Мария Савельева
Неисправимый мечтатель

Огромная серо-голубая волчица мчалась сквозь древний высохший лес. Тьма не только окружала всё вокруг, но и пробиралась в самое сердце каждого, кто здесь оказывался. Здесь находили пристанище многие забытые мечты. Озлобленные на весь мир, они любили путать заблудившихся сновидцев и нашёптывать свои лживые пророчества, от которых становилось невыносимо даже дышать.

Колючие ветки больно задевали и выдирали шерсть, под лапы то и дело попадались острые камни и шишки. На пути постоянно оказывались то поваленные деревья, то каменные глыбы, что приходилось огибать или перепрыгивать. Ленты, которые вплела в шерсть волчице её хранительница, цеплялись за деревья и застревали в кустах. Обычно они невесомо парили над ней, заколдованные охранными чарами девочки, но сейчас они будто потеряли все свои свойства и лишь путались под лапами и замедляли ход.

Страх неумолимо одолевал самую суть мечты.

Волчица злилась и скалилась сама на себя: она же здоровая боевая мечта сильной хранительницы, которой не раз приходилось доказывать свою прочность в поединках и не с такой опасностью, как сейчас, но лес Забвения был опасным местом для драки. «Неужели мне страшно?» – С изумлением подумала волчица. Здесь, на границе тёмной и светлой сторон ХеВакаары, страны фантазий, где живут мечты каждого существа во вселенной, всё норовило оказаться не тем, чем кажется.

За светлой мечтой, при рождении принявшей образ волка, гналась злобная тварь, вся поросшая щупальцами, способная даже из-под земли достать свою жертву. Приходилось внимательно смотреть, куда наступаешь. «Неужели бывают такие люди, чьи мечты выглядят настолько мерзко?» – С нарастающим ужасом думала волчица.

Чёрный слизняк с вонючей и зубастой пастью, противно твердил «моё-ё-ё!!», то догоняя её, то отпуская на расстояние. Его голод ощущался в воздухе, заполнял собой метущиеся мысли жертвы: «Прос-с-с-то остановис-с-сь, не убега-а-ай… Зачем тебе биться со мно-о-о-й?». Плотоядная мечта, рождённая из зависти, не могла породить собственный свет. Ей приходилось питаться чужой энергией и лес Забвения оказывался идеальным местом для охоты подобных созданий.

Волчица понимала, что её с лихвой выдаёт дробный топот собственных лап, словно лошадь копытами бьёт. Дыхание уже подводило, она выбилась из сил и окончательно заблудилась. «Сколько ещё до границы леса?!» – Она старалась уловить хотя бы намёк на аромат трав с лугов Фантазий, но тот ускользал, как только надежда появлялась в виде бледных просветов между деревьями. А может это лес играл с ней, забавляясь её беспомощностью. Сзади послышался утробный рык твари, тогда волчица изо всех сил навалилась на передние лапы и прыгнула на впереди стоящую скалу, чтобы лицом к лицу встретить пасть своего преследователя. Но позади никого не оказалось.

– Вздумал поигр-р-рать со мной? – Прорычала волчица, стараясь восстановить дыхание и сориентироваться как можно быстрее.

– А что-о-о тебе-е-е больше нра-а-авится? – Ехидно прошипела темнота будто бы ото всюду.

– Мне нравится равный бой! А ты меня явно боишься!

– Ты ош-ш-шиба-а-аешься-я-я. – Снова прошипела тьма.

С четырёх сторон на волчицу налетела тень растянувшегося червя, схватившего её в кольцо. Неудивительно, что она не видела края леса, ведь она уже находилась в утробе твари, рассеявшейся среди деревьев и снова собравшейся воедино уже вокруг своей жертвы.

Светлые мечты часто пропадали в этих краях или даже на самих лугах. Их поджидали злобные окоченевшие или склизкие надежды отчаявшихся, а потому сломленных людей, и поглощали их свет без остатка. Казалось, от них невозможно защититься. Мрачные мечты осмелели от собственной безнаказанности и хозяйничали по всей ХеВакааре, ведь тот, кто обладает большей силой, тот и правит бал.

