядят вполне съедобными. И пахнут хорошо.

Девушка улыбнулась, продемонстрировав мне две глубокие ямочки на щеках.

– Они еще не готовы, – сказал я. – Их обязательно нужно пропитать урийским паром. Это недолго. Имей терпение.

«Даже я согласен с тем, что ты уж слишком стараешься, – сказал колдун. – Я просмотрел твои воспоминания. Этот рецепт не нашел. Что это за вторая обжарка котлет?»

«Я вчера вечером его придумал. Взял за основу способ приготовления урийской телятины. Специи и алхимия подобраны идеально – все выверено четко. Получится хорошо. Я уверен. Да и по запаху чувствую, что дело движется в нужном направлении».

«Сигей, а ты не хочешь работать поваром? – спросил Ордош. – Ведь вижу, тебе это занятие нравится. Мы можем открыть свой ресторан…».

«Не говори глупостей! Не собираюсь с утра до вечера жарить ребрышки и картошку. Помолчи. Я слежу за паром. Не отвлекай меня пока!»

– Какая прелесть, – сказала Мая. – Мужчина дает мне указания. И велит заткнуться. Да еще и тоном моей мамы.

Разве я говорил с Ордошем вслух?

* * *

Чайка взяла из миски две последние котлеты. Одну положила перед Маей, вторую затолкала себе в рот. Жевала она торопливо, точно куда-то опаздывала.

Три другие наши соседки проводили котлеты взглядом, посмотрели на пустую миску, печально вздохнули. Но промолчали. В присутствии Волчицы и Чайки девушки вели себя более чем скромно.

Я давно отстранился от дележа еды. Довольствовался тем, что наблюдал, с каким аппетитом уплетают мое блюдо другие. Рецепт я признал удачным. С небольшими поправками повторю его как-нибудь еще.

Назову: «Студенческие котлеты». Или лучше «котлеты по-студенчески»?

«Ты прав, Сигей, – сказал Ордош. – Так готовить здесь не умеет никто. С нетерпением жду других твоих блюд. И не я один. Думаю, у тебя уже появились фанаты и помимо меня».

То, что Чайка почти с момента знакомства заняла место по правую руку от Волчицы, никого не удивляло. Чайка сама объяснила свое поведение. Прямо, без стеснения заявила, что именно ради налаживания хороших отношений с Маей она и поступила в Академию.

– Пойти на службу я всегда успею, – сказала она. – Но тетка, а она у меня в гвардии, говорит, что другого случая зарекомендовать себя перед будущей великой герцогиней может и не представиться. Мы знали, что Мая пойдет учиться в этом году. На то, что у меня получится жить с ней в одной комнате, мы не надеялись. Но в том, что я смогу учиться с Маей в одной группе – не сомневались. Тетка говорит, что честно служить – хорошо. Но честно служить и иметь нужные знакомства – намного лучше.

Мая, как мне кажется, и раньше подозревала, что некоторые студентки поступили в этом году в Академию с похожей целью. Признание Чайки не смутило ее. А прямота, с которой та выдала его, даже понравилась.

– Это… Мая, а… вы сегодня чем будете заниматься? – спросила Чайка.

Она с грустью взглянула на миску, вытерла о майку руки.

– Скоро сюда доставят мои вещи, – сказала Волчица. – А потом я отправлюсь в город. Хочу приобрести для комнаты туалетный столик и подставку для шпаги.

Мая макала котлету в соус, откусывала от нее маленькие кусочки. Ее нисколько не смущали завистливые взгляды девушек.

– А обедать где будете? – спросила Чайка.

– Не знаю. Не думала еще об этом.

Чайка указала на меня.

– Это… так может… здесь? Может… он сварганит нам что-нибудь еще? Ну… потом, в обед. И на ужин… Что скажешь? Мы купим продукты! Все, что ты велишь!

Девицы, приунывшие было, встрепенулись, с надеждой посмотрели на Волчицу.

– Не знаю, – сказала Мая. – Я только за… Котлеты просто прелесть! Никогда не ела ничего подобного. Не зря мы дожидались этой твоей второй прожарки, Пупсик.

– Это… скажи ему, пусть приготовит еще что-нибудь, – сказала Чайка. – А? Потом.

– Я? – удивилась Мая. – Почему я? Попроси его сама. Чего ты стесняешься?

– Сама? У мужика? Это… я не знаю, как правильно с ними обращаться. К тому же, он твой…

Рука с котлетой замерла на полпути ко рту. Лицо Волчицы стало серьезным.

– В каком смысле: мой?

– Это… а чей? – спросила Чайка. – Ты же его привела.

– Я?! – сказала Мая. – Какая прелесть! Что ты такое говоришь?! Не выдумывай ерунду! При чем здесь я?! Пупсик такая же студентка, как и мы все. Скажи им, Пупсик!

– Ага, – подтвердил я. – Студентка. Такая же. Почти.

– Слышала?! Я сама видела, что он был на аттестационной комиссии! Они признали его годным к учебе!

– Это… я ничего такого не имела в виду, – сказала Чайка.

Посмотрела на меня.

– Я… никогда не встречала раньше мужчин, – сказала она. – Они… прячутся в своих приютах. Нас туда не пускают. Да и что нам там делать? А где еще я могла встретить таких, как он?

– Мужчины такие же подданные моей матери, как и женщины. Имеют те же права.

– Это… я знаю. Но… неловко как-то. Учительница в школе говорила, что им легко можно… это… травмировать психику, что они не выносят грубости. А я грубая. Мне все об этом говорят. Испугаю еще твоего… Мая! у тебя хорошо получается с ним разговаривать. Может, лучше ты его спросишь?

– Обед я сегодня готовить не буду, – сказал я. – Как и ужин. Скоро ухожу. У меня много дел. Загляну к вам завтра.

Девушки разочарованно выдохнули – все, включая Маю.

– Как, разве ты не будешь ночевать сегодня в общежитии? – спросила Мая.

Девушки, как по команде, посмотрели на нее. Щеки у Волчицы покраснели.

– Повременю с этим.

– Почему? Мы тебя чем-то обидели? Мы не специально! Девчонки, просто, никогда раньше не общались с мужчинами. Но они к тебе быстро привыкнут. Правда! Или… тебя что-то пугает?

– Нет, не пугает, – сказал я. – Но сегодня здесь ночевать не буду. Придется вам обедать и ужинать в столовой. До начала учебы попытаюсь закончить кое-какие дела. Потом не смогу уделить им должное внимание. А пока… хотите, я сварю вам кофе? Гарантирую: такой кофе вы никогда не пробовали.

* * *

В мастерской швеи я переоделся в новые брюки с накладными карманами. Полюбовался на себя в зеркало.

Стал похож на человека! Как же я соскучился по нормальной одежде! Нарисую потом швее эскиз строгого костюма. И галстук бабочку – такой, который носил в башне архимага. Я думал, что не надену его больше никогда, но теперь чувствовал себя без него голым.

Оплатил заказ еще трех брюк разных расцветок, которые обещал забрать «при случае».

А еще мы купили плащ: из дорогого материала, красный, с приятной на ощупь черной подкладкой. Не шили – выбрали из готовых вещей. Тот, что подарила Елка, мне коротковат. Да и для образа посланника богини любви новый плащ подходил больше.

Новые трусы надевать я не стал – сделаю это дома. Лишь полюбовался на них – яркие, с сердечками, почти до колен. Они понравились даже колдуну. Ордош сказал:

«Хотел бы увидеть реакцию моего учителя, когда он заметил бы их у меня под мантией».

