# Не смотри. Темный.

София Евграфова

История о не совсем обычной девушки, которая жила совершенно обычной жизнью по имени Мира. Это история о девушки, которая покорила сердце Темного. Вот только чего стоило, этому Темному сохранить в себе человека не рискуя при этом жизнью своей возлюбленной?

Эта история полна опасных приключений, кровавых событий, трагедий и всепобеждающей любви.

## Глава 1

Наступило время теплой и разноцветной осени. Изобилие ароматов сводит с ума. Пейзажи завораживают. Ни в каком из сезонов не ощущается та тонкая грань между нашим миром и каким-то другим, как осенью. Увидеть эту грань и ощутить магию атмосферы помогает моя фотокамера. Мне нравится наблюдать за миром через линзу фотообъектива. Внутри меня селится ощущение того, что я будто заглядываю в приоткрытую дверь и могу наблюдать нечто волшебное, сокровенное. И сейчас, потеряв счет времени, я любуюсь таинственным лесом через призму объектива.

– Мира! Мир, ты где!?

Голос Милы заставил меня отпрянуть от камеры и вернуться в обычный мир.

– На веранде!

Мила уже почти год работает риэлтором и зарекомендовала себя как очень хороший специалист, подающий большие надежды в данной сфере, но есть одно "но" – это дом. Дом старый, неудобно расположенный, находится на окраине деревни; я бы даже сказала, на отшибе. В случае чего позвать на помощь не удастся просто потому, что до ближайшего жилого дома минут 10 ходьбы. Единственное, что заслуживает внимания и восхищения, – это местные красоты. Но, как оказалось, это мало кого привлекает. Дом пытаются продать уже не первый год, и как раз Миле он подпорчивает ее рабочие дела уже второй месяц. Иногда Мила приезжает проверять дом, как и сегодня. Только в этот раз я решила поехать с ней и посмотреть, что же это за дом такой – никому не нужный.

– Я все, можем ехать, – выходя из дома, сказала Мила.

– Минута, и я у тебя в машине.

Мне хотелось просто стоять на веранде.

– Хорошо. Я пока со двора выезжать буду.

Я вновь заглянула в объектив, было по-прежнему волшебно. Разноцветная палитра листвы деревьев, припекающие и слепящие лучи солнца, прохладный ветер, играющий с моими волосами, спокойствие и завораживающее пение птиц. Прикрыв глаза и втягивая носом медовый аромат трав и навевающую свежесть леса, вместо чувства расслабленности я почувствовала на себе взгляд чьих-то глаз. Слегка приоткрыв глаза, я увидела мужской силуэт. Было очевидно, что он наблюдает именно за мной. Я бы так и стояла на месте, ожидая последующих действий, но мужской силуэт начал растворяться и исчезать в пространстве. Незнакомец скрылся. И теперь место, которое я облюбовала объективом своей камеры, осталось без намека на чье-то присутствие.

Все, пора ехать.

***

По приезду домой я сразу же принялась смотреть кадры. Включив любимую музыку, я начала всматриваться в фото, в их детали. Фотографий оказалось больше, чем я предполагала. Даже не заметила, как успела столько наснять.

Кадры были различные: с природой общего плана, с конкретным деревом, кустиком, травинкой или цветочком; небо; различные тени; фотографии дома и даже его трещинки.

Те кадры, которые оказались с браком, были удалены. С некоторыми кадрами немного пришлось поиграть, но в целом большая часть осталась нетронутой. На мой взгляд, они были идеальны в своем первоначальном виде.

Я бы могла еще и еще сидеть, сравнивая фото, пытаясь выбрать лучший кадр из двух, а то и нескольких вариантов, так похожих, но, тем не менее, различных в свете, тенях, тонах и других мелочах, которые можно заметить только при тщательном рассматривании. Время шло, и вечер был слишком близок, а это значит, что пора собираться на прогулку с моей собакой – Лиси.

Кому понадобилось звонить мне поздним вечером?*** По возвращению домой мы с Лиси поужинали, а после каждый занялся своими делами: Лиси отправилась в родительскую спальню, составлять компанию в просмотре сериала моим родителям; а я отправилась в кровать, в компании с книгой. Только я увлеклась чтением, как зазвонил телефон.

– Алло.

Звонила Мила. Пришлось ответить. Еще не было ни одного раза, когда Мила звонила так поздно.

– Привет, спишь? – в телефоне звучал веселый голос Милы.

– Привет, нет, книгу читаю. Что-то случилось?

Внутри нарастал вопрос: начинать беспокоиться или пока не стоит?

– Да нет. Не хочешь еще съездить в село Марьино?

И все-таки волноваться, думаю, стоит. Иначе к чему такое неожиданное предложение? Снова дома сложности?Только уже не на 5 минут, а на пару дней?

– Завтра. – И когда планируется поездка?

Походу, все очень плохо.

– Завтра? Почему так скоро? Мы только сегодня вернулись оттуда.

– Выходные подвернулись. Пока есть возможность, хочу от городской суеты отдохнуть. Ну, так что, поехали? – в голосе Милы промелькнули нотки фальши.

– Поехали. А жить мы будем где?

– В доме, который я курирую.

– Разве мы можем остановиться в этом доме? Так можно?

– Если начальству ничего не говорить, то можно.

В ответ я усмехнулась. Узнаю Милу.

– Даже не представляю, как ты будешь обходиться без душа и фена целых два дня.

– Как-нибудь. Завтра утром в 10 я заеду.

– Окей, до завтра.

– Угу, давай.

Положив трубку, мне понадобилось несколько минут переварить и принять перемены планов на завтра. Как таковых планов у меня не было, но, тем не менее, предложение Милы было слишком внезапным. Пришло осознание, что нужно собраться в поездку. Завтра пораньше встану и соберусь, решила я для себя. Совсем не хотелось покидать постель и еще больше хотелось вернуться к чтению. Что я, собственно, и сделала.

***

Бродить ночью по лесу было как-то не по себе. Я долго шла куда-то вперед, не ощущая времени и пространства. Остановившись, я начала озираться вокруг. Чувствовалось чье-то присутствие. Колкий взгляд проникал под кожу острыми маленькими иголочками. В следующее мгновение начал проявляться чей-то образ. Чувствовалось, что образ знакомый… именно чувствовалось. Однако визуально разобрать силуэт было невозможно.

Из странного сна меня выдернул звук будильника. Сон оставлял металлический привкус во рту и чувство потерянности. Первые несколько минут понадобились для того, чтобы прийти в себя. Спать точно больше не хотелось, но и подняться с кровати было не менее трудно. Вспомнив, что нужно собрать вещи, я все-таки смогла вытащить себя из постели.

***

Встретив теплый и солнечный день, я собрала рюкзак со всеми необходимыми вещами и спустилась к подъезду. Мила подъехала буквально через минуту.

– Привет! – у Милы было очень хорошее настроение. – Ты взяла с собой собаку!?

– А ты удивлена?

– Думала, ты ее дома оставишь с родителями.

– Неправильно думала, – насмешливо заметила я.

– Куда же я поеду без своей Кнопки? Не думаю, что маленькая собачка может помешать. Или ты против?

– Нет, так даже лучше. Родители ничего не сказали насчет нашей вылазки?

– Пожелали нам хорошо провести время.

Большую часть дороги ехали молча, слушая музыку. Говорить совсем не хотелось. Много мыслей крутилось в голове, собрать их вместе не получалось. Мила тоже выглядела задумчиво. Наверное, опять трудности на работе или в семье. Одно из двух, если не все вместе.

Прибыв на место, я подметила, что особо ничего не изменилось – красивый вид, чудесная погода.Самой беззаботной в нашей компании была только моя собака Лиси. За счет своих небольших размеров мы частенько зовем ее Кнопкой. Улеглась на заднем сиденье и сопит себе. Я всегда беру Лиси с собой в различные поездки, поэтому она уже привыкла к путешествиям.

Машина была припаркована, вещи разгружены, Лиси бегала по участку, изучая территорию.

– Ну что, чем займемся? – спросила я.

– Просто будем наслаждаться природой, погодой, – улыбаясь так же лучезарно, как светит солнце, ответила Мила.

– В таком случае я пойду, прогуляюсь. Уже предвкушаю момент запечатления этих мест. Лиси, ко мне!

Лиси оказалась возле меня уже через мгновение и уже успела где-то перепачкать лапы, зато какая мордочка счастливая.

– Ты остаешься с Милой, – присев на корточки и почесывая Кнопу за ушком, говорила я. – Веди себя хорошо и не хулигань.

– Ты не возьмешь ее с собой? – удивилась Мила.

– Думаю, лучше оставить ее с тобой. Ты же никуда не собираешься?

– А куда мне идти? Мне и на участке хорошо.

– Ну, вот и отлично. У меня не получится полноценно за ней следить. Залезет еще куда-нибудь. Попозже прогуляемся все вместе. Договорились?

– Договорились.

***

Я начала с дома и его территории. Отснять дом получилось достаточно быстро. Небольшая и ничем непримечательная постройка. В доме было три комнаты: одна, которая напоминала кухню, и две другие комнаты – зал и спальня. Две комнаты почти не отличались ни размерами, ни обстановкой. Небольшие помещения, где было мало света и много старых вещей, возможно, от предыдущих хозяев. Что в одной, что в другой комнате все было обставлено по негласному стандарту: кровать, стол, несколько стульев, шкаф. Кухня немного отличалась и своими размерами, и своей обстановкой. Она была поменьше и вмещала в себя стол, пару табуреток и старую мебель, отдаленно напоминавшую кухонный гарнитур в максимально сокращенном варианте.

В целом нет ничего необычного и примечательного. Конечно, в качестве продаваемого объекта – сомнительная перспектива, но в качестве локации – очень даже неплохо. Можно сделать достаточно атмосферные фотографии. Только атмосфера тут веет тоской, временем прошлых лет и одиночеством. Для картинок в интернет и в свое личное портфолио – нормально, для сайта купли-продажи – не очень.

