# Волжские сказания. Брехня.

Таня МаТаня

Волжские сказания написаны от лица рассказчицы с волжским говором. Например: не проговаривается буква “е” в окончании глаголов (думает – думат, знает – знат, слушаешь – слушашь и т.п.), а в прилагательных не произносят окончания и употребляют краткую форму вместо полной.

Это веселые истории, в которых смешались правда и вымысел.

> Волжские сказания написаны от лица рассказчицы с волжским говором. Например: не проговаривается буква “е” в окончании глаголов (думает – думат, знает – знат слушаешь – слушашь и т.п.), а в прилагательных не произносят окончания и употребляют краткую форму вместо полной.

## Предисловие

Каждый волжанин у костра расскажет историю, правдивую или правдоподобную, а ежели кто сумнение[1] своё проявит, того на смех выставят. Волга – она всяко перенесла в своих водах. Для кого невидаль, а кому жизь[2].

Каждому хочется что-то чудное встретить, тогда ты со своею историею будешь в центре внимания и рассказывать многократно её до конца дней своих, как в разных компаниях, так и одним и тем же. А те никогда не скажут, что уже задолбались одно и то ж слышать‑то, так как был сопричастник, ибо понимают каки՛[3] пережил ты страхи и волнения. А вот ежели ты чью-то историю пересказываешь да со словами: “А мой кум… “ или “Друг мой однажды..” – то может статься так, что у кого-то тоже такое случилось с его братом, и было в ней не так как ты сказываешь, а чуток по-другому. А то и начнут выяснять, что за кум или друг, и кто его знат[4], а кому он брат. И никто не сознается, что слышал эту историю от третьих лиц, и они рассказывали ещё неизвестно о ком – эти враки[5], которые никто слушать не будет. Правдивая – это случилось с тобой и привераки[6] допустимы, ты ж был в состоянии афефекта[7], то бишь[8] шока, знамо простительно, да и приукрасить для красного словца надо, а то и слушать никто не станет. Правдоподобная – не с тобой случилось, не повезло быть тебе в том месте‑то, чтобы этой историей хоть кто-то проникнулся и поверил, тогда в ней должон[9] участвовать кто-то персонально к тебе приближенный, и услыхал ты её из первых уст.

Для таких историй рыбаки и собираются вместе. Ежели кто думает, что рыбу половить, выпить и закусить – не без этого конечно, но это всё плесень, за которой скрывается главное. Рыбак настоящий рыбу ловит в одиночестве, ему никто кроме реки не нужон[10]. От того и самых больших пойманных рыб никто не видал, ибо прикручковывают[11] громадин только один на один. Такие одиночки скрывают рыбные места и други свои секреты. Выпить одному – уж из рыбаков никто не побрезгует, ибо на природе сугрев[12] и дезинфекция вещь необходимая. А вот когда общий сбор объявлен, и прибыли все люди бывалые, то это токма[13] себя показать, и новое что, значит, есть рассказать.

## Сказание о сланце

Вдов рыбаков больше чем рыбаков. Волга – она женщина же тоже и лучших к себе прибират, кого всего – и следов не найдут, а с кем побалует, и выбросит потом на берег тело. Но само страшно, это превратит в нечесть каку[14], и бродит пугат людей потом в глухих местах эта заблудшая душа. Рыбаки, что дети малые – кругом свой нос суют, да на авось надеятся. А главное со спиртным не осторожничают, а Волга не любит этого, наказыват мокро.

Жила была одна рыбацкая вдова с мальчонком. Муж знатный был рыбак, да от этого заносчивый. Ибо кто много знат, сам знатен, да другим не знать не дават[15]. Кто что не так скажет, то обязательно ему на то укажет. А таких зазнаваек не любят и по морде бьют сразу. От того битым приходил постоянно, а раз на рожон полез не к тем, так и пырнули его. А что рыбацкой вдове достается, токо[16] снасти да напасти.

Как-то утром вдова рыбака нашла один сланец, который прибило к берегу. После бури чего только не найдешь. Да и баржа или пароход пройдет – волну создадут таку[17], что всё что раззява на границе прибоя оставил – смыват, а как Волга наигратся, то выбрасыват на берег. Волга – она ж ребенок любопытный, который на берег выйти не может, а там столько непонятных вещей, которые осязать хочется. Волнами она примеряется и добирается, а коль не может чего достать, то злится и бури устраиват.

Хотела вдова выбросить сланец как мусор, но залюбовалась. Таких красивых она не видела. Он был большой, явно мужской, но ярко синего цвета и с оранжевыми пальмами.

– Ох, Волга, где ж таки пальмы растут? – любовно сказала вдова.

А тут мальчонка подбегает, смотрит на сланец и говорит:

– Надо его отдать хозяину.

