Дониэль Клейтон
Необычайны

The Marvellers

By Dhonielle Clayton

Все права защищены. Любое воспроизведение, полное или частичное, в том числе на интернет-ресурсах, а также запись в электронной форме для частного или публичного использования возможны только с разрешения правообладателя.

© Мария Торчинская, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Popcorn Books, 2025

Text сopyright © 2022 by Dhonielle Clayton

Illustrations copyright © 2022 by Khadijah Khatib

Map copyright © 2022 by ChickenLittle Dhonielle LLC

Wanted poster illustration © by Svetla Radivoeva

Cover Art © Ionomycin

* * *

Всем детям, которых не хватает в волшебных историях и которые поэтому решили, что в них нет ничего необыкновенного.

Джейсону Рейнолдсу, который терпеть не может драконов! Дорогие читатели, обязательно поинтересуйтесь у него – за что?

АРКАНУМСКИЙ ИНСТИТУТ УДИВИТЕЛЬНЫХ И НЕОБЫЧАЙНЫХ

МЛАДШАЯ ШКОЛА

Примите наши самые волшебные приветствия и поздравления!

Мы счастливы сообщить, что вы приняты в Арканумский институт удивительных и необычайных, куда могут поступить только самые лучшие и необыкновенные ученики. Почетный выбор руководства Арканума пал именно на вас, и это означает, что вы продемонстрировали именно тот уровень знаний и умений, который необходим для поступления к нам. Однако не стоит забывать, что лишь неустанный труд гарантирует оценки, которые позволят вам оставаться с нами до окончания учебы.

Как только вашу звездную почту доставят на Звездпочтамт, вы получите сообщение, где будут указаны координаты пристани «Звездная пыль», с которой отбывают ученики младшей школы, и местоположение Института в этом году.

Света вам и вашим близким! Доброй необычайности!

Лора Руби, исполнительный помощник необычайн-директоров младшей школы Макдоналда и Риверы

P. S. Незначителям вход воспрещен! Если вы покажете это письмо кому-либо из тех, кто лишен магической силы, оно рассыплется в пыль. Не пытайтесь экспериментировать, вы пожалеете об этом.

Часть I
Новый незнакомый мир

Глава первая
Талисман

Необычайны. Так назывались везунчики, на которых вечно лили похвалу, как мед – на горячий бисквит. Но в семье Эллы не было принято осыпать похвалами. Платье погладила? Кровать застелила? Посуду за собой помыла? И самое главное – занимаешься своими делами и никому не мешаешь?

Даже сейчас, когда произошло самое необыкновенное… потрясающее… изумительное событие за все одиннадцать лет жизни Эллы Дюран, родители продолжали занудствовать и указывать, что ей делать.

– Ты повесила мантии на плечики? Бабушка сама гладила, утюг их не берет, – сказала мама. – Не хотелось бы, чтобы они помялись.

Три чаросундука покачивались в воздухе посреди гостиной Дюранов. Внутри аккуратными стопками была сложена одежда Эллы, готовая к любой проверке. Шелковые подкладки сияли, как чары на удачу, пропитавшие насквозь все ее вещи.

– Да, мама, – с легким раздражением ответила Элла.

– Камея-чародея? – спросил папа.

– Да, папа. – Она похлопала себя по груди, где под рубашкой прятался медальон с портретом родителей.

– А рукочески?

Элла кивнула на косметичку, в которой лежала восковая копия маминых рук:

– А как же!

Мама дружески потянула Эллу за длинный локон:

– Я не допущу, чтобы моя малышка вдали от дома ходила растрепой. Я специально заговорила рукочески на твои любимые прически. Ты же помнишь, как с ними обращаться? Как будить их песней?

– Да…

– Обриэль, дорогая, она взяла все, что нужно. – Папа глянул поверх газеты «Чародейные безделки» и постучал пальцем по своему черному цилиндру, отчего крошечные черепа, свисающие гроздьями с полей шляпы, заулыбались Элле. – Нам пора.

Мама вздохнула:

– Себастьен, я по-прежнему не уверена…

Между ними в стотысячный раз вспыхнул спор, стоит ли Элле поступать в школу при Арканумском институте удивительных и необычайных. Элла заткнула уши. Они спорили об этом все лето. Мама и бабушка хотели, чтобы девочка осталась дома и продолжала ходить в Чародейную школу мадам Коллетт. Вся округа включилась в обсуждение, стоит ли ей уезжать. Но папа считал, что пришло время новых свершений, и сама Элла была более чем готова покинуть дом.

С крытой веранды вошел бабушкин спутник – петух Пеан – и громко закукарекал. Все сразу замолчали.

– А ну прекратите этот ор! – крикнула снаружи бабушка. – Вы мне портите изумительный закат. Расшумелись тут…

Элла с трудом сдержала улыбку:

– Может, уже перенесем мои сундуки в машину?

– Я с вами! Я с вами! Я с вами!

В комнату вбежала Уинни, младшая сестренка Эллы. За ней летел ее собственный чаросундучок, доверху набитый игрушками.

– Мы уже сто раз с тобой это обсудили, – нахмурилась Элла. – Ты еще маленькая.

– А можно мне тогда снова посмотреть твое письмо? – Уинни вскинула глаза на сестру.

– Ты помнишь, что должна прочитать его вслух?

– Я не люблю читать, – ноющим голосом затянула Уинни.

– Тогда нельзя.

– Ну мне же просто посмотреть! – Сестренка надула губы.

– Уговор есть уговор.

– Ну ладно! – Уинни топнула ножкой. – Ладно, давай!

Элла со вздохом разжала руки. Уинни провела пальчиком по небесно-голубому конверту, облизнулась, словно это был кусочек торта «Колибри» и она готова его проглотить. Потом наклонила влево-вправо, восторженно повизгивая, когда пять символов на сверкающем конверте по очереди шевельнулись. Вот подмигнул глаз, приоткрылись в улыбке губы, показав язык, дернулось ухо, махнула крошечная рука, запульсировало маленькое сердце. Элле и самой нравилось на это смотреть.

Пять факультетов Необычайности.

Когда же она узнает, что в ней такого необычайного, когда же определит отделение, на котором развивают свои таланты ученики вроде нее?

Уинни подцепила звездную печать и, открыв конверт, начала читать вслух.

Элла слушала и не могла поверить в случившееся с ней чудо. Приглашение ей лично! Единственная возможность стать необычайной.

– Как научиться творить свое чудо? – спросила Уинни.

– Ты с ним рождаешься. Оно передается по наследству от родителей или родственников.

Папа кашлянул:

– Многие знакомые мне необычайны сами выбрали чудо, которое хотели творить.

Элла стремительно обернулась:

– Я нигде не читала, что…

– Тебе еще учиться и учиться, малышка. – Папа снова уткнулся в газету.

– А у меня какое чудо? – Она ломала над этим голову все лето.

– Чародейное, конечно, – решительно отмела все сомнения мама.

– Тут еще есть купоны, вы видели? Они двигаются, и цифры на них меняются, как будто дерутся за место. На этом купоне написано, где продаются самые дешевые погоды в банках… Ой, нет… Теперь тут другое написано… – Глаза Уинни распахнулись.

Элла следила за вертлявыми купонами и нескончаемой борьбой объявлений на них так же зачарованно, как сестренка. «Всякая всячина от Васанты» предлагала самые дешевые астролябии на свете, и от этого цены «Изумительных изделий Ивушки» начинали рассерженно мигать.

– Ну можно мне поехать с вами? – взмолилась Уинни. – Я хочу увидеть чудо! Вдруг я смогу поговорить с морским народом!

Элла выхватила у нее приглашение:

– Только не порти все, ладно?

Папа, метнув на Эллу предостерегающий взгляд, подхватил Уинни на руки с такой легкостью, будто она весила не больше рожка с шоколадным мороженым:

– Послушай, кузнечик, всего через пять лет мы отправим тебя туда же. Сразу, как только тебе исполнится одиннадцать.

– Если ничего не случится, – тихо шепнула мама, но Элла сделала вид, что не услышала.

Ну конечно, ничего не случится. Все будет хорошо. Нет – все будет отлично. Даже потрясающе. Просто необычайно.

Уинни, шмыгнув носом, уткнулась в папину рубашку. Папин спутник – лягушка-бык Грено – с кваканьем вылез из нагрудного кармана и тут же запутался в папиных длинных кудрявых волосах. Одновременно в комнату протопал мамин милашка-аллигатор Стручок и принялся совать морду в открытый чаросундук, как будто только его там и не хватало.

– Он правда летает по небу? А как? Разве Институт не слишком тяжелый, чтобы летать? – заговорила Уинни. – А необычайны, они какие? Мы можем побывать в их городах?

– Ты все увидишь, моя любимая, – успокаивающе ответил папа. – Увидишь все сама.

Элла оглянулась на школьный рюкзак, битком набитый докладами и проектами, сделанными этим летом в Грио- теке, где она слушала книги и приставала к гриотам с просьбой рассказать все, что им известно о необычайнах и Арканумском институте. Мама и папа редко общались с необычайнами, поэтому Элла знала о них гораздо меньше, чем хотелось бы.[1]

– Чародейство не то же самое, что чудеса необычайнов, это я вам совершенно точно говорю! – со смехом крикнула с веранды бабушка. – И постоянно вот так вот болтаться в небесах – ненормально!

Элла зажмурилась покрепче и попыталась представить, что там будет. Она все лето гадала, какой он, Институт. В книгах и журналах писали, что Арканум не только меняет каждый год свое местоположение, но и его внешний вид тоже становится иным. Листая старые брошюры, Элла поняла, что иногда он похож на художественный музей, а иногда – на роскошную гостиницу, совсем редко – на турбазу, и чаще всего – на закрытую частную школу. Интересно, каким он будет на этот раз?

Родители рассказали ей все, что знали об Арканумском институте, но сами они никогда там не бывали. До сих пор ни один чародей не становился необычайном.

До Эллы.

Необычайны обладали особыми способностями. В них сиял волшебный Свет, позволяющий творить чудеса. И жили они в небесах, высоко-высоко над незначителями, совсем не умевшими колдовать, и над… чародеями.

Бабушка была права, необычайны и чародеи – это совсем не одно и то же.

В душах чародеев всегда царил полумрак, где плелись колдовские чары, – этот полумрак позволял им обращаться к мертвым и заботиться о них. Элла стала первой, кого допустили к вступительным экзаменам в Арканум, и, пройдя обучение, она сможет стать одной из необычайн. Совершенно официально. Ее семья будет гордиться ею, особенно папа.

Сердце Эллы билось отчаянно, как светлячок, случайно залетевший в грудную клетку. Она была готова к чему угодно.

Мама в последний раз осмотрела содержимое чаросундуков. Наконец взгляд ее смягчился, и она удовлетворенно кивнула. Элла махнула рукой, и крышки захлопнулись. Тогда она тихо пропела запирающее заклинание, которому научила ее мама, чтобы ничего из вещей не пропало.

– Отправляйтесь в красную машину, – велела Элла сундукам.

Те, сверкнув в ответ, стремительно вылетели через заднюю дверь.

С веранды прихромала бабушка:

– Ну-ка, сладкие обнимашки, прежде чем ты меня покинешь.

Элла припала головой к мягкому, круглому бабушкиному животу, глубоко вдохнула слабый, но такой родной запах – меда, лаванды, сливочного масла.

– Главное, помни, ты побег могучего древа. – Бабушка завернула рукава, демонстрируя чародейные метки на темной коже.

Тела мамы и бабушки покрывал замысловатый рисунок из переплетенных корней, стеблей, листьев и трепещущих цветков, вычерченных тонкими, словно чернильными линиями. С годами узор разрастался и становился все более сложным, захватывал спину, предплечья, ноги. Элла любила водить по узору пальцем, когда бабушка просила помассировать ей голову с душистым маслом. Девочка не уставала любоваться тем, как меняется рисунок после каждого чарования: тут набухнет новый бутон, там раскроется свежий цветок. Кожа обеих женщин представляла собой живую карту их способностей и возможностей.

Чарование всегда оставляло след.

Бабушка поцеловала кончик пальца и коснулась им крошечной метки на шее Эллы чуть ниже затылка. Темное пятнышко в форме крошечного бобового зерна, которое можно было принять за родинку или слегка расплывшуюся татуировку. Бобовое зернышко пустило росток, как только Элла начала помогать бабушке в семейной аптеке, запоминая, что белладонна любит, когда ей делают комплименты, что, отправляясь в Подземный мир, нужно положить в башмаки по одному пенни и что в тигель во время чарования лучше всего добавлять звездную пыль, собранную в сумерки. Бобок на шее, который до этого никогда не менялся, вдруг треснул посередине, и из него протянулась вверх тончайшая линия – словно ручкой черкнули. Это была первая чародейная метка Эллы, точь-в-точь такая же, какая появилась когда-то у мамы, и у бабушки, и у прабабушки, – тоненькая и готовая расти при каждом чаровании.

– Бобок раскрылся еще шире, только я не увижу, как стебель пойдет в рост. Но ты ведь будешь мне писать?

– Да, мэм.

– И будешь все рассказывать?

– Конечно.

– И не гуляй одна по этим небесным городам. Это ненормально – жить так высоко. Как бы чего не случилось…

– Я знаю, бабуль.

Элла не раз слышала историю о том, что у мамы была сестра-близнец, которая пропала, когда семья – первый и последний раз в жизни – посетила город необычайнов. Ее имя присоединилось к бесчисленному сонму имен чародеев, так и не вернувшихся после путешествия в небесный город.

Но, конечно, с Эллой ничего подобного случиться не могло.

