Анатасия Спалевич
По тропе Рода

Глава 1.

На деревню спустились сумерки. В окнах домов загорался свет. Женщины хлопотали у печей, готовя ужин к возвращению мужей. Но тут дверь одного дома открылась, и на улицу, накидывая капюшон потертого плаща и со свертком в руках, вышла девушка.

– Спасибо вам, мисс Роза,

– Уже темно, – заметила хозяйка, – ты точно не хочешь остаться у нас на ночь?

– Нет-нет, – гостья решительно спустилась с последней ступеньки крыльца, пряча сверток за пазуху. – Мне нужно домой. Отец очень ждет. До свидания.

Хозяйка ничего не сказала, лишь улыбнулась и закрыла за девушкой дверь. Та быстрым шагом пошла по главной улице. Дорогу ей освящали факелы, которые не гасили, пока последний рабочий не вернется домой. Приближалась осень, поэтому все мужчины работали на полях допоздна. А факелы горели по одной причине: в здешних лесах раньше часто встречали странное существо. Никто вблизи его не видел, но в случае опасности люди не могли нигде просить помощи, а до ближайшей деревни были сутки пути верхом на лошади. Чтобы мужчины не заблудились в лесу по пути домой, едва сгущались сумерки, у каждого дома загорался факел. Так люди отпугивали неизвестного зверя от детей и скота. Девушку эти меры крайне забавляли: лично она могла найти дорогу до дома и в кромешной тьме. У нее с детства была хорошо развиты интуиция и нюх. К тому же, она знала путь до дома, как свои пять пальцев. На улице было тихо, лишь у фонтана гуляла компания парней. Девушка ускорила шаг, но при этом старалась идти как можно тише в надежде, что они ее не заметят. Звонкий лай собак заставил девушку вскрикнуть. Сердце учащенно забилось.

– Эй, красавица, – окрикнули ее парни, – иди к нам! Погуляем!

Сначала она стояла неподвижно, глядя в их сторону, но когда один из них сделал несколько шагов ей навстречу, девушка опомнилась и бросилась бежать. Последнее, что она услышала, был насмешливый смех парней. Но уже через пару минут она остановилась, поправила плащ, сняла капюшон и спокойно зашагала к северу от деревни. Миновав поляну, заросшую травой, девушка вышла к реке. Там, на другом берегу в ее доме уже горела лампа. Даже издалека было видно, как дрожит огонек. Девушка осторожно ступила на скользкий камень, наполовину торчащий из воды, и грациозно, паря над водой, перешагнула на следующий, пока не оказалась на противоположном берегу.

– Папа? – позвала она, открывая дверь дома. – Папа, я вернулась.

Внутри было довольно темно, не смотря на горящую лампу. В углу, у полуразрушенного камина стоял письменный стол, заваленный книгами, лоскутками ткани, а с недавно погасшей свечи капал еще горячий воск. Около стола в кресле, тихонько посапывая, спал мужчина. Вид у него был совершенно измотанный, а потертая одежда местами была порвана и висела мешком. А вот его лицо выглядело совершенно умиротворенным и спокойным. Не смотря на синяки под глазами и шрамы на ладонях и шее, он был очень симпатичным.

Девушка посмотрела на спящего отца и на цыпочках проскользнула на кухню разогреть еду, которую ей дала мисс Роза. Кусок пирога с грибами зашипел на старой, давно нечищеной сковороде, вареный картофель был нарезан и уложен на тарелку.

– Моя любимая дочь как всегда вся в трудах, – послышался сиплый голос.

– Папа! – обрадовалась девушка. – Я тебя разбудила?

– Нет, Белла, – заверил ее отец, – я видел, что ты идешь домой. Хотел разжечь камин, но сил хватило, как видишь, только на лампу.

Белла улыбнулась.

– Ты голодный? Вот, – она подала ему тарелку, – это мисс Роза передала. Ешь, а я пока согрею чай.

Мужчина принялся за ужин, но одновременно следил за каждым движение дочери. Старый чайник с отколотым носиком засвистел над огнем в камине.

– Ты поздно сегодня, – заметил Филипп, принимая у Беллы чашку.

– Мисс Роза меня… заболтала, – улыбнулась девушка, сев около камина, – и уговаривала остаться у нее на ночь.

– Так что ж ты не осталась?

– И оставить тебя без ужина? Нет. К тому же, я знаю дорогу домой с трех лет и нашла бы ее даже с закрытыми глазами.

Мужчина поставил кружку на стол и посмотрел в зеленые глаза дочери:

– Белл, я ценю твою заботу, но… – он замялся, не зная какие подобрать слова. – Дитя, за этими трудами ты забываешь о своей личной жизни. Ведь ты у меня какая красавица! Неужели в деревне не найдется юноши, который подарит тебе покой, любовь и счастье?

– А ты? – спросила с детской наивностью девушка.

– Моя судьба, Белла, была определена много лет назад… против моей воли. И исправить это никак нельзя. Я не могу смотреть, как ты… как ты чахнешь здесь.

– Глупости! – возразила Белла. – А что до парней… Не знаю… мне неуютно становится в их присутствии. Не знаю почему.

– И девочки стали обходить тебя стороной. – Вздохнул отец.

– Мне и так хорошо. Правда.

Филипп не нашел, что ответить. Они молча допили чай, и мужчина, устроившись в кресле поудобнее, прикрыл глаза и вскоре опять заснул. Белла заметила как он изменился в лице. Похоже, горячий и сытный ужин придал ему сил.

Следующим утром, перед уходом, Филипп осторожно разбудил еще спящую дочь и сказал, чтобы она не ждала его вечером.

– Опять уходишь на несколько дней? – расстроилась Белла.

– Что поделаешь? – вздохнул отец. – Будь умницей. – Он наклонился, поцеловал ее в лоб и вышел из дома.

Дома? При дневном свете было видно, что это была скорее землянка, заброшенная много лет назад. Она была старой, покосившейся и прогнившей в некоторых местах. Зимой ветер свистел во всех щелях. Мебель тоже была старой, на стенах висела паутина, не смотря на то, что Белла убиралась дома каждую неделю. На хороший дом у них просто не было денег. Филипп работал со всеми мужчинами на полях, а Белла бегала по всей деревне в поисках любой работы. С детства девушка отличалась большой силой и скоростью. Иногда жители принимали девочку за фурию, когда она проносилась по деревне. Хозяйки ценили ее старания, но, увы, не каждая могла отплатить за работу деньгами; вместо этого одна вкусно кормила обедом и всегда заворачивала с собой, другая – чинила или шила ей и Филиппу одежду. И так с четырех лет. Белла плохо помнила свое детство, но было в нем что-то темное, загадочное. От чего жители деревни до сих пор жили в страхе.

Белла вышла из дома с плащом и туфлями в руках. Солнце еще не успело высушить утреннюю росу, а девушка всегда любила пройтись по мокрой траве босиком. Вокруг, кажется, был абсолютный рай: шелестели деревья, речка журчала, а самое главное – вокруг ни души. Тишина. Этот лес принадлежит Белле и ее отцу. Не было в деревне человека, который знал бы его лучше, чем они. Белла по привычке шла по высокой траве вприпрыжку. У реки она остановилась, чтобы умыться. Из воды на нее смотрела очень красивая(по мнению деревенских парней умопомрачительная) девушка лет пятнадцати с русыми волосами до пояса, голубовато-зелеными глазами, сверкающими решимостью, силой, жаждой свободы и безграничной любовью к отцу. Старое темно-зеленое платье совсем не омрачало ее красоту, хотя сама Белла не придавала этому никакого значения.

Когда она вошла в деревню, многие лавки были уже открыты. Девушки шли на учебу в местную школу. Белла приветливо улыбалась им, но никто из них не удостоил ее даже взглядом. Хотя, красавица к такому отношению привыкла: все девушки в деревне тайно завидовали ее красоте, простоте, искренности и уму. А еще ненавидели за то, что их матери души не чаяли в этой маленькой «пчелке» и радовались за Филиппа, что у него такая добрая и трудолюбивая дочь. В отличии от местных девчонок, Белла училась дома: Филипп когда-то работал учителем. Он был очень умным человеком, любил читать и привил дочери любовь к книгам. Еще они оба были очень любознательными: раньше Филипп проводил разные исследования и частенько просил маленькую Беллу поучаствовать в эксперименте. Для девочки это была своего рода игра.

– Белла, – позвала девушку одна из продавщиц, – не занята?

– Пока нет, – улыбнулась она. – А что, помощь нудна?

– Постой за прилавком, пока я закончу домашнюю работу, а?

– Рита, когда ты будешь готовиться вовремя?

– Какая сейчас может быть учеба? – ответила вопросом на вопрос продавщица. – Молодость не вечна, а вокруг столько красивых парней…

Белла только покачала головой. У нее уже был опыт общения с парнями. Это плохо кончилось. Рик сыграл с ней злую шутку: вместе с дружками потешался над внешним видом ее отца и к тому же, домогался девушки на его глазах без стыда и совести. К счастью, Белла смогла вырваться, ударив обидчика по лицу, причем так сильно, что остались шрамы. С тех пор Рик стал ее боятся.

– Знаешь, Рита, думаю не стоит… увлекаться этим. Слишком много соблазнов.

– Белл, ты такая… старомодная, – заметила Рита.

– Не старомодная, а… Ответь на вопрос: неужели нельзя заняться чем-нибудь еще?

– Например?

– Да хоть чем! – с отвращением произнесла Белла. Она не понимала, что пробудила в ней такой гнев и отвращение. – Есть много полезных и важных дел! И кроме…

– Говори потише! – разозлилась Рита. – Посетители услышат!

Белла виновато посмотрела в пол, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы выпустить пар и отвернулась от Риты. Она стыдилась, что не смогла справиться с эмоциями. Такое случалось не первый раз: иногда она могла истерически смеяться над обычными вещами и не могла остановиться, а потом все резко начинало раздражать.

Солнце то и дело проглядывало из-за туч. В лавку заходили дети за сладостями, старухи, чтобы почитать морали молодым девушкам. Понемногу Белла начала втягиваться в работу, стараясь не обращать внимания на деньги и сладости на складе. Отец ей всегда говорил: «Не важно сколько денег у тебя в кошельке, важно – сколько из них ты отдашь тем, кому они действительно нужны».

– Хищники… – шептала Рита, читая вопрос, – живут стаями… человека избегают… Кто же это? Белла?

– Волки! – выпалила красавица. – Это же очевидно! Господи, как можно не знать таких элементарных вещей?!

– Белла? – послышался усталый голос сзади. Это была старушка Берта – местная целительница. Хорошо разбиралась с травах. Сначала жители считали ее ведьмой за «необычные» методы лечения. Потом старушка обучила местных женщин приготовлению простых отваров, чтобы они меньше волновались за своих детей. И тогда многие перестали ее сторониться. К Белле она относилась с особым вниманием. Они часто беседовали у нее в хижине.

– Добрый день, Берта, – девушка смутилась, боясь, что старая знакомая услышала ее последние слова, – желаете купить что-нибудь?

Старуха пристально посмотрела на девушку. От этого Белле стало не по себе.

– Приближается цикл… Перепады в настроении, Белла?

Красавица густо покраснела.

– Заверни мне коробочку овсяного печенья, дорогая.

Белла выполнила ее просьбу.

– Спасибо. И да… зайди ко мне вечером, – сказала Берта и, прихрамывая, вышла из лавки.

Глава 2.

День у Беллы испортился окончательно: после случая с Ритой в лавке, девушка вызвалась присмотреть за детьми и так увлеклась их игрой, что хохотала, как сумасшедшая, не в силах остановиться. Этим она напугала не только детей, но и их мать. Обедать девушка пошла в таверну. Ей не очень нравились подобные места, но голод и запах горячей пищи встали перед принципами. Денег у Беллы было немного, хватило на порцию похлебки с парой кусков черного хлеба и на горячий напиток из рябины. Горький, зато согревал. Среди посетителей были в основном старики или путешественники, останавливающиеся отдохнуть с дороги и сменить лошадей. Белла наслаждалась скудным обедом, именно наслаждалась: ей казалось, что нет ничего вкуснее этой похлебки, состоящей из воды, картошки и капусты, а полусухой хлеб пах так, словно его только что вытащили из печи.

«Радуйся каждому кусочку еды, – вспоминались ей слова отца. – Но не теряй голову от запахов».

Вторая часть выражения казалась девушке совершенно непонятной и нелогичной. Размышления ее были прерваны спотом стариков, сидевших за соседним столом:

– Это какой-то абсурд! – говорил один.

– Нет, это факт! Луна станет полной уже через 2 дня! – ворчал второй.

– Ничего не угрожает нашей деревне, – заключил третий, самый старый участник беседы. – И праздник пройдет так же, как и в былые времена. Вот помню в этот день лет 30 назад…

Что произошло 30 лет назад Белла уже не услышала. Она заплатила за обед и вышла наружу. Воздух был тяжелый и душный, как перед грозой. Девушка медленно брела по улицам. Желание работать почему-то пропало. Такого никогда прежде не было. Наблюдая через забор за женщинами, играющими с детьми, у девушки внутри защипало. Она своей матери не знала, папа редко говорил о ней. Было известно, что имя "Белла" она получила от нее. Девушка очень редко думала о ней и всю свою любовь и заботу отдавала отцу. О его прошлом тоже знала немного, но судя пол внешнему виду, понимала: приятного в жизни Филиппа было мало. Выглядел он болезненно, руки были в мозолях и ссадинах, которые никак не заживали. Белла все думала, что еще ей сделать, чтобы скрасить положение отца. Мужчина он был симпатичный, обходительный и тактичный. Все молодые женщины это заметили, когда Белла, тогда еще четырехлетняя, с отцом появились в деревне. Но Филиппа смущали глуповатые смешки девушек, а кокетство даже пугало. Не смотря на это, он был вежлив со всеми и весьма аккуратно отказывался от предложений провести совместный вечер.

Стало темнеть. Из-за крон деревьев начал показывать почти полный диск луны. Белле нравилось смотреть на полнолуние. Это было пожалуй самое прекрасное зрелище на свете. Девушка могла часами, не моргая, любоваться белоснежным диском. Его добрый свет вызывал улыбку. Даже звезды в такое время не могли соперничать по красоте с луной. На улице жители один за другим начали зажигать факелы.

«Меня же Берта ждет!» – вспомнила девушка, сбрасывая плащ.

Жители ежились от прохладного ветра, а Белле было невыносимо жарко. На ее красивом лбу блеснули капельки пота.

Берта жила на самом краю деревни, в непосредственной близости с лесом. Но старуху, похоже, это ничуть не беспокоило. Всех, что говорил ей о загадочном звере, она выслушивала, но не воспринимала эти слова всерьез. А Белле казалось, что Берта только делала вид, но на самом деле чего-то не договаривала. Ее дом особо не отличался от остальных: из красного дерева, на местах сруба виднелась старая смола. На крыльце висели заготовки из сушенных грибов и трав. И только забор отсутствовал.

– А зачем он мне? – удивлялась Берта. – Красть у меня нечего.

Но особенно, чем Беллу привлекал ее дом, это запахи. Он был полностью пропитан запахами лесных трав, смолы и хвои. Девушка всякий раз удивлялась, как Берта живет в такой горючей смеси, от которой у нее самой часто кружилась голова.

– Берта, – позвала Белла, переступая порог.

– Заходи-заходи, дорогая, – отозвалась старуха, не оборачиваясь. Она как всегда стояла у печи, помешивая в котелке какой-то отвар.

Внутри было немного грязно, в угол была сметена куча сухих веток и листьев, рядом с которой мирно стоял старый веник.

– Не с той ноги сегодня встала? – спросила Берта, едва девушка подошла к ней.

– Нет… – Белла не очень хотела обсуждать свое поведение, – просто… Рита такая глупая! Нет, ветреная и учится не важно.

– А почему ты не учишься со всеми?

– Папа был хорошим учителем. Он научил меня читать, писать и считать еще в детстве. А сейчас я читаю книги из библиотеки… – она осеклась, но потом шепотом добавила: – Когда есть время.

– А сейчас оно у тебя есть? – спросила Берта, заворачивая травы в бумагу. – Нужна помощь. Вот, – она протянула девушке корзину и список, на котором были написаны имена, – отнеси лекарства. На кульках написаны имена, а внутри я подробно расписала, как какую траву правильно заваривать. Когда закончишь, приходи, поужинаем вместе. Скучновато что-то мне одной… – старуха потерла морщинистые руки.

