Ирина Кругликова
Дитерра

Всякое начало есть ни что иное, как продолжение.

Если ты видишь этот мир не только таким, каким его видят другие, то это может означать, что у тебя есть еще одно зрение.

Глава 1. Продолжение и начало

В мире коричневого разнообразия я оказалась внезапно. Память не сохранила для меня воспоминаний ни о каких земных авариях, экологических катастрофах, смертях от покушений или от болезней. Это понимание было сродни тому, что ты знаешь, как ходить, но не знаешь, откуда у тебя это знание. Я не могла также вспомнить и о том, что ранее могла просить второй шанс, какого-то искупления или желания прожить жизнь заново. Просто, когда я открыла глаза, то сразу поняла, что это не мой земной мир, но как я сюда попала, мне было неизвестно.

Внутреннее спокойствие ощущалось мною все то время, пока я осматривалась вокруг. Зачем я здесь и по чьей воле? Эти вопросы крутились в моих мыслях, но кому же их адресовать? С одной стороны у меня были вопросы, а с другой стороны была безмятежная уверенность, что, если я тут, значит это кому-нибудь нужно.

– Вполне возможно, что я просто сплю и это странный сон про коричневую грязь, коричневые камни, коричневое небо и вообще в целом о коричневости здешнего бытия, – тихо сказала я самой себе.

Передо мной простиралось светло-коричневое море или океан, но было непонятно, что это за огромный и грязный водоем и как его назвать точно. Вдоль линии берега то тут, то там торчали серые металлические столбы и были похожи на разрушенный мост или причал, на то, что служило ранее людям, но теперь более не использовалось. Странный желто-коричневый свет лился с неба и все вокруг, казалось, окрашено в серые, бежевые или коричневые оттенки. В этом месте явно не хватало других цветов для того, кто привык к земным природным краскам.

«Может все же сплю?» – подумала я.

Однажды или где-то я точно читала или слышала про осознанные сны. Знающий человек писал о том, что мы можем влиять на все в нем происходящее и творить в таком сне все, что нам хочется. Целью же таких снов, уверял тот знающий человек, являлось изучение своего подсознания, выход за пределы и проработка негативных установок. Там точно было много странных слов в его выступлении.

Пока я размышляла, мои глаза заметили на горизонте темные точки, которые приближались к берегу. В тот момент я подумала о вражеских кораблях, которые плывут с целью захватить желаемые земли, получить трофеи или просто забрать побольше власти. По всей видимости я была права, ибо точки приближались быстро и вскоре различить можно было как странные мерцающие паруса, так и очертания самих кораблей. Страха не было. Какой-то мыслью я просто успокоила себя тем, что это реально был мой сон на Земле. Осознанный ли он или я стану после него более просвещенной, я не знала, но могла это проверить.

– Диагностика? – спросила я саму себя, и сама же дала ответ. – Конечно же диагностика! Как иначе то?

Мной по-прежнему ощущался светлый покой и некое прозрачное безразличие к происходящему вокруг. Я улыбнулась внутренне, даже не удивившись вызову к такому приключению. Но что касается снов… на Земле мне они снились постоянно. Диковинные, цветные, черно-белые, сказочные, страшные, эротические и вообще самые разные. Видимо, сонное воображение не очень любило повторять сюжет более пары-тройки раз.

От приближающегося флота серых кораблей на коричневом море отделилась синяя точка и стала очень быстро приближаться к берегу. Спустя два моих вдоха передо мной предстал человек… Неожиданно мне не захотелось говорить такое слово, как человек, внутренне это казалось неправильным. Может маг? О! Внутреннее согласие? Интересно, разве я могу определять по собственным ощущениям различие существ в этом…

– Правитель Шаэнэр желает получить в свои владения земли хозяина крыльев вместе с шахтами!

Голос этого… не человека… звучал противно и был наполнен высокомерием и полной уверенностью, что ему сейчас же будет дано согласие. Вот только от кого? Рядом со мной никого не было.

– Вы обращаетесь ко мне?

Нужно же мне было уточнить, с кем этот… синий маг… говорит. Отвечать мне никто не стал. Пару минут я разглядывала этого синего, а он смотрел словно сквозь меня. Спустя минуту сзади меня стали доноситься звуки. Я услышала детский голос.

– Мама, наш хозяин крыльев же защитит нас?

Я быстро обернулась и увидела несколько человек, идущих к берегу. Это было правильное ощущение, и я была в согласии с тем, что назвала их всех обычными людьми. Судя по их одежде и внешнему состоянию, они были из числа бедняков в этом мире. Если взять во внимание их полупустой взгляд и некую «сутулость», которая «считывалась» мной внутренне, а не только виделась внешне, можно было понять, что своей жизнью они не то, что не владели, но будто изначально считали, что от них ничего не зависит. Такое убеждение, глубоко вросшее своими корнями в самое их сердце, будто выпивало из них волю к существованию. Эту землю и этот кусочек около моря они не считали своими. Но кто убедил их в этом? И почему они поверили? И почему вдруг меня это так заинтересовало?

Внутри поселилось ощущение неправильности того, что я сейчас видела. Мне хотелось для начала задать пару вопросов, но я не успела даже рта раскрыть, как маг в синих одеждах и синий изнутри уже развернулся и полетел обратно к кораблям.

Серьёзно? И все? Он так просто улетит? Так просто в одном предложении сообщил о цели визита своего правителя… или это он сам был… как он вообще мог быть услышан этими людьми?

– Постойте! – громко вырвалось из меня, и я впервые так ясно услышала со стороны свой собственный голос. Мой голос. Это точно был мой голос! Может и вправду сон, а я могу побыть той, кто может творить в этом сне то, что хочется. Осталось спросить, чего мне хочется? Справедливости? Для этих людей? А мне что, их жаль?

По итогу я крикнула словно в никуда и никому. Так вышло только потому, что человек в синем уже улетел и мой окрик повис в этом светлом коричневом сне без ответа, а громкие вздохи ужаса, которые издали некоторые люди сзади явно говорили за себя. Их или ужаснуло моё «постойте» или что-то другое.

Внезапные хлопки со стороны коричневого водоема донеслись до меня и сразу после хлопков появились разноцветные шары, которые стали мгновенно приближаться к берегу, явно выпущенные с целью… в лучшем случае – припугнуть… в худшем – показать, что тот, кто отдал приказ «бомбить» этими шарами людей, которые не имели тут никакой защиты, вообще плевать хотел на их жизни… не такие цветные, как у него. При чем тут вообще цвет?

Додумать мысль я не успела, цветные шары были в метре от меня, я слышала их треск и видела мерцание внутри них, в то время как сзади доносились тихие голоса. Всхлипы, плач это или писк, разбираться мне было некогда.

– Нет! – громко крикнула я.

Для меня прошло всего мгновение, но шары исчезли с громким хлопком и вокруг посыпались радужные искорки, оседая на песок прямо возле меня. Несколько вздохов в тишине и удивление тем, что я всю эту цветную массу просто так распылила одним только желанием.

– Мама, кто это? Ее хозяин крыльев послал? – и снова этот детский голос.

– Я не знаю, милая, – прозвучало в ответ.

О!!! Да, неужели? Меня наконец-то увидели в этом мире. Синий маг ранее меня будто вовсе не замечал, а может просто делал вид. Может меня видно только обычным людям?

– Она уничтожила силовые заряды? – спросил кто-то недоверчиво.

– Вы видели? Она, наверное, та старуха ведьма с соседних болот? – какой-то противный скрежет, а не голос.

– Что ты мелишь, Этон? Наверное, её прислал хозяин крыльев, – голос молодой женщины.

– Это наш правитель прислал нам помощь! – где-то справа.

– Правитель? Дела ему до нас… как и до до всего вообще!

Голоса становились все громче, а их вопросы и догадки все были мимо настоящей причины, по которой я тут, на берегу, стояла. Снова раздались громкие хлопки, только в сто раз громче и огромные цветные шары полетели к берегу. На этот раз видимо церемониться с нами никто не стал и прошлый предупредительный выстрел превратили в настоящую серьезную попытку заставить неугодных отступить подальше и не мешаться под ногами, пока этот Шаэнэр будет делать свои важные дела. Когда я это поняла, внутри меня возникло бешеное чувство негодования! Сколько можно то? Отстаньте! Дайте разобраться, что к чему!

– Хватит уже! – нетерпеливо сказала я вслух. – Я хочу ответов на свои вопросы! Вы только мешаетесь!

И снова шары разлетелись на мелкие искорки, только теперь оседали эти искорки на водную гладь так как до берега еще не долетели. Понимание того, что те, которые на кораблях, не уплывут, пока не заставят других отступить подальше поторапливало меня действовать незамедлительно, ведь мне хотелось осознать себя в этом месте, узнать в конце концов, сон ли я вижу.

Как я это сделала, так и не поняла, но искорки перестали опускаться на воду, вместо этого все цветные огоньки, включая те, что осели уже на песок на берегу, повинуясь моему нетерпению стали собираться около меня в единую сферу, которая увеличивалась в размерах до тех пор, пока в нее не влились все прилетевшие со стороны кораблей цветные элементы.

«Справедливость по Анне Макаровой? – спросила я внутри себя, и сама же себе тут же дала ответ. – Скорее простое уравновешивание. Они же первые отправили, вот я им и верну.» Огромная единая разноцветная масса полетела к кораблям. Грохот был такой, что нас на берегу потряхивало волнами отката.

Что было с кораблями? Насколько мое зрение позволило увидеть, некоторые из тех, что были ближе к нам попросту исчезли. Неужели я уничтожила их, хотя намерения уничтожения не испытывала. Во мне оно не рождалось в том моменте, когда шар летел в обратную сторону. Пара желаний, которые управляли мной мгновение назад – это попытка избавиться от надоедливой непонятности и не дать невинным пострадать, если они и вправду могли пострадать.

То, что простые люди были ни при чем во время делёжки власти между всякими правителями я и ощущала, как невинность. Не их была вина в том, что кому-то чего-то мало и захотелось взять больше и лучше у тех, у кого есть это якобы большее и лучшее. Но разве эти коричневые земли лучше тех, которыми уже владеет этот Шаэнэр? Здесь даже растений нет. Торчат только серые и сухие кустики и дует светло-коричневый ветер. Наверное, дело в горах, которые виднеются вдали и тех самых шахтах.

– Благослови вас, Аграэс! – робкое прикосновение к моей руке.

Я обернулась. Маленькая, худенькая девчушка в сером платье держала мою ладонь и смотрела на меня серо-коричневыми глазами.

– Благослови! – сказал еще кто-то.

– Благослови, Аграэс!

Кучка людей, стоявших рядом, шептала эти слова, глядя на меня. Смысл их пожеланий мне был понятен. Некий местный бог или еще кто-то по имени Аграэс призывался ими для того, чтобы отблагодарить меня за их спасение. Хорошо. Значит свои жизни они ценят. Хотя смысла этой жизни, судя по их виду, не видят. Вид и видеть…

Почему такие странные мысли? Рассуждаю как… как… как… как кто? Я улыбнулась людям, чтобы окончательно увести свои мысли в другое русло. Некогда было думать о том, ценят ли они что-то или не ценят. Вообще это их дело.

– Будьте здоровы! – ответила я, решив не затягивать и перейти к полезному для себя.

– Скажите, кто вы? И что это за место? – Мне хотелось побыстрее узнать ответы. Чувство нетерпения усиливалось, и я подавляла его в себе намеренно и постепенно. Во мне ощутимо бурлило что-то непонятное и необузданное после запуска цветной массы, хотя я не замечала раньше за собой такой несдержанности.

Женщина, которая скорее всего была матерью девочки, продолжающей держать меня за руку, чуть вышла вперед, опасливо глядя на мою ладонь и негромко произнесла:

– Вэйморон… почтенная… майса… кх… – она прокашлялась, посмотрела на меня и видя, что я ничего не сказала, продолжила, – «Вэй» – крылья нашего правителя, «морон» – погибель всем, кто воспротивится его крыльям. Мы живём здесь, в рыбацкой деревне… кх… бывшей рыбацкой раньше, сейчас нам нельзя ловить рыбу… кхм… мы вас благодарим за спа… помощь, – завершила она свой недолгий рассказ.

Надо же, на слове спасение она одернула саму себя. Не считает спасением возможность продолжить жить? Странное место и будто само его название означает не «Погибель от крыльев», а намекает, что тут просто все, что делаешь поставят тебе же в вину и после за это еще и покарают. Деревня у моря, но рыбачить нельзя. Что, мало рыбы? Или просто прихоть очередного «Шаэнэра» местного разлива? Мы уже пару минут стояли в полной тишине. Я, глядя на жителей Вэйморона, а они, глядя на меня. Девочка опустила мою руку и отошла к матери, когда та, кивнув ей, намекнула тем самым отойти подальше.

Ладно. С чего-то нужно начинать. Может попробовать мыслью проснуться, как порой мне удавалось это сделать в кошмарах? Я закрыла глаза и потянулась воспоминаниями к дому, к своей кроватке и подушке. Открыла глаза. Эх, нет! Не вышло. Передо мной так и стояли несколько деревенских жителей и в молчании чего-то ждали.

