# Все что мы забыли

Кайя Белая

В мире, где древние законы чести и власти диктуют правила игры, судьба Майкла, лидера влиятельного клана, оказывается в руках его злейшего врага – Билли, человека, чьё имя стало синонимом предательства и коварства. Их противостояние уходит корнями в поколения, переплетаясь интригами, тайными договорённостями и смертельными схватками за власть над Чикаго.

Майкл, привыкший к прямолинейности и честной игре, сталкивается с коварством и изощрённой психологией своего противника. Билли, умело манипулируя обстоятельствами, приглашает Майкла на ужин в один из самых изысканных ресторанов города, превращая дружеский ужин в сцену психологической войны. В этой сцене, где каждый жест наполнен скрытым смыслом, а каждая фраза – оружие, Майкл оказывается в центре сложного лабиринта, где старые знакомства оборачиваются неожиданными угрозами.

Противоборствующие кланы. История стара как мир. И Майкла ставит в сложное положение его давний соперник, тщательно следивший за его жизнью, предпочтениями и передвижениями. Билли – мразь и падаль, но Майкл вынужден вести с ним дела и терпеть.


Билли пригласил Майкла на ужин в один из шикарных ресторанов Чикаго.

– Ну что, Майки, – с сальной ухмылкой на лице произнес Билли, закинув по-хозяйски руку на спинку бархатного черного дивана. – Знаю, что здесь работает твоя знакомая!

Майкл осмотрелся по сторонам. Здесь он был впервые. Его приглашали в это место, ссылаясь на отличную кухню и понимающего хозяина, но руки как-то не доходили. Или ноги. Майкл испытывал острое желание сомкнуть пальцы на тонкой белокожей шее Билли и сжать так сильно, чтобы услышать приятный сладкий хруст. Одернув лацканы пиджака, он запустил пятерню в волосы, зачесав их назад, и пожал плечами.

– Не понимаю, о чем речь, – скучающим тоном произнес Майкл, сохраняя маску безразличия. Концентрируясь на синей вене Билли, ярко выделявшейся на белой коже его по-женски изящной шеи, Майкл считал его пульс.

– А вот, кстати, и она! – радостно хлопнул в ладоши Билли и выпрямился.

К столику подплыла юная девушка. Черные брюки, белая рубашка. Волосы стянуты в тугой низкий хвост.

– Добрый вечер, мистер Чез, – улыбаясь, поздоровалась она бархатным голоском, слегка запнувшись в начале. Майкл оставался неподвижным.

– Майки, – намеренно глупо сокращая имя Майкла, заговорил Билли. – Нас даже зовут одинаково.

– Не припомню в своем списке знакомых девушек под именем «А не пойти бы тебе», – Майкл выдал ледяной оскал.

– Меня зовут Биллинда, – сцепив руки перед собой, произнесла девушка очень певуче и с легкими паузами, густо покраснев. Майкл видел ее румянец периферийным зрением. – Для друзей я Билли. Что вам принести? – смотря на Майкла, спросила она.

– «Маккалан», – бросил Майкл, сверля глазами Билли.

– Какой выдержки? – прокашлявшись, уточнила она.

– Самой высокой, – скалясь, ответил за него Билли. Девушка кивнула и удалилась.

– Билли, – окинув скучающим видом зал, заговорил Майкл. – Зачем я здесь? И почему ты так бездарно тратишь мое время?

– Мне рассказали одну занятную историю, – поставив локти на стол и уперевшись щеками в ладони, зашептал Билли. – Когда ты еще был солдатом моего отца и охранял его, ты не соблюдал кодекс, Майки. Ты не встал грудью на его защиту, не прикрыл собой, когда на него покушались. За что получил от него пулю. – Майкл оставался спокойным, мирно созерцая, как официантка делает заказ бармену, натирает до блеска стаканы с затейливым рисунком, в гранях которых отражается мягкий желтый свет. Как ее губ касается нежная улыбка в ответ на какое-то замечание бармена. Она перегибается через стойку, и из-под ворота ее рубашки выскакивает серебряная цепочка, на которой висит пуля. Майкл вспомнил. Темный гараж. Маленькие ручки. Испуганный заикающийся шепот.