– Да где же его найти?

– А вдоль берега против течения проплывем, где встретим туристов, им сланец и покажем.

– Да, на кой ему этот сланец, привезем один, а второго нет. И толку? Да и сланцев таких у него поди тьма, – говорит вдова, а у самой сердечко стучит волнительно.

– Нет мама, надо попробовать. Ценная вещь, красивая. Да ноги эти не привыкли по пескам ходить, трудно без обувки такому человеку.

– Да с чего ты решил?

– Не рыбацкие это сланцы, у тех черные китайские. А эти не простые, по ноге сделаны как литые – явно фирменные. А значит и ноги у человека без мозолей, ему без энтих шлепок никак. Река спокойна, значит недалече стоянка у них.

Добрая была вдова. Решила, что можно сплавать, заодно самоловки проверить.

А плыть оказалось и впрямь близко. На мысу острова стояли палатки. А как обогнули мысок‑то, так увидела на самом краю обрыва стоит под деревом стройный и статный мужчина, так сердечко у вдовы чуть в Волгу не нырнуло. Гордо перекинула густые длинные волосы с плеча назад и догребла до берега, делат вид, что не замечат стоящего. Вышла на берег и недалече увидела валяющийся второй такой же сланец. Хотела подойти, поставить рядом пару да уплыть. Но что-то озорное взыграло внутри, сделала шаг на берег и крикнула незнакомцу.

– Не твоя пропажа? – сказала насмешливо и подняла высоко над головою сланец.

Мальчонка выбежал из лодки и схватил второй сланец и радостно принес маме:

– А вот и второй.

– Это мои, не могли бы вы мне сюда их принести? – послышался звонкий голос, от одного тембра которого у вдовы сносило крышу, но она гордость блюла и хотела брызнуть в ответ: ”Вот ещё!” Но сын уже схватил сланцы и мгновенно оказался наверху.

Мужчина обулся и спустился вниз.

– Спасибо вам огромное. Это мои коллеги потешаются. Пригласили на рыбалку. Бросили мои сланцы, один на берег упал, а второй сразу в реку и волной понесло. Потешаются надо мной. Я впервые на Волге, то на колючку боярошника наткнусь, то на осу наступлю, то на стекло. Я без них, как без ног. Они поплыли мне новые покупать, мы тут повздорили. Не каждый может босиком ходить.

Вдова посмотрела чуть в сторону и ухмыльнулась на последних словах, потому как сама стояла босая, да и мальчонка бегал такой же, обувку не признавал, только в магазин да в люди сподабливался футболку чистую надеть да что-то на ноги.

– Да вот боюсь они не вернуться скоро, ещё надо мной поглумятся, меня волжским манерам обучать решили. Вы не могли бы со мной до их приезда побыть.

– Не очень у меня время, есть. Да и рыбу надо готовить. Я к вам так по пути заглянула.

– Не сочтите за наглость. А не продадите рыбу? Мы тут на тушенке одной, уже есть её невозможно. Обещали рыбалку, а ещё ни разу так и не ловили, только пьют. Я не знаю правда как готовить рыбу на костре, ну как-нибудь уж.

Вдова посмотрела на несчастного и пожалела его. Вздохнула и молча пошла рыбу чистить. Потом пошарила в запасах туристических и чего только не обнаружила. Ей бы таких снастей, а над бестолковыми погремушками посмеялась. Нашла щепу и коптильню, новёхоньку, ни разу не пользованну. Рыба получилась знатна. А как она подоспела, так вдова мотор услыхала, как на запах приманила. Сразу она засобиралась, уже говорит готово и давай мальчонку в лодку пихать и собираться поскорее уезжать. Встрепенулся мужчина и за нею.

– Останьтесь. Я такой красавицы, да умелицы никогда не встречал. А заботливая какая, сланец не каждая бы поехала отдавать, а выбросила к чертям. Правду говорят, волжские женщины самые красивые. Любовался я вами с того момента как только увидел, что вы плывёте на лодке, а когда причалили, то счастью моему не было придела. И не за что не отпущу вас. Будьте моей женой.

А тут и друзья его с катера повыпрыгивали:

– Мы думали он тут один страдает, а он себе русалку что ли нашел. Ты откель красавица взялась? Соглашайся дура. Он богатый. На него девки вешаются, да он ни с одной не водится, мы уж думали он из тех, из энтих.

Вдову чувства разные охватили. Веслом мужиков хотелось огреть, всю малину испортили. Коптили тут, в тиши беседовали, ни о чем не помышляли, легко так было, пока не нагрянули охламоны: рожи пропитые, загар с грязью смешался – повидала она таких. А энтот стоит в своих сланцах с пальмами на фоне рож, даже загар на нём другой. А вежливости такой она отродясь не слыхала. И спросила вдова:

– А отвезешь меня к пальмам?