Белла была рада новому делу. Это была хорошая возможность избавиться от грустных мыслей. Хозяйки, к которым она заходила, были весьма любезны с ней, но в глазах каждой читались усталость, боль и страх. Белла не понимала значение названий на свертках, которые отдавала, но в душе искренне сочувствовала женщинам и желала скорейшего выздоровления тем, кому предназначались эти лекарства.

Последней в списке была семья Рика. Беллу эта новость огорчала: ей не хотелось снова встречаться с Риком, поэтому она решила быстро передать лекарство и уйти. Дверь ей открыла мать Рика.

– Это от Берты? Спасибо, спасибо! – вид у женщины был совершенно удрученный, но при виде лекарства, в глазах заблестела надежда.

Из комнаты послышался детский плач.

– Сейчас, Сара, милая… сейчас… – женщина убежала в комнату со свертком в руках.

Белла не могла остаться равнодушной к плачу ребенка, поэтому зашла в дом. На кровати лежала девочка лет десяти. Все ее тельце было в ужасных язвах. Девушке стало дурно. У кровати сидел Рик и пытался успокоить сестру.

– Мама! Скорее! – молил юноша.

– Иди, помоги матери, – тихо сказала Белла. – Я с ней посижу.

Рик бросился на кухню, а Белла села на его стул у кровати Сары.

– Тише… – она гладила девочку по рыжим волосам, – не плачь.... Рыжий ангел с небес спустился… Ярче солнца горят перья его… Подарит он счастье душе, зажжет любовь в маленьком сердце…

Это были стихи одного старого поэта, которого девушка очень любила. Хотя, не понимала, почему вспомнила из именно в тот момент, но Сара вдруг перестала плакать и дрожать. Тут в комнату вошли Рик с матерью. Белла сразу встала, давая матери обработать раны дочери.

– Теперь все будет хорошо. Белла, спасибо.

– Не стоит. Я просто прочитала ей строчки из стихотворения… – девушка чувствовала себя немного глупо. – Ладно, я пойду.

У порога она ласково сказала Рику:

– Не переживай, Сара поправится.

***

Берта обрадовалась, когда Белла рассказала ей про Сару. Старуха уже накрыла стол, и они вместе поужинали. Белла была безмерно счастлива. Потом они долго разговаривали. Берта рассказывала смешные истории из жизни, а девушка смеялась и не могла остановиться. Старуха не делала ей замечаний, только с любопытством наблюдала.

– Оставайся на ночь у меня. Твоего отца все равно не будет дома несколько дней.

– Откуда вы знаете?

– Он всегда уходит перед полнолунием, – загадочно ответила Берта.

Но сон так и не пришел к Белле. Она неспокойно крутилась в кровати из стороны в сторону. Тело горело словно в лихорадке. В голове был туман. Она ничего не видела, кроме белого света луны. Казалось, ночное «светило» звало ее, шептало что-то. Девушка села в кровати, обняла руками колени и уставилась на почти полный диск луны. Дрожь постепенно проходила, но тело все еще полыхало. Утро наступало невыносимо долго. Белла так и не смогла уснуть и чувствовала себя совершенно разбитой. В комнате было жарко, как в печи. Девушка встала и, пошатываясь, подошла к окну. Солнце еще не встало. В небе догорали последние звезды.

«Что же это было со мной ночью? – думала она. – Может, я заболела? Да нет, так резко… Нет, тут что-то другое».

Девушка подошла к зеркалу: под глазами появились багровые круги, кожа была бледной, сил не было не на то, чтобы идти в деревню, а даже выходить из комнаты. Белла снова села на кровать и равнодушно стала смотреть в пол.

«Так! Что это со мной?! – обозлилась она на себя. – Легкое недомогание и все!»

Со злости у нее сразу прибавились силы. Она умылась, расчесала волосы, оделась и спустилась вниз. Берта уже хлопотала у печи, готовя на завтрак кашу с фруктами и травяной чай.

– Ты ранняя пташка, – сказала старуха, не оборачиваясь. – Садись, сейчас будем завтракать. Белла? – пожилая женщина наконец подняла на девушку глаза. – Что с тобой?

У Беллы совсем не было сил стоять на ногах. Берта тут же усадила ее у приоткрытой двери. Холодный воздух окатил девушку с головы до ног. Она начала постепенно различать среди сплошной темно-зеленой массы отдельные деревья и траву, заметила Берту, ставившую котел воды на огонь.

– Вот, – она дала красавице кружку с темной жидкостью, – выпей. Только не спеши и особо не принюхивайся, а то голова закружится.

– Что это? – выдавила из себя Белла.

– Настойка. Она быстро отрезвит тебя.

Белла неуверенно взяла кружку и сделала глоток. Терпкий запах трав резал ей нос, но она продолжала пить.

– Знаю, приятного мало, но зато быстро поставит на ноги, – Берта поставила тарелки с кашей на стол. – Садись поешь.

Удивительно, но после этой противной на вкус и запах настойки Белла почувствовала себя лучше. Когда запах свежести сменился сладким ароматом фруктов и молока, она поняла, что готова съесть весь котелок каши и попросить добавки.

– Спасибо. Я, наверное, пойду. Мне уже гораздо лучше…

– Иди, – простодушно ответила женщина, – но если станет плохо, приходи выпить еще настойки.

Белла улыбнулась ей на прощание и вышла на улицу.

В деревне была предпраздничная атмосфера: в тавернах повара готовили множество вкусностей, колодец на центральной площади и заборы домов жители украшали гирляндами из цветов. Играла веселая музыка. Все готовились к празднику полнолуния. Белла не участвовала в этом празднике с самого детства. все потому, что люди решили его праздновать снова спустя почти 11 лет. Девушка любила этот праздник, но почему-то всегда стояла в стороне от всеобщего веселья. Около таверны стояла пара лошадей: пегая и гнедая. Обе были в дорожной пыли.

«Наверно, путники…» – решила Белла.

Она зашла в таверну и.., запах жареного мяса просто свел ее с ума. Желудок скверно заурчал, требуя еды. Вокруг были блюда на разный вкус: тушеная говядина с луком, ребрышки с рябиновой настойкой… пальчики оближешь! Белла глазами зверя смотрела на эти блюда, ей хотелось сгрести все это, вцепиться в мясо зубами и глотать, глотать, глотать…

– Послушай, друг, – один из путников стоял напротив повара, пытаясь склонить его к разговору. – Да постой ты хоть минуту!

– Не до тебя сейчас! – сгрубил повар. – Мясо горит…

Второй путник небрежно бросил перед поваром мешочек с монетами. Тот сразу перестал злиться и суетиться, а внимательно посмотрел на путников:

– Любезные господа, чем могу служить?

Мужчины переглянулись.

– Мы слышали, что в вашей деревне живет учитель по имени Филипп.

– Ну… – повар корыстно обтер кухонный нож о фартук. Он видимо решил получить за информацию побольше денег.

Один из путников потянулся было за вторым мешочком, но тут их сзади кто-то окликнул:

– Простите, мне показалось вы ищите Филиппа?

Мужчины повернулись и увидели Беллу. Девушка, услышав имя отца от незнакомых людей, немного насторожилась.

– Совершенно верно, милая, – подтвердил мужчина с благородными чертами лица. Вся его одежда была из кожи, темные волосы завязаны в конский хвост.

– А кем вы ему приходитесь? – продолжила спрашивать Белла.

– Слушай, красавица, – вмешался второй путник, – у нас нет сейчас времени на допросы!

Девушку не испугал его грозный тон, она лишь удивленно подняла брови.

– Что ж, не хотите – не надо. Я просто подумала, что от его родной дочери вы получите более достоверную информацию. И да, – она махнула в сторону повара, – совершенно бесплатно.

Белла развернулась и пошла к выходу. Запах мяса еще щекотал ее ноздри, но безумный голод немного отступил.

– Постойте, мисс Белла!

Она обернулась. Мужчины вышли вслед за ней на улицу.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Позвольте представиться: я Ролан, – представился мужчина в кожаном костюме, – а это мой друг Август, – он указал на своего товарища. – Мы старые друзья вашего отца.

И тогда Белла вспомнила: в старом альбоме, которым отец особенно дорожил, была одна фотография, где ее отец был вместе со своими друзьями. Тогда они были еще мальчишками, не старше Беллы, неразумные, полные решимости, сил и жажды приключений.

– Теперь я вспомнила! Папа рассказывал о вас. Но, к сожалению, сейчас его нет дома. И не будет несколько дней. Он работает.

Мужчины загадочно переглянулись, а потом Ролан сказал:

– Ничего, мы не торопимся. Подождем его возвращения.

– Сегодня у нас праздник. Мы празднуем ночь полнолуния, – сообщила Белла. – Будет весело.

Говорила она это не вполне искренне: настроение у нее было совсем не праздничное. Девушка чувствовала себя совсем разбитой из-за бессонной ночи. Усталость давила с невообразимой силой. Белле было очень трудно это скрыть, но она старалась.

Когда девушка скрылась за поворотом, Август сказал:

– Нелегко им приходится. Белла так измотана.

– Не думаю, что здесь дело только в трудностях жизни, – Ролан задумчиво покрутил ус. – Когда мы говорили в таверне, у нее глаза горели жадностью и… голодом.

– Неужели ты допускаешь…?

– Все может быть. Но, кажется Белла ничего не знает. Эх. в случае с Филиппом это нормально. Ладно, идем.

Веселье началось едва сгустились сумерки. Люди танцевали, пили вино, угощались вкусной едой. Женщины надели свои лучшие платья, а девушки кроме того украшали волосы цветами. Мужчины соревновались в обуздании молодых лошадей, хвастались своими охотничьими трофеями. Большей популярностью у девушек пользовался Август. От его шуток они кокетливо улыбались мужчине, а ему, похоже, это нравилось. Деревенские парни с завистью смотрели на это. Белла бродила по отдаленным улицам деревни в полном одиночестве. У нее опять начались судороги, поднималась температура. На этот раз все было хуже. Свернув в переулок, она увидела кошку. Девушка улыбнулась и присела на корточки.

– Ну что, красавица? Хороша, наверно, кошачья жизнь?

Кошка, естественно, ничего не ответила, только внимательно посмотрела на красавицу, а потом положила передние лапки ей на колени, словно просясь на руки. Мягкая теплая шерсть, мурлыкание так успокаивали! Белла даже нашла в себе силы пойти на главную площадь. Она облокотилась на фонарный столб и, держа кошку на руках, смотрела, как парни танцуют с девушками.

– Белла! Эй, Белла! – к ней подбежала рыжеволосая девочка и обняла за ноги.

– Сара! Как ты себя чувствуешь?

– Просто отлично! – улыбнулась девочка. – Спасибо тебе…

– Не мне, – Белла опустилась на корточки, чтобы видеть глаза Сары, – Берте скажи спасибо. Это ее лекарство тебе помогло.

– Какая хорошая кошка! – девочка погладила животное по голове.

Время близилось к полуночи. Настроение у Беллы немного улучшилось.

– Добрый вечер! – к ней подошел Август. – Почему такая красивая девушка стоит в стороне и не танцует?

Белла сначала посмотрела на него, потом куда-то вверх и, отдав кошку в руки Саре, веселым, полным жизни голосом произнесла:

– А ведь вы правы! Пойду, потанцую. Сегодня же праздник, в конце концов.

И она пошла в центр площади. Заиграла быстрая, зажигательная музыка. Белла, на ходу распуская волосы, встала в танцевальный круг и дала волю чувствам, которые бурлили в ее крови. Ее переполняла энергия, жизнь била ключом. Все остановились, наблюдая эту бешенную пляску. Именно бешенную, потому что Белла танцевала зажигательно и одновременно очень быстро. Длинные волосы развивались, как при сильном ветре. Девушка улыбалась и совершенно не чувствовала усталости, танцуя точно с ритмом музыки. Никто из жителей не заметил, как часы пробили полночь. Когда музыка закончилась, площадь наполнилась звуками громких аплодисментов и свистом. Но через мгновение все стихло: раздался новый звук откуда-то со стороны леса. Уши Беллы не сразу его уловили, но внутри что-то щелкнуло. Звук повторился. На лицах жителей деревни застыл ужас. Это был волчий вой…

Глава 3.

Началась паника. Женщины хватали детей и бежали с площади. Мужчины спускали с цепей собак, брались за факелы, топоры, в общем, за то, что было в домах. И только Белла стояла неподвижно, уставившись на лес. В ушах все еще стоял этот вой. По непонятной причине ей хотелось ответить, бросится к его источнику. Другие голоса, звавшие ее по имени, звучали откуда-то издалека и не значили теперь для девушки ровным счетом ничего.

– Белла! – Берта тянула ее за руку, пытаясь увести за собой. – Идем скорее! Да что с тобой? Ты…

Договорить женщина не успела: послышался треск листвы, и из леса показалось странное существо. То ли животное, то ли человек. Глаза его, горящие в темноте желтым светом, остановились на женщинах. Ролан и Август выхватили ружья и бросились к ним, стреляя в воздух, чтобы напугать существо. Оно поджало хвост, опустилось на четыре лапы и бросилось в лес. Август направил дуло ружья ему в спину.

– Нет! – завизжала Белла. – Не стреляйте!

Она хотела было выхватить ружье из его рук, но Ролан остановил ее:

– Белла, успокойся! Иди с Бертой в безопасное место! Ну же!

Девушка понимала, что он прав, но непонятный страх за бедное существо, вой, до сих пор терзавший ее уши, мешали здраво мыслить.

– Идем, дитя мое, – ласково позвала ее Берта.

Август и Ролан, перезарядив ружья, пошли по следу существа глубже в лес.

***

– Хочешь чаю?

Белла не ответила, только кивнула.

– Садись, – Берта поставила чайник на огонь, нарезала сыр и хлеб. – Да, не думала я, что снова увижу его так близко. Одиннадцать лет прошло…

– Берта, – тихо спросила девушка, – что это было за существо? – она сделала глоток из кружки и взяла сыр.

– В книгах его называют по разному – вервольф, волк или ликантроп. Но в народе его называют оборотнем. Теперь-то жители поймут, что опасность реальна, – старуха смачно плюнула в воздух. – Хотя, они и раньше это знали, но решили, что раз ничего не случалось долгое время, все в безопасности. Самоуверенность – самое опасное качество, присущее человеку.

– Что значит «знали»? Такое уже было раньше?

– Было, дитя мое. Ты, может, этого не помнишь, ведь тебе было всего четыре года.

– Расскажи! – требовательным тоном сказала Белла.

Женщина грустно вздохнула, сделала несколько глотков из кружки и заговорила:

– Тогда оборотень едва не уничтожил деревню. Мужчины не в силах были защитить женщин и детей, потому что ни у одного из них не было оружия. Подходящего. Они защищались, как могли. Тут волк увидел тебя: маленькую девочку. Ты несла корзину с мясом. Оборотень хотел броситься на тебя, видимо его влек запах крови. Но почему-то медлил, просто стоял, смотрел на тебя и рычал. А ты… – женщина осеклась, широко улыбнувшись.

– Что? – Белла была заинтересована, что так развеселило старуху.

– Ты похоже совершенно не боялась его. Не знаю, может приняла оборотня за большую голодную собаку, но ты достала из корзины кусок сырого мяса и.., улыбаясь, говоря ласковые слова, бросила ему. Правда мясо волк не тронул, только еще раз посмотрел на тебя и убежал в лес. Вот почему многие люди с тех пор стали избегать тебя и запрещали своим детям общаться с тобой. Однако, после того случая оборотень больше не появлялся… до сегодняшнего дня.

Слушая рассказ Берты, девушка пыталась представить себя маленькой девочкой, которая кормит оборотня мясом. Ничего не получилось.

– Бред какой-то! – выкрикнула она. – Не обижайся, но это просто выходит за рамки разумного.

– Да? А как ты объяснишь свое сегодняшнее поведение?

Этот вопрос озадачил Беллу. Она не знала, почему вдруг бросилась защищать существо.

– Хорошо, что отца сегодня не было в деревне.

– Ты уверена, что его не было? – спросила Берта.

– Он работает! – еще сильнее разозлилась Белла. – И очень много. Спасибо за чай. Я пошла домой.

Старая женщина не успела ничего сказать: девушка выбежала из дома. Она бежала быстро, не разбирая дороги. Страшные мысли заполняли голову.

«Отец в опасности… Вдруг оборотень его встретил?! Что я тогда буду делать?»

