Василий Погоня
Пока реки текут

Заманчивое предложение

Разбудил меня стук дверного молотка. Поглядев в окно на солнечный диск, я понял, что проспал до обеда. Я откинул шерстяное одеяло и спустил босые ноги на пол. Через тонкие стены слышалось, как Блодеуедда, секретарь моего вороловного предприятия, и, по совместительству – моя жена, разговаривает с гостем. Вероятно, заявился мой новый клиент, потому что к Блоди вообще никто не приходил. Накинув поверх длинной рубахи блио и зашнуровав шоссы, я поспешил к выходу, ведь моя супруга уже звала меня.

– Кто-то спрашивает тебя, Грир, – крикнула он. – Посланец от Гори или Бори… я не разобрала точно. – Моя шикарная жёнушка скорбно смотрела на то, как я, путаясь в подоле блио, в три прыжка подлетел к двери. – Я уже давно встала, – заметила она. – Хорошо бы и тебе завести привычку вставать пораньше, тогда бы ты успевал не только позавтракать, но и встречать клиентов в штанах.

– По рукам!

Влетев в маленькую прихожую, я уставился на стоящего на пороге поджарого мужчину, вид которого идеально подходил под представления о привлекательной слащавости и аккуратной изысканности ручных обезьянок приворных дам, напомаженных, разодетых в шелка, но остающихся при этом отвратительными макаками. Я вспомнил, что подумал то же самое, когда около десяти лет назад пришёл проститься с юзендманном Рори и впервые увидел этого выхолощенного ординарца. За это время он ничуть не изменился. Такой же напудренный острый нос, такие же уложенные волосы и одежда из дорогой ткани. Да, разумеется, он чрезвычайно добросовестен, свободно разговаривает на многих языках Ойкумены и за участие в походах награждён большим поместьем. Сам факт, что он стал личным помощником Рори, уже свидетельствовал о многом. Но, несмотря на все его заслуги и достоинства, я не понимал, как юзендманн терпит рядом это рафинированное подобие мужчины.

Месьор Фокс поднял голову, с интересом оглядел меня, полусонного, наскоро одетого наёмника и, сопровождая свою речь манерными жестами изящной кисти руки в лайковой перчатке, обрамлённой белоснежными кружевами, произнёс.

– Приветствтую, Грир!

– Месьор Фокс!

– Очевидно, это я, Грир! Ну, как твоя семейная жизнь?

– Налаживается, а как у тебя, месьор?

– Брось ты это «месьор». Мы уже не на Верхней Логе, хвала богам! Мне утомительно долго пришлось тебя разыскивать.

Голос его печально дрогнул. Неужели этот замечательный представитель придворных макак, пытался разыскать меня по велению юзендманна Рори?! Моего военачальника на Верхней Логе! Того удивительного стратегического ума человека, при помощи которого позднее нам удалось вывести на чистую воду культ змеепоклонников! Был я и квотермейстером на его корабле, пока его не потопили фряги. Но пути наши давно разошлись. Он осел в военном ведомстве короля Терсика, я же принялся обдирать шкуры с легковерных островных растяп, пока не открыл «вороловню». Рори в моих глазах оставался героем, и увидеться с ним вновь после разгрома культа Змееногого я не предполагал. И вот, спустя несколько лет после этого дела, он сам разыскивает меня.

– Послушай, Грир, – продолжал ординарец юзендманна. – У меня ещё много дел. Юзендманн интересуется твоими делами. У него для тебя работёнка есть, если ты свободен в данный момент.

– Поработать вместе вновь было бы неплохо!

– Значит, по рукам. Заработок составит пятнадцать золотых. Вот тебе немного денег на дорогу. – Он протянул мне кожаный кошель с монетами. – Подробности обсудите с юзендманном. Он хочет, чтобы ты отправился в прибрежный форт на реке Каменистой, это на острове Хиберния.

– Ты сказал: «Пятнадцать золотых», – месьор Фокс?

– Да, именно так я сказал.

– Я буду на Эйре.

– Отлично, мне надо спешить, Грир. – и, раскланявшись, он удалился.

Я медленно закрыл дверь, охваченный неожиданным волнением. Прошло уже много лет, как я осел на этом острове. Все эти годы я проводил в захудалом Лондиниуме, тратя свой заработок на девчонок и выпивку, пока Блоди не прибрала меня к рукам. Времяпрепровождение семейного человека не то чтобы не доставляло мне радости, Блоди оставалась привлекательной, добрая слава о «вороловне» после дела культистов, противостояния с герцогом Фрогхаммоком и устранении шайки Гидов доставляла нам клиентов и неплохой заработок. Блоди даже подговаривала меня заняться торговлей, хотела, чтобы я стал, например, владельцем таверны, но мне эта идея была совсем не по вкусу. Влачить жалкое и скучное существование трактирщика я не хотел, мне хотелось чего-то большего, и сызнова вдохнуть свежий ветер приключений было пределом мечтаний.