На участке нет ни одного деревца, ни одного кустика, ни намека на тенек. Погода разгулялась, солнце ощутимо припекало. Немного прохладный воздух разбавляет тепло солнечных лучей.

Только сейчас в разгар съемки заметила, что соседей нет. Нет, они есть, но расположены не близко. Решила пройтись хотя бы до первых соседей, которых возможно получится повстречать.

Непродолжительное время по левую руку тянулась березовая роща. По правую – высокая трава и кустарники. Я шла по почти заброшенной тропинке, между лесом и зарослями. Аромат этой дикой природы невозможно передать словами! На кончике сознания ощущался пьянящий дурман, но странным мне это не показалось. Я прошла несколько домов, но поняла это, когда миновала половину улицы. В голове возник вопрос: «Как я прошла так много домов и только сейчас это заметила? Как так вышло?»

Как-то неожиданно резко время стало поджимать. Еще немного, и начнет вечереть.

Ни о каком релаксе и наслаждении данного процесса не было и речи. Единственное ощущение, которое во мне преобладало, – это дикое напряжение. Я наспех сделала кадры. Надо возвращаться обратно, иначе будет слишком темно. Я решила не выключать камеру – вдруг по пути обратно замечу что-то интересное. Не очень хотелось, но возвращаться пришлось той, же дорогой, что и пришла.

Проходя очередные дома, мне хотелось их запечатлеть, но стоять и фотографировать в открытую показалось не очень хорошей идеей. Было видно, что дома, если не избы, были очень старыми. Ручная резьба, как бахрома, осыпала дома на окнах, крышах и создавала некий контур дома. Чувствовалась ветхость, история. Я решила быстренько заснять улицу и дома на видео. Включив режим видео, настроив резкость и ракурс, я начала снимать. Все шло по плану до тех пор, пока я не почувствовала чей-то сверлящий насквозь взгляд в зоне лопаток.

Обернувшись, я увидела бабушку.

– Анюта, ты что ль? – лицо женщины было переполнено удивлением, даже потрясением.

– Здравствуйте,… нет, я Мира. – Обозналась, наверное, бабушка

Женщина смотрела на меня мутными серо-голубыми глазами. Всматривалась в мое лицо, как будто пыталась сфокусировать взгляд, от чего я посчитала ее слеповатой. В руках – тросточка. Старое, не слишком чистое льняное платье, с вышивкой на подоле, вороте и рукавах. Белый легкий платок так и норовил слететь с головы при каждом маломальском дуновении ветра. Под платком торчали белые редкие волосы, собранные в неряшливую косу до пояса. Женщина была босая.

Бабушка продолжала искать в моем лице ответ на свой вопрос. Вот только временем я не особо располагала.

– Нет, не она ты. Не она, – по слогам проговорила бабушка. Теперь на лице женщины было сильное разочарование и грусть. – Извините, мне нужно идти. А то совсем темно будет, – я начала движение, как услышала:

Ответа не последовало. Бабушка медленно побрела в своем, только ей известном, направлении.– У вас что-то случилось? – вопрос казался не совсем подходящим, но все же.

***

– Долго ты, – заметила Мила.

– Сама не поняла, как так вышло.

– Мир, тут такое дело, – переминаясь и нервничая, начала Мила.

– Какое? – я немного напряглась.

– Кнопка убежала.

– Как убежала?

– Сначала мы были вместе, и все было хорошо. Я ее покормила, а после она как будто испарилась. Я подумала, что, возможно, за тобой побежала. Но, как оказалось, нет.

– Ну конечно искала, и звонить тебе пыталась, но ты недоступна. Дурацкая сеть. Прости, я не хотела, чтобы так вышло. – Ты ее искала? – беспокойство начинало нарастать.

Я побежала в дом, схватила фонарь, перцовый баллончик и еще несколько вещей, которые показались мне необходимыми.

– Ты куда? – бегая за мной из комнаты в комнату, спросила Мила.

– Искать. – Бросила я, не оборачиваясь, выбегая из дома.

Солнце почти ушло за горизонт. Минут двадцать, и полная темень. Я надеялась, что Лиси где-то недалеко, и у меня получится найти ее до темноты.

Наш дом окружал лес, заросли и кустарники. Вглубь ни того, ни другого я не лезла. На мой зов собака не реагировала. Потому что ее тут и нет. Волнение и страх росли с каждой минутой, с каждым ложным шорохом. Я пыталась предположить, куда она могла убежать. Что, если все-таки она побежала за мной, и где-то мы с ней разминулись? Направившись в сторону деревни, я ускорила шаг, прислушиваясь к звукам.

Я добежала до деревни, расспросила встречных людей, видели ли они мою собаку. Безуспешно, никто не встречал ее. Как испарилась. Решила вернуться в дом с надеждой, что Лиси вернулась. Возвращаясь, я все равно вглядывалась в темноту и прислушивалась к звукам, периодически выкрикивая кличку собаки. Было очень грустно. Я не могла поверить, что потеряла свою собаку. На глаза наворачивались слезы. В голову лезли ужасные мысли. Вдруг она провалилась в какую-нибудь яму или повредила что-нибудь себе и не может ходить. А если она где-то одна и ей очень страшно?

Я почти пришла. Уже виднелся дом, точнее огоньки в доме и его очертания. Мила, наверное, зажгла свечи. Неужели еще и света в доме нет? Остановившись, я обернулась в надежде, что из кустов и из зарослей выбежит Кнопочка. Все-таки надежда умирает последней. Собравшись, я решила идти дальше, когда услышала звук. Он повторился. Такой же непонятный. Казалось, что звук исходил из самой глубины диких зарослей кустарников. Внутренний голос говорил, что что-то не так, и лучше вообще убираться отсюда, но я не могла не проверить. Пришлось лезть в эти кусты, пробираться через высокий и колючий сухостой, пытаясь уловить тот самый звук. Он становился более отчетливым и был таким, как будто кто-то скребется.

Выкрикнув кличку собаки, я услышала лай. Это точно была Лиса. Господи, как же ты сюда забралась, глупышка!

Сорвавшись с места, я буквально полетела на звук лая. Он был совсем близко, только вот не понятно, где. Выбравшись сквозь кусты, передо мной открылся вид на дом. На старый дом. Разглядеть его в такой темноте было невозможно, фонарь не особо помогал. Поскуливание раздавалось из самого дома. Она внутри. Надо найти вход: дверь, окно – что угодно. Нужно попасть внутрь. Все бы ничего – дверь вроде открыта, но мне безумно страшно. До мурашек страшно!

Заходя внутрь, я почувствовала, как мокрая футболка прилипла к спине. Половицы скрипели, тем самым безжалостно выдавая мое присутствие. По всей видимости, дом был давно и отчаянно заброшен; а чувство было такое, что я влезла в чужой дом и жду, когда меня обнаружат. Было слышно сбоку шебуршание и поскуливание. На первый взгляд дом казался не особо большим. Лестница, ведущая куда-то вверх. Две комнаты справа от меня, из которых веял запах гари, и из которых всё ближе ко мне подбиралась непроглядная темнота. Напротив меня, на расстоянии двух вытянутых рук, была дверь. Скорее всего, Лиси была за этой дверью. Сделать хотя бы шаг было слишком сложно. Ноги стали, словно чугунные или приклеенные к полу. Попытка сдвинуться с места с трудом, но все же удалась.

Почему так страшно? Подумаешь. Заброшенный дом, ночь, и никто не знает где я, и связи никакой.

Наконец я дошла до двери, открыла ее. Петли противно скрипнули. Это была спальня. Осмотрев комнату фонарем, Лиси я не увидела. В комнате была кровать, рядом тумба и сундук, из которого и слышались звуки шебуршания. Обстановка мебели была очень четкая, и, в целом, было очень чисто. Но сейчас это не главное. Я бросилась к сундуку, открыла и выдохнула. Я нашла Лиси! Руки сильно дрожали, как и вся я.

Все, теперь нужно уходить отсюда. Направившись к выходу, услышала, что где-то в доме с немыслимой силой хлопнула дверь. Над головой с потолка посыпался песок от прогибающихся досок под чьими-то тяжелыми шагами. На мгновение сердце биться перестало, затем заколотило с неимоверной силой. Сложно было понять – где и какая дверь захлопнулась. Но это не особо важно. Важно – убраться отсюда немедленно!

Мгновение, и я, прижимала к себе Лиси. Крепко прижимала собаку и неслась через все кусты, все заросли. Выбраться получилось быстрее, чем залезть; или мне так показалось. Оборачиваться совсем не хотелось. Я бежала со всех ног в дом к Миле.

## Глава 2

Всем своим естеством я чувствовал, что где-то здесь, совсем рядом, он должен проявить себя. Бродя по окрестностям, словно лишенный рассудка, я увязывался за каждым шлейфом звука и запаха, выдающим его присутствие. Присутствием темного. Вот только от истинного темного осталась лишь тень. Теперь он и не человек, и не демон. Отныне его тело послужит сосудом для самой тьмы. Она выедает недостойного изнутри, до последней косточки, до последней мышцы и капли крови, приглушая лишь на время свой голод и делая из человека тряпичную куклу, которой играет, как ей вздумается. И, если свой голод тьма может на время унять, то приглушить хотя бы немножко свое желание разрушать все живое – невозможно.

Я, будучи таким же темным, борюсь и посей день с бесщадной тьмой, которая норовит при каждом удобном ей случае вселиться в меня, как в очередной сосуд. Этот парень оказался, вероятно, слабее, не смог противодействовать тьме. Или по своей сути был гнилым, что и привлекло тьму к нему. Вообще, тьма просто так тоже не будет тратить свои силы на кого попало. Ее привлекают те, кто имеет силу и характер, чистые и светлые души, или, если ее разозлить. Так же ее притягивает поистине злой с прогнившей душой человек. И если ты ей поддаешься, то церемониться с тобой она не станет, а попросту сожрет.

Чей-то голос нещадно возвращал меня в реальность, лишая возможности продолжать поиски. В моменте концентрироваться становилось труднее. Мне понадобилось время, чтобы смочь разобрать женский голос.