«Не сомневаюсь: он приобрел бы себе такие же».

Плащ, набор трусов и комплекты формы Академии мне упаковали в бумагу и обвязали веревкой. Этот тюк исчез в пространственном кармане сразу же, как только я покинул мастерскую швеи.

На улице, еще не успев привыкнуть к яркому свету, я столкнулся со знакомой девочкой. Та вручила мне записку от Гадюки.

Встреча с Крысой состоится сегодня в полночь, в кафе «У Рябины».

«Замечательно, – сказал Ордош. – Учеба не пострадает».

По пути домой – в съемную комнату – сделали крюк: прогулялись через парк, что около Академии. Невидимым воздушным лезвием колдун срезал небольшое деревце – липу и убрал в карман. Мы готовились к встрече с Крысой.

Глава 5

Гадюка явилась ко мне за полчаса до полуночи.

Я передал ей указания Ордоша: на встрече молчать, держаться позади меня, а главное – что бы не произошло, ничего не пугаться и ничему не удивляться. Даже повторил:

– Ничему! Что бы ты там ни увидела.

– Да понятно, – сказала Гадюка. – Иду на «стрелку» в компании мужчины – чем еще после такого можно удивить? Да уж. Ты только учти, Пупсик: оружие я с собой не беру.

– Оно тебе не понадобится, – сказал я. – С нами будет благосклонность богини. Этого хватит. Твоя задача – просто стоять за моей спиной. И не отвлекать меня. Мы пробудем там недолго.

– Ладно. Как скажешь, Пупсик. Ты их всех убьешь?

– Что ты такой говоришь?! – сказал я. – Почему ты так решила? Не я. И не всех.

«Там видно будет, – сказал Ордош. – Хотя, всех убить было бы гораздо проще».

* * *

Запряженная парой лошадей коляска доставила нас на знакомую площадь с фонтаном. Рядом с ярко освещенными окнами кафе «У Рябины» я увидел группу агрессивно настроенных женщин. При нашем появлении они оживились, приветствовали нас с Гадюкой руганью и остротами.

Я выбрался из коляски. Около фонтана, рядом с фонарем, заметил усиленный патруль полиции. Пеший. Полицейские делали вид, что беззаботно прогуливаются, что наше появление их не интересует.

«Соберись, – сказал Ордош. – Не отвлекайся».

Я натянул на глаза капюшон плаща и направился в кафе. Мой взгляд фиксировал все, что происходило вокруг: передвижение бандиток, мельтешение мошкары у фонаря. Я слышал шаги Гадюки, женские голоса, фырканье лошадей (мы велели вознице дожидаться нас).

«Подходи ближе, – сказал Ордош. – Я не дотягиваюсь до птиц».

Три женщины вразвалочку направились ко мне, преграждая дорогу.

Но вдруг замерли. А потом и вовсе попятились.

Не знаю, какое заклинание бросил в них колдун. Женщины меня больше не замечали: прижав руки к груди, смотрели вдаль, что-то взволнованно бормотали.

Я спокойно прошел мимо них.

«Заклинание „темные дали“, – сказал Ордош. – Вычитал в книге твоего архимага».

«Неплохо».

«Ерунда, – сказал колдун. – Не понравилось. Не отвлекайся, Сигей. Помни: никакой самодеятельности. Говоришь и делаешь только то, что я велю. Все. Птицы доступны. Приступаем».

Я распахнул дверь, шагнул в кафе. Поморщился, уловив коктейль из запахов спиртного, подгоревшей пищи и пота. Убедился, что Гадюка вошла следом за мной, окинул взглядом зал. Никакой ностальгии при виде знакомой обстановки не почувствовал.

На меня смотрели полтора десятка женщин. Часть из них сидели за столами, часть – стояли у стен, две женщины – в проходе, неподалеку от комнатушки бара. Ни одного знакомого лица – ни Рябы, ни девушек в фартуках официанток. В зале – только бандитки. У большинства – пулеметы.

Ордош воспользовался магией.

Вверху, под потолком, появился туман.

«Облако страха», – сказал колдун.

Закрылась дверь, отсекая звуки улицы.

– Господин, – сказала Гадюка. – Крысы здесь нет.

«Господин, – повторил я. – Так ко мне в этом мире еще не обращались»

«Не отвлекайся!» – рыкнул колдун.

Хлопья тумана, словно снежинки, то здесь, то там плавно опускались вниз.

Под бандитками заскрипели стулья.

Одна из стоявших в проходе женщин ткнула в мою сторону пулеметом, сказала:

– Я же говорила! Она притащила с собой мужика, что здесь раньше работал! Это его она обозвала посланцем Сионоры. С ума сошла. Ты! сними капюшон, покажи нам лицо!

И тут же прахом осыпалась на пол. С глухим стуком упал пулемет.

Похожий звук раздался справа, слева от меня. В двух шагах от меня на стул осела одежда.

Руна на животе нагрелась шесть раз.

Оставшиеся в живых женщины замерли, смотрят на меня.

«Твое облако страха – хорошая вещь», – сказал я.

Медленно поднял руку, демонстрируя морщинистые узловатые пальцы с желтыми ногтями. Откинул капюшон.

Обвел взглядом собравшихся в зале женщин. По выражению их лиц понял, что облик Ордоша произвел нужное впечатление.

– Правильно, мужчина, – сказал я.

В зеркале бара увидел отражение своей улыбки. Понятно, почему женщины обходили Ордоша стороной.

– А кого вы ждали? Девочку с крылышками?

Еще один присыпанный прахом комплект одежды свалился на стул.

– Богине не нравится, когда в меня тычут оружием. Явиться к посланнику богини с пулеметом – дурной тон!

На один из столов с грохотом упал пулемет. Женщина поспешно отдернула от него руку.

– Почему не явилась Крыса?! – сказал я. – Кто здесь за главную?!

Вжимаясь в стулья, прижимаясь к стене, женщины указали на черноволосую, что стояла в проходе, теперь уже в одиночестве.

– Где Крыса? – спросил я у нее, приближаясь.

Женщина дернулась, но не сумела попятиться.

«Гранитные ноги», – сказал колдун.

– Я за нее… Она не смогла!

Я покачал головой. Краем глаза продолжал наблюдать за своим отражением. Красавец!

– Плохо, – сказал я. – Очень плохо.

Вытянул перед собой руку.

Черноволосая зажмурила глаза.

В моей руке появилось метровой длины деревце. Липа.

В зале – мертвая тишина.

– Богиня велела сделать Крысе подарок, – сказал я. – Вот он.

Черноволосая вновь дернулась, но не смогла оторвать ноги от пола. Продолжала смотреть мне в глаза.

Я протянул ей дерево.

Женщина взяла его, но тут же попыталась выронить. Не смогла.

«Липкие пальцы», – прокомментировал Ордош.

– Передай, что богиня велела посадить его.

Деревце задрожало. Из свежего среза на его стволе полезли тонкие корешки. Извиваясь, подобно червям, становились все длиннее, пока не коснулись земли.

– Липа – дерево богини, – сказал я. – Оно будет расти возле дома Крысы. Ясно?!

– Д-да.

– Приду, проверю. Так и передай Крысе: однажды ночью загляну к ней.

– П… передам.

– Если дерево будет расти плохо – посажу его по-своему. Как у Кошки. Ясно?!

– Д-да.

Я вновь посмотрел на бандиток. Те следили за мной, не моргая и не шевелясь.

