# Глас ночного моря

Рейвен Вайс

Ночное путешествие к острову с заброшенным маяком начиналось как небольшое захватывающее приключение на двоих. Лучшие друзья детства, Яра и Макс, были убеждены, что все пройдет гладко. Но по мере того, как они углублялись внутрь острова, становилось ясно, что это место таит в себе нечто большее, чем просто забытое прошлое. Загадочные видения, необъяснимые вещи и жуткие находки заставят их сомневаться не только в реальности происходящего, но и в самих себе.

## Глава 1. Швартовка к прошлому


Яра завороженно смотрела на горизонт.

Множество оттенков черного, серого и темно-синего смешивались где-то вдалеке, размывая границы между бескрайним морем и неестественно мрачным небом. Ветер вбивал соленые брызги со слабых волн в ее лицо, и она улыбалась, когда щеки начинало покалывать. Аромат пасмурной ночи наполнял легкие, и с каждым новым выдохом Яра чувствовала, как избавлялась от невидимых пут повседневных проблем, оставляя их далеко позади себя – где-то за спиной на берегу, на который она не собиралась оборачиваться.

– Ты веришь в призраков?

Шум ветра и стук весел о воду решетили голос юноши, из-за чего Яра не сразу расслышала вопрос.

– Говорят, там призраки водятся, – голос попробовал вновь достучаться до нее, но спустя пару мгновений взвился лихой раздраженной нотой. – Эй!

Лодка покачнулась. Вслед за режущим слух окликом что-то резко потянуло Яру за плечо назад. Она вскрикнула и чуть не рухнула на дно лодки. Вместо горизонта за одно мгновение перед ее глазами возникло лицо щуплого парня с россыпью веснушек около носа. Его колени спасли затылок от удара, а сам он склонился над ней с виноватым видом.

– Макс, черт тебя дери!

– Прости, извини, не хотел так сильно тянуть, – затараторил он, все больше походя на нашкодившего щенка. – Волна качнула, и вот… Как вышло. Ты не ушиблась?

Яра нахмурилась так сильно, что заболела переносица, и оттого разозлилась еще больше. Она рывком поднялась и пересела, чтобы Макс мог отчетливо разглядеть у нее каждую мимическую морщинку. И это сработало. Он неудобно заерзал на своей скамье-перекладине, почесал коротко стриженный затылок, принял еще более жалостливый вид и опустил плечи, пораженный собственными угрызениями совести.

Да. Вот теперь Яра наслаждалась, хоть все еще и держала лицо суровым.

– Так, о чем ты там спрашивал? – она задала вопрос снисходительно, меняя тему, ведь словесных извинений ей уже не требовалось.

Макс потупил взгляд на свои грязные резиновые ботинки, а после повернул голову в сторону обездвиженных весел.

– Ни о чем таком. Просто вспомнил несколько детских страшилок про этот остров.

– Страшилок! – Яра закатила глаза. – Невероятно. Мы ведь не в школе, чтоб друг друга писаться заставлять.

– Так и знал, что ты это скажешь, – Макс вздохнул и снова взялся за весла.

Не то чтобы течение в этих местах хоть как-то им угрожало, но отклоняться от курса не хотелось даже на толику. Время имело большое значение. Конечно, они уже давно не дети, однако Макс все еще жил с классически строгими родителями, а жених Яры никогда не поощрял ночные прогулки. Так что никто не знал об их маленьком путешествии на заброшенный остров посреди черных морских вод.

Хотя… Громко сказано, «остров». Островок, клочок земли, насыпь с ветхими постройками, которые уже давным-давно никому не нужны. Настоящий огрызок прошлого. Сейчас он пустовал, хотя несколько лет назад город пытался заработать на экскурсиях, словно кого-то мог заинтересовать старый неработавший маяк. Местные активисты, воодушевившись идеей развития туристического потока, даже сочинили несколько историй, как по учебнику: призраки, убитые члены семьи сошедшего с ума смотрителя маяка, тело которого так и не было найдено даже спустя десятки лет, тайна исчезновения его черной кошки и прочие нестыкующиеся с реальностью детали.

Вот только страх – вещь, на которой хорошо заработать может только кинематограф, а потому дело быстро прогорело. Город не стал надеяться на внезапный «бум» заинтересованности после резкого спада и скоро свернул проект, после чего на торгах его выкупил какой-то богатенький иностранец. А спустя какое-то время тот и вовсе запретил посещение острова, сославшись на аварийное состояние построек. В газетах писали, что даже охранников он заменил фото-ловушками, якобы для всеобщей безопасности. Затем возвел высокий бетонный забор с колючей проволокой, развесил множество предупреждающих знаков и безвременно свалил из страны до времен, пока ему не потребуется это – в какой-то степени восхитительное – убежище.

Впрочем, Яре было глубоко плевать как на этого иностранца, так и на сам остров с маяком. Она никогда не бывала на нем ранее, не верила в местные байки и не позволяла себя запугивать никому и ничему.

Но вот море… Перед ним она благоговела до дрожи.

Яра всегда относилась к ночному морю по-особенному. Столь величественное и таинственное зрелище, что способно захватить дух и пробудить самые глубокие чувства, было для нее родным и по-семейному теплым. Ведь отец ее был рыбаком. Она помнила, как он катал ее на своей рыбацкой лодке, пока мама работала в ночную смену. Тогда волны, как исполины, вздымались на высоту, утопая во мраке, а затем с силой бросались на берег, создавая гулкий рев. Это звучание чудилось ей голосами древних богов, которые, будто бы, возрождались в необъятной водной пустыне.