Наконец, приходя в себя, мой взгляд бросился на приближающийся силуэт, мелькающий между деревьев. Приближаясь ко мне всё ближе и ближе, юная леди, вздрогнув, начала цепляться за дерево, сдерживая крик и пытаясь не рухнуть на землю. И почему меня забавляет данная картина? Хотя… Мои глаза, они же не…

Цепляясь за мою руку мертвой хваткой, прежде чем я успел закончить мысль, девушка заговорила:

– Вы не видели девушку с маленькой собачкой? – на меня смотрели полные мольбы глаза, и читалось в них: «скажи, что ты знаешь, где они», но я:

– Мне жаль, но я не встречал девушку с маленькой собачкой.

Мою руку отпустили, и она отошла на некоторое расстояние. У меня и своих нерешенных дел хватало, но я чувствовал, что должен помочь в поисках. Не просто чувство, которое осязаемо лишь на кончиках пальцев, а очень четкое понимание того, что мне необходимо найти девушку.

– Мне нужна вещь вашей…

– Мира – моя подруга. Извините, но я не совсем понимаю, как вам поможет ее вещь.

– Просто дайте ее вещь, и я найду вашу подругу.

Наши образы поглощала темнота вокруг нас. Я отчетливо видел лицо Милы и понимал, сколько непонимания отражало лицо девушки.

Более говорить мы не стали. И оба, сорвавшись с места, помчались в сторону деревни. Следуя за Милой, мы приблизились к небольшому домику.

Вбежав вместе в дом, я сперва, по привычке, решил осмотреться вокруг. Мила в панике начала копаться и перебирать вещи. Должно быть, в поиске подходящей вещи, принадлежащей девушке – Мире.

На поиски отправиться я не успел, как в дом влетела, кажется, пропавшая подруга, в обнимку с собакой. Ее вид ужасал: расцарапанное лицо, грязная и рваная одежда, ободранные колени. Девушку сильно трясло.

Я не заметил, как девушки скрылись на кухне за дверью. Слышал, как срываясь на крик, Мира рассказывала Миле о произошедшем. Закрытая дверь не сильно помогала скрыть их разговор. Я решил, что пора, наконец, в деталях выяснить, что же случилось с девушкой и успокоить ее.

***

Вбежав в дом, я заперла дверь на все возможные замки, подставив еще и табурет. Не знаю, зачем табурет, но казалось, что так надежнее.

– Мира!? – воскликнула Мила.

Дрожащими руками мне не удавалось найти баллончик в рюкзаке, и только на пятый раз я справилась с замком. Казалось, как только баллончик окажется у меня в руках, мне сразу станет спокойнее. Надо выдохнуть и успокоиться. Однако ни то, ни другое нормально сделать не получалось. Не знаю почему, но теперь до баллончика мне не было никакого дела. Единственное, что волновало – это время. Сколько сейчас времени?

Вбегая в комнату, я резко остановилась и замерла в проеме. Мила и незнакомый мне парень также неподвижно уставились на меня. Понять, что происходит, с каждой секундой становилось сложнее.

– Вы кто? – нарушив гробовое молчание, спросила я.

– Мира, что с тобой? Что случилось? Где ты была? – медленно поднимаясь и подходя ко мне, накидывала вопросы Мила.

Я подумала, что выгляжу слишком напуганной и больше ничего. Но когда увидела ужас в глазах незнакомца, стало ясно, что что-то не так. Взглянув в зеркало, что лежало на столе, я увидела свое перепуганное, грязное, расцарапанное лицо.

– Боже! – единственное, что я могла сказать.

Бросив зеркальце обратно на стол, я побежала на кухню к умывальнику, чтобы промыть царапины. К счастью, умывальник был полон. Лицо зажгло, царапины защипало. Хотя ссадины были не глубокие, но болели они сильно и все разом. Казалось, с каждой секундой боль усиливалась. Эта боль очень злила.

– Мира, что случилось? – входя в кухню и закрывая межкомнатную дверь, еще раз спросила Мила. – Что происходит?

– Я… я не знаю, – пожимая плечами, ответила я. – Кто этот человек? Что он тут делает?

– Тебя не было слишком долго. Я пошла, искать тебя и Кнопку. Пока пыталась найти вас, встретила этого парня, и он согласился помочь мне. А теперь расскажи, что случилось.

Рассказав вкратце, что произошло, на лице Милы считывались смешанные эмоции. То ли она удивлена, то ли не поняла, что так меня напугало. Я решила уделить внимание деталям, которые так меня испугали и являются непонятными и странными.

– Каким образом моя собака оказалась в этой комнате и в этом сундуке? Явно, что она не сама туда залезла.

– Хочешь сказать, что это неспроста? Типа похищение? – кажется, только сейчас дело начало доходить до Милы.

– Или меня хотели заманить, а Лиси была в качестве наживки. – Временами я переходила не то чтобы на крик, но близко к этому.

– В доме был кто-то еще?

– Да, я слышала шаги на втором этаже, и как кто-то хлопнул дверью. Слушай, у меня случайно нет седых волос?

– Да нет вроде, – смотря на мои волосы, ответила Мила.

– Прошу прощения за вторжение, – в кухню вошел высокий темноволосый парень, хорошо сложенный, даже очень, и у него были золотисто карий цвет глаз.

Уверена, он все слышал. Неудивительно, я говорила, будучи на эмоциях, и далеко не шепотом. Во время рассказа я даже позабыла о госте (если его можно так назвать) в соседней комнате.

– Я не успел представиться. Меня зовут Илья Бронский.

– Мира… Асаева, – тоже добавила фамилию после небольшой паузы.

Что-то меня напрягало в этом парне.

– Рад, что вы нашлись. Мира, расскажите, пожалуйста, еще раз вашу историю от начала и до конца в деталях. – Илье нужно было понять, связано ли произошедшее с тем, что конкретно расследует он в данный момент.

Пересказав в деталях о случившемся. Все от и до, а также высказав свои тревожные мысли, задаваясь разными вопросами, я задала еще один, который волновал, кажется, всех сильнее, чем все предыдущие:

– Что делать будем? – но это был скорее риторический вопрос.

– Держаться подальше от того заброшенного дома. – буквально вгрызаясь в меня своим взглядом, процедил Илья.

– Легко сказать «держаться подальше», этот дом – моя работа. – Протестовала Мила.

– Работа? В каком смысле? – не понял Илья.

– Я риэлтор, и мне надо продать этот дом.

– Поступим так: сейчас давайте успокоимся, ложитесь спать, и завтра утром спокойно уедете.

– Вы уходите?! В смысле, а что, если этот «псих» решит зайти к нам? Может, нам лучше уехать сейчас? – сказала Мила.

– Думаю, что вряд ли до такого дойдет, и ехать сейчас не менее опасно. Вы обе на нервах. Ехать по такой темноте небезопасно. Оставайтесь в доме и ложитесь спать. Не беспокойтесь; я прослежу, чтобы никто из посторонних к вам не пробрался.

Мы с Милой с большим сомнением в глазах мельком переглянулись, но со словами Ильи согласились.

– Заприте дверь и не бойтесь. Я завтра утром зайду к вам. Договорились? – спросил Илья, после чего попрощался и ушел.

Его глаза – вот что меня так напрягает…


## Глава 3

Всю ночь я провел в поисках того, кто очень двусмысленным образом подшутил над Мирой и напугал её. И я нашел его. Точнее, то, что от него осталось. В прошлом он был темным, сейчас скитальцем, который живет ради потребностей густой и ядовитой тьмы, что была в нём и выедала его без остатка. А почему была? Потому как остатки тела я сжег. Сосуд уничтожен, тьма развеяна. Но я уверен, это только начало всех бед.

По всей видимости, Мира чем-то зацепила тьму или тени (если, конечно, в нём ещё были отголоски живого и разумного, во что верилось с большим трудом). Можно было бы использовать девушек в качестве наживки и, наконец, поймать этого монстра, но риски слишком, высоки. Не могу позволить, чтобы кто-то ещё пострадал.

Когда настанет раннее утро,придётся действовать по обстоятельствам. Но девушек нужно отсюда вывезти.

***

На веранде я обнаружил Миру.

– Привет, – подойдя ближе, я поздоровался. После встречи с "тряпичной куклой" у меня возникло много вопросов, и ответы на них были крайне необходимы. Но мне показалось, что Мира всё ещё находится в напряжённом состоянии, судя по настороженному взгляду, поэтому я не спешил задавать всплывшие вопросы.

– Как думаешь, стоит собраться и проверить его дом или сообщить куда-нибудь о нем? – начала задавать вопросы Мира.

– Я был у него,– коротко ответил я. – Он больше не будет пугать никого. – Добавил, я, понимая, что Мире нужно больше информации.

Думаю, не стоит пока рассказывать Мире о том, что я там видел и что с ним сделал.

– Это ты был в чаще леса? – нарушила молчание Мира.

– Эмм… – протянул я, честно пытаясь понять, о чём речь.

– Позавчера. Я стояла на этом же месте и фотографировала вид вокруг.

– Как ты поняла, что это был я? – я начал припоминать девушку с камерой, но не думал, что меня можно заметить и тем более разглядеть с такого расстояния, а оно было немалым.

– Твой взгляд. Я буквально его почувствовала. Этот взгляд я чувствовала в день отъезда, во сне, вчера вечером и сейчас. Так тебя и узнала.

– Ого. Интересно. Постой, я тебе даже снился? – после слов о сне внутри что-то шевельнулось, такое было впервые.

– Да, ты мне снился. Точнее, твой взгляд. Лицо было слишком размыто. Не знаю, зачем я тебе это всё говорю, – закончила Мира, слегка усмехнувшись.

Только сейчас я заметил, насколько сильно Мира сейчас не здесь, а где-то далеко в своих мыслях. На террасу вышла Мила, следом – Кнопка. Разговор наедине с Мирой оборвался.