Постепенно светлые мечты научились бояться, даже на своей, светлой стороне ХеВакаары. Почти с рождения, как только их мечтатель называл их и связь мечты с хранителем устанавливалась. Им приходилось прятаться в высоких колосках ковыли на лугах Фантазий или притворяться чем-то вроде камня или дерева у Русалочьих ручьёв и на горных высотах. Когда мечтатели приходили к ним, редко, те старались поскорее выпроводить своих хранителей обратно, чтобы не подвергать их опасности и во сне. Везде их могли достать потерявшие всякий страх тёмные помыслы почерневших душ.

Находясь в склизкой и удушающе вонючей утробе червя, волчица чувствовала, как из неё вытягивают свет. Она видела, как он серебристой ниточкой сочится из её лап, осыпается словно пыль с её шерсти. Вспомнилось, что она несколько раз видела, как что-то подобное происходило на её глазах с другими мечтами, неосторожно попавшимися в сети тёмных тварей. Тогда ей не казалось, что это так просто происходит, казалось это кошмарно больно. Но сейчас она просто исчезала, словно засыпала. Страх… Он порождал желание скорее избавиться от страдания, мысли инородными жуками ползали в её голове: «Зачем всё это терпеть? Зачем упрямиться и стараться? Ради чего?».

Сколько бы раньше она ни пыталась помогать другим мечтам справиться с монстрами, мечты быстро сдавались, источенные собственным страхом. Но никогда она не думала, что такое может произойти и с ней.

«Но возможно ли бояться вечно?» – Словно дуновение свежего воздуха чьи-то другие слова пронеслись перед ней, неожиданно появились светлыми кляксами в сознании волчицы, точно кто-то расплескал их из чашки. – «Что будет со мной без тебя? Без твоих песен?».

Канарейка думала о своей мечте прямо сейчас. Так смешно звали её родители и она сама давно решила представляться друзьям таким именем. Именно она вплела мечте свои песни в шерсть, ставшие сиреневыми, оранжевыми и голубыми атласными лентами. Они долго позволяли волчице свободно резвиться на лугах среди волшебной ковыли, пока ту не забросило вплотную к лесу Забвений, где он и поглотил её.

– Ты слышишь меня? – Спросил голос девочки откуда-то из глубины самой мечты.

– По-моему я распадаюсь… – Прошептала волчица в полусне.

– Почему? Ты больше не хочешь быть моей мечтой? – Взволновался голос и ещё больше разлил капель, отчего червь дёрнулся, как от ожога, и стал изворачиваться.

– Я хочу быть с тобой всегда! – Проснулась волчица от потрясения, что она может потерять свою хранительницу навсегда, и дёрнулась в своей темнице. – Я хочу быть с тобой, но меня одолевает сон… Мне не справиться с ним одной.

– Я с тобой. Я никогда не перестану мечтать петь. Я не перестану петь! Слышишь?! Я всегда буду мечтать! – Закричала девочка и вдруг медленно тлеющие ленты, зажглись ярким светом и внезапно расправились всё удлиняясь и удлиняясь, пронзая плоть червя и обматывая всю его тушу, сжимая теперь уже свою добычу.

Червь взревел как ему ещё не приходилось в жизни. Ему казалось, что всё подвластно его несокрушимой власти силы и изворотливости, что не может никакая воля сломить его власть. Подчинение было его главным оружием. Но воля Канарейки оказалась сильнее его пут.

Взбешённый червь сначала застыл, а потом принялся извиваться и выпутываться из сковавших его лент. Волчица поняла, что девочка, как и она сама, не может в одиночку противостоять опасности. Она пыталась найти выход, но могла только беспомощно брыкаться в тисках утробы червя. Закрыв глаза от новой волны усталости, волчица обратилась к себе самой в поисках решения, сдаться ведь всегда успеется.

Но вместо пустоты и отчаяния, она увидела своё отчаянно бьющееся сердце. В него впивалась тёмная игла червя, что источала страх, подчиняющий мысли и действия мечты. Внезапно поразительна ясность наступила в голове у волчицы – «Это игра! А в игре нужно не забывать баловаться. Но как можно баловаться и при этом бояться?».

Неожиданно для самой себя, она без тени сомнения схватила иглу и вытащила её из своего сердца. Та зашипела, изогнулась и хотела было улизнуть к своей громадной туше червя, но волчица сжала её в когтистой лапе: «Никуда ты не денешься от меня, мелочь противная!», – а потом разгрызла её своими острыми зубами дикого зверя.