Страхи преследовали ее на протяжении всего пути. В лесу ей всюду чудились желтые глаза и следы когтей на коре деревьев. Только переступив порог дома, Белла перевела дух. В этой старой, обветшалой хижине она чувствовала себя, как за каменной стеной. За окном светало, но спать совершенно не хотелось. Чтобы отвлечься от пережитого ночью, девушка принялась за уборку. Пыли накопилось предостаточно за эту неделю. Белла иногда думала, что она растет на мебели. Разбирая отцовский стол, она нашла тот самый альбом. На снимках отец был совсем еще мальчишка, даже младше дочери, в окружении друзей, среди которых были и Ролан с Августом. Они выглядели счастливыми. Фотографии были подписаны: «Студенческие годы». Белла стала листать дальше. Разделы «Семья», «Ученики» были пусты. Девушка наткнулась на одну единственную фотографию в самом конце альбома, в разделе с весьма странным названием: «Свет в окошке». На снимке была она сама: милая, светловолосая девочка на фоне лесной чащи. Красавица улыбнулась. Отложив альбом, Белла взяла в руки толстую книгу. Переплет был настолько ветхий, что разобрать название было невозможно. На первой странице единственное, что она смогла прочитать, была дата издания.

– Надо же! Этой книге более века. Надо почитать на досуге.

Белла отнесла книгу к себе спрятала под подушку. В окно пробрались приятные теплые лучи солнца. Оказывается, она так увлеклась работой, что не заметила, как наступил ранний вечер.

– Белла? – послышался знакомый голос.

Девушка выглянула из комнаты. На пороге, выжитый как лимон, но счастливый стоял Филипп.

– Папа! – Белла бросилась ему в объятья. – Ты рано вернулся.

– Ты не рада? А, волчонок? – с притворной досадой спросил мужчина.

– Что ты! Конечно рада. Не зря значит делала уборку.

– Слава богу… – устало произнес мужчина. – Есть что поесть?

– Ой… – девушка виновато посмотрела на пустую плиту. – Я не… успела… Понимаешь…

– Белл, – Филипп улыбнулся и сел в свое кресло, – чем же ты так увлеклась, что не успела приготовить ужин? На свидании была?

– Не шути так, пожалуйста! Сказала же, уборку проводила, учитель. Но в искупление готова предоставит письменную работу.

– Ну, мисс Стоун, – мужчина принял вид строго учителя, – учитывая ваши старания в течении года, я… пойду вам навстречу.

– О, мистер Стоун, – девушка вспомнила подобную беседу из детства, – благодарю! Ждите, я скоро вернусь.

И ровно через час, минута в минуту, отец с дочерью уже смеялись над этой детской беседой, наслаждаясь ужином.

– Ну, что ты делала все эти дни без меня? – поинтересовался Филипп.

– С Бертой разговаривала, ночевала у нее… – девушке так хотелось рассказать ему по свое состояние в ту ночь, но мужчина перебил ее:

– Утром она давала тебе травяную настойку?

– Откуда ты..?

– Не важно, – резко оборвал ее отец. – Что еще?

Белла задумалась. Рассказать ли ему про оборотня или нет? А что, если отец запретит ей выходит на улицу? Нет, девушка не привыкла сидеть взаперти. И тут вспомнились фотографии из альбома.

– Да! Папа, представляешь, вчера утром встретила твоих друзей: Ролана и Августа.

Эта новость заставила мужчину оторваться от тарелки. На лице появилось удивление.

– Дочка, ты наверно, ошиблась: мои друзья погибли в годы войны с Севером. Так что…

– Но они назвали твое имя, – осторожно возразила девушка, – и хотели встретиться с тобой.

– Все, Белла, закончим этот разговор! – мужчина раздраженно встал из-за стола и ушел к себе.

Белла не обиделась на отца: он и так слишком много работает, вот и сорвался. Кроме того, его наверняка расстроили тяжелые воспоминания о друзьях. Поэтому девушка решила больше не возвращаться к этой теме. Пока было светло, она тихо сидела в своей комнате, читая книгу, которую нашла у отца. Она оказалась очень интересной, хотя и непонятной. Но эта загадочность только сильнее подогревала интерес к книге. Чем больше девушка читала, тем чаще встречала пометки на полях, написанные отцовским почерком. Некоторые слова текстов были обведены в овал, подчеркнуты или сопровождались знаком вопроса. Видимо Филипп, опираясь на знания в книге, проводил исследования.

Когда на часах пробило восемь часов вечера, Белла отметила, где остановилась, спрятала книгу под подушку, накинула плащ и вышла из дома. Она любила прогуляться перед сном. Осенний воздух был свеж, даже слегка влажен.

«Осень рано наступила в этом году, – подумала девушка. – Значит, зима будет холодной. Надо будет проверить зимнюю одежду».

– Белла!

Девушка не хотела сейчас ни с кем разговаривать, но тем не менее остановилась и, сдерживая усталость и раздражение, посмотрела на человека, который ее окликнул.

– Мистер Ролан, что вам угодно?

– Твой отец вернулся?

– Зачем вам это? – красавица начинала медленно терять власть над собой. Она еще не простила путникам того, что они хотели убить волка.

– Хотели пообщаться. В конце концов, не виделись с самого окончания академии…

– Во-первых, отец сейчас очень уставший после работы, – жестко оборвала его Белла, – а во-вторых, он сказал, что его друзья погибли много лет назад на Северной войне.

Эти слова ввели мужчин в ступор. Когда девушка зашла в лавку, в которой продавали ткани, Август оскорбленным тоном произнес:

– Что это нашло на нашего Филина? Врет собственной дочери!

– Наверно у него были на то причины… – решил Ролан, поправляя поля своей шляпы. – Филин упрям и вряд ли сам придет на встречу. Значит, надо выяснить, где он живет и самим напроситься в гости.

– Ты хочешь… проследить за Беллой? – догадался его товарищ.

– Иного способа поговорить с Филином я не вижу. Стой! – путешественник посмотрел в сторону леса. – Смотри, вон она. Пошли.

Глава 4.

Друзьям стоило больших усилий не отставать от Беллы. Им постоянно что-то мешало: корень дерева, большие камни или ветки, а для девушки словно не существовало никаких преград. Она безмятежно шла, можно даже сказать, плыла по лесной чаще.

– Неудобно как-то, – шепнул Август товарищу. – Чувствую себя шпионом.

Ролан его не слушал. Мужчина наблюдал, изучал каждое движение Беллы.

«Потрясающе! Она так легко двигается в кромешной темноте. Быстро и одновременно бесшумно».

Когда Ролан с Августом дошли до реки, Белла только-только исчезла за входной дверью.

– Они живут здесь? – ужаснулся Август.

– Филл в своем репертуаре: всеми силами пытается оградиться от общества, – Охотник отряхнул с кудрявых волос сухие листья.

– Если не о себе, то хотя бы о Белле подумал! Писал, что…

– Помолчи! – зашипел Ролан, отряхивая грязь с кожаных брюк, спрятал оружие под пальто и настойчиво постучал в дверь.

Повисла пауза. Потом за дверью послышались медленные шаги. Дверь приоткрылась, и друзья увидели полусонного отца Беллы.

– Ну, здравствуй, Филипп, – почти торжественно произнес Август, протягивая руку товарищу, – сколько лет…

– Что вы здесь делаете? – со страхом и злобой в голосе спросил Филипп, вмиг сбросив остатки сна.

– Папа? Кто там? – девушка удивленно посмотрела на путешественников.

– Белла, иди к себе, – сухо сказал отец.

Красавица послушалась и скрылась за дверью. Филипп схватил потрепанную куртку и оттолкнул друзей от двери.

– Даже в дом не пригласишь? – обиженно и с досадой спросил Ролан, потирая озябшие руки.

– Нечем угостить, – раздраженно бросил Филипп. – Тем более незваных гостей.

– Или ты не хочешь, чтобы Белла слышала?

– Молчите! – взмолился Филипп, еще на несколько шагов отдаляя их от дома. – Зачем вы приехали?

– Поговорить надо. О тебе и… о Белле…

– Нет! Дочь не впутывайте в это!

– Филин, – Ролан остановил друга, положив руку ему на плечо, – ты не кипятись. Выслушай, просто выслушай.

Филипп задумался. Глубоко в душе он был счастлив снова увидеть старых друзей, но страшно боялся предстоящего разговора.

– Ладно. Только не здесь. Давайте пройдемся.

Август и Ролан согласились, и трое друзей пошли в деревню. Они сели в таверне в самый дальний угол и заказали вино.

– Давненько я здесь не был, – сказал Филипп, оглядываясь по сторонам.

– Почему? – спросил Август, принимая у девушки кружки.

– Не хочу больше подвергать жителей опасности.

– Больше? – переспросил Ролан, сделав глоток. – Хочешь сказать, что жители видели тебя в… «мохнатом» обличье и раньше?

– По словам Берты, местной целительницы, меня видели близ деревни почти 11 лет назад. Я сказал «близ»? Нет, в самой деревне. Тогда я чуть ее не разрушил. Но самое страшное, что Белла тоже там была.

Друзья с опаской переглянулись.

– Ты сам-то что-нибудь помнишь? – не унимался Охотник.

– Только чувства и ощущения… – мужчина опустил голову и заговорил шепотом. – Волчьим нутром чувствовал, что передо мной… родная душа, хотя видел человека.

– Значит, девочка…? – начал Ролан, поправляя шляпу. Он всегда так делал, когда затрагивал больную для друзей тему. – Давно ли ты проводил исследования?

– Белла не станет такой! – вскрикнул Филипп.

– Тише, друг, – попросил Август, но музыка играла громко, люди смеялись, и никто особо внимания на друзей не обращал.

– С самого детства пред… циклом Берта давала дочке особый состав…

– Если ты говоришь про настойку из волчьей ягоды, то теперь она Белле не поможет. Это очень слабое средство. Сейчас ее… второе «я» сильнее и с каждым полнолунием будет крепнуть.

Филипп отпил еще вина и опустил голову так низко, что его лоб чуть-чуть касался стола.

– Что же делать?

– Для начала расскажи ей правду, – посоветовал Август.

– Что угодно, только не это. Представьте, как она отреагирует на то, кем она возможно является?

– Рано или поздно все равно придется. Иначе, как потом ты объяснишь, почему у нее заостряются когти или появляется шерсть?

– Дело ведь не только в этом. Я ей врал и о том, кем сам являюсь… и что мы с ней не… Черт! Она меня возненавидит!

Друзья не знали что сказать, чтобы утешить и подбодрить Филиппа. Когда часы пробили час ночи, они встали, расплатились за вино и вышли на улицу.

– Ладно. Я попробую поговорить с Беллой, – решился Филипп. – Но чувствую, что разговор будет не из легких.

Его товарищи одобрительно улыбнулись. Вместе они пошли по освященной улице. Однако Ролану и Августу не хотелось прощаться с товарищем на такой грустной ноте.

– Ребята, – заговорил Август, подражая своей манере разговора в студенческие годы, – а помните на курсе третьем во время экзамена по античной истории…

– Это то, который мы чуть не завалили? – спросил Ролан, широко улыбаясь.

– Говорите за себя, – съязвил Филипп. – Я-то готовился. А вас чуть не исключили тогда. За шпаргалки.

– Ой, – поморщился Ролан, опустив шляпу на глаза, – кому нужна эта история? Скука смертная! Я больше люблю охоту.

– Ты обо всех предметах так говорил, – улыбнулся Филл. – А история важна для нашего общего развития. Мы должны знать о стране, в которой живем.

Путешественники остановились, посмотрели на друга с большой досадой, а потом Август заключил:

– Как был ботаником, так ботаником и остался.

И троица залилась смехом. Как же это было приятно! Их студенческие годы были счастливейшими в жизни каждого. Все трое были сиротами: родители погибли у кого от страшной болезни, а у кого на войне. В первый же год обучения мальчики стали друг другу, как братья. Один был опорой, защитой и семьей для других. Все достижения, трудности делили на троих. Ролан и Август были отчаянные сорвиголовы, а Филипп наоборот старался не ввязываться в потасовки, но за друзей всегда был готов заступиться перед учителями. Девушки толпами бегали за этой неистовой троицей по пятам, но любовь не в силах была разрушить их дружбу.

После учебы судьба разбросала молодых людей в разные стороны. Казалось бы, на этом дружба могла закончиться, но приятели придумали способ общаться даже на расстоянии. Август был весьма талантливым алхимиком, поэтому сделал себе и друзьям что-то вроде голографического устройства: если друзьям необходимо было связаться друг с другом, один брал в руки голограмму и мысленно произносил имя товарища, и через особый кристалл ему передавалось изображение. Август подарил друзьям эти голограммы по окончании академии. Естественно, чтобы никто не узнал об изобретении, парень замаскировал кристаллы: для Ролана под пулю, для Филиппа под тетрадь, а свой сделал в виде песочных часов. Многие годы друзья использовали подарки по любому поводу: удачная охота, поиск работы, женитьба…

– Филин, ты еще хранишь ту книжку, которую я тебе подарил? – спросил алхимик.

– Конечно! – заверил его Филипп. – Жаль только, что мне нечем было хвастаться. В отличии от некоторых.

– Эй, не дрейфь! – Ролан похлопал друга по плечу. – Ты же знаешь, что мы всегда тебя поддержим. К тому же, у тебя такая замечательная дочь!

– Да, – согласился мужчина, – Белла – единственный лучик света во тьме моей души. Я очень люблю ее.

– А раз любишь, расскажи всю правду.

С самого начала их встречи Филипп думал лишь о том, как ему осмелиться на этот разговор, но теперь был полон решимости и надежды на то, что Белла выслушает и все поймет.

– Спасибо, друзья! – поблагодарил он Августа и Ролана.

– Да не за что, Филин! Ладно, мы пошли. – На прощание друзья крепко обнялись.

– И помни, – сказал Август, – мы всегда будем рядом.

Филипп улыбнулся, пожал друзьям руки и отправился домой. Но думая о предстоящем разговоре с дочерью, он не предполагал, что он начнется именно так.

Пока мужчины были в деревне, Белла читала книгу, которую нашла. Очевидно, это был какой-то учебник, потому что, во-первых, он был разбит на большие разделы с несколькими параграфами, а во-вторых, все было изложено научным языком. Когда девушка дошла до раздела «Волшебные существа», сердце ее забилось сильнее. Она быстро пролистала страницы и остановилась на последнем параграфе: «Оборотни». Данный параграф, похоже, интересовал не только Беллу, но и ее отца. Некоторые абзацы были выделены, несколько было вычеркнуто. От этого читать оказалось весьма проблематично.

– Оборотень… вервольф, человек-волк – существо, соединяющее в себе черты животного и человека, – прочитала Белла, – человек, по средствам укуса вервольфа, принимающий облик зверя только в ночь полнолуния. Почему папа обвел слово «только»? А, вот, – девушка провела пальцем по странице и прочитала замечание, написанное отцовской рукой, – «необходимо проверить сведения. Вероятность существования «свободных» вервольфов равна 20 процентам. Ф. О. Стоун, стр. 25 Кристальный дневник». Странно… зачем ему сведения об оборотнях? И что это за кристальный дневник?

Пролистав книгу до корки, Белла увидела небольшое углубление в ней, что-то вроде тайника. В нем лежала еще одна тетрадь в мягком переплете из темно-коричневой кожи. Девушка вытащила ее и быстро пролистала. Страницы были пронумерованы, но абсолютно пусты. На задней корочке тетради была надпись, написанная большими и корявыми буквами:

«Филину от Алхимика»

– У отца в молодости было весьма… милое прозвище, – заметила Белла. – Вот только почему папа ничего не записывал в эту тетрадь?

Девушка наугад открыла страницу. Листы были слегка сероватого цвета. Проведя пальцем по странице, она почувствовала, что тетрадь начала дрожать. Секунда, и из тетрадного листа возникло изображение. Так неожиданно, что Белла чуть не выронила ее: она увидела себя маленькой, смеющейся девочкой. Она играла на поляне в лесу, собирала цветы. Но вдруг послышался голос Филиппа:

«12 апреля 1899 года. Время… около полудня. Настроение Беллы меняется со скоростью ураганного ветра. Всего 15 минут назад она порвала своего любимого медвежонка только потому, что игрушка постоянно зацеплялась за ветви деревьев, пока мы шли сюда. Не удивлюсь, что когда пойдем назад, дочка подберет медведя и попросит прощения. Причин такого поведения пока не могу выявить…»

Картинка исчезла. Словно под порывом ветра, листы шумно переплеснулись. Появилась новая картинка. На этот раз Белла увидела свой дом. Судя по догорающей свечке был поздний вечер. Сама Белла, все еще маленькая девочка, мирно спала в своей кровати, а отцовская рука гладила ее по голове.

«Видимо я вижу картинку глазами папы», – догадалась девушка.

Потом Филипп осторожно встал и подошел к окну. Небо было затянуто тучами, но среди этой черной массы можно было четко рассмотреть серо-белое пятно.