– Отвезу! Туда где пляж просеивают и песок ноги ласкает, и нет в нём ни колючек, ни стекляшек, ни ос.

Любой женщине покажется, что это любовь. Да больше чем любовь – шанс!

Согласилась вдова и увез её мужик в сланцах с пальмами на далекие моря и океаны, во все страны и острова.

И был бы у этой истории конец, если бы она была не волжскою, ибо опытный рассказчик знат, что голливуд не пройдет, никто любовные нюни слушать не будет.

Проездили молодожены полмира. И всё грустнее и грустнее становилась вдова. Скажете, кака она теперича вдова, коли замужняя жена. Так нет же, душа у нее была потеряна, муж есть, а тоска разъедает. И поняла, что вдова она по родным местам, они для неё любимее мужа богатого. И вот сидит она как-то под пальмами в шикарной шляпе и с коктейлем и говорит:

– Вороти меня назад. Жила я и жила сама по себе, и счастья своего не знала. Нет ничего лучше Волги матушки. Тьфу на ваше моря и океана, все солью пересолены, как слёзы мои. Воротай[18] взад. А сам живи как знашь. Благодарность к тебе чувствую, более ничего. Мир показал ты мне, за то спасибо. А любовь у меня одна – реченка, длинное моё море, Волгушка.

Воротилась вдова с сыном на прежние места. А пяточки то у них нежные теперяча[19]. Вдова терпеливо привыкала опять босою ходить, и только теперь поняла, что зря над мужем своим посмеивалась. А сын не стал привыкать, уехал в город, вырос уже. Не принял мамкину блаж. Осталась она одна.

Но глядь через год приплыл к ней её муж и сказал:

– Без тебя помыкался. Решил и без комфорта не могу, и одному смертна тоска. Так что я с тобою жить буду и не прогонишь меня. Но построю я тут комфортобелый[20] дом, виллу типа, а песок весь просею, как на приличных пляжах, чтоб ничего в нем лишнего, и боярышник вырублю под корень. Так и стали они жить поживать и пальмы в кадках выращивать.

После того конца обязательно будут обсуждения у костра. К примеру:

– Да кто моря на Волгу променят?! Ни одну бабу не встречал, чтоб она на Карибах пожила, на Мальдивах побыла, а потом на Волгу рыбу чистить вернулась!

Так слово за слово и сложится разговор. Просто рассказанная история без дальнейшей критики не интересна. Вот важно же, быват ли, что кто-то поплывет найденный сланец отдавать. А что волжские женщины самые красивые, за это и битва может быть страшная. Так что крючков в этом сказании много. Как прискучаете[21] у костра, можете смело рассказывать и выдавать вдову за свою знакомую.

## Карась не рыба

Иван рыбачил только утром. А Евдоким вечером. Иван утром наловит ведро карасей и продаст. А Евдоким наловит вечером и некуда ему его деть.

Ивана все нахваливают, мол и улов всегда знатный, и караси жирные да сладкие, и рубь сторгует, да и может молоком или яйцами взять.

А Евдокима только жена ругат:”куды столько рыбы, девать некуда, да костлявая надоела, сам чисть, раз под ночь припёр.”

Пробовал Евдоким утром на рыбалку ходить. А до коров рыбачить не получалось. Он любил сам выгнать в стадо. Торопится, в первую зорьку со скотиною управляться. Пока туда-сюда, схватит удочки, да клёва уже нет. Раз с Иваном встретился, тот мимо уже с речки едёт на велосипеде и с улыбкой здороватся. Евдоким на месте застыл, усмешкой ему нарисовалось это просто[22] приветствие, так простоял в растерянности и домой воротился.

А вечером друго дело: как дела справит, то и с удочкою можно посидеть, на закат посмотреть. Солнце неторопливо опускатся, любо-дорого любоваться, сколько цветов сменит небо, пока лучи окончательно не пропадут. А что зорька: раз-два-три – да солнышко гори.

Иван же был одинок и хозяйство не держал. С утра забот нет, легкий на подъем, отправлялся на прикормленные места, оттуда на базар, где продавал карасей да покупал кое-чего. Вечером он был уже пьян и никаким закатом не в состоянии был любоваться.

Гнал как-то Евдоким коров вечером из стада и повстречал пьяного Ивана. И така тоска его взяла. Он приличный семьянин, не злоупотреблят, а его как рыбака никто не ценит. А этого Ивашку, грязну рубашку, так за человека почитают.