Большой червь взревел, словно пронзённое чудовище. Он был огромным и до этого старался вырасти ещё больше, чтобы выпутаться из лент, но беспомощно остановился в тот момент, когда игла исчезла в пасти волчицы. Эта игла оказалась его важнейшей частью и оружием – страх и подчинение, которые она источала, были сердцем монстра. Потеряв её, он лишился своих сил и теперь стремительно распадался на куски.

Зрелище было не из приятных… Тёмная жижа растеклась по опушке, вонючие комки слизи разламывались и прожигали собой и без того неплодородную землю гнилого леса. То, что разбрызгалось на деревья разъедало их кору и ломало высушенные изнутри стволы. Волчица оказалась посреди поляны из шипящих и источающих жуткий запах пней. Какие-то пакостные мелкие лечинки хотели расползтись в разные стороны, но волчица принялась топтать их могучими лапами, стараясь не упустить ни одной.

Ей казалось, что сейчас она упадёт от усталости и всех эмоций, что она испытала в утробе чудовища. Но на удивление, ей было как никогда легко на душе. Будто наконец она дотянулась до тех звёзд, что всегда оставались за горизонтом и смогла их зажечь, а теперь стояла под невероятным, величественным небосводом, наконец, полностью раскрывшем ей все свои богатства.

– Это и есть сила мечтателя и его мечты, Канарейка! Вместе мы можем всё преодолеть! Главное – вместе! – Взвыла волчица от необычайного счастья в своём сердце.

Она увидела, как маленькая звёздочка отделилась от небосвода и устремилась к ней. А как приблизилась достаточно, то обратилась в девочку с весёлыми косичками и вплетёнными в них же лентами, как у волчицы. Канарейка погладила свою мечту и приникла к ней всем телом.

– Мы справились, Веля! Мы справились вместе! – Чуть ли не рыдая проговорила девочка в шерсть волчице.

– Ты обещала, что придумаешь мне новое имя! – Тут же возмутилась волчица, – Веля это как-то… это не круто для такой чуды как я!

С наигранной обидой мечта уткнулась носом в ладонь девочке и всю оставшуюся тревогу как рукой сняло. Она почувствовала, как щекотка растекается по всему телу, как шерсть снова набирает силу и дыбится от энергии, ленты взлетели в воздух и искорки счастья посыпались с их кончиков кисточками.

– Ну знаешь, сценический псевдоним Велосипеда мне нравится больше, чем любой другой из списка. Это в честь моей предыдущей мечты. Но есть ещё шесть вариантов других: Стулзакрута, Ревмоторра, Катапульта Плёва…

Пока Канарейка с особой серьёзностью перечисляла варианты псевдонимов для своей мечты и загибала пальчики на правой руке, а волчица закатывала глаза всё выше и дальше, недоумевая как этой девчушке удаётся любить и придумывать такие странные имена, они двинулись к лугу волшебных колосков Фантазий навстречу рассвету в стране мечтаний ХеВакааре.

С тех пор многое изменилось. Изменилось просто всё!

Ветер Перемен не мог нарадоваться на количество событий, произошедших в те времена на просторах страны мечтаний. Он так и кружил среди колосков, помогая каждому мечтателю назвать свою мечту. Весть о несокрушимой силе мечтателя и его мечты вместе облетела всю Вакаару. Один за другим находились смельчаки сумевшие также дать отпор тёмным тварям и либо разрушить тех, либо загнать обратно на тёмную сторону, где им было самое место. Таких ребят прозвали «неисправимыми мечтателями». Они помогали другим объединяться и вместе отражать нападки тёмных существ. Происходило это настолько часто и быстро, что со временем в Вакааре появилось несколько поселений, которые переросли в деревеньки, а потом стали городами.

К городам тёмным мечтам было уже не подступиться. Каждый кирпичик в высокой городской стене был создан из чистой энергии мечтателей, он действовал как раскалённый уголь на злобных тварей, обжигая и отпугивая своей мощью. Здания в тех городках вырастали будто бы сами собой: при появлении новой мечты, появлялся и её домик, со своим флюгером на остроконечной крыше, с которым непременно играл ветер Перемен, и садиком, где мечта старательно взращивала сладкие плоды деяний своего хранителя.