– Обещаю, что со мной все будет в порядке.

Бабушка поцеловала ее в лоб и помогла накинуть поверх одежды одну из белых шуршащих мантий.

– Веди себя так, чтобы мы тобой гордились, слышишь?

Именно так она и собиралась себя вести.

– И не давай себя в обиду.

– Ни за что, – подмигнула Элла.

– Готова? – спросил папа.

Элла огляделась напоследок. На плите стояли тигели, высокие свечи ярко освещали семейный алтарь с портретами улыбающихся предков. Полки были заставлены стеклянными банками, доверху наполненными вечерними звез- дами. Сад тянул в комнату ветви, словно тоже пришел попрощаться.

– Еще увидимся, – шепнула она и выбежала во двор, в самом центре которого рос могучий дуб.

Элла заскочила под дерево. Его ветви были увешаны музыкальными подвесками, бутылками из синего стекла, светящимися шарами. Вскинув голову, она попрощалась с дубом. Тот едва заметно дрогнул в ответ.

– Элла, поторопись, – окликнула мама. – Гроза собирается.

Папина красная машина уже ждала на площадке перед домом. Элла, мама и Уинни забрались внутрь. Распахнулись ворота, и чародейная эмблема на них ярко вспыхнула. У Эллы перехватило дыхание. Наконец-то.

Папа вел автомобиль по улицам Нового Орлеана. Незначители спешили по своим делам, не оборачиваясь, не замечая чародеев и членов их семей, которые высовывались из окон и с пением отправляли в небо разноцветные зонты, чтобы задержать дождь. Их притопы и хлопки сливались с раскатами грома. Даже в машине был слышен хор голосов: «Уходи, гроза, не тронь их. Пропусти, гроза, не тронь их».

«Чарование подобно хорошей песне, – часто повторяла бабушка, – но его мелодия и ритм слышны только нам».

Машина ехала под навесом из зонтов. Элла заметила в окнах и на верандах черные, красные, зеленые свечи – все в поддержку ее решения учиться в Арканумском институте. Многие чародеи оделись в самое лучшее, воскресное, и кидали навстречу и вслед их машине чарозы – прекрасные черные цветы, словно покрытые алыми брызгами. Такие цветы чародеи носили с собой на счастье.

На Дюранов сыпались лепестки, добрые пожелания залетали в окна машины, и Элле казалось, что у нее сейчас сердце выскочит из груди.

– Удачи, Элла!

– Мы будем молиться за тебя и твое везение!

– Да хранят тебя предки!

– Береги себя!

Люди кланялись и приподнимали шляпы.

– У Дюверне в окне нет свечки, – заметила Уинни. – У Бове – тоже.

– Тише, – шикнула мама. – Неважно.

Элла была слишком взволнована, чтобы спросить, что это значит. Машина миновала красные Врата в Подземный мир, расположенные на площади Конго. Огромные фигуры смертбулей по обе стороны Врат возвышались над городом, наблюдая за теми, кто желал пройти в Страну мертвых. Элла послала им воздушный поцелуй, и оба кивнули ей мощными головами.

– Ты будешь по ним скучать? – спросила Уинни.

– Вряд ли. Ну, может, не сразу.

Элла так давно мечтала покинуть дом, что пока не могла представить себя скучающей по кому-либо.

– А по мне скучать будешь? – Глаза Уинни стали большими и круглыми.

После этого Элла щекотала сестренку до тех пор, пока папа не остановил машину перед домом лучшей подруги Эллы, Риган Марсалис. Вся ее семья высыпала на маленькую лужайку перед домом. Мистер Марсалис приветственно приподнял шляпу, а миссис Марсалис посылала воздушные поцелуи. Элла так старательно улыбалась в ответ, что стало больно лицу.

К машине подбежала Риган, ее смуглые щеки влажно блестели от сентябрьской жары. Элла опустила стекло.

– На счастье. – Риган протянула ярко-синий цветок-талисман из Подземного мира. Это было одно из ее любимых растений.

Элла протянула руку, и цветок сам перебрался к ней на ладонь.

– Спасибо.

– Будешь мне писать? – спросила Риган.

– Каждый день.

Машина тронулась с места, и, пока она не повернула к порту, Элла, прижавшись лицом к стеклу, следила за тем, как Риган бежит следом. Жалко, что подруга отказалась ехать провожать ее в порт.

Но в тот самый момент, когда печаль уже почти было сжала ее сердце, на морскую гладь впереди, точно упавшая звезда, опустился дирижабль необычайнов.

У Эллы сладко екнуло внутри. Сегодняшний вечер – самый важный в ее жизни… может быть, даже в жизни всей их семьи.

АРКАНУМСКИЙ ИНСТИТУТ ОТКРОЕТ СВОИ ДВЕРИ ЧАРОДЕЯМ

Автор статьи Ренатта Купер

20 сентября

Вот и наступил первый день нового учебного года в младшей школе Арканума, но не для всех он полон радости. Немало возмущенных граждан соберется с протестом у гигантских небесных врат!

Но почему?

Случилось немыслимое… Учебный центр, существующий двести пятьдесят лет, распахнул свои двери перед чародеями из обычного мира.

После того как выдающийся американский политик-чародей Себастьен Дюран отстоял свое дело в необычайном суде, закон, запрещающий чародеям учиться в необычайных городах, был признан несправедливым и не соответствующим духу Конституции.

В Конституцию была внесена чудо-поправка, и чародеи получили возможность обучаться в Аркануме.

Вот только в школу поступила всего-навсего одна маленькая чародеянка – дочь Себастьена, Элла Дюран.

Храни ее звезды!

Глава вторая
Пристань «Звездная пыль»

Они оказались на пристани в одно мгновение. Только что Элла с семьей неслась в дирижабле по Мексиканскому заливу, и вот они уже посреди Атлантического океана на огромной платформе-пристани «Звездная пыль» ожидают прибытия небесного парома, с помощью которого будет преодолен следующий отрезок путешествия. Из-за сентябрьской жары кожа была липкой от пота.

Круглые звездные фонари над головами сияли, как гигантские светляки. Над волнами мелькали носы других дирижаблей, подвозивших всё новые семьи на платформу, которая росла на глазах, чтобы вместить всех прибывающих. Элла могла поклясться, что ощущает плавное растяжение поверхности у себя под ногами.

Ее будущие товарищи с первого уровня обучения, все в белых мантиях и с чудо-чемоданчиками, были готовы вспорхнуть, точно стая голубей, и умчаться ввысь в любой момент. Элла покосилась на свои чаросундуки – рядом с чемоданами они смотрелись нелепо. Девочка глубоко вздохнула, расправила новую форменную мантию и попыталась накинуть капюшон на свои длинные кудри. Пальцы дрожали от волнения. Больше не будет никаких стеганых фартуков, чародейных жакетов и колец с памятками о каждом члене семьи. Начинается что-то совсем новое, совсем другое.

– Раз в неделю я буду ждать от тебя письма со звездной почтой, малышка, – настойчиво сказала мама.

Элла посмотрела на нее, такую бледную в лунном свете. Даже расстроенная, она все равно была до невозможности красива.

– Да, мама.

– Стать первой – огромная ответственность. Ты будешь представлять там не только себя, но и всю нашу семью. – Теплая папина ладонь опустилась на Эллино плечо.

– Знаю, – сказала Элла.

Уинни дернула ее за руку.

– Что это за люди? – Она показала на спину стоящей перед ними женщины.

– Охранители.

– Это кто? – не поняла сестренка.

– То же самое, что полицейские у незначителей.

Элла подумала, что они похожи на рассерженных игрушечных солдатиков. На мундирах сверкали и переливались золотые бляшки с буквой «Н», и девочке вдруг ужасно захотелось потрогать эту букву.

– А зачем они тут, с нами? – Уинни прижалась к сестре. – Мне не нравятся их странные собаки. – Некоторые охранители держали на поводке красноглазых волков. – И птицы у них злые.

Охранители выпустили в небо воронов, и те следили за прибывающими дирижаблями.

Мама цокнула языком:

– Болтай поменьше. Это тебя не касается. Они здесь для того, чтобы все прошло гладко.

Элле не хотелось даже приблизительно представлять, что может означать «не гладко». Она все продумала заранее: одежду, в которой будут провожать ее родители и сестра; собственную прическу – бабушка закрутила ей волосы и вплела в них ленточки на удачу; талисман от Риган – он лежал у Эллы в кармане. Время от времени она совала туда руку и легонько щекотала цветок – ей нравилось, как он поднимает листочки навстречу ее пальцам. Как будто Риган берет ее за руку.

Этот вечер должен получиться безупречным. И Элла тоже будет безупречна.

Девочка помахала зевакам, толпящимся на соседних пристанях, – нужно хоть «здрасьте» им сказать, раз уж они так уставились. Люди держали какие-то таблички и плакаты, но она, даже прищурившись, не могла разобрать, что там написано. И чем сильнее она всматривалась, тем плотнее и гуще становился ночной воздух. Интересно. Наверное, какая-то хитрость необычайнов. Сколько еще ей предстоит узнать!

– Ты видишь, что там написано? – спросила Элла у папы.

– Нет, – ответил он. – Наверняка что-нибудь не стоящее внимания.

Элла улыбнулась толпе так широко, как только могла, и держала улыбку сколько было сил. Небесные паромы для прессы носились над головой, то и дело сверкали фотовспышки, и каждую минуту в вестибоксы поступала очередная новость.

Папа показал на луну:

– Я так счастлив, что полечу!

Арканумские паромы должны были вот-вот прилететь и забрать их. Мама любила повторять примету о чайнике, который никогда не закипает, пока за ним следят, но Элла была уверена, что плотные облака засияют и расступятся прямо у нее на глазах, пропуская летучие суда. Она умирала от нетерпения и предвкушения.

На возвышение поднялся смуглый мужчина в чалме, и толпа качнулась к нему.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! Чудесная ночь… Я бы даже сказал, необычайная… Именно так я и скажу. – Мужчина взмахнул руками. – Выстраивайтесь в очередь вот с этого места. Прямо отсюда. Пожалуйста, называйте свои фамилии.

Возле его плеча завис сияющий свиток. Элла знала, что ее имя там тоже есть.

– Элла, Элла. – Уинни сунула ладошку в свободную ладонь сестры. – Смотри, у тебя звезды на платье. Когда эти штуки, – она показала наверх, где парили звездные фонари, – приближаются, их становится видно.

– Это не платье, это необычайная мантия, – поправила Элла, поскольку старшим сестрам полагается следить, чтобы младшие не говорили глупости.

Уинни снова потянулась к мантии, но Элла отодвинулась от ее пальчиков:

– Испачкаешь.

– А я не хочу носить белую мантию.

– Все ученики первого уровня ходят в белых, – объяснила Элла.

– Я хочу голубую, потому что это мой любимый цвет. – Глаза Уинни наполнились слезами.

– Голубые носят на третьем уровне, а ты пока вообще слишком мала для Арканума, – напомнила Элла, но теперь ей стало от этого немного грустно.

Чаще всего Уинни раздражала Эллу. Вбегала в ее комнату без спроса, ныла и клянчила, чтобы с ней поиграли, повторяла все за старшей сестрой. Но сейчас, глядя на других ребят на пристани, Элла вдруг задумалась, сколько у нее появится новых друзей и как скоро это случится. Она уже скучала по Риган и где-то в глубине души догадывалась, что, наверное, будет скучать и по сестренке. Уж кто-кто, а Уинни всегда останется ей лучшим другом, что бы ни произошло.

Чей-то возглас вывел Эллу из задумчивости. По толпе пробежал шепот на сотнях разных языков. Это мамин дружок, аллигатор Стручок, выбрался из воды на пристань, взволнованно стуча хвостом.

– Ну наконец-то, – сказала мама. – Устал плыть на такой глубине? Стареешь, братец. Только-только успел, чтобы проводить нашу девочку.

Стручок фыркнул.

Несколько человек опасливо попятились, другие, наоборот, придвинулись ближе, чтобы получше рассмотреть аллигатора.

Элла читала, что большинство необычайнов держат домашних животных или даже чудовищ, но только у чародеев есть спутники – двойники их душ в облике животного. Для Эллы это было абсолютно обычно и привычно… до сих пор. Сейчас, на пристани, все обычное и привычное для ее семьи вдруг оказалось странным и удивительным для всех этих людей, столь не похожих друг на друга.

Но Элла была готова рассказать им обо всем и не сомневалась в том, что ее рассказ обязательно понравится.

– Может быть, подойдем отметимся? – предложила мама.

– Ну наконец-то решились, – улыбнулся папа.

Мама цокнула языком и, крепко взяв Эллу за плечи, направила ее в сторону человека в чалме и с парящим свитком над плечом. Они встали в очередь, и охранители тут же обступили их со всех сторон. Окружающие продолжали глазеть. Элла подмигнула им, совсем как бабушка, когда на нее оглядывались.

Мужчина со свитком улыбался. В его длинной бороде вспыхивали искры, как будто она была осыпана звездной пылью. Нарядная чалма меняла цвет, ее складки окрашивались в оттенки переливчато-сине-зеленого, теплого оранжевого, сливочно-желтого, а крошечные бриллианты на ткани рассыпали искры в лунном свете. Мантия на мужчине была густого темно-красного цвета, отвороты сплошь покрыты всевозможными значками и знаками отличия – Элле сразу захотелось расспросить о каждом. Выискивая информацию про Институт, она узнала, что этот мужчина – арканумский преподаватель с по меньшей мере восьмым уровнем необычайности. На груди у него пульсировала, как живая, пятиконечная звезда – эмблема Арканума.