Зависть рождается в трезвой голове. И решил Евдоким больше на карася не ходить. Да ладно бы это. Приходит на базар и давай судачить над Ивановым уловом:

– Тьфу. Карась. Да карась – это не рыба. Моя Мария Савишна таким брезгует. Я и карася не беру, мусор чего в дом тащить. Сразу выпускаю. Чем торбою рыбу таскать, лучше принести нормальную.

А народ лишь бы болтовню поддержать, кто-то давай поддакивать:

– Я карася тоже не люблю. Костлявый. Что там есть?

– Да уж хорошей рыбки захотелось.

А бабка Матрена поперек всех:

– А я люблю карасей жареных, со сметанкою сладки.

– Тебе всё сладко, и от валенок подкладка, – подшутил Евдоким.

Народ смеется. И Матрёну оттеснили и давай опять подпевать – карась не рыба. И так по народу и пошло, подхватил и понёс. Так карась попал в немилость.

У Ивана улов никто не берёт, просят чего б ещё тот поймал.

А коль кто с удочкою не сиживал, тот легко рассуждат: поймай другую. В каждом месте свой улов, да рыбак под определену рыбу заточен. Снасти, подкормка, время ловли. К каждой рыбе свой подход надо найти, повадки изучить. И кажда под разный азарт. Вот карась для тех кто знат рыбно место и долго засиживаться не привык. Кинул – вытащил, следом ещё – и так одну за другой. Щуку – ей блесну подавай, и ежели одну хищницу отловил, то поймал время охоты, глядь: ещё удачу попытать можно. Сома так выманивать надо из омута, клёкать. Хоть и нет университетов – а рыбная ловля это наука, которой друг по другу учатся.

У Ивана удочка самодельна, поплавок из пробки от шампанского с перышком, а грузила из гайки. У Евдокима, удочек каких только нет и бамбуковые, и телескопически, и спиннинг. А для снастей чемоданчик специальный. А главное лодка моторная. И стал Евдоким сети ставить в протоке. Разну рыбу наловит, а сам говорит, что на удочку. С вечера поставит, а на другой сымет[23]. Так и стали его прихваливать и лучшим рыбаком признали.

Иван помыкался со своим карасем. Не особливо[24] его покупали. А стало быть и деньги на выпивку, не каждый день стали водиться. Протрезвел Иван и стал умом думать, и дошёл до того, что решил уехать из деревни.

Собрался в один день и в город подался.

Евдоким и рад был этому поначалу, а потом загрустил – вроде как и не с кем больше тягаться. Рыбаки они ж азартны, для них между собой уловом мериться всё рано[25], что в казино сходить. Бросил рыбу ловить Евдоким, интерес потерял.

Прошло много лет. Никто не считал, так намеренно‑то. Жили сами по себе. И вдруг нагрянули в деревню мордовороты на джипах. Поставили палатки на реке и давай нарушать тишину. Деревенские пороптали, вдруг что щас случиться, принесла нелегкая. А Матрёна сразу смекитила[26], что можно им молоко да яйца продать. Городски – они падки на деревенское. Её джипами не запугашь, она энтих крутых своим последним зубом перегрызёт коль чего. Она хоть крива и скрючена, да любой мордоворот морду отворотит[27] и проклятий испугатся, как в глаза смерти с клюкой посмотреть, так с Матреною связаться. Сниться будет не отмахашься, и в бога и в чёрта поверишь.

Пришла она с корзинкою яиц и бидончиком молока и говорит мол:

– Здрасте, люди добрые, отведайте домашнее.

И выходит к ей[28] на встречу мужик здоровенный в камуфляже и улыбается:

– Здравствуйте баба Матрёна. Не признали чё[29] ли меня? Я Иван!

Пригляделась баба Маня, и правда Иван, обрадовалась, земляка встретила.

– Здорово, Иван, карасья душа. Ты как возмужал. Куда ж ты пропал. Без тебя бабка и забыла когда карасей в сметанке последний раз ела.

И рассказывает ей Иван, что поехал в город, устроился в охрану. Долго работал, да справно. Привык с зорькой вставать и легко ему было работать. Да так он в хороших работниках прославился, что сделали его начальником охраны. Пить он завязал, женился. И как-то с самым главным, – боссом он его называл, – разговорились о рыбалке. Оказалось оба заядлые рыбаки. Босс стал его на рыбалку с собой брать. Да так они сблизились, что стал Иван его главным заместителем. Так теперь приехал в родные края карасей половить:

– В городе любу рыбу можно купить хоть щуку, хоть карпа, хоть судака, хоть жереха, хоть морскую красную, а карасей нет. Так городская торговля устроена. Не найдешь. И теперь придумали они с боссом новый бизнес – возить на рыбалку за деньги – карасей ловить. Вот теперь сюда приехали и здесь гостевые дома туристам настроят. Ради карася люди готовы любые деньги заплатить.