Темнота, окутывавшая море, придавала ему еще более загадочный вид. Казалось, на этом свете не было ничего более таинственного, с его глубинами, полными чудовищных существ и неизведанных тайн. Луна, бросая свой бледный рассеянный облаками свет, раскрывала перед глазами юного гостя неслыханные красоты необъятных водных простор, словно сказку, рассказанную далеко не всем.

Такое зрелище не могло оставить впечатлительную малышку-Яру равнодушной. Это было для нее глубже, чем просто физическая красота. Ночное море отпечаталось в ее сердце и высекло в душе такие сильные чувства, которые она и в нынешние двадцать не в силах описать словами. И стоило ей проникнуться тогда, как с тех пор Яра ощущала себя маленькой и беззащитной перед могуществом природы постоянно.

И именно это восхищало ее.

– Хочешь бутерброд? – Макс вновь вырвал ее из раздумий, на этот раз без рук.

– Что? Нет! – Яра бросила на него взгляд, полный негодования. – Мы не на пикник выбрались.

– Вообще-то ты выбралась, – ворчливо напомнил он ей, чем заслужил еще и недовольный фырк подруги. – Я просто тебя сопровождаю в этом офигительно идиотском деле.

– Тебя никто не просил. Это все же мое дело, – она почти обиделась.

– Строго говоря, это дело Дена, – слова Макса подействовали, как укол на раненное животное. Яра вновь ощутила вспышку раздражения в голове и готова была дыбиться и кидаться.

– Не впутывай его сюда, Макс.

– С чего бы? – весла крайне громко хлопнули о воду. – Мы буквально едем за какой-то хренью, которую он посеял на маяке, когда его чуть не схватили за задницу! И вообще не ясно, осталась ли эта хрень там.

– Не хрень, а часы его сестры! – чтобы хоть как-то выместить возмущение, Яра вырвала из его рук весла и принялась грести сама, выкладываясь на полную. – Они ему очень дороги. Как память.

– Ага, и поэтому он взял их на стремную вылазку, когда хозяин маяка был на острове. И не вернулся за ними. Благоразумие и отвага!

– Ты хочешь меня вывести? Поссориться хочешь? Или что? – Яра теряла остатки терпения, но гребля все еще помогала. – Ден весь месяц только о них и твердил. И как ему больно от потери. Я хочу вернуть ему их на день рождения. Что в этом плохого?

Ладони Яры начинало заметно саднить. Она прижмурила один глаз, с тихим шиком претерпевая боль, и сделала еще несколько движений. Весла поддавались все труднее и труднее. Словно само море сопротивлялось им и противилось ходу лодки.

– А то, что он манипулирует тобой. Как и всегда.

– Хватит… Знаешь, мне уже надоела ваша вражда.

Яра устало вздохнула и, сдавшись, передала весла обратно в руки Макса. Они и без того были все в мозолях от тяжелой работы в порту. И хоть Макс всегда заверял, что это только временная подработка до окончания университета, кожа его давно огрубела и потеряла чувствительность. Яра уже не представляла друга детства без заляпанной жилетки на пару размеров больше и ореола ароматов морской воды, древесины, пыли и рыбы. Последний, кстати, слышался меньше всех остальных, а потому в целом Макс пах весьма… приятно.

В воспоминаниях Яры ее отец, для сравнения, благоухал рыбой куда более ярко и мерзко. От него словно несло морской смертью с примесью дешевого виски.

– А мне надоела твоя слепота, – огрызнулся Макс и посмотрел за плечо насупившейся Яры. – О! Почти доплыли.

Она оглянулась и встретила место назначения с настороженной улыбкой. Заброшенный маяк на небольшом островке посреди моря был словно забыт временем. Его высокая башня выплывала из редкого тумана и тянулась к небу, как если бы хотела достичь звезд. Ветер, гонимый через металлические перила на верхушке, издавал жалобный вой, который отражал печальную участь вымышленного смотрителя, его семьи и кошки. Неудивительно, что редкие туристы охотно верили во все эти несмешные сказки, а кое-кто из них все-таки покупал билеты на экскурсии в свое время.

Бытовую пристройку и домика смотрителя не было видно – забор из бетона, увенчанный колючей проволокой, наглухо закрывал все, что находилось ниже девяти метров от земли. И чем ближе они подплывали, тем больше бетон поедал тревожащий вид.

– Да-а, – протянула завороженная Яра, пока по ее спине бегали мурашки от восторга и предвкушения. – Я бы не отказалась прикупить себе такую помойку.

– Тебе нравится? – Макс звучал удивленным и даже воодушевленным; весла застучали о воду энергичнее. – Чего же ты тут не была ни разу?

– Ну как тебе сказать, я…

Но Яра не успела закончить.

– Все-таки боишься призраков! Я так и знал!