Предложение юзендманна Рори было просто даром небес: человек, достойный восхищения в моих глазах, предлагал мне работу за пятнадцать золотых! От радости я чуть было не пустился в пляс. И пустился бы, если б не внимательный взгляд Блоудедды.

Оставалось только добраться до острова Эйри. Я ничего не сказал своей жёнушке, но она была достаточно наблюдательна, чтобы понять всё и без того. С подозрением посматривая на меня, она бросила на раскалённый очаг поджариваться жирного каплуна.

– Случилось нечто приятное, месьор Грир? – Спросила она некоторое время спустя, разделав мясо и положив мою порцию на скрой ржаного хлеба.

– Не стану утверждать, всё в руках богов. Моему старому кондотьеру вздумалось, чтобы я послужил ему в форте на Каменистой реке на Хибернии.

– Форт на реке Каменистой?

– Ну, да… в Земле Коннов.

Она положила готовое мясо и себе.

– Верно, это неблизко?

– Не так далеко, как Верхняя Лога, но всё же далековато.

Когда я приступил к еде, она сказала:

– Зубин снова подумывает продать свой трактир. Это могло бы стать удобным случаем для нас. Мы почти скопили денег на эту покупку.

Я посмотрел на неё: моя женщина тревожится, отчаянно старается удержать меня от новой опасности. Как ей скучно, угнетающе беспокойно будет ждать моего возвращения в этом доме. Большая часть тоски от разлуки остаётся провожающим. Ей придётся жить своей жизнью, но я-то хотел прожить свою – по-своему. Она полюбила меня таким, и ей придётся пережить это расставание.

– Можно попробовать, жена, – я опустил свой взгляд на еду, – но сначала я всё же посмотрю, что за работу предлагает юзендманн.

Она кивнула:

– Уж, конечно, кто бы сомневался!

На том мы и разошлись: она вернулась к своим хлопотам, а я улёгся на сундук, погрузившись в мечты. Пятнадцать золотых монет! Может статься, эта рабтёнка и будет непростой, но такие деньги мои родители не скопили за всю свою трудную жизнь. Золотые монеты водились, разве что, у короля, да самых успешных торговцев. Хотя, к чему обманывать себя – не деньги влекли меня на остров Эйри. Жажда приключений, от которых бурлит кровь, ощущение жизни и риска – вот что кружило мне голову, вот ради чего я туда отправлюсь! К моим годам я уже отдавал себе в этом отчёт. Такова уж моя нергалова природа.

Лёжа на сундуке, я припоминал прожитую жизнь. Мне сейчас, наверное, больше тридцати лет, даже ближе к сорока. У меня паспорт наёмника. Я владею почти всеми видами оружия, могу править кораблём и управляться с отрядом обученных воинов, что куда хлопотней. В прошлом я состоял в тэне Лондиниума, потом прошёл несколько походов. Некоторое время был телохранителем у аргосского торговца пушниной, который порешил, будто его собираются порешить. Однажды некий посланник поручил мне похитить кое-какую важную переписку. Но меня обнаружил один из чиновников другого государства, случайно оказавшийся на месте работы. Он поднял шум, между нами завязалась потасовка, в ходе которой я его нечаянно прибил. Бумаги-то я доставил кому следует. Но городские стражники выследили меня и повязали. По древней традиции политиков, мой наниматель отрёкся от меня, и мне пришлось заботиться о себе самому.

Во время ереси Чёрной Тени я стал разведчиком военного ведомства юзендманна Рори и объехал всю Татратрию под видом наёмника культистов. Но однажды они раскрыли меня и схватили, пытали, чтобы я выдал товарищей. По вечерам узников подвешивали на дыбе, и, дабы меня не продуло на сквозняке, заботливый мастер Ужгрум прогревал моё бренное тело раскалённым железом. Однако, даже такая душевность не растрогала меня, и я им ничего не сказал. Я особо-то и не знал ничего, поскольку работал один. Бежать мне удалось как раз в тот момент, когда войска Тартарии вошли в оплот культистов.

После битвы на Верхней Логе и падения Небесной Скалы, которые прекратили господство нечеловеческих рас в этом мире, я промышлял наёмничеством, пока однажды Рори не предложил повторить манёвр с «подсадной уткой» и не направил меня в логово культистов-змеепоклонников. Потом я открыл свою «вороловню» и первым же её клиентом стал барон Эрроганц, которому я со своим приятелем Руди вернул похищенную бандой Гидов дочь. Надо сказать, что удача всегда сопутствовала мне. Верно, я – любимчик богов. С этой успокаивающей мыслью я заснул.

Ничто не предвещало беды.