– Запомните: богиня любит тех, кто любит ее. И она сполна благодарит за службу. Гадюки помогли Сионоре справиться с эпидемией синюшки в городе. Да, именно моя госпожа избавила ваше герцогство от этой болезни. Она пометила гадюк, как своих слуг. Теперь никому не позволено мешать им выполнять распоряжения богини. Это понятно?

– Почему гадюки? – раздался голос.

«Немота, – сказал колдун. – На три дня».

Я видел, что женщина у окна пытается сказать что-то еще, но не может издать ни звука. По щекам ее побежали слезы.

– Богиня не любит, когда ее посланника перебивают, – сказал я. – Неделю ты будешь молчать.

Глаза онемевшей широко раскрылись.

– Но!

Я поднял палец.

– Если сделаешь пожертвование на алтарь богини любви, заговоришь через три дня. Ясно?

Немая смахнула слезы. Закивала.

– Богиня добрая, – сказал я. – Она оставила вас в живых. Цените это!

Я погладил рукой листья дерева.

– Гадюк не трогать! Передайте это Крысе, другим бандам и своим покровительницам. Гадюки служат Сионоре. Они ее слуги, и только ее. Для вас они неприкасаемые. Ясно?!

Не думал, что глаза черноволосой могут открыться еще шире.

– К тем, кто ослушается повеления богини, приду я. И накажу. Жестоко.

Женщины дружно закивали.

«Облако страха» по-прежнему висело над их головами.

«Нам больше нечего здесь делать, – сказал колдун. – Уходи».

«Как скажешь. С удовольствием. Не мое это – запугивать женщин».

– Больше мне сказать вам нечего. Надеюсь, вы прислушаетесь к моим словам. Был рад повидаться с вами, дамы.

Накинул капюшон. Повернулся к Гадюке.

– Проводи меня, женщина. На эту ночь у меня запланировано еще много дел.

«Дела у него. Болтун! Выспался бы лучше. После этой твоей рыбалки я уже сутки трачу ману на заклинания бодрости».

* * *

– Это было… потрясающе, господин! – сказала Гадюка, когда мы отъехали от площади.

– Пупсик, – сказал я. – Называй меня: Пупсик.

Гадюка покачала головой.

– Язык не поворачивается, господин.

– Раньше поворачивался. Повернется снова.

– Раньше я не знала… кто вы. И не видела вас… таким.

– Сделай вид, что не знаешь и сейчас. Не болтай о том, что видела.

– Да, господин.

– Я говорю с тобой сейчас от своего имени. От имени милого и робкого Пупсика – не следует величать его господином. Это привлечет ко мне ненужное внимание. А у меня и так его… с избытком.

– Конечно, гос… Пупсик.

Коляска дребезжала, подпрыгивала. Мы ехали то под ярким светом фонаря, то в темноте.

Я посмотрел на свои пальцы, к которым вернулся привычный вид: покрытые нежной кожей, с розовыми ногтями.

– Надеюсь, мне удалось произвести на крыс нужное впечатление.

– Я сама едва не обмочилась, гос… Пупсик, – сказала Гадюка. – Это твое новое лицо… останется таким навсегда?

– Оно тебе понравилось? – спросил я.

– У меня от него мороз по коже.

Я откинул капюшон. Иллюзию своего лица Ордош развеял сразу же, как только я забрался в коляску. Экономил. Ведь на поддержание иллюзии требуется мана.

Улыбнулся Гадюке.

– Так лучше? – спросил я.

Гадюка кивнула.

– Да уж. Привычнее. Да и… Пупсиком ты мне нравишься больше.

– Надеюсь, мои слова донесут до Крысы и ее покровительниц. И те к ним прислушаются. Нет у меня сейчас времени и желания чистить город от преступных элементов.

– А ты смог бы? – спросила Гадюка.

– Что?

– Уничтожить все банды.

«Без проблем, – сказал Ордош. – Собрать бы только их всех в одном месте. Несолидно Злому Колдуну бегать за ними по городу».

– Смогу, – сказал я. – Ели прикажет богиня. Это долго. И хлопотно. Но возможно.

Гадюка усмехнулась.

– Сейчас твои слова звучат, как шутка, – сказала она. – Но, если бы их произнес тот ты, который без носа, я бы ему сразу поверила.

– Он никуда не делся, – сказал я. – В любой момент может вернуться.

Гадюка усмехнулась.

– Астре бы он понравился. Она любит все… необычное.

– Подбросишь меня домой? – спросил я. – Ночую там сегодня в последний раз. С завтрашнего дня перебираюсь в общежитие.

* * *

«Как тебе сегодняшнее приключение? – спросил Ордош, когда мы вернулись домой. – К таким развлечениям ты стремишься?»

«Не уверен, – сказал я. – Так себе приключение. Одних бандиток запугали, других убили – не интересно. Никогда не стремился доминировать над женщинами. Ты правда думаешь, что гадюкам теперь ничто не угрожает?»

«Война с крысами в ближайшие дни им точно не грозит. Наше сегодняшнее представление не отменило угрозы, но отсрочило. Совсем скоро я разберусь с накопителями – мы перестанем зависеть от руны, что у нас на животе. И тогда сможем, при желании, проведать не только бандиток, но и их кураторов».

«Ясно».

«Вижу, роль могущественного посланника богини не очень понравилась тебе, Сигей».

«Ты прав, колдун. Не понравилась. Не мое это. Скучно. Бандитские разборки совсем заморочили мне голову. Из-за этой суеты я все еще не определился с главным: что готовить завтра на ужин?».

* * *

Проспал я до обеда.

Проснулся и понял, что идея рецепта нового блюда уже созрела в моей голове.

Назову его: «мясное рагу Риро Берижа». Насколько помню, именно день рождения святого Риро отмечают в последний день этого месяца в мире Северика. Лет сорок назад мне надоело ломать голову над названиями новых блюд, и я стал заглядывать в календарь, использовать имена святых. Имя Берижа я в названия рецептов мясных блюд еще не добавлял. Был салат и суп с его именем…

«Мясное рагу Риро Берижа». Сойдет. Название – не главное. Главное – «перечная смесь Грога Ванско», которую я раньше использовал только для приготовления моллюсков.

Открыв днем глаза, я вдруг понял, что придуманная мной когда-то алхимическая смесь придаст мясу очень интересный привкус.

А ведь хорошо получится!

Для смеси у меня есть все ингредиенты. Как я раньше не додумался испробовать ее в мясных блюдах?!

Сонливость исчезла. Я торопливо умылся.

Прикинул, чем сбалансировать перечную смесь, и какой в итоге получится вкус мяса. Северику бы понравилось! Так и слышу его голос: «Суинская коллегия, Сигей! сегодня ты превзошел самого себя!»

«Что ж, давай попробуем, – сказал Ордош. – Мясо, так мясо. После вчерашних котлет я твоему выбору рецептов полностью доверяю. Какой-то толк, Сигей, от тебя все-таки есть».

Транзитом через продуктовые магазины, я направился в общежитие. На кухню. По дороге, по просьбе Ордоша, перекусил парой сдобных булочек: успокоил волнение в желудке, отвлекавшее колдуна от чтения.

В предвкушении предстоящего действа, я чувствовал зуд в кончиках пальцев.

Бандитские разборки – ерунда. Приготовление новых блюд – вот истинное приключение!

* * *

Не скажу, что моя комната в общежитии сильно изменилась. Но новую мебель увидел сразу, как только переступил порог.

«Скажи, колдун, зачем ей понадобилась эта громадина? – спросил я, разглядывая туалетный столик. – Она не пользуется косметикой, не… для чего там еще нужна эта штука?»