***

Он стоя посреди комнаты с закрытыми глазами напротив зеркала и образ его множился на сотни других лиц из-за покрывших поверхность зеркала паутины трещин. Покачиваясь под погребальную музыку под покровом ночи, он призывал тьму, чтобы та приняла его подношение. Эта ночь должна стать особенной.

В соседней комнате лежала юная девушка – покой ее казался чуждым, словно остановившееся сердце было чужой вещью, оставленной на ночь в старом доме. Кровать подвода прогнила до щепок; матрац провалился, как будто поглотив последние вздохи. Длинные черные волосы расползались по подушке, скрывали лицо лучше плотной занавеси и свешивались с края, чтобы тихо коснуться холодного пола, как темные реки, нашедшие свое русло.

Тело было устлано полевыми цветами: колючие стебли и хрупкие лепестки лежали по коже, словно свечи, гаснущие одна за другой. На грудь были сложены руки – точно по ритуалу; между пальцами – крошечный букетик, собранный будто из обещаний, которые не сдержали себя. Лицо под волосами было бледным и ровным, как лист бумаги; губы – чуть запавшие, будто слова ушли из них раньше, чем дыхание.

Комната пахла не только пылью: запах сырой древесины и давней плесени смешивался со сладковатой горечью засохших цветов – аромат старых лет и тянущегося забвения. Лунный свет из окна падал узкой полосой на простыню, делая контраст между бархатом тьмы и стеклянным отблеском, будто незваный взор рассёк ткань сна. Тишина была плотной, почти осязаемой.

Все выглядело выверено, как подпись на исписанном свитке: цветы на теле, скрещенные руки и постель, что помнит многое. Это не была случайность – это напоминание о ритуале ухода, о том, что смерть умеет выглядеть красиво и обманчиво, укутывая правду в лепестки и темноту.

Для проведения обряда всё было почти готово. Не хватало совсем маленькой детальки. Нужен был папоротник, сорванный ровно в полночь. И он пошёл в лес за недостающим компонентом.

***

Аккуратно следя за тем, как "тряпичная кукла" бредёт вглубь леса, я выждал мгновение и после этого напал. Злость внутри меня бурлила, закипая и извиваясь, всячески пытаясь вырваться наружу. Контролировать себя становилось запредельно сложно, но я не мог позволить, чтобы надо мной взяло контроль пагубное чувство ненависти и разрушения. Тогда я сам окажусь идеальным сосудом для тьмы.

Не знаю, сколько прошло времени, но я чувствовал приближающийся рассвет. С этим покончено, но осталось место, в котором он обитал. Нужно было торопиться. Я слишком долго провозился с ним. Изгнание тьмы и уничтожение съеденного тела в одиночку отнимает много сил.

Ворвавшись в дом, хоть это и походило больше на сгоревший склеп, я чувствовал этот скверный запах гари и гнили. Запах гнили, присущий тем, в ком поселилась тьма. И, похоже, кто-то уже пытался сжечь это место.

Аккуратно поднимаясь по лестнице, я начал слышать трупный запах. Лестница оказалась небольшой, и я быстро оказался в одной из маленьких комнат. На втором этаже их было две. Точнее, одна, которую громоздкий шкаф поделил на две крошечные. Надеялся, что это мне мерещится. Но нет. Черт!

Девушку, лежавшую на этой кровати, по всем внешним признакам было нелегко назвать живой – и не только потому, что её тело казалось чужой территорией для света. Она лежала, словно забытая запись на старой пленке: контуры бледнели, дыхание – если оно было – отдавалось редкими, почти священными проблесками тишины. Я стоял над ней, и мир вокруг стал тоньше, как бумага, готовая порваться от малейшего прикосновения.

Я изучал и запоминал положение её тела: изгибы рук, слабый поворот головы, то, как пальцы случайно касались простыни – всё это было частью неполного сонета, который мне предстояло прочесть. Возможные синяки и ссадины прятались в складках одежды, как старые письма в карманах пальто; порой их не было вовсе, и это казалось ещё более тревожным – будто тайна была выцарапана не на коже, а на самом воздухе. Мои пальцы не смели пробуждать память телом; я только картографировал её покой взглядом, фиксировал линии, которые мог бы позже пересчитать в аккуратные знаки.

Изобилие и разнообразие цветов, окружавших тело, стало новой загадкой: лепестки падали рядом, как отрезанные фрагменты разговора, их цвета – от выцветшей охры до кровавого пурпура – гуляли по простыне, словно руны, которые никто не решался прочесть вслух. Запах – смесь опавшей зелени и временного благовония – висел в комнате, плотный и сладковатый, будто кто‑то пытался замаскировать молчание букетом.

Под кроватью книги лежали в беспорядке, страницы торчали наружу, как оправдания и обвинения одновременно. Они были разбросаны так, будто кто‑то искал в них утешение и забыл закрыть дверь. Я понял: их нужно забрать – не только ради слов, но ради тех ключей, что спрятаны между строк. Книги шептали мне о причинах, и я потянулся, чтобы собрать их: это был акт не столько исследования, сколько предания, которое требовало, чтобы его не забыли.

Что я заметил:

1. Положение тела – незавершённая мелодия;

2. Следы – скрытые или отсутствующие, как уловки света;

3. Цветы – как послания, рассыпающиеся по простыне;

4. Запах – смесь забытья и намеренного забывания;

5. Книги под кроватью – разбросанные ключи к чужой памяти.

Я стоял, собирая эти детали воедино, и тишина отпивала от меня ответы медленно – как человек, который знает слишком многое и молчит по привычке.

В другой комнате стоял стол, закиданный какими-то бумагами, над столом проглядывалось маленькое окошко. От многолетней пыли и копоти, собравшейся на нем, окошко было почти незаметным. На стене, на прибитых гвоздиках, висели старые вещи.

Бумаги – заберу с собой для дальнейшего изучения, в них могла быть важная информация. Проверив все карманы и вещи, обнаружить ничего не удалось.

Я забрал все, что могло помочь ответить на возникшие вопросы и загадки, и покинул это место. Девушку (точнее, то, что от нее осталось) пришлось нести на руках. Находясь на приличном расстоянии, я нашел возвышенность в лесу. Остановившись на миг, я в последний раз взглянул, как полыхает обитель "тряпичной куклы". Наблюдая за черным дымом и языками пламени, я думал о том, как много нужно успеть сделать до утра.

Пока я шел по лесу, чувствуя, как первые лучи рассвета наступают мне на пятки, думал о том, кто эта девушка? У нее наверняка есть семья… была. Почему она стала его жертвой и как он ее убил? Следов насилия не было, по крайней мере, на тех частях тела, которые не были спрятаны одеждой, не имелось признаков насилия. Что ж, мои ребята изучат тело, найдут семью убитой и похоронят, как положено.

## Глава 4

Я стояла под крышей здания универа и боролась с дрожью. День сегодня выдался дождливым и прохладным. Серая осень берет верх над золотом и теплом. Планировала еще зайти в книжный по пути домой, но сейчас больше всего хотелось домой, в тепло. Зонта у меня не было с собой. Оставалось два варианта – бежать домой и промокнуть, или подождать, когда ливень хотя бы немного стихнет, и тоже намокнуть, но, возможно уже, не так сильно.

Сейчас я просто стояла, съежившись, заворожено смотрела на дождь, как капли разбиваются об асфальт, о лобовое стекло чьей-то машины и тонут в лужах. В памяти всплывали воспоминания о недавних событиях. Я часто вспоминала тот день, крутила в голове разные детали. Дождь никак не прекращался. Было очевидно, что ливень не собирается сдавать обороты. Сделав вдох, я решила намокнуть до нитки, но быстрее попасть домой.

Добраться удалось достаточно быстро и без приключений. Вся моя одежда была настолько мокрой, что можно было выжимать. Приняв горячий душ и сделав себе чай, я села за рабочий стол. Нужно было подготовиться к завтрашним парам. Голова плохо работала. В целом по домашке было не особо много, но, тем не менее, дело шло не так быстро, как хотелось бы. После завершения дел я планировала немного почитать и лечь спать. Прогулка с Кнопкой меня миновала. Спасибо маме. В таком случае можно спокойно заниматься своими делами.

Я подошла к окну, чтобы посмотреть, что происходит с погодой на улице. Ливень утих, но мелкий дождь всё равно моросил. На улице было пусто и уже довольно темно. Разглядывая наш двор, я увидела машину. Ничего странного, просто показалось, что я её где-то видела. Отмахнувшись от всех мыслей, я отправилась в кровать спать, но прежде немного почитать.

***

При выходе из подъезда мой взгляд непроизвольно упал на то место, где вчера вечером с окна я наблюдала чью-то машину. И да, эта машина была на месте, только уже с водителем за рулём. Чёрный Nissan и мужчина со щетиной. Это всё, что удалось мельком зацепить взглядом.

***

Учебный день прошёл спокойно и даже уныло. Тупо хотелось спать. Причём всем, включая преподавателей. Пасмурное небо действовало на всех как снотворное. Дождя сегодня не было. Как это и бывает, зонт взяла – нет дождя, не взяла – есть дождь. Домой идти не хотелось. Да и погода располагала к творчеству. Я решила пойти в городской парк. Парк располагался хоть и недалеко от универа, но назвать его городским было сложно. Больше походил на огромную заброшенную территорию, где когда-то давно был красивый и ухоженный парк. Как раз то, что мне нужно – загадочное место, застывшее в ожидании стихии состояние природы, обещало не менее атмосферные кадры.

Заходить далеко вглубь парка я не стала. Сделала несколько кадров общего плана и несколько кадров под разными углами. Разместившись на лавочке, начала рассматривать – что получилось. И только сейчас заметила, что недалеко от меня сидит мужчина во всём чёрном и как будто подглядывает периодически за мной.

Меня окатила волна беспокойства и толпа мурашек по спине. Как он вообще тут появился? Я что, так увлеклась, что не заметила его? С одной стороны, чего паниковать – всё-таки общественное место, и прийти сюда может любой человек в любое время. А с другой… А что, если это какой-нибудь маньяк? Паника накрывала слишком быстро, и это было плохо. Я встала с лавочки и пулей направилась на выход из парка. Как же я хотела ошибаться! Мужчина встал и пошёл за мной. Хорошо, что недалеко от входа я ушла. И что вы думаете, перед входом стоял чёрный Nissan! Без водителя. Господи! Неужели он меня преследует? И что теперь делать? Он же знает даже где я живу и учусь.