Земля Коннов

Как только я по ступеням, выложенным из дикого камня, прошёл к дверям порта на Каменистой реке, так сразу увидел его. Эту высокую, широкоплечую, с отменной военной статью фигуру забыть было невозможно. Его седые волосы туго стягивала повязка на затылке, а проходящий через всю щёку глубокий шрам не давал забыть о нашем славном походе на Верхнюю Логу.

Потом и он меня увидел, и лицо его смягчилось улыбкой. Теперь, правда, это была не отеческая улыбка юзендманна перед битвой, и не широкая, дружеская, какой она была во время наших рейдов на рептилоидов. Сейчас улыбка походила, скорее, на циничную усмешку сильно разочарованного жизнью человека, а на те, старые, улыбки, напротив – походила мало.

– Привет тебе, Грир!

Мы пожали друг другу запястья. Рука у него была горячей и влажной настолько, что мне пришлось незаметно вытереть свою ладонь о подол блио.

– Привет, юзендманн. Сколько лет, сколько зим…

– Немало, – согласился он, вглядываясь в моё лицо. – И самое время перестать называть меня юзендманном, Грир. Я для тебя давно просто Рори.

Он устало в сторону отвёл глаза.

– Ну да ладно, пойдём-ка отсюда.

Мы вышли из переполненного здания на солнечный свет. По дороге я внимательно осматривал Рори. Одет он был непривычно – в темно-синюю рубаху под безрукавой меховой курткой, и бело-чёрные, полосатые штаны, какие в обычае носить у северных варваров. На ногах у него вместо обычных походных ботфорт были короткие сапоги из толстой кожи. Рядом с ним даже мой темно-красный блио выглядел верхом изящества.

Мы подошли к стоящей в тени чёрной лакированной карете, он бросил кучеру пару слов и уселся на сиденье, а я пристроился напротив, бросив свою скатку рядом.

– Хорошая повозка, добрый конь.

– Да. – Он искоса взглянул на меня. – Да только не мои, а моего нанимателя.

Возница выехал на тракт, по которому из порта двигались уже гружёные товарами из Бритунии телеги купцов.

– Ну, поведай, чем ты занимался после банды Гид? – спросил он, когда карета обогнала повозку с тканями.

– Ничем предосудительным, просто проводил время с Блоди, тратил баронские денежки, скучал по прежним лихим делам.

Рори кивнул.

– Как и каждый из нас.

– Как и каждый из нас. Ну, да по тебе не видно, что у тебя унылая жизнь.

– Тоже верно.

Карета свернула с мощёного тракта на грязную дорогу, ведущую от морского берега к таверне, стоящей прямо на обочине.

– Поговорим-ка в этой закусочной, – сказал Рори и вышел из кареты.

По намокшим от влаги ступенькам я последовал за ним в кабак. Он был пуст, и мы присели за стол в отдалённом углу. Улыбающаяся хозяйка направилась к нам и поставила на стол сальную свечу.

– Что будешь пить? – спросил Рори.

– Как обычно – мятный напиток, – ответил я.

– Два, – сказал он женщине, и она безмолвно удалилась.

– Верен себе, Грир? – спросил Рори. – Я помню, ты не пил вина даже за победы.

– От дурных привычек трудно избавляться в нашем возрасте.

– Да, я тоже потерял вкус к выпивке.

Официантка принесла две кружки с отваром, деревяную тарелку с пышками и удалилась.

– Времени у меня мало, Грир, так что буду краток, – начал Рори, разламывая булочку. – Есть у меня для тебя одно предложение… если, конечно, ты вновь готов рискнуть своей лихой головой.

– Месьор Фокс говорил о пятнадцатии золотых. Любого, кто предложил бы мне такую кучу монет, я бы посчитал сумасбродом, но тебе я поверил сразу, юзендманн.

Он отхлебнул горячий напиток и взглянул на меня.

– Сейчас я работаю с Лихрой Альфриксоном, – произнёс он тихо. Я обомлел. Вряд ли кто-нибудь на свеверных землях не слыхал о Лихре Альфриксоне, сыне Альфрика Рыжего. Он слыл одним из самых богатых и удачливых морских пиратов севера – викингов. У Лихры были таверны, дома во многих городах, он владел железным рудником – одним словом, если благородным происхождением он похвастаться не мог, то монет у него уж точно было больше, чем у короля. Поговаривали, что его богатство происходит из морских походов в мифическую Смородиновую землю за Великим Северным морем. Как только золото перестало быть показателем славы и доблести, как только власть преклонила колени перед могуществом денег, гнусный разбой стал в чести.

– Здорово! – восхищённо выдохнул я. – Лихра Альфриксон! Ты хочешь сказать, что и я так же буду работать с ним?

– В общем и целом – так, Грир. Но я должен предупредить тебя, что с ним нужно именно работать. Видишь мою седину? Ей я обязан тем, что работаю с Альфриксоном.