Обсуждения за костром на этом месте сразу бурные начинаются.

– А Евдоким прокис от таких новостей. Лучший на деревне рыбак, а можно и лучше стать вон как.

– Да, карасики хороши, когда жареные до корочки, костлявы, но вкусные. Только ведрами их нигде уже не поймашь.

– Да никто за карасем не поедет на рыбалку. Городским крупную рыбу подавай.

– Они не за рыбу платят, а за природу.

Спорить начинают и конец истории уже и не дослушивают, как будто сразу на этом месте всё понятно.

## Спиннинг и удочка

Не только рыбак видит рыбака издалека, а каждый понимает, что это яркий представитель рыбацкого сообщества и едет он точно на рыбалку. А вот какой ты рыбак видит только рыбак, ибо знает тонкости ремесла.

Про карася уж можете что хошь думать, рыба енто иль баловство, но каждый рыбак выбирает себе рыбу как жену – самую подходящую, чтоб посвятить ей свою жизнь. И когда есть и жена, и рыба, то выбор завсегда будет в пользу второй, как бы женский пол не старался. Рыбе время, а утехе час, причем возможно суммарно за всю жизнь жене рыбака перепадёт это время.

От выбора рыбы своей жизни зависит, когда к примеру выделить время: зима – лето, утро – вечер, выходные иль весь отпуск.

Кто только налима зимою у лунок сторожит, тому первый ледок – начало настоящего счастья.

А к примеру карпа кто любит, то тогда надо на пруд. Выходной отдай целый, ежели ехать надо. А кто своих заведет, так и сам весь в этом погрязнет. Сват цистерну срезал и запустил туда мальков. Это я скажу вам не рыбалка, сочком загребать. Плевать, что рыба всегда есть. Коль не поймана, то хуже помойной. И енто, что придумали: ”Никуда ехать не надо”. Какой же ты рыбак? Рыбоед ты. Рыбак тот кто за рыбою поедет и расстоянием счастья от ожидания измерят.

Кто с удочкой рыбачит, тот по характеру ждун. Ждёт время, когда поехать, ждёт клёва, ждёт саму большу рыбу, а как поймат, то ждёт что ещё больша попадется. И по трезвому – это спокойные люди, терпеливые.

Щука это рыба – если так рыбак уверился, то конечно он ловит на спиннинг. А спиннингисты – народ суетливый. Им бы палку закинуть, да сразу вынуть. Они спокойно сидеть на берегу и смотреть на поплавок не могут. Вот и крутят енту[30] катушку, вот и крутят.

И вот был такой Андрюха. И жена у него все просилась с ним на рыбалку. Возьми, да возьми. А он всё никак. У него УАЗик, два передних кресла токо[31], а задние кресла убраны, чтоб перевозить было больше места. Да барахла там столько накопилось, а разбираться никогда не с руки, и так в сарае валяются задние сидушки. Так что в машине токо вдвоем можно ездить. И он на рыбалку то с другом, то с деверем, то с начальником. Всегда находил пару. А жена все ноет и ноет, возьми дескать меня, тоже хочу спиннинг покидать. А спиннинг она подарила, и сколь леска не крутись, а черед бабе надо дать.

И вот собрались по осени на рыбалку с соседом. А он в последний момент и говорит:

– Щука встала. Не поеду.

Андрюха жене и говорит:

– Хотела, вот и поехали.

Она обрадовалась. Через пять минут уже в машине сидела.

Приехали они значит на место. Андрюха достал спиннинг и стал жену учить закидывать. У неё не получается, он не смеется, терпеливо показывает. В траве леска запутается, плывет на лодке распутывает, достанет, оборвется, новый крючок насадит.

Жена довольна. Приноровилась и в кураж вошла. Одну за одной забрасывает.

– Ловись щука больша, только больша, – приговаривает.

Устала, отдала спиннинг мужу и пошла обедом заниматься. А Андрюха пока сам стоит закидывает одну за одной. Ничего не поймали они, конечно в тот день. Но жена счастлива была, в коем то веке вдвоём. И от домашних дел отдохнула. Вечером вернулись домой. Жена светится, довольна. А тут сосед. Вот с чего его дернуло влезть, как поджидал их для ухмыления[32].

– И чего? Поймали?

А Андрюха не чуя подвоха и приближающейся бури, спокойно отвечает:

– Нет ничего.

– Я ж тебе говорил, что щука встала. Лист на воде рыба не клюет. Чё ехать то.

И тут жена вспомнила утренний их разговор, и взяли её сомнения, что она чего-то не поняла.

– А что значит “встала”? – спрашивает она.