Макс засмеялся. Его высокий заливистый голос прокатился по верхушкам низких-низких морских волн, вспенил парочку из них и потонул в пучине неизвестности. Яра представила, как его смехом лакомились рыбы, переваривали, а после откладывали самую вкусную в мире икру. Ей когда-то снился такой сон, хотя она ничего не принимала и не курила – она вообще всегда была против чего-то такого. Но проснулась она с мыслями о том, что Макс определенно заслуживал чего-то такого. Его голос всегда нравился Яре. И слова его ей чаще всего нравились. С самого раннего детства она слушала его и прислушивалась к нему лучше, чем к речам своих родителей. Каким бы дурачком Макс порой ни пытался казаться, в этой коротко стриженной темной голове скрывался такой живой и перспективный ум, что она ему даже немного завидовала.

Макс не раз спасал ее из сложных ситуаций и выручал советом. И в какой-то степени она не могла представить себе жизни без него.

Горько лишь, что Макс, кажется, тоже не представлял жизни без Яры, но с романтическим подтекстом. Впрочем, он никогда не доставал ее признаниями и хоть какими-то открытыми действиями. Да и ее мужчины не воспринимали его за конкурента. Особенно Ден.

– Дурак, – Яра рассмеялась, повернулась и ударила его кулаком в плечо. – Призраков не существует, с чего бы их вообще бояться?

– А вот и существуют. Помнишь дедулин чердак?

Яра расхохоталась еще громче от воспоминаний.

– Я серьезно! – с улыбкой подтолкнул он ее бок коленом. – Мы же вызвали тогда бабулю. С доской Уиджи. Помнишь?

– Нам было по семь лет! – Яра уже завалилась на сумки, лежавшие на дне лодки. Весла заходили по воде хаотично, и они сбавили скорость. В карих глазах Макса встали крохотные слезы, он едва не задыхался от смеха.

– Но свет-то мигал!

– Это все твой дед! Он щелкал выключатель.

– Я видел, что я видел! Это точно была бабуля. Ее силуэт мелькнул передо мной!

– Ты забился в сундук, а я тебя трясла.

– Что-о… Так это была ты!

От визгливого возмущенного тона друга Яра вовсе затряслась от смеха на сумках, а Макс, пользуясь случаем, исподтишка напал на нее с щекотанием, прямо как в детстве. Лодка остановилась и начала раскачиваться. Их голоса высокими трелями разрывали ночной морской гул, отлетая куда-то за горизонт, будучи слишком легкими для того, чтобы утонуть. Молодые люди дурачились, не заботясь о скромных припасах пресной воды и контейнерах с домашними бутербродами под собой. Они дергали друг друга за одежду и руки, отдавались всплескам эмоций без остатка и настолько глубоко, что не замечали настоящих морских всплесков по правому борту.

Лодка не могла их спровоцировать. А то, что создало их, слишком быстро исчезло, оставшись необнаруженным.

– Ну все-все, хватит, – Яра с улыбкой оттолкнула Макса от себя как можно более грубо, прерывая их по-детски веселую игру, и вновь перехватила весла.

Лодка продолжила ход, все еще немного раскачиваясь над морем.

– Нам надо скорее со всем закончить. Пока не попались, – Яра улыбалась, а Макс откровенно любовался ее раскрасневшимся лицом. Тучи уже успели разойтись. Яркая луна и миллиарды звезд прекрасно освещали все, что могли, как и фонари за бетонным забором.

Ей нравилось. И от этого улыбка становилась только шире.

– Разве мы можем попасться? – Макс поправил жилетку и сумки в их ногах.

– Сегодня – точно нет. Я навела справки. Сегодня, вот именно в эту ночь, представь себе, даже фото-ловушки не работают! Их попросили снять строители.

– Строители? – Макс выгнул бровь и отобрал у несопротивляющейся Яры весла. Лодка поплыла быстрее, разрезая мелкие волны. До берега оставалось меньше десяти метров.

Яра закинула свой вязаный рюкзак-мешок за спину и повернулась к неприветливому островку с его высокими стенами. Глаза ее горели интересом.

– Ага. Хозяин тут затеял какой-то ремонт в домике смотрителя. По слухам, чисто для себя. Может, он скоро вообще окончательно сюда переберется… И тогда мы потеряем такое колоритное местечко для вылазок. А как много фотолент потеряют соцсети! Аж больно в душе.

– Да-да-да, уж для тебя-то оно так примечательно. А хотя, погодите-ка, это Ден лишится вылазок, а не ты. Тогда все сходится! – проворчал Макс и поежился, как только лодка встала на мель.

Яра же только закатила глаза. Сейчас все ее чувства были обращены в неоднозначное ожидание чего-то от сегодняшней ночи. Она не могла и не хотела объяснять это. Только чувствовать.

– Больно на душе ей стало, – но ворчанию Макса не было предела. – Смотри, как бы не стало больно от наручников. Я все еще не понимаю, как ты можешь так спокойно верить анонимам в интернете.

– Ой все, отключай свой негатив. Смотри, какая красота!

Яра выскочила из лодки, звонко приземлившись на подкатившую крохотную волну. Вода разбилась под ее подошвой и просочилась в тканевые кеды, но Яра словно не замечала дискомфорта. Она задрала голову и улыбнулась так широко, что заболели скулы. Пропитанный солью и сыростью ветер бил ей прямо в лицо и спутывал без того вьющиеся непослушные волосы. Он хватал за промокшие щиколотки, пробирался ей под толстовку и гнал мурашки вдоль позвоночника. Бетонные стены, поросшие каким-то мхом и водорослями по низам, встречали их едва просвечивающими из-под красочных клякс именами местных сталкеров и совсем не случайными выемками по всей своей площади. Самые первые исследователи заброшенных мест, когда только маяк официально объявили закрытым, киркой и кувалдой пробивали себе эти вертикальные тропы. Разумеется, сейчас, спустя годы, не осталось и следа от их трудов, но их последователи переняли столь варварскую манеру проникновения. И никаких дорогостоящих альпинистских комплектов не требовалось.