Я взглянул на него в упор, вспоминая, как он выглядел на Верхней Логе. Казалось, он, постарел, в глазах его была какая-то настороженность, руки не могли смирно оставаться на месте. Это был уже не тот юзендманн Рори, что я знал, который движением уверенной руки отправлял полки к победе.

– И в чем же эта трудность?

– Альфриксон обычно говорит, – начал Рори, – что нет в мире невозможного. Несколько месяцев тому назад он даже собрал свою ватагу и обратился к ней с речью именно о том, как из невозможного сделать возможное. Чего уж говорить – людей своих он не бережёт, из последнего морского похода не вернулось больше половины его хирда. Правда те, кто всё же вернулся, зажили безбедно. На него работают в форте около семидесяти человек: викинги, рабы, плотники, торговцы и другие. Но, ладно, сейчас о деле, Грир.

Альфриксон ремонтирует старый корабль, вернувшийся из дальнего плавания. Мне придётся управлять судоремонтом. – Он отхлебнул немного из кружки. – Судно скоро должно быть готово к отплытию, наш ярл торопится. И вот тут я подумал о тебе. Мне бы хотелось, чтобы ты помог мне в этом. Мне он обещал заплатить сорок пять монет. Я предлагаю тебе пятнадцать золотых из этих денег.

Чего скрывать – я ожидал от Рори совсем другого дела. Но чутьё моё подсказывало, что не только килевания ждёт от меня и Рори.

Мы молча допили отвар, потом он встал.

– Поедем посмотрим на корабль, оценишь работу. – Его голос звучал неестественно напряжённо.

Пока мы возвращались на тракт, я думал об этих его вечных недосказанностях. И от этих мыслей мне было неспокойно. Сидевший рядом со мной человек не был уже тем великим юзендманном, которого я знал. За того человека я мог отдать жизнь. За этого – нет. Что-то поменялось в нём, будто из него вынули стальной стержень, и он обмяк, стал мещанином, лавочником. Тяга к деньгам испортила его. И эта перемена тревожила меня.

Отдельно стоящий порт Лихры Альфриксона был расположен милях в десяти от города. Когда мы проезжали через массивные деревянные врата с отбелённым дождями волчьим черепом на верхней балке, два стража в меховых накидках поверх кольчуг с копьями и мечами на поясе настороженно заглянули в карету и приветствовали Рори.

Портовые строения выглядели свежесрублеными. Вокруг центрального здания бродили вооружённые люди. Все они также носили кольчуги.

Карета поехала по прибрежной полосе, и скоро мы увидели корабли Лихры.

– Ну, вот мы и приехали, – произнёс Рори, вылезая. – Осматривайся, Грир. Как я уже тебе говорил – задача твоя – следить за выполнением работ. Эти рабочие меня тревожат. Их здесь полтора десятка, большинство – плотники. Живут они в длинном доме. За всех отвечает Дьярмут Бирнсон. Им тебе и предстоит руководить. Он хороший парень, несмотря на то что эйри. Но особо в его дела не вмешивайся, он свою работу знает и с людьми ладит.

Когда мы подошли ближе, и я увидел корабль, который следовало подвергнуть ремонту, я был удивлён. Рабочие уже заканчивали килевание, но даже остатков наростов на днище было достаточно, чтобы я заподозрил неладное. Ракушки и растительность, покрывавшие корабль ниже кильватера, говорили о том, что его последняя кампания проходила в южных морях. В морях севера, тем более – в реках, такие не водятся. Кроме этого, само судно было необычным для клана Альфрика, славящегося пиратством. Для этого ремесла куда более подошёл бы лёгкий и маневренный драккар. Стоящий на внушительных размеров стапелях из толстенных брёвен кнорр применим для перевозки крупных грузов. Сама стапельная сборка также была чужда викингам, ремонтировавшим свои суда просто на отмели во время отлива. Набрав в воздух солёного морского воздуха с запахом корабельной смолы, чтоб задать Рори вопросы, я поднял на него глаза, но, встретив его внимательный и предостерегающий взгляд, я понял несвоевременность расспросов и окончательно уверился в том, что юзендманн позвал меня не на должность мастер-плотника. Внимательно осмотрев повреждения днища, я отметил и их необычный характер – если подводные камни или таран оставляли проломы внутрь трюма, то тут они были наружу, будто что-то непомерно тяжёлое сорвалось с крепёжного такелажа и проломило выгнутую корабельную обшивку изнутри. К тому же я отметил, что один из бортов обшивают дорогущими медными листами, что, вообще, шло вразрез с кораблестроением северных народов.

Ход моих мыслей прервал появившийся откуда-то высокий жилистый мужчина в грязных парусиновых штанах неопределённого цвета и в пропотевшей льняной рубахе.