– А то и значит, что встала. Она в один момент замирает и не плавает. Осень. Ей хоть в рот крючок суй – не берёт. Только без толку время тратить.

Андрюха, что-то равнодушно мякнул и в дом пошёл.

А жена так и застыла ошарашенная. Вот чего соседу неймется, ну поехали – тебе какое дело! Нет надо со своим просвещением вылезти. Она б до конца дней не знала и жила преспокойно с мыслью, что просто не поймали, бывает неудачная рыбалка. А теперь получается Андрюха знал, что они ничего не поймают, и повез её всё равно.

Жена пошла с наступлением на мужа.

– Ты для чего меня повез? – спрашивает она.

Сразу предупрежу, что у костра историю будут возможно слушать дети и поэтому во всех историях опущена нецензурная брань.

– Как зачем? Ты ж хотела на рыбалку, – искренне не понимая вопроса спокойно ответил Андрюха.

– Я хотела ловить рыбу! А ты знал, что щука встала, и все равно поехал!

Опять Андрюха не понял упрека, он же спиннингист, ему только б палки бросать, а улов его вообще не интересует. Когда-нибудь попадётся в такой суете рыбка, можно и подождать. И не может он никак смикитить, что у жены мечта была поймать рыбу, а времени только раз и выпало. Что когда она ещё придумала подарить спиннинг, то уже тогда она его под себя примеряла, ибо себе такое не купишь, а помечтать приятно, что муж возьмет её на рыбалку, и она там поймат щуку больше его.

Такой скандал подняла, но чем больше жена кричала, тем сильнее понимала, что билась она как рыба об лёд. А значит по лесочке притянется вывод: он меня не любит и не ценит.

И как ночью пришла жене эта мысль, так встала она и тихо достала спиннинг и сломала его. Все лески порезала, воблеры в сортир[33] выбросила, сапоги рыбацкие ножом порезала. Собрала чемодан и ушла.

Обсуждение у костра обычно начинаются с подколов спиннингистов, которые есть в любой компании. Редко кто жену осуждает или поддерживает, просто не обсуждают. Отвлекаются на глупости: а сколько ты палок закинуть можешь, а у кого спиннинг – тому жена не нужна. Хихикают как подростки.

Но никак главное из истории в толк не возьмут, раз дарит вам жена спининг или удочку – будь добр уважь[34] её. Она себе купила, а ты ей уж хороший улов и рыбное место обеспечь.

## Потерявшиеся в протоке

На дорогах без навигатора в больших городах уже никуда. Мудрит он иногда, может поворот не тот показать, покружить немного, но всё ж окольными путями доведёт куда надо. Дороги – они путаны, но не запутаны, не потеряешься.

На Волге тоже есть свои маршруты с поворотами, объездами вокруг острова, отмели или намытой косы. Где коренная, где притоки, где протоки с первого раза не разберешь. На воде оно ж только бакены, а стрелок и надписей никаких нет. Опытный капитан малого судна завсегда с GPS, только маршрут в ём[35] не построишь, да: “Поверните через пятьсот метров направо” – никто не скажет. Где я есть – увидишь, и то хорошо. А история эта случилась, когда энтих устройств и в помине не было.

Приехали на рыбалку залетные, про Волгу только и слышали, что рыбы в ей[36] сколько угодно, только успевай вытаскивать. На турбазе поселились и у местного сторожа тамошнего спрашивают, где здесь лучшие рыбные места. Он им присоветовал в протоке, там и спокойно и камышисто, можно и щучку, и судачка, и окуня, и леща взять. И как мог показал, куда плыть. А была у них надувная лодка с мотором. Новёхонька. Её испытать и приехали. Надули, сели втроем и поплыли, куда сторож показал.

А протоки – это ж как лабиринт, без проводника там заплуташь. Трава везде одинакова, вправо‐влево – одинаково. Никаких особливых[37] примет. Местные друг по другу показывают как и куда плыть, да знают, что примечать дорогу надо, по деревьям, тут камыш, тут рогоз, здесь цапля, здесь торчат меки от сети, а тут в прошлый раз Иваныч щуку огромную взял – это к примеру. Оно же нет улиц, и номеров не на что ставить. А когда с налету, заехал, то не примечашь куды[38] свернул, так как и на ум не можешь взять, каки могут в протоках быть лабиринты.

Заплыли наши три молодца, ну уж может и не совсем молодцы, надувную лодку покупают, когда пузо чуть уже надуто. Заплыли значит в протоку. А как плохие грибники думают, что чем глубже в лес, тем больше грибов, так и плохой рыбак думает, что чем дальше заплыть, тем больше рыбы. И вот сюда свернули, туда повернули , плыли-плыли, и тут тупичок и выпал, они решили в нём и ловить. Тупичок был на малый островок, можно было выйти на берег и костер сделать, и удочки закинуть. И явно там рыбачил кто-то. Под удочки рогатины сделаны, и хрон был с солью и спичками в полиэтиленовом пакете под деревом в корнях. Стали они рыбу ловить. И каждый по одной поймал. Волга любит задор завести, а потом вокруг носа обвести.