Я ущипнула себя и почувствовала слабую боль. Становилось ясно, что мне не выкрутиться, остается дойти до «финального босса», закончить этот уровень и может быть тогда моя миссия в этой коричневости завершиться. Что за «Супер-Марио» у меня в голове? Есть ли что-то без смысла во всех этих перемещениях в другие миры? Сомневаюсь. Если это моя точка отсчёта, то значит пора делать шаг или даже второй, первый то я уже сделала – вернула отправителям их же цветные шары.

– На землях Вэйморона нельзя применять Силу без дозволения правителя!

Я не просто вздрогнула, я подскочила от того, как внезапно и громко за моей спиной кто-то гаркнул о правилах поведения в этом коричневом месте, в котором даже кусты имели нездоровый, по моему мнению, мертвый цвет. Вот же задумалась, что даже не заметила пришедшего. Посмотрев на крикуна, я начала заново испытывать похожее чувство негодования, которое было у меня недавно.

Я стала намеренно подавлять его внутри, мне теперь было боязно, что могу и этого придавить или измельчить ненароком, только лишь пожелав избавиться от помехи. Сначала нужно узнать о какой силе он говорит. Он, потому что передо мной стоял молодой мужчина, очень приятной наружности. Он имел цвет. Цвет в лице, одежде, обуви и цвет в области груди в виде мерцающего сгустка света. Этот сине-зелёный сгусток будто был его сердцем и от него исходили энергетические каналы, по которым волнами разливалось нечто во всем его теле. Это не мешало видеть его одетым, просто у меня было как будто два зрения. Одно видело нарядную одежду сине-зеленых с золотым цветов, а другое зрение видело внутри него потоки чего-то цветного. Сине-зелёная кровь? Удивительно, но он был не серый и не коричневый. И даже не желтый, хотя с его то голосом ему бы пошло, был бы похож на иволгу с её похожим на кошку криком.

– Почтенный… Какую силу? – я решила, что это обращение должно сработать, ведь женщина меня тоже так назвала. – Которую отправили с вон тех кораблей? У них и требуйте исполнения законов вашего правителя.

Нет уж, громкий мужик, на меня ты не свесишь вину за первое применение силы, если этим называть обратное швыряние по кораблям цветной массы.

Крикливая иволга не повернулась туда, куда я ей указала. Вместо этого маг похоже начал злиться на меня, а судя по шуршанию за спиной, люди, которые призывали Агарэса благословить меня, отходили назад к деревне, из которой пришли недавно. Интересно, отходили спиной к деревне, выражая почтение цветному мужику или тихо убегали, сверкая пятками, пока их не приметили? Почему же раньше не убегали, когда в них пуляли с кораблей местным аналогом бомб? Почему-то в тот момент это казалось важным для меня в этом коричневом мире, где красками раскрасили только избранных нелюдей. В прямом смысле нелюдей, так как вместо обычной красной крови у кричащего о праве применять силу мага, внутри растеклось нечто иное.

– Ты применила Силу, я видел! – гаркнул сине-зеленый.

Ну, зачем же так кричать, я ж рядом стою или это просто для пущего эффекта. И каким образом он выделил это слово? Сила. Я просто услышала другое наполнение этого слова. Будто это слово окрасилось радужной краской и стало не сила, а Сила.

– Ты будешь наказана и тебя ждет погибель от крыльев! – снова громко возгласил этот представитель местной власти.

Надоело! Он был похож на кота и орал так громко специально по ходу, чтобы все кошки рядом с ним услышали, что самец уже близко. Внутри я все же сдержала чувство негодования, которое возникло у меня при создании цветного шара, и чтобы успокоить саму себя, развернулась и пошла прочь. Вокруг стало прохладнее, чем было недавно. Впереди точно была деревня, вот туда и пойду. Поговорю нормально с кем-нибудь, спрошу, у кого можно остановиться. Ко мне начали возвращаться голод и жажда.

Я заметила, что некоторые люди дрожали от страха или от холода, но не ушли. Просто стояли подальше и тряслись. Почему? Чем погибель от крыльев отличается от погибели из-за цветных шаров этого Шаэнэра?

– Ничем. И многим. Для некоторых.

Какой приятный голос! Чистый свет будто заговорил и стало тепло. Что? Тепло?

– Почему удивляешься? Разве не чувствовала холода? – продолжал говорить теплый свет.

Было такое чувство, что меня рассматривают и обходят вокруг, чтобы уж точно разглядеть все мелочи и соринки на одежде. Ещё в этом коричневом мире все замерло во времени, я это точно знала. Люди впереди не двигались и не дышали. Не моргали даже. Серые высохшие кусты не шевелились в слабом движении светло-коричневого ветра. Время остановилось, но я не остановилась с ним. Какая-то полуплоскость внутри мира?

– Теперь уже и мне удивительно! – вокруг меня ходил некто и весело приговаривал. – Впервые вижу такое… такую в моём мире. Ах, да! Я – Аграэс. Дитя Единого. Ты Анна? Расскажешь мне о себе? Откуда ты? Кто тебя призвал?

Он или Оно явно веселилось. Я не видела и в то же время я видела, что это Дитя Единого улыбалось. Странное у меня двойное зрение. Может меня все же реально пришли благословить? Девочка ведь в отличие от других людей, желала мне этого так искренно, что тогда на мгновенье мне почудилось, будто я увидела внутри неё отблеск фиолетового, но в те моменты не успела это осознать, а сейчас вот вдруг вспомнила.

– Тебе не почудилось, – Аграэс снова улыбнулся.

Пусть будет он, не она и не оно. Так попривычнее, ведь если он типа бог, то удобнее мыслить местоимением «он», хотя половой принадлежности его я не могла определить.

После моего решения раздался внезапный хохот. Яркий, как солнце и искренний, как смех ребенка, которого смешит мать или отец, этот смех увлёк меня саму так, что я тоже засмеялась, до того мне казалось, что я говорю что-то веселое, размышляю о том, какого же это Дитя пола.

– Видимо, меня тут не сокрыть, – выдала я свое мысленное заключение.

– Так и есть, я действительно вижу всю тебя. Ты мне нравишься. Ты поможешь мне выздороветь, – уже серьезнее сказал Дитя Единого. – Тебя ведь Великая Мать послала ко мне? Сам я уже не могу призывать. Этот мир погибает, и когда он погибнет, то я погибну с ним скорее всего. У тебя должно получиться очистить его. Так ты поможешь мне?

Он снова улыбался, но на этот раз улыбка не была такой задорной. Смеяться в ответ мне не хотелось, но я ответила согласием на его просьбу. Ээээ… Как вообще я так быстро согласилась?

– Погоди, погоди! Ты заставляешь меня говорить то, что хочешь услышать? Так не пойдет! Не тебе решать, буду я помогать тебе и этому миру или не буду. Даже если ты и Дитя Единого, то и я тоже чье-то дитя. Мне также дали возможность жить жизнь, и я сама решаю, как это буду делать!

Никогда прежде я такое вслух не говорила посторонним людям. Думала конечно же, вот только вслух не говорила, да еще и так эмоционально. Что со мной? Почему такие сильные эмоции? Я по новой начинала испытывать некую злость и все также решила пока её подавить внутри своим намерением. Навредить этому «ребёнку» я не хотела. Это точно. Аграэс был очень милым, совершенным и единственное, что выбивалось из этого совершенства – его глаза, они были похожи на погасшую в небе позолоченную радугу.

– Я не заставлял! – сказал он в ответ на мои метущиеся мысли. – Ты сказала то, что хочешь. В этом пространстве ты также как и я все слышишь, помнишь, понимаешь и не можешь обмануть ни меня, ни себя. Образы в твоей голове видны мне также, как и твои намерения.

Аграэс внезапно стал грустным, а я поняла на что так сильно среагировала и почему.

– Ты не можешь лгать и обо мне тоже. Видишь, что я бы хотел тебя заставить, но не могу, если начистоту говорить. У тебя есть вопросы и если ты расскажешь мне о себе, я расскажу тебе то, что ты захочешь знать. Только не медли. Эта плоскость пространства и времени поддерживается мной, но я не могу долго питать её, ведь у меня осталось немного сил и совсем немного времени.

Я начала рассказывать, не теряя времени о своей жизни на Земле. Искренно. Образно. Правдиво. Рассказ вышел словно откровение для меня самой. Опустив всякие мелочи вроде девяносто четырехлетнего возраста, чтения книг про попаданок, игр по типу три в ряд на телефоне и прочее, мои мысли сообщали о том, как с детства мне говорили, какой быть, как себя вести, где учится, где лучше жить и чем заниматься и что родителям и родным будет полезен свой врач. Почти все знакомые люди лезли ко мне со своими советами, хотя об этом их не просили. Я просто слушала, как словесно изливался чужой житейский опыт, в ответ кивала или молчала. Иногда делала по-своему. Иногда так, как убеждали меня, что будет лучше то, а не иное.

Я просто жила, сутулилась, как те люди из деревни, мой взгляд был почти полностью потухший, смирившийся со своей управляемой чужими людьми участью. Редко что интересовало меня, а если и интересовало, то быстро проходило. Психология, разные статьи о визуализации, о выхождении на новый уровень сознания души и прочая литература в итоге навевали тоску и понимание того, что слова словами, а значение имеют только мои действия. Делать, как оказалось для меня… не то, что сложно… я не могла подобрать слово… Как-то ненужно что ли… Сейчас, образами рассказывая об этом Аграэсу, я понимала, что так, наверное, не должно было быть. Не должно было быть в моей жизни такого постоянного упадка сил.

Спустя пару минут я замолчала, ведь мой рассказ не занял много времени. Почему я реально очень редко радовалась искренне, смеялась так, как только что с Аграэсом рядом? Я ведь тоже ставила себе цели, записывала их в тетрадь, но, начиная идти по пути к их достижению, всегда бросала. То появлялись неотложные дела, то нужно было выполнять поручения, то на работе без выходных, а дома вторая смена, то внимания требовали близкие, то деньги кончались, то болела и много причин, по которым в тетрадке так и оставались просто пометки «цель, номер такой-то». На этом поток моих мыслеобразов окончательно остановился. Как говорят, человек завис.

– Считаешь, что зря прожила жизнь? – спросил дитя Единого.

– Нет. Не могу так считать. Это будет неправдой. Не то, чтобы зря, а просто… – я искала ту самую фразу или слово, которое бы сейчас позволило поставить точку в конце предложения.

– Просто что?

– Просто… – продолжила я неторопливо, – просто как-то не для себя что ли… но так было лишь потому, что у меня, наверное, не было времени разобраться с собой, а я если и начинала этот процесс разбора, то отвлекалась в итоге или просто забывала про себя.

Да! Вот оно! Я не жила зря или без смысла, просто смыслом моей жизни не была я сама. Заботы о других всегда перевешивали заботу о себе. И возникали эти заботы всегда именно тогда, когда внутри меня накапливалась некая собственная воля и решимость строить свою жизнь, и именно в эти моменты обязательно приходил кто-то, чья воля вероятно была сильнее и отказать ей я не смела.

Хорошая девочка в ущерб себе – это та часть меня, которая всегда пребывала в своем страхе быть не такой, как ждут другие, и она была сильнее той части меня, которая хотела наконец-то заняться «своим садом». И пока я убеждала саму себя в своей хорошести, «сад» по-прежнему был не засажен и питаться с него было мне нечем.

– Могу сказать кое-что о твоём мире, – начал Аграэс, – скорее всего твой мир относиться к тем областям пространства, в котором человека держат в системе постоянного отвлечения намеренно, не давая ему сосредоточиться и обратить внимание вглубь себя. Так называемое «отвлечение внимания» существует в мирах начальных ступеней. Ведь самое начало такого бытия – это знакомство с самим собой. Честный голос свободной Души, которая начинает себя осознавать. Если такая Душа начинает слышать и видеть ясно саму себя, она находит точку опоры и так называемый «стержень», который называют вектором направления или волевым намерением.

Я слушала очень внимательно то, что он говорит и видела, что его знания о мирах и вселенных значительно превосходят все мое воображение. Судя по всему тому, что в нем виделось, я ранее была в некоем закрытом мире.

– Людей со «стержнем» очень сложно подчинить и практически невозможно ими управлять, – продолжал Аграэс и мне показалось, что он недоволен этим. – Это создаёт проблемы для тех, кто правит такими мирами и через отвлечение внимания отбирает «намерение». Никто не заставляет отдавать внимание, ты правильно сказала. Это был твой выбор. Свободу воли запрещено нарушать по закону Единого. Поэтому существуют уловки-отвлечения, чтобы человек решил для себя, что он сам не так уж и важен, а вот что-то внешнее намного важнее. Это может быть все, что угодно, ведь уловок для отвлечения множество.

– Согласна с тобой. Единственное, что меня тревожит, это то, что я не могла попасть в эту точку опоры или начало вектора до сих пор, – с грустью подумала я. – Ведь даже на твою просьбу помочь, я искренне сразу дала положительный ответ, даже еще не разобравшись о причинах того, зачем я тут и как мне вообще тебе, отпрыску богов, помогать.