– Приветствую, высокопреподобный сэр! – пробасил он, обращаясь к Рори.

– Ну, как дела, дружище Дьярмут? – спросил Рори. Тот, польщённый милостивым обращением господина, разулыбался.

– Неплохо, так я бы сказал. Ребята почти закончили килевание левого борта, в проломах по правому доски законопачены и обшиты медью. Завтра засмолим и примемся за левый борт. А также мы ожидаем сосновые брёвна для мачт. Поставщики не торопятся, так бы я сказал.

Рори обернулся ко мне.

– Грир… знакомьтесь. Это Дьярмут Бирнсон. Тебе предстоит работать с ним. Дьярмут… это сэр Грир.

Во время доклада я внимательно осматривал Бирнсона. Это был крепкий парень лет двадцати, с резкими чертами открытого лица и с зеленоватыми глазами под копной рыжих, как у большинства его соотечественников, волос. Такому можно было доверять, он был из настоящих морских работяг, искренних как в дружбе, так и во вражде, и я смело пожал его широкое запястье.

– Дьярмут… покажи Гриру его домик и выдели коня. Я должен уходить, Грир, увидимся через несколько дней. Дьярмут устроит всё, как полагается.

Он развернулся и направился к своей карете. Бирнсон посмотрел на солнце и дал команду раздать обед.

Работы по ремонту судна шли своим чередом. Какого лешего мне здесь делать? Здесь и без меня все великолепно отлажено. Корабль явно будет готов раньше сроков, о которых говорил Рори.

Раздался сигнал на обед. Все работы остановились и шум стих. Все рабочие побросали свои инструменты и направились к очагу под навесом, где им стали выкладывать в протянутые деревянные тарелки ржаную кашу.

Дьярмут Бирнсон подвёл мне светло-серую осёдланную лошадку.

– Садись в седло, сэр Грир, – пригласил он. – Я покажу тебе твой домик, и ты сможешь отдохнуть там с дороги, – улыбался он.

– Было бы неплохо, – ответил я, беря лошадь под уздцы, видя, что эйри собирается сам идти пешком. – Знаешь, Дьярмут, зови-ка ты меня запросто: «Грир», – не к чему тут «сэркать». Я обычный человек, такого же кроя, как ты – ем, пью, сплю, шляюсь по бабёнкам, и никакие регалии, мне думается, мне за это не положены.

Он посмотрел на меня, широко улыбнулся щербатым ртом и кивнул:

– Вот уж согласен, тут меня упрашивать не придётся, так бы я сказал.

Мы развернулись в сторону ворот порта и пошли вдоль длинного дома в сто локтей в длину. Там он указал мне на отдельно стоящий небольшой каменный домик с крышей, напоминавшей перевёрнутую лодку.

– Вот это теперь твой домик. Устраивайся, как дома, так я бы сказал. Я скоро принесу подкрепиться, сэ… Грир!

– По рукам.

Подхватив свою скатку, я открыл дверь и вошёл в тепло дома. Захлопнув дверь, я осмотрелся. Помещение, по северным меркам, было роскошное. Обстановка состояла из полыхавшего овального очага и стола с лавкой у стены. Около очага была даже деревянная кровать. С потолка на цепи свисала горящая масляная лампа, а глинобитный пол укрывал свежий тростник. Меня тут явно ждали. Я разделся по пояс и ополоснулся, поливая себе из ковша, после чего надел свежую льняную рубаху, полосатые штаны и завалился на шкуры резного ложа.

Не знаю, сколько я проспал, до того, как под скрип двери появился Дьярмут. Почувствовав запах жареного лука, исходящий от рагу с олениной, принесённого им на деревянной тарелке, я понял, что проголодался.

– Вот твой обед, так бы я сказал, – сказал он. – Хочешь выпить медового эля?

– Не надо, благодарю – ответил я и опустился на лавку.

– Хм, а вас здесь неплохо кормят, – искренне восхитился я, отведав мяса.

– На убой, так бы я сказал, – усмехнулся Бирнсон. – Альфриксон готов потратиться на свой корабль.

Некоторое время я ел в молчании. Потом Бирнсон спросил:

– Ты и Рори «не разлей вода», – так бы я сказал?

– Да, он был мой кондотьер и капитан корабля.

– Как тебе нравилось служить под началом у него?

Прожевав ещё кусок мяса с овощами, я ответил:

– Всё бы ничего, если б я сам не лез под стрелы, – и с аппетитом продолжил обед.

Опять повисло молчание под треск горящих поленьев, а потом Бирнсон вдруг спросил:

– Так у тебя есть навык управления кораблём?

Я перестал жевать и иронично посмотрел прямо на него. Он тоже открыто смотрел мне прямо в глаза, и я понял, что солгать этому человеку не смог бы.

– Я знаю всё о кораблях, течениях и ведущих созвездиях.