Преподаватель посмотрел на Эллу:

– Ваша фамилия… кажется, я ее уже знаю.

– Дюран, – ответила она.

Свиток развернулся сам собой, каждое имя вспыхивало, когда его произносил преподаватель:

– Дэвидсон, Делайла. Нет. Думбуйа, Хассан. Не вы. Дуча, Джулия. Не совсем. Домен, Ю-йи. Кажется, мы уже близко. А-а-а, вот… Дюран, Элла.

Она кивнула.

– А я Мастерджи Такур с факультета Вкуса, мастер чудес с пряностями. – Он протянул Элле руку. Девочка протянула в ответ свою, и Такур тряс ее, пока Элла не улыбнулась. Когда же Мастерджи убрал свою руку, на ладони Эллы осталась маленькая анисовая звездочка. – Язык молвит правду! Добро пожаловать. Я очень рад тому, что ты здесь. Надеюсь на более близкое знакомство.

Пока мама и папа беседовали с Мастерджи Такуром, подошел мамин спутник-аллигатор, ткнулся Элле в ногу и улыбнулся во всю свою зубастую пасть. Элла наклонилась и чмокнула Стручка в мокрый нос. Это привлекло внимание еще большего количества людей, и только тут Элла спохватилась, что вид девочки в обнимку с аллигатором двенадцати футов длиной может показаться кому-то странным. Какой-то мальчик шагнул ближе, бросая на аллигатора робкие косые взгляды, за ним подкралась девочка, чтобы рассмотреть хвост Стручка. Мама обернулась и поздоровалась, а Элла начала объяснять, но дети тут же шарахнулись от них и скрылись в толпе.

На пристани вдруг стало тихо.

Сквозь облака скользнули вниз первые небесные паромы. Их медные носы сверкали, как маленькие солнца. На фюзеляжах была отчетливо видна аббревиатура «АИ». Ярко сверкали моторы – в золотых сферах бешено вращались звезды. Элла подумала, что паромы похожи на летящую стаю китов, у которых к животам подвязаны огромные стеклянные вагоны. Внутри перемигивались огни, стояли плюшевые диваны, ездили нарядные тележки с едой.

Элла ахнула:

– Папа, а что у этих моторов внутри?

– Звездные звенья. Ты это будешь проходить на занятиях. – Он положил руку ей на плечо.

Элла затаила дыхание и раскрыла глаза как можно шире. Она хотела видеть все до мельчайших подробностей: почти беззвучное приводнение дирижаблей, их тела, подобные ночному небу с россыпью звезд, облака пара, с шипением вырывающиеся из их плавников.

Из первого дирижабля вышла прекрасная темнокожая женщина в черной мантии и венке из бумажных бархатцев. Она держала в руке трость, сверкающую в лунном свете. Элла знала, что женщина входит в число самых главных людей в Институте, кроме того, она – основная причина того, что Элла туда поступила.

Необычайн-директор Палома Ривера.

Элла видела ее лицо по вестибоксу у папы на работе. Она забегала потихоньку, чтобы послушать речи Риверы о том, что Арканум должен быть открыт для всех, что сообщество необычайнов должно принять всех людей, обладающих магическими способностями.

Элла встала на цыпочки, чтобы лучше видеть. Настоящая Палома Ривера выглядела еще красивее, чем ее изображение в вестибоксе.

Необычайн-директор поздоровалась с Мастерджи Такуром и одним движением направила свиток к себе в карман.

– Добро пожаловать в прекраснейшую звездную ночь, семьи необычайнов. Сегодня наши дети отправляются в путешествие навстречу новому. – Голос госпожи Риверы звучал так же восхитительно, как выглядела она сама: золотистая, насквозь пропитанная солнцем, как прозрачный сосуд, до краев наполненный сладким медом. – Я одна из двух преподавателей, которые будут руководить Арканумским институтом в этом году. Необычайн-директор Макдоналд уже ожидает нашего прибытия.

Госпожа Ривера взмахнула краем мантии, и в воздух поднялось огромное облако папель пикадо – крошечных разноцветных флажков из фигурно вырезанной папиросной бумаги. Флажки были украшены резными изображениями слоников, поросят, коров, змеек, петушков. Бумажные прямоугольнички падали в толпу и разрывались с громким треском. Необычайн-директор показала на отворот своей мантии, постучала пальцем по значку с символом:

– Я с факультета Осязания, мастер чудес с бумагой. Рука не ведает страха!

Несколько человек повторили девиз, и Элла поняла, что они тоже с факультета Осязания. Она оглянулась на папу:

– Мне так хочется поскорее стать творцом необычайных чудес!

– Скоро, малышка, скоро. – Он сжал ее плечо. – У тебя будет собственное чудо и собственный девиз. Ты по праву займешь свое место здесь.

Мама сузила глаза и шумно втянула воздух. Но Элла не могла дождаться, когда станет необычайной.

Сверху посыпалась новая порция папель пикадо. Бумажный малиновый слоник затрубил Элле в лицо. Она хотела схватить его, но он с треском лопнул и превратился в облачко дыма.

Толпа зааплодировала, и госпожа Ривера наклонила голову в легком поклоне:

– Желаю всем много Света! Учеба в Аркануме – дело непростое. Требуются самообладание, благородство, упорство в стремлении разжечь в себе Свет. Но я очень рада, что все вы здесь. – Элла почувствовала, как взгляд необычайн-директора скользнул по ней и ее близким. – Дети, прощайтесь с родителями, нам пора улетать. – Госпожа Ривера показала направо. – Пришло время забрать с собой следующее поколение великих необычайнов.

Двери небесных паромов открылись в облаках пара. Ребята целовали родителей и вставали в очередь на вход. Элла повернулась к родителям.

– Ха! Ну уж нет, – сказала мама. – Мы летим с тобой.

У Эллы обиженно вытянулось лицо, но тут необычайн-директор Ривера прошла сквозь толпу и приблизилась к Дюранам.

Все головы повернулись вслед за ней. Элла замерла.

– Хотите полететь вместе со мной?

У необычайн-директора были такой теплый взгляд и такая искренняя улыбка. Элла оглянулась на маму, ожидая, что та кивнет.

– Уверяю вас, там очень удобно, – добавила госпожа Ривера.

– С удовольствием, – ответил папа. – Правда, Обриэль?

Мама вздернула бровь:

– Да. Да, конечно.

Необычайн-директор подмигнула Элле.

Они направились к самому большому парому в сопровождении охранителей. Остальные ученики с родителями расступались перед их группой. Мама немного нервничала, папа расправлял плечи, Элла сияла, чувствуя себя особенной и не такой, как все.

– Прошу!

Необычайн-директор раскинула руки, и они прошли внутрь. Салон поразил их роскошными, обитыми бархатом сиденьями, множеством медных кнопок, на которые так и хотелось нажать, и огромной картой созвездий, на которой яркими красками играли изображения животных.

– Сюда. – Стюард провел их по длинному проходу.

– И все это только для нас, – заметил папа.

– Ну, одному Стручку потребуется не меньше трех мест, – ответила мама.

– Надеюсь, вам будет удобно. – Необычайн-директор Ривера указала родителям Эллы на купе.

Элла радостно влетела первая, тут же выбрала место, с которого лучше всего смотреть в окно. За ней последовала Уинни и уселась напротив.

Подошла женщина в круглой шляпке-таблетке, в руках у нее был поднос с газированными напитками.

– Хотите газировки? У нас есть любые вкусы. Какую желаете?

Элла выбрала фиолетовую газировку, Уинни – зеленую.

– Только пейте поскорее, пока напиток не улетел, – предупредила стюардесса. – Кстати, после этой газировки при взлете не закладывает уши.

Элла выпила большими глотками – сладкие пузырьки лопались на языке.

– Смотри! – Уинни показала в окно.

Элла посмотрела. Дверь парома закрылась, загудели моторы и вспыхнули в сферах звездные звенья. Паром взмыл в небеса, а внутри у Эллы все ухнуло вниз, словно она неслась на американских горках. Элла схватила сестренку за руку и крепко сжала.

Пути назад не было.

Элла посмотрела вниз, но не увидела пристань. Они пролетали мимо воздушных маяков, разрезая тьму и грозовые тучи. Минуты тянулись как часы, и Элле казалось, что они никогда не доберутся до цели. Но в тот миг, когда ее почти охватило отчаяние, под дирижаблем вдруг раскинулась бесконечная поверхность, напоминающая бабушкино лоскутное одеяло, прошитое светящимися нитями.

Все здесь было удивительным и чудесным: звездные плоды на деревьях и лунные цветы, сотни вертикальных канатных дорог, поднимающих в золоченые доки вагончики и авто, воздушные шары, рассыпающиеся фейерверками. И ворота Арканумского института удивительных и необычайных, сверкающие так, будто все эти железные прутья и медные пики выковали из солнечных лучей. Живой металл строений изгибался и тек, меняя форму, отчего башни и башенки Института вращались, как на карусели. Здания тянулись так далеко ввысь, что не было видно ни начала, ни конца. Окна приветливо блестели, словно подмигивали.

Элла ахнула.

Она отчаянно хотела здесь учиться.

Она сделает все, что от нее потребуется. Она достигнет любого уровня. Пройдет все испытания.

Она станет необычайной.

Причем самой лучшей.

ЧУДО-ПОПРАВКА

Объединенная лига необычайнов настоящим провозглашает, что чародеи* всего мира могут стать гражданами Необычайного сообщества. Поправки в Конституцию прекращают действие запретительного закона о чародеях и гарантируют равенство всех обитателей необычайных городов и членов любых ассоциаций.

* Термин «чародеи» включает все конгрегации Объединенного Чародейного конгресса, в который входят делегации от Северной Америки, Центральной Америки, Южной Америки, Кубы, Кабо-Верде и т. д.

КАРТЫ СМЕРТЕЛЬНОЙ СУДЬБЫ

В тот момент, когда Элла прибыла в Арканумский институт, некая женщина склонилась над вестибоксом «Необычайно Таймс». Посреди тюремной камеры проявилась и ярко замерцала новостная голограмма, в ее свете бледная кожа заключенной стала совсем прозрачной.

Женщина рассмеялась резким грубым смехом:

– Клянусь зубами звезды, они ее допустили!

Потянувшись к голограмме, она попыталась схватить крошечную черно-белую проекцию первой чародеянки, поступившей в престижную школу. Но пальцы скользнули сквозь сотканную из света фигурку, как сквозь блуждающий огонек.

Над изображением девочки всплывали заголовки статей: «КТО СВИЛ ОСИНОЕ ГНЕЗДО В МЛАДШЕЙ ШКОЛЕ АРКАНУМА?», «К УЧЕБЕ ДОПУЩЕН РЕБЕНОК ЧАРОДЕЕВ. ЭТО СКАНДАЛ!». Строчки статей о маленькой чародеянке набегали на ее изображение.

Женщина прикрутила скорость, чтобы предложения всплывали медленно и можно было внимательно прочитать каждое слово.

– Это будет лучшее небесное представление, – усмехнулась она. – Пока…

В правом углу камеры возникло окно. Женщина выглянула наружу – в сумрачной пустоте перед ней плавали другие тюремные камеры, похожие на печальные, затухающие звезды в адской Вселенной. Эти окна выводили ее из себя, как кривые зеркала в сумасшедшей комнате смеха. Потрясающий аттракцион, вызывающий зависть, – она всегда любила хорошо сделанные иллюзии.

Мир никогда не узнает, что она заперта в колоде карт, подвешенной во времени и пространстве, между жизнью и смертью. Таким было ее наказание до скончания веков. Необычайны любовно соблюдали свои законы.

«Обед!» – крикнули в камере.

В последний раз она ела несколько часов назад. Возле узкого окошка для подачи пищи вырос маленький медный фонарь на ножке – что-то новенькое. В самом окошке трепетал крылышками крошечный торт «Колибри». Из середины торта, словно вилка, торчал медный ключ.

На суровом, но от того не менее красивом лице женщины появилась улыбка. Наконец-то. Она ждала этого долго и терпеливо. Женщина ухватила торт пальцами и выдернула из него ключ. Слизнув сахарную глазурь, она рассмотрела на головке ключа тонко вычерченную розу и инициалы – С. Б. Тузам удалось пробиться, как, впрочем, и всегда.

В камере не было двери, но это не имело значения. Ключ – именно то, что ей нужно. Женщина ощутила зуд в кончиках пальцев. Как давно ее чудо не пело внутри нее подоб- но вертящимся звездным звеньям! Одиннадцать лет. Четыре тысячи и пятнадцать дней. Девяносто шесть тысяч и триста шестьдесят часов.

Она хохотала, пока не пересохло во рту.

У нее кое-что украли, но теперь она заберет свое обратно.

Глава третья
Бутылочное дерево

Элла и три ее соседки по комнате не мигая смотрели друг на друга. Никто не моргал. Никто не спешил заговорить. Каждая гадала, кто сделает первый шаг к сближению. У Эллы слова застревали в горле, хотя дома она никогда не страдала от подобных проблем и друзей у нее было как звезд на небе.

Но здесь… здесь она была одна.

Несколько раз она открывала рот – и снова закрывала, не зная, что сказать. Хотелось произнести что-нибудь интересное и умное. Элла все лето репетировала перед зеркалом, и они с Риган даже разыгрывали разговоры по ролям, но сейчас все заготовленные речи вылетели из головы словно дым.

Другие девочки были такие важные.

На плече у первой сидело странное существо в стальных доспехах, лоб девочки скрывала густая, как черный занавес, челка. На второй соседке был премиленький хиджаб, подчеркивающий смугло-розовые щеки, она прижимала к себе украшенную драгоценными камнями лампу. Третья соседка держала террариум, полный пикси. Держала так крепко, что костяшки сначала побелели, а потом покраснели. Она была растрепанная и румяная, как будто раскраснелась от бега.