– Я не отпрыск богов, – обиделся Аграэс. – Скажи лучше, Дитя Единого, сам ставший богом этого мира.

Я смотрела вокруг себя своим двойным зрением и слышала, как у него изнутри усиливается некое намерение, похожее на то, когда к нам приходит осознание или понимание причин чего-либо. Я знала это состояние. Оно кратковременное и часто быстро забываемое, что потом и не вспомнить, что же именно ты тогда понял или осознал.

– На этот раз я попробую сделать по-другому! – вдруг выдал Аграэс. – Уже много раз я вызывал в мой мир разных существ для того, чтобы они помогли мне восстановить Здоровье и снова набрать Силу. Мне это также необходимо для прорыва на уровень «сын» с уровня «дитя». До сих пор все те, кого я призывал для помощи в итоге бунтовали против меня, они не понимали, что им была оказана честь. Тебе же я предложу контракт. Ты помогаешь мне восстановить Краски моего мира и в случае успеха я дам тебе то, что ты у меня попросишь, любое твое желание исполню.

– А если я попрошу у тебя твоё место? Не боишься, когда обещаешь выполнить любое желание. Вдруг я жестока и корыстна?

Я улыбнулась, понимая, что соглашаюсь и, если согласен он, контракт будет заключен и отказаться уже не будет возможности. У меня будет любое желание, которое будет выполнено обязательно. Понять бы для начала, чего я и правда хочу сама.

– Ты же лекарь, откуда быть жестокости, когда в тебе столько жертвенности? Мне не страшно, так как я вижу, что ты не опасна.

– Тогда договорились, – ответила я.

Я решила, что буду по возможности уделять время себе. Мне уже было понятно, что я нахожусь в этом месте на уровне человек, мое сердце и кровь я видела такими же, как у жителей деревни, хотя Сила и была мною применена так, что я не знаю, как это сделала, но потенциал, думаю, во мне есть. В той девочке тоже он был, ведь я видела фиолетовую искру, когда она благодарила меня. Пусть на мгновение, но она точно была, эта искра. Значит ли это, что люди могут эволюционировать до магов?

Цветного мужчину я видела сине-зеленым, понять бы еще, что это значило. Был мужчина просто синий, который известил о намерениях Шаэнэра. Возможно, есть и другие, у которых уже не будет вместо сердца и крови цветного переливающегося шара и потоков внутри. Может это будут те самые крылья, которых боялись жители рыбацкой деревни. Уже бывшей рыбацкой деревни.

Пока я глубоко ушла в свои размышления, Аграэс ходил кругами, только уже не вокруг меня, а где-то сбоку, но двойное зрение позволяло мне видеть и сбоку, и сзади, и где захочу в пределах ограничения зрительной дальности. Меня он уже не замечал, но я чувствовала, что более чистое тепло разливается от него. Если свет и тепло могут быть более чистыми, то это было то, что я видела сейчас. Он будто рос. В его состоянии более не было ноток обреченности и ожидания своего конца в медленном умирании вместе со своим миром. Наоборот, он будто напитывался жизнью. И только потом я обнаружила, что напитывала его я. Он откачивал из меня мои мысли, мои размышления, догадки и чувства.

Если это описать, то будет так, будто он пил жидкость, которая сначала тонкой струйкой текла к нему от меня, но постепенно стала плотным потоком и он этот поток поглощал. Мне стало совсем холодно и странно. Безразличие возвращалось ко мне и тот покой, который я ощущала, когда открыла глаза в этом мире.

Постепенно я перестала понимать, зачем я тут, а позже я просто висела в пространстве и наблюдала, как рядом светится чей-то силуэт. Я закрыла глаза, мне было больно смотреть. Я закрыла и другие глаза. Им также было больно смотреть и воспринимать этот свет. А потом просто наступила темнота… и меня в этой темноте было очень мало. Если меня описать одним словом или даже одной буквой, то догадаться будет легко, что это буква стоит последней в современном русском алфавите. Том самом алфавите, который через пару мгновений безвозвратно стерся из моей памяти.

Глава 2. Пробуждение

– Извини, что так вышло. Твои воспоминания о прошлой жизни, впечатления и опыт были для меня глотком обновления. Ты практически обнулилась: вся твоя память, чувства, болезни и опыт прожитого прошли через меня, и я впитал их. Я даже стал чувствовать себя лучше и поэтому применил к тебе некоторые методы очищения твоего тела от возрастных загрязнений и укрепил все внутренние структуры, чтобы ты не оставалась такой старой и слабой, как обычные люди. Я дал тебе начальные знания счета и грамматики и заложил хорошую основу для развития. Также я дал тебе разовую защиту от смерти на непредвиденный случай и даже одел тебя в платье, подходящее жительнице деревни, никто из тех, кто видел тебя недавно, не вспомнит о твоих брюках, блузке и старом теле. Туфли оставил, мне показалось они удобные. Косичка тоже на месте. Ты похожа на обычную деревенскую девушку.

Молодой, красивый парень с удивительными разноцветными глазами и золотыми волосами смотрел на лежащую на деревянной кровати бледную девушку, неловко улыбаясь ей. На его светлом лице отражалось что-то похожее на сочувствие.

– Договор заключен, – он тяжело вздохнул и продолжил, – я немного изучил твою прошлую жизнь. Ты совершенно не научилась нападать в своем мире и даже при моих усилиях агрессия совершенно не прижилась в тебе. Я не смог никак структурировать в тебе способности первой причинять урон. Единственное на что отреагировала твоя истинная Суть – это отражение. Первой нападать ты не сможешь, но сможешь отражать намерение Силы.

Дитя Единого говорил долго, а лежащая девушка внимательно смотрела на него и пыталась запомнить, что узнавала нового – новым для нее было абсолютно все сейчас. Ее память, словно только начатая чистая тетрадь, содержала в себе лишь несколько исписанных листочков: один с договорм, второй с базовой грамматикой этого мира, а третий с воспоминаниями прошлого дня.

– Советую тебе развивать быстрые реакции на происходящее, – продолжал Аграэс, не обращая особого внимания на потерянный вид девушки. – Анализируй приобретенный опыта и продумывай шаги, возможно, это поможет тебе сохранять свою жизнь. Кстати, я должен тебе ответный рассказ о себе самом, но сейчас мне не до этого. После того, как я впитал тебя и после напитал тебя своей Силой, мне и самому нужно время, чтобы поработать над своими более древними повреждениями, но я всегда смогу найти тебя по нити связи договора, и мы сможем продолжить.

Лежащая девушка все больше хмурилась, пока Аграэс сидел рядом и говорил. По ее лицу было понятно, что она не совсем довольна его словами, но спрашивать или отрицать она ничего не стала и просто молча выслушивала, не желая перебивать.

Видя, что Аграэс поднялся и намеревался исчезнуть, она поспешила его остановить и негромко произнесла: «С твоих слов я поняла, что жила раньше, но единственный, кого я знаю – это ты и еще люди из деревни. Все что я помню на данный момент начинается с берега моря. Хочешь сказать, что я есть, но у меня еще ничего толком нет, кроме имени и кроме связи с тобой?»

Светлый юноша остановился и молчал, казалось, что он подыскивает нужные слова для нее, но помочь ей пока ничем не мог. На ближайшей к деревне территории и на протяжении многих километров вокруг не было ни одного разумного существа, кто мог бы его услышать и помочь этой девушке в первое время.

– Не переживай так, – опустил глаза Аграэс. – Ты сообразительна и имеешь зачатки способностей, вдобавок, если будешь действовать обдуманно, то сможешь быстро освоится. Хотя ты и пережила некое обнуление, самое главное для тебя не потеря памяти, а исполнение обязательств передо мной. Думай лучше о них.

– Но как же… – начала девушка, но Аграэс перебил ее.

– Я смогу вернуть твои воспоминания, если ты этого пожелаешь, но не сейчас. Сейчас мне необходимо выздоровление через восстановление Красок моего мира, иначе я не смогу вернуть обратно то, что впитал от тебя ранее. На это потребуется много моей силы. Весь твой опыт в любом случае уже растворяется в моей Сути, и я намерен впитать его весь без остатка.

– Ты оставляешь меня одну? – напугалась девушка.

– Давай поговорим позже, – выдохнул Аграэс. – Поверь, лучше тебе не сравнивать красоту твоего бывшего дома и того, что ты увидишь здесь. Вообще будет лучше, если тебя не будет ничего отвлекать. Постарайся быть осторожной, это в твоих интересах.

С этими словами он исчез. Девушка лежала на деревянной кровати и смотрела перед собой в темно-серый потолок комнаты. Холод, голод и жажду она не чувствовала. Ее равномерное дыхание никак не выдавало в ней каких-либо эмоций или переживаний. В конце концов, если ты пожил почти век на земле и многое повидал, то даже полное обнуление не сотрет образовавшуюся внутреннюю Суть. Головокружение понемногу отступало, слабость и озноб уходили, и она приподнялась, чтобы присесть на край, когда в комнату заглянула средних лет женщина.

– Почтенная… могу я войти? – спросила она.

– Конечно заходите, почтенная, – ответила бледная девушка.

– Ох, нет, я не почтенная, – напугалась женщина. – Просто Ваэлма, майса.

– Анэя… – несмело произнесла гостья дома.

Попаданка ранее заметила, что буква «Э» была у местных в почете, поэтому решила начать с того, чтобы немного соответствовать традициям и оказать уважение миру, с которым ей предстояло находить общий язык в будущем. Если нужно помогать этому миру, нужно чтобы и мир помогал тебе, принимая за свою. Ограниченная только последними событиями память не могла ничем ей помочь в этой ситуации. В печали для нее не будет смысла, переживать об утерянном – потратить силы не на то, что важнее для настоящего.

– Очень рада знакомству, – Ваэлма слабо улыбнулась и продолжила. – Вы в моем доме. Этон принес вас после того, как почтенный мэйс Леон Гэл оглушил вас. Скоро над вами состоится суд. Мэйс ждет правителя Вэйморона. Нас, жителей, тоже будут судить за сокрытие мага, нарушившего закон применения Силы.

Анэя усиленно запоминала новые слова и названия каких-то титулов. Девушка прищурилась, напрягая слух и память. Пристально глядя на женщину, она отметила, что та от ее взгляда еще сильнее ссутулилась и ей с трудом удается сдержать слезы.

– Бедная моя девочка! Кто о ней позаботится, если меня не будет, – шептала себе под нос женщина.

– Но я не маг, Ваэлма. Я – человек, как и вы. Никто не скрывал меня. Суд ведь для того и предназначен, чтобы разобраться во всем этом, не так ли? – вопросительно глядя на женщину спросила девушка.

Анэя проигнорировала фразу про свое оглушение и более хотела сейчас услышать ответы женщины и оценить сложившуюся обстановку. Ваэлма же вместо ответа испуганно посмотрела на девушку и прикрыла ладонью свой рот.

– Что вы, майса, – прошептала женщина. – Суд и есть исполнение приговора. Мэйс Леон Гэл уже все решил и просто ждет нужного времени для дальнейших действий.

– Что, даже разобраться не захочет? Неужели он, как маг, не видел мое сердце и мою кровь? – Девушка нахмурилась и сомнение явно звучало в ее голосе.

– О чем вы, майса Анэя, что почтенный должен был увидеть в вас? – торопясь говорила Ваэлма. – Разве вы вправду не маг? Но, тогда как же вы смогли…

Глаза женщины стали суетливо бегать по сторонам, будто она силилась также найти ответ в сложившейся ситуации, но придумать ничего не смогла. Плотно сжимая кувшин с водой, который она принесла, но так и не поставила на хлипкий столик около кровати, она замерла и часто дышала в волнении. Анэя подошла к ней и тихонько коснулась ее рук, чтобы взять кувшин и ободрить женщину.

– Агарэс поможет. Все будет хорошо.

Девушка погладила женщину по плечу и поставила кувшин с коричневой водой на столик. Пошатываясь немного, она вскоре снова присела на кровать. В грязное серое окно стал проникать мягкий светло-коричневый свет.

«Надо же, сколько оттенков коричневого существует в этом мире. Этакая сепия Аграэса, – подумала девушка, – наверное, сейчас утро, а что-то в голове подсказывает мне, что это странное слово «Сепия» – означает фото в коричневых тонах».

За дверью слышался шум и вскоре в комнату забежала та самая девчушка с фиолетовой искрой, дочь женщины.

– Мама, мама, Этон всем говорит, что через полчаса почтенный мэйс ждет всех в центре деревни и повинных ждет кара. Этон еще всем рассказывает, что почтенный Леон Гэл всю ночь был на корабле в гостях у Шаэнэра как посланник нашего господина и только что они все уплыли обратно, а мэйс вернулся и стоит около дома Агилэ дожидаясь, когда все соберутся на суд. Мама, скажи, господин крыльев же не накажет нас? Мы ведь не делали того, в чем нас обвиняют?