Он слегка кивнул.

– Ну, что ж, пора мне уже идти, должны лес привезти. Смола застыла, пора и борт обшивать. Начнём уже сегодня.

– Знаешь, Дьярмут, – начал я, остановив его, – сдаётся мне, кнорр ты, конечно, закончишь много раньше плана?

Он согласно кивнул и вышел.

Единственное, что с предельной ясностью я уже понял, так это ненужность моего здесь пребывания в качестве руководителя работ. Делать здесь рядом с Бирнсоном мне нечего. Зачем Рори вызвал меня, к чему платит мне из собственного кошеля монеты, если знает, что Дьярмут со своей работой справится отлично? Что за всем этим кроется? Возникло желание плюнуть на все и вернуться домой. Однако, в памяти всплыл островной городишко и царящая в нём скука. Нет, Рори надо дождаться. Кроме того, загадка корабля зудела в моей голове, как незаживающая рана – Альфриксон не менял доски, а законопачивал старые трещины и обшивал их медными листами. Будто боялся, что кто-то увидит то, что скрывается в чреве кнорра. Вот и разгадка! Вот что стало причиной моего вызова из Лондиниума. Рори сам хочет раскрыть эту тайну, и ему нужен в этом деле рисковый помощник.

Вернувшись к кораблю, я увидел в сумерках Бирнсона, собиравшего людей на отдых. Два стража обосновались под навесом с явным намерением провести там всю ночь, охраняя кнорр. Ладно, ребята, сейчас ещё слишком светло, и ветер дует с моря, и месяц слишком ярок. Ничего, эту загадку мы ещё разъясним!

Кнорр

Через пару дней беззаботного отдыха меня разбудил необычно оживлённый шум рабочих. Я соскочил с постели и, выглянув в дверь, увидел столпившихся вокруг гильдевого казначея плотников. Это означало, что Лихра Альфриксон и Рори возвратились.

Рори уже сидел за столом под навесом, держа кружку своего травяного отвара. Он махнул мне затянутым в наруч предплечьем, и я отправился к нему. Усевшись рядом и осмотревшись, я задал ему вопрос.

– Ты держишь меня за несчастного в старой игре в кости? Ты хотел втёмную использовать меня в своих делишках, и ничего не объяснил.

Несмотря на мой обвинительный тон юзендманн смотрел на меня в упор, и в его взгляде читался даже некоторый сарказм.

– Да, я хотел попридержать тебя в тени. К тому же, мне требовался свежий взгляд. – Он допивал свой чай, поглядывая на меня с улыбкой. – Я и сам не ведаю, что там, в трюме этого кнорра. Но заметил – ты с лёту определил, что дело тут нечисто. Не сердись на меня. Это дело очень важно для меня, и я рассчитываю на тебя, и надеюсь на твою помощь. Ведь ты – любимец богов, а их помощь нам тут была бы чрезвычайно уместна.

– Знаешь, Рори, пора кончать лить мне в уши патоку. Мне стало самому до зарезу интересно, что там скрывает Лихра. Я не мог подобраться к нему по суше. Сегодня, в честь прибытия Альфриксона, его спустят со стапелей, и сегодня же я разведаю, что за нергалов груз он там прячет.

Ночная вылазка

Воля богов, действительно, благоприятствовала мне: Лихра осмотрел корабль и повелел немедленно загрузить на него провиант, все занялись срочной подготовкой к отплытию и были поглощены этим делом настолько, что не обращали на меня никакого внимания. Пользуясь этим обстоятельством, я пробрался на кнорр, и обнаружил, что его трюм разделён на две части перегородкой. И, если первая до отказа забивалась припасами, то вторая оставалась наглухо закрытой и охраняемой. Это лишь подогрело мой интерес, и я твёрдо решился на ночную вылазку.

Первым делом я тем же вечером отправился под навес, якобы, чтобы подкрепится оставшейся после ужина в котле кашей. Немного поболтав с охранниками, я выведал о двух стражах, охраняющих корабль на палубе, после чего ушёл в свой домик. Там, немного обождав, я выбрался через окно на противоположную навесу сторону и отправился прямо к берегу острова, чтобы с морской стороны подобраться к кораблю.

Шум морского прибоя заглушал мои шаги. Ветер с моря свежими струйками солёного воздуха обдувал моё лицо. Если раньше этот бриз был моим противником, который мог выдать и звуки передвижения, и запах мой стражам, то теперь он помогал моей скрытности, поскольку охрана корабля сама издавала шум, который скрывал мою вылазку.