Элла коснулась цветка-талисмана в кармане, подумав про себя, что все сейчас было бы совсем по-другому, если бы Риган согласилась ее проводить.

– Привет! Я Элла, – пискнула она наконец.

– Мы знаем, – ответила с легким акцентом черноволосая девочка. – Ты говоришь на каких-нибудь еще языках, кроме английского?

– На французском, чуть-чуть на испанском, но я учу…

– А на мандарине или на кантонском диалекте? Жалко, – разочарованно выдохнула девочка. – Я Лянь Вон, из тех самых Вонов. Мой папа – верховный судья.

Не дожидаясь, пока представятся остальные, она решительно обошла комнату, словно хотела убедиться, что выбрала самое удобное место. Существо, которое слезло с плеча, принялось поправлять нарукавники, и Элла подумала, что, может быть, это тоже спутник, как у ее родителей.

– Цзяоцзы, не вертись, затихни, понял? – прикрикнула девочка.

– Кто это? – Существо Элле сразу понравилось.

– Собака фу, – с усмешкой ответила Лянь. – Это собаколев, китайский оберег.

– О!

Элла никогда раньше не видела собакольвов.

Собака фу гордо прошлась по комнате, встряхиваясь и прихорашиваясь.

– Вот я посажу тебя в клетку и запру на этот раз.

Лянь подхватила Цзяоцзы на руки.

Наверное, все-таки собаки фу отличались от спутников. Чародейного спутника невозможно было посадить в клетку, как нельзя запереть лучшего друга, часть своей души.

Девочка в хиджабе шагнула вперед:

– А я Самайра.

– У тебя там настоящий дух? – спросила Элла, с восхищением разглядывая прекрасную лампу.

Самайра наморщила носик.

– Мы их никогда так не называем. Это джинн, точнее, у меня джинна. Она добрая. Может улетать и прилетать, когда захочет, но мне нравится носить лампу с собой, чтобы ей было уютнее, если она захочет меня проведать. – Самайра погладила лампу, словно Элла обидела ее обитательницу. – А моя мама – президент Объединенной лиги необычайнов.

Элла тихо сглотнула. Уф. Опять не то сказала.

– Я Шивон, – с сильным ирландским акцентом прошептала последняя девочка. – И я никто.

Остальные захихикали, но Элла не поняла почему.

Она начала объяснять, что она чародеянка, но Лянь вдруг соединила ладони, и между ними вспыхнул крошечный шарик света. Элла вытаращила глаза – она впервые видела, как творится колдовство необычайнов. И ей так захотелось поскорее научиться чему-то подобному! Необычайные чудеса были совсем не похожи на чародейные.

– А у тебя какое чудо? – надменно поинтересовалась Лянь. – Ты на каком факультете будешь?

Ой, нет. Элла до сих пор не знала.

– У меня вся семья училась на факультете Духа. – Лянь принялась перекидывать шарик света с ладони на ладонь. – Мой папа творит чудеса с погодой. Он очень любит работать с грозами. Думаю, я пойду по его стопам.

Самайра подалась вперед:

– Ты уже научилась призывать Свет! Как это тебе удалось?

– Годы тренировок. – Лянь сверкнула самодовольной улыбкой. – Брала частные уроки.

– Одна из моих мам – мастер Осязания, как необычайн-директор Ривера, она умеет творить чудеса с драгоценными камнями. – Самайра потрогала украшения на головном покрывале. – Они созданы, чтобы усилить мою память. А родная мама – мастер Зрения, ей подвластна мудрость. Все читают ее знаменитую колонку советов, которую она ведет в «Необычайно Таймс». У нее всегда самые точные предсказания и пророчества. Но я планирую стать мастером Вкуса и открыть собственную пекарню-кондитерскую. Буду создавать лопающуюся от сиропа басбусу, прославлюсь на весь мир своими тортами.[2]

Элла неловко поежилась. Как бы ей хотелось вот так же тараторить о чудесах, которые творят ее мама с папой, но девочка не очень четко представляла, как чарование соотносится с колдовством необычайнов.

Лянь и Самайра перевели взгляды на Шивон.

– Моя мама – мастер Осязания, творит чудеса с металлом, работает с диким железом, может создать из него все что угодно. Папа – мастер Духа, способен проникнуть сквозь любую завесу, – пробормотала она.

– Твоя мама ведь в тюрьме? – спросила Лянь. – Я видела по вестибоксу «Необычайных сплетен».

Щеки Шивон вспыхнули.

Самайра тихонько ойкнула, потом повернулась к Элле:

– Это правда, что у тебя внутри недобрый Свет?

– Неправда, – ощетинилась Элла. – Что еще за недобрый Cвет?

Самайра не успела ответить – в комнату вошли родители Эллы и необычайн-директор Ривера.

– Твои родители здесь? – Лянь скроила презрительную гримаску.

Элла, не зная, что сказать, сжала губы.

– Привет, крошки, – произнесла мама своим глубоким голосом.

Следом за ней протопал Стручок, оставляя на полу мокрые следы. Девочки шарахнулись от Дюранов. Наверное, родители Эллы казались странными ее новым соседкам. Папа – с длинными кудрями, в цилиндре и фраке с длинными фалдами, с квакающей лягушкой на плече. Мама – с роскошной копной волос, в длинном платье, за разлетающимся подолом которого прятался огромный аллигатор, и – что самое заметное – с чародейным рисунком по всему смуглому телу.

– Приятно со всеми познакомиться. – Мама помахала рукой.

Никто не ответил, кроме Шивон.

Необычайн-директор Ривера попыталась завести вежливую беседу.

Мама легонько похлопала Эллу по плечу, и их взгляды встретились. Ее голос проник в сознание девочки, он звучал успокаивающе, как колыбельная: «Твоя комната дома гораздо больше, и спальни в школе у мадам Коллетт ничуть не хуже этой. Я могла бы разрешить тебе ночевать у нее, не возвращаясь домой каждый день. Ты точно решила, что хочешь учиться здесь?»

Сколько Элла себя помнила, мамин вездесущий голос всегда звенел у нее в голове, если она находилась рядом, – от чуть слышного напоминания полить орхидеи до ласкового подбадривания, когда она пыталась учить чародейные карточки или читала сказки перед сном. До тех пор пока у Эллы не появится собственный спутник, который будет охранять ее сознание от любопытных родственников, мама, папа и бабушка смогут свободно проникать ей в мозги, чтобы пообщаться или (иногда) почитать ее мысли.

– Да, мама, – чуть слышно шепнула Элла.

– Хорошо.

Мама наклонилась и поцеловала ее в лоб.

«Чародеи добрее и приветливее», – заструился ее голос в сознании дочери.

Элла кивнула. Но, может, местным просто надо немного привыкнуть?

Папа приподнял цилиндр с гроздью черепов, приветствуя девочек и госпожу Риверу. Девочки продолжали молча глазеть. Ривера улыбнулась:

– Мы очень рады, что ты теперь с нами, Элла.

– Мы с Уинни пойдем прогуляемся, пока ты поможешь нашей девочке разместиться, – сказал папа маме и, подмигнув Элле, выскользнул из комнаты.

Под взглядом госпожи Риверы Лянь, Самайра и Шивон разошлись по своим углам. Элла перевела взгляд с сундуков на их необычайные чемоданы и поняла, что готова бежать в ближайший магазин за такими же. Украшенные изображениями созвездий, да еще распаковывались сами по команде. И ко всему прочему, она здесь единственная, кому мама помогает разобрать вещи. Элла сгорала от стыда.

Мама похлопала дочь по спине:

– Вещи сами по полкам не разложатся.

Элла дернула плечами, потом вместе с мамой убрала белье в комод, повесила в собственный шкафчик пять белых необычайных мантий и поставила горшок с чарозами на тумбочку у кровати. Затем застелила кровать бабушкиным лоскутным одеялом, взбила подушку. Неожиданно пальцы ее нащупали в уголке наволочки что-то твердое. Приподняв подушку, Элла обнаружила зачарованную монетку. Блестящая медь согрела ладонь.

– Спорим, я угадаю, от кого это, – улыбнулась мама.

Элла подкинула монетку и прижала к уху.

«Скоро увидимся, малышка. Рада, что мы будем здесь вместе, – прошептал нежный голос маминой двоюродной сестры Сьеры Баптисты. – Жалко, что я не могу прийти сегодня, но скоро обязательно загляну. Я все еще заканчиваю оформление чаростудии. Надеюсь, она тебе понравится».

Элла не могла дождаться, когда встретится с любимой тетей. Кроме того, она почти не сомневалась, что мама позволила ей поступить в Арканум лишь потому, что тетя Сьера станет преподавать здесь чародейное искусство.

– Она будет заниматься с тобой дополнительно, чтобы вся эта необычайность не закрутила тебе мозги. – Теплые мамины пальцы нащупали чародейную метку на шее Эллы. – Ты уж, пожалуйста, запоминай все, что она говорит. Слышишь?

– Да, мэм.

Элла хотела сказать, что с ней все будет в порядке, но тут в комнату прискакала Уинни и сбила разговор. Она потянула Эллу за мантию, в сторону от остальных девочек.

– Элла, у тебя самая лучшая комната! Я уже заглянула в другие.

– И что там? – спросила Элла, поскольку Уинни просто лопалась от желания поделиться впечатлениями.

Необычайн-директор Ривера улыбнулась.

– Соседняя комната – там тоже живут девочки с первого уровня – называется «Гидра», – выпалила Уинни. – А у мальчиков по коридору напротив комнаты называются «Малый Пес» и «Зепс»! – Уинни неправильно произнесла последнее название. – Дальше комнаты для старших уровней.

– Комнаты всех наших учеников устроены так, чтобы им было удобно. Комнат здесь много, – объяснила госпожа Ривера.

Уинни широко ей улыбнулась и снова повернулась к Элле:

– Тетенька внизу сказала, что из вашей комнаты видно город, потому что у вас самое большое стекло.

– Окно? – мягко поправила Элла.

– Ну я так и сказала.

Уинни рванулась к окну, прижала ладошки к стеклу. Элла с колотящимся сердцем подошла следом за ней к высоким сводчатым окнам. Она видела карты необычайных городов у папы на работе – каналы Астрадама, по которым плавают вереницы судов, изящные улицы Целестиана, развлекательные кварталы Бетельмора. Но мама никогда не отпускала ее в поездки с папой. Все из-за того, что мамина сестра-близняшка Селеста потерялась на улицах Астрадама, когда они были совсем детьми. Но теперь-то Элла посетит каждый небесный город при первой же возможности, по мере того как они будут сближаться с Институтом. Она прокатится на фуникулере по канатной дороге, зайдет во все магазины в верхней и нижней части города и потратит все золотые стеллы и серебряные лунáри, которые ей дал папа… Но она никому об этом не расскажет… и будет очень осторожна.

– Спасибо за рассказ, кузнечик, – сказала мама. – Ты здорово все разузнала.

Уинни, обежав комнату, затарахтела дальше:

– У вас собственная ванная комната! Четыре шкафчика – каждой по шкафчику! Часы летают и передают сообщения! Я тоже такие хочу себе в комнату.

Новые соседки смотрели на Уинни как на муху, случайно залетевшую в дом, и Элла вдруг почувствовала, что краснеет.

– Кузнечик, присядь на кровать и помоги разложить попарно носки Эллы. Что за неряха перевернул у нее в сундуке все вверх дном? – сказал папа.

Но попытки отвлечь Уинни не удались, и он снова увел ее гулять по этажам. Элла со вздохом облегчения вынула список вещей, чтобы проверить, все ли захватила. Школьный рюкзак, готовый вместить толстую пачку учебников, астролябия, стеклянная емкость для погоды, контейнер для специй, ступка и пестик, карта с определениями и характеристиками всех пяти факультетов, новое павлинье перо для письма, подаренное бабушкой. Элла разложила учебники по порядку:

«История необычайнов», Ив Сен-Мишель;

«Что такое чудеса и как мы их получили?», Маэ Лэм;

«Пять необычайных факультетов», Иен Пирс;

«Звезды над нами – астрология всего мира», Райли Клейтон;

«Знаменитые связисты. Выбор канала связи, подходящего для необычайного колдовства», Табита Бледсо.

К пробковой доске у себя над столом Элла прикрепила собственный рисунок с изображением идеальной арканумской формы: белая необычайная мантия, тщательно выглаженная юбка или брюки, полный рюкзак и кристалл-переводчик на шнурке на шее. Затем она достала записную книжку и путеводитель по Институту и обвела пальцем эмблему Арканума – пятиугольную звезду.

Она была готова к занятиям.

После того как все вещи Эллы были распакованы, мама достала из плоского чемодана метлу – одну из нескольких семейных.

– Мы не ведьмы! – воскликнула Самайра.

Необычайн-директор Ривера шикнула на нее.

– Это не ведьмовская метла, милочка, – объяснила мама. – Она нужна, чтобы выметать прочь плохое настроение. Совершенно необходима в новом помещении. Это примерно для того же, для чего Лянь жжет благовония на своем новом алтаре.

Лянь кисло скривилась, оглянулась на госпожу Риверу. А Элла улыбнулась Самайре, чтобы та успокоилась.

Мама постучала пальцами по шкафу:

– Жутко жгучий соус я кладу в самый верхний ящик. Сама понимаешь, здешняя еда не похожа на домашнюю.

– Я все равно хочу ее попробовать.