– Что тебе нужно, Билли? – не сводя глаз с красивой брюнетки, спросил Майкл.

– На Совете через три месяца. Мне нужен твой голос.

– Голос за что?

– Не твоего ума дело! – прорычал Билли. – Или ты ответишь перед Советом за то, что сделал.

Майкл смотрел на приближающуюся к ним девушку. Ее длинные красивые ноги в широких брюках шагали уверенно, неся поднос с янтарным наполнением. Брюки подчеркивали аппетитную покатость ее бедер и красивую талию. Биллинда улыбалась людям, сидевшим за столиками. Она лучилась каким-то странным счастьем, недоступным ни Майклу, ни Билли. Майкл понимал: чтобы спасти себя, ему придется что-то решить с этой девушкой. С той, что однажды спасла его жизнь. Но теперь она была угрозой номер один для всего, что создал Майкл. Он не может допустить разрушения его мира из-за кого бы то ни было. Не сейчас, да и никогда вообще.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Билли! – оторвав взгляд от девушки, сказал Майкл. – Но спасибо, что показал это место. Тут действительно хорошо. – Отсалютовав стаканом, Майкл пригубил виски.

– Разве тебя не пугает живой свидетель? Что будет с тобой, твоим престарелым отцом и гениальным братом? На вас объявят охоту, если кто-то услышит историю из ее красивого ротика.

Майкл поднялся из-за стола.

– Спасибо за вечер. – Он бросил пару стодолларовых купюр на кипенно-белую скатерть.

– Подумай об этом, – остановил его Билли, – пару дней.

– Ты что-то путаешь, Билли. Счастливо оставаться, – уже развернувшись к выходу, бросил Майкл через плечо.

Он уходил, скованный странным чувством тревоги, но обернуться себе не позволил. Он так не тревожился с малолетства, когда пытался хоть что-то найти на помойке, чтобы накормить брата. Нет, ему безразлична судьба этой девушки и кого бы то ни было. Любого, кто связался с таким ублюдком, как Билли. Интересно, как он выудил из нее эту информацию? «Черт!» – выругался про себя Майкл, ожидая с парковки машину. Если это правда она, то на пуле точно осталась его ДНК. И гравировка отца Чеза. Черт! Черт! Майкл сел за руль черного седана и, вопреки своему убеждению не вмешиваться в происходящее дерьмо вокруг, припарковался в проулке у заднего выхода ресторана. Сняв пиджак, он аккуратно повесил его на вешалку у подголовника. Он приготовился ждать долго.

Вечер в ресторане был в самом разгаре. Устало вздохнув, Майкл включил любимую радиоволну, оставив громкость на минимуме. Стройный хор десятка скрипок исполнял «Реквием» Моцарта. Майкл непроизвольно закрыл глаза, выуживая воспоминание из архива памяти. Он был в промозглом и вечно удрученном Лондоне по делам, но не смог отказать себе в удовольствии. Майкл сидел в тени ложи Лондонского симфонического оркестра и боялся дышать, когда смычки уходили в самый верх в едином порыве. Он видел, как движутся руки музыкантов – синхронно, одинаково. Он чувствовал, как музыка течет неукротимым потоком, врываясь в его сознание, успокаивая. Смешно, не правда ли? Мусорная крыса, отброс общества, спустя годы до дрожи в конечностях вслушивался в великую музыку, видя в ней себя и свою жизнь.

Он просто ждал. В темном переулке старого города, улицы которого пропитаны кровью. Майкл слушал, как Чикаго тяжело дышал, уставший от дневного зноя и людской суеты. Раскаленный тяжелый воздух вперемешку со смогом становился свежее, приятно овевая кисть руки, которую Майкл положил на открытое окно. Где-то за этим тихим проулком гудели клаксоны изможденных работой людей, проносился мимо спецтранспорт, гудя сигналом и захлебываясь сиреной. Майкл не вспоминал гадкий разговор с Билли, он не заслуживал, чтобы на него тратили столько времени. Майкл вспоминал другой день, изменивший его жизнь на 180 градусов.