Скоро добравшись до берега, я выглянул из-за огромного валуна. Мне открылось тёмное море, белой пеной устилавшей берег. Море у берегов этого острова не бывало спокойно. Как бы ни силилось солнце осветить его радостными лучами, как бы ни был тёпел и тих воздух, серые волны с несмолкаемым рёвом разбивались о прибрежные камни днём и ночью, и не было здесь местечка, где можно было бы укрыться от этого постоянного рокота. Только в бухте, где стоял кнорр Лихры Альфриксона, было совсем тихо, и корабль со спущенным парусом отражался в зеркальной поверхности волн.

Солнце давно скрылось за горой, и над землёй стала быстро подниматься пелена тумана. Лежащая на прибрежной гальке шлюпка была целью моего внимания. Она была достаточно легка, чтоб я смог стащить её в воду в одиночку, но тяжела в управлении в море. Однако, выбора у меня не было. Немного подождав за камнем, пока убывающую луну закроют облака, а туман окутает море, я подбежал к лодке и спустился к прибрежной черте. Среди наступившего мрака только два огонька светились той ночью: костёр, разложенный стражами под навесом на берегу, и огонёк, едва мерцавший в тумане – на кнорре. Теперь он был обращён кормой к берегу. Мне пришлось довольно долго тащить шлюпку, увязая по щиколотку в мокрой гальке, а затем идти по колено в воде, пока киль лодки, наконец, не оторвался от земли и не позволил мне пуститься по волнам.

Вопреки моим ожиданиям, шлюпка оказалась вполне управляемой, хоть для гребли огромными вёслами требовалось немало усилий. Отойдя от берега на приличное расстояние, я поймал течение, которое помогало мне приближаться к неясному черному силуэту кнорра, пятном выделявшемуся на окружающем тёмно-сером фоне неба. Подойдя ближе, я нащупал якорную цепь, ухватился за неё и привязал мою лодку за одно из её звеньев. Течение было столь сильным, что лёгкий кнорр колыхался на волнах, словно игрушечный, и медленно вращался вокруг своей оси. Я стал побаиваться, что меня на лодке скоро развернёт, и с берега я буду виден, как на ладони. Однако, всё это время до меня доносились с палубы громкие голоса стражей. Я уже стал подумывать отказаться от своей затеи, когда, прислушавшись, понял, что охрана изрядно угостилась мёдом и продолжала напиваться. По звуку брани также было понятно, что моряки отчаянно ссорились. Замысловатая пиратская ругань разносилась над волнами, как собачий лай, и ссора в любое мгновение грозила перейти в драку.

Я положил руку на звено цепи. Меня раздирало любопытство взглянуть на добрую кулачную расправу пьяных викингов. Я повис на цепи, вскарабкался по ней наверх и добрался до места, где якорная цепь соединялась с канатом. Лезть стало гораздо сложнее, мокрые медные борта корабля скользили под подошвой, и сам канат, в отличие от цепи, не давал возможности ухватиться. Однако, я с трудом перевалился за борт и замер, стараясь отдышаться как можно тише.

К моему удивлению, стражники тоже притихли. Выглянув из-за тюков, наваленных посередине, я всё понял: недавние соратники, одурманенные медовым элем, схватились, как взбесившиеся псы, как смертельные враги, свалились в пылу боя на доски палубы и сжимали горло друг друга с явным намерением умертвить. Через несколько мгновений всё было кончено: тот, что сидел на своём противнике, используя преимущество собственного веса, задушил его и сам свалился без сил. В неверном свете покачивающейся лампы я увидел его жёлтое лицо. Ни одной кровинки не было в нём и, осмотрев труп, я понял причину тому – его недавний соратник прорубил его плоть боевым топором, разорвав брюшную жилу, и кровь вытекла через зияющую рану быстрее, чем раненый успел её перевязать. Холодеющие пальцы его всё ещё сжимали гортань викинга, хотя в том не было уже никакого смысла. На палубе валялись, укачиваемые волнами, два мертвеца.

Я взглянул на остров. Два стражника под навесом, освещаемые огнём костра, беззаботно травили солёные морские байки. До меня сквозь порывы ветра донёсся их смех.

Путь к трюму был открыт.

Если первая часть трюма имела открытый спуск, то вторая была закрыта дверью на кожаных навесках и запрета на огромный засов. Я с опаской склонился над зияющим темнотой провалом, обратившись в слух. Ни единого звука не доносилось из трюма. Взяв масляную лампу, я осторожно стал спускаться по деревянной лестнице, освещая, скорее, не её ступени, а само помещение. С трудом отодвинув тяжёлый засов, я увидел её.

Идол

В неверных отблесках света лампы статуя излучала причудливое сияние, словно обладала собственным разумом и силой. Её форма была чудовищно изогнутой и неестественной для человеческого глаза, как будто она была создана в ушедшую эпоху господства нечеловеческой расы. Смешение человекоподобной фигуры с ползучими существами будило во мне тайные страхи и абсурдные ужасы ночных кошмаров.