Точно, эта же машина была и у универа. Вот почему она мне показалась знакомой. Я уже бежала на другую сторону улицы через дорогу; туда, где есть люди, в надежде, что, возможно, преследователя это спугнет.

***

Я ехал сам не свой. Но ко всему ещё добавилось это странное свербящее изнутри ощущение, напоминающее сильно беспокойство. То же самое я ощущал в тот день, когда Мира и её собака пропали. В голове крутилось слишком много разных мыслей. В самый разгар мыслительного потока на дороге возник человек, но затормозить вовремя я не успевал.

Выскочив из машины, я бросился к пострадавшему. Мира? Откуда она взялась на дороге? Я не мог поверить. Страшно было то, что Мира слабо проявляла признаки жизни. Чёртово место, даже освещения нет нормального. В полутьме мне было трудно рассмотреть Миру на наличие травм.

– Что случилось? – подбежал к нам мой помощник, Ян. – Она же только что в парке была.

– Я сбил её, она появилась передо мной на дороге. Я сам не понял, откуда и как она появилась. Её нужно показать врачам! Не понимаю, почему она ещё не пришла в себя. Я не мог сбить её насмерть. Это была не та скорость. – Я буквально начал успокаивать себя.

– Илья, смотрите, глаза вроде открыла.

– Мира! Мира, ты меня слышишь? – тряся её за плечи, почти кричал я.

– Иль…я. – Прозвучал тихий и хриплый голос.

– Мира, не закрывай глаза! Смотри на меня! Слышишь?

– Отвези меня домой. Иль…я. – Она говорила почти шёпотом, но я всё понимал.

– Я отвезу тебя в больницу.

– Я хочу домой. Отвези меня домой. – Произнесла она из последних сил. По щекам побежали струйки слёз. От этого моё сердце сжалось ещё сильнее.

– В больницу, и это не обсуждается.

Я решил не дожидаться скорой и сам отвезти. Тем более, что времени могло быть мало, а сирены скорой даже слышно не было.

***

Вот-вот я окажусь на другой стороне улицы. Сердце колотилось безумно. Ища глазами людей, в последний момент, я обернулась на визг тормозов и слепящие светом фары… Меня отбросило недалеко от машины. Я не ощущала никакой боли. Я просто лежала на дороге, смотря куда-то вдаль и ни о чем не думая. Единственное, возможно, я испытывала странное ощущение чьего-то присутствия. Я даже слышала голос. И я точно уверена, что этот голос не принадлежит ни одному человеку из тех, что сейчас кружат возле меня. Этот голос откуда-то извне. И в моей голове он звучит более отчётливо, когда я закрываю глаза.

Последние слова словно выкрикнули, что есть мочи: «Surgere.... Surge… – vox in capite meo cecinit, – Surge… suus prope est. Prope…!»1

1"Вставай.… Вставай… – звучал голос в моей голове, – Вставай… Он близко… Он близко…!" – лат. яз.

Наверное, поэтому я начала возвращаться к реальному миру, из которого тоже слышался голос.

– Мира! Мира, открой глаза! Мира, ты меня слышишь? – звал слишком знакомый голос..

У меня вышло приоткрыть немного глаза.

– Иль…я, – попыталась сказать я, но получилось не очень. Говорить почему-то было слишком трудно и даже больно. Мне было сложно понять, что у меня повреждено, но нарастающая боль в правом боку давала некое понимание. Затем голова начала пульсировать и кружиться. Щипало левую руку с внешней стороны и ногу. Я начала предполагать, что рука и нога были ободраны. Опять ссадины. Мне же в прошлый раз не хватило, наверное. Спустя ещё некоторое время осознания происходящего, я попыталась встать. Вышло неважно, но я поднялась на ноги. В глазах всё ещё расплывалось всё вокруг. Ещё звон в ушах появился. Хотелось снова лечь.

Крепкие мужские руки обвили мою талию, не давая мне упасть. Чарующий аромат парфюма тянул меня к своему обладателю. Пытаюсь рассмотреть лицо, но не выходит. Всё по-прежнему плывёт. Меня отрезвил резкий запах нашатыря. Картинка перед глазами перестала расплываться, головокружение уменьшилось. Я начала видеть и слышать людей. Вокруг меня собралась небольшая толпа. И как раз держал меня Илья.

– Мира, ты слышишь меня? – спрашивал он перепугано.

– Илья, отвези меня домой, – говорила я тихо, голос был слабый и хриплый, но я надеялась, что он услышит меня и поймёт.

– Я отвезу тебя в больницу.

– Нет. Илья, я хочу домой. Отвези меня домой. – Говорила я, из последних сил выговаривая слова.

– Тебя нужно показать врачу. И это не обсуждается, – заключил Илья.

***

Осмотрев меня, доктор сказал, что переломов нет и в целом всё хорошо. Я отделалась ушибами, царапинами и сильным шоком. Мне нужно просто отдохнуть.

– Вот теперь я отвезу тебя домой, – сказал Илья, открывая мне дверь на выходе из больницы.

– Мне нельзя в таком виде домой. – В больнице я окончательно пришла в себя и поняла, что если я заявлюсь домой в таком виде, то родители с ума сойдут. – А сколько времени?

– 19:00, и что ты предлагаешь делать?

– Ещё не поздно написать родителям, что я останусь ночевать у Милы, к примеру.

– Тебя отвезти к Миле?

– Нет. – Усмехнувшись, я посмотрела ему в глаза. – К Миле нельзя.

– Почему? Если я правильно понял, вы близкие подруги. Неужели она тебя не примет?

– Она-то примет, а вот её парень – нет. У них сложные отношения, не хочу мешать.

– И куда ты собираешься в таком случае?

– Я не знаю. – Я, правда, не знала, куда мне податься в таком виде. Одежда местами мокрая и грязная из-за небольшой лужи, в которую меня изначально отбросило. Разодранные джинсы (ведь из лужи я ещё немного пролетела по асфальту).

Расцарапанные ноги, руки.

– Если идти домой, то только тогда, когда все лягут спать. И, надеюсь, что Кнопка не разбудит родителей лаем.

– А до этого времени будешь на улице сидеть?

– Ну да. Подождать придётся, правда, немало. Мама засыпает обычно в районе часов двух ночи.

– Я вообще не понимаю, что мы тут обсуждаем. Это, мягко говоря, бредовый вариант, – насмешливо сказал Илья, и я была с ним отчасти согласна. – У меня останешься.

– Что? – я, наверное, была готова к любому варианту, но остаться у Ильи на ночь – это было слишком.

– Я тебя сбил, я виноват. Так что мне необходимо позаботиться о тебе.

У меня не было никаких сил сопротивляться. Честно сказать, мне и не хотелось этого делать.

– Расскажешь, что случилось и как ты оказалась из ниоткуда на проезжей части? – прервав тишину, спросил Илья.

Откинувшись на сиденье, прикрыв глаза и шумно выдохнув, я начала вспоминать тот момент.

– У меня закончились пары. Домой идти не хотелось, и я решила прогуляться до парка…

В салоне вновь повисла тишина. Каждый думал о своём или об одном, но под разным углом.

– Интересное стечение обстоятельств. Мы оказались в одном месте в одно время, – прервала тишину уже я.

– Мне позвонил Ян, поэтому я ехал в данном направлении.

– Ян?

– Мой помощник и уже как несколько дней твой хранитель.

Ян не был темным, но у него отлично получалось бороться с теми, в ком поселилась тьма. Уже несколько лет он преданно работал на мою семью в качестве хранителя. В моем мире хранителями называли тех, кто способен сберечь себя и окружающих от сил тьмы, сберечь самое сокровенное – душу.

– Что значит хранитель? Типа охранник?

– Типа охранник, – усмехнувшись, добавил Илья.

– То есть в парке был Ян?

– Нет. Это меня и беспокоит. Ян вообще не заходил в парк, он тебя и с входа хорошо видел.

– А, чёрный Nissan принадлежит Яну?

– Да.

– Теперь ясно, кого я несколько дней вижу и не могу понять, совпадение это или просто с ума сошла.

***

Квартира Ильи оказалась достаточно просторной и уютной. Не особо походила на берлогу холостяка. Закралась мысль, что, возможно, он живёт с девушкой или женой. Уровень моей неловкости рос стремительно. Я-то к подругам своим редко в гости хожу, а тут ночёвка в одной квартире с парнем. Хорошо, что хотя бы квартира двухкомнатная. Спать будем в разных комнатах.

– Располагайся, чувствуй себя как дома. Я пока пойду, ужин придумаю.

Чувствовать себя как дома не выходило от слова совсем.

– Давай, я помогу. – Совсем не хотелось оставаться одной в гостиной.

– Извини, но я сделаю всё сам. Тебе сейчас нужен отдых. Не думаю, что с твоими ссадинами тебе будет легко мне помочь. Если хочешь, можешь принять душ. Одежду я тебе найду.

Да, душ был бы очень кстати. Смыть запекшуюся кровь и грязь с тела было необходимо. И надо придумать, что-то с одеждой. Надеюсь, стирка приведёт джинсы и свитер в более-менее приемлемый вид.

– Да, пожалуй, приму сначала душ. А я могу воспользоваться стиральной машинкой?

– Конечно, можешь. Знаешь, оставь свои вещи на полу в ванной, я сам разберусь с ними.

– Неудобно как-то, давай я лучше сама. Мне не сложно закинуть вещи и нажать на кнопку.

– Мира, всё в порядке. Кровь трудно отстирать, а тебе быстрее нужно лечь в постель и просто отдыхать.

Илья дал мне свои чистые вещи, и я отправилась в душ.