Анэя снова начала напрягать слух и память, чтобы запомнить все то, что слышала сейчас. Новые слова были ей непонятны.

– Мама, я…

Девочка резко прервалась, так как увидела сидящую на кровати Анэю и прижавшись к матери стала разглядывать ее. Девушке было видно, как внутри дочери Ваэлмы пульсировала крошечная фиолетовая искра, порой разгораясь до маленького плотного светлячка в области ее груди, когда она начинала говорить.

– Привет, – сказала девушка и улыбнулась, помахав девочке рукой. – Как тебя зовут?

Девочка не спешила с ответом, крепко прижавшись к своей маме и не спуская своих серых глаз с сидящей перед ней спасительницей, но видимо мать ранее пожурила девочку за проявление чувств и сейчас она не спешила идти на контакт с их гостьей.

– Я Анэя, – первой начала гостья. – А ты?

– Камэя, – ответила девочка.

– Какие у нас похожие имена, – продолжала улыбаться гостья.

Девчушка наконец-то улыбнулась в ответ, но продолжения знакомства не последовало, так как в дом ворвался некто удивительный.

– Замечательно! Все в сборе!

Это был шустрый пожилой старик в ветхой одежде. Кое-где на его штанах торчали заплаты, на длинной бороде застряли куски каких-то серых веток, небольшая лысина отражала мягкий охровый свет здешнего светила, но судя по вихрю воздуха за ним и скорости движений называть его стариком было бы по меньшей мере оскорбительно. В довершение к его энергичному образу он сиял ярким оранжевым цветом, который циркулируя в его теле порой ненадолго распадался на четкие красные и желтые оттенки.

– Очнулась! Очень хорошо! Очень хорошо! – начал приговаривать он и его человеческое сердце и кровь ускорились еще быстрее. – Некогда рассиживаться! Пойдем-ка ты со мной, моя хорошая, надо показать тебя еще разок почтенному мэйсу, пока Этон окончательно не убедил его в том, что ты ведьма с болот. Надеюсь, в этом мире еще остался здравый рассудок, а местные маги не совсем отупели и еще обладают способностями видеть Суть.

Он мгновенно оказался возле сидящей девушки и мягко коснувшись ее со спины ладонью повлек встать и последовать за ним. Анэя с изумлением смотрела на него, но шла рядом, не отставая, до самого места суда. Прошло несколько минут и судя по стоящему впереди народу и гвалту, который они создавали, то самое место встречи было прямо перед ними. Сзади поспевали Ваэлма и Камэя. Похоже вся деревня уже собралась и ждали только их. От кучки народа отделился высокий худощавый мужчина в бледно-коричневом халате, подпоясанный широким, по цвету напоминающим глину, поясом. Он начал активно тыкать длинным грязным пальцем в сторону приближающихся и громко кричать, словно каркая.

– Вот она! Вот она эта ведьма! Она явилась с дальних болот и применила Силу утром, это она изводит наш последний скот и насылает неурожаи на наши огороды!

– Надо признать, мозги этот проходимец умеет включать, когда нужно спасти свою шкуру, – бубнила позади Ваэлма. – Может и наши шкурки заодно спасет.

– Судя по воцарившемуся единодушию, все наши держатся этой версии и не хотят кары от крыльев за укрывательство мага. Проще ведь найти еще одного Агилэ, – серьезно добавил бородатый незнакомец.

Обнуленная Аргаэсом девушка поняла, что это слово не означало имя, а имело некое значение для человека, которого выбирают виновным в чем-либо. На ум ей пришла фраза про козла отпущения.

– О, а вот и сам почтенный мэйс! – пробубнил старик. – Давайте послушаем, что он тут вещает.

– Господин Крыльев известил меня о моих полномочиях и вверил мне право покарать тех, кто нарушил установленные правила. Поскольку на границах случился прорыв сущностей и повелитель остался со своими людьми охранять ваши жизни, – тут высокомерный мэйс сделал театральную паузу, – он наделил меня властью самому решать любые вопросы, которые возникнут у меня на пути.

Сине-зеленый мужик вещал весьма важно и уверенно. Еще вчера он заявил всем, что временно оглушил преступницу, создавая у деревенских жителей понимание о том, что он не просто посланный порешать вопросы, но минимум имеет силовые навыки и ест за одним столом с господином крыльев, а также зовет его наедине без чинов и званий по имени. Задрав свой острый нос так высоко, что тот стал выше лба и указывал точно вверх, на самое небо. Небо в свою очередь по-прежнему разливалось словно пенка топленого молока с плавающими в ней облаками-скорлупками молодого грецкого ореха.

– По доверенному мне от владыки Вэйморона праву судить, объявляю болотную ведьму виновной в применении Силы и угрозе мирной человеческой деревне, – сине-зеленый мэйс громко возопил о своем решении. – Приговор – смерть через обезглавливание. Начать казнь!

Двое крепких молодых парней похоже только и ждали его слов. Они сразу же подошли и схватили девушку под руки. Сине-зеленый мэйс сел на вдруг откуда-то подставленный для него стул, чтобы ему, судя по всему, просто было удобнее наблюдать за процессом. Прямо перед ним, в метрах пяти уже стоял огромный пень с прислоненным к нему топором, которые не были заметны подходившим позже всех. Сейчас же девушку быстро тащили в самую середину так называемого «зала суда», в котором никто не поинтересовался даже тем, как ее зовут и есть ли ей что сказать.

– Погодите!

– Постойте!

– Да, отпустите же!

С трех сторон одновременно воскликнули и сразу началось движение. Анэя стала вырываться. Ваэлма, держа за руку дочь, двинулась вперед, но быстрее всех оказался старик с диким красно-оранжевым взглядом. Он возник перед острым носом мэйса Леона Гэла и нависнув над ним начал вопрошать.

– Что ж ты, почтенный, даже проверить девушку не желаешь? Уважь, старого и больного Агилэ в его последней просьбе!

Голос старика скрипел подобно ржавой двери, а сам он скрючился словно высохшая ягода вишни, хотя пока он вел трех своих спутниц сюда, ничуть не напоминал того, кем сейчас представлялся почтенному магу. Он будто враз прибавил себе триста лет, а своей просьбой вообще погрузил мир в тишину. Почтенный остроносый мэйс и сам в ответ скрючился не менее, будто слово Агилэ вызвало в нем такую болезненную брезгливость, что даже его разглаженное длинное лицо скомкалось словно шерсть после стирки при девяносто градусах.

– Вы значит Агилэ, – мэйс поправил лицо, распрямил плечи и поднялся со своего места, недовольно хмыкнув. – Хорошо. Я чту установленные нашим правителем уставы и проверю преступницу.

Сказав это, он важным кивком головы показал крупным парням отпустить девушку, которая сразу же недовольно дернула руками и стала распрямлять задернувшиеся рукава платья, говоря в сторону мэйса что-то о том, что могло указать на ошибки судебного процесса. В свою очередь почтенный сделал вид, что он никого не слышал, ведь посчитал, что никто ничего не говорил. Далее началось представление: почтенный мэйс начал тужится и пыхтеть, сложив перед своим лицом руки в таком жесте, как если бы он пытался лопнуть арбуз ладонями на спор перед друзьями и от этого зависело бы по меньшей мере признание его арбузолопальщиком тысячелетия.

Прошло несколько минут, люди стояли в восхищении, ведь им выпало такое счастье в последние сутки – увидеть Силу и ее применение. Что может быть лучшим развлечением для бывшей рыбацкой деревни? Когда лицо мага стало от натуги само походить на сочный и спелый сине-зеленый арбуз, он внезапно резко выдохнул со звуком «пфф» и опустил руки, чуть дрожа и перестав держать свою палкообразную осанку.

– Как я рад! Прекрасно! Великолепно! Гениально! Вы просто неподражаемы! – Старик враз помолодел и стал кружить вокруг уже бледневшего мага. – Девушка является обычным человеком. Вы так ясно это увидели, что сейчас жалеете о своей поспешности наверное? Ах, не стоит, не стоит! Не опускайте рук! Чтущие уставы так торопятся исполнить волю хозяина крыльев, что порой забывают о себе! Какая самоотдача и служение! Какая преданность законам! Когда хозяин крыльев узнает о том, как вы блестяще решаете свои вопросы, он вознаградит вас непременно!

Приговаривая нежно и ласково, но безостановочно, словно пулемет, помолодевший старик подталкивал растерянного мага снова присесть на стул и успевал стряхивать несуществующие крошки с сине-зеленой мантии. Откуда не возьмись появился кубок с жидкостью, и маг жадно стал глотать ее содержимое. Старик распоряжался о лучшей трапезе для почтенного, народ суетился, Этон ворчал что-то о несостоявшейся погибели от крыльев, два крепких парня потащились прочь в обнимку с пнем и топором и все бы в основном завершилось ладно для присутствующих, если бы внезапно из толпы не раздалось:

– Смерть ведьме!

Будто бы из воздуха появился темный мужчина. В его руках сверкнул ксифос и вся его фигура была полна намерения убить только что оправданную девушку. Могучий замах и удар со спины был такой силы, что прошел бы насквозь тела Анэи, если бы не одноразовый дар Аграэса, ведь наносящий смертельный удар был весьма мощного телосложения и явно военной закалки. Окружающие не успели даже охнуть, как меч разлетелся вдребезги, а самого мужчину отбросило далеко назад без сознания. Девушка, еще не понявшая, что только что произошло, засияла разноцветной радугой и на ее лбу ярким светом сверкала метка, похожая на двенадцатилепестковый радужный цветок с белым треугольником внутри и золотой точкой в середине.

– Метка Аграэса! Метка Аграэса! – шептались со всех сторон, пока сияние не исчезло полностью.

Глава 3. Знакомства и решения

В таверне «У рыбака» еще полчаса назад велись жаркие споры, голоса порой становились такими громкими, что могло показаться, что дело дойдет до драки, но именно в последние три минуты в захудалой темной таверне все стихло. В камине потрескивал желтый с голубыми искорками огонь. Два стола были сдвинуты в один большой и сидящие за ними, по-видимому, являлись более значимыми в деревне людьми, а стоящие позади не являлись таковыми. Всего сидящих было семь: шустрый старик, Ваэлма, двое мужчин и двое женщин, седьмым был сам мэйс Леон Гэл, который как раз таки пришел три минуты назад. Стоящих позади них было так много, что маленькая таверна уже не вмещала желающих узнать все самое интересное. Повсюду слышалось тихое, но шумное дыхание присутствующих, когда мэйс важно заговорил.

– Я обязан доложить обо всем правителю Вэйморона.

– Что будет с наемником, который напал на девушку, – крикнул женский голос из толпы.

– Бывший наемник Дарэн будет доставлен в главный замок господина, когда я обо всем доложу ему. Наемник сбежать не сможет, на нем стоит моя метка!

На словах «моя метка» представитель власти вздернул к потолку свой длинный нос. Скорее всего Леон Гэл был убежден, что вчера оглушил Анэю и она потеряла сознание, поэтому сейчас в его голове также не возникало сомнений, что все будет именно так, как он об этом думает.

– А что же девушка, почтенный? – женщина справа от него задала вопрос, который интересовал абсолютно каждого из присутствующих.

– Что нам с девушек взять? – каркающе захихикал почтенный мэйс, – что они могут?

Оглядывая присутствующих и думая, что его фраза про девушек вызовет такие же реакции у жителей деревни, представитель власти откровенно начал хохотать, но внушительного вида женщина справа, сидящая рядом с ним, недобро взглянула на мэйса и он сразу же затих.

– О ней я тоже доложу… – прокашлявшись продолжил он, – но может позже, когда с преступником разберутся. Сейчас мне нужно возвращаться. Господин будет ждать мой доклад о Шаэнэрском флоте. Предполагаю, что будет накрыт сытный и праздничный стол к моему возвращению!

После слов о сытном столе, на представителя власти уже все в таверне смотрели недобро. Маг спешно поднялся и собрался уходить. Никто не задал ему новых вопросов и не просил остаться. Народ стал сбиваться в еще более плотную кучу, чтобы пропустить мага к выходу, но выходить за ним следом никто не спешил, все присутствующие понимали, что обсуждение сейчас снова продолжится. Флот Шаэнэра, применение Силы, спасение деревни, двое одаренных Силой и в конечном итоге появление метки Аграэса – разве может такое обсуждаться коротко и быстро?

– Хорошо, что этот недоумок не намерен быстро сообщать владыке про Анэю, – сказал шустрый старик.

– Близится время для нашего Агилэ, – сочувственно посмотрела на старика женщина справа. – После такого применения Силы, думаю, нас могут найти сущности.

– Если есть возможность использовать девушку и уберечь нас и нашего Агилэ еще на год, то нужно с ней поговорить, может она сможет нам помочь. Можно даже пообещать ей награду какую-нибудь. Может платье, ведь если судить по ее одежде, она из деревни и даже порадуется обнове. Все знают, что сейчас с каждым годом становится все меньше ресурсов и тканей, – сказал мужчина, сидящий слева от шустрого старого Агилэ.