Мама презрительно вздернула нос:

– Необычайная еда всегда казалась мне слишком пресной.

– Ты что, пробовала ее раньше? – насторожилась Элла. – Ты никогда мне не говорила.

– Я тебе много чего не говорила. – Мама открыла верхний ящик. – Бабушка этот соус специально приготовила, чтобы он добавил огонька самой безвкусной пище. Получится как дома на кухне. – Ее лицо вдруг стало печальным. – Пора начаровывать тебе бутылочное дерево. Это последняя моя задача. Скоро небесный паром увезет нас отсюда, но сначала я должна убедиться, что дерево укоренилось.

– Я сама могу укоренить, – проговорила Элла.

При мысли, что родители уезжают, ей тоже стало грустно, и одновременно ее охватило радостное волнение.

– Знаю, что можешь, детка, но маме хочется тебе помочь.

Мама достала из особого чемоданчика голубые бутылки и обвязала горлышко каждой белым шнуром. Затем поставила несколько фарфоровых фигурок святых семейства Дюран на тумбочку возле горшка с чарозами.

– Малышка, я начинаю жалеть, что согласилась на это, – прошептала она.

– Все в порядке.

Святые захлопали в крошечные фарфоровые ладошки.

– Вечное благословение вашему дому! Спасибо, что извлекли нас из этой ужасной тьмы, – сказал один святой.

– Ш-ш-ш, святой Филипп.

Элла бросила сердитый взгляд на фигурки. Она собственных мыслей не слышала из-за шума, который подняли статуэтки. Их белые блестящие личики довольно сияли. Они трещали без умолку, посылали воздушные поцелуи (особенно святой Валентин), кланялись и приветственно махали руками.

– Замечательная новая комната, Элла! – окликнула святая Катерина.

– Мы тобой гордимся, – добавил святой Кристофер.

– Что это за говорящие штучки? – удивилась Лянь, которая устраивала маленькое логово для своей собаки фу. – Куклы?

– Святые, – ответила Элла.

– Передаются в семье из поколения в поколение. Они нас защищают и дают советы, – пояснила мама.

– Они очаровательны, – сказала необычайн-директор Ривера. – Похожи на обетные картины для алтаря, которые я привезла из Мехико.

Эти фарфоровые фигурки сидели дома в гостиной среди сотни таких же, советуя и благословляя, а теперь они будут присматривать за Эллой, как присматривали за бесчисленными поколениями ее семьи. Даже если она не захочет, чтобы они ее оберегали.

Лянь с любопытством слушала разговор святых. Самайра восхищенно хлопала глазами. Шивон улыбалась так широко, что при желании можно было сосчитать все ее зубы. Госпожа Ривера была в восторге.

Слава богу, наконец-то мама угомонила болтунов. Они, смущенно переглядываясь, схватились за четки и Библии, начали креститься, извиняться и в конце концов замерли.

– Ну теперь начаровывай дерево.

Мама принялась передавать Элле голубые бутылки, а та расставляла их кругом на полу. Девочка столько раз начаровывала бутылочные деревья вместе с мамой и бабушкой для защиты дома, что все движения давно были отработаны до автоматизма.

– Заклинание ты знаешь. – Мама протянула ей горшок с землей и семечко. – Такое же, как дома.

Элла тихо застонала. Она терпеть не могла, когда ее торопили.

«Чарование должно настояться и подойти, как тесто для блинчиков», – всегда говорила бабушка, и Элла была с ней полностью согласна. Но мама все делала по-своему. Впрочем, как и каждый чародей.

– Не криви лицо, – велела мама.

– Угу, – буркнула Элла, насыпая маленькую горку земли в середине круга из бутылок и бросая туда семечко.

Она вспомнила первое растение, которое вырастила сама. Она была тогда настолько мала, что бабушка еще таскала ее на бедре. Элла потянулась пухлыми пальчиками к черным каллам, растущим в теплице, – это были ее любимые цветы, оттенком напоминавшие темную папину кожу, – и очень удивилась, когда цветы потянулись вверх, ей навстречу. Лишь через несколько лет Элла поняла, каким образом проникла в их жизненную силу и подчинила.

Стараясь не обращать внимания на следящих за ней необычайн, она глубоко вдохнула, закрыла глаза и обратилась к чарам внутри себя с просьбой проснуться. Голова стала легкой и слегка закружилась. В ушах что-то поскрипывало и тянулось, пока она мысленно нащупывала семечко и росток в нем. Лоб покрылся испариной, в воображении тьма сменялась рассветом, мечта расцветала. Элла выпевала заклинание и просьбу: «Растите, длинные корни, защитите нас от зла, пока мы спим».

Наконец она открыла глаза, стараясь не смотреть на зрителей, хотя ей хотелось немного покрасоваться перед ними.

Раздался тончайший стук крохотного сердца, и из земли высунулся росток. Он потянулся вверх, завился, как плющ, потом выпустил листочки и крошечные усики. Они скрутились веревками, сплелись в твердый древесный ствол, поднялись до потолка. От ствола во все стороны полезли ветви, на ходу покрываясь зеленой листвой. И вот уже в углу комнаты высился живой дуб, такой же, как дома во дворе, простирая ветви над кроватью Эллы.

– Последний шаг, – напомнила мама.

– Бутылки, – прошептала Элла.

Ничего не произошло.

– С благодарностью и легким придыханием. Он не слышит тебя.

– Бутылки, пожалуйста, – сказала Элла дереву.

Ветви склонились к полу, каждая взяла бутылку за шнур и снова выпрямилась. Бутылки повисли на ветвях, как цветные подвески. Бабочки бражники закружили вокруг дерева.

Мама взяла Эллу за подбородок.

– Умница, малышка. Получилось даже лучше, чем у меня. – Она поцеловала дочку в лоб.

Элла оглянулась вокруг и увидела потрясенные лица. Необычайн-директор Ривера прижимала ладони ко рту.

– Зуб звезды! У нас в комнате растет дерево! – воскликнула Лянь. Ее собака фу запрыгала вокруг ствола, пытаясь залезть на него. – Ко мне!

Пикси Шивон вылетели из террариума гурьбой и замельтешили в кроне.

– Перестаньте! – сердито потребовала девочка.

– Что же это за чудо такое? – Самайра внимательно рассматривала ветви. – Это какая-то другая магия!

Элла внутренне сжалась. Мама не выносила слово «магия» – оно было слишком простым для того, что они творили.

Мама легонько подтолкнула Эллу, чтобы та ответила на вопрос.

– Это бутылочное дерево, – выдавила из себя девочка.

– Мы начаровываем их, чтобы отгонять злых духов. Любое зло попадет в стеклянный сосуд и застрянет там, – добавила мама. – После этого Элла избавится от него как положено.

Все окружили дерево.

– Оно прекрасно, – произнесла необычайн-директор Ривера.

– Поразительно, – улыбнулась Элле Шивон.

– И вы поете ваши… – начала Самайра.

– Заклинания. – Элла кивнула. Она не ожидала, что необычайны ничего не знают о чародействе.

– Мы еще говорим «заклятия». – Лянь провела пальцами по коре и гордо оглянулась на Риверу.

Элле не терпелось узнать все о сходстве и различиях в их колдовстве.

– Необычайны не могут заставить что-либо расти. – Самайра поджала губы.

Элла подняла на нее озадаченный взгляд.

– Самайра имеет в виду, что мы не делаем чудеса из ничего. Мы работаем с тем, что уже есть. Это искусство и наука. – Необычайн-директор Ривера коснулась листьев.

Элла почувствовала, как мамина рука легла ей на плечо.

– Что ж, нам всем есть чему поучиться друг у друга.

– Эти чародеи как Тузы, – шепнула Самайре Лянь.

– Мы не говорим об этом, мисс Вон. – Голос госпожи Риверы стал жестким.

– А что это? – спросила Элла.

В комнате повисло напряженное молчание.

У Эллы внутри все сжалось. Неужели растить что-то плохо? И что значит «Тузы»?

В глубокой тишине прозвучал удар колокола. Лампы на потолке мигнули. Папа и Уинни вбежали в комнату, чтобы обнять Эллу на прощание. Следом за ними влетела ученица третьего уровня. Ее мантия колыхалась за спиной, как синий океан, пышные рыжие волосы были собраны в пучок.

– Добрый вечер. Благословения звезд всем вам. Меня зовут Кэтрин, я занимаюсь общественной работой. Мистер и миссис Дюран, ваш небесный паром готов к возвращению на пристань «Звездная пыль». Первый уровень, пора на Полночный сбор.

Мама повернулась к Элле:

– Ты ведь сообщишь мне, если что-то пойдет не так? Если что-то случится?

– Да, мама. Обязательно.

– Ты будешь писать?

– Да, мама.

– Ты используешь камею-чародею?

– Да.

– Ты будешь беречь себя, будешь держаться подальше от необычайных городов?

– Да-а.

Мама последний раз поцеловала ее в лоб. Папа подмигнул. Уинни всхлипнула и помахала рукой.

Пути назад не было.

АРКАНУМСКИЙ ИНСТИТУТ УДИВИТЕЛЬНЫХ И НЕОБЫЧАЙНЫХ

Путеводитель для учащихся младшей школы

Добро пожаловать в большую и дружную семью Арканума!

Цель этого путеводителя – познакомить новых членов нашей семьи с правилами и обычаями нашего удивительного учебного центра.

Необычайны обучаются благородному искусству необычайного, создавая канал связи между собственным внутренним Светом и Вселенной, и своими чудесами воплощают ее величие.

Вы будете не только оттачивать способности и творить чудеса, но также получите множество других полезных навыков, которые помогут вам на протяжении жизни как в Необычайном, так и в Незначительном мире.

Путь необычайнов

Благородство – Уважайте старших, свои чудеса и своих предков.

Самообладание – Держите себя в руках, контролируйте свои эмоции и поведение.

Настойчивость – Выбрав путь благородства, следуйте им терпеливо и упорно.

Добродетель – Проводите только Свет.

Клятва ученика

Я буду следовать Путем необычайнов.
Я буду уважать старших необычайнов.
Я никогда не употреблю свое чудо во зло.
Я всегда буду проводить только добро и Свет.
Я никогда не возжелаю чуда другого необычайна.

Подпись учащегося: Используйте звездные чернила

Глава четвертая
Полночные фонарики

Элла с восхищением рассматривала гостиную в башне «Малая Медведица»: в мраморном камине, сделанном в виде разинутой медвежьей пасти, пылал синий огонь, звездные лампы разбрасывали вокруг лучи света, а по потолку разгуливало созвездие Малой Медведицы в миниатюре.

Это было совсем не похоже на Чародейную школу мадам Коллетт у них в Садовом районе. Окруженный цветочными кустами нежно-розовый особнячок с внешними галереями и нарядными спальнями казался Элле удивительным… до того как она очутилась здесь.

В гостиной было полно девочек. Одни пчелами кружили по комнате, другие разлеглись в уютных креслах, третьи примостились на ступенях витых лестниц, некоторые сидели за рабочими столами. Они все были такие разные – калейдоскоп цветов, форм, размеров. Всматриваясь в бейджики с именами, Элла пыталась угадать, кто из какого не- обычайного города, а кто, как и она, – из города незначителей. Девочки тоже кидали на Эллу любопытные взгляды, перешептывались, хихикали, а порой злорадно посмеивались. Но она всем улыбалась, вспоминая свой первый день в школе мадам Коллетт. Она умела заводить друзей.

В гостиную вошла женщина, замахала пухлыми руками:

– Девочки, девочки, рассаживайтесь, пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. У нас много дел. – На плече у женщины сидел чайник. Интересно, с какого она факультета и какое чудо творит? – Я мисс Пейдж, наставница всех девочек первого уровня.

Элла нашла маленький стул, присела.

Женщина указала на свой чайник – прекрасный, круглый, фарфоровый, белоснежный, как она сама.

– Я мастер Вкуса, творю чайные чудеса. В основном завариваю чай по-английски, но мой чайничек может приготовить вам, мои дорогие, любой, какой пожелаете, в одно мгновение. – Она кивнула на дверь: – Мои апартаменты. Они расположены между этой башней и следующей, «Гидрой». Ко мне обращаются, когда внезапно требуется помощь посреди ночи, в Аркануме такое не редкость. – Мисс Пейдж хмыкнула. – Но если вы заскучаете по родным, заболеете или вам что-то срочно понадобится, это тоже ко мне. Звоните, и вам откроют. – Она хлопнула в ладоши. – Ну ладно, теперь о кристаллах-переводчиках, звездочки мои. – Наставница принялась раздавать ученицам прозрачные кристаллы на шнурках. – Они помогают необычайнам со всех концов света общаться и понимать друг друга. Если у собеседников висит на шее по кристаллу-переводчику, перевод с любого языка на любой им обеспечен. Старайтесь их не снимать.

Элла, как и другие девочки, надела шнурок с кристаллом на шею. Послышался щелчок, легкий хлопок, и у нее заложило уши. Она спрятала кристалл под одежду, рядом с камеей-чародеей, на которой были вырезаны лица мамы с папой.

Мисс Пейдж уже раздавала чашки.

– Выпейте немного теплой шипучки. – Чайник безостановочно разливал по чашкам пузырящийся напиток. – Держите чашку крепче, чтобы шипучка не сбежала и не взорвалась. Потом рыгните.

Элла вспомнила восхитительно вкусную газировку на пароме и быстро вылила жидкость в рот, пока та не выскочила из чашки. Девочка тут же последовала примеру остальных – комната наполнилась хихиканьем и звуками отрыжки.