Стоя под горячим душем, я до сих пор не могла поверить, что всё, что произошло вечером, – это правда. Струйки воды сбегали по телу, меняя цвет на светло-красный в тех местах, где запеклась кровь – это левая рука и нога, на которую я упала. А на правом боку проявлялся огромный синяк, страшно представить, что будет завтра. Все это указывало на то, что происходящее – реальность.

По завершению водных процедур, я стояла напротив большого зеркала и думала, что лучше выбрать – футболку или остаться в полотенце. Смущали оба варианта, но тупо в полотенце, думаю, перебор.

Из ванной я появилась в футболке Ильи. Голова ещё немного кружилась, и меня немного пошатывало. Кажется, Илья прав – мне нужно отдохнуть. Из кухни пахло безумно вкусно. Заглянув на кухню, я наблюдала за Ильей. Он ловко справлялся с приготовлением ужина, и фартук ему очень шёл.

– Уже вернулась из душа? – сказал Илья, не оборачиваясь и продолжая готовить. – Как себя чувствуешь?

– Голова немного кружится, – проходя в кухню, ответила я. – Чем я могу помочь?

– Ничем. Уже всё готово. Присаживайся за стол.

Мгновение, и на столе стояли две тарелки с основным блюдом и три тарелки с разными закусками.

– Ничего себе. Ты умеешь готовить?

– Немного, – на лице Ильи появилась хитрая ухмылка.

Мы ужинали и болтали о мелочах. Было понятно, что каждый из нас хочет отвлечься от этих ужасных событий.

– А фотографии – это что-то вроде хобби или это связано с работой? – разговор плавно перетекал на темы, касающиеся наших жизней. Кто, как и чем живёт.

– Это хобби, но я бы была только за – сделать хобби основной работой.

– А на кого ты учишься?

– Я учусь на программиста.

– Интересный выбор профессии.

– В целом да. Просто хотелось бы больше иметь вариантов при поиске работы. А IT-сфера достаточно обширна и востребована. Поэтому выбор пал на более практичную профессию.

– Что ж, это мудрое решение. Много тебе осталось учиться?

– Последний учебный год, я на последнем курсе.

– А ты чем занимаешься?

– Я… У нас что-то вроде семейного дела.

– Звучит интригующе. И чем же вы занимаетесь?

– Это трудно объяснить, проще показать. В двух словах – ищем плохих парней и наказываем их согласно закону.

По сути, я даже не врал. Так и есть: когда появляются те, кто норовит сделать что-то плохое или тот, кто слепо следует указу тьмы – подобное пресекается и наказывается по законам нашего темного мира. Со своими разборками в людской мир мы не лезем; делаем всё, чтобы наши миры не пересекались, но это не всегда, к сожалению, выходит проконтролировать.

– Сложная, наверное, работа.

– Зато интересная. Что ж, думаю, пора отправляться отдыхать.

Застолье подошло к завершению. Илья проводил меня в комнату, которая на эту ночь станет моей. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы отправились в свои спальни.

Напечатав маме сообщение, что я, якобы, осталась с ночёвкой у Милы; стоило только положить голову на подушку, как я тут же провалилась в крепкий сон.

## Глава 5

Илья довёз меня до дома. Нужно было переодеться, я ещё успевала к началу первой пары. Попрощавшись с ним, я забежала в подъезд. Поднимаясь по лестнице, на автомате полезла в рюкзак в боковой кармашек за ключами и не обнаружила их. Тело обдало жаром, до меня начало доходить, но я отказывалась принимать тот факт, что, кажется, потеряла ключи, и продолжила копаться в рюкзаке.

Так, надо вспомнить – где я могла их потерять? Дома у Ильи, на дороге, когда меня сбили или в самом парке? Зная, что это, возможно, не лучшая идея, я все же решила вернуться в парк. Окинув взглядом парк, мне показалось, что здесь нет ни души. Утренний туман навевал тоску. А от мысли, что я потеряла ключи, хотелось взвыть; раздражало. Домой попасть теперь я смогу, только взяв ключи у родителей, а это не просто расспросы в духе «что случилось». Это излишние переживания мамы и повышенный контроль со стороны отца.

Я сразу направилась к той роковой лавке. Пока шла к ней, старалась внимательно осматривать дорожку, кустики, траву. Я очень надеялась, что ключи лежат где-то под лавкой или рядом и дожидаются меня. Увлекшись поисками ключей, я не сразу услышала голоса, раздававшиеся неподалёку от меня. Затаившись, я начала вслушиваться в речь. Меня очень удивило, когда я поняла, что один из голосов принадлежит Илье. Что он тут делает? На свой страх и риск я решила подойти ближе. Сейчас был явно лучше обзор, четче и понятнее разбиралась речь. Да, это точно был Илья, а с ним ещё трое ребят. Вроде слышу и вижу эту компанию, но совершенно не понимаю, о чем они говорят.

Стоп. На каком языке они вообще сейчас общаются? Погода начала меняться. Стало больше света, туман потихоньку начал рассеиваться. Теперь моё «укрытие» переставало быть «укрытием». Становилось опасно, меня могли запросто заметить, но и я видела куда больше. Теперь стало ясно, почему мужчины окружили именно эту лавку. В рассеянных туманом лучах дневного света на той самой лавке лежала мертвая юная девушка.

Сложно передать свои ощущения. Пустота… Она окружала всех нас и проникала так глубоко, что сердце, которое сводило судорогой, не было заметно. Окружающие меня звуки перестали существовать. Из ступора меня выдернул звонок мобильного. И, о, чёрт… Моё присутствие больше не было тайной. Меня настигли быстрее, чем я успела отключить звонок на телефоне.

– Мира? – Илья подошёл один, без тех неизвестных мне мужчин. Ответом на его вопрос был мой пустой взгляд куда-то сквозь него.

– Мира, тебе лучше уйти.

– На ее месте могла быть я? Если бы я не убежала от него, то…

– Мира, – Илья не дал мне закончить, и это было к лучшему. – Почему ты не на учебе? Зачем ты вернулась в парк одна? – Казалось, что Илья действительно переживал за меня.

– Я потеряла ключи. Вчера, кажется, – смогла выдавить я из себя.

– Эти? – Илья вытащил из кармана пальто мои ключи и теперь держал их на уровне моих глаз.

– Да, эти, – выхватив из его рук ключи, я решила, что пора домой.

Переведя взгляд снова на то место, где только что были те мужчины, я никого не увидела. Никого не было. Ни этих мужчин, ни мертвой девушки. Словно растворились, словно тут их и не было.

– Куда все делись? – впиваясь непонимающим взглядом в Илью, спросила я.

Не дожидаясь ответа, я побежала к лавке. Озираясь по сторонам, я никого и в правду не видела. Как они могли так быстро уйти, так ещё прихватив с собой труп?

– Илья, что происходит? – требовала я ответ у подошедшего ко мне Ильи.

– Мира, думаю, я смогу объяснить, что происходит, но позже. Сейчас главное, чтобы ты просто прислушалась к моим словам, касающимся твоей безопасности…

Теперь перебивала я:

– Что это за бумажка?

Я заметила коричневый квадратик, смятый и немного грязный. Он лежал прямо под лавкой, на которой ещё несколько мгновений назад лежал труп девушки. В любом другом случае я бы даже не обратила внимание на эту бумажку, но сейчас было некое ощущение того, что это может быть важно. Или я просто схожу с ума. И всё же, подобрав бумажку и развернув её, я увидела строки.

– Илья, посмотри. Ты понимаешь, что тут написано? – да, я снова не могла понять, о чем идет речь. Бесит.

– Et spiritus tuus solus erit.

Somnus altus sub lapide griseo,

Non ens, quantum ens,

Quis esset secretum tuum coniectans hora!

– Чего? Это на каком языке?

– И будет дух твой одинок.

Под серым камнем сон глубок,

И никого – из всех из нас,

Кто б разгадал твой тайный час!

– Красиво… И жутко, – заметила я.

Посмотрев на Илью, а точнее на его мрачное, почти серое лицо, я поняла, что всё очень плохо, если не ужасно. Как по щелчку рядом с нами возник Андрей, который получил команду отвезти меня прямиком домой в целости и сохранности. Сам же Илья, не прощаясь, развернулся и ушёл в неизвестном направлении.

***

Заперев дверь, можно было выдохнуть. Наконец-то я дома. Стягивая с себя одежду, я направилась в душ. Горячая вода расслабляла и успокаивала. Но стоило мне подумать об Илье, не помогала даже она. Я не особо понимала, что вообще происходит и как на это реагировать. Отчаянно вздохнув и сделав над собой усилие, я выгнала все мысли из головы. Сейчас я хочу думать только о завтраке. У Ильи дома у меня кусок в горло не лез. И ещё надо подумать о конспектах с сегодняшних пар. Нужно у кого-нибудь переписать. На занятия у меня всё-таки так и не вышло добраться.

После небольшого перекуса я уже сидела и восстанавливала конспекты. На это занятие у меня ушло несколько часов, и это только за две пары. А ведь ещё весь учебный день впереди. Кажется, на конспекты уйдёт больше половины дня точно. И это я ещё весь список домашки не знаю.

Закончив переписывать материалы, которые мне скинули, и ожидая новые, я решила почитать. Я пыталась погрузиться в чтение, наверное, раз пятый, читая одни и те же абзацы и предложения. Книжные строки постоянно ускользали и становились беззвучными. Приходилось перечитывать, но это было бессмысленно. Отложив книгу, я поняла, что почитать не удастся. Пока я смотрела в строки, перед глазами выплывали два образа – это силуэт того человека в парке и лицо Ильи.

По обыкновению, я подошла к окну, чтобы отвлечься и посмотреть, что происходит на улице. Тихо, спокойно. Все в основном на работе или на учебе. Машина Андрея стояла на том же месте. Закончив разглядывать детскую площадку и дорогу, я перевела взгляд на деревья. Их в нашем дворе было много и разных размеров; отчего, когда наступает темнота, двор казался непроглядной чёрной дырой.