– А если судить не по одежде? – нахмурился тот самый старик. – Тогда с подарком можно не угадать, правда ведь, староста Мэран? Никто не знает откуда она взялась и кто она вообще. Нам лишь одно сейчас известно, она – благословленная. Нужно с ней поговорить. Кто пойдет?

– Ты у нас разговорчивый, да все знающий. Вот ты и иди, – заворчала Ваэлма. – Мне с ней не о чем говорить, да и не смогу я. Девушка она странная, вопросы задает необычные, интересуется многим. Опасаюсь я ее, хоть и ведет она себя вежливо, да тихо. Иди сам, а мне и этого дня с ней хватило. С тебя она поболее меня выспросит и ответы точнее получит. Про сущности она хочет знать, да почему все у нас вот так вот, а не иначе как-то. Шаэнэр не знает… и вообще, не верю я ей.

Ваэлма резко отвернулась и потупила взор. Она не хотела лезть в это дело. Главное для нее свершилось – она жива, и дочка при ней будет, маленькое хозяйство кормит, а остальное останется по-прежнему и менять ей ничего не надобно.

– Иди и вправду сам, Заэр. На тебя она доверчиво глядит, авось и откроется в сердце своем именно тебе.

Милая женщина, внушительного вида, которая выглядела среди сидящих моложе всех, постукивала пальцами по столу и недовольно поглядывала на Ваэлму. Темный желтый чепец скрывал ее волосы. Вся она была похожа по цвету одежды на жареный вкусный пончик и внутри нее, не угасая ни на секунду, мерцала в груди, словно начинка, желтая искорка.

– Тогда порешили, – согласился шустрый старик Заэр.

Все присутствующие почему-то называли Заэра еще и Агилэ, хотя все в этой таверне, включая забияку Этона, проявляли к нему искреннее почтение и уважение, а некоторые, включая Ваэлму, даже побаивались. Старик мог быть непредсказуем и страшен в гневе.

В это же время пока в таверне шли жаркие споры и обсуждались последние события, на кухне в маленьком домике за маленьким столом сидели двое: дочка Ваэлмы и Анэя. Они обе улыбались и были явно чем-то увлечены.

– Почтенная моя, позвольте мне стать вашим мужем и защитником, – распевала важным голосом Камэя и топала по столу куклой из веток. – Я подарю вам все звезды!

– Ох, почтенный мэйс, я простая девушка из деревни, а вы такой благородный. Я так смущена! – тонким голоском отвечала Анэя.

– Давайте потанцуем? – озвучивала куклу девочка.

– Ох, почтенный! Я не умею танцевать, – Анэя подвела куклу-девочку к кукле-мальчику.

Далее последовало продолжение диалога, в котором кукла, желающая стать мужем и защитником все же уговорила простую девушку выйти замуж. После поцелуя двух персонажей и скорой свадьбы, Камэя начала жаловаться и вздыхать.

– Жаль свадебное платье не сшили, – девочка сложила кукол в одну кроватку на ночь. – Мама сильно порой браниться, ежели я где дырку на одежде прорываю. Говорит, что сейчас даже хозяину крыльев редко ткани привозят, а уж нам и подавно не свезут теперь никогда.

– Почему же так? – поинтересовалась девушка.

– Я слышала, наш мир погибает, – поникла девочка.

За этот день она примерно уже имела скудное представление об этом месте и его обитателях, но этот ребенок был просто кладезем информации в отличие от ее матери. Ваэлма хоть и отвечала, но нехотя и всем видом своим показывала, как ей не нравится быть путеводителем по миру. Камэя же напротив, как только мать ее ушла на собрание, расслабилась и настолько увлеченно рассказывала о том, что ей было известно от взрослых, что фиолетовый огонек внутри нее полыхал особенно задорно, чувствуя, что ее не просто слушают, но и хвалят за хорошую память.

В какой-то момент, когда, воодушевленная похвалой от Анэи, она позволила себе мечтательно произнести вслух фразу «Если бы все снова было так, как во времена до существ, я бы пошла учится и тоже стала магом, как ты», ее фиолетовая искра будто взорвалась внутри и на мгновение вся девочка очень слабо окрасилась тонким слоем тусклого фиолетового оттенка. В этот момент Анэя четко уловила правильную мысль о том, что этот мир или его правители, или Аграэс, или сами же люди каким-то образом убили в себе или просто даже задавили свои устремления. Вероятно, даже малейшие из этих желаний, если смотреть на разнооттенковое коричневое и серое большинство в этой деревне. А ведь тот же Этон, которого все называли вредным, имел внутри своего сердца мерцающую красную искорку и особо начинал пульсировать цветом изнутри при стремлении наказать виновных или же спасти невинных.

На данный момент Анэя уже видела многие из цветов спектра: синий, сине-зеленый, оранжевый, красный, фиолетовый у Камэи и желтый у хозяйки таверны, куда ее водили дважды за этот день перекусить за счет деревни. Что именно они означали она пока не знала. Когда она спросила про цвета у Ваэлмы, та не поняла ее вопроса и наконец-то решилась сообщить ей о своих важных делах, уйдя к соседке. Забежав вечером ненадолго, покормив дочь и гостью коричневым отваром и серыми пирожками без вкуса и запаха, она ушла на собрание и девочки остались одни.

Камэя тоже не поняла вопроса о цвете вещей и людей. Исходя из этого Анэя подтвердила свои догадки о том, что у нее действительно имеется некое двойное зрение, которое есть у немногих. И вот таким вот немногим похоже был тот шустрый старик Заэр с красно-оранжевыми глазами, который прямо сейчас стоял перед ней и желал милым девочкам доброго позднего вечера.

– А не проводит ли меня до калитки наша красавица-гостья? – лукаво улыбнулся мгновенно помолодевший старик.

Ясно было как божий день, что эта уловка должна была оставить наедине того, кому нужна была информация с тем, от кого эту информацию можно было получить. Даже самый заинтересованный из всей деревни по добыче этой самой информации Заэр не мог себе представить, насколько много важнее сейчас было именно для помолодевшей попаданки эту информацию добыть. Добыть из этого привлекательного и шустрого старика, который заступился за нее перед всей деревней. В благодарность она решила для себя отвечать ему честно и не особо скрывать цели своего тут пребывания. «Быть одной не нужно, – так она подумала, – да и не полезно».

– Меня зовут Анна, но я назвалась Анэя, – начала девушка, прямо глядя на старика перед собой. – Кто-то призвал меня для того, чтобы я помогла Аграэсу. Для такой цели мне нужно и самой прижиться в этом мире, так мне думается. Что-то внутри подсказывает, что найти «лекарство» можно лишь в том случае, если изучить и понять болезнь, а облегчить симптомы возможно лишь тогда, когда сам знаешь, где болит, как болит и сильно ли.

– Говоришь память потеряла? А ведь рассуждаешь, как знахарь. Лекаркой что ли была? – продолжал задавать свои вопросы Заэр.

– Не знаю, кем была, но память я не потеряла, – покачала головой девушка, – Аграэс ее забрал, но сказал, что можно вернуть, только позже. Она частично может возвращаться и сама, если будут условия подходящие, так он предположил.

– Складно говоришь, будто сказку баешь, но я тебе верю. Вижу, что ты честная.

Заэр ходил кругами у калитки последние минут десять и поглаживая то бороду, то лысину хмыкал себе под нос, слушая недолгий рассказ девушки. Недолгим он был лишь потому, что по факту с остатками своей памяти она жила на этом свете лишь второй день. Судя по ее недолгому рассказу цели перед этой хрупкой и худенькой красивой девушкой стояли просто невообразимые для его понимания.

– И рад не будешь такому благословению с таким-то сложением. Молодая ты, красивая такая, с огромными глазищами, да только вот тощая. Как тебе справляться то с такой ношей? – ворчал Заэр.

– Сама еще не знаю, – пожала плечами Анэя.

– Поди-ка и в памяти то твоей потерянной тебе лет семнадцать. Доверчивая вдобавок, как на духу вывалила мне все о себе, о богах. Почто не убедилась, что доверять мне можно? Ежели б посчитал тебя полоумной, да бредившей о всяких Аграэсах этих, мирах и их спасении?

– Сдали бы мэйсу Гэлу и защищать бы не стали? – спросила Анэя, похлопав длинными ресничками.

– Эх, вот и что с тобой делать то?

Он снова постарел и тяжело присел на скамейку у забора. Скамейка стояла со стороны улицы видимо для того, чтобы видеть, кто ходит по этой самой улице. Зато обзор был хороший: некому было подслушать, ведь незаметным тут не пройти.

– Ты все же так не доверяйся, милая, – взглянул на Анэю старик. – Всякие ходят тут, смотри в оба лучше. Мне вот вдруг нельзя было верить…

– Так ведь у меня есть основание для этого, – поспешила с ответом девушка. – Вы когда пришли, сразу позаботились обо мне, предупредили о складывающейся ситуации и даже заступились перед мэйсом за меня. Желание свое последнее и единственное на меня истратили, как Агилэ.

– А память то смотрю у тебя какая цепкая такая, что не вырвешься. Все то упомнила обо мне. Да ты похоже не лекарь, – улыбаясь комментировал молодеющий на глазах старик.

– Так несложно запоминать, если живешь всего второй день. Тем более многого запоминать и не пришлось еще, – парировала добрую колкость Анэя.

– Ну, что же, благословленная Аграэсом! На сегодня хватит разговоров. Завтра поговорим. Отведу тебя кое-куда. Посмотришь. Потрогаешь. Вдруг что получится.

Старик и девушка попрощались, время было позднее. Анэя смотрела вслед уходящему Заэру и думала о том, куда он завтра ее отведет. Когда он скрылся за поворотом, девушка посмотрела на небо и увидела три ночных светила в виде разных форм шара. Приплюснутый большой был ярко желтым, поменьше идеально круглый бледно-малиновый и совсем крошечный в виде половинки головки сыра был бледно зеленого цвета. Все эти три светила, смешивая падающий на землю свет, давали бледный коричневый оттенок, смотрелось ночью это так, будто все вокруг измазали в грязи. Дома и крыши, растения, камни и дорогу. Анэя не знала почему, но что-то внутри нее твердо убеждало ее в том, что так было не всегда, но вот как было раньше, она пока не имела понятия.

На дворе стояла ночь, но девушке совершенно не хотелось спать. Она даже ела в этот день из вежливости, а не от желания. Вспомнив недолгий разговор с Заэром, Анэя снова обрела некое понимание. Заключалось оно в том, что ей нужно стать сильнее, поэтому девушка решила начать с самого простого и доступного – пробежки. Она бегала сначала по улице, а затем обежала всю деревню, запоминая примерное расположение улиц и домов с небольшой площадью посередине, которая являлась центром поселения. Тем центром, на котором сегодня утром она потеряла единственную защиту от внезапной смерти, подаренную ей на всякий случай Аграэсом.

Проявившаяся метка в двенадцать лепестков и треугольником посередине и вправду была благословением от него. Все, на что хватило его сил в конце ее обновления – это дать ей одноразово защититься от смерти. Несмотря на ее укрепление от Аграэса, наемник Дарэн убил бы ее быстро, просто распоров изнутри своим коротким мечом. Его боевого опыта было бы достаточно для того, чтобы смертельно ранить даже такое укрепленное девичье тело. Хотя Аграэс очистил его и сделал выносливее, Анэя в любом случае являлась человеком в данный момент, а также была слаба и плохо натренирована. Стать крепче и сильнее – зависело от нее самой и это стало ее целью до окончания ее миссии.

– А там, возможно, и желание подберется подходящее моему состоянию, – прошептала Анэя, подбегая к дому.

Думая о том, в какую переделку она попала, как ей в дальнейшем быть и что делать, Анэя не нашла более подходящего решения, нежели действовать по ситуации. Она легла на скамейку, уже не думая ни о чем, и вглядываясь в грязное ночное небо постепенно заснула.

Глава 4. Способность видеть

– Ты что, всю ночь тут проспала?

Анэя открыла глаза и увидела перед собой Ваэлму, которая презрительно смотрела на нее сверху.

– Да. А что? – девушка поднялась со скамьи.

– И не замерзла? – хмуро и недоверчиво уточнила женщина.

– Нет.

– Чудная ты какая! Тут всем холодно, знаешь ли. И вообще холодно. Осень на дворе… да и без осени… Попривыкли просто, да и одежду укрепляем специальными теплыми нитями… раньше укрепляли.

Сдувшись, женщина ушла с пустым ведром по улице. В том, что в этом мире иссякали ресурсы можно было не сомневаться. Даже на магах, с которыми девушка столкнулась совсем недавно не было одето ничего особенного. Простые брюки, рубаха, сверху что-то похожее на теплый банный халат с поясом. «Значит халат для тепла» – подумала девушка и пошла в дом.

В доме около печи шуршала Камэя и ухватом доставала из нее горшок в серой кашей.

– Садись, поешь, Анэя, я сейчас налью тебе чай.

– Нет, благодарю, я не голодна. Кушай сама, тебе еще расти нужно. Я выпью только чай. – улыбнулась девушка, глядя на маленькую хозяюшку.