Энергия ХеВакаары расцвела новыми красками. Она вдохновлялась мечтателями и всячески проявлялась для их начинаний. Энергия не только выстраивала новые дома и прорастала садами, пролегала набережными и украшала здания новыми убранствами, завитушками, мордашками и статуэтками, но и оживляла каждый город. Она шутила и дурачилась среди колосков ковыли, или, как их ещё называли, колосков Фантазий, прикоснувшись к которым сновидец мог воочию посмотреть свои мысли, заставить их двигаться и меняться.

По желанию волшебной энергии Вакаары, небеса окрашивались радужным сиянием. Его отблески носились неугомонными зайчиками по верхушкам лесов или холмов, задевали дома и бешено раскручивали их флюгера, в шутку разматывая для мечтателя невероятные события. Они закручивались дивными салютами в танце с ветром Перемен. Энергия дышала с каждым существом в ХеВакааре.

Страна мечтаний благоденствовала, она долго ждала, когда наступят эти светлые времена. Но и тьма умеет ждать. Её время – это холодные ночи, наполненные усталостью и страхом перед неведомым. Она ждала тех, кто будет достаточно напуган и не пойдёт на зов своей мечты, а станет искать более лёгкого пути, чтобы проникнуть в их сердца и разжечь там пламя собственного страха.

Великой Вселенной необходимо меняться. А столкновение тьмы и света – её излюбленный способ двигаться дальше. Понимая переменчивость своего мира, мечты попросили ветра Перемен записать их историю для того, чтобы будущим мечтателям было на что опереться в поисках уже собственных ответов. И ветер действительно сохранил их память, которая смешалась с остальными мифами, притчами и сказками, что действительно случались когда-то, а каким-то не суждено было произойти. Он складывал их в книги, которые вечно переговаривались на полках и даже умудрялись поссориться в его доме.

Одна из книг была особенно неспокойной – ей не терпелось случиться. Она часто падала с полки, раскрывалась на полу и шелестела первой страницей, где значилось: «Однажды мечтам снова придётся столкнуться с угрозой, но придет она уже изнутри и вновь выпадет им искать того, кто окажется неисправимым. Того, кто сможет из самой глубины тьмы достать свет и одарить им свою мечту перед лицом гибели. Он принесёт надежу отчаявшимся».

Сколько времени минуло никто не знает. В стране мечтаний время не имеет значения. Оно либо бежит с невероятной скоростью, если ты увлечён, либо тормозит и болтается на тебе, словно пришитое к одежде йо-йо, и бесконечно повторяется, пока не решишься двигаться собственным путём. Мечты жили в мире и радости, каждый занимался любимым делом и возделывал свой огородик. Мечтатели прилетали к мечтам во сне или грезя наяву, преодолевая могучие мосты через реки снов, что любили казаться слонами, единым стадом кружа по границе ХеВакаары и воспевая начало нового дня чудесными мелодиями солнца.

Но однажды случилось странное. Один из домов Таувелеты странно почернел. Этот город был гораздо крупнее остальных, потому что здесь мечты не выделялись каким-то отдельным ремеслом или специальностью, если хотите, а могли меняться до неузнаваемости, вырастая из крошки «как бы я хотел собаку» до могучего «а почему, собственно, нам не создать свою социальную сеть» каким-то своим немыслимым логическим путём.

Тот домик совсем прохудился, крыша настолько провалилась внутрь, что стала скорее полом. Соседи много раз стучались к мечте, что жила в этом доме, хотели её покормить, обнять, но та не открывала. Она была безутешна, обливаясь страшными слезами. Её когда-то пушистые крылья молочного цвета в красный горошек стали тускнеть и покрываться перепонками, тело исхудало и сломалось пополам, а глаза превратились в два бельма. Прекрасная птица, что летала выше всех над мостами, обратилась в уродливое подобие червивого яблока, изъеденного почти до самых косточек.

«Как жаль, что ты глупая».

«Бессмысленная потеря времени».

«Кому ты нужна? Ты же бездарность!».

«Мне стыдно за тебя».

«Жизнь жестока и сложна, а ты возишься со своими побрякушками. Найди надёжную работу и живи как все нормальные люди!».