«Их ввела в моду все та же Волчица Первая, – сказал Ордош. – Считается, что это необходимая вещь для спальни любой аристократки. Сомневаюсь, что женщины понимают, для чего именно туалетный столик предназначен».

«Согласен. Некоторые из них в этом мире и расчесываются не каждый день. Но большинство, как ни странно, не превратились в неотесанных мужиков. Все же, женщины продолжают оставаться женщинами и без мужского внимания…».

Я выдвинул один из ящиков стола.

– Хм… забавно, – сказал вслух.

«…Но интересы их при этом меняются».

В ящике я увидел несколько охотничьих ножей. В другом – шпоры для верховой езды. Дальше заглядывать не стал.

«Косметикой здесь и не пахнет».

«Для косметики купи собственный туалетный столик», – сказал колдун.

– Привет, Пупсик! – услышал я голос Маи.

Обернулся.

Девушка стояла у порога. Улыбалась, разглядывала меня, сощурив глаза.

– Понравился мой столик? Хочешь, велю купить тебе такой же?

– Нет, спасибо, – сказал я. – У меня нет столько ножей, и шпоры я не ношу.

– Сможешь складывать в него свою косметику.

– Я ею больше не пользуюсь. От косметики кожа портится. А я собираюсь оставаться молодым и красивым сотню лет.

«Это вполне реально», – сказал Ордош.

«Без тебя знаю. Читал. И видел, как выглядит в свои без малого восемьсот лет Северик. Сам готовил для его омоложения эликсиры».

– Ты забавный, Пупсик, – сказала Мая. – Мы с девчонками не обедали еще. Решили не идти в столовую, дождаться тебя. В столовой мы были утром. Пробовали там котлеты. Твои лучше!

– Еще бы.

– Ведь ты… будешь что-нибудь готовить? Мы заполнили продуктами оба холодильника! Мне доставили сюда кучу всего! Если что-то забыли купить – скажи! Отправлю кого-нибудь в магазин.

– Купят они, – проворчал я. – Много вы понимаете в качестве продуктов! Сам все купил… Но чистить овощи и мыть посуду будете вы! Я вам не прислуга. Договорились?

Девушка пронзительно взвизгнула, подпрыгнула на месте, хлопнула в ладоши.

– Конечно, Пупсик! Договорились! Я все организую! Сейчас!

Мая выглянула в коридор и прокричала:

– Дззеевоочкии! Все сюда! Пупсик пришел! Он нас накормит!!!

* * *

«Вставай, дубина. Учебу проспишь».

«Какую учебу?»

«У нас сегодня первый учебный день. Ты забыл?»

«Как же болит голова!»

Я почувствовал теплую волну заклинания. Головная боль притупилась.

«Это все, на что ты можешь сейчас рассчитывать, пьяница, – сказал Ордош. – Потерпишь. У нас осталось меньше половины резерва. Вылечу тебя полностью, если встретим по дороге в учебный корпус хоть какую-то птицу».

Глаза не желали открываться.

«Я что, напился вчера?»

«Ты не помнишь?»

«Смутно».

Помню, как готовил рагу.

Перечная смесь меня не подвела.

Когда по коридорам стал расползаться запах мяса, Чайка с подругой вынесли из комнат три шкафа и перегородили ними вход в наше крыло.

Помню, что все девчонки общались со мной через Маю. Стоило мне обратиться к ним напрямую, как девицы начинали что-то мямлить, поглядывать на Волчицу.

Особенно Чайка. Вот уж кто меня удивил!

Когда накрывали на стол, Чайка принесла два кувшина вина. Тогда у меня и родилась идея того, как наладить взаимопонимание с соседками. Со студенческих времен помню, что лучше всего сближает – хорошая пьянка.

В вино я добавил десяток гранул винного сахара.

Какой аромат получился у напитка! Какой градус! – как у коньяка.

Пить его было легко и приятно.

После первого кувшина я пил с девчонками на брудершафт. Со всеми. И они меня больше не стеснялись. А Чайка провозгласила, что мужчины и женщины отныне – сестры на век. За эти слова я поцеловал ее в десны, она не сопротивлялась.

Что дальше было – помню смутно.

«Про трусы-то не забыл?» – спросил колдун.

«Какие трусы?»

«Семейные. Ты хвастался ними. И раздарил половину. Нужно снова заказывать их у швеи».

«Кому раздарил?»

«Девчонкам. Сердечки на наших трусах привели их в восторг. А необычный фасон – так и вовсе, сразил наповал. Чувствую, ты стал законодателем новой моды».

«Вот это да. Наше тело не привыкло к алкоголю. Зачем ты позволил мне напиться?»

«Хотел увидеть, к чему это приведет».

«Увидел?»

«Мне понравилось».

«Я хоть не сболтнул ничего лишнего?»

«Пытался, – сказал колдун. – Пришлось расходовать на тебя ману. С подмороженным языком сложно сказать что-то вразумительное».

«Что-то такое помню. Говорю, а язык не слушается».

«Что еще запомнил?»

«А было еще что-то интересное?»

Я вдруг почувствовал на плече чье-то дыхание.

Открыл глаза.

Рядом со мной на кровати лежала Мая. Спала. Улыбалась во сне. Ее рука лежала на мой груди.

«Что вспомнил?» – спросил колдун.

«Она здесь что делает?!»

«Вспоминай».

Мы лежали без одеяла. И без одежды – и я, и Волчица Седьмая.

Я посмотрел по сторонам: я находился не у окна, не на своей кровати – в кровати Маи. Как я здесь оказался?

«Ничего не помню», – сказал я.

«Хорошо, – сказал колдун. – Просто замечательно! Буди нашу Волчицу. Не то опоздаете на занятия».

«Постой. Подожди. Я что, переспал с ней? В смысле… у нас с ней был секс?»

«Не помнишь?»

«Совершенно».

«Спроси у нее, – сказал Ордош. – Мне самому любопытно, что она тебе скажет».

Я легонько потряс Маю за плечо.

– Эй, просыпайся!

Мая нахмурилась. Но все же открыла глаза.

Посмотрела на меня.

И резко вскочила с кровати.

Замерла. Абсолютно голая. Собственная нагота нисколько не смущала ее.

«Красавица!» – с гордостью сказал Ордош.

«Недурна», – признал я.

Мая осмотрела мятую простыню потом мое тело. Задержала взгляд на той части меня, которую до этой ночи не видела. Посмотрела мне в глаза.

– Пупсик, – сказала она. – Мне кажется… Нет, точно помню. Я тебя изнасиловала!

Глава 6

Аудитория походила на те, которые я успел повидать в своем первом мире. Только меньше размером. Места слушателей расположены, как в амфитеатре, сцена с трибуной, большая доска на стене. Три с половиной десятка первокурсников не занимали и десятой части всех мест.

Я сидел отдельно от остальных студенток. От ближайшей меня отделяли два ряда кресел. Смотрел вниз, где с кафедры вещала ректор Академии.

«А наша ректор для своих шестидесяти лет недурно сохранилась», – сказал я.

«Магия. К тому же, в их семье все хорошо выглядят».

Полное имя нашего ректора – Волчица Пятая. Согласно учебнику истории, она передала титул и управление великим герцогством своей дочери чуть больше десяти лет назад. И посвятила себя Академии, которую обожала.

Очки, собранные на затылке седые волосы, острый подбородок – очень похожий на тот, который я видел на портретах Волчицы Первой. На своего знаменитого предка Пятая походила гораздо больше, чем Шеста или Мая.

Я разглядывал Пятую, на ее примере прикидывая, как будет выглядеть Мая лет через сорок, если не вмешиваться в процесс ее старения магией и алхимией.