Оглушённый неописуемой атмосферой трюма, я приблизился к статуе и прикоснулся к ней. Её поверхность была холодной и гладкой, прикосновение к золотой чешуе вызывало неприятную дрожь и пробуждало в сердце невероятное отвращение. Но и неясное влечение тянуло меня к ней, словно она обладала силой, способной разгадать тайны моего разума и души. Было страшно представить, сколько страшных знаний хранила эта золотая треугольная голова, сколько крови жертв забрызгивало её оскаленные клыки! Эти вопросы терзали мою душу, словно грязные когти крысы, впиваясь в мой разум и открывая новые, всё более ужасающие фантазии.

Я встряхнул головой, сбрасывая морок, с содроганием отдёрнул руку от золотой статуи и собрался уже выбраться из трюма, когда услышал неожиданный скрежет металла. По моей коже пробежал озноб, и баллок мгновенно покинул ножны, оказавшись в моей руке. Я поднял лампу выше, и из-за идола вышел могучий человек, волоча за собой цепи, сковывавшие его по рукам и ногам. Он вышагивал, согнувшись под весом этих цепей и деревянной колодки на шее, но взгляд его жёлтых глаз был твёрдым и непокорным, словно океан, готовый поглотить всё на своём пути.

– Здрав будь, друже! Ты-то, вроде как, не от темничников моих?

В первое мгновение я был ошарашен его появлением. Он не был похож на обычного раба. Множество опутывавших его цепей лишь подчёркивали исключительность его положения. Его одежда, даже порванная и истрёпанная, была богатой, хотя ни заросшее по самые глаза бородой лицо, ни внушительная, но сгорбленная фигура не говорили о его благородном происхождении.

Заметив моё замешательство, он устало опустился на пол, исподлобья оценивающе сверля меня взглядом своих маслянистых глаз.

– Давай дружить! Мя Кристофаном кличут. Рыжебородые отбили меня из ордынска плена. Это мя ещё там в оковы-то заковали, а то б я им не дался. Да только попал аз из огня да в полымя. И ныне здесь я – змеина сыть. Этот бородатый пират вбил себе в башку, что злата-змея может оживать, и ей треба-жертва нужна. Но ты-то не таков дурак, я это враз приметил. Нет, ты-то не их прислужник! Послушай, освободи меня, вдвоём-то мы враз вздвигнм ветрило и уйдём в синь-то-море. Воззри на это идолище – злата в нём довольно и тебе, и мне, и чадом нашим, и внукам их! Помоги ми – и аз помогу тебе…

Признаюсь, мои мысли и без того текли по этому руслу. Однако, неожиданный глухой стук о борт прервал их приятное течение. Мой собеседник напрягся – мышцы под когда-то роскошной атласной рубахой перекатились волной, он втянул ноздрями воздух.

– Лихру нечисть принесла…

– Хороших же работничков ты нанимаешь, Рори! – Прозвучал с палубы хриплый голос Альфриксона. Я поднял взгляд вверх, где, уперевшись в бока руками, стоял рыжебородый викинг. Из-за его спины, освещая факелом трюм, выглядывал юзендманн.

Затея юзендманна

Вернувшись в свою хижину, я тут же разделся по пояс и принялся мыться. Во время разведки я изрядно пропотел. Ни викинги, ни бритунийская знать обычая мыться не придерживались, и смердели, как вепри. Я же перенял такую привычку от венедов, которые мылись в натопленных избах до двух раз в неделю даже во время Северного похода на Верхнюю Логу.

Рори знал об этой моей особенности и, если не одобрительно понимал её, так терпеливо принимал. Дождавшись, пока я одену свежую рубаху, он заговорил.

– Что ж, по всему, не могу сказать, что твоя разведка прошла успешно. Мне большого труда удалось убедить Лихру, чтоб он не расколол твой череп на две ровные половинки топором ещё там, на корабле. Хорошо ещё, он понял, что его люди сами погубили друг друга, иначе ты бы уже прикармливал треску в прибрежных водах.

– Эти рыжебородые сильно преувеличивают свои бойцовские навыки!

– А ты не ерепенься, послушай лучше. Несмотря на то, что он тебя раскусил, мы узнали тайну трюма кнорра. Этот венед прав – золота там хватит нам всем. Только Лихра не любит делится. И отнять у него кучу золота будет рисовано. Я никогда не забуду наше последнее дело. Когда я почувствовал запах наживы и решил урвать свой кусок, я понял, что мне нужен только такой человек, как ты. – Он взглянул на меня прямо и честно. Это был взгляд старика, разочаровавшегося в жизни, и стремящегося уйти на покой с достоинством, уважаемым в этом новом мире. – Я подумал, если ты за сотню золотых расправился с целым культом змеепоклонников, то за такую гору золота ты можешь сделать что угодно. – Он вытер рукой вспотевший лоб. – Я ведь прав?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.