Достаточно было достать пару крепких веревок, что ребята раздобыли на загородной автомобильной свалке. Плотную ткань для преодоления колючей проволоки (Макс как раз утащил из дома неубиваемый плед из коровьей кожи). И не весить больше сотни килограмм, опционально.

– Где-то здесь есть имя Дена.

Яра воодушевленно подбежала к стене, включила нагрудный фонарик, вшитый в карман толстовки, и принялась высматривать знакомый почерк. С одной стороны, ей очень хотелось сделать эту находку, прикоснуться к любимому сочетанию букв и завтра похвастаться перед Деном. С другой, она боялась найти рядом с его именем чье-то еще. Какой-нибудь девушки, например.

Не то чтобы Яра не умела прощать измены. Ден научил ее этому за три года отношений. Но повторять этот опыт точно не хотелось. И пусть имя какой-нибудь очередной «дорогая-это-была-ошибка» ничего бы толком не значило, Яра бы все равно не смогла отогнать от себя мысли о похождениях благоверного. Ведь он уверял, что в их группе только парни. И по этой же причине никогда не звал Яру с собой. И все же, все же… Вдруг?

Ее серые глаза совсем потемнели от мрачных мыслей. Подумать только, всего несколько десятков секунд, и вот уже ветер и красота забытого посреди моря островка не доставляли ей никакой радости. Мысли вихрились в голове все быстрее и становились все сумасброднее и безумнее. Мурашки ползали по спине гадкими липкими отпечатками предательства, а сердце колотилось так, словно готовилось выпорхнуть из груди. Воодушевление сменилось паранойей. Она водила кончиками пальцев по шершавой стене, изучала каждый закрашенный сантиметр от низа до самого верха и затаивала дыхание на очередной букве «Д», как вдруг… Резко что-то мокрое и холодное схватило ее за плечо. Яру затрясло, она вскрикнула от вспышки первобытного ужаса и смахнула с себя пятерню, резко развернувшись. Ошеломленный Макс стоял, подняв мокрые руки к веснушчатому побелевшему лицу и, казалось, был напуган не меньше Яры.

– Я же просила не хватать меня так! – заявила она, ничуть не снизив громкость.

– Я звал тебя, – заикнулся Макс в оправдании, но страх Яры уже успел перерасти в злость. – Я привязал лодку, во-он там, за кустом, а потом…

Она отмахнулась, поправила съехавшую лямку рюкзака и резко протянула руку ладонью вверх.

– Веревку давай, – она отчеканила, словно приказ, которого нельзя ослушаться.

– С-сейчас! – и Макс действительно не смел ослушаться.

Он наспех скинул свой походный рюкзак и упал на колени, начав ворошить все его содержимое. На влажную гальку вывалился тот самый коровий плед, несколько свертков с бутербродами, пачка чипсов и содовая. Как назло, веревка оказалась на самом дне, и ее он достал в последнюю очередь. Яра буквально вырвала ее из рук, и Макс зашипел, стоило плотному плетению протереться о кожу.

– Ауч… – вышло жалобнее, чем он планировал.

– Нечего подкрадываться, – с ожидаемой жестокостью отрезала Яра и принялась раскачивать часть веревки с крюком на конце.

Несколько секунд, яростный бросок – и с первого раза ржавая старая загогулина зацепилась за один из штырей на верхушке. Такой успех заставил удивиться и немного остыть. Она покачала головой и оглянулась на друга с выразительной усмешкой.

– Да у тебя талант, – поддержал ее Макс и перенял веревку, на пробу дернув несколько раз, а после потянул всем весом. – Вроде крепко села.

– Дамы вперед, – съязвила Яра и совершила реверанс.

Макс покривился, почесал затылок и дернул веревку еще раз.

– Ладно… Ладно, – словно уговаривал он себя.

Повременив еще немного, он наконец-то поставил ногу на стену, впершись пяткой вглубь киркового скола, и подтянулся на руках. Вторая нога неуверенно оторвалась от гальки и шагнула вверх по стене. Макс покачнулся и замер в нескольких десятков сантиметров от земли.

– Все будет хорошо, – подбодрила его Яра, словно бы чувствуя его волнение на себе.

– Ага, – проскулил он и двинулся вверх.

Руки дрожали то ли от напряжения и недостаточной физической подготовки, то ли от трусости. И без того бледное лицо будто вытянулось и стало еще белее, но Макс не останавливался.

– Давай, давай. Осталось чуть-чуть… – приговаривала она, сжимая кулаки так крепко, словно сама сейчас цеплялась за веревку.