«Хочешь, чтобы жена рядом с тобой казалась старухой?» – спросил Ордош.

«Мне вообще жена не нужна, – ответил я. – Ни старая, ни молодая. Ни сейчас, ни через сорок лет».

«Тогда я тебя расстрою: она у тебя уже есть».

«Не у меня, а у того типа, который живет в Мужской башне. Это он теперь принц Нарцисс. Вот он пусть с ней и мучается. А мне хорошо быть просто Пупсиком».

– … Ваш курс особенный, – вещала ректор. – Вместе с вами на потоке будет учиться будущий почетный ректор нашей Академии Волчица Седьмая, графиня Свирская. Именно к ней когда-нибудь перейдет почетная должность, которую в настоящее время занимает ее мама, великая герцогиня Залесская Волчица Шестая. Со времен основания Академии, здесь учились все наши правительницы. И Волчица Седьмая не станет исключением. Мая, милочка, помаши нам рукой. Путь тебя все увидят.

Пятью рядами ниже меня поднялась рука, вяло махнула. В том, что машет именно Мая, я не сомневался. Из всех женщин в аудитории только у нее была золотистая коса, которую я со своего места хорошо видел.

Сообщение ректора не произвело на студенток особого впечатления. По рядам пробежались шепотки, раздались вялые аплодисменты, почти тут же стихшие. Похоже, присутствие в аудитории Волчицы Седьмой секретом ни для кого не являлось.

– Но это не все отличия вашего курса от предыдущих, – продолжила ректор. – Все вы помните, что еще Волчица Первая, которую мы называем Великой, даровала мужчинам герцогства равные с женщинами права. Мы не будем сейчас обсуждать, правильно ли она поступила. Относиться к принятому ею закону можно по-разному. Но нельзя игнорировать тот факт, что на всем континенте только в нашем государстве мужчины являются полноценными подданными.

С первых рядов до меня донеслись смешки.

– Да, вы правы, женщины не часто встречают их в обычной жизни, потому что мужчины редко покидают свои кварталы города. Принято считать, что мужчины для этого слишком трусливы. Но такое утверждение ошибочно. Они, как и женщины, бывают разными. В этом теперь вы сами сможете убедиться. Потому что в этом году, впервые за всю историю существования Академии в ней будет учиться мужчина!

Раздались удивленные возгласы.

– Да, да! – сказала ректор. – Самый настоящий мужчина! Он показал достойные знания на аттестационной комиссии, я бы даже сказала – отличные! И был на платной основе зачислен на первый курс Академии. Его имя – Пупсик. Студентка Пупсик, покажись нам!

Я привстал, сверкнул улыбкой, поклонился повернувшимся ко мне дамам.

На меня посмотрели почти все студентки. Не обернулась лишь Мая.

Чайка и другие мои соседки помахали мне руками. Сейчас они были аккуратно причёсанными, в синих халатах – форме Академии. Но мне вдруг вспомнилось, как они выглядели полтора часа назад, когда явились ко мне в кухню, привлеченные запахом блинчиков.

* * *

Утром, пока Мая занималась самобичеванием, я привел себя в порядок и отправился готовить завтрак. Занятия сегодня будут продолжаться несколько часов. А значит, следует хорошо подкрепиться, чтобы не пришлось портить желудок в местной столовой.

На завтрак я планировал испечь ларийские блинчики.

То, что произошло между мной и Маей ночью, не поменяло моих планов.

Накинув поверх одежды фартук, я замесил тесто.

Усиленный магией запах ларийских блинчиков способен пробудить и привлечь кого угодно. И мои соседки по общежитию не стали исключением. Друг за другом они явились на кухню в полном составе, даже Мая. И все оказались одеты в единую униформу: по пояс голые, в пошитых по моим размерам семейных трусах с яркими сердечками. Я на их фоне – в отутюженных брюках, рубахе и белом фартуке – выглядел чужеродно.

«Думал, только Елка бродит по дому в таком виде», – сказал я.

«Дубина! женщины в этом мире не знают, что им нужно от кого-то прятаться, – сказал колдун. – Не привыкли они стесняться своей наготы».

«Возможно, ты прав. Они не часто проводят утро в обществе мужчины».

«Мне нравятся их привычки. Даже очень. Сейчас мне кажется, что рай, о котором твердили тебе в детстве, выглядит именно так: как наше общежитие утром».

«На мой взгляд, картину слегка портит фасон трусов девчонок», – сказал я.

«Ты сам его придумал».

«Но не для них же!»

«Ты стал законодателем новой моды, Сигей», – сказал Ордош.

«Меня это не сильно радует. На женщинах мне нравится видеть совсем другое белье».

«Зато ты можешь радоваться другому: после вчерашней попойки, находясь в твоей компании, девчонки больше не испытывают скованности».

* * *

Ректор продолжала вещать с трибуны. Пробежалась по верхам различных наук, углубилась в историю. Все, о чем она говорила, мы с Ордошем уже знали: из книг библиотеки.

«Только не говори, что слушаешь болтовню ректора, – сказал я. – Обо всем этом мы уже читали. По-моему, самое время рассказать мне о том, что произошло ночью. Перестань утверждать, что сейчас обсуждение этого неуместно. Ответь: Мая действительно меня вчера изнасиловала?»

«Какой ответ тебя больше порадует?»

«Да, или нет? Почему я вообще ничего об этом не помню?»

«Я скрыл от тебя эти воспоминания, – сказал Ордош. – Убрал из доступных тебе слоев памяти. Поместил туда, где добраться до них смогу только я».

«Скрыл? – удивился я. – Зачем?!»

«Не будь таким жадным. Похожих воспоминаний у тебя в голове несколько тысяч. И не говори, что этот раз для тебя был особенным – я знаю, что это не так».

«При чем здесь это?»

«При том, что я участвовал в подобном впервые. К тому же, нашей партнершей была Мая, к которой, как ты догадываешься, я испытываю… некоторые чувства. Мой первый раз, с Маей… Я очень хочу, чтобы воспоминания об этом были только моим сокровищем».

«Не то, чтобы они были мне так нужны, – сказал я, – но ты не считаешь, что действуешь, как эгоист? Даже не удосужился поинтересоваться моим мнением. Раньше ты так не поступал. Или я ошибаюсь?»

«Это впервые. Не обижайся, Сигей. Надеюсь, мы провели в постели Волчицы Седьмой не последнюю ночь. Обещаю: больше я от тебя воспоминания прятать не буду. Никакие».

«Надеюсь. Хотя, не представляю, как смогу это проверить. Но ты не ответил на вопрос: она меня изнасиловала?»

«Не говори ерунду! – сказал Ордош. – Разве не заметил, что это ты оказался в ее кровати, а не наоборот?»

«Что, я – ее?»

«Ну… Скажем, первым инициативу проявил ты. Но и она не сопротивлялась. А потом и вовсе… участвовала в процессе очень активно. Звуки ее голоса привлекли соседок. Они, кстати, не меньше часа простояли у вас под дверью: подслушивали, перешептывались. Ваше занятие их заинтересовало. И шокировало».

«И как все прошло? – спросил я. – Ну, с Маей?»

«Замечательно. Она великолепна! Хотя, я ожидал, что в первый раз у меня это будет происходить более романтично».

«Ну, извини! Романтику ты не заказывал. Да я и не готовился к произошедшему заранее. Импровизация. К тому же, какую романтику ты ожидал увидеть в исполнение двух в стельку пьяных людей? Один из которых не спал с женщинами почти месяц».