И всё – клёва больше не было. Сварили уху из улова, пикник организовали и к вечеру решили обратно ехать.

Ох, залетные, коль приехали в незнакомое место поспросити всё подробно. Коль местность знашь, то по вечеру вернуть хорошо, а так лучше ночевать да с утра трогаться. Но наша троица уху пила. Это так у рыбаков уха зовется: если под водочку, она захлёбка, а без неё – рыбий суп. И вот под ухою отправились весёлые домой. Думали сюда быстро приехали, так и обратно так же воротятся.

Едут вправо, влево, влево, вправо, а всё никак не выплывут, кругом травяны берега и на коренную никак не найдут. А уже темно слановиться. Днём без примет ехали, а уж ночью совсем берегов не рассмотришь.

Покружились решили остановиться утра ждать. А втроём спать в резиновой лодке – не особо разместишься. Да и это они выхода не нашли, а коморы их сразу нашли. Пока под ухою были и не замечали их, а как поняли, что потерялись, то трезвость пробилась от страха, и теперь коморы были включены на полную мощность. А протока населена живностью как на болоте, и по ночам издаются леденящие душу звуки, от которых кровь застывает.

Кое‑как пережили ночь. С первыми лучами опять завели мотор. Стали тихонько объезжать по речным путям и пытались уже примечать. И мечтали уже найти не выход, а хоть бы то место, где рыбачили, ли другой берег, чтоб хоть из лодки выйти. Но не знали они, что это было невозможно. По ночи не разобрамшись[39] они выехали с той протоки, где были‑то и проехали навеселе в другую – соседнюю. А подумать и хорошенько оглядеться им мешали физиологические потребности. Хотелось есть, но это было самым слабым позывом. Сильнее всего мучила жажда, похмелье, позывы сходить по нужде. Воды рыбаки берут всегда меньше, чем водки, ведь кругом вода. Водку выпивают вечером всю, сколько бы не взяли, про утро мало кто заботиться. А наши герои не планировали утром быть всё ещё на рыбалке. Еды запасов не взяли, по той же причине. Опытный рыбак в рундуке завсягда[40] консервы держит, а эта новехонька лодка была, ещё не обкатана и не обросла запасами.

По малой нужде приноровиться с лодки в реку фонтан довести. Большу нужду поначалу терпели. Но они хотели пить, а кругом вода. Голод не тётка, жажда не дядька. Попили из Волги. Через пару часов у одного скрутило живот.

Надо сказать, что с первыми лучами в лодке стоял сплошной мат, от того я их разговоры не пишу, что слов там по делу нет, одни эмоциональные выкрики вперемежку со словами: ты куда, да надо было не туда, налево тудыть, глазы твои куда смотрели. А когда двое с более крепкой пищеварительной системой услышали истошные вопли от коликов своего товарища, то это сплотило всех троих в единой беде.

Срать и родить нельзя погодить. На надувной лодке посреди реки сделать опорожнение – очень сложно. На край не сядешь – лодка перевернется. Из лодке в траву не выйдешь, хоть трава и торчит из воды, но глубина там не известно какая, дно илисто – затянет.

Думать времени не было совсем. Решили так: один для баланса на носу. Поперек лодки стояли доски, на которой сидели, одну вытащили, на неё сел на одном конце, второй на другом конце, чуть свесившись над водой, третий держит его. Для страховки ремни связали и обернули вокруг.

На грани акробатической балансировки процесс прошёл удачно. Ну как удачно. Никто из лодки не упал, но все содержимое живота потекло на борт, доска была коротковата, что никого не расстроило, главное не внутрь, а энти[41] обмазки смыли ведром.

Как управились, всех одолел истерический смех. А один возьми да пошути:

– Главное теперь мотор не заводить, а то взобьем коктейль.

Посмеялись. И начали заводить мотор, плыть то надо. Дерг, раз, дерг два – тыр-пыр, а не получается. Весь бензин искатали.