Макс никогда не решался лазить с ней даже по небольшим отвесным скалам на берегу. Едва ли не панический страх высоты крепко засел в нем с тех пор, как он первый – и последний – раз сходил в море на большом рыбацком судне пару лет назад. Макс не рассказывал в подробностях, с чем именно столкнулась его команда, но во время шторма ему не посчастливилось застрять на мачте. Судно метало из стороны в сторону, а он изо всех сил старался не свалиться вниз или вбок, где его ждала верная смерть. Больше Макс никогда не выходил в большие воды, предпочитая либо оставаться на суше, либо иметь дело с небольшими лодками в пределах видимости берега. Яра сначала полагала, что страх Макса – явление временное, но не тут-то было. Очередной их ежегодный поход в горы оказался сорван, прогулка по низкорослым скалам вдоль берега завершилась полуобморочным состоянием друга, даже уроки скалолазания в спортивном комплексе пришлось отменить. Яра пыталась как-то помочь ему, даже советовала обратиться к психологу, но чем больше она затрагивала эту тему, тем сильнее Макс закрывался от нее. И пока их отношения не пошли под откос, Яра решила просто оставить все как есть.

– Успех, – голос Макса сверзился скрипом, на что Яра возбужденно хлопнула в ладоши.

После она так же энергично собрала раскиданные вещи обратно в рюкзак и перекинула его вместе со своим через стену. Еще один успех – колючая проволока не зацепила ни один из них.

– Я же говорила, что ты справишься! А теперь просто перевались и спрыгни, – она уже ухватилась за веревку, готовясь подняться следом, пока Макс неловко балансировал на самом верху и что-то разглядывал по ту сторону стены.

– Тут что-то… А у этого иностранишки нет собаки? Или других животных?

Яра выгнула бровь и запрокинула голову. Макс наощупь возился с коровьей шкурой, прикрывая проволоку и не отрывая пристального взгляда от чего-то вдалеке.

– Не-а. А что там? Ты что-то увидел?

– Не уверен. Может, показалось.

Макс помедлил с несколько секунд, а после хмыкнул и все же перевалился через стену. Рыбацкие сапоги глухо стукнули о землю, а Макс шумно выдохнул, выражая неописуемое облегчение.

– Наконец-то, – Яра закатила глаза и проделала тот же путь вдвое быстрее, не забыв перетянуть веревку на другую сторону вместе с собой.

Она спрыгнула, проигнорировав протянутые руки готового ловить ее Макса, и тут же завертела головой. Прищурившись, бегло осмотрела небольшие просторы островка с редкими темными деревьями, с гораздо большим количеством высоких кустарников, чем она себе представляла, и с парочкой ветхих построек вместе с самим старым маяком. Местами были раскиданы фонари со слабым рассеянным светом, однако луна и звезды справлялись с освещением здесь куда лучше.

Видеть какое-то место через телефон и лично оказаться в нем – две совершенно разные вещи. Всякие молодые и талантливые ребята отлично сделали свое дело – подчеркнули в видео и фото лучшее из атмосферы острова, мастерски оставив за кадром все, что могло бы испортить впечатление. Яра понимала, что отчасти была сама виновата в своем разочаровании, ведь ее воображение успело выстроить невероятные ожидания еще с момента, как они подплывали к островку. Вся эта загадочность за серыми высокими стенами, таинственные завывания ветра над темными морскими глубинами, что словно оберегали островок от посторонних глаз… Забытый временем налет далекого прошлого, о котором никто ничего уже не сможет узнать достоверно, да и вообще этот тонкий намек неизвестности обо всем… Яра покривилась и на мгновение почувствовала себя одной из туристок, что повелась на рекламу маяка с призраками – обманутой и раздосадованной, да еще и в минусе по деньгам.

– М-да, не густо, – резюмировала Яра, подобрала с земли свой рюкзак и закинула за плечо. – Ну, начнем.

– Начнем, – неуверенно повторил за ней Макс, подобрал свои вещи и пошел вперед по каменной тропинке, разбитой по границам дикой травой. – Где, ты говоришь, он мог обронить часы?

– Понятия не имею… Я посмотрела все видео с Деном, которые нашла. Даже к его друзьям на страницы заглядывала. И везде часы при нем.

– Так может, он уронил их в воду, когда уплывал? – Макс повернулся и зашагал спиной вперед. – Раздолбайство типа этого в его стиле.

Яра стукнула его по плечу, но Макс только усмехнулся.

– Точно нет. Он говорил, что потерял их где-то тут.

– Но где конкретно, дай-ка угадаю, не припомнит.

– Какой ты догадливый, – она поджала губы и нахмурилась, пресекая все возможные подколки со стороны Макса.

Но еще лучше это сделал булыжник, о который тот оступился.

– Осторожнее!

Яра кинулась вперед, успев схватить его за ворот жилетки. Макс чудом сохранил равновесие, хоть секундный испуг все же исказил его лицо.

– Спасибо, – проблеял он будто бы смущенный, высвободился из ее хватки и, развернувшись, ускорил шаг.

– Да что с тобой… – она догнала его и постаралась уловить взгляд карих глаз, хотя Макс старательно прятал лицо в высоком воротнике.

Но Яре показалось, что она заметила край румянца на его щеке. И этот румянец кольнул ее в сердце так сильно, словно был охотничьим ножом. Она никогда не давала Максу намеков на то, что между ними что-то когда-то могло бы произойти. Но она никогда и не отталкивала его. Просто не могла быть с ним жестокой и жесткой. Макс ведь как любимый и верный пес – заслуживал всей ее любви, кроме любви глубокой и романтичной.