«Не извиняйся, Сигей. Спешу тебя успокоить: на мой взгляд, ты справился с задачей на отлично. Все сделал лучше, чем вышло бы, управляй нашим телом я. Это уж точно! Не смог бы я с ней… так».

«Как?» – спросил я.

«Не важно, – сказал Ордош. – Поверь, Сигей, все прошло здорово. И мне, и Мае понравилось – не сомневайся! Что бы она нам теперь ни говорила. Не думаю, что она сможет такое забыть. И для меня тоже это было… очень познавательно».

* * *

В конце своего выступления ректор призвала нас не расходиться. Сказала, что сейчас нам выдадут студенческие жетоны. И сообщила, что первая для нас лекция по предмету пройдет в этой же аудитории.

– И проведу ее тоже я, – сказала Пятая. – Многие из вас, милочки, без сомнения слышали, что совсем недавно нас постигло несчастье. Преподавательский состав нашей Академии понес невосполнимую утрату. Девять дней назад от синюшки умерла преподаватель алхимии – замечательная женщина и отличный педагог, преподававшая в Академии Залесска больше двадцати лет. Замену ей мы найти не успели. Не так легко найти специалиста ее уровня. Потому, первое полугодие преподавать алхимию вам буду я.

* * *

«Проснись, дубина!» – разбудил меня Ордош.

Я открыл глаза, приподнял голову. Стер с губ и столешницы слюну. Поморгал, убирая пелену с глаз. Сообразил, что сижу все в той же аудитории, на лекции по алхимии.

Преподавательница – Волчица Пятая – и большинство студенток смотрят на меня.

«Что ей надо?»

– Студентка, Пупсик! – сказала госпожа Пята (именно так велела себя называть ректор). – Милочка, мне кажется, вам скучно слушать меня. Алхимия вам не интересна? Вы предпочитаете спать вместо того, чтобы записывать лекцию?

– Нет, госпожа Пята. Я не спал.

Студентки отреагировали на мои слова робкими смешками.

– Неужели?

– Не сомневайтесь. Я… слушал вас с закрытыми глазами, госпожа Пята.

Я обвел взглядом сидящих в аудитории студенток.

Мая и сейчас на меня не смотрит.

– Вокруг меня столько женщин! – продолжил я. – Меня это все еще пугает, госпожа Пята. И отвлекает от лекции. Когда я никого вокруг не вижу, я лучше понимаю ваши слова. Вот поэтому я и слушаю вас, закрыв глаза.

– Быть может, милочка, с закрытыми глазами ты еще и ведешь конспект? – сказала Пятая. – Мои слова нужно не только понимать, но и записывать. Обо всем, что вам рассказываю, потом я обязательно спрошу на экзамене. И вас тоже, милочка. А тот, кто провалит экзамен, напоминаю, не сможет перейти на следующий курс.

– Мне не нужно ничего записывать, госпожа Пята, – сказал я. – Я все запоминаю.

– Неужели? У вас такая хорошая память? Не напомните ли мне, милочка, о чем я говорила на лекции?

– Вам повторить все с самого начала, госпожа Пята?

– Не стоит. Начните с того, что мы понимаем под алхимией.

«Колдун! Твой выход. Сам я могу ляпнуть что-нибудь не то».

«Алхимия – это наука…»

– … об искусстве превращений. Она изучает превращения одних веществ в другие, происходящие при воздействии на них магической энергией; а также свойства полученных таким образом веществ, способы их применения. Целями алхимии являются: изучение круговорота изменений и превращений веществ, происходящего при их соприкосновении с магией…

– Достаточно. Надеюсь, милочка, ты сможешь повторить это и на экзамене.

– Не сомневайтесь, госпожа Пята.

– Ладно, – сказала Пятая, обращаясь уже ко всем студенткам. – Мы отвлеклись. Итак, что же позволяет нам считать, что прогресс в изучении алхимии влияет не только на наш быт, но и на наше духовное развитие?..

«Все, – сказал я колдуну и вновь закрыл глаза. – Когда говорят и рассуждают об алхимии, опираясь на столь поверхностные суждения – я расцениваю это, как насмешку над всем моим столетним опытом. Я такое слушать не собираюсь. А ты запоминай! На всякий случай. Без твоей помощи я не смогу воспроизвести эту чушь на экзамене. Если, конечно, этот экзамен у нас будет. Но я все же надеюсь, что ты меня не обманул, и мы здесь не задержимся».

* * *

– До завтра все свободны, – сказала Пятая, завершив чтение лекции. – Кураторы встретят вас около аудитории, устроят экскурсию по Академии. А завтра вас ждет уже полноценный учебный день.

Шумно переговариваясь, студентки встали с мест и направились к выходу.

Чайка на полголовы возвышалась над другими девушками. Ее, как и Маю с золотистой косой и в очках, я без труда отыскал глазами в толпе. Чайка тоже посмотрела на меня, поманила рукой.

– Пупсик! – крикнула она. – Хватит рассиживаться! Пошли на экскурсию!

«Что нужно, чтобы сделать из девушки друга? – сказал Ордош. – Всего лишь два кувшина вина».

«И горсточку винного сахара», – добавил я, слезая с кресла.

* * *

После экскурсии большинство студенток отправились гулять по узким дорожкам вокруг Академии. Я же решил вернуться в общежитие и приготовить обед.

Ничего изобретать я не стал. К моменту возвращения девчонок на скорую руку сварил суп, приготовил простенький салат «Шеронэ» из овощей и креветок, пожарил мясо-тюр с бобами.

Я уже домывал посуду, не забывая помешивать суп и бобы, когда на кухню вихрем влетела Чайка.

– Ух ты, Пупсик! – закричала она. – Я на тебе женюсь!

– За что мне такое счастье?

– Мы это… с девчонками еще на первом этаже рванули наперегонки, когда почувствовали запах еды. Так и знали, что пахнет у нас! Даже не представляю, как смогу теперь есть что-то, приготовленное не тобой!

– Сможешь, – пробормотал я. – Недельку поголодаешь и слопаешь что угодно.

– Жаль, что у нас нет рабства, как в Чурии, – сказала Чайка. – Это было бы здорово! Я упросила бы родителей подарить мне тебя на День рождения. Я на полном серьезе говорю! И потом каждый день ела бы твои рыбные котлеты. Сама! Ни с кем бы не делилась!

– Какая прелесть, так уж и ни с кем? – спросила Мая. Она вошла в кухню последней.

– Сама! Дружба – дружбой, но это же котлеты!

По команде Маи, девушки сдвинули столы, занялись сервировкой. Приборы раскладывали так, как показал вчера я. Изредка косились на меня и плиту, где «доходил» суп.

В Академии Мая избегала смотреть в мою сторону. Но теперь не сводила с меня глаз, словно пыталась прочесть мои мысли.

«Как я и предсказывал, вечером будем выяснять отношения», – сказал Ордош.

«Не проблема. Выясним. Как тебе суп?»

«В твоем возрасте стыдно напрашиваться на комплименты, Сигей. Вкусный».

Когда через полчаса в кухню нерешительно заглянула наша одногруппница, живущая в соседнем крыле, угостить ее мне было уже нечем.

* * *

В библиотеке я сделал неприятное открытие: взглянув на мой жетон, библиотекарша заявила, что доступ к литературе о рунах имеют лишь студенты двух старших курсов. Именно в последние два года студенты Академии изучают этот предмет.

«Колдун! Нет, нет, нет! Я не собираюсь учиться здесь два года!»

«Тебе не понравилось пьянствовать со студентками?» – спросил Ордош.