И напала на мужиков молчаливая тоска. Не глядя друг на друга, сидят в лодке и плывут, куда течение выведет. Стала лодка к траве прибиваться. И тут глядь плывет кикимора. Это сразу про себя каждый так решил, так как вроде баба, а вроде б и невидаль кака: волосы всклокочены, глаза горят, лицо чумазо, передних зубов нет. Последняя деталь очень порадовала мужиков, так как знамо не съест, хоть на этом радость. Но предчувствие сжало горло всем троим. Смотрят как она мимо лодки плывет и в траву направляется, а сами молвить ничего не смеют. Даже то что перед ними гола баба проплыла, не возвело обычных мужских реакций, а наоборот хотелось не смотреть, а глаз отвесть, но не могли, зрели в оба и каждое движение её казалось замедленным. Время было к сумеркам, и мерещилось мужикам, что открыт перед ними переход в потусторонний мир. Безвременье: ни день – ни ночь, ни поздно – ни рано; Безпространственность: где они – неизвестно. Беззащитность: перекреститься рука не поднимается, знамо бог их не видит.

И вот в этом месте надо мужикам какие-то имена дать, чтоб понимать кто и как себя повел в значимую для компании минуту, ибо река дружбу и корысть больше всего проверять любит.

Григорий – молодой среди них самый, но не шибко красивый, от того одинок. Бабы они могут на любого урода и козла запасть, но на лицо смазливого, а главного не зануду и недоброго – это грехи непростительные. И в этом смысле Григорий грешен. В долг деньги запросто даёт, а известно – тока[42] доброта хуже воровства. А занудство описывать не надо, хоть и самые занудные как правило трудоголики, а от того при деньгах, но показать, что они у них есть, не умеют. По ресторанам там девушку гулять или ещё каки[43] романтизмы – это не для них. С тоски помрешь.

Иван – хозяин лодки. Для истории этого достаточно.

А у третьего жена Ленок, любовница, и он всё равно на рыбалку с мужиками поехал.

Вышла Кикимора на берег и длинные волосы прикрыли её наготу по самы волосаты ноги. Быстро стала уходить в траву и накинула на себя полотенце.

– Гражданочка, – закричал Григорий и от его голоса друзья вздрогнули, да и он сам слушал свой голос как со стороны, – заблудились мы. Бензин кончился, да куда плыть не знаем. Два дня выплыть не можем.

Кикимора вышла чуть вперед и проголосила сиплым голосом:

– Вы не местные?

– Нет, – осмелел Григорий, – на рыбалку приехали, в протоку заплыли и выехать не можем. Помогите. Пожалуйста.

Последнее слово у него вышло так жалостливо, будто каждую букву по отдельности тянул и в козленочка маленького обернулся, да сам своего голоса испужался[44] и стал оглядывать руки и ноги, вдруг в ково[45] и впрямь превращатся.

– Вас в лодке трое, один здесь останется, а двум другим глаза завяжу и сама на веслах выведу. А за третьим вернусь завтра сама, еду ему оставлю.

И вот надо друзьям решить кто останется.

– Так то она здесь четвёртая с её бампером не поместиться, – сказал хозяин лодки, он не мог произнести что лодка его, но было понятно, что ему выпал сидячий неразменный билет на этом лайнере.

– У меня дети, – жалобно произнес второй и надо сказать впервые в его жизни они встали на первое место, до этого момента даже никогда на пьедестал не попадали, где попеременно побывали друзья, работа, любовницы и даже жена.

– Я останусь, – сказал добрый дурак Григорий, вздохнул и пошёл на берег, лодка уже практически причалила.

Кикимора с ухмылкой посмотрела на Григория, махнула в сторону темного леса рукою:

– Иди по тропинке, там найдёшь всё что нужно, а завтра я вернусь.

Накинула Кикимора на себя платье, села в лодку, завязала глаза мужикам и погребла. Затылки друзей чувствовали впившийся в них взгляд Григория. Всплеск вёсел становился громче с каждым новым гребком и чем дальше удалялись, тем невыносимее становились эти звуки: всплеск от всплывающего на водой весла, капли падающие с него в воду, погружение весла в воду, гребок как ударная волна. Тишина настала резко. Друзья замерли и вслушивались в звуки вокруг. Река стихла и плеск волны говорил о том, что уже берег.

# Примечания

1

сомнения

2

жизнь

3

какие , ударение на второй слог

4

знает ( и в дальнейшем в волжском говоре не произносится буква е в окончании)

5

вранье

6

вранье

7

аффекта

8

то есть

9

должен

10

нужен

11

ловят на крючок

12

обогрев

13

только

14

какую

15

даёт

16

только

17

такую

18

возвращай

19

теперь

20

комфортабельный

21

заскучаете

22

простое

23

снимет

24

особо

25

равно

26

от слова смекалка, сообразила

27

отвернёт

28

ней

29

что

30

эту

31

только

32

насмешки

33

отхожее место, уличный туалет

34

прояви уважение

35

нём

36

ней

37

особых

38

куда

39

разобрались

40

всегда

41

эти

42

только

43

какие

44

испугался

45

кого