«Луна растет. Через два дня… – отец повернулся к спящей дочери, – кажется, настойка Берты помогает. Белла, волчонок мой… Сегодня 2 июня 1900 года. Примерно в восемь часов вечера у нее поднялась температура, тело дрожало. На русых волосах четко проявились белые пряди. Очередной приступ истерического смеха, который тут же сменился злостью… Как я сейчас могу ее оставить? Нет, надо идти. Если с ней что-то случится… Господи, защити мою девочку. Защити ее от меня… Когда луна пойдет на убыль, надо будет написать директору в академию…»

Белла больше не могла это слушать и захлопнула тетрадь. Ужасная мысль, ворвавшаяся в ее голову, была причиняла страшную боль. Она вспомнила и слова Берты:

«Он всегда уходит перед полнолунием…»

Девушка села на кровать и упала лицом в подушку. Слезы душили ее. Воздуха не хватало. Но плакала Белла вовсе не от того, кем оказался ее отец, а от того каким страданиям он подвергается каждый месяц. Теперь она знала куда он уходит и почему всегда возвращается в ужасном состоянии. Луна резко стала Белле ненавистна. Но она быстро оборвала поток плохих мыслей и стала думать, как ей помочь отцу. Так увлекшись своими мыслями и идеями, что уснула и не услышала даже, как вернулся Филипп.

Все следующее утро отец с дочерью провели в молчании. Филипп все ждал подходящего момента, чтобы поговорить, но все надеялся, что Белла первая заговорит с ним. Однако девушка ничего не говорила, думая о чем-то своем. Мужчина попытался отвлечься чтением, но это не помогало.

– Белла, – позвал он дочь, откладывая книгу.

– Да, папа?

– Сядь, – резко сказал Филипп, но, испугавшись своего тона, поспешно добавил: – Мне надо тебе кое-что рассказать.

Белла от неожиданности чуть не выронила тарелку, но быстро справилась с нахлынувшим волнением. Она вытерла руки о полотенце и села в кресло.

– Я… не мастер рассказывать подобные вещи, Белла. В общем…

***

… Декабрь 1897 года. Молодой человек, закутанный в зимний затертый плащ, держал в озябших руках письмо. С самого утра погода была абсолютно противоположна его состоянию: в молодом сердце уже таилась злоба, а душа черствела. В такие моменты он любил зиму, потому что ее пустота и холод были так похожи на его жизнь. Тот цветок, красивый, с большими разноцветным бутоном, который цвел в его душе пока он учился в академии, проводил время с друзьями, теперь поник, покрылся инеем, умер.

– Здравствуй, Филипп, – поздоровался с ним пожилой человек, одетый в дорогой серый костюм. Из нагрудного кармана у него выглядывали часы на золотой цепочке. Одно из стекол пенсне треснуто.

– Добрый день, сэр, – без особой радости в голосе ответил мужчина. – Я получил ваше письмо. Зачем вы хотели меня видеть?

– Август и Ролан несколько месяцев подряд писали мне. Просили найти тебя. Они переживают.

– Сэр, я не хочу сейчас об этом говорить. Многое случилось после окончания академии…

– Мне известно твое нынешнее положение и я очень сожалею, что направил тебя в ту горячую точку. Я виноват, прости....

– Господин директор, – Филипп поспешил прервать этот поток извинений, – что случилось, то случилось. Я не могу изменить своего прошлого. А братья… Не хочу, чтобы они знали и потом жалели меня.

– Филипп, мой мальчик… Они уже знают.

Молодой оборотень резко обернулся и впился глазами в бывшего учителя:

– Зачем вы рассказали?! Вы же их знаете: теперь эта безумная парочка будет искать способы как мне помочь, захотят всегда быть рядом… – его затрясло от гнева. В глазах заблестел животный огонек, – а я этого не хочу!

Казалось, сейчас он даст волю своим эмоциям, своей злости, которая нарастала с каждым днем, и станет крушить все вокруг. Директор это понимал, но ничего не говорил. Пусть Филипп выпустит пар. Через минуту молодой человек перестал яростно вдыхать слегка запертый воздух и опустился в кресло перед директорским столом. Его учитель прошел к шкафу со стеклянными дверцами и извлек оттуда бутылку вина.

– Пей, – это был почти приказ.

Филипп послушно взял бокал и отпил немного. Но вкуса напитка так и не ощутил: все в этой жизни потеряло для него вкус, цвет и запах.

– Ты всегда был примером стойкости и силы. Ты говорил, что в любой, даже самой сложной ситуации важно оставаться человеком. Помнится многие студенты брали с тебя пример. И что теперь я вижу перед собой? Ты – молодой, перспективный, не лишенный дарований парень…

– Представьте себя на моем месте, – с горечью проговорил Филипп. – Вы не представляете, каково это: бояться лунного света и одновременно ненавидеть его. А уязвимость воли в момент превращения… – он на удивление спокойно поставил пустой бокал на стол. – Я ненавижу себя за эту… беспомощность.

Настенные часы пробили десять часов вечера.

– Господин директор, это все, что вы хотели мне сказать? – с надеждой спросил юноша, поднимаясь со своего места.

– Нет, еще не все. Я пригласил тебя по очень важному делу, – загадочно проговорил старый академик. – Нудна твоя помощь.

– Готов помочь, чем смогу.

– Вот и славно! – улыбнулся директор, убирая бокалы и бутылку на место. – Сейчас уже поздно. Оставайся на ночь здесь. К сожалению, на ужин ты уже опоздал, но я распоряжусь, чтобы тебя накормили. Комната уже готова.

– Но почему..? – начал Филипп.

– Утро вечера мудренее, дорогой ученик. Иди. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, сэр. – Молодой человек, немного придя в себя, вышел из кабинета. Хорошее вино все таки немного подействовало на него. Он медленно брел по знакомым, любимым с детства коридорам. Боже, сколько приятных воспоминаний! Смеющиеся задаваки мальчишки, сияющие глаза девочек. Даже сварливые, назидательные голоса учителей, раньше наводившие тоску, теперь стали такими родными. Филипп ел, но пища казалась пресной. Мягкая перина, теплое одеяло не грели. Засыпал мужчина долго и мучительно. Вокруг лишь пустота, которая сводила его с ума. Когда сон, наконец, сжалился над ним, откуда-то со стороны, совсем рядом, послышался детский плач.

На следующее утро директор встретился с Филиппом в библиотеке.

– Любовь к книгам не исчезла, дорогой ученик. Доброе утро.

– Доброе утро, сэр, – ответил Филипп, поставив книгу по алхимии на полку.

– Идем со мной, – позвал его директор, – хочу тебя кое с кем познакомить.

Учитель и бывший ученик не спеша пошли по коридорам. Молодой человек чувствовал себя немного окрепшим после сытного обеда и теперь более ясно рассуждал о предстоящем деле. Старый академик повел его наверх, на четвертый этаж, в сторону больничного отсека. Тяжелые скрипучие двери открылись, и мужчины сощурились от яркого света, который отражался от накрахмаленных простыней на кроватях. В помещении, как и положено, было ослепительно чисто, постели аккуратно заправлены. Кроме одной. На ней сидела целительница с какой-то игрушкой в руках и озадаченно смотрела куда-то в угол.

– Доброе утро, Салли, – поздоровался директор. – Пожалуйста, оставьте нас.

Женщина, одетая в белое платье, положила игрушку на подушку и скрылась за дверями своего кабинета. Старик, как и целительница, подошел к кровати обратился куда-то в сторону.

– Выходи, милая. Поздороваемся.

Послышалась возня. Филипп оторопел: в углу, в который так встревожено смотрела Салли, стояла босая, крепко сжав подушку в руках, в белой сорочке из хлопчатника маленькая девочка.

– Здравствуй, Белла, – улыбнулся директор.

Девочка настороженно посмотрела по сторонам, но увидев пожилого человека, улыбнулась и сделала несколько шагов ему навстречу. Утреннее солнце освятило ее личико, и Филипп поразился еще больше: дитя было очень красиво. Светлые густые волосы, слегка спутанные, большие зеленые глаза. Девочка перевела свой взгляд с директора на Филиппа и остановилась на нем. Кажется, она ничуть не испугалась, увидев незнакомца.

– Белла, познакомься, это Филипп Стоун. Он когда-то учился в этой академии. Филипп, это Белла.

Девочка сделала еще шаг, теперь уже навстречу молодому человеку и вдруг улыбнулась, да так лучезарно! Филиппу показалось, что появилась радуга. Она преобразилась в лучик света, который распространился по его давно почерствевшей и темной душе. Что это за тепло? Такое ласковое, а самое главное такое… ощутимое. Ни пища, ни огонь в камине так не согревали, как улыбка этой девочки. Все нутро оборотня дрогнуло. Он опустился перед Беллой на корточки, чтобы ей было удобнее смотреть.

– Доброе утро, Белла, – Филипп протянул девочке руку.

Она внимательно рассматривала мужское лицо, потом аккуратно убрала прядь темных волос с его лба и пальчиком провела по небритой щеке.

– Вам больно, – вместо ответа на приветствие выдала Белла. Она скорее утверждала, чем спрашивала.

Мужчина еле заметно улыбнулся. Это было непривычно его губам, словно они совершенно забыли, как совершать подобное действие. Оно и понятно: на тот момент в жизни Филиппа больше не осталось причин улыбаться.

– Нет, дитя, эти раны старые. Сейчас они не болят.

Эта новость видимо обрадовала Беллу, потому что на маленьком личике снова появилась улыбка.

– Как тебе спалось, Белла? – подал голос старый академик.

– Плохо. Я так и не смогла заснуть.

И Филипп неожиданно заметил большие багровые синяки под ее глазами, а сами глаза были красные. Кожа была бледной, как простынь.

«Но почему, – думал мужчина, – я заметил это только сейчас?»

– А разве мисс Салли не давала тебе сонной настойки? – удивился директор.

– Давала. Но она не помогла. Стало только хуже. Она… не дала мне спать. Все тело болело.

«Значит, вчера ночью мне не показалось, когда слышался детский плач». – Вспомнил Филипп.

– А что это случилось с медведем? – пожилой человек взял в руки игрушку, которая лежала на подушке.

– Я его порвала, – виновато произнесла девочка, чуть не плача. – Я разозлилась, потому что Салли не хотела отпускать меня на улицу… – малышку затрясло. Она шмыгнула носиком. – Я не хотела, правда!

– Ничего, дитя, – улыбнулся Филипп, погладив девочку по голове, – Салли его зашьет.

– Нет, пусть лучше она меня научит это делать. Я сама хочу его зашить.

Мужчины переглянулись, а потом директор посмотрел в окно:

– А действительно, погода сейчас идеальная для прогулок. Иди, Белла, одевайся. Чего тебе в четырех стенах сидеть?

– Ура! – пропела девочка с фарфоровым личиком и забегала по комнате, словно метеор.

– Спасибо… – запыхавшись, выпалила она, натягивая шерстяную шапку. Потом девочка посмотрела на Филиппа: – А вы пойдете со мной?

Молодой человек растерялся.

– Я? Ну… эээээ… это… – он смутился. – Может, лучше Салли…

– Нет, я хочу, чтобы вы пошли со мной! – Белла подошла к мужчине вплотную и с надеждой посмотрела в его серые глаза. – Пожалуйста.

Филипп, пораженный этим взглядом, словно громом, кивнул. Белла просияла. Вдвоем они вышли из больничного отсека. Девочка припрыжку шла впереди. Сколько безмятежности и наивности, такой милой наивности, было в ней! На первом этаже Филипп с ней, наконец, поравнялся, но прежде чем они вышли на улицу, вдруг почувствовал, как ее маленькая ручка касается его холодных пальцев… Нутро опять дрогнуло. Только теперь мужчина осознал, что это была его волчья натура. Волчьим нутром он чувствовал родную душу в лице этой девочки. Но как это может быть?

Погода была совершенно иной, нежели вчера вечером. Солнце ярко светило, мороз отступил. Снег искрился в лучах солнца и хрустел под ногами. Белла бегала по глубоким сугробам, увязая в них почти по пояс, смеялась, подбрасывала комки снега с воздух, радуясь свободе, словно отпущенный на волю дикий зверек. Филипп просто ходил по двору академии, наблюдал за ней. Молодой человек стал все чаще и чаще улыбку на губах. Ужасные мысли о предстоящем полнолунии перестали для него существовать. Эти ярко зеленые глаза, полные искренности и тепла… исцелили его израненную, как тело, душу. Гуляли они долго. После полудня, заметив, что пухлые губы девочки почти посинели, мужчина повел ее обратно в академию. Она возражать не стала. В больничный отсек они вошли держась за руки. Филипп больше не стеснялся этого. После обеда Филипп все еще был с Беллой. Ему было невероятно легко и спокойно с ней: девочка была одновременно как открытая книга, и как самая большая загадка мира.

– Хочешь чем-нибудь заняться? – спросил ее Филипп.

Девочка подошла к кровати и зачем-то погладила подушку

– Знаете, вчера мисс Салли принесла мне весьма… – она широко улыбнулась, – весьма забавную книгу. В ней были какие-то нелепые, смешные картинки, а текст – абсолютная бессмыслица.

– Наверно, это были сказки, – предположил мужчина.

– Не люблю такое! Слишком просто и скучно, – скорчила рожицу Белла.

– А что ты хочешь почитать?

Белла убрала подушку и извлекла из под нее толстенную книгу.

– «Алхимия и философия». Зачем тебе это? – не понял Филипп.

– Мне нравятся картинки… Ой! – книга оказалась для Беллы слишком тяжелой и упала бы ей на ногу, если бы Филипп вовремя не поймал том.

– Тяжелый, – улыбнулся он. – Ты точно хочешь это почитать? Тут столько непонятных слов…

– А вы объясняйте мне, – девочка забралась на кровать и похлопала по ней рядом с собой, приглашая молодого человека сесть рядом. Удивленно подняв брови, Филипп присел на край кровати и раскрыл книгу.

И часы полетели один за другим. Способность мужчины к преподаванию дала о себе знать: он читал Белле параграф за параграфом, объяснял непонятные и сложные для нее слова. Девочка внимательно слушала, а потом пыталась повторить все сказанное более простыми словами. Молодой учитель поражался способам ее мышления.

Мисс Салли суетилась, бегала по комнате, делая вид, что чем-то занята. На самом деле , девушка краем глаза следила за Филиппом. Ей была известна «проблема» молодого человека, поэтому ее беспокоило, что Белла находилась слишком близко к нему. Но эти двоим было все равно. Когда интерес к чтению чуть ослабел, Филипп стал рассказывать Белле всякие забавные истории из своей студенческой жизни, о друзьях и их шалостях. Белла хохотала, не переставая. Мужчина слегка забеспокоился:

– Дитя, что с тобой? Боже, – он посмотрел на часы, – сколько времени! Детям пора спать.

– Не смогу… – ее пробила дрожь. – Не усну.

– Хочешь, я посижу с тобой пока не уснешь?

Белла тихонько спрыгнула с кровати, расстелила ее, а мужчина осторожно взял ее на руки. Маленькое тело было очень горячее. Филипп сел на кровать, все еще держа девочку на руках, и как младенца начал покачивать. Первое время Белла все дрожала, но вот зеленые глазки медленно закрылись. Девочка заснула с улыбкой на губах. А молодой человек все смотрел и смотрел на нее, не в силах оторвать глаз. Что этот ангел делает с ним? Он был готов вот так держать ее на руках и не отпускать всю жизнь, но все же аккуратно, словно девочка была хрустальной, опустил ее нам кровать и укрыл одеялом.

– Ну, как? – поинтересовался старый академик, когда Филипп вышел из больничного отсека.

– Уснула, – прошептал молодой человек. В егго глазах заплескалась нежность.

– Первый раз за последние три дня.

– То есть?

– Скажи, мой мальчик, ты ничего особенного не заметил, пока был с девочкой?

– Она словно маленький ангел. Но в ней есть что-то… – Филипп не договорил.

– Что-то волчье? – догадался директор. – Садись, сейчас объясню.

Они сели друг напротив друга, директор снял пенсне, потер усталые, слезящиеся глаза, а потом заговорил:

– Четыре дня назад наши смотрители нашли на крыльце академии человека. Он был серьезно ранен, а на руках держал ребенка. Неизвестного сразу принесли в больничный отсек, но помочь бедняге уже не удалось: была слишком большая кровопотеря. А вот девочка, к счастью, не пострадала. Умирая, мужчина попросил меня найти для его девочки настоящую семью, в которой ее будут любить.

Филиппу стало страшно: он понял, к чему ведет его учитель.

– Вы… специально… – большой ком подступил к его горлу.

– Филипп…

– Нет! – вскричал молодой человек и вскочил со стула. – Вы… Как можно? Это же ребенок!