«Что толку от таких гулянок, если ты прячешь потом от меня половину воспоминаний?!»

«Это было в первый и последний раз, Сигей. Ведь я тебе уже клялся».

«Еще бы ты не пообещал! Ведь я могу и не догадаться о том, что ты заставил меня позабыть что-то».

«Говорю тебе снова, Сигей: такое больше не повторится! То был особый случай, неужели ты не понимаешь? Прекрати на меня обижаться».

«Что толку обижаться на тебя, колдун? – сказал я. – Даже если мы поссоримся, прогнать тебя из своей головы я не смогу. Ты лучше скажи, что будем делать с накопителями? Нас снова не подпускают к информации о местных рунах».

«Придумаем что-нибудь, – сказал колдун. – В конце концов, можно проникнуть в библиотеку и без разрешения. Потом».

Изучать тексты студентам позволяли лишь в читальном зале. Здесь он был не такой огромный, как в городской библиотеке, но тоже немаленький.

Хоть доступ к информации о рунах мы и не получили, но среди книг я все же обнаружил кое-что интересное: алхимический справочник в тридцати двух томах, написанный еще Волчицей Первой. Я взял два первых тома, принялся их с интересом изучать.

«Ты хочешь прямо здесь и сейчас запомнить эти названия? – спросил колдун. – Не проще ли подождать, пока их прочту я? За то время, которое ты будешь ночью спать, я разложу их в нашей памяти по полочкам».

«Тогда я возьму еще тома с третьего по пятый».

* * *

«Не понимаю, как такое возможно?» – сказал я.

Я сидел, скрестив ноги, на своей кровати у окна. Наблюдал через стекло, как покачиваются около общежития молодые березки. Еще полчаса-час, и на улице совсем стемнеет.

Ордош зачитывал мне куски текста из алхимического справочника Волчицы Первой. А потом читал выдержки из книги знаменитого алхимика Рома Эсара, с которой я лет восемьдесят назад ознакомился в библиотеке башни архимага. Эти куски почти дословно повторяли друг друга.

«Волчица украла труды Эсара?» – спросил я.

«Не украла, дубина. В этом мире они никогда не существовали. Она издала их здесь под своим именем с поправкой на местные реалии, подменив термины».

«Но… как она о них узнала? Мне на ум приходит только одно предположение. Она пришелец из мира Северика?»

«Или труды твоего Эсара растиражированы во многих мирах. Кто знает, возможно, он сам их у кого-то позаимствовал?»

«Сомневаюсь, – сказал я. – Рома Эсар писал свой „Словарь-справочник алхимических ингредиентов“ на протяжении десятков лет. Хотя… ты прав, колдун. Если задуматься, то понимаешь, что всякое возможно. Это наше открытие – еще один довод в пользу догадки, что в теле Волчицы Первой жила „сущность“ из другого мира».

«Или эта „сущность“ жила в теле кого-то из ее окружения, с кем Волчица общалась».

Беседуя с Ордошем, я наблюдал за Маей. Девушка только что явилась в комнату. Я видел, что она собирается с духом для того, чтобы начать разговор со мной. Хмурится, вздыхает. Перекладывает с места на место вещи, избегая смотреть в мою сторону. Наконец, Мая не выдержала. Остановилась посреди комнаты, подперла руками бока, топнула ногой.

– Прекрати на меня так смотреть?! – сказала она.

Я поинтересовался у Ордоша:

«Ауносонег. Не понимаю, зачем белый сок ящерицы она подменила таким труднопроизносимым словом? Если уж ее не устраивали приведенные в книге Эсара термины, могла бы заменить их просто номерами!»

– Ты слышишь?!

«Отвлекись от алхимии, Сигей, поговори с женой», – сказал Ордош.

– Как? – спросил я.

– Как на преступницу!

– Не выдумывай.

Мая всплеснула руками. Ее скулы покрылись румянцем.

– Какая прелесть! Я выдумываю?! Я же вижу этот твой взгляд!

«Она плакать собралась?»

«Ты не можешь успокоить девочку, дубина?»

«Каким образом? – спросил я. – Скажи мне как, и я это сделаю».

«Придумай что-нибудь!»

– Я знаю, что поступила с тобой отвратительно! – сказала Мая. – Знаю! Мне нет прощения! Если бы я могла что-то изменить, то сделала бы это! Правда! Это алкоголь и дурная кровь Первой виноваты! Но… я даже представить не могла, что спиртное так на меня подействует!

Мая плотно сжала губы, нахмурила брови.

– Не переживай так, – сказал я. – Я почти ничего о сегодняшней ночи не помню. Не расскажешь подробнее, что случилось?

«Ты над ней издеваешься?» – спросил колдун.

«Я же должен о чем-то с ней говорить?!»

– Что?.. совсем ничего не помнишь?

– Помню, как пил с тобой на брудершафт. И с Чайкой. И с остальными. Что потом? Из-за чего ты ведешь себя теперь так странно?

Мая набрала в грудь воздух, сказала на выдохе:

– Этот твой брю… брудершафт… А как мы с тобой… Как я тебя… Нет? Не помнишь?

– Как мы с тобой… что? – спросил я.

Уши Маи приобрели малиновый цвет.

– Как я тебя насиловала! не помнишь?

– Точно – ты меня? Уверена? Или, все же, я тебя?

– Ты надо мной издеваешься?!

Я поднял в примирительном жесте руки. И сказал:

– Просто, хотел уточнить.

Девушка посмотрела на свое отражение в зеркале. Поморщила лицо.

– Я такая же, как и мама! Еще ругала ее! А сама!.. Такая же извращенка, как и все мои предки! Какая прелесть! Удружила нам Первая своей наследственностью! Это с нее все началось!

Повернулась ко мне.

– Нет, ну как я могла?! Я же обещала, что не обижу тебя, Пупсик! Ты мне поверил! А я!.. Я так тебя подвела! Прости меня, Пупсик! Я больше так не буду! Правда! Веришь?

«Что значит, не буду? – сказал Ордош. – Почему?»

«Спросить у нее?»

«Я тебе спрошу!»

– Пупсик, миленький, что я могу для тебя сделать? – спросила Мая. – Чтобы хоть как-то загладить свою вину? Что угодно проси! Хочешь, я переберусь в другую комнату? К Чайке. Хочешь?

– Принеси мне книгу о рунах.

– Что?

– Хочу почитать книгу с описанием рун, – сказал я. – И чтобы там обязательно была рунная схема накопителя маны. В библиотеке мне сказали, что я получу к ним доступ не раньше третьего курса. А мне они нужны сейчас.

– Зачем? – спросила Мая.

– Ты видишь, кто я? Мужчина! Думаю, ты сейчас единственная, кто в этом не сомневается.

Мая снова нахмурилась.

– У мужчин проблемы с резервуаром для магической энергии, – сказал я. – Он у нас почти отсутствует. Пару раз включу свет – и он пуст. И мана восстанавливается очень медленно. Хочу научиться пополнять его из накопителя.

– Как это?

– Не знаю пока. Потому и нужна книга. Чтобы понять, как это сделать.

– Ты серьезно? Ты… думаешь сейчас о книгах?

– Да. Учитывая то, что наш ректор – твоя бабушка, раздобыть их не составит для тебя труда.

Мая покачала головой.

– Ты, правда, на меня не обижаешься?

– Говорю же: ничего не помню. Как я могу обижаться?

– Ну, хорошо, – сказала Мая. – Я спрошу о книгах у бабушки.

– Завтра?

– Хорошо. Завтра.