– А вот и поем-поем! И вырасту большой-пребольшой и сильной-пресильной, чтобы всех сущностей прогнать и дедушку Заэра от них спасти, как ты спасла нас от тех силовых шаров.

Снова легкая фиолетовая дымка на долю секунды полностью окрасила щуплое детское тельце, но сразу же погасла. «Вот же, незадача!» – подумала Анэя и присела рядом с жующей кашу девочкой. Она попыталась еще пристальнее рассмотреть этого ребенка и понять, куда же исчез фиолетовый цвет.

«Просто растворился в никуда или собрался снова в своем маленьком источнике-светлячке в районе груди? Это ограниченная масса цвета или ее количество способно изменяться? Есть ли возможность удержать появлявшуюся уже дважды вспышку в постоянно включенном режиме? – продолжала думать она. – Сколько вообще у меня времени на все это? Аграэс так и не ввел меня в курс дела. Не рассказал ничего о себе, что пролило бы свет на проблему и возможно подсветило бы решение. До сих пор я только видела перед собой маленькую деревню и море неподалеку, но сколько в этом мире таких деревень и морей? Сколько вообще людей, магов, сущностей этих, с которыми все воюют. Почему Аграэс говорил о том, что его жизнь – это жизнь этого мира, а Краски мира – его здоровье. Если мир и он сам «заболели», то кто первый заразился и от кого? Или зараза пришла от другого носителя?»

Эти вопросы какое-то время крутились у девушки в голове, но где добыть на них ответы, она пока не представляла. Размышления девушки прервало появление в дверях ее вчерашнего пожилого собеседника. Поприветствовав Камею, старик сразу обратился к ней.

– Собирайся. Времени мало уже, а идти далеко.

– Я готова, – ответила девушка и встала, направившись к выходу.

– Матери скажешь, что Анэя со мной ушла и придет скорее всего поздно, – Заэр обратился к девочке.

– Куда вы идете? Можно с вами?

Камэя вскочила на ноги и снова засветилась тусклым фиолетовым и на этот раз слабое свечение продлилось на миг дольше.

– Все же можно удержать, – тихо прошептала попаданка самой себе.

– Что говоришь? – дед все же услышал ее.

– Да так, мысли вслух, – тихо ответила Анэя.

– Пожалуйста, дедушка Заэр, возьмите меня с собой. Мне уже одиннадцать исполнилось, – девчушка сложила бровки домиком.

– Ишь чего удумала она! – сердито начал отчитывать девочку старик. – Иди матери помогай воду носить, да животине нарви чего, пусть поест. Я все сказал.

С этими словами он повернулся и вышел на улицу. За ним сразу отправилась Анэя, но перед выходом из дома сочувственно взглянула на потухшую хозяюшку и помахала ей на прощание с робкой улыбкой.

– Чего ты там бубнила то, рассказывай, давай, – быстро вышагивая по направлению противоположному морю попросил Заэр.

Уже на протяжении часа они шли очень быстрым шагом, похожим на бег, а девушка без умолку делилась со своим спутником предположениями и догадками, основанными на наблюдениях за девочкой. Размахивая активно руками, она пыталась нагляднее изобразить то, что видела, как вспышку фиолетового, а также то, насколько дольше продержалась последняя такая вспышка по сравнению в самой первой, увиденной ею на берегу моря.

– Значит ты восприняла способность видеть, – подводил итог ее монолога Заэр, – и скажу тебе точно, видишь ты лучше всех тех, про кого я знал в свое время. Половина цветового спектра. Даже не верится.

Молодой старик не сбавлял темп быстрого шага и вдобавок тащил на себе огромный мешок-рюкзак. Анэя не спрашивала, зачем он ему. Следующие часа четыре пути говорил уже он один. Говорил о том, какой сейчас идет год, кто правит в мире, какие есть материки и страны, рассказывал про виды населявших этот мир различных живых существ, разумных и не очень. Он рассказывал ей примерную историю Вэйморона, не углубляясь в подробности и причины некоторых событий и это было мудро с его стороны, ведь любой здравомыслящий человек понимает, что об истинных причинах простому народу могут никогда и не сказать, а раскрывать свои тайны на страницах архивных книг захочет не каждый долгоживущий правитель. То, что правящие были все долгожителями в минимум двести-триста лет, было для Анэи непонятно.

– Как же при таком многолетнем опыте управления своими владениями нельзя было привести свой народ к процветанию? – спросила она.

– А кто их знает то? – пожал плечами Заэр.

Деревня, в которой эти пару дней жила девушка, выглядела до жалкого плохо. Сейчас Анэе упрямо казалось, что виноваты были именно те, кто стоял у власти, но она готова была отказаться от своего упрямства, если узнает истинные причины загрязнения мира.

Пройдя еще примерно около двух часов, не прерывая беседы и не сбавляя быстрого, похожего на спортивную ходьбу, темпа, они приблизились к подножию холма. Это был одинокий высокий холм прямо за которым начинался длинный горный хребет, начала и конца его не было видно с их позиции. Повсюду вокруг росли редкие низкие серые кусты без ягод. Чуть подальше были видны невысокие тонкие высохшие деревья, по цвету сливавшиеся с окружающим их коричневым пейзажем.

– Тут и передохнем, – сказал Заэр.

– Я не устала, но если вам нужно отдохнуть, то конечно, давайте это сделаем, – ответила девушка.

– Тебе просто нужно почувствовать свою усталость. Пока что твоя Сила питает тело, но, когда это изменится, ты не станешь так говорить, – серьезно заявил он и стал доставать какие-то склянки из своего мешка. – Нам нужно слить Силу и хорошенько отдохнуть перед тем, как мы сунемся на территорию сущностей.

Выложив перед собой практически все, что он взял, Заэр присел на серую траву.

– А теперь смотри и попытайся повторить, – сказав это он сунул в руки девушке пустую пятилитровую банку и начал делать что-то невообразимое.

Удерживая прямо перед собой такую же, только литровую банку, старик начал разгонять внутри себя свой красно-оранжевый цвет, а потом открыл пошире рот и начал изливать все, что в нем было цветного изо рта в банку. И не только изо рта. Цвет вытекал из глаз и из его носа, и даже немного из ушей. Все это он усилием воли направлял вперед и через минут пять-семь пустая литровая банка стала заполненной на девяносто процентов. Похожие на высохшую мумию руки потянулись за крышкой от банки и захлопнули двухцветную емкость. Красный и желтый из оранжевого буквально через несколько секунд отделились друг от друга и один из цветов будто бы выпал в осадок, а другой, напротив, поднялся наверх. Красный у Заэра был более насыщенным, поэтому именно он опустился на дно.

Древний сморщенный старик с пустыми светло-серыми глазами смотрел сейчас на Анэю и неспешно припевал коричневую воду из бутылки.

– Это не обычное стекло, – постучав по банкам пальцем сказал он. – Магическое. Пространственное. Поэтому без цвета и воспринимается как прозрачное, этакая сжатая пустота, сейчас таких уже не делают.

Старик внезапно закашлялся. Анэя слегка похлопала его по спине, хотя не понимала, зачем это сделала – в ней просто сработал какой-то рефлекс. Она смотрела на своего спутника в этом необычном путешествии и не узнавала его. Куда делась вся его живость, куда исчезли озорные красные искорки в глазах-вишнях и способность молодеть? Он и сам стал почти прозрачным, как эти пространственные банки. От него осталась просто бледно-серая оболочка, он стал подобным пустой емкости.

– Ты поняла, что я сделал? – спросил он.

– Да, – тихо прошептала девушка, не отрывая взгляда от яркой красно-желтой банки.

– Как сама думаешь, сможешь повторить? – снова спросил ветхий старик.

– Не знаю даже, – также тихо прозвучало в ответ. – Вы ведь слили всю свою Силу?

Смутные представления о том, что же такое Сила окончательно сложились у нее в голове именно сейчас. Сложив дважды два, она поняла важную вещь. Все цвета спектра – это Сила. Вся Сила бывает разных направлений и способностей. Носители оттенков желтого явно были людьми добродушными. Красный давал неугомонный и пылкий нрав. Красным был вредный Этон, а желтой была женщина – хозяйка таверны, у нее была еда со вкусом в отличие от серой стряпни Ваэлмы.

– Тебе нужно сейчас усвоить важный урок, – скрежетал слабым голосом старик. – Силу невозможно слить без определенного намерения. Ты сказала, что не можешь никого атаковать, я же сливал себя, намереваясь расколоть банку. Я атаковал. Конечно же она бы не раскололась, ибо зачарована для таких манипуляций, но нужного мне я достиг. Отдал почти все для достижения своей цели.

– Но как тогда действовать мне? – спросила девушка.

Столкнувшись с таким внезапным заданием, она не хотела, чтобы сейчас из-за ее неудачи они застряли тут надолго, ведь Анэя сильно желала увидеть то место, в котором по словам старика они смогут обнаружить что-то полезное для ее цели.

– А давай попробуй-ка вот так, – старику было явно тяжело говорить, он с трудом дышал и постоянно срывался на кашель. – Вспоминай, что тебя может истощать? Когда за эти дни ты чувствовала озноб или что-то приносящее твоему телу дискомфорт?

– Когда начинала бояться, что не справлюсь со своей задачей или погибну, как в тот день на суде, – не задумываясь ответила Анэя. – Грустно остаться без помощи еще, я ведь пока что одна, а этот мир огромен.

– Отлично! Замечательно! Вот и начинай, – оживился немного Заэр.

– Что начинать? – не сразу сообразила она.

– Начинай унывать и говори себе прямо тут и сейчас, что у тебя уже ничего не получится, а сама ты прямо здесь можешь внезапно погибнуть, – Заэр явно воодушевился. – Камень с горы на тебя упадет и прибьет тебя насмерть или что похуже. Думай, что злобные людишки у тебя что-то отобрали. Думай о страшном для себя будущем. О несправедливости богов. Давай, приступай. Ты и передо мной уже виновата, что мучаешь старика так долго, а я ведь могу отомстить за это тебе. Бойся! Вообще могла бы сразу начать все повторять, если б пошустрее была, да по сообразительнее. У тебя неизвестно сколько времени осталось. Так что не трать его почем зря!

– Я попробую, – сказала Анэя, с сомнением приняв такую мотивацию и взяла свою банку.

– Пробуй, пробуй, а я пока прилягу, – сказал Заэр и рухнул на землю, тяжело дыша.

Шли минуты. Дряхлый старик, казалось, уже умер, даже дыхания его не было слышно. Девушка, широко открывала глаза и даже один раз рот, всматривалась в дно емкости и хмурилась, время от времени тяжело вздыхая. Пытаясь выудить самое печальное, что с ней случилось за эти дни и смакуя свои эмоции в тех ситуациях. Она попыталась специально нагнетать себе страх и чувство вины, что по ее неопытности в таких делах они тут застряли. Девушка почти полностью отрешилась от внешнего мира и сосредоточилась на своих придуманных страшных вариантах будущего, что не сразу заметила, как на дно падают разноцветные крупинки мерцающего света.

– Да неужели? – лежа повернул голову в ее сторону Заэр. – Не думал, что так быстро справишься.

– Получилось? – девушка обратила внимание на банку, на дне которой плавала радуга. Она заполнила емкость на один процент. – Получилось!!!

Анэя чуть не вскочила от радости и даже засунула нос внутрь магической стекляшки, чтобы понюхать ее содержимое. Она уставилась во все глаза на свой результат и даже от удивления приоткрыла рот. Вот только после этого произошло обратное. Вся радуга снова втянулась в нее, а в руках она опять держала большую пустую банку.

– Ээээ… что случилось? Как я? – воскликнула девушка и на лице ее отразилось полное непонимание.

– Да вот так. Намерение разрушилось. Нельзя отвлекаться, если хочешь отдаться своей печали и страху без остатка. Сосредоточься и попробуй еще раз, – Заэр снова отвернулся, закрыл глаза и затих.

Анэя стала пробовать снова и снова, еще раз и еще раз. И еще раз. В последнюю свою попытку она резко схватила крышку и быстро захлопнула банку, чтобы удержать содержимое внутри. Она передернула плечами и завалилась рядом со стариком на серую траву.

– Холодает вроде бы, – сказала девушка, глядя в коричневое небо.

Ей никто не ответил, и она забеспокоилась, что с Заэром могло что-нибудь случиться за это время.

– Вы как? – осторожно спросила она. – Может быть, придем сюда в другой раз? Я смогу потренироваться дома, если вы отдадите мне одну из банок. Заберите обратно пока свою Силу, я же слышу, как тяжело вы дышите. Так себе мотивация, если честно, слышать рядом кашель полумертвого. Привыкание наступило после первого десятка ваших приступов.

Девушка взяла красно-желтую банку и протянула лежащему на земле старику.

– Ну, точно лекаркой была, – слабо прозвучало в ответ. – Сдалась уже?