– Успокойся, мой мальчик. Это непростой ребенок. Я и другие учителя не смогли выяснить что с ней, а ты – человек умный и большой любитель исследований. Кроме того ты, – академик всмотрелся в глаза ученику, – я вижу, проникся к ней.

– Вы сами себя слышите? Вы хотите отдать невинное дитя на воспитание… – Филипп осекся, смущаясь своего повышенного тона.

Но старый академик, кажется, не обратил никакого внимания на это. Он протер целое стекло пенсне, достал часы из нагрудного кармана, поднес циферблат к пламени свечи, а потом сказал:

– Я понимаю, ты боишься. Но хотя бы подумай. Ты первый, с кем девочка так спокойно вела себя. Подумай, Филипп. Как говорится, утро вечера мудренее. Спокойной ночи.

Своим тоном он дал понять, что разговор окончен, и бывшему ученику ничего не оставалось, как уйти. Молодой человек был обескуражен и не понимал стремление учителя обрести такое чудного ребенка на нищенскую, полную боли и опасностей жизнь. А вот волчье начало сопротивлялось здравому смыслу. Филипп не знал кого слушать – голову или сердце.

Мужчина проснулся еще до рассвета. Всю ночь ему снился детский плач, от которого сердце обливалось кровью. Не смотря на протесты сердца, он решил покинуть академию сегодня же и не видеться с Беллой. Убеждал себя в том, что она еще ребенок – поплачет и забудет. Ведь дети в ее возрасте очень легкомысленны. Собирался Филипп в второпях. Ему и в голову не могло прийти, что когда-нибудь захочется покинуть стены родной академии как можно скорее. Но стоило мужчине выйти к центральной лестнице, сзади послышались шаги и крики. Филипп обернулся и к своему ужасу увидел Беллу. Она была одета все в то же белое хлопковое платье, волосы растрепались еще сильнее, местами даже встали дыбом. Лицо девочки было красным от слез, которые текли ручьем из зеленых глаз.

– Стой! – визжала Белла. – Не уходи!

– Белла… – начал было юноша, но не договорил: Салли в ночном халате бежала за девочкой и что-то кричала ей вслед.

– Ты бросаешь меня? – рыдала Белла.

– Белла… – Филиппу было трудно выносить ее слезы, – мне надо идти.

– Возьми меня с собой! – чуть не умоляюще всхлипнула девочка.

Она хотела обнять его, но тут подоспела Салли и обхватила поперек груди.

– Не так быстро, разбойница.

– Пусти! – требовала Белла, вырываясь, что было сил.

– Уходите быстрее, – хрипела Салли, обращаясь к Филиппу.

Мужчина послушно развернулся и зашагал прочь, но через секунду услышал слово, заставшее его буквально прирасти к месту.

– Папа! – Белла вырвалась из рук Салли и бросилась к Филиппу. Она крепко вцепилась в его плащ. – Не бросай меня.

Молодой человек был сражен без единого выстрела. Он присел на корточки и снова заглянул в эти заплаканные зеленые глаза.

– Никогда…

Он вытер стекающую слезинку и прижал девочку к сердцу, чувствуя, как внутри отступает вечная зима.

***

– Вот так, Белла, ты стала моей дочерью, – на одном дыхании заключил Филипп.

Белла часто заморгала, словно просыпаясь: ее так увлек рассказ отца. Но на самом деле не это она хотела услышать. Девушка рассчитывала, что отец подтвердит ее догадки.

– Белл? – позвал ее мужчина, обеспокоенный ее молчанием.

– Мне… совсем не важно, родной ты мне по крови или нет, – не очень решительно отозвалась девушка. – Ты меня вырастил, дал мне образование и благодаря тебе я стала такой, какая я есть сейчас.

Филипп упал на спинку кресла и тепло улыбнулся дочери.

– Скажи мне было тогда 4 года, верно?

– Верно. Хотя выглядела ты старше своего возраста. Наверно, из-за своих необычных… увлечений и вкусов.

Белла нахмурилась.

– И на сколько я выгляжу сейчас?

– А с каких пор это тебя волнует? – засмеялся отец.

Девушка скривила обиженную рожицу.

***

Погода очень быстро портилась. С утра до ночи лили дожди. Но это вовсе не отменяло работу на полях. Мужчины спешили собирать еще полу зеленые плоды, иначе из-за обильных дождей погибнет весь урожай. Пока Филипп работал со всеми в поле, Белла помогала в деревне женщинам и детям спасать дома от затопления. А дождь все лил и лил. За работой девушка почти не думала ни о своем прошлом, ни об оборотне. В деревне говорить о последнем запрещалось: жители тряслись от страха всякий раз, когда речь заходила среди охотников про волков. Хотя, после того случая на празднике, странный зверь больше не появлялся.

Уставшие, вымокшие до нитки, Филипп и Белла даже не находили сил, чтобы говорить, поэтому они просто сидели по вечерам у камина и наслаждались ужином. В один из таких вечеров красавице и пришла идея поговорить с Бертой о своих догадках. Но шли дни, а она все никак не решалась ее осуществить.

«Неужели я боюсь, что Берта подтвердит мои догадки? Но не это ли я хочу услышать? – девушка в ужасе посмотрела на дремавшего в кресле отца. – Боже! Что это я? Нельзя так думать. Надо надеяться на лучшее».

Белла тихо встала, убрала посуду со стола, укрыла отца теплым одеялом, которое ей помогала вязать мать Рика. Женщина до сих пор была благодарна девушке за спасение ее дочери Сары. Белла чувствовала себя не удобно, ведь по сути, это Бертины лекарства поставили девочку на ноги. Но женщина никаких оправданий принимать не желала. Белла приходила к ней почти каждый день, и вдвоем до глубокой ночи они сидели в окружении множества свечей, шептались обо всем на свете или иногда пели. Все чаще Белла стала встречать Рика. Парень, увлеченный тяжелой работой, очень изменился. Сначала девушка его даже не узнала. В такие момент он казался ей очень симпатичным.

Гася свет во всем доме свечи, Белла поставила новую на отцовский стол и зажгла свою.

«Ладно, – решила девушка, накрываясь одеялом, – завтра же пойду к Берте и все разузнаю».

Но ее планам не суждено было осуществиться. Едва расцвело, Филипп разбудил дочь:

– Беллз, вставай,

– Зачем? – сладко зевая, спросила девушка.

– За те дни, пока шел дождь, река вышла из берегов. Если мы не хотим, чтобы затопило дом…

Больше Белле ничего не нужно было объяснять. Сон как рукой сняло. Многие жители деревни посмеялись над их идеей спасти эту развалину. В деревне стояло несколько заброшенных домов вполне в хорошем состоянии для проживания, и все говорили об этом Филиппу неоднократно. Женщины ругали его за то, что он не думает о Белле и ее благополучии. Но бывший учитель старался избегать подобных разговоров.

Весь день, практически без перерыва, Филипп с Беллой копали каналы, с помощью булыжников пытались перекрыть поток воды. Уставшие, вымазанные глиной и грязью, они вернулись в дом, который так упорно старались спасти.

– Ух! – вздохнул Филипп, тяжело опустившись в кресло и поправляя чистую рубашку. – Думаю, на некоторое время мы остановили воду.

– Надеюсь, что новые дожди не соберутся, – отозвалась Белла, выливая из тазика грязную воду.

– Белл..,

– Папа, можно я скажу? – перебила его дочь.

Мужчина удивленно поднял брови, но кивнул.

– Я… хочу навестить Берту. Сейчас…

– И это все? Ты хочешь повидать старую подругу? – улыбнулся Филипп. Было видно, что он не верил словам дочери, хотя старался это скрыть. – Иди конечно.

Девушка просияла и ушла к себе. Через минуту она вышла, накидывая на плечи зимний плащ и пряча конских хвост под капюшон.

– Наверно, я останусь у нее на ночь.

– Зачем?

– Ее огород сильно размыло после дождя. Надо помочь привести все в порядок.

– Ты так заботишься о ней. Молодец. – Филипп встал, как любящий отец, подошел к дочери, чтобы поправить воротник ее плаща и будто случайно коснулся ее лба. – Ты часом не заболела, дитя мое?

Белла раздраженно увернулась от отцовских рук.

– Перестань нянчиться со мной! Я уже не маленькая девочка!

– Белла? – отец отошел от нее на несколько шагов.

– Все, я пошла, – девушка резко дернула дверь, и вдруг послышался противный царапающий звук.

Когда Белла вышла наружу, мужчина внимательно осмотрел дверь. С внутренней стороны на ней остались длинные следы от когтей.

– Времени совсем не осталось.

Дороги в деревне были сильно размыты. Телеги вязли по самые колеса, что уж говорить о людях и домашнем скоте? Белла из последних сил выбиралась из смеси грязи, воды и глины. Она злилась, проклинала эту дорогу. Добравшись таки до дома Берты, запыхавшаяся, грязная она бесцеремонно ввалилась в сени.

– Белла? Это ты? – старушка как всегда выглянула из кухни. – Господи!

– Ничего не говори, – прохрипела девушка, – просто принеси воды.

– Э, нет, дорогуша, сейчас дам тебе чистую одежду и полотенце. Сходи в баню, вымойся хорошенько.

Берта вручила ей чистое белье и выставила за дверь, ворча что-то вроде: «столько грязи…» и «опять придется убирать…». Горячий пар, вода, смешанная с душистыми травами… Девушка поливала себя то горячей, то холодной водой, ощущая невероятный покой. Ей казалось, что никого в целом мире нет, она одна. И это ощущение одиночества было так приятно! И если раньше чистая одежда была приятна для тела, но сейчас это стали просто тряпки.

– Ты голодная? – спросила Берта, когда Белла вошла в дом. От ее тело шел белый пар. – Я тут мясо приготовила. Мужики помогали мне корову заколоть. Бедолага в грязи увязла и…

Конец фразы Белла не услышала. Запах мяса свел ее с ума, а внутри проснулся страшный голодный зверь. Она вцепилась в горячую тушу руками и зубами, разрывала ее на куски и, почти не жуя, глотала вместе с жирным соком.

– Белла, контролируй себя! Ты слышишь меня? Белла!

Жуя очередной кусок жареного мяса, красавица стала приходить в себя. Она почувствовала боль обожженных рук, нёба и языка, тяжесть в желудке, растерянно посмотрела на растерзанную тушу, а потом на Берту. Старуха была напугана и одновременно рассержена.

– Что же это вы творите, юная леди?

Ее укоризненный тон смутил Беллу. Девушке стало стыдно, но уйти с места преступления духу не хватало.

– Контролируй свой аппетит, а то хлопот не оберешься.

– Я… не знаю, что на меня нашло… Этот запах… – в глазах Беллы опять сверкнул хищный огонек, а с губ сорвался рык.

– Давай-ка, выпей, – старуха сунула ей под нос знакомую настойку. Белла послушно выпила вязкую жидкость.

– Фу, гадость какая!

– А раньше было лучше? – поинтересовалась целительница. – Значит, трава теряет свою силу… или нет… Нет! Тот, для кого она была предназначена, растет и крепнет. Надо быть осторожнее…

– Берта, – с волнением в голосе перебила ее красавица, – о чем ты говоришь? Я вообще-то… пришла тебя спросить… об отце. После праздника полнолуния я нашла среди наших книг одну… очень старую.

– О чем книга?

– О мифических существах. В том числе об… оборотнях.

Берта никак не отреагировала на это.

– В общем, – сдалась Белла, – спрошу прямо: папа и есть тот оборотень, которого мы видели тогда на празднике?

– Зачем ты спрашиваешь, если давно знаешь ответ? – спросила старуха.

– Мне просто нужно было подтверждение. – Ответила ей Белла с облегчением в голосе. – Но…

– Но ты хочешь это увидеть? – договорила за нее женщина. – Зачем? Зрелище это не из приятных. К тому же, это опасно.

– Я хочу быть с ним! – воскликнула девушка. – Ведь он мой отец.

– В полнолуние оборотень теряет человеческий рассудок и не отдает отчета своим действиям. Он может тебя убить.

– Тогда скажи, как мне ему помочь?

– Никак, дитя. Здесь ты ничем не поможешь. И я бессильна.

– Но ты же много знаешь об оборотнях. Откуда?

Старуха пристально посмотрела на нее и неожиданно заговорила молодым для ее возраста голосом.

– В том, что говорят обо мне в деревне, есть доля правды. Я действительно ведьма. Мне 250 лет. Это я еще молодая, – улыбнулась она удивлению Беллы. – Приходится всеми силами скрывать свою настоящую внешность. Вся моя жизнь – это бесконечное путешествие. Я скитаюсь по стране, нахожу временное пристанище лет на 50, проживаю очередную… человеческую жизнь, а потом снова становлюсь молодой.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – не понимала красавица.

– Потому что мои скитания напрямую связанны с одной старой легендой. Около века назад я поселилась в деревушке в горах. И знаешь, сразу почувствовала, что до меня там уже побывала ведьма, ведь между ведьмами существует неразрывная связь. К тому же, земля была пропитана ее колдовством. И на протяжении всего моего проживания там земля рассказывала мне историю жизни этой ведьмы. У нее дочь была. Такая красавица! Все парни за ней бегали как щенки, а девушка, воспитанная иначе, бежала от них, как от огня. В лесу ей было свободней. Как-то один охотник увидел, как она ласкалась с волком. Тот прицелился, хотел волка подстрелить, но пуля попала девушке в бок. Истекая кровью, она уползла в тайгу, вслед за волком. Ведьма не в силах была смириться, что ее дочь погибла, поэтому отправилась ее искать. Почти сутки женщина шла по окровавленному следу и чувствовала, что девушка вместе с кровью оставляет за собой проклятье на всех охотников. Когда мать наконец ее нашла, несчастная лежала на снегу, а рядом верный волк. Ведьма понимала, что душа дочери не успокоится, пока не отомстит обидчикам, поэтому провела ритуал обмена: человеческая душа перешла в волчье тело и получила вторую жизнь, а безжизненное тело девушки с волчьей сущностью внутри омыли и похоронили. После этого ведьма ушла из той деревни, надеясь и молясь, что дочь когда-нибудь простит людей за их жестокость и ненависть.

– А что случилось с волком? – не удержалась Белла.

– Как и все животные жил, охотился, полагаясь на природные инстинкты. Только почему-то обитал вне стаи, в одиночестве. На какое-то время природа усыпила человеческую душу, но не полностью. Иначе как бы волк обходил стороной капканы и оказывался умнее и хитрее самых опытных охотников?

– Это не обязательно, – возразила девушка. – Многие животные гораздо умнее, чем считает человек. Извини, – она поймала суровый взгляд ведьмы, – больше не буду перебивать. Продолжай, прошу.

Берта, сохраняя суровый вид, прокашлялась и снова заговорила:

– Постепенно человеческий разум стал просыпаться, развиваться в волчьем теле, и конечно, возникла борьба между ним и животными инстинктами. А однажды волчица встретила охотника. Он был молод, неопытен, а может просто пожалел зверя, когда тот попал в капкан. Девушка влюбилась в него с первого взгляда и с тех пор старалась всегда находиться рядом. Юноша жил один и зарабатывал себе на жизнь только охотой, а когда дичи не попадалось, волчица помогала ему. Сердце ее переполняла любовь, и однажды это чувство стало так сильно, что произошло чудо – волчица встала на задние ноги и снова обрела человеческие очертания. Рано утром молодой охотник нашел у себя на пороге девушку в волчьей шкуре. Он приютил незнакомку, обогрел, а спустя некоторое время полюбил. Девушка была счастлива, однако не позволила возлюбленному избавиться от волчьей шкуры, в которой он когда-то ее нашел. Все от того, что девушка не смогла, да и не захотела избавиться от волчьих привычек. Когда тоска по лесу, свободе становилась невыносима, она надевала волчью шкуру и снова становилась зверем. В деревне, где жили молодые, нашлись злые языки, распространяющие слухи о странном поведении девушки. Охотник никого не слушал. Он нежно любил свою жену и часто рассказывал о причудах природы в лице одной волчицы, которая помогла ему. Тогда девушка решила открыть ему свой секрет. Юноша сначала не на шутку испугался, но вдруг узнал свою волчицу. После рождения детей девушка больше не решалась надевать волчью шкуру, однако бережно ее хранила. Дети росли абсолютно здоровыми и счастливыми, ничем не отличались от других. А деревенские все никак не хотели успокоиться. Дошло до того, что семье пришлось бежать.

– А что потом? – ужаснулась Белла.

– Потом их след обрывается, ведь они ушли из тех мест. Правда, позже, в трех их пяти деревнях, в которых я жила, среди старух и охотников мелькали истории о необычных людях – диких, смелых и свободных. Я обратилась к совету ведьм. Там подтвердили, что появилась новая раса вервольфов. Свободных

– Как это? – не поняла Белла.