Вскользь осмотрев деревья, мой взгляд быстро вернулся обратно к той части двора, которая уже была изучена. Меня сковал ступор. Я стояла как вкопанная и смотрела на Него. Это был тот человек, который вчера в парке наблюдал за мной, а затем погнался. Лица видно почти не было, но я чувствовала, что он смотрит именно в моё окно и именно на меня. Я, наверное, даже не моргала, пытаясь запомнить его образ максимально точно, насколько это было возможно. Он был одет во всё чёрное. Чёрное пальто, накинутый на голову чёрный капюшон, перчатки. В руках он держал небольшой букетик цветов. Цветы? Зачем ему цветы?

Начав звонить Яну, я на секунду отвлеклась от наблюдения, и Он исчез. В тот момент, когда в трубке прозвучал голос Яна, мне позвонили в дверной звонок. Чуть телефон из рук не выронила. Не отвечая Яну, но и не сбрасывая звонок, я кралась к двери. Перехватив Лиси, давая ей команду – «тихо», я подошла вплотную к двери. От мысли, что это Он находится прямо за дверью, казалось, что я упаду замертво. Прислушалась к звукам. За дверью было тихо. Я решилась посмотреть в глазок. Господи, это Мила. Я оперлась о стену и немного отдышалась, и только успокоившись, открыла дверь.

– Привет, чего так долго открываешь? – заходя в квартиру, спросила Мила.

– Да так, подумала, что ты маньяк, – говорила я, пытаясь шутить.

– Ты опять себя накручиваешь? Что ему тут-то делать?

Мила пошла в кухню, Лиси побежала за ней, при этом громко и радостно лая. Мила взяла ее на руки и сказала, обращаясь к собаке:

– Привет, моя девочка. Привет. Извини, зайка, но в этот раз я не привезла тебе вкусняшки.

Лизнув Миле нос, Лиси спрыгнула с её рук. Наверное, это означало, что ничего страшного, все в порядке.

– А теперь объясни мне, зачем тебе понадобилась эта легенда с ночевкой у меня? И, кстати, где ты была? – звучало наигранно серьёзно.

– Я же тебе объясняла, что меня сбили, и я осталась у знакомого, чтобы родители ничего не узнали.

– Ты же понимаешь, что это звучит странно.

Я решила рассказать Миле всё, что случилось за последние сутки. Абсолютно всё.

– И сегодня, буквально перед твоим приходом, я видела Его. Уверена, что это был он. Поэтому и не спешила открывать дверь, – в завершении добавила я.

– Ничего себе, страсти какие.

– Кстати, как ты добралась? Никаких подозрительных лиц не наблюдала?

– Нормально я добралась, даже очень хорошо. Меня привез Артём к тебе и сейчас ждёт меня в машине возле твоего дома, – говорила Мила с улыбкой и сияющими глазами.

– Я смотрю, Артём на тебя хорошо действует.

Еще пару недель назад Артем был клиентом. Мила помогала ему с покупкой загородного дома; а теперь вон как дела обстоят – из клиента перебазировался в ухажеры, значит.

– Просто приятный молодой человек, ничего больше. Кстати, о птичках, я теперь свободная дама.

– В смысле, вы расстались с Димой? – моему удивлению действительно не было предела.

– Мир, я три года пыталась спасти эти отношения. Но я больше так не могу. Я устала, – говорила Мила, стягивая шарфик с шеи, на которой были синяки. – Он меня чуть не задушил.

– За что? – искренне не понимала, за что можно такое сделать.

– Он поставил мне ультиматум: или я увольняюсь и становлюсь нормальной хранительницей очага и при этом содержу нас, или мы расстаемся. Я выбрала второе. Как оказалось, он рассчитывал на первый вариант. Артём отцепил его от меня, – рассказывала Мила иронично, улыбаясь.

– Артём? А он как оказался в нужное время и в нужном месте?

– Мы периодически связываемся с ним в течение дня, чтобы он был уверен, что со мной всё в порядке, так как был в курсе про Диму и его вспыльчивость. Так же рассказала между делом о нашей поездке в Марьино, и теперь он пытается по максимуму меня оберегать. Но это временно, пока всё не утихомирится. Вот и в этот раз Артем подвез до дома и ждал, когда я отвечу. Как обстановка дома? Не смогла ему ответить. Может Дима заметил, что в моих контактах появился Артём, и поэтому ему башню снесло. Ну, в общем, Артём долго ждать не стал, а сразу пошёл проверять и застал картину, где меня душит мой парень. Точнее, на тот момент – уже бывший парень.

– Надо снять побои и написать заявление на этого козла, – я была очень зла.

– Уже сделано. Артём помог и с этим.

– Я в шоке. Это у кого ещё страсти, надо поспорить. А как дела с мамой?

– Тоже отлично. Я больше с ней не живу. Сняла квартиру, кстати, недалеко от тебя.

– Поздравляю.

Мама у Милы была тоже не подарок. Она особо её не любила, если вообще любила. Относилась как к чужому человеку. Часто срывалась и обвиняла во всех своих грехах и неудачах.

Наш разговор прервал звонок на моём телефоне. Это была староста группы – Диана. Она сообщила, что очередные конспекты скинет через пару минут.

– Слушай, я, наверное, пойду уже.

– Почему так быстро уходишь? Что-то не так?

– Нет, всё нормально. Я изначально и хотела забежать ненадолго, чтобы поделиться переменами в жизни с тобой лично. У меня ещё работы куча. Ты меня тоже держи в курсе, что у тебя происходит, – закончила Мила.

– Иди, давай уже, – смеялась я.

– Всё, пока, девчонки. Будьте осторожны и не попадайтесь в лапы маньякам.

– Ты тоже аккуратней будь. Пока. Удачи с Артёмом, – кинула я ей в след и закрыла дверь на все замки.

Собравшись с мыслями, я созвонилась с Яном и рассказала об увиденном во дворе за окном. Затем пошла переписывать конспекты и делать по ним домашку.

***

Был уже вечер. Конспекты и домашка готовы. С Кнопкой я погуляла, в сопровождении Андрея. Родители сидели на кухне. Мама готовила ужин, а папа помогал ей в готовке и просто составлял компанию. Я могла спокойно заниматься своими делами. Читать не хотелось, смотреть в окно тоже. Я вспомнила о кадрах, что были сделаны в парке. Что я там наснимал? Внутри затрепетало. Вдруг на фотографиях есть что-то важное. Я пересматривала фотографии раз за разом, снова и снова, но ничего особенного на них не обнаружила. Отбросив это занятие, я собралась пойти на кухню, надеясь повысить настроение чем-нибудь вкусненьким.

Взяв по привычке с собой телефон, я увидела сообщение от Ильи, в котором говорилось: «Привет, Мира. Можем сегодня вечером встретиться? Нужно кое-что обсудить». Я немного напряглась. Что это он хочет обсудить? И всё же ответила: «Привет, во сколько и где?» Ответ пришел моментально: «Я заеду за тобой через час-два».

***

Я сидела в машине Ильи, предвкушая тему разговора.

– Мира? – начал было говорить Илья, но замолчал. Какое-то время смотрел куда-то в пустоту, но все же продолжил. Как будто на что-то решался.

– Проще будет показать, чем объяснять.

Ни говоря больше ни слова, Илья тронулся с места, и мы поехали в неизвестном направлении. Он не сказал – куда и зачем, а я и не спрашивала. Пока мы ехали до нужной точки, я рассказала Илье о том мужчине в моём дворе.

***

Приехав в парк, мы подошли к лавке. К той самой. Лунный свет компенсировал отсутствие фонарного освещения, и, вглядываясь в окружающую нас темноту, я почувствовала легкое прикосновение. Илья взял меня за руку и посмотрел мне в глаза. Его глаза начали меняться.

– Я немного расскажу тебе о себе. Ты только не бойся, – произнёс Илья.

С каждым мгновением его глаза начинали светиться огнём. Трудно было оторвать взгляд от просыпающихся языков пламени – они завораживали и пугали одновременно.

– Я из темных, – продолжал он, сжимая мою руку крепче и сокращая между нами дистанцию. – По рождению я являюсь темным. Это значит, что ещё в утробе матери я был благословлён самой тьмой. И теперь она меня как оберегает и защищает, так может и убить. В те моменты, когда я применяю свои силы, тьма внутри меня просыпается и просачивается в кровь, словно яд.

– Я хочу сказать о том, что я не один такой. На самом деле, таких как я немало, но мы должны держать это в строгой тайне – таков закон моего мира. Так вот, не каждый, кто по рождению является темным, может совладать с тьмой. Она куда сильнее и хитрее, чем мы можем себе представить. Есть те, кто в силу своей не просто темной души, а грязной и прогнившей, сами влекут на себя взор тьмы. Вследствие чего она забирает тело человека в качестве своей марионетки – прислуги. Даже обычные среди вас люди способны разгневать и привлечь к себе тьму. Это касается тех, кто думает, что сможет перехитрить саму смерть или считает, что по рождению является святым или даже богом. Подобное карается и в моем мире.

Я решил прервать свой рассказ и дать немного времени Мире на осмысление всего сказанного.

– Мира? Ты, наконец, можешь задать мне все интересующие тебя вопросы.

Отпрянув от меня и высвободив свою руку, Мира внимательно смотрела на меня. Будто запоминала каждую деталь моего лица.

– А что касается убитых девушек…

Перебив Миру, видя, как она пытается правильно подобрать вопрос, я начал рассказывать:

– Как ты уже поняла, Темные были и будут во все времена. Когда-то давным-давно существовало клан, называвший себя "Мрачные тени". Мрачные, потому что при появлении одного из них вокруг всё серело, темнело и мрачнело. А тени, потому что подкрадывались они так незаметно, что их можно было спутать с собственной тенью. Так вот, на протяжении многих десятилетий мы были убеждены в том, что от этого клана не осталось и следа. По крайней мере, в человеческом мире точно. Но, судя по последним месяцам, они пробуждаются, появляются последователи. Не только я, но и другие темные пытаются выяснить, в чём дело и как это остановить. Тела этих девушек нужны для того, чтобы они могли напитаться жизненной энергией, душой и плотью. А убивают девушек слуги тьмы, или, как я называю их – "тряпичные куклы". Слуга, что был в деревне и тот, что был в парке – это разные люди.