И чем больше она проявляла мягкость в этом вопросе, тем больше чувствовала, как ее необратимо засасывало в темную дыру безысходности. Та была подобно пропасти, в которую Яра падала, не находя опоры в самой себе. И единственный выход – если Макс сам как-то перерастет безответную влюбленность и оставит Яру в сердце лишь как добрую подругу детства. Лучшую подругу. И, может, все-таки единственную.

– Черт, – выругалась она себе под нос и пнула камень на ходу.

Ей слишком нравилось быть особенной в его глазах, как и в глазах кого угодно. Макс смотрел на нее, как на настоящий бриллиант. Ден всегда возвращался к ней после всех своих девиц-одноночек. Мама видела в дочери смысл жизни, а отец когда-то ласково обращался к ней: «Мой свет в конце тоннеля». Когда-то она стыдилась желания оставаться центром жизни для кого-то близкого. Но после поняла – это естественно для любого человека.

А значит, каждому важно быть особенным. И как хорошая дочь, девушка и подруга Яра стала подкидывать «сахарные косточки» близким. Так и с Максом… Если подумать, что ее мягкое отношение – это та самая «косточка», то становилось немного легче. Но только немного.

Темная дыра и глубина пропасти ничуть не уменьшались.

## Глава 2. Тени на острове


Едва протоптанная дорожка вскоре исчезла в зарослях подсохшего кустарника. Макс продолжал идти впереди. Он раздвигал собой ветки и придерживал их для Яры, но даже это не позволило ей избежать нескольких десятков мелких царапин. Она шипела, уворачивалась, кривилась и прикрывалась рюкзаком. Наконец, Макс вывернул на небольшое пространство, напоминавшее сквер в городском парке. Округлой формы, с рассадником всесезонных цветов по периметру, с подстриженным газоном – оно выбивалось из представлений о чем-то старом и заброшенном, каким вообще-то и был весь этот остров. Даже скамья у соседнего куста казалась покрашенной словно пару дней назад.

– Эм. Странненько, – она дернула Макса за рукав, чтобы тот притормозил.

– Что? – он окинул взглядом «сквер» и остановился на побледневшей Яре.

– Я как бы… Будто помню это место. Или что-то такое, – Яру одолел холодный скользкий трепет.

Она сжала рукав Макса сильнее и заставила его шагнуть ближе. Макс, как обычно, повиновался, вот только спокойнее ей все равно не стало.

– Ты вроде говорила, что не была тут ни разу.

Яра неопределенно кивнула. Он нахмурился и закусил губу от задумчивости, однако по его виду все равно не было похоже, что он замечал тут нечто странное.

И от этого спокойнее тоже не стало!

– Может, ты видела на видео? Ден ведь что-то давал посмотреть из своего архива?

– Да… – неуверенно протянула она, пока вдоль позвоночника ползли леденящие сердце мурашки. – Может, и на видео.

Признаваться, что Ден никогда не показывал ей ничего сам, было совсем не к месту. Яра поежилась.

– Ну вот. Давай. Пойдем, – теперь уже Макс потянул ее за рукав.

Яра подчинилась и продолжила путь без малейшего сопротивления, хоть при этом никак не могла оторваться взглядом от расписной скамейки. Что-то в ней манило ее, проникало в самые глубины сознания, пытаясь вытянуть наружу забытые воспоминания… Сходства, ассоциации или нечто подобное. Она прищурилась, стараясь рассмотреть каждую деталь в удалявшейся фигуре. Лунный свет, казалось, тускнел по мере того, как они с Максом уходили все дальше и дальше от этого «сквера», пока наконец скамейка вместе с аккуратно подстриженным газоном и цветами совсем не растворились во мраке ночи. Тень острова поглотила их так, будто их здесь никогда и не существовало, если бы не настойчивая, как репейник, мысль о том, что Яра точно уже где-то видела все это.

Она продолжала копошиться в своих мыслях, постоянно оглядываясь назад и спотыкаясь на каждом шагу. Макс тяжело вздохнул, когда она едва не упала прямо ему на руки, но ничего не сказал ей в укор. Хороший парень. Самый лучший парень. Ей следовало бы поблагодарить его за терпение, но голова была занята совсем иными вещами. Бледно-голубые мазки краски, нанесенные неравномерным слоем. Большие застывшие навечно разноцветные капли по краям скамьи. Полинявший узор на спинке… Ей самое место в детском саду, который был закрыт лет двадцать назад.

А ведь когда-то ее водили в сад с очень похожими скамейками. Папа ее отводил…

Яра снова чуть не упала, споткнувшись о собственные ноги. От внезапно врезавшихся мыслей об отце в ее и без того тревожный круговорот раздумий ей почти что стало дурно.

Яра хранила каждую встречу с отцом, как драгоценные камни в шкатулке памяти. Каждый миг их общения был запечатлен в ее сознании с такой точностью, будто мозг обладал магической способностью фиксировать мельчайшие детали и помнить их без малейшего искажения. Как бы много времени ни прошло с того дня, когда они вместе сидели у постели больной матери, стоило лишь закрыть глаза, и перед ней возникало его лицо – каждая линия, каждая складка, каждый волосок. Будто он стоял прямо перед ней, живой и настоящий. Если бы она в свое время научилась нормально рисовать, то без труда бы воспроизвела его точный портрет. И повесила ему на могилу.