– Эти волки могут превращаться по собственному желанию и во время превращения сохраняют человеческий разум. В отличие от своих собратьев. Однако и эта метаморфоза опасна: потеряешь власть над своей волей, на секунду контроль утратишь и все – навсегда зверем останешься.

– Знаешь что я вспомнила? Папа уже упоминал о свободных вервольфах в своих записях. Вот значит зачем он проводил исследования.

– Да, дитя. Филипп рассказал тебе историю вашей первой встречи и что ты..?

Девушка сразу кивнула.

– На совете ведьм мне рассказали, что в годы, когда ты родилась, свободных вервольфов почти не осталось. Оборотни сражались с ними. Сама понимаешь, завидовали их свободе. Да и люди объявили на них охоту… – молодой голос Берты снова начал хрипеть. – Убивали словно зверье!

– Берта! – Белла подхватила ее под руку. – Сядь, прошу успокойся. Все хорошо.

– Доброе у тебя сердце. – Старуха взяла ее руку. – Кровь горяча…

– Можно я сегодня у тебя останусь? – спросила девушка, вставая.

– Комната наверху в твоем распоряжении.

– Тогда доброй ночи.

Белла конечно не спала в эту ночь, но коротать ее было не так тяжело. Она мирно лежала на кровати и смотрела на полнолуние. Смотрела и думала о своем происхождении, об участи Филиппа. Девушка понимала, что надо что-то делать, надо найти способ помочь отцу. За окном послышался волчий вой. Белла уловила в нем ноты боли. И тут решение пришло само собой. Ни Берта, ни Филипп даже представить не могли на что она решается.

Конечно, это было рискованно, и в первую очередь для ее сознания, но любовь к отцу была сильнее страха. Но с чего начать? Вернувшись домой, Белла дочитала книгу с отцовскими пометками, но ничего существенного не нашлось. Тогда она вспомнила по волшебную тетрадь. Открыв наугад страницу, неожиданно для себя она вспомнила про Ролана и Августа. После того, как они виделись с Филиппом Белла больше их не видела в деревне.

– Неужели? – раздался мужской голос из тетради. – Филин, сколько лет… Белла?

– Август? – девушка была поражена не меньше. – Что это значит?

– Я хотел у тебя спросить тоже самое, – раздался второй знакомый голос. – Филл что, разрешил тебе…

– Его сейчас нет дома, – перебила его Белла, – а эту тетрадь я нашла случайно.

– А братец ничего не знает? – улыбнулся Август. – Ясно. Ты знаешь, что рыться в чужих вещах нехорошо?

– Не вам меня учить! – вспылила Белла.

– Ух, сколько страсти! – воскликнул Ролан. – Глаза сверкают, а кровь…

– Кипит? – закончила девушка, отбросив прядь волос с лица. – Вы же знаете, где сейчас мой отец? Да не смотрите на меня так, я все знаю и хочу спросить: как ему помочь?

– Он тебе все таки рассказал? – прошептал Ролан.

– Нет, я сама догадалась. Так что?

– Мы бы сами хотели это знать, Белла. – Вздохнул Август. – Больно вспоминать. Эта война… Мы потеряли связь с Филиппом. А письмо от директора академии, в которой мы учились… Помнишь, Охотник?

– Как такое забудешь? Мы ведь думали, что Филипп погиб, но случилось нечто страшнее…

– А потом ваш директор познакомил отца со мной. Одиннадцать лет назад. – Белла осеклась, боясь, что сказала лишнее. – Скажите, вы когда-нибудь слышали термин «свободный вервольф»?

– Слышал, – рассеялся Август, – но, Белла, смею тебя заверить – это бабкины сказки.

– Но папа упоминал их в своих исследованиях…

– Белла, твой отец всегда любил исследовать что-то невероятное. Он желал дать логическое объяснение всему, даже любви. – Улыбнулся Ролан. – Поверь, это лишь легенда, не более.

Белла не знала что ответить, поэтому просто закрыла тетрадь и убрала на место. Она была растеряна: неужели никто ей не поможет?

Глава 5.

Крепли морозы. Приближалась зима, и как предсказывала Белла, очень стремительно. Вслед за долгими дождями пришли такие же продолжительные снегопады. Ходить по лесу стало практически невозможно, но только не для Беллы. После разговора с Августом и Роланом девушка стала еще более замкнутой, чем раньше. Перестала разговаривать даже с отцом. Филипп не видел в этом ничего опасного, поэтому утомлять дочь расспросами не собирался. У него были свои проблемы: в зимнее время семье было труднее жить. Работы в полях больше не было, и Филиппу волей-неволей нужно было идти в деревню и работать в школе. Пусть прошло время, мужчина выглядел еще более изможденным, но внимание со стороны учениц и их матерей не уменьшилось. Они все, как одна, жалели Филиппа и Беллу, но учитель, следуя примеру дочери, сразу после уроков бесшумно ускользал из школы, обедал в таверне в компании старых друзей, а потом отправлялся домой.

– Почему вы до сих пор здесь? – спросил он однажды за обедом. На улице поднялась метель, поэтому он вынужден был сидеть в таверне и ждать.

– А вот нравится нам тут! – веселый голосом, вызванным вином, проговорил Август. – И к тебе, друг, близко и…

– Алхимик! – Ролан убрал от него бутылку. – Хватит с тебя сегодня.

– Ролан, не мешай! Может у меня тоска… Грусть, тоска меня съедает… – мужчина встал, и покачиваясь, поднялся на второй этаж, где располагались комнаты.

– Что это с ним? – недоумевал Филипп.

– Не знаю, – признался Ролан, закусывая мясо хлебом. – Может от скуки, а может девица какая виновата. Ты же знаешь какой он у нас ловелас. Как там Белла?

– Хорошо, – кратко ответил Филипп, кусая яблоко.

– Я бы на твоем месте одну ее надолго не оставлял. Девушка она видная. От женихов отбоя не будет, – улыбнулся охотник, поправляя воротник.

– Да хотелось бы. Не дело ей в нищете жить. Она заслуживает самого лучшего.

– Ты говорил с ней об этом?

– И не раз. Но Белз ничего слышать не хочет. Уверяет, что ей и одной хорошо. Я так хочу, чтобы она была счастлива…

– А знаешь, Филин, у нее все впереди, ведь 15 лет – это самое начало. Вот увидишь, в один прекрасный день придет Белла домой и скажет : «Папа, я влюбилась».

– Дай это Бог. Вроде метель стихла. Домой пойду. Спасибо, друг.

Они с Роланом обменялись рукопожатиями, Филипп получше закутался в плащ и вышел на мороз. Метель немного раздула снег, и сугробы больше не были такими глубокими. Однако под ним таилась ледяная корка, из-за которой идти стало даже труднее, чем по сугробам. Медленно, но верно Филипп оставил позади себя деревню, как вдруг увидел свою дочь с каким-то парнем. Приглядевшись, мужчина узнал Рика – того самого парня, которого Белла ударила. Это обстоятельство из прошлого обеспокоило любящего отца. Но приметив, что юноша держит дистанцию, а дочь спокойно разговаривает с ним, решил не вмешиваться. Молодые люди встретились еще в доме Рика. Белла помогала Саре с домашним заданием. Ей очень нравилось общаться с девочкой: такой позитивной и веселой она была. Расчесывала Белле волосы, заплетала в косы. Когда метель стихла, красавица сердечно попрощалась с подружкой и решила побродить в одиночестве по лесу. На улице она столкнулась с Риком. Когда молодой человек спросил может ли он составить ей компанию, девушка почему-то сразу согласилась, не раздумывая. Сначала они просто молча шли по улицам деревни, но потом Рик решился начать разговор:

– Не думал, что… буду гулять с тобой вот так, запросто.

– Почему? – удивилась Белла. – А, ты об этом? – она посмотрела юноше в лицо. – Прости меня.

– Что? Нет, это ты меня прости. Я вел себя как последний… – Рик осекся.

Они остановились у березы на опушке леса. Вокруг было тихо и морозно. Деревья очень низко наклонились к земле под тяжестью снега.

– Белла, я просто… С тех пор как тебя увидел сам не свой хожу. Не знаю, приворожила ты меня что ли?

– Хочешь, чтобы чары сняла? – улыбнулась девушка.

– Не хочу! – с жаром выпалил юноша. – Да и если не чары это, все равно. При виде тебя кровь закипает… мне становится трудно дышать… – лицо парня стало красным. – Боже! Что ты сделала со мной?

– Рик, ты… ты не понимаешь, что говоришь…

– Да, – юноша схватил Беллину руку, – да я с ума сошел… по тебе!

– Молчи! – Белла вырвала свою руку и отошла назад. – Об этом не может быть и речи.

– Но почему? Обещаю, я больше не обижу ни тебя, ни твоего отца.

– Дело не в тебе, а во мне, – девушка спрятала лицо под капюшон. – Я не могу всего объяснить. Просто забудь, – она повернулась к Рику спиной и пошла дальше в глубь леса.

– Я не отступлюсь! Слышишь? – кричал ей вслед парень.

Белла все шла и шла дальше в лес. Из головы не шли слова Рика. Любую другую девушку порадовали бы такие ярые проявления внимания, но только не Беллу. Ее это скорее пугало.

«Ничего, это у него пройдет, – убеждала она сама себя. – В деревне столько красивых девушек…»

– Ой! – она случайно задела ветку дерева, и на голову красавице упал целый сугроб.

Грусть вмиг покинула ее сердце, она стала подбрасывать хлопья снега в воздух, кружиться вокруг своей оси, валятся в снегу. Его серебряный цвет всегда завораживал. Белла сбросила плащ, накинула его на руку, распустила волосы и побежала по лесной тропинке, чувствуя, как руки и щеки наливает краска. Это было так мило, совсем как в детстве. Белла с отцом часто гуляли по лесу, играли в снежки, смеялись – в общем, просто наслаждались жизнью. А по вечерам, когда Филипп зажигал свечи, девушка часто сидела у окна и любовалась падающими хлопьями.

От идеи помочь отцу она отказываться не собиралась, правда совершенно не знала с чего начать. Пока Филипп проводил уроки, Белла сидела в библиотеке, со всех сторон обложившись книгами. Изучала повадки волков, пыталась понять, как эти животные видят мир. Дома, правда только ночами, пролистывала отцовские книги. Ничего существенного не нашлось. Похоже, Филипп, проводя исследование, ничего интересного не нашел и поэтому согласился с мнением Августа. Август… От одного воспоминании о нем девушку передергивало. Когда она впервые встретила друзей отца, именно поведение Алхимика вызвало неприятные ощущения. А теперь это стало еще заметнее: мужчина слишком пристально смотрел на Беллу, часто караулил ее при выходе из школы и предлагал проводить. По началу красавица учтиво соглашалась, пряча свои опасения в самые глубины души, но когда поступки мужчины переступали рамки… Август мог взять ее за руку, обнять, совершенно не стесняясь никого и ничего. Тогда Белла строго, не моргая смотрела ему в глаза, а потом быстро шла прочь. Отцу она ничего не сказала. В конце концов, Август – его друг еще с академии. Не смотря на обильные снегопады, зима оказалась на редкость мягкой на морозы. Приближались ежегодные зимние гуляния и забавы: гонки на санях без лошадей, танцы вокруг костра, а для девушек это было время собраться в одиноком заброшенном доме и погадать на женихов по картам или зеркалу. Разумеется, мало кто из них верил в правдивость этих гаданий, но сама эта таинственность, ощущение страха были по вкусу молодым девушкам. Чем еще были примечательны зимние праздники так это танцами и великолепной музыкой. Жители соседних деревень ездили друг к другу в гости, обменивались товарами и подарками. Молодые люди заводили полезные знакомства, а кто-то встречал любовь.

«Как прекрасна зимняя ночь в праздники!» – думала Белла. Она с большим трудом уговорила отца пойти в деревню на праздник. Пока Филипп беседовал с продавцом книг, Белла восхищенно смотрела на украшения. Кольца, серьги и браслеты. У какой девушки глаза не заблестят? И тут взор красавицы остановился на серебряном перстне с крупным камнем насыщенного голубого цвета в центре.

– Смотри, выбирай, – улыбалась ей женщина за прилавком. – Кольца, браслеты.

– Что это за камень? – спросила Белла, указывая на перстень.

– Бирюза, милая. В серебре особенно хороша. Примерить желаешь?

– Да нет, – смутилась девушка, – спасибо. Зачем мерить, если не собираешься покупать?

– А ты купи и носи на здоровье. Или… – Женщина посмотрела на платье девушки, – денег нет? Ничего, ради такой красавицы…

– Не надо. Спасибо, – твердо сказала Белла и зашагала прочь.

– Зря отказываешься. Бирюза пошла бы твоим глазам…

На центральной площади горели большие костры. Вокруг них танцевали мужчины и женщины в национальных костюмах. Сколько было красок, веселья и радости! Никто не мог устоять на месте. И Белла в том числе. Во время веселья девушка почти забыла о своих тревожных мыслях. Рик стоял в стороне и не сводил с нее глаз. А кое-кто пристально смотрел на него.

– Белла! – юноша поманил девушку к себе, когда она закончила танцевать.

– Чего тебе? – поинтересовалась она.

– Э-э-э-э… привет… – все, что он хотел сказать ей вмиг вылетело из головы.

– Привет, – улыбнулась Белла.

– Я хотел… просто… Хотел сказать, что ты замечательно танцуешь.

– Это верно подмечено, – раздался за их спинами пьяный голос.

Это был Август. Белла тут же отошла назад.

– Август, – поприветствовал мужчину Рик.

Но тот проигнорировал его обращение и весьма откровенно посмотрел на девушку.

– Белла… разре… шите вас пригласить…

– Нет! – резко, но еще спокойно ответила она. – Я не хочу.

– Я настаиваю! – вскричал мужчина и сделал шаг ей навстречу.

Белла не знала, что делать: страх смешанный с агрессией заполнил все внутри. Девушка смотрела по сторонам в поисках отца. Никогда в жизни она не чувствовала себя более беззащитной.

– Эй! – Рик встал между ней и пьяным Августом. – Она сказала, что не хочет танцевать. Тем более с вами. Идите лучше проспитесь сначала, а потом на танцы приглашайте.

– Это что еще тут за франт выискался? Уйди прочь…

– И не подумаю! – упрямился Рик.

– Господа, – вмешалась пришедшая в себя Белла, – успокойтесь. Не стоит портить праздник и себе и другим.

Казалось бы инцидент был исчерпан, но осадок у обоих мужчин конечно остался. Они посмотрели друг на друга с такой ненавистью, что стало ясно – ни один игнорировать произошедшее не собирался.

Белла отошла от Рика к ближайшему столу с угощениями и налила себе чаю. Руки совсем озябли.

– Ну, как тебе праздник? – спросила Берта.

– Здорово! Все так красиво и весело. К тому же, зима выдалась хоть и снежной, но весьма теплой.

– А что там произошло между тобой, Риком и Августом?

– Ничего, – солгала Белла. – Ты же знаешь – мужчины любят спорить.

– А мне показалось, что ты напугана, а эти двое выглядели весьма враждебно. И сейчас куда-то направились…

– Что? – девушка выронила кружку из рук и посмотрела туда, где стояла минуту назад. – Господи, что они еще затеяли?

Белла обежала все ближайшие закоулки, но ни Рика, ни Августа нигде не было. Красавица уже хотела было вернуться на праздник, как вдруг услышала крики и глухие удары. Идя на звуки, она увидела их, катающихся в снегу. Это была настоящая драка. Не смотря на то, что Август был пьян, у Рика было недостаточно сил, чтобы равняться со взрослым мужчиной. Лицо парня было разбито, из носа текла кровь. Поблизости никого не было, чтобы позвать на помощь. Да это и не требовалось: в Белле резко проснулась такая злоба и отвращение, что она подлетела к мужчинам, схватила каждого за куртки, и словно это были тряпичные куклы, отшвырнула в разные стороны. От неожиданности они даже не поняли, что произошло и тут увидели два горящих глаза Беллы. Девушка вся кипела от ярости.

– Вы… вы… Посмотрите на себя! Как отвратительно и низко! Ненавижу вас обоих!

Больше она не хотела оставаться здесь ни на миг. Ноги сами понесли ее вперед, в лес.

«Бежать… Бежать подальше…»

Неизвестно, сколько девушка бежала по глубоким сугробам сквозь чащу. Однако вскоре дыхание стало сбиваться, силы уходили. Только тогда Белла остановилась. С трудом переводя дыхание, она внимательно осмотрела все вокруг, а потом себя. Подол платья был порван.