– Не совсем, – девушка с большим сомнением стала объяснять. – Я просто… не могу найти так много печали. Я живу то третий день, как говорит мне память. Даже чувство вины перед вами не помогает, ваша банка рядом и в любой момент, я уверена, вы сможете поглотить ее обратно. Вы ведь просто пытаетесь таким образом мне помочь, поэтому и терпите свою немощь сейчас тут. Это только увеличивает мое к вам чувство благодарности. Оказывается, я не так уж боюсь смерти и неудач, в любом случае я понимаю, что одной мне не справится и сейчас у меня просто не хватает знаний, но если бы я понимала с чего начать, то просто бы начала. Вот и все.

– Вот и все, – тихо повторил Заэр, продолжая лежать с закрытыми глазами.

– Я даже представляла долгую мучительную смерть, – Анэя состроила рожицу, – но воображать – это другое, печалиться из-за такого мне трудно. Максимум, что я выдавила из себя за это время – процента два от объема банки. Вот, посмотрите.

Девушка приблизила банку к лицу Заэра и потрясла ей перед ним, отчего радуга на дне смешалась в единый белый цвет, а потом снова распалась на разноцветные крупинки. Все это вызвало немалое удивление у той, в чьи обязанности теперь входило угодить своей работой хозяину коричневого мира.

– Говорят, если на волчок нанести цвета радуги, а потом его раскрутить, то волчок станет белым, – медленно пробормотала себе под нос Анэя. – Откуда я это знаю? Неужели, моя память пробуждается?

Она сидела с расставленными на полу банками, бутылками с водой и чашками с пищей и хмурила лоб. Глядя на нее, складывалось ощущение, что она пытается что-то вспомнить или понять. Внутренний голос громко вопил ей о том, что именно сейчас рядом с ней будто находится некий ключ к разгадке, но все было как в густом коричневом тумане, ей элементарно не хватало воспоминаний, опыта и знаний. Все, что она могла сейчас делать – это только сидеть и пытаться повторить то, что показал Заэр. Если сейчас он знал, что делать, то и она предпочла временно положиться на него, ведь из своих целей у нее имелась пока что только одна – укрепление тела за счет нагрузок.

Прошло около получаса, а старик не спешил что-либо отвечать ей, иногда слышалось, как они оба по очереди тяжело вздыхают каждый о своем. В сердце Анэя уже сделала выбор довериться этому человеку и это был по меньшей мере хороший выбор из числа тех людей, которых она узнала за эти неполные три дня. Заэр ей понравился. По отношению к нему у нее определенно точно возникло сейчас некое теплое чувство и желание отблагодарить за помощь. Так как банку старик не спешил забирать, а состояние у него было буквально опустошенное, взгляд девушки весьма смягчился, и хмурая сосредоточенность сменилась слабой и нежной благодарной улыбкой.

Ей очень повезло, что она встретила его в первые же дни своего пребывания в мире под названием Аграэс. Видимо создатель не сильно заморочился, подбирая название этому месту; мир зовется Аграэс и правителя в нем тоже зовут Аграэс. Старик же был очень интересен в беседе, находчив, добр, с юмором, смело говорил свое мнение, но при этом не навязывал его. Анэе такие люди нравились, даже если она об этом и не помнила, внутренняя тяга к таким людям просто так не исчезает.

Прошло еще несколько мгновений, она смотрела на человека перед собой и сердце ее окончательно пришло в покой, оно билось равномерно и сильно. Слабая улыбка постепенно становилась более уверенной, и вся она от глубокого чувства сопричастности и разделенности своего бремени одиночества стала будто более светлой и теплой. Если старику было холодно, как другим людям, как утверждала Ваэлма, то девушке очень бы хотелось его сейчас согреть, тем самым облегчая ему состояние изможденности. Если бы сейчас кто-то смотрел на этих двоих со стороны, то увидел бы, как теплый свет постепенно усиливаясь и распространяясь вокруг тонкого тельца молодой девушки мягко окутывает лежащего рядом с ней мужчину. Буквально через несколько минут он открыл глаза и резко вскочил на ноги с гневным воплем.

– Ты чего такое удумала, а? – раздражился Заэр от ее действий. – Я значит ради нее даже крошки себе не пожелал оставить, пример ей показывал, а она что? Все труды насмарку! Мало того, что саму себя не опустошила, чтобы дальше идти было можно и не опасаться сущностей, так еще и меня стала наполнять обратно! Словно вредитель, а не лекарь!

Он стал нервно ходить кругами рядом с ней и уже открыл было рот, чтобы продолжить свою отповедь, но внезапно застыл, как вкопанный и пристально посмотрел на нее.

– А ну-ка, милая, поддай-ка еще огня! – властно, но добро сказал Заэр. – Пусть будет жарко!

– Еще вас погреть? – уточнила девушка, ведь она уже поняла, как сработало внезапное наполнение силами этого шустрика.

– А смелее давай! Как в последний раз! Ничего не бойся! Представь, что я скоро отойду к предкам и хочу как следует зажарится до румяной светло-коричневой корочки! – он, широко улыбаясь, раскинул руки в стороны и приготовился. – Жги, Аня!

После его слов и того, как он назвал ее Аней, она ощутила небывалый подъем радости и мощь своего намерения. Вскочив, как и этот молодой старик на ноги, она тоже раскинула широко руки, подбежала к нему и обняла его так крепко, что сама удивилась своей силе. Сжимая в своих руках худое, но плотное тело старика она сначала очень радовалась, но спустя несколько минут внезапно начала всхлипывать, а позже и вовсе заревела во весь голос, изливая на обретенного друга всю свою напряженность за эти дни. Страх и беспомощное отчаяние, когда ее вели на казнь без нормального суда и следствия, холодность Ваэлмы и ее нежелание разговаривать, уклонение от нее других жителей деревни, кроме Заэра и Камеи, полное непонимание того, кто же она и куда ей двигаться, такая глупая потеря единственной защиты от внезапной смерти, подаренная Аграэсом, который исчез неизвестно на сколько. Она, тряслась и плакала, буквально повиснув на старике. Шли мгновения, а девушка так и продолжала будто бы цепляться за него, как за маленький лучик света в этом коричневом тумане, по которому брела, не зная дороги. Все это время он также крепко ее обнимал, а после и сам начал хлюпать носом.

– Ну-ну, хорошая моя. Справимся как-нибудь, – приговаривал Заэр и по его лицу текли крупные слезы. – Моя ты теперь, Аня. Будто родная мне стала. Давай ты посмотришь на свою руку, да расскажешь мне потом, как ты это смогла сделать?

Молодой мужчина ласково коснулся правой руки девушки и взглядом указал ей на мерцающий браслет из мелких, почти прозрачных золотых листьев, который теперь обвивал ее запястье. Он показал ей и свою правую руку, на которой был похожий браслет, только листья были чуть крупнее, чем у нее, но такой же формы и вида.

Пока Анэя рассматривала то, что видимо сама и сотворила, молодой и сильный мужчина продолжал впитывать густое светло-золотое тепло, которое его Аня так щедро распространила вокруг него, а левой рукой продолжал поглаживать девушку по спине. Даже он не мог бы до конца оценить этот дар, ведь только двое в этом погибающем мире узнали бы то, что происходило в этом месте сейчас.

Добровольные узы, которые девушка от всей своей Сути потянула к Заэру, имея огромное желание отблагодарить его, а также разделить с кем-то свою ношу и одиночество – называлось магами Вторым Дыханием – неоценимым даром, который могли отдать только добровольно и принять точно также, исключительно добровольно. Недавно размышляя о том, что ей повезло сразу встретить Заэра, девушка-попаданка была абсолютно права.

Сам мужчина также размышлял в себе о том, что рано похоронив свою любимую, которая носила под сердцем их ребенка, Заэр мгновенно состарился и потерял себя. Его жена погибла, выпитая досуха сущностями во время прорыва и после этого мир для молодого мужчины погас и стал однотонным и блеклым. В свои пятьдесят девять он выглядел дряхлым стариком, ощущая слабую радость бытия лишь в тех случаях, когда кому-то требовалась его помощь. Он стал Агилэ восемь месяцев назад, вызвавшись по собственному желанию.

По указу хозяина крыльев, чтобы можно было уберечь быстро редеющее население этого мира, в каждом населенном пункте избирали «жертву», которую называли Агилэ и которая при очередном нападении сущностей должна был выйти добровольно навстречу смерти, дав тем самым остальным возможность и время для ухода в безопасные горные места. Агилэ в ответный дар позволялось одно желание, которое исполнялось неукоснительно любым, кому оно было адресовано. Отказать в исполнении желания было себе дороже, ведь тогда могли просто изгнать того, кто пошел против указа и не хотел помогать спасать население.

Поначалу некоторые из Агилэ использовали одно такое желание в корыстных целях, но плата потерей жизни охладила таких вот желающих очень быстро. В скором времени в основном старики и умирающие стали предлагать себя и становились Агилэ для своих близких. Их желания зачастую были направлены на примирение родных или на то, чтобы принести какую-либо пользу выжившим близким.

Заэр не особо хотел жить и просто влачил свое существование день ото дня. Лишь после того, как он вызвался быть добровольцем, хотя его многие отговаривали, жалея доброго к другим и безотказного на помощь старика, он начал ощущать, что стал собирать себя по кусочкам заново. Самая его Суть преображалась, подпитываемая уверенностью, что его поступок дать шанс на спасение другим был благороден, а приближающаяся смерть позволит ему вскоре встретиться с любимой и своим нерожденным ребенком. Его жизнь хоть и наполнялась смыслом во имя великой цели, но все же он был в ней очень одинок.

У Заэра не было особенного второго зрения, но его обычное видение было более развитым, чем у большинства. Он с детства обладал предрасположенностью к сдержанности и всегда любил более слушать и наблюдать, нежели говорить и показывать, но говорить и показывать он любил почти также, вот только не с каждым. Недолгое уединение позволило ему преобразовать себя некоторыми способностями после того, как уже будучи Агилэ, он обрел смысл своей жизни в жертвенной скорой смерти.

Прямо сейчас Анэя видела перед собой молодого здорового мужчину. Его сильное сердце ровно и мощно билось внутри. Темно-красная кровь циркулировала в его теле, не смешиваясь с красно-оранжевой субстанцией, которая в его внутренних потоках иногда распадалась на яркий красный, насыщенный оранжевый и бледный желтый. Сейчас к основным цветам этого удивительно могучего и высокого мужчины добавился еще и зеленый. Если не судить по его ветхой, заплатанной одежде, которая теперь натянулась во многих местах, подчеркивая контуры тела, можно было бы утвердительно заявить, что он явно благородных кровей.

– Вы так изменились! – благоговейно произнесла девушка.

– Давай на ты, моя красавица! – задорно улыбаясь произнес в ответ Заэр, поглаживая свои усы и бороду. – Я ж теперь вроде как родственник для тебя.

Он выпятил вперед свою мускулистую грудь, ткнув в нее указательным пальцем, отчего ткань его одежды натянулась еще сильнее. Он расхохотался после этого так весело и искренне, что Анэя не сдержавшись еще раз ненадолго его обняла.

– Давай на ты, – она отстранилась и подняв на него взгляд спросила с широкой и красивой улыбкой. – Обратно пойдем теперь? По ходу из-за меня провалилась наша разведка.

– Можно конечно и обратно пойти, – задумался Заэр и начал поглаживать свою лысину.

– Так что делать то? – Анэя смотрела, как молодой мужчина о чем-то ухмыляется. – Что-то не так?

– А ведь волосы то отрастут вскоре после такого вмешательства, – хмыкнул довольно он.

Нарезая широкими мужскими шагами новые круги перед девушкой, с которой теперь он имел связь жизни, Заэр неспеша строил планы. Он уже принял несколько быстрых решений, которые касались бытовой стороны; девочку он заберет к себе в дом, вторая кровать есть, браслеты скрывать не станет и на совете объявит о случившемся остальным. На мнение людей по этому поводу ему было плевать, против сказать им все равно нечего в этой ситуации. У них с Аней все было в согласии во время образования связи. Да и кто мог сказать что-то против человеку, который являлся добровольным смертником во имя спасения чужих жизней? Далее он также решил, что к наемнику Дарэну приставит по возвращении дополнительную охрану и лично проверит решетки и двери в доме задержания. От преступника можно было ожидать чего угодно и судя по тому безумному блеску в его глазах во время нападения на Аню, убийственное намерение так просто не исчезнет в нем.

«Моя Аня будет в безопасности!» – говорил он себе. Сейчас ему хотелось позаботиться о ней, и он был весь полон желания находиться рядом с ней и помогать по мере сил, чем может. Вся его Суть стремилась в эту минуту жить и творить. Ему сразу пришлась по сердцу эта девушка, которая так внезапно появилась в его жизни и привнесла в нее глоток свежего воздуха. Его сердце уже давно жаждало разделить свое одиночество напополам с кем-нибудь, да вот только отклика в нем он ни на кого не чувствовал, но девушка сразу же привлекла его внимание тем, что была совершенно непохожа на всех тех, кого он знал в своей жизни.