– Кристаллы нужны вам, чтобы скорее перезнакомиться и подружиться, а также в целях безопасности, – говорила мисс Пейдж. – Ваш кристалл настроится через пару секунд. Продолжайте рыгать.

– Пуканье ртом! – крикнула девочка по имени Лиззи, завесив лицо длинными черными локонами.

– Ну-ну, не забывайте о хороших манерах, как и полагается необычайнам.

Отовсюду слышался смех. Элла почувствовала, что слух наконец-то прочистился.

– Повернитесь к соседке, сообщите свое имя, откуда вы, ну и еще что-нибудь, что захотите. Не стесняйтесь. Поболтайте, пока я буду раздавать удостоверения.

Мисс Пейдж пошла по комнате, вручая удостоверения. Подойдя к Элле, она протянула карточку и, шагнув ближе, шепнула:

– Я очень рада тому, что ты здесь.

Элла просияла в ответ. На удостоверении над именем проявился ее портрет. Две строчки ниже остались пустыми, туда предстояло вписать факультет и чудо. Когда же она наконец узнает, где ее место?

Девочка подошла к небольшой группе, встала неподалеку и прислушалась.

– Меня зовут Ан, я из Ханоя, – пискнула крошечная девочка с шапкой коротких черных волос. – У меня есть чудесное яйцо. – Она раскрыла ладонь, показывая яйцо, которое качнулось влево-вправо, меняя цвет. – Моя семья их специально выращивает. Мы творим чудеса с мечтами, и из этих яиц вылупляются мечты и добрые сны. Правда, иногда проклевываются кошмары. Вот это совсем не здорово.

Тут стоявшая возле Ан девочка с озорными светло-карими глазами заметила Эллу. На ее бейджике было написано «Пилар Диас».

– Это у тебя в комнате крокодил живет? – с любопытством спросила она.

Остальные, дружно обернувшись, смерили Эллу взглядами с головы до ног.

– Стручок – аллигатор, – рассмеялась та.

– Здесь нельзя держать домашних животных, – заявила девочка, на плече у которой плел паутину толстый серый паук.

– У тебя же есть, – заметила Ан.

– Это семейный оберег, – усмехнулась девочка. – Древнее существо, которое охраняет наш род целую вечность. – Она причмокнула. – В каждой знатной семье необычайнов Западной Африки есть свой паук, а я из ну очень знатной семьи. Вы наверняка слышали об Асамоа. Наш род страшно знаменит, почти легендарен. Так что это точно не домашний любимец.

– Стручок тоже оберегает нас. Это чародейный спутник, двойник души. Но он не мой, а мамин, – объяснила Элла. – У меня появится собственный спутник, когда мне исполнится тринадцать лет.

– Как странно. – Пилар прищурилась.

– Или потрясающе, – ответила ей Ан. – Я бы тоже такого хотела.

Девочка с пауком прошла по кругу, пожимая всем руки.

– Меня зовут Абина. Творю чудеса с арахнидами, мастер Звука.

– Как это? – переспросила Элла, пытаясь рассмотреть паука.

Абина едва коснулась ее руки.

– Я могу разговаривать с пауками, включая их царя Ананси, конечно, – сообщила она с гордостью. – Мастера Звука способны общаться со всеми существами. Неужели ты этого не знаешь?

Элла почувствовала себя глупой, но помотала головой, прикидываясь, что все знает, и пытаясь скрыть смущение. На самом деле ей были известны только самые основные сведения о пяти факультетах Необычайности – тут помогли папа и гриоты, – но она еще только начинала узнавать о разных видах чудес, которых, оказывается, было бесчисленное множество.

– Мы еще не сдавали экзамен по необычайности. – Ан скрестила руки на груди. – Откуда она может знать?

– Экзамены будут только в конце года. – Пилар помахала школьным путеводителем.

– Но разве большинство из нас не узнало обо всем еще в семье? Я всегда была в курсе, какое у меня чудо и факультет, – хвастливо сказала Абина.

Ей ответил хор голосов:

– Я тоже!

Было очевидно, что Элле срочно надо в Арканумскую библиотеку. Она не желала, чтобы ее снова уличили в незнании чего-либо.

– Так о чем я говорила? – спросила Абина.

Элле очень хотелось понравиться этой девочке. У нее были такие прекрасные косы, с вплетенными в них драгоценностями, а улыбкой она чем-то напоминала Риган. И Элла решила снова попробовать подружиться. Она достала из кармана цветок-талисман.

– Правда, здоровский?

Девочки склонились над ее ладонью, глядя, как цветок выпрямляется, как обвивается стебельком вокруг пальцев Эллы. Она стала тихонько напевать, и светящиеся лепестки зашевелились.

– Каждый лепесток помогает решить какую-то проблему.

– Ух ты! – восхитилась Ан.

– Как он это делает? – спросила Пилар. – Откуда он?

– Из Подземного мира. Они растут…

– А разве можно держать такое в спальнях?

Новая девочка пробилась в их кружок, растолкав других в разные стороны. Она была очень белокожая и веснушчатая, с яркими зелеными глазами. На шее у нее мерца- ли бусы, на которых, как лампочка, загоралось имя – Клер Люмен. За Клер следовала, самодовольно ухмыляясь, Лянь.

Элла замерла.

– Смотри, как бы тебе не вляпаться с ходу в неприятности. О тебе и так уже весь мир говорит. Видишь?

Клер подняла вестибокс. Тут же всплыло имя Эллы, написанное огромными сверкающими буквами. Под ним папина голограмма вежливо приподняла цилиндр.

Элла мучительно сглотнула.

– Ты теперь знаменитость.

Элла ненавидела это слово. Дома она постоянно слышала то же самое, потому что у папы была очень важная работа, а мама в совершенстве владела чарованием. Где бы их семья ни появилась, их тут же останавливали, заводили разговор, тянули на веранду, чтобы угостить чаем со льдом и домашним пирогом. Но, может быть, в Аркануме ее известность поможет быстрее познакомиться с разными людьми?

– Будем надеяться, что это добрая слава, а не худая. – Клер медленно улыбнулась, показав ровный ряд белоснежных зубов. – Потому что никто…

Внезапно потолок ярко засветился, и на нем проступили золотые звезды. Сразу поднялся шум, помешавший Клер высказать все, что она собиралась.

У Эллы дух захватило от восторга.

– О-о-о! – радостно вскрикнула мисс Пейдж. – Наша первая звездная почта в этом году!

Сверху посыпались конверты в форме звезд. Они на лету сворачивали налево и направо, вверх и вниз, каким-то образом точно вычисляя своего адресата. Два письма зависли перед Эллой, и она выхватила их из воздуха. Конверты были из плотной небесно-голубой бумаги, подписанные золотыми чернилами. Такие же, как письмо о приеме в Арканум.

Элла сковырнула с первого конверта печать из звездной пыли и вытянула листок. Записка с пожеланиями удачи от мамы с папой. Она улыбнулась и вскрыла второй конверт. Торопливо прочитала:

Дорогая Элла,

В этом году я буду твоим руководителем. Счастлив приветствовать тебя в Аркануме и с удовольствием помогу сделать первые шаги на Великом Пути необычайнов.

Я очень рад, что ты здесь.

Желаю удачных чудес.

Мастерджи Такур

Тот милый преподаватель, который встречал их на пристани «Звездная пыль»! Элла прижала письмо к груди, ощущение счастья разлилось по всему ее телу до самых кончиков пальцев.

Мисс Пейдж захлопала в ладоши, снова привлекая внимание к своей персоне:

– Ну хорошо, убирайте письма и удостоверения. Пора на Полночный сбор. Идемте, идемте. – Она слегка подпрыгнула, стукнув каблуком о каблук. – За мной, не стоит опаздывать. Нам еще столько всего предстоит увидеть.

Бросив последний высокомерный взгляд на Эллу, Клер быстро поставила вестибокс на стол и побежала вперед, в первые ряды. Элла последовала за остальными, стараясь не оглядываться на заголовки, повисшие над вестибоксом, словно их прикрепили к магнитной доске.

Что же там о ней говорили? Хорошее или плохое?

Из коридора, где располагался первый уровень, они перешли в холл. У Эллы захватило дух – она впервые видела такое гигантское помещение, как будто сложили вместе три вокзала.

– Добро пожаловать в сердце Арканума, звездочки! – сказала мисс Пейдж, одновременно пытаясь удержать свою группу вместе.

Мимо пробегали учащиеся других уровней, сверкая разноцветными мантиями. Ярко-оранжевыми – второй уровень, насыщенными синими – третий, фиолетовыми – четвертый.

– Восхитительная ночь! – Мисс Пейдж вскинула руки к небу.

Элла была с ней полностью согласна. Происходящее напоминало ей эффектное представление.

Пока наставница рассказывала об истории Института, девочка разглядывала холл. Над ее головой скользили по канатам фуникулеры, доставляя желающих на любой этаж и уровень. Разноцветные, с золотой окантовкой, они напоминали трамвайчики в ее родном городе. На боках у фуникулеров перемигивались эмблемы пяти факультетов, на плашках были написаны маршруты: «Башни факультетов», «Библиотека», «Большая аудитория», «Магазин», «Больничное крыло», «Столовая», «Арканумский порт» и еще много чего.

– Не забудьте помахать им рукой, – напомнила мисс Пейдж перед тем, как провести своих подопечных мимо одушевленных бюстов Основателей Института.

Терпеливая Оливия Хеллберн с волшебной флейтой; Хитроумный Шуай Чен, вокруг которого закручивались грозовые облака; Бесстрашная Индира Патель с чудесными золотыми кинжалами; Мудрый Луис Антонио Вийяреаль с длинными закрученными усами и сверкающим хрустальным шаром; Честный Феми Адемола с миской, наполненной похлебкой правды.

Мисс Пейдж начала объяснять, куда ведут многочисленные коридоры, но Элла внезапно ощутила знакомый зов. Точно так же ее влекло вперед, когда она с семьей переходила в Подземный мир. Это чувство всегда зарождалось где-то в глубине сердца, когда она приближалась к могучим смертбулям, охранявшим Врата.

«Что происходит?» – спросила себя Элла, отходя от группы и позволяя зову вести ее в противоположную сторону.

Она прошла по темному коридору и очутилась перед лифтом, на котором было написано: «Пользоваться лифтом запрещено». Рука сама потянулась к тому месту, где должна находиться кнопка вызова, но вместо кнопки оказалась лишь прорезь для монеты. Куда же вез этот лифт? И почему она вдруг ощутила зов здесь… так далеко от дома?

– Отбилась от своей группы? – спросили за спиной.

Элла стремительно обернулась – перед ней стоял Мастерджи Такур, ее новый руководитель. Ой, мама! Неужели уже начались неприятности?

– Меня зовут Мастерджи Такур, мы уже встречались вечером. Надеюсь, ты получила мое письмо?

Он улыбнулся, и его висячие усы весело качнулись. Роскошная чалма переливалась всеми оттенками зеленого, жемчужины на ней плясали, как в калейдоскопе.

– Я… Д-да… – забормотала Элла. – Да, да, получила.

– Я иду на Полночный сбор, хочешь пойти со мной? – спросил Мастерджи Такур.

Она кивнула и поспешно пошла следом.

– Я с нетерпением жду наших общих уроков с группой первого уровня, а также отдельных занятий. – Его голос звучал тепло и дружелюбно, и мысли о неприятностях сразу пропали. – Готов отвечать на все вопросы, которые будут появляться у тебя в процессе обучения Пути необычайнов, и постараюсь помочь тебе, как учащейся, найти собственный путь.

– Спасибо, – сказала Элла.

Такур открыл кованые железные двери, они тут же принялись изгибаться и перекручиваться, образуя слова девиза Арканума: «Каждый ученик – звезда!» – на разных языках. За дверями открывался двор, заполненный тысячами взволнованных людей.

Элла оглянулась на запретный лифт, но его уже не было. Странно.

– Присоединяйся скорее к первому уровню, – велел Мастерджи Такур. – Все вот-вот начнется. Будет жаль, если ты что-то пропустишь.

Элла с бьющимся сердцем вгляделась в толпу. Отключившись на время от мыслей о странном лифте, она нашла взглядом соседку по комнате Шивон и подошла к ней.

Оба необычайн-директора стояли на высокой платформе перед большим фонтаном. Белокожий мужчина с огненно-рыжими волосами был на целую голову выше госпожи Риверы.

Начали бить часы.

Первый удар. Учащиеся радостно завопили.

Второй удар. Платформа под необычайн-директорами качнулась, точно маятник, влево и вправо.

Третий удар. Платформа поднялась в воздух и сделала круг над толпой. Все принялись подпрыгивать и тянуть руки вверх, пытаясь коснуться ее. Элла растерянно захлопала глазами.

– Что происходит?

– Все! – взвизгнула Шивон, и ее пикси захихикали.

– Привет вам, юные подающие надежды необычайны! Привет вам, новички! – зазвенел над площадью голос директора Риверы.

Толпа заревела в ответ.

– Ребята с первого уровня, я необычайн-директор Ривера, это я привезла вас сюда с пристани «Звездная пыль». – Директор повела рукой. – А это мой старший товарищ, необычайн-директор Макдоналд.

– Добро пожаловать домой! – поклонился тот.

Директор Ривера указала вверх, нетерпеливо поморщилась, дожидаясь, когда уплывет в сторону новостной дирижабль «Необычайно Таймс», потом заговорила снова:

– Все мы – упавшие звезды. В каждом из нас есть частицы небесных тел, из которых сложен прекрасный узор над нашими головами. Эти мерцающие искры подарили каждому из нас способности творить уникальные необычайные чудеса. Вот почему мы построили свой дом здесь, так высоко от остального мира. Чтобы всегда помнить, чтобы наслаждаться вечным Светом. – Она вскинула руки к небу. – Небо объединяет нас.