Время от времени соседи слышали, как чёрная мечта шепчет ночами странные фразы разными голосами. А когда к её дому приближался кто-то из мечтателей, та набрасывалась на него с оскаленными зубами и всё кричала и кричала: «Перестань бредить! У тебя не получится, это слишком сложно! Пора взрослеть». Дети плакали, а взрослые пугались, но их мечты старались не поддаваться страху, а поддерживать и бодрить своих мечтателей цветистыми искорками счастья. Это помогало, но не долго.

Вскоре таинственный дом вконец почернел и превратился в сплошное пятно, где еле-еле можно было разглядеть очертания совершенно прозрачного пристанища чёрной тени сгнившей мечты. Поначалу из того пятна доносились лишь тихие всхлипы, но после того, как сосед в очередной раз хотел покормить погибающую мечту, она бросилась на него и очень больно укусила. Рана засочилась светом, от которого тень потеряла рассудок и кинулась на соседа, стараясь впитать как можно больше его энергии. Жертва старательно отбивалась, но было уже поздно. Тогда и эта мечта стала стремительно темнеть, поглощаемая тенью.

Трагический случай стал городской новостью номер один в Таувелете. Городе, где казалось жители готовы к любому обороту событий. Как вдруг подобная ситуация произошла снова, а потом ещё раз и ещё. По всему городу стали десятками чернеть дома. Со временем насчиталось уже нескольку улиц, почерневших до основания. На остальных же тут и там нападали чёрные тени, впитывая весь свет жертвы в себя. Даже волшебные стены города не могли защитить его от внутренней опасности.

«Что за век настал у человечества, что дети перестали мечтать, а взрослые так потускнели?» – С испугом думали граждане Таувелеты. И только ветер Перемен помнил, что всей ХеВакааре суждено пройти через жестокие испытания, чтобы сохранить свой свет.

Сгнившие мечты стали называть дриморами, а их окрестности Забвением, как и тёмные леса в далёком уголке Вакаары. Страна мечтаний была под угрозой. Каждый боялся, что на него налетят тени и унесут с собой в темноту. Но из-за этого ситуация стала ещё ужаснее: мечты стали просто исчезать.

Дриморы научились пересекать реку снов и попадать прямо к мечтателям в сновидения, где под видом доброго котика или любимой мамы, мудрой бабушки или чудного волшебника рассказывали тому, что его мечта – это бессмысленная трата времени, что в этой жизни его душа должна отдохнуть от свершений, поэтому не стоит идти против предначертанной судьбы. «Кроме того, это очень сложно и страшно начинать что-то новое, переходить за грань привычного, – говорили они, – зачем тебе нужны лишние разочарования и переживания, трудности и даже опасности, их ведь не избежать на этом пути. Тогда как ты можешь быть как все и не волноваться ни о чём, жить в своё удовольствие и только. Как это сладко, прекрасно, спокойно. Усни…».

Иной раз они выбирали чувство вины или долга, и тогда получалась речь об обязанностях перед родителями и ответственности перед обществом, которые мы все несём. «Оставь пустые мечты, ты должен следовать зову предков и делать то, что нужно и важно для семьи сейчас!».

Или что-то вроде того.

Так или иначе, но мосты стали рушиться.

Как-то раз, придя домой слишком поздно, Тау не обнаружил свою маму дома. Это было нормальным явлением. Та всегда работала до конца смены в больнице и ещё брала сверхурочные. Она не была таким уж трудоголиком, просто «деньги всегда достаются тяжким трудом», говорила она и собиралась на вторую работу. Кроме медсестры, она подрабатывала сиделкой у пожилых людей или тех, кто пережил тяжёлые травмы. Выходило так, что спала она всего пару часов в сутки и этим очень гордилась. Но всегда чувствовала усталость, что плачевно отражалось на её характере.

Тау было всего двенадцать лет, и он уже твёрдо знал, что жизнь жестока, слабым тут быть запрещается. За своё место нужно бороться, сопли не размазывать и никому не доверять. Черноволосый мальчуган с голубыми глазами, всегда ходил с руками в карманах и длинной чёлкой на глазах. Учителя в школе ругались на его прикид, но потёртая джинсовка и чёрные брюки в высоких ботинках были его доспехами в слишком рано начатой битве со всем миром. Он был неглупым парнем и всегда стоял особняком в любой компании, не слишком сближаясь, не слишком отдаляясь от общества дворовых бунтарей.