Неожиданно дверь черного хода открылась. Брюнетка уже была в джинсах и футболке. Она волокла за собой огромный мешок с мусором. Дотянув необъятный черный груз до бака, девушка потянула его вверх и не осилила. Ее руки упали по швам. В отчаянии она запрокинула голову назад. Майкл тихо вышел из машины, не закрыв дверь, и осторожно подошел к девушке.

– Эту работу больше некому сделать? – закатав рукава белоснежной рубашки и вручив удивленной девушке запонки, спросил он.

– Мне доплачивают за вынос мусора, – прощебетала она слишком тихо.

– Я думал, у вас хорошие чаевые, – подняв одним движением мешок и закинув его в контейнер, уточнил Майкл.

– Мы их делим со всей сменой, – отчего-то смущаясь и пряча глаза, ответила девушка.

– И сколько тебе доплачивают?

– Доллар за смену. – Майкл хотел было усмехнуться, но сдержал себя.

– Невелика прибавка.

– Хватает на оплату проездного на месяц, – выпрямив спину и расправив плечи, тверже ответила она.

– Идем, я тебя подвезу, – предложил Майкл. И это было не из добрых побуждений.

– Не думаю, что это уместно, – отступив на шаг от него, отказалась брюнетка.

– Идем, – настаивал он. – Я тебя не обижу.

Она стояла в тени здания, и Майкл точно видел, как ее глаза смотрят ему в самую душу, задавая какой-то немой вопрос, подталкивая его к чему-то. Пара минут показалась Майклу вечностью. Они смотрели друг на друга в безмолвном диалоге. Их души общались. Они рассказывали что-то друг другу.

– Хорошо, – согласилась она и решительно шагнула к нему.

Машина с двумя людьми сдала назад и тронулась, встраиваясь в неплотный вечерний трафик.

– Я Майкл, – представился Майкл.

– Я знаю, кто вы, – пряча глаза, сообщила официантка. – Я помню.

Майкл закрыл глаза и глубоко вдохнул. Зря ты это сказала, очень зря, подумал он.

– Ты любовница Билли? – не скрывая агрессивных ноток, спросил он.

– Что? – воскликнула она. – Нет. С чего ты… Вы взяли?

– Он четко дал это понять, – не отступая от своей теории, заявил Майкл.

– Могу вас уверить, что это не так. И со стороны мистера Чеза низко утверждать обратное, – девушка пыхтела, как маленький локомотив, поднимающийся в горку, выражая свое крайнее недовольство таким выводом. Майкл ухмыльнулся. Ее реакция была для него лучшим подтверждением ее слов.

– Что ты помнишь, девочка?

– Я не девочка. Мне двадцать пять.

«Двадцать пять? – удивился Майкл. – Сколько же ей было, когда мы встретились? Мне казалось, она была совсем ребенком», – задавался он пустыми вопросами.

– Я помню все, – отчеканила она. – Провалами памяти не страдаю.

– Лучше бы страдала. Кому ты рассказывала о нас?

– Никому и никогда.

– Тогда как Билли узнал о пуле?

– Это наш начальник смены. Как-то они сидели, выпивали, был уже поздний вечер. Я обслуживала их столик. Они о чем-то громко спорили, кажется, даже ругались. А затем позвали меня. Ник, начальник смены, кричал, что я имею дела с мафией, так как он видел пулю у меня на шее и гравировку, такую же, как на платках мистера Чеза. Мистер Чез долго рассматривал ее, хмыкнул и не спросил ни слова. Это все, что я знаю.

Повисла тишина. Майкл сморщился, что-то пытаясь вспомнить или понять из этого торопливого и сбивчивого рассказа.

– Тебе нужно уехать, – спокойно объявил он ей.

– Что? Почему? – шепотом спросила девушка. Он даже мысленно не мог назвать ее по имени. Нельзя сближаться. Нельзя допустить ни намека. Холодность и собранность – это все, что могло их спасти из ловушки этой ошибки прошлого.

– Пока ему интересно играть в детектива, он будет милым и любезным. Наступит момент, когда ему надоест. А ему надоедает очень быстро. Все. Он придет за тобой. И тогда ты не сможешь ничего утаить. Ты расскажешь ему все.

– Я никому ни разу ни словом ни обмолвилась… Я бы никогда… – Ее голос срывался.