– Ну вот, платье порвала, пока бежала. Надо идти домой.

Хижина оказалась ближе, чем Белла рассчитывала. Внутри было темно и холодно. Она разожгла камин и открыла шкафчик в поисках иголки и ниток, чтобы зашить платье. Случайно взглянув в зеркало, девушка замерла: волосы из русых стали белыми, словно снег. Проведя по ним рукой, она совершенно растерялась: аккуратные короткие ногти вдруг отрасли и заострились, как у зверя, а на руках выступил густой белый мех. Белла больше не могла стоять на ногах и опустилась в отцовское кресло, не сводя глаз с рук.

– Неужели..?

Глава 6.

Вторые сутки Белла не выходила из своей комнаты. Шерсть на руках за это время почти сошла, да и волосы снова стали русыми, только ногти никак не хотели становиться прежними. К чему бы девушка не прикасалась, всегда оставались следы. А как-то за завтраком она сжала ложку так сильно, что та едва не сломалась.

– Откуда такая сила? – спрашивала она у своей руки, выбрасывая ложку. – Стоило всего один раз сильно разозлиться… Нет, так нельзя. – Она схватилась за ручку двери. – Надо пойти и извиниться перед Риком. В конце концов, он просто хотел защитить меня.

Праздник стих уже два дня назад, а шум музыки еще разносился эхом среди крон деревьев, ветер смешался с запахами сладостей, травяного чая и кострового дыма. На главной площади от праздничных костров остались лишь груды пепла. Снег местами был розовато-фиолетового цвета от пролитого вина. Вокруг не было ни души.

– Да, весело погуляли, – улыбнулась красавица, идя по следам от саней.

– Не то слово.

– Рик! – Белла быстро спрятала руки под плащ. – Здравствуй,

– Здравствуй, – ответил юноша. – Белл, я… тут… Вот, – он извлек из кармана маленькую деревянную коробочку. – Купил на празднике. Возьми.

Белла колебалась.

– Возьми, прошу тебя.

Внутри коробочки оказался тот самый серебряный перстень с бирюзой, который так понравился девушке. Она пораженно посмотрела на юношу.

– Ты с ума сошел? Оно стоит…

– Не считай чужие деньги, Белла, – оборвал ее Рик, – просто прими в качестве подарка.

– Слишком дорогого подарка. Нет, – Белла закрыла крышку коробочки и протянула обратно Рику, – я не могу его принять.

– Но почему?

– Я тебе уже говорила и говорю снова: между нами ничего быть не может. Никогда.

– Причем тут это? – удивился Рик. – Я просто хочу сделать подарок другу.

– Слишком дорогой подарок, – повторила Белла

– Я видел, что он тебе понравился. И сейчас нравится, ведь так?

– Да, нравится. Но носить его… нет, даже хранить я не могу.

– Поверь, это ни к чему тебя не обязывает, – убеждал ее парень.

– Что-то ты быстро отступился. Не похоже на тебя. Впрочем, мне до этого нет никакого дела. Извини, Рик, я не возьму кольцо. Точка.

Лицо юноши изменилось. Он больно закусил губу, щеки слегка раздулись.

– Хорошо, – он забрал у Беллы коробочку, – а если я сейчас выброшу его в воду?

– Рик, не глупи, – покачал головой девушка. – Однажды ты встретишь ту, которая сочтет за счастье носить такую красоту. А, – она махнула рукой и отвернулась и пошла прочь, – делай что хочешь.

Рик еще долго смотрел ей вслед. Он никак не мог понять, что нашел в этой красивой, но странной, даже дикой девушке? Хоть они и выросли вместе, жизнь Беллы всегда казалась ему непонятной и загадочной. Юноша всегда видел, что она старается быть сильной и гордой. Он ни разу не видел ее слез, ни разу не слышал, чтобы она жаловалась на свою жизнь.

«Гордость – ее главная беда. Конечно, как она примет такое дорогое кольцо? Ведь это значит, что она сама не может себе его позволить».

А сама Белла, не успев отойти от происшествия с Риком, услышала еще чьи-то голоса.

– Что? – кричал Филипп, впившись глазами в Августа. – А ну повтори что ты сказал!

– Друг, прошу, успокойся… – Начал было Ролан.

– Что значит «успокойся»? – кричал мужчина все громче. – Лучше уйди с дороги! А ты, – он посмотрел на Августа, который еще не отошел от хмеля, – еще раз подойдешь к моей дочери, убью!

– Папа, не надо!

Трое мужчин, как один обернулись на звуки голоса. Всего в нескольких шагах от них стояла Белла. В глазах читался ужас.

– Дочь, уйди отсюда, – приказал Филипп. Белле даже показалось, что у него глаза заблестели огнем. – А мне тут с другом побеседовать надо.

– Сначала Рик, а теперь ты? Да вы что, сговорились что ли? Прекратите меня защищать! Я уже не маленькая девочка и сама могу за себя постоять! – девушка выпрямила спину и гордо подняла голову.

– И это все, что тебя заботит? Твоя ущемленная гордость? – не поверил Филипп.

– Да, папа. Хватит! Пожалуйста, идем.

Филипп посмотрел в глаза дочери, все еще кипя от злости, но все же отпустил куртку Августа и зашагал рядом с дочерью в сторону таверны. Белла сразу уткнулась в свою тарелку, а отец еще долго смотрел на нее.

– Перестань, пожалуйста, так смотреть на меня. Ешь давай.

Ее отец что-то буркнул в ответ и взял ложку.

Когда с супом, овощами и чаем с булочками было покончено, Филипп снова обратился к Белле:

– Дочка, хочу тебя кое о чем попросить: подмени меня в школе на дня три. Холода пришли, надо нашу… старушку-хижину в порядок привести.

– Я? – поперхнулась девушка. – Поводить уроки вместо тебя?

– Нет, не уроки. В эти дни у девушек экзамен по истории. И зачем только его назначили на вечер.

Эти слова заставили девушку напрячься.

«Полнолуние… – мелькнуло у нее в памяти. – Как я могла забыть? Черт!»

– Белл, – позвал отец, – что-то не так?

– Нет-нет, папа, все хорошо. Я… обязательно… то есть, я заменю тебя. Без проблем.

– Спасибо, родная, – улыбнулся мужчина.

Красавица улыбнулась в ответ, но как-то неискренне.

***

Тем же вечером Филипп объяснил дочери как и что делать, а сразу после этого отправил в деревню на первый экзамен. С большой неохотой девушка шла прочь от дома. Перейдя реку, она увидела, как отец вышел из дома и отправился по тропинке, ведущей на запад. Как же Белле хотелось побежать за ним, рассказать всю правду. Она сейчас желала, чтобы отец не оставался один. Но вспомнила о том, что еще не научилась превращаться. Больше откладывать не следовало. Белла твердо решила до следующего месяца научиться превращаться. Девочки очень удивились, когда вместо Филиппа на пороге класса появилась Белла.

– Добрый вечер, юные леди. Садитесь, – девушка положила книгу на учительский стол. – Сегодня я проведу у вас экзамен по истории. Мистер Стоун, – опередила она вопрос ученицы, сидящей за первой партой, – занят домашними делами. Больше вам знать не следует.

Ученицы в недоумении переглянулись и зашумели.

– Тише, – попросила Белла. – Итак, у вас на экзамен почти 2 часа. Приступайте и помните: кто будет отвлекать товарищей разговорами или списывать покинет эту комнату немедленно. Если будет что-то непонятно, лучше спросите меня. Договорились?

Класс закивал.

– Тогда приступайте, – Белла ела за стол и перевернула небольшие песочные часы.

Экзамен проходил довольно тихо, если не считать скрежет перьев и шелест бумаги. Чтобы хоть чем-то себя занять, Белла читала любовный роман. Это было единственное, что она успела взять из библиотеки перед ее закрытием. Такие произведения были не в ее вкусе, но что поделаешь? Время от времени ученики подзывали ее к себе, и девушка была рада отвлечься от любовных интриг короля и сплетниц – фрейлин. Так прошли и следующие 2 дня. На третий день было уже совсем темно, когда последний класс закончил писать экзамен. Белла вызвалась проводить девочек домой. Матери были ей бесконечно благодарны, а сами ученицы удивлялись: как можно ходить по ночам и не бояться? Белла в ответ только улыбалась да пожимала плечами.

«Эх, хорошо день прошел. Надо же, – она посмотрела на небо, – скоро будет полночь. Интересно, как это директору пришло в голову устраивать экзамены так поздно? Ведь это опасно…»

Через миг из-за туч выглянул полный диск луны. Что-то дрогнуло у девушки внутри. Кровь закипала словно чайник с водой, поставленный на огонь, зрение и слух обострялись. До Беллы донесся волчий вой из леса, и она словно загипнотизированная пошла на него.

«Снег… Мягкий, пушистый, но почему-то совсем не холодный… Кровь греет тело…»

Подул ветер и поднял небольшой вихрь из снега в воздух. Удивительно, но теперь можно было рассмотреть каждую снежинку в этом вихре. Это было потрясающее зрелище! А сколько новых запахов, и всего за несколько секунд? Как странно… Она попыталась встать, но получилось только на четвереньки.

«Что такое? Мои ноги… – острое зрение позволило в кромешной тьме рассмотреть две пушистые белые лапы. – Неужели… Но позвольте, как такое возможно? – она попробовала сделать несколько шагов, но запуталась в собственных лапах и упала мордой в снег. – Да, это будет сложнее, чем я думала. Надо найти воду и получше себя рассмотреть».

Белла поднялась на ноги, точнее на лапы, и втянула воздух носом. Ветер тут же принес влажный поток, от которого на языке тут же появился вкус теплой воды. Хотя источник был близко, но путешествие до него стало настоящим приключением. Белла через каждые два шага путалась в своих ногах, и ее это очень веселило. Вскоре она очутилась в поле гейзеров – большой долине, состоящей из горячих источников. Переполненная волнением и нетерпением девушка заглянула в воду и при свете луны увидела белого волка с горящими желто-зелеными газами. Шерсть блестела в лунном свете, и снег при этом казался совсем серым. Волчица обошла озеро, чтобы лучше рассмотреть себя: массивное, пропорциональное тело, тонкие ноги и что-то еще, оставшееся от человеческой красоты. Она долго не могла отвести глаз от своего отражения.

«Вот теперь можно с уверенностью сказать, что я красавица. Однако, пора ужинать. И с чего я такая…»

Вдали снова раздался волчий вой. Волчица напряглась и прислушалась. Внутри все дрожало. Ноги против воли понесли ее на зов. Белла не понимала, что происходит. Сознание терялось. Казалось, что кто-то вытесняет ее человеческое сознание.

«Стой! Хватит! – твердила Белла. – Остановись!»

Ноги тут же остановились. Волчица часто дышала, в груди было больно.

«Вот что имела ввиду Берта, когда говорила о контроле. Надо быть осторожнее и постараться не потерять голову».

С соседней поляны донесся хруст снега. Шаги были тяжелые, значит животное было большое. Волчица издала предупреждающий вой. Что-то вроде человеческого оклика. Через минуту прозвучал ответ. Этот голос Белла узнала бы в любом обличье.

«Папа… Узнает ли он меня, когда увидит? Боже, что мне делать? Ладно, успокойся. Он же твой отец. Ничего плохого не случится».

И она, все еще путаясь в ногах, зашагала сквозь чащу навстречу неизвестности. Там, склонившись над чем-то, стоял оборотень. Волчица учуяла запах крови. Стало очень страшно, но отступать было уже поздно. Она неуверенно шагнула на открытое пространство, но в последний момент опять запнулась и упала. Оборотень резко обернулся. Удивительно, как он раньше ее не заметил, ведь она наделала столько шума, пока шла на поляну. Полуволк втянул воздух и подошел к волчице. Теперь Белла могла его как следует рассмотреть: худое, костлявое покрытое шерстью тело, когтистые лапы, вытянутая, как у волка, морда и пара горящих желтых глаз. Волчица волей-неволей заскулила. Не от страха, а от досады: посмотри мол, какая я неуклюжая. Оборотень начал принюхиваться к новой знакомой. Звериный оскал сменился… человеческой ухмылкой. Зверь ткнул волчицу носом в лоб, словно успокаивая. Белла никогда не чувствовала себя так близко к отцу, как сейчас. А в это же время в душе оборотня творилось что-то странное: проснулся инстинкт заботиться об этой волчице, защищать ее от любой опасности. Зверь практически… любил ее. Он нырнул носом под ее живот, помогая встать, а потом следил за каждым ее шагом. Белле это напомнило, как мамы учат своих маленьких детей ходить. Это было так мило! Оказывается, то, над чем склонился оборотень, был труп оленя, уже растерзанного. Запах крови и мяса пробудил в волчице страшный голод, но как только она приблизилась к добыче, полуволк зарычал и опрокинул ее на спину. Сначала есть должен он, а потом то, что останется, достанется Белле. Она тихонько и жалобно заскулила, и оборотень отпустил ее. Обычному человеку эта трапеза показалась бы на редкость отвратительной, но Белла следила за каждым движением отца с интересом. Когда ей стало дозволено поесть, она накинулась на добычу с поистине животной жадностью. Но на деле утолить голод оказалось не так просто: неокрепшие зубы не могли так хорошо рвать сырое мясо, как зубы оборотня. Волчица только перепачкалась кровью и съела всего пару хрящей. Оборотень и тут пришел ей на помощь: отрывал небольшие кусочки и бросал Белле. От такой заботы сердце девушки наполнялось такой нежностью, что ей захотелось прижаться к отцу. Что она и сделала. Шерсть у оборотня была жесткой и колючей, как щетина Филиппа, но это было не важно. После ужина они вдвоем играли, бегали наперегонки, выли на луну. В общем, вели себя как семья. Волчья семья.

Время пролетело слишком быстро. Белла не заметила, как наступил рассвет. Как только на горизонте появились первые лучи солнца, по всему телу волчицы пробежал холодок. Пора было уходить. Она аккуратно встала, посмотрела на спящего отца и в два прыжка скрылась в чаще.

«У меня получилось… – думала она, не до конца веря своему счастью. – И как это случилось? Сама не знаю…»

Шерсть стала редеть и втягиваться в кожу. На четырех ногах было уже неудобно стоять. Еще мгновение, и Белла снова стала человеком. От ночного приключения все еще трясло, ноги подкашивались, но от радости девушке хотелось визжать.

– Бр! – прохрипела она, потирая руки. – А без теплой шерсти холодно! Теперь понятно, как волки выживают в такие холода. Однако, где же мое платье?

Свои вещи девушка нашла в дупле дерева. Плащ был нетронут, а вот платью повезло меньше: оно было порвано в плечах.

– Наверно во время превращения оно стало мне тесным. Эх, хорошо, что в лоскутки не порвалось. Мое любимое!

Глава 7.

Вернувшись домой, Белла сразу достала нитки, чтобы зашить платье. Но что-то мешало сосредоточиться на работе. Она все время думала о своем ночном приключении и о поведении отца. Каким он был внимательным и заботливым… и совсем нестрашным. Белле он показался обычным волком, только немного крупнее и с человеческими чертами.

– Белла… – послышался мужской голос у самого ее уха.

– Папа! – девушка от неожиданности вздрогнула и чуть не уронила иголку. – Как ты тихо вошел…

– У тебя был такой задумчивый вид, – улыбнулся Филипп. – Моя дочь витает в облаках. Чтобы это могло значить? Ах! Неужели..?

– Ничего из такого, что ты там себе нафантазировал, нет. Может девушка, увидев чудесный сон, потом просто вспоминать его?

– Разумеется, дитя мое. А… – мужчина посмотрел дочери в глаза, – а о чем сон?

Красавица уже пожалела, что заговорила об этом. Знала же, что отец не успокоится, пока все до мелочей не разузнает: такой уж у него характер.

– Лес… – это было первое, что пришло в голову. – Лес мне приснился.

– Неужели? – не поверил Филипп. – И какой он был?

– Тебе так интересно или… Ну, он был такой.. весь в тумане. Наверно после дождя. Вокруг было тихо и свежо. Все.

– Свободы тебе хочется, Белла… – вздохнул отец и подошел к окну. – Я давно это заметил. Знаешь, – он тихо рассмеялся, – и мне тоже сегодня необычный сон приснился: будто я в лесу. Да, не удивляйся. Стою на поляне, в снегу. И вдруг из чащи появилась… белая волчица. Такая красивая! Шерсть блестит ярче снега, глаза горят…

– Как ты понял, что это волчица? – прошептала Белла.

– Уж очень у нее тело и ноги были изящные. Я уверен, что это была волчица.