Когда в школе началось деление на профессии в прошлом году, он, не сомневаясь выбрал военную специальность. Чтобы после девятого класса попасть в кадетский корпус и уже ни о чем не думать, а просто стрелять куда скажут. Так он это понимал, по крайней мере. Мама ничего не говорила про его выбор, казалось ей было всё равно, главное, чтобы не тратил время на пустые мечты. И он не тратил.

Только иногда, доставая из нагрудного кармана уже прилично измятый листок, он разворачивал его и подолгу разглядывал свой портрет, который однажды нарисовала ему мама. Она тогда переживала особенно сложный период на работе, больницу могли закрыть. Да и с личной жизнью у неё там что-то в очередной раз расклеилось. Мама как-то по-особенному взяла руку Тау, приложила к своему заплаканному лицу и сказала – «Давай помечтаем?».

Тау обомлел, но протестовать не стал, момент был уникальным. Она начала взахлёб рассказывать, как обожала рисовать в детстве. Как ей казалось, что она вырастет и обязательно станет художником. Вот ну просто точно и всё тут, решено! И тут она вскочила, быстро выхватила с полки лист и принялась рисовать его лицо, так смешно вытаскивая кончик языка и периодически сдувая выбившуюся прядь с лица. Это был краткий момент счастья. Чистого, искристого, свежего как глоток воздуха, сладкого как мороженое, счастья. Тау цеплялся пальцами за диван, чтобы запомнить даже его ворсистую поверхность в этот миг. Боялся глубоко вздохнуть, чтобы не спугнуть эти секунды, когда мама, кажется, была по-настоящему счастлива и причиной тому был он.

– Мам, ты скоро домой? Смена уже четыре часа назад кончилась… – Промычал Тау в трубку.

– Ой, давай только без этого ладно? Я занята. Ты что, безрукий? Разберись сам с ужином, не маленький уже. И вообще, знаешь, лучше ложись спать. И не вздумай сюда притопать! – Бросила она ему в ответ и отключилась.

– Мам… – Но телефон уже во всю издавал гудки.

Ну конечно же он потопал. Это был его излюбленный и самый действенный протест – буквально выцарапать маму с работы, чтобы та поспала чуть больше и наконец что-то поела. Выходя в ночь, Тау почувствовал бодрящую свежесть осеннего воздуха, только ничего приятного в нём не было. Моментально продрогнув до костей, мальчик пошёл до боли знакомыми переулками короткой дороги до маминой больницы. Идти было недалеко, всего пять-шесть поворотов и одна неудобная «зебра». Неудобной «зебра» дорожного перехода была потому, что до неё надо было пройти дальше и отклониться от короткого маршрута. Поэтому Тау решил перебежать дорогу в неположенном месте и всё. Тау был уверен в своей безопасности, потому что «да кому он нужен».

Глухой поворот был совсем близко от того места, где мальчик решил перебежать дорогу. На улице было на удивление тихо. Даже фонари помаргивали, будто стараясь выключиться. Тау преодолел бы путь без проблем, если бы не маленький свёрток на самой середине «зебры» в стороне. Свёрток шевелился и пытался размотаться, но, видимо, был завязан в узелок. Тау хотел было быстренько добежать до него, но в этот момент в глаза ударил ослепительный свет дальних фар. Казалось его подбросило высоко в небо, будто он вообще полетел куда-то прочь, сдавило грудь. Он увидел то самое лицо мамы. Она улыбалась сквозь слёзы, освещённая солнцем. А потом мир выключился.

Мальчик очнулся от каких-то странных чавкающих звуков и громких криков не то тигра, не то коровы… «Что за…» – Пронеслось в его голове, когда он приподнялся и обнаружил себя в зарослях какой-то высокой травы с пушистым наконечником, за пределами которых происходила какая-то массовая потасовка не иначе как из мультика. Мультяшность происходящему придавали участники событий – чёрные бестелесные тени с уродливыми очертаниями и громадного роста, нереально пушистый, совершенно рыжий не то кот, не то дракон. Тау быстро смекнул, что чёрные напали на рыжего и хотят его как будто съесть. Протерев ещё раз глаза и ещё раз, мальчик встал в полный рост, чем привлёк внимание собравшихся. Тени зашипели и, пожалуй, подались немного назад, а странный зверь выдохнул что-то вроде «Ты?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.