Старшие ребята засвистели. Элла видела, как они взволнованы, как широко распахнуты их глаза, как они любят Институт, и ей хотелось поскорее стать такой же, как они. Ведь теперь у нее была такая возможность.

Необычайн-директор Макдоналд хлопнул в ладоши:

– Этот год станет для нас очередным путешествием в неизведанное. Учащиеся первого уровня сделают для себя множество открытий: узнают, каким чудом обладают, войдут в дружную семью своего факультета, встретят людей, близких им по интересам и талантам.

Элла улыбнулась его сильному шотландскому акценту.

Макдоналд широко раскинул руки:

– По такому случаю мы начинаем год традицией, начало которой положила одна из Основательниц нашего Института – бесстрашная Индира Патель. Мы посылаем свои мечты звездам в надежде, что они исполнят наши заветные желания. – Он протянул руку влево: – Четвертый уровень, прошу.

Самые старшие прорезали толпу фиолетовыми сполохами мантий. Каждый нес корзинку, полную крошечных фонариков, кусочков пергамента и латунных перьев.

Ожидая, когда до нее дойдет очередь, Элла рассматривала окружающих. Здесь собрались люди со всего света, и она пыталась угадать, кто откуда приехал и какое у них чудо, но народу было так много, что всех сразу не окинешь взглядом.

– Разве она не получила инструкции насчет одежды? – донесся до нее голос Клер.

Повертев головой, Элла поняла, о ком речь. Одна девочек стояла в стороне от остальных, скрестив руки на груди. Ее белокурые волосы были растрепаны, нижняя губа недовольно оттопырена, кеды изрисованы, а из кармана худи высовывалась странного вида кукла-клоун. Она была единственной ученицей первого уровня без мантии.

Окружающие яростно зашептались:

– Должно быть, из плохой семьи, если так одета.

– На ней, кажется, одежда незначителей? Фу-у! Не удивлюсь, если окажется, что она попала сюда по ошибке.

– Смотри, у нее кукла… Может, она думает, что в детский сад пришла.

С каждым комментарием лицо девочки все сильнее наливалось краской. Элла догадалась, что она тоже из незначительского города.

Выпрямив плечи, Элла шагнула вперед, заслоняя собой девочку от остальных.

– Привет. – Она собрала в кулак все свое мужество. – Вместо того, чтобы говорить гадости, поинтересовались бы лучше, откуда приехала новенькая.

– Тебя не спросили, – прищурилась Лянь.

– Мало ли что, я тоже хочу вставить свои два цента.

– Свои что? – не понял мальчик, на бейдже которого было написано «Филипп Дэвис».

Элла начала было объяснять, что это образное выражение, но Лянь выразительно закатила глаза, и они с Клер повернулись и ушли.

– Это ты чародеянка? – спросила девочка по имени Фара.

– Да, это я, – сказала Элла.

Ребята вокруг начали со смехом отходить от нее подальше. Элла с симпатией посмотрела на белокурую, но та поморщилась:

– Мне не нужна твоя помощь.

– Но…

Кто-то постучал пальцем по ее плечу. Элла быстро обернулась – это была наставница первого уровня, мисс Пейдж. Рядом с ней стоял мальчик с густыми кудрями и очень темной кожей.

– Знакомься, Элла, это Джейсон, – сказала мисс Пейдж.

Мальчик жизнерадостно смотрел на Эллу. Она крепко сжала губы в надежде, что он уйдет, если она продолжит хмуриться. Именно так Элла избавлялась от внимания мальчиков в Чародейной школе мадам Коллетт.

– Джейсон, знакомься, это Элла.

Он широко улыбнулся, отчего стала видна маленькая щербинка между зубами.

– Джейсон какое-то время поработает твоим экскурсоводом. Помощником новичка.

Элла окинула внимательным взглядом мантию мальчика, такую же белую и старательно выглаженную, как у нее.

– Но ведь он… с первого уровня?

Мисс Пейдж обняла ее за плечи:

– Он из семейства Юджинов. Это наши местные знаменитости.

Мальчик вскинул брови.

– В общем, оставляю вас, знакомьтесь.

Мисс Пейдж ушла. Элла разглядывала мальчика, пытаясь понять, что в нем такого особенного, кроме фамилии и густых волос.

– У меня здесь куча братьев и сестер на старших уровнях, – ответил он на невысказанный вопрос.

Элла и Джейсон уставились друг на друга. Она была уверена, что от этого мальчика не будет никакого толку. Элла и так немало знала об Институте, поскольку постаралась найти о нем всю возможную информацию. Кроме того, она при первом же удобном случае планировала забуриться в Арканумскую библиотеку, так что никакой условный друг, назначенный взрослыми, ей не требовался. Дома у Эллы была куча друзей, и здесь она тоже очень скоро со всеми перезнакомится. Вот только… голосок где-то глубоко внутри нашептывал: «Может, даже хорошо, что хоть кто-то будет на моей стороне».

Но… неужели взрослые действительно решили, что ей нужна нянька?

Джейсон вынул из кармана свиток:

– Подпишешь мою петицию? Мне нужно, чтобы подписала тысяча человек.

– Зачем?

Кудряшки на его голове весело подпрыгнули.

– Чтобы Бетельмор в этом году подошел поближе к Аркануму. У них появился Забавный зверинец Мерчанта. Это самое лучшее…

В этот момент прямо перед ними остановился высокий парень с четвертого уровня. Он был очень похож на Джейсона смуглым лицом, только кудри были еще длиннее, да на верхней губе уже появился пушок.

– Джей, ты что вытворяешь?

Джейсон замер.

– Я думал, ты перестал доставать людей своей петицией после того, что я тебе сказал…

– Э-э-э, – протянул Джейсон, испуганно вытаращив глаза.

Высокий паренек обернулся к Элле:

– Я Уэсли Юджин. – По тому, как он это сказал, сразу стало понятно, что он важная персона. – Возьмите все предметы по одной штуке.

Элла ловко достала из корзинки круглый, как мячик, фонарик, в который была вставлена свечка, кусочек пергамента и перо.

– Это один из моих братьев, – смущенно улыбаясь, сообщил Джейсон.

– Самый лучший, – шутливо вставил Уэсли.

– Может, все-таки подпишешь? – Джейсон показал брату свиток.

Уэс мгновенно захватил голову Джея в «замок» и не отпускал, пока тот не пискнул. Только после этого Уэсли удалился, очень довольный собой.

Джейсон принялся разглаживать мантию, делая вид, что ничего не случилось, но его кудри подрагивали, словно от обиды.

– Почему твои волосы двигаются сами по себе? – спросила у него Элла.

Может быть, он пользуется колдовским маслом, как папа?

– Моя сестра Грейс подбросила мне в масло для волос вертлявое заклятие. Мама сказала, это скоро пройдет, но они уже все лето такие.

Элла с трудом сдержала смех.

– Сейчас будем загадывать желания! – провозгласили необычайн-директора.

Элла оглянулась на окружающих. Похоже, все знали, что надо делать: торопливо писали что-то на листочках бумаги, втыкали листочки в свечной воск, потом поднимали свечку в руке и держали, пока она сама не вспыхивала, а после этого отпускали ее.

Джейсон поднял свою свечу:

– Смотри, как я делаю.

– Откуда ты знаешь как?

– У меня есть старшие братья и сестры, помнишь? – Он показал на двух девочек, которые улыбались в точности как он, и двух мальчиков с такими же кудрями. – Это опять Уэс, четвертый уровень, Аллен и Беатрис – на третьем уровне, Грейс – на втором. Они мне вчера всё показали, чтобы я их не опозорил.

Элла разрешила Джейсону помочь, хотя ей это совершенно не нравилось. Но кому охота глупо выглядеть в первый день в новой школе?

– Что ты напишешь? – заинтересовался Джейсон.

– Не твое дело.

И Элла написала на листке: «Пусть всем понравится чарование – и я пусть тоже понравлюсь».

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Элла, привет.

Тебе завтра показать, где начнется урок-знакомство? У нас будет прогулка по Институту. Можем встретиться в коридоре первого уровня. За завтраком обязательно попробуй тревожные творожки. Они такие смешные и замученные с виду. Получается, что ты вроде как съедаешь собственные тревоги. Они из Тринидада. А мой папа – с Ямайки, но они нам все равно нравятся. Ты меня об этом не спрашивала, но мне в любом случае хотелось тебе рассказать.

Джейсон (Помнишь меня?

Я тебе должен помогать)

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Джейсон, мне не нужна помощь. Я скажу наставнице уровня и необычайн-директорам, что они зря тратят твое время, заставляя тебя нянчиться со мной. Я сама все знаю.

Элла

P. S.: Я попробую тревожные творожки, но вообще-то мне всегда хотелось попробовать блинчики-попрыгунчики. Я слышала, они классные. А они скачут уже политые сиропом?

Глава пятая
Новая жизнь… и путь необычайнов

– Элла!

– Элла!

– Элла Шарлотта Баптиста Дюран!

– Вставай! Скорее, юная леди. Происходит что-то непонятное. – Святой Антоний громко захлопал в ладоши.

Семейные святые размахивали руками, на их фарфоровых личиках читалось волнение. Бутылочное дерево глянцево поблескивало в утреннем свете, бросая тень на одеяло.

– Малышка, – раздался вдруг голос крестной. – Проснись, пожалуйста.

Элла села и потерла глаза. Прямо на нее смотрела ее красавица крестная. Тетя Сьера. Белоснежная туника, оттеняющая ее смуглую кожу, напомнила Элле сахарную глазурь. В густых тяжелых волосах тети Сьеры, обвязанных длинным шарфом, пылали чарозы.

Элла кинулась ей на шею:

– Я проспала? Что-то случилось?

Она бросила взгляд на часы. Медные стрелки показывали половину седьмого, на циферблате мерцала надпись «Отдых». Слово «Завтрак» должно было появиться на нем лишь через час.

– Нет, нет, – поспешно сказала крестная. – Дело не в этом.

Элла огляделась, и ее охватил страх. Она была в совершенно другой комнате.

– А в чем? Где я?

– В башне «Гидра». – Тетя показала на потолок, по которому скользила змея, сотканная из звездного света, высовывая в знак приветствия раздвоенный язык.

– Но я была в «Малой Медведице». Где Шивон? Лянь? Самайра?

Крестная поджала губы, и у Эллы упало сердце. В уме возникла тысяча вопросов о том, как она сюда попала. Неужели что-то сделала не так во время Полночного сбора? Кто-то узнал о том, что она нашла запретный лифт? Мама и папа уже сердятся?

– Решили, что тебе будет здесь посвободнее с одной соседкой вместо трех. Так ведь гораздо удобнее.

– Но мне и там было удобно. – Элла оглядела комнату: на полу ворохом валялась одежда, высокие окна располагались на одной стороне, у стены напротив стоял ее письменный стол, дверь в личную ванную была приоткрыта. – И потом, как я сюда попала?

Крестная взяла ее за руку:

– Малышка, к чему задавать вопросы, если уже знаешь ответы.

Элла попыталась вспомнить, что было ночью. Она отлично спала и видела во сне, что летит куда-то на своей новой кровати. Всплыл голос крестной, будивший бутылочное дерево песней: «Южное древо, ветвями качни, корни свои из земли подними. Все, что нам нужно, возьми, обними». Потом возникло ощущение, что ветви поднимают Эллу с кровати, собирают все ее вещи и выносят в коридор.

– Это был самый тихий вариант, – объяснила крестная.

– Но…

В дверь трижды постучали, это привело святых в смятение.

– Чую опасность! – воскликнул святой Кристофер.

– Грядет недоброе, – перебила его святая Урсула.

– Элла? Элла, дорогая, ранняя звездочка первой встает на небосвод, – негромко произнес голос мисс Пейдж. – Мы хотим познакомить тебя…

Тетя Сьера открыла дверь. В комнату зашли мисс Пейдж и необычайн-директор Ривера, подталкивая перед собой хмурую девчонку. Элла узнала ее. Та самая, которую она видела вчера на Полночном сборе. При виде Эллы девчонка холодно сузила голубые глаза.

Все обменялись приветствиями, хотя вошедшие преподавательницы не смогли скрыть удивления при виде крестной.

Бумажные цветы в волосах необычайн-директора Риверы затрепетали.

– Ну давайте знакомиться.

– Я принесла чаю, – сказала мисс Пейдж. Три дымящихся чайника кружили вокруг нее, как планеты вокруг солнца. Наставница коснулась броши на отвороте мантии, и золотой рот улыбнулся Элле. – Кому чашечку? Чай, матча… сладкий со льдом, как любите вы, американцы с Юга. Уверяю, у меня самый лучший чай. Еще есть печенье, английское.

– Нет, спасибо, – ответила Элла, не в силах оторвать взгляд от девчонки.

– Ну что ж, Бриджит, это Элла. – Директор Ривера подтолкнула девчонку вперед. – Элла, это Бриджит. – Она положила руку Элле на плечо. – Бриджит приехала из Нью-Йорка, и ей, так же как и тебе, приходится сейчас нелегко.

– Мне легко, – возмутилась Элла.

– Тем более, ты сможешь помочь Бриджит. Она выросла вдали от нашего мира… примерно как ты, только среди незначителей. Такое редко случается с необычайнами. Жить среди чужих, не зная о своих способностях, очень непросто. Это шок для всего организма. Сейчас Бриджит только привыкает к нашему образу жизни, о котором тебе уже известно довольно много.