Возможно, что эффект Второго Дыхания был таким сильным именно от того, что Заэр и Анэя срезонировали друг на друга, так как имели некое внутреннее сходство и похожие стремления. На секунду он почувствовал холодок страха, когда вновь вспомнил про наемника и о том, что почтенный мэйс Леон Гэл скорее всего на самом деле вообще не оставил на этом человеке никакого знака или печати, хотя и водил пассы руками над его головой, пока тот был в отключке. Бессознательного Дарэна тогда просто закрыли в доме задержания и приставили паренька для наблюдения, чтоб еду и воду приносил, да сообщил старосте Мэрану, хорошему другу Заэра, когда наемник очнется.

Девушка смотрела на быстро меняющееся выражение лица красивого молодого мужчины. Он хмурился, потом кивал головой, соглашаясь своим мыслям, потом снова начинал расхаживать перед ней взад-вперед. Анэя дала ему достаточно время для этих раздумий и не перебивала его мысли разговорами, но спустя какое-то время спросила:

– Есть ли другая возможность, чтобы попасть в то место, куда ты вел меня? Или как я поняла для того, чтобы не привлекать сущности нужна некая маскировка, верно? Притвориться мертвецом и буквально не отсвечивать?

– Правильно догадалась, – кивнул Заэр. – Не отсвечивать. Они идут на проявление Силы, они жаждут ее, ведь она может насытить их голод. Знаешь почему правитель Вэйморона запретил ловлю рыбы?

– Расскажи, – попросила девушка.

– В рыбацкой деревне издревле была традиция, – начал он свой рассказ, – при хорошем улове устраивали праздник: рыбные пироги, уха, вяленая рыба к напиткам покрепче, рыбное суфле, икра, студень из чешуи. Песни и танцы – сама понимаешь, сколько радости было в такие вот дни. Заготавливали впрок и возили на базар. Появлялась лишняя монетка. Соревновались, чья рыба длиннее или тяжелее, а победителей записывали на доску почета в таверне «Золотой кит». Но потом, почти сорок лет назад, случился большой прорыв.

Заэр замолчал, тяжело прикрыв глаза и вспоминая о своем горе. Спустя пару минут тишины он присел на траву и продолжил.

– Вэйморон – уникальное место. Оно расположено между самым длинным горным хребтом на планете и морем. Сущности не плавают, а в горы им путь закрыт, они не могут подниматься приблизительно выше ста двадцати метров от уровня земли, по которой передвигаются. Никто не думал, что они проникнут сюда, ведь в ущелье построили нечто вроде стены от них.

– Видимо стена не помогла? Многие погибли тогда, верно? – сочувственно посмотрела на Заэра его спутница.

– Угу, – кивнул он в ответ. – Правитель Вэйморона на протяжении десятилетий принимал у себя беженцев из всех уголков. Тогда все спасались, как могли. Когда узнали, что вероятно причиной прорыва был праздник, то правитель издал указ, запрещающий любые празднества в его владениях.

– Теперь ясно, – опустила голову Анэя.

– Говорят, что там, откуда пришли сущности сейчас безжизненная пустыня, что даже дышать там трудно и полностью исчезла вода. Живое там вымерло или было сожрано этими голодными тварями, будь они не ладны! Так говорят, но сам я там не был.

Мужчина мощно хлопнул по серой траве кулаком. Из его рассказа Анэя узнала, что в деревне сейчас проживает всего сорок три человека, считая детей, а ранее было свыше двух с половиной тысяч. Ужасающие события того времени наложили огромную ответственность на тех, кто жил здесь сейчас, поэтому неисполнение указов правителя каралось мгновенно, ведь несло угрозу жизни тому, кто еще остался его подданым. Вывод напрашивался сам за себя. Нет радости и счастья – не привлечешь сущностей. Сиди и не отсвечивай – останешься жив.

Наделенным Силой было труднее, они влекли к себе сущностей своей цветной яркостью, которую другим зрением в них видела Анэя. Именно поэтому новообретенный друг и почти что родственник хотел временно слить в пространственные банки то, что могло их выдать на пути к заветному месту. Девушка очень хотела узнать, что же там есть такого интересного и решилась спросить Заэра.

– Скажи, куда мы направлялись?

– В храм Аграэса, – ответил он. – Тут впереди короткое ущелье, около трех километров, раньше здесь проходил торговый путь. По горам идти, конечно, опасно, хотя можно, склоны обсыпаются или слишком крутые. Аккуратность нужна. За ущельем начинается длинный пологий спуск в долину. В этой долине раньше был большой город Алэрейлия, который, если верить легендам, строил сам Аграэс. Город стоял на месте Силы и долгие десятитысячелетия процветал, самая большая в мире магическая академия находилась именно там. Говорят, храм просто разрушился сам по себе, когда огромное количество сущностей напало на Алэрейлию, взяв город в кольцо и за пятнадцать лет уничтожив все население, вместе с сильными магами. Говорят, в те дни сущности долго находились внутри сердца города – академии. Они целых десять лет пили и пожирали место Силы. После этого, Аня, в мире совсем стала погибать природа, а потом пришли загрязнения. Там, где проходили сущности оставался грязный след. После этого начиналась болезнь и приостановить ее распространение могли лишь избранные маги. Таких в наше время осталось лишь двое, если верить слухам, и некоторые говорят, что эти маги отсюда далеко, берегут последние рубежи вместе с последними правителями этого мира, а другие говорят, что они уединились и более не вмешиваются в дела людей.

– И кому верить? – пыталась угадать Анэя.

– Кто их знает. Я до сего дня и не связал бы те два события о которых также ходили слухи. Разрушение храма и начало увядания природы – может это и есть та самая точка отсчета всех этих бед?

– Отведи меня туда, пожалуйста, – тихо попросила Анэя.

Принимать окончательное решение все равно пришлось бы Заэру, ведь девушка не знала точного пути к храму. Он пристально посмотрел на нее, сомневаясь во многом. Пусть воля ее была сильна, но сможет ли она выдержать опустошение, он не мог сказать точно.

– Опасно, моя хорошая, боюсь не выйдет у нас, уж больно ты сияешь сейчас всем цветовым спектром, – начал говорить Заэр. – Хоть я и не вижу все твои внутренние особенности, но светом от тебя за километр веет. Это тебе даже Ваэлма подтвердит, только назовет это не светом, а к примеру, странностью какой. Как тебе извлечь из себя все то, чем ты наполнена?

– Может все же сделаем еще попытку, пока мы здесь? – попросила девушка, сложив бровки домиком и соединив ладошки в просящем жесте в надежде, что это подействует на мужчину.

Что бы сейчас не говорил ей Заэр, внутренний голос подталкивал Анэю вперед. Чутье подсказывало ей, что добывать информацию нужно и важно, даже если это будет сопряжено с некими рисками. Ей оставалось лишь быстро найти какой-то способ замотивировать саму себя на опустошение и тогда не придется сомневаться, что некие гарантии безопасности будут у них на этом пути. Ей явно не подходило самозапугивание и самобичевание, а печаль и смакование обид вообще не задерживались в ней надолго. Страхи будущего через пару минут казались просто выдумкой. Ей нужно было что-то срочно придумать. Вот только что даст ей то самое намерение, сосредоточившись на котором она сможет сцедить свою Силу в эту банку.

– Вижу, что ты задумалась над тем, где бы взять волшебный пендель? – озорно спросил прозорливый добровольный смертник. – Давай подмогу тебе определиться, кто же ты и найти ключ к самой себе, ведь я все же узнал кое-что о твоей Сути во время образования связи. Становись тут, закрой глаза, и просто послушай меня.

Он поставил девушку напротив себя, а пространство между ними заставил всеми пустыми банками, которые принес. Будучи весьма наблюдательным, он уже понял, что девчонка эта не из числа тех людей, что будут долго ныть и искать себе оправдания для бездействия. Она добра и у нее гибкий ум, ибо быстро раскусила его грубые манипуляции чувством вины и вместо того, чтобы обидеться, попыталась еще и отблагодарить его за помощь. Специально создавать для нее определенное разрушительное давление – это не то, что поможет им сейчас.

После Второго Дыхания ему открылось небольшое знание о ней, ведь через впитывание ее Силы он усваивал и определенное понимание на ее счет. Внутренне он даже успел погордиться, что такая девушка выбрала его и решила «породниться» с ним. Все это осчастливило его до такой степени, что он решил следовать за ней в будущем, куда бы она не отправилась. Она стала его светом, пойдя за которым он полностью вышел из той бездны горя, в которую был погружен долгое время. Поэтому сейчас он и хотел проверить, верны ли его догадки:

– Я уверен, что ты лучшая, кто подходил на роль того, кто сможет изменить эту ситуацию. Ты можешь общаться на равных с самим Аграэсом, а это о многом говорит, – сказал красивый молодой мужчина, проникновенно глядя в сияющие радужно-золотые глаза девушки. – У тебя самой будто дух богини и, наверное, такое огромное сердце, что оно смогло бы выслушать этот мир и понять его.

– Заэр, – тихо сказала девушка. – Ты странно говоришь так…

– Погоди, Ань, не перебивай, – говоря это, он взял ее ладошки в свои руки, продолжая ласково смотреть в ее сияющие глаза. – Если именно в тебе заключены ответы на вопросы, то давай найдем их вместе. Вопрос лишь в том, чего ты сама хочешь? Хочешь ли ты увидеть Краски этой жизни? Хочешь ли ты сама увидеть, как зацветают весной магические сады и дивный аромат витает в воздухе? Хочешь ли услышать биение живого сердца этого мира в местах Силы? Был ли это действительно твой выбор – помочь Аграэсу? На самом ли деле ты по своей воле дала согласие на этот контракт? Если это так, если ты это выбрала, то я буду с тобой рядом до самого конца, даже если это будет стоить мне еще одной жизни. Этот мир был прекрасен, Аня. Это был мир возможностей и развития. Он смог бы стать для тебя уютным домом, стать твоим другом. Сможешь ли ты сейчас отдать ему все то, что поможет ему стать таким для тебя?

Глава 5. Разрушенный храм

Жажда и голод были невыносимыми. Холод сковывал мышцы и идти было трудно и больно, а каждое мое движение взрывалось вспышкой головокружения и дикой тошнотой. Казалось, что я не ела и не пила уже неделю. Заэр шел рядом и сочувственно подбадривал меня дышать глубже и ровнее, но я не могла. Уже несколько раз я теряла сознание и падала на острую землю и на моем нетренированном теле появлялись в лучшем случае просто синяки и ссадины.

Когда я приходила в себя, ставший мне близким в эти дни человек поил меня по моей просьбе из бутылки вонючей жижей, которую он называл водой, отчего меня рвало и начинало трясти еще больше. На мне был теплый халат, на ногах растянутые колготки не моего размера, а на голове колючий платок. Несмотря на то, что я знала, что сейчас ранняя осень, верилось в это с трудом. Холод был такой пронизывающий, что я и не помнила, когда было хоть мгновение, чтобы меня не трясло, хотя ветра порой не было вовсе.

Очередной приступ головокружения и мой живот скрутило спазмом тошноты, но вырвать уже было нечем. Я не ела уже сутки. Странное слово «ацидоз» уже давно крутилось в моей голове вперемешку с темными точками перед глазами. Я глубоко дышала, пытаясь успокоится и уверяя себя, что все будет хорошо, но пришел новый спазм тошноты. На этот раз меня вырвало вонючей теплой жидкостью. Это кровь что ли? Я рухнула на землю пластом и охрипшим голосом попыталась спросить Заэра о том, сколько нам еще идти, но вместо вопроса услышала собственный хрип и закашлялась. С новой вспышкой боли я снова потеряла сознание.

На этот раз глаза никак не желали открываться. Звон в голове был такой громкий, что можно было даже не думать, мыслей бы все равно не было слышно. Сквозь вату до меня доходили чьи-то слова, а кожей ощущались невесомые прикосновения. Мерные покачивающие движения? Где я? Ответом мне снова была тишина и пустота.

– Попей, родная. Попытайся сглотнуть. Я чувствую, что ты снова в сознании. Давай, моя хорошая, сглотни.

Кто-то слабо смачивал мне губы тряпкой и выжимал капельки в рот.

– Сглотни. Попробуй. Пить все равно нужно, даже если тебе не нравится эта вода. – снова тихо прозвучало рядом с моим лицом.

Я попыталась сглотнуть и у меня получилось, правда затем горло полоснуло режущей болью, и я начала кашлять. Кашель не прекращался и меня выгнуло от боли дугой, я застонала и хотела заплакать, но слез не было. Из-за постоянной боли я уже не чувствовала своего тела. Снова наступила долгожданная пустота и облегчение.

– Хорошо. Хорошо. Очень хорошо, – приговаривал очень знакомый голос. – Возвращайся, моя красавица, все позади. Поверь мне.

– Заэр, – шепотом сказала я, ибо узнала этот голос.

– Я это, верно. Я самый, – прозвучало в ответ.

Прислушиваясь к свои ощущениям и состоянию, я не сразу поняла, что меня крепко обняли, и что-то горячее и мокрое стало попадать на мою кожу. Вся я была словно легкое перышко и видела свою внутреннюю прозрачность. Погодите? Что? Я снова вижу?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.