Яра не знала, что испытывала по поводу смерти отца. Все чувства к нему будто схлопнулись в тот момент, когда ей сообщили о его пропаже. А затем, через неделю, они взорвались, как вулкан, когда она увидела его в морге. Тело, разлагающееся, раздутое и бесформенное, уже не походило на человека, которого она знала. Оно казалось чужим, но анализы и другие доказательства неумолимо свидетельствовали, что это действительно он. Яра стояла там, неподвижная, как статуя, но не проронила ни слезинки. В отличие от ее матери.

Если Яра и плакала потом, то только из-за мамы. Она не могла заменить ей любимого мужа и помочь с работой, пока ходила в школу. Однако она старалась изо всех сил учиться, стремясь порадовать маму хорошими оценками каждый день. Порой ей приходилось сидеть над учебниками до поздней ночи, жертвуя сном ради учебы. Вот только это не прошло бесследно. В их маленькой семье теперь редко бывали дни без болезней – то одну, то другую постоянно что-то начинало беспокоить, будь то головная боль или обычный насморк. И это было удивительно, ведь Яра вообще не помнила, чтобы раньше болела хоть раз.

Когда проблемы со здоровьем продолжались даже после поступления Яры в университет, где учеба была не настолько сложной и отбирающей силы, она стала беспокоиться. Посещения врачей и обследования в клинике не приносили результатов. С другой стороны, и не сообщали о каких-то серьезных болезнях. К счастью, ее мама постепенно восстановила силы и вернулась к нормальной жизни. Она нашла работу, которая ей нравилась, справилась с финансовыми трудностями, да и стипендия дочери также оказывала поддержку. Мысли о новых отношениях были отложены в сторону; к тому же, Яра вряд ли смогла бы принять кого-либо еще в свою жизнь вместо отца, несмотря на всю обиду, которую испытывала к нему. Все-таки… он Отец. И Муж ее матери.

И она, как Дочь, была просто обязана навестить его могилу. Сделать это – все равно что наступить на собственное горло или начать вырывать волосы в припадке стресса. Ближе к переходу на второй курс Яра начала видеть отца во снах. Не кошмары с восстающими из могил трупами, среди которых был и он, нет. Скорее, какие-то добрые и приятные грезы, полные катаний на лодке из далекого детства. Но именно это было тем, что Яра не просила и не хотела видеть.

Она прогоняла его. Гонялась за рассветами, словно они могли унести ее прочь от призраков прошлого. Будильники становились ее союзниками, прерывая сны раньше, чем те успевали развернуться в кошмары. Но он все звал, тянул к себе невидимыми нитями воспоминаний, обвивал душу своими объятиями, касался губами ее макушки так нежно, будто и не умер вовсе.

И вскоре Яра все-таки не выдержала. Она собрала волю в кулак и буквально притащила саму себя на кладбище. Могильная плита встретила ее теплом давно ушедших дней. Мама, верная своему долгу, продолжала заботиться о муже даже после того, как жизнь покинула его тело. Раз или два в неделю она приходила сюда, приводила все в порядок, приносила свежие цветы, сладкую выпечку, которую почти сразу съедали чайки, и его любимые лимонные карамельки, которые отец всегда держал в нагрудном кармане своей рыбацкой куртки.

Увидев эти карамельки, Яра тогда улыбнулась. Она вспомнила, как трудно было отделять фантик от липкой конфеты, и сердце защемило от ностальгии.

Присев на маленькую скамейку, больше похожую на детский стульчик, она погладила выбитые в камне буквы имени отца. Губы сжались в тонкую линию, а глаза неожиданно наполнились слезами. «Этого еще не хватало», – сказала она себе тогда, но как оказалось, этого действительно не хватало. Не хватало слез, горя и отца рядом. Все, что она подавляла в себе годами, наконец нашло выход. Она всегда, всегда вымещала боль в бесконечных делах и ссорах то с однокурсниками, то с Максом, который все никак не отставал от нее и был рядом в самые трудные минуты.

Когда они достаточно отдалились от того загадочного места с детсадовской скамьей, Яре пришлось сморгнуть несколько непрошенных слезинок, после чего ее вдруг кольнуло острое любопытство, которое, словно волшебная пыльца, рассеяло ее недавнее смятение.

– А ты что-нибудь знаешь об этом иностранце?

Макс, будто застигнутый врасплох, обернулся к ней, чуть задержав нечитаемый взгляд:

– Я? С чего бы? Из нас двоих эксперт – ты.

– Мало ли. Судачили чего в порту, например. Он же должен был когда-то заплывать на остров. За едой, рабочими, да чем угодно.

Макс пожал плечами, явно раздраженный:

– Не-е, – его голос звучал отрывисто и ломко, как трещина в старом стекле. – В глаза его не видел. И ребята наши тоже.

Яра помедлила мгновение, затем резко остановилась и рванула Макса за рукав. Он негромко вскрикнул, повернувшись к ней, и тут же оказался ослеплен светом ее нагрудного фонарика.

– Ты чего это?! – воскликнул он, зажмурившись и прикрывая лицо ладонью.

– В чем дело? Выкладывай, – потребовала Яра с акцентом детектива из фильма, который они с Максом смотрели накануне вылазки.

Ей показалось это забавным. Она даже специально удерживала свет на его лице.

– Да о чем ты вообще? – Макс вырвал свою руку и нервно потянулся к своему жилету.