– А если принесешь еще и алхимический справочник с шестого по тридцать второй том, я не стану возражать против того, чтобы ты изнасиловала меня снова.

– Что?!

«Ох и дрянной язык у тебя, Сигей!» – сказал Ордош.

Глава 7

«Ты не задумывался о том, что мы будем делать, когда решим проблему с запасом маны? – спросил колдун. – Ведь для того, чтобы это сделать, нам осталось лишь протянуть руку и взять нужное. Если не поможет Мая – проникнем в библиотеку. Так или иначе, но с маной мы разберемся в ближайшее время. Что дальше?»

«Не знаю. Будем наслаждаться жизнью», – сказал я.

«Тебя уже не тянет на приключения?»

«Ты мне их обещал!»

«Я помню, Сигей. Но что-то мне подсказывает, что приключения найдут нас сами, хотим мы этого или нет. Я тут подумал… ведь мы с тобой, Сигей, не привыкли бездельничать. Я много лет упорно добивался своей цели. Ты – прилежно исполнял свои обязанности в башне. У нас всегда было дело. Иначе жить мы пока не умеем. И если не придумаем для себя какой-то план – сами не заметим, как один из нас захочет в очередной раз перекроить во имя чего-то мир, а другой – соберется приковать себя к столу в лаборатории или к кухонной плите. Проблема в том, что мы не сможем сделать и то, и другое одновременно».

«Мне нравится готовить. И работать в лаборатории я тоже люблю».

«Я знаю, Сигей. Но ведь нельзя же ограничивать себя только этим. Как только ты вновь взял в руки кастрюлю, ты перестал вспоминать даже о рыбалке».

«Ты прав, колдун. И что ты предлагаешь?»

«Пока ничего. Но мы должны для себя решить: что делать дальше. Мы можем отправиться путешествовать. Но герцогство маленькое, а в других государствах мужчины бесправны – вполне возможно, что нам либо придется всегда выдавать себя там за женщину, либо отстаивать свою независимость. К тому же, в этом случае твоя подружка Гадюка останется без нашей защиты».

«Мы можем осесть в герцогстве и путешествовать, всякий раз возвращаясь сюда», – сказал я.

«Здесь мы всегда будем на виду, Сигей. И вопросы к нам у властей будут накапливаться, пока кто-то из власть имущих не решит использовать нас в своих целях. И в итоге ты будешь либо греть „извращенке“ постель, либо вновь станешь чьей-то прислугой. Избежать этого можно лишь поселившись в Мужской башне…».

«Не хочу!»

«…или в собственном дворце».

* * *

Утром Мая все еще прятала от меня глаза. Почти не разговаривала со мной. Изредка я ловил ее виноватый взгляд.

Поглядывая на печальные глаза девушки, на ее уныло изогнутые губы, я стал подумывать о том, чтобы изобразить на своем лице обиду и душевные страдания. Может, Мая все же принесет тогда в нашу комнату неизученные мной тома алхимического справочника? Листать их, развалившись на кровати, удобнее, нежели делать это сидя на твердом деревянном стуле в душной библиотеке.

«Если станешь издеваться над девочкой, дубина, парализую тебе правую ногу. Весь день будешь ходить, как с протезом», – сказал Ордош.

«Скажу девчонке, что это со мной случилось на нервной почве. После такого она на руках меня по аудиториям будет носить».

«Когда дело касается женщин, Сигей, ты становишься моральным уродом».

«Не уродом, а инвалидом – не путай. Это субботние встречи с продажными женщинами меня так искалечили. А твоя Мая с легкостью донесет до общежития все двадцать семь томов справочника, не сомневайся. Вспомни, ей не составило труда поднять нас и бросить в фонтан».

«Никак не успокоишься?»

«Такие душевные раны зарубцовываются долго, – сказал я. – Да я, в конце концов, и не попрошу ее нести нам все двадцать семь томов сразу. Не переживай. Она может доставить их в нашу комнату за несколько ходок».

* * *

Сегодня мы прослушали четыре лекции: снова по алхимии, по математике, по праву и по словесности – скучные, почти не добавившие нам с колдуном новых знаний. Выдержал: не уснул ни на одной. Думал над словами Ордоша о наших дальнейших перспективах.

Намеки колдуна мне понятны. У него в этом мире появилось что-то, точнее кто-то, к кому он почувствовал интерес – Мая.

Мне же наша жена не то, чтобы не нравилась: я не видел в ней ничего особенного – обычная девчонка. Симпатичная, но, как женщина, ее мать привлекала меня больше. Хотя, признаться честно, после вчерашней экскурсии, которую устроила нам куратор, я чаще думал об алхимической лаборатории Академии, чем о женщинах.

Лаборатория мне понравилась. Даже очень. Там я увидел около сотни расставленных, как в библиотеке, стеллажей, забитых стеклянными банками, заполненными до краев разноцветными ингредиентами – почти как в моей лаборатории, оставшейся в башне архимага, – больше десятка стеллажей с посудой и мелкими приспособлениями для обработки материалов, шесть лабораторных столов с вытяжками. Совсем неплохо! Надеюсь, практика будет не такой скучной и бестолковой, как та теория, которой пичкает нас Пятая.

Практические занятия у первого курса начнутся со следующей недели. И по алхимии в том числе. Заниматься мы будем в составе небольших групп, на которые поделили первокурсников.

Первая группа – моя. В нее вошли все обитательницы третьего этажа. И я. Во вторую группу выделили бюджетников. Отдельно – иностранцев.

Алхимическая лаборатория и кухня в общежитии – единственные вещи в Академии, вызывавшие у меня интерес. Я с удивлением понял, что колдун прав: мысли о них вытеснили из моей головы все прочие, в том числе и о рыбалке. Снова, как и в прошлой жизни, в голове вертелись идеи новых рецептов – и кулинарных, и алхимических.

Получается, колдун распознал мои желания даже раньше меня. Я больше не мечтал о путешествиях и абстрактных приключениях. Я был согласен вновь упрятать себя в тесноту маленького мирка, состоящего из лаборатории и кухни, примерно туда же, где провел предыдущие сто лет.

«А ты думал, что сразу избавишься от старых привычек, дубина? – сказал Ордош. – Даже не надейся! Да и нет ничего плохого в том, что тебе нравятся привычные занятия. Но нужно пробовать и что-то новое!»

«Ты намекаешь на семейную жизнь?»

«А что? Это был бы новый опыт для каждого из нас».

«Особенно учитывая то, что он у нас один на двоих, – сказал я. – Нет, превращаться в семьянина пока не хочу. Предлагаю отправиться в королевство или в Империю. Или туда и туда поочередно. Ненадолго. Побродим по улицам столицы, где правит наша здешняя мать. А потом в столице Империи посмотрим на Сад Императрицы. Узнаем, как живут там и там люди. Будем выдавать себя за женщину, чтобы не привлекать к себе ненужное нам внимание – если подолгу нигде не задерживаться, у нас это получится».

«А как же твои бандитки? И Мая?»

«За месяц с ними ничего не произойдет. А если и случится что-то – думаю, вернувшись, мы все исправим. Зато мы посмотрим мир, как я и мечтал, когда жил в башне. Ты, возможно, испробуешь плотскую любовь других женщин – мы с тобой уже знаем, что винный сахар в этом деле незаменимая вещь. Поймешь, действительно ли ты влюблен, или всего лишь пытаешься своей преданностью расплатиться за постельные утехи. Чтобы потом, если вдруг окажемся в плену у прежних привычек, не жалеть о том, что даже не попытались от них избавиться».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.