Элла любила помогать. Бабуля говорила, что это одна из ее благородных черт. Но сейчас ее охватили сомнения.

– Мне фиолетово, – резко бросила Бриджит.

Элла нахмурилась. Почему она злится?

– Может, чайку?

Чайник мисс Пейдж с надеждой задергался.

– А может, девочки предпочитают кофе, как я, – заметила необычайн-директор Ривера. – По-мексикански, с корицей.

– Мадам Баптиста, вам? – Чайник повернулся носиком к крестной.

Та махнула рукой, отказываясь.

Элле казалось, что в животе у нее носятся испуганные стрекозы. Она не понимала, почему ее перевели в другую комнату. Соседки пожаловались? Им не понравилось ее бутылочное дерево? А может, она храпела ночью? А она вообще храпит? В ее душе кипели эмоции: гордость за красоту своего дерева сменялась гневом из-за того, что пришлось переехать, а гнев – глубоким унижением от мысли, что об этом подумают другие.

– Ну же, не отказывайся совсем, это невежливо, – уговаривала мисс Пейдж.

– Что я сделала не так? – спросила Элла.

– Ничего, милочка. Совсем ничего. Не переживай. – Мисс Пейдж похлопала ее по плечу.

Тетя Сьера скрестила руки на груди:

– Сегодня первый день занятий. Такое не должно повториться. Это случилось в первый и последний раз, более мы такого не допустим. Ни ее родители, ни я не станем играть в подобные игры весь год. Эти изменения отражаются на всех имеющих к ним отношение. Больше не должно быть никакого хаоса.

– Никаких проблем не будет, поверьте мне, – улыбнулась директор Ривера.

– Не верю, – отрезала крестная.

Необычайн-директор Ривера порозовела и выпрямилась:

– Мы тоже хотим, чтобы все прошло гладко.

Тетя Сьера закатила глаза, потом взяла руку Эллы и поцеловала:

– Все наладится, малышка.

Дверь снова вздрогнула от стука, и внутрь заглянули дети звезд. Элла заволновалась – она давно мечтала увидеть их вблизи. У них были кошачьи ушки, маленькие очочки и пушистый мех цвета ночи. В книге «Мифические миры: соседи необычайнов» Элла прочитала, что они рождены звездами, и сейчас, глядя на них, не сдержала улыбку. У нее тотчас возникло множество вопросов, совсем как у Уинни.

– Это наши опытные смотрители, они помогут вам устроиться на новом месте. Кроме того, мы велели роботам прибраться здесь. – Мисс Пейдж прошлась по комнате, поглядывая на вещи, раскиданные Бриджит по полу. Чайник следовал за ней по пятам. – Это Лира и Овен. Познакомьтесь с Эллой Дюран.

Они помахали друг другу. Элла заметила, что Лира то и дело разглаживает короткий передничек, а Овен тайком поглядывает на Бриджит.

– О звезды! – ахнула Лира при виде дерева.

От злости лицо Бриджит стало красным, как острый томатный соус.

– Уф! С меня хватит!

Она рухнула на кровать и закуталась с головой в самое прекрасное лоскутное одеяло, какое Элла только видела в своей жизни. Узоры на нем ярко сверкали там, где на них падали солнечные лучи. До сих пор она была уверена, что самые прекрасные на свете одеяла шьет ее бабушка. Откуда у этой девчонки такая красота?

Бриджит громко всхрапнула, потом еще и еще. Дети звезд тихо захихикали.

Необычайн-директор Ривера несколько раз окликнула девочку по имени, потом обернулась к Элле:

– Я к вам еще загляну посмотреть, как вы устроились. Спасибо тебе за помощь и готовность идти навстречу.

– Выше нос, ты же чародеянка. – Тетя Сьера поцеловала Эллу в лоб и выскользнула из комнаты.

На потолке что-то вспыхнуло, тихо громыхнуло, и в руки Элле слетело письмо-звездочка. Она догадалась от кого это, даже не сняв печати.

От мамы.

Элла, пожалуйста, напиши, у тебя все в порядке? Используй камею-чародею. Мне совсем не нравится эта история с переводом в другую комнату. Я готова приехать в любой момент и забрать тебя домой.

«Мне тоже не нравится», – подумала Элла.

Под маминым письмом была торопливая приписка папиным почерком:

Ты у меня умница, малышка. Уверен, ты поступишь правильно. Напиши, как ты.

Любим тебя. Мама, папа

Элла убрала письмо и тихонько прошлась по комнате. Мисс Пейдж сказала правду: здесь было вдвое просторнее, и бутылочное дерево свободно раскинуло ветви. Из высокого окна открывался вид на сверкающие облачные гнезда, окружающие Арканум. Наверняка и небесные города будут отлично видны. Элла подумала, что, может быть, ей здесь еще понравится, хотя, конечно, она была разочарована, поскольку за лето успела нафантазировать, как подружится с соседками по комнате, как они вместе будут исследовать Институт, болтать ночи напролет и вместе учиться творить чудеса.

Элла покосилась на силуэт спящей Бриджит. Станет ли эта вечно недовольная, неопрятная девочка ее подругой? Да и нужна ли ей такая подруга? Полная противоположность Риган, которая всегда готова поделиться с тобой последним чародолларом и ни единым жестом не выдаст своего плохого настроения.

На тумбочке Бриджит сидела кукла-клоун. Она была не похожа на обычный сувенир из цирка. Костюмчик с пышным гофрированным воротником расчерчен ромбами. Может, это арлекин? На груди костюмчика было написано: Feste. Фест, шут.

Неожиданно клоун подмигнул ей. Элла ойкнула и торопливо отвернулась. Неужели не показалось?

Подумав, она решила не лезть в чужие дела, а заняться своими собственными и привести их в идеальный порядок.

Снова начать сначала.

Час спустя Элла попробовала добраться на арканумском фуникулере до башни Зрения, где должен был пройти урок-знакомство с Арканумским институтом удивительных и необычайных. Элла читала о людях, творящих чудеса зрения, – тех, кто созерцал прошлое и видел будущее, толковал сны и кошмары, разъяснял предсказания и переживал особые видения. Их считали мудрецами. Бабушка Эллы легко могла бы стать одной из них.

На маршрутной карте фуникулеров было всего три линии – синяя, черная и золотая. Не так уж сложно. У себя в Новом Орлеане Элла постоянно ездила с мамой на трамваях. Если бы мама не боялась ее отпускать, она преспокойно добиралась бы на трамвае от своего дома до Сент-Чарльз-авеню, где жила Риган. Какие проблемы?

Едва только Элла покинула коридор, в котором располагались спальни, на нее начали оглядываться. Шли бы лучше по своим делам. Пройдя мимо лифта и поднявшись по винтовой лестнице, она добралась до ближайшей платформы-остановки и дернула за шнурок. Раздался звон, и голос сообщил: «Следующий фуникулер подойдет через одну минуту».

Элла проверила расписание: медная пластина в ее ладони мигнула, напоминая, что ровно в восемь тридцать надо быть на верхнем этаже башни Зрения. Времени оставалось с запасом, поскольку она решила пропустить завтрак, чтобы, как говорила бабушка, немного прийти в себя после происшествия с комнатой.

В животе заурчало. Элла достала пакетик солнечных семян, который ей положила мама, и быстро сунула в рот несколько штук, пока они не засияли, как маленькие солнышки.

Подошел золотой фуникулер. Его гладкие бока сверкали, будто сделанные из звездной пыли. Салон был набит учениками третьего и четвертого уровней, Элла также заметила несколько арканумских преподавателей.

Двери разошлись, робот с улыбкой произнес: «Добро пожаловать на Золотую линию. Приложите свое удостоверение к считывающему устройству и садитесь».

Элла вошла и, выполнив указания, присела на плюшевое сиденье. Раздался тройной звонок, и робот объявил: «Фуникулер отправляется. Следующая остановка – башня Осязания».

Вагончик заскользил по блестящим канатам, сворачивая налево и направо, делая остановки. Элла смотрела в окно: внизу арканумские преподаватели отчитывали неподобающе одетых учеников, раздавали замечания и несли самые странные предметы, дети звезд толкали тележки с продуктами, роботы вертелись под ногами, подметая и натирая до блеска все поверхности, встречающиеся им на пути, повсюду летали аэрограммы, напоминая о начале уроков.

«Башня Зрения. Приготовьтесь к выходу», – объявил робот.

Элла схватила рюкзак и выскочила из вагончика. Спустилась с платформы по винтовой лестнице и вышла в холл. Огромный механический глаз под потолком мигал и вращал зрачком во все стороны. Гигантская гелиограмма Основателя факультета Луиса Антонио Вийяреаля приподняла шляпу с широкими полями.

– Добро пожаловать в башню Зрения, здесь вы увидите больше, чем видели когда-либо. – Его усы дрогнули. – Мои усы предвидят будущее. Что предстает перед вашим мысленным взором?

Парящие вокруг хрустальные шары шептали:

– Глаза зрят в корень!

Двери кабинетов прорицаний украшали таблички с интригующими надписями:

«НЕ БЕСПОКОИТЬ – ИДУТ ЧТЕНИЯ!»

«ЧУВСТВЕННЫЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ ВЕЗДЕ И ВСЮДУ»

«СМЯГЧИТЕ ВАШУ ПОСТУПЬ, ВЕДЬ ВРЕМЯ НЕ ЩАДИТ НИКОГО!»

Магические кристаллы звали:

– Загляните в будущее, вспомните прошлое!

Вдоль одной стены тянулись двери, окна, дверные молотки и ручки, призывающие увидеть иные места и времена. На другой стене висели портреты знаменитых необычайнов из мастеров Зрения: мастер предвидения Реджинальд Рэсболд с его потрясающе точными предсказаниями; мастер снов и мечтаний Пилар Понс и ее всем известная Мастерская снов; Сайлас Макгири с его изумительной способностью находить в прошлом редкие и ценные предметы.

Табличка на очередной двери обещала взгляд в доисторические времена, и рука Эллы потянулась к ней сама собой.

– Не советую.

Элла быстро оглянулась – ей дружески улыбался Джейсон, и его кудри весело подергивались.

– Тебе не спросила! – резко бросила она.

– У тебя все в порядке? – забеспокоился Джейсон.

– Все отлично! – Элла снова отвернулась к стене.

– Моя сестра Беа – мастер по взгляду в прошлое и будущее. Она уверяет, что в динозаврах нет ничего прикольного. Они все время свирепые. Я ее просто умолял отправить меня в прошлое, но… – Он развел руками.

– Значит, она мастер Зрения?

– Ага.

– И ты тоже станешь мастером Зрения?

На первый взгляд в Джейсоне не было ничего необычайного, кроме классных кудрей.

– Думаю, экзамен по необычайности покажет, что я мастер конгениальности. Я всегда находил общий язык с животными. Это факультет Звука.

– А как проходит экзамен? – От мыслей о том, кем она может оказаться, у Эллы вскипал мозг.

– Братья и сестры не рассказывают. Они говорят, если знать заранее, это повлияет на результат экзамена. Хотя Грейс уверяет, что ты можешь учиться на кого захочешь, независимо от результата. Но большинство ребят соглашается с ним или поступает так, как решит семья.

– Значит, придется ждать целый год? – расстроилась Элла.

– Ну, сначала в любом случае надо узнать все про факультеты, – пожал плечами Джейсон.

– Я умру от любо… – Элла взвизгнула и указала на мантию Джейсона. – Там… у тебя в кармане… кто-то есть.

Она замахнулась ладонью, но Джейсон живо отскочил и, просияв, достал из кармана меховой комочек:

– Не волнуйся, это мой друг.

– Но кто это?

– Это кротти. Сумчатая крошка, которую никто не по- нимает. Горошина, это Элла. Элла, это Душистый Горошек.

Зверек наставил ушки.

– Кротти обитают в толще стен Арканума. – Джейсон уткнулся носом в пушистый бочок. – Они любят, когда их фотографируют, и прячут в свои сумки всевозможные сладости.

Внутренне сжимаясь, Элла все же сделала шаг вперед. Горошина и правда была симпатичной, улыбчивой и хвостатой. В ее черной, как ночь, шкурке вспыхивали искры, словно кротти обмакнули в звездную пыль. Нежность, с которой Джейсон относился к малышке, напомнила Элле любовь ее родителей к своим чародейным спутникам.

Джейсон протянул Горошине печенье.

– Их когда-то спасли австралийские необычайны и привезли сюда. Правда, хорошенькие?

В холл вбежали двое ребят с третьего уровня, сражаясь на ходу длинными светящимися палками. Джейсон отодвинул Эллу в сторону.

– Что это? – восхищенно спросила она.

– Проводники.

Элла мысленно повторила слово, словно пробуя его на вкус.

– С их помощью мы учимся проводить Свет до того, как найдем свои каналы связи. Но нам их выдают только на втором уровне. Мне, правда, сестра разок дала подержать. – Джейсон удивленно поднял брови. – Ты что, никогда их не видела?

– Нет.

Было очевидно, что информации по необычайнам в гриотеке явно недостаточно.

– Их еще используют во время Необычайного боя. – Взволнованно жестикулируя, Джейсон принялся объяснять правила игры: – Два игрока от команды каждого факультета сражаются до тех пор, пока не достигнут последнего раунда и не смогут использовать канал связи для победы над противником. Мои братья все становились победителями в этой игре, но я, наверное, побоюсь принять участие на следующий год.

– Прекратите! – загремел робот. – Немедленно уберите проводники, пока я их у вас не забрал.

Элла и Джейсон захихикали.

В холл стремительно влетела аэрограмма, трижды пронзительно звякнула, и тут же по башне разнесся голос необычайн-