Его взгляд метался по лицу Яры, будто пытался разгадать ее мысли. Вот теперь пародия на детектива уже не была в ее представлении шуточной.

– Тебе не понравился мой вопрос. Почему? – настаивала она, сделав шаг вперед.

Он мотнул головой и цокнул языком. Увел взгляд, словно хотел избежать неудобного разговора. Но Яра только сделала шаг ближе, напирая. Однако… Макс быстро двинулся к ней, выставил руки и с силой оттолкнул ее. Яра подавилась на выдохе, по инерции отступила на пару шагов и замерла в ступоре, глядя на друга широко распахнутыми глазами.

– Мне что, все твои вопросы нравиться должны? – выпалил он, совершенно изменившийся.

Макс не был похож на себя. Еще ни разу он не поступал с ней… Так. Он никогда не поднимал на нее руку, не толкал, даже когда они дурачились. Он ведь… Самый лучший парень и друг. Разве нет? Был таким всегда и всего минуту назад.

Но тогда почему теперь его черты лица в тусклом свете фонаря казались ей жесткими и непривлекательными, веснушки – блеклыми, а взгляд – ледяным и полным злобы? Даже его голос, обычно мягкий и теплый, прозвучал хлестко и грубо, как черствый засохший хлеб.

– Я что-то… Не то сказала? – прошептала Яра, пробираемая подкатывавшей дрожью.

Чувство беспомощности, онемения и тревоги пропитали ее до самых кончиков завитых волос. Она не могла двинуться с места, ноги просто отказывались ее слушаться, а кончики пальцев на руках, которые она инстинктивно прижала к груди, словно покрылись льдом. Яра всегда терялась в такие моменты, сжималась в комочек, становясь почти невидимой, готовая извиняться за все, даже за свое собственное существование.

Макс тоже не шевелился, все еще попадая под направленный фонарик. Так они стояли молча несколько бесконечных мгновений. Сердце Яры бешено стучало, гул крови отдавался в голове, а уши наполнялись невыносимым звоном.

– Прости, я не должен был… – Макс первым прервал молчание; теплым, спокойным голосом, полным сожаления. – Сам не знаю, что на меня нашло.

Он поднял руку, чтобы неловко потереть шею, однако даже это движение заставило Яру дернуться, словно от приближавшегося удара. Она чувствовала, как побледнело ее лицо, и видела, что Макс перепугался не меньше.

– Принцесса, прости, – он потянулся к ней, но она отшатнулась, не дав прикоснуться к себе.

Макс больше не пытался приблизиться. Онемение постепенно отпускало. Яра наконец одернула толстовку, и свет нагрудного фонарика упал ровно туда, куда и должен был – на тропу.

– Все в порядке, забей, – она врала, потому что не хотела, чтобы Макс сложил дважды два.

Никто не должен был узнать, какие у них с Деном возникали разногласия и как они – он – их обычно решал.

– Значит, мир? – не унимался Макс и даже выставил мизинчик, но теперь была очередь Яры показывать недовольство.

– Я же сказала, забей. Все хорошо, – она прижала пальцами переносицу. В голове все еще шумело.

– Тогда… Пойдем дальше?

– Иди один, – отрезала она, но поспешила добавить более спокойным тоном. – Я тут вспомнила… Ден говорил, что колючая проволока донимала его. Может, он зацепился часами за нее, и они упали. Я вернусь, проверю там.

– Но…

Но Яра оборвала его:

– А я тебя догоню. Попозже. Давай встретимся у маяка? Тут недалеко. Там и привал устроим. Бутерброды твои поедим. А? Согласен? Круто, – она шустро похлопала его по плечу, натянуто улыбнулась и поспешила назад по тропе.

Макс ничего не сказал и даже не крикнул вслед. Яра слышала лишь его удаляющиеся шаги за спиной.

Она шла по тропинке, пытаясь успокоить дыхание. Легкие щипало, они начинали болеть от спазмов в грудной клетке, а слезы так и подкатывали к горлу. Яра не могла найти объяснений случившемуся. Мало того, что Макс напугал ее не на шутку, так еще и сделал это совершенно без повода. Пусть ему не по душе вообще вся эта вылазка, но разве можно так срываться из-за безобидного вопроса?

Но какими бы ни были причины, Яра твердо решила не обсуждать их никогда. Не потому, что она боялась нового срыва Макса (а ведь раньше она и подумать не могла, что сможет поставить «срыв» и «Макс» в одном предложении). А потому, что эти причины вполне могли разрушить их дружеский тандем. Она знала, как это обычно случалось. Начнешь выяснять отношения и копаться в чужой голове, как человек вычеркивает тебя из своей жизни, попутно раня так, что потом жить не хочется. Она совершала эту ошибку со всеми своими бывшими, даже с Деном пару раз чуть не рассталась именно из-за своей дотошности. Она помнила, как иногда ругались мама с папой. Кажется, даже накануне пропажи и смерти отца мама, прикованная к больничной койке, умудрилась с ним повздорить. Она все спрашивала и спрашивала, стараясь выудить из него то, о чем он не хотел рассказывать. А после многие годы терзала себя чувством вины, думая, что эта ссора – последнее, что случилось между ней и ее любимым. И конечно, мама не говорила вслух, но точно мучилась, что она могла и стать причиной ухода отца.