– Ты знаешь мистера Чеза как элегантно одетого, улыбающегося джентльмена. Я его знаю как мразь Билли. Я знаю, о чем говорю.

– Я не могу уехать. Здесь мой дом, – девушка повернулась лицом к Майклу. Он видел, как в ее расширенных глазах дрожали слезы. Майкл плотно сомкнул челюсти. Нельзя ее жалеть. Нельзя.

– Если ты не уедешь… Мне придется… – Он не мог произнести это вслух.

Она спасла ему жизнь. И он ей должен. Должен, как никому. Благодаря ей он сейчас едет в этой машине. Благодаря ей он никому не подчиняется. Благодаря ей он тот, кто он есть.

– Отдай мне эту пулю, – попросил спокойно Майкл.

Рука девушки метнулась к шее. Тонкие маленькие пальцы сжали кожаный шнурок.

– Нет, никогда!

– Ты не понимаешь! – взревел Майкл, ощущая, как учащается пульс.

– Я… Я понимаю, – выдавила она из себя. – Я ждала. Понимаешь, – перешла она на «ты», – я так долго ждала. Каждый день, идя из школы, я шла тем же путем, что и тогда. Я до рези в глазах всматривалась в темноту, ожидая увидеть твой силуэт. Эта пуля – все, что связывает меня с тем мигом, с тем чувством принадлежности к чему-то огромному и важному. С тобой.

Майкл бросал быстрые взгляды на плачущую и улыбающуюся одновременно девушку. И не понимал ни слова из того, что она говорила.

– Это тебе не романтическая история. Глупая девчонка! – рыкнул он. – Ты понятия не имеешь, что мы за люди и чем занимаемся. Тебе пустят пулю в голову, ее уже для тебя приготовили. Но перед этим с тобой сделают ужасные вещи.

– Если это цена моего молчания, если для меня приготовили пулю… То так тому и быть.

– Ты ненормальная? Ты меня не знаешь. Мы видимся с тобой второй раз в жизни. И ради этого ты готова умереть! – Майкл припарковался на обочине у какого-то бара. Он был взбешен непроходимой глупостью девчонки и тем, что он злился на нее.

– Девятый, – тихо сказала она.

– Что?

– Мы видимся сегодня в девятый раз. И для меня ты был спасением на протяжении этих долгих, одиноких, холодных лет. Я искала тебя, любую информацию о тебе и просто ждала, когда ты придешь. Ты был тем, кто заставил меня двигаться. Тем, кто сказал, что нужно жить. Несмотря ни на что, нужно жить. Когда я тебя увидела за своим столиком, я думала, мое сердце выпрыгнет перед тобой на стол, – она ухмыльнулась. – Поднос в моих руках дрожал, и мне пришлось несколько раз собраться с духом, чтобы еще раз подойти к тебе.

– Это все не имеет значения! – прорычал Майкл. Ему хотелось потрясти ее за плечи, чтобы зубы клацнули друг о дружку и она пришла в себя. – Тебя убьют!

– Кажется, это ты не понимаешь, – с мягкой совсем не к месту улыбкой, одними губами прошептала она. Отстегнув ремень, одним текучим движением девушка выскользнула из машины. Майкл смотрел на людей, перебегающих по пешеходному переходу. Он подбирал слова пожестче, чтобы они заставили эту безумную испугаться и свалить из чертового города. Он обернулся слишком поздно, только заметив мелькнувшую белую футболку, теряющуюся в толпе.

Майкл выскочил из машины. Стремительно нырнул в поток людей, снующих туда-сюда. Возвышаясь над многими головами, ее он не видел. «Черт!» – выругался он в лицо какому-то старику, который, не смущаясь, послал его отборными словами.

Вернувшись к машине, Майкл еще раз оглянулся. Пусто. На его рубашку упала холодная капля, растекаясь безобразным пятном по белой ткани. Затем еще одна и еще. Медленно прогуливающиеся люди в едином порыве превратились в муравьев, ищущих укрытия от хлынувшего ливня. Майкл поднял лицо к потоку. Почему? Он не мог понять. Почему это девушка так странно себя вела? О чем она говорила? Что за бред она несла? Почему так вцепилась в эту чертову пулю, которую он оставил ей как талисман? Почему?