– И она напала на тебя? – с притворным ужасом спросила красавица.

– Нет конечно. Вела себя смешно, совсем как маленький ребенок, который только учится ходить. Забавно…

– Папа! – Белла вскочила с места. Сердце ее опять бешено заколотилось, на глаза выступили слезы. – Не сон это был.

– Что ты имеешь ввиду? – не понял отец, обернувшись к дочери.

– Не сон это был. Той волчицей… была я.

Повисла пауза. Филипп смотрел на дочь, не моргая. Очевидно, эта новость потрясла его сильнее, чем думала Белла.

– Ты… ты… Постой, – мужчина сделал глубокий вдох и сел на стул у окна. – А теперь повтори последнюю фразу еще раз.

– Я… В общем, папа, я все знаю о твоем прошлом. О том… кем ты становишься в полнолуние. Подожди! Это еще не все. – Белла подняла руку. – Вчера перед полуночью я решила немного прогуляться после экзаменов. Потом услышала волчий вой. Дальше ничего не помню. Очнулась в лесу уже обросшая шерстью. Эх, – она улыбнулась, – знаешь, никогда не думала, что ходить на четырех лапах так трудно: так и норовишь запутаться…

– Белла! – Филипп неожиданно схватил ее за плечи и встряхнул. – Ты хоть понимаешь, что говоришь?

– Да, а что? – девушка испугалась: в глазах отца сверкнул желтый огонек. Таким она его еще не видела. – Папа, прошу, успокойся. Послушай…

– Нет, это ты послушай! Забудь обо все, что видела прошлой ночью. Я запрещаю!

– Папа, ты зря распаляешься. Ну поели сырого мяса, ну повыли на луну… Что в этом такого?

– Это точно все?

– Стала бы я лгать тебе? – обиделась красавица. – Поверь, это было самое невероятное приключение в моей жизни. К следующему полнолунию надо научиться превращаться по своей воле.

– Белла, ты так уверена, что будет следующий раз?

– А почему нет? Теперь, когда я знаю свою истинную природу…

– Молчи, прошу! Я столько лет пытался тебя защитить от этого. И не смог в самый последний момент. В детстве все было проще: перед полнолунием Берта поила тебя настойкой из волчьей ягоды, чтобы луна не тревожила, и ты мирно засыпала. Да и меня ничего не тянуло в деревню. А сейчас… Значит так: ты забудешь о вчерашнем приключении и вообще о… своей волчьей сущности. Больше никаких ночных похождений, ясно?

– Никогда бы не подумала, что мой отец такой неблагодарный человек! Ради кого, по твоему, я все это затеяла? Кому стремилась помочь, хоть чуть-чуть скрасить часы превращения?

– Не надо жертвовать своим будущим ради меня, – заверил ее Филипп. – Ты не представляешь какая это тяжкая ноша. Ты достойна большего, чем это. Я не хочу для тебя такой жизни.

– Уже поздно. Сейчас ты возможно сможешь запереть меня на замок, но это не избавит меня от превращений и от жажды свободы. Моя сила крепчает, и со временем ни одна дверь не сможет меня удержать. Так что…

Филипп встал со стула и направился к выходу.

– Папа, я не хочу тебе перечить, но пойми: вместе нам будет лучше. Если при первой встрече ты так хорошо запомнил меня, то со временем к тебе вернется и человеческий разум. Подумай.

– Тут нечего думать, Белз. Закроем эту тему.

Уходя от разговора, Филипп наивно надеялся, что Белла оставит эту идею с превращениями. Он только и думал, что о ее безопасности, не понимая, что девушка в этом больше не нуждалась.

«Вот так, – думал он, глядя на огонь в камине. – Столько лет я соблюдал осторожность. Хотел, чтобы все было… как у людей. Не получилось. Что теперь будет?»

Следующие несколько дней он так и просидел в своем любимом кресле, глядя в окно. На поляне, около реки проводила свои «тренировки» Белла. Она пыталась превратиться в белого волка. Только не очень-то выходило. Девушка уставала от этого больше, чем от многочасовой работы в деревне. Но сдаваться и отступать не собиралась. Чтобы не говорил отец, она будет с ним во время полнолуния. И упорство вскоре принесло свои плоды – сила увеличивалась, а вместе с ней и воля. Теперь сдерживать животные инстинкты стало куда легче, чем в первый раз. Однако, как и с любым животным, пусть и прирученным, надо быть начеку. Белла всегда старалась держать волчицу на коротком поводке. Вскоре долгие прогулки по лесу, охота, если это так можно было назвать, стали для нее любимыми занятиями. Радость ей доставлял вовсе не результат, а опасность охоты, азарт. Ей больше хотелось поиграть с бедной перепуганной мышкой или зайцем. За более крупными животными: оленями, косулями, даже лосями волчица просто бегала, тренируя выносливость. Но детские игры быстро закончились, и проснулся голод. С тех пор, как девушка первый раз попробовала сырую звериную плоть, ей больше не чем не хотелось питаться. Но она старалась приносить добычу домой и готовила рагу, супы и ждала возвращения отца из деревни. Филипп прекрасно знал откуда девушка берет мясо, но что можно возразить против соблазнительного запаха печеной картошки с зайчатиной?

Превращения Беллы вскоре пробудили былой интерес в любителе исследований. Мужчина все чаще отправлялся с ней на прогулку, изучал изменения в поведении дочери – в облике волчицы она вела себя свободнее, более раскованно, не ограничивая себя в игривости, скорости. Еще Филипп заметил, что вместе с силой росла и сама волчица: за две недели наблюдений она переросла не то что обычного волка, а даже теленка. Это было невероятно! Теперь Филипп мог с уверенностью сказать, что Белла – свободный вервольф. Саму девушку мало интересовало кто она такая. Прогулки по красивейшим местам леса вместе с отцом – вот все, что ей было нужно. А однажды вечером ей пришла в голову идея. Совершенно нелепая и смешная. Волчица осторожно взялась зубами за рукав его куртки и потянула. Филипп внимательно посмотрел в глаза дочери, которые даже в волчьем обличье оставались зелеными. Белла сделала так, чтобы отцовская рука оказалась на ее холке.

– Дочка, это… Из этого явно ничего не выйдет. Ты же не лошадь, чтобы… – мужчина убрал руку, но тут из пасти волчицы сорвался рык обиды и недовольства.

– Ну-ну, перестань. Ты уже не маленькая… Я не имел ввиду размер, не рычи. И не надо так на меня смотреть.

Волчица минуту стояла неподвижно, потом медленно и бесшумно пошла прочь по хрустящему снегу. Но сделав несколько шагов, обернулась. Она ждала. Филипп последовал за ней. Тогда только он понял, что Белла хотела ему что-то показать.

– Ладно, Белз, давай попробуем.

На лице, или точнее морде, волчицы мелькнула улыбка. Она слегка присела, чтобы отцу было удобнее садиться.

«И чего он боялся? – думала красавица. – Весит не больше ребенка».

Они не бежали по лесной чаще, а летели. По крайней мере так казалось Филиппу. Все вокруг слилось в единую разноцветную массу, а еще ему было очень неудобно сидеть на спине волчицы, поджав ноги, чтобы не зацепить корни деревьев. Казалось, что прошла вечность прежде чем волчица остановилась. Мужчина сразу слез с ее спины и пару минут часто и отрывисто дышал, держась за ствол дерева. Белла только насмешливо гавкнула.

– Вот тебе смешно, дочь, моя, а знаешь как неудобно на тебе сидеть. И куда, спрашиваю я, надо было так нестись? Торопилась куда-то что ли?

Волчица его уже не слушала, а смотрела куда-то вдаль. Переведя дух, Филипп наконец тоже решил осмотреться. Оказывается, они с Беллой стояли на скале, а впереди, за рекой и лесом садилось солнце. Такой красоты мужчина в жизни не видел: река, в которой отражался закат, была похожа на волнистую шелковую ленту, небо было разукрашено розовыми, темно-синими и фиолетовыми цветами. Лес, находившийся на другой стороне реки, был словно дремавший зверь. Даже издалека Филипп видел как шевелятся кроны могучих сосен, елей, кедров и пихт. В воздухе, не смотря на середину января, чувствовалось весеннее тепло.

– Как же красиво! Да, ради этого стоило так торопиться. Это потрясающе, дочка!

Волчица нежно потерлась о отцовскую руку.

– Знаешь, я много думал… – начал Филипп, – о твоих недавних открывшихся способностях… Понимаешь, все эти годы я наблюдал, как полная луна постепенно берет над тобой верх и не хотел, чтобы ты страдала от ее власти, как я. Превращения в оборотня очень болезненны, а голос луны попросту сводит с ума.

Белла сочувственно заскулила.

– Ты всегда так делала, во сне, – отец опустился на корточки, чтобы четко видеть глаза дочери. – Хотя Берта и давала тебе настойку, и ты спала мирно, но все равно скулила. Только тогда я мог спокойно уйти на время превращения. Хотя, нет, я всегда мыслями был дома, рядом с тобой.

Белла смотрела не него, не моргая. Она никак не могла понять к чему ведет отец.

– Но, вот ты выросла, – пропел Филипп, – и наша встреча тогда… Внутри меня что-то изменилось: ни страха, ни отвращения к полной луне и к самому себе. Все это исчезло. Ты тогда почти вернула мне человеческое сознание… Что-то я заговорился. – Мужчина рассмеялся от чего даже резко помолодел в лице. – В общем, Белз, следующее полнолунную охоту проведем вместе. Что скажешь?

Волчица все это время оставалась неподвижна, но было видно как от радости сверкали ее глаза. И Филипп это заметил. Он прижал Беллу к своему сердцу, ощущая такую знакомую мягкость от ее шерсти.

Глава 8.

– Всем доброго утра! – прокричала Белла на всю деревню. – Желаю успехов во всем!

– Белл, – позвала ее подруга Рита, – ты чего такая веселая?

– Потому что жизнь прекрасна, Рита! – красавица взяла подругу за руки и закружила, от чего Рита упала в сугроб.

– Сумасшедшая. Или… Эй, Белла, ты часом не влюбилась?

Но Белла ее уже не слушала. Она танцующей походкой прошла по центральной площади, едва не сбив с ног Августа и Ролана, потом со всей силы врезалась в дверь дома Берты.

– Юная леди! – строго сказала женщина. – Что по вашему вы делаете? Ведите себя серьезнее.

– К чему серьезность, Берта? Столько всего случилось, ты не поверишь! – сияла девушка.

– Заходи в дом, – пригласила целительница, – и не кричи на всю улицу.

Белла впорхнула на кухню, смахнув плащом посуду со стола. Хорошо, что в ней ничего не было.

– Итак, что такого случилось, что ты врезаешься в мою дверь, а теперь еще сметаешь посуду со стола? Ты что, влюбилась?

– Фу! – она сделала кислое лицо. – Берта, не шути так. Делать мне больше нечего что ли? Нет, случилось нечто такое… В общем, давай я лучше покажу.

И на глазах изумленной целительницы девушка быстро обросла шерстью, опустилась на четыре лапы и посмотрела на женщину желтовато-зелеными горящими глазами.

– Ты… Как? Быть не может… – женщина от неожиданности и потрясения облокотилась на дверной проем. – Белла, это…

И вдруг раздался стук в дверь. Волчица и Берта напряглись.

– Берта? Госпожа Берта, вы дома? – раздался голос Рика.

– Господи! – ахнула целительница. – Я совсем забыла, что он придет сегодня за лекарством для матери. Что же делать?

Волчица застыла, как громом пораженная.

– Спрячься, а я попробую его спровадить.

Белла мигом исчезла за углом комнаты, от волнения забыв, что можно было снова стать человеком. Но зато ей было слышно каждое слово разговора Рика и Берты.

– Извини, Рик, но лекарство еще не совсем готово. Иди домой.

– Но как же? Мама очень ждет.

– Когда я закончу, Белла принесет лекарство.

«Черт! – испугалась Белла. – Про меня-то она зачем сказала?»

– Белла здесь? – в голосе юноши явно звучали радость и волнение. – Я должен ее увидеть.

– Не торопись, Ромео. Твоей возлюбленной здесь нет. Она обещала зайти ко мне скоро.

– Тогда я ее подожду. – Не унимался Рик.

– А знаешь, пока мы тут с тобой разговариваем, отвар уже сварился. Подожди, я принесу.

Женщина плотно закрыла дверь, бросилась на кухню, достала из шкафчика пустую бутылку, налила туда ядовито-зеленой жидкости и вышла за дверь.

– Вот, пусть твоя мама принимает его по одной ложке перед едой три раза и еще перед сном. И да, непременно горячим. Все, иди.

– Но Белла?…

– Рик, ты… Оставь девочку в покое. Кажется, она ясно дала тебе понять, что между вами ничего быть не может. Не любит она тебя. Смирись.

Когда Берта вернулась на кухню, Белла уже вернулась в человеческое обличье.

– Фух, у меня от волнения даже хриплость в голосе пропала. Белла, в чем дело?

– Рик… Он еще не оставил надежду на то, что мы будем вместе. Но я…

– Но ты не любишь его. Верно?

Красавица молчала. Она не знала, что чувствует к Рику, и эта неизвестность пугала. Звериное чутье твердило, что надо держаться от него подальше, но сердце…

– Лучше давай я расскажу тебе о прошлом полнолунии.

Узнав, что Белла была с отцом в полнолуние, женщина немного насторожилась, ведь между свободными вервольфами и их собратьями никогда не было хороших отношений.

– Похоже, отцовские чувства оказались сильнее волчьей природы. Но все же, дитя, будь осторожна. Филипп, не смотря даже на отцовскую любовь, может тебе серьезно навредить.

– Он мой отец. Он не может мне навредить. Это невозможно.

– Куда ты теперь?

– Пойду в библиотеку. Дома все книги закончились. До встречи.

– Постой, – окликнула ее целительница, – плащ забыла.

– И без него не холодно, – пожала плечами девушка, – но спасибо.

Пока Белла шла до библиотеки, многие жители смотрели ей вслед с таким непониманием и подозрением. Была середина января. Холод стоял страшный. Все едва могли согреться в теплой одежде, а девушка шла по улице без плаща и даже не дрожала. С тех пор, как она открыла свою волью натуру, холод перестал для нее существовать. А пронизывающий ветер так и манил распустить волосы и украсить пряди снежинками. И вот темно-русые волосы упали на грудь красавицы. И только в тот момент она по-настоящему почувствовала себя свободной.

«Почему я этого раньше не делала? – думала Белла. – Теперь никогда их больше не буду прятать».

– Белла? – не поверила мадам Тебель, библиотекарь, когда красавица показалась в дверях.

– Здравствуйте, мадам. Хорошая погода, не правда ли?

– Шутишь что ли? – женщина сильнее укуталась в шерстяную шаль. – Холод собачий! А тебе что, сильно жарко?

Белла не ответила. Расправив свой плащ, она накинула его на плечи женщины.

– Надеюсь, он вас согреет.

– Спасибо. Ты… тебе как обычно?

– Не надо, не вставайте. Я сама ее найду.

– На полках ты ее не найдешь. Вот она, – библиотекарь достала томик из шкафчика в столе. – Ты прошлый раз оставила ее на подоконнике открытой, и я решила ее далеко не убирать.

– Отлично. Спасибо.

Девушка взяла стул, поставила его у окна и зачем-то еще раз посмотрела на Тебель. Она как-то странно улыбалась.

«Радуется, что стало теплее», – думала Белла и открыла книгу. Она отлично помнила страницу, на которой остановилась. Но на этот раз в книжке было еще что-то.

– Из моей любимой книги выпала страница? – шепотом спросила девушка.

Она взяла листок в руку. Нет, он был не из книги: книжные листы под воздействием времени пожелтели и потерлись, а этот листок был белый, новый. Белла развернула его. Там оказалось письмо, адресованное ей.

Белла,

Каждый человек в своей жизни встречает кого-то особенного, который притягивает к себе как будто магнитом, сам этого не подозревая. И может этот человек даже не догадывается как он дорог для кого-то. Не представляет, что кто-то засыпает с мыслью о нем и просыпается с желанием увидеть его снова. Не замечает, что для него её улыбка как солнышко. И не знает, что у него сердце сжимается, когда видит её уставшие от слез глаза.

Мне нравится твоя искренность, нравится, как ты смеешься, нравится, даже как ты злишься. Скажу откровенно, злиться по-настоящему ты не умеешь, ты очень хорошая и добрая, поэтому ты как-то по милому злишься. Нравишься ты мне безумно.

Иногда глаз отвести от тебя не могу. Ты молчаливая и всегда стараешься уединиться, и мне порой приходится просто наблюдать, любоваться тобой издалека.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.