– Выходит, ты тоже можешь стать "тряпичной куклой"? – бросая растерянный взгляд на меня, спросила она.

– Выходит, что да. Любой может упасть в эту пропасть. Такие, как я, и обычные люди. Когда душа начинает гнить, тьма это чует и обязательно придёт на огонёк. Вот только, чтобы душа начала гнить, нужно очень сильно постараться. Например, жить с переполненным в сердце ненавистью, убивать всё живое, наслаждаться и забавляться страданиями других, быть зверским мучителем… Перечислять можно до бесконечности. Грехов и пороков слишком много.

– Мне нужно время, чтобы это всё переварить. Отвезёшь меня домой?

– Да, конечно. Но прежде чем уйдём отсюда, покажу ещё кое-что. Я не просто так привёз тебя в этот парк.

Вновь взяв Миру за руку и смотря прямо в глаза, я попытался мысленно передать картинку событий, что произошли в тот вечер, когда я сбил Миру. Точнее, что произошло после того, как я её сбил, и мы уехали в больницу.

Дорожка, которая вела вглубь парка, сейчас казалась особенно пугающей. Внутри меня нарастала тревога. Ветер словно пытался сдуть запах крови и гнили. Тусклый лунный свет освещал лавку, на которой лежала мертвая девушка. Над ней возвышалась громоздкая разлагающаяся тень, и внутри, в местах, где уже была дыра, клубилась тьма.

Прекратив это действо и отпустив руку Миры, я поспешил успокоить её:

– Не бойся, его уже нет на этом свете. Я хотел показать, как выглядят те, кто съеден тьмой. Согласись, сложно спутать?

– Теперь можем ехать отсюда? Не могу больше тут находиться, – Мира была в равной степени шокирована и напугана от увиденного и услышанного.

Я знал, что ей необходимо дать время, побыть наедине со своими мыслями, без моего участия. На сегодня хватит откровений. Однако, я всё же приставлю к ней кого-то ещё на некоторое время.

Доставив Миру, домой и, проводив её до самой квартиры, я поспешил по единственному, но крайне важному делу. Всего-то нужно было найти причину пробуждения "теней" и устранить её.

## Глава 6

Уже почти миновала неделя, но от Ильи ничего не было слышно. Казалось, что вернулось всё на круги своя: учеба, домашка, друзья, фотографии. И даже Ян, который изредка показывал своё присутствие, сильно не мешал моему привычному жизненному укладу. Никаких сожранных тьмой бродяг нигде не наблюдалось. Единственное, что стремительно менялось, так это личная жизнь моей подруги Милы. Их отношения с Артёмом приобретали новые краски, теперь их сложно было называть дружескими. Я была рада за нее. Мне даже казалось, что она напрочь позабыла про события прошлых дней. Но, а я вот нет…

День рождения подкрался незаметно. Или это я упустила его из виду после череды неприятных событий? Меня уже успели поздравить родители, Мила и институтские друзья. На учебу я решила тупо забить. Праздничное настроение отсутствовало напрочь. Возможно, на меня так действовала пасмурная погода. Я просто ковыряла ложкой кусок торта и думала, чем себя занять. Гулять – опасно, сидеть дома – скучно, написать Илье – без понятия, о чем писать. От потока раздражающих мыслей хотелось спрятаться. Что я и сделала, забравшись под одеяло с головой, тревожные мысли поутихли. Мне даже удалось заснуть.

В голове возник громкий и не прекращающийся звук, который начинал раздражать и вызывать головную боль. Мне понадобилось время для того, чтобы проснуться окончательно и понять, что кто-то звонит в дверной звонок. Я не очень была рада тому, кто нарушил мой сон, еще даже не зная, кто за дверью. Промелькнула мысль о том, чтобы притвориться, будто дома никого нет. Я пыталась предположить, кто мог прийти, но выходило так, что никто и не должен был приходить, никого не ждали. Родители на работе, да и у них ключи есть. Мила тоже занята работой. А может, это Илья?

История повторяется, я опять крадусь к двери. Добраться до двери и посмотреть в глазок удалось, а вот узнать гостя – нет.

– Добрый день, Мира. Я от господина Бронский. – Заговорил голос за дверью, как почувствовав, что я подошла.

Бронский, не знаю таких или не помню. А какая была фамилия у Ильи? Я, правда, не помню. Я колебалась открывать дверь. Но после уточняющего вопроса:

– А как имя этого господина? – решилась.

– Еще раз здравствуйте.

Передо мной стоял высокий и крупный мужчина. Он был лысым, но с густой и аккуратно оформленной бородой. Строгий черный классический костюм. Дорогие часы, туфли. Сверкающий перстень на левом мизинце. Я же была в пижаме и с растрепанными волосами.

– Здравствуйте. – Пробормотала я.

– Меня зовут Ефимов Борис Олегович, но Вы можете обращаться ко мне просто Борис. Я приехал за Вами по поручению господина Бронского и должен доставить вас до двух часов дня по определенному адресу. Нам необходимо поторопиться. Ситуация на дорогах неоднозначная, а ехать неблизко.

– Насколько далеко и что там будет происходить? – Пыталась выяснить я.

– Данное мероприятие организовано в Вашу честь. Никакой угрозы для Вашей безопасности не существует. Это всё, что я могу Вам сказать.

Я смотрела на мужчину с прищуром, пытаясь понять, врет он или нет. Бесспорно было то, что Борис был очень уж убедителен.

– Нас также будет сопровождать Ян. – Добавил Борис.

Услышав про Яна, я стала немного спокойнее. И все-таки тревога и неверие в происходящее не отпускало.

Борис остался дожидаться меня на лестничной площадке, пока я буду собираться. А я… Я понятия не имела, что это за мероприятие такое и какой образ лучше выбрать. Взглянув на свой гардероб, я решила отдать предпочтение более практичной одежде.

Перед подъездом стояла черная легковая машина. Мне открыли дверь в салон, я разместилась на заднем сиденье.

Во время пути я старалась внимательно следить за дорогой. Сложнее стало после того, как мы съехали с трасы и выехали за город. Поездка продолжалась уже почти час.

– Мирослава, Вам нужно кое-что сделать, Вы только не беспокойтесь. – Говорил Борис, останавливая машину на обочине.

Я смотрела на водителя со смесью страха и удивления.

– Завяжите, пожалуйста, себе глаза. – Говорил так будто это какая-то ерунда.

– Зачем? – еще немного и я начну заикаться.

– Так нужно.

– Не понимаю, для чего это? Может я просто закрою глаза?

– Прошу прощения за неудобства, но так будет лучше. Мы почти на месте, поэтому завязать глаза необходимо сейчас.

– Извините, но нет. – Максимально категорично, насколько дрожь в моем голосе это позволяла, сказала я.

Ответа не последовало, вот только стекла в машине переменились. Они стали непроницаемыми, причем все и разом. Как с вождением справляется водитель, я поняла чуть позже, после того как он нацепил странные очки. Таким образом мы ехали действительно недолго. Машина остановилась, Борис из нее вышел, но открыл дверь мне другой человек. Илья протянул мне руку, помогая выбраться из машины. Одет он тоже был далеко неповседневно. Строгий, но более праздничный костюм, чем у Бориса, вычищенные до блеска туфли, уложенные волосы. Выбравшись из машины, я так и не поняла – где я. Весь вид, загораживал собой Илья. В этом образе он казался ещё выше, чем обычно, или я не замечала.

– Илья, что происходит? – внутри окончательно закрепилось ощущение беспокойства и плохого предчувствия.

– Здравствуй, Мира. Составишь мне компанию в качестве моей спутницы на этот вечер? – хищно улыбаясь, спрашивал Илья.

– Что ты задумал?! – отдернув руку, повторяясь, спросила я.

Он отпустил мою руку и, приблизившись ко мне вплотную, тихо и быстро проговорил:

– Мне нужна твоя помощь.

Это звучало так тихо и быстро, что мне подумалось: «Я точно все правильно услышала?»

– Я устраиваю особый вечер для особых людей, с неким намеком говорил Илья, суть данного действа, исключить или подтвердить участие тех, кто попадает под мое личное подозрение.

– Ты имеешь в виду тех, кто может быть причастным к пробуждению того темного клана? – пыталась понять я.

– Верно.

– Так мы здесь не ради развлечения?

– Нет. – Коротко отрезал он.

Илья направился в сторону дома. Я последовала за ним. Теперь, когда мне не загораживали обзор, я могла рассмотреть большую часть территории. Внешне немаленький, двух этажный дом цвета слоновой кости с темной крышей и каменными акцентными колоннами на входе, выглядел так же строго, как и хозяин этого места – Илья (особенно сегодня). На первом этаже были арочные окна от пола до потолка, на втором такие же, но чуть меньше. Вокруг дома было много зелени, аккуратный газон. Проложенные из кораллового камня садовые дорожки; по краям росли кустарники, листики которых выглядели очень необычно – зеленый цвет листика с белым вкраплениями листика стремительно тонул в сиренево – фиолетовой краске, а на тоненьких веточках гроздьями свисали маленькие былые ягодки. Никогда бы не подумала, что какое-то растение может вызвать у меня такой интерес.

– Снежноягодник.

Не совсем поняв, к чему было это сказано Ильей, я вопросительно посмотрела на него. Не уж то так заметен мой интерес?

– Так называются эти кустарники, – продолжил Илья. – Снежноягодником его нарекли за то, что ягоды покрывают ветви кустарника точно снегом, и держатся почти до весны. Этот кустарник привлекает к себе внимание осенью и зимой. Листья меняют окраску на желтую, оранжевую, красную, пурпурную или бордовую. На тонких изящных ветвях образуются белоснежные, розовые, красные или темно-фиолетовые ягоды. Плоды остаются на побегах и после опадания листвы. В опустевшем саду, например, как мой, такая культура выглядит ярко и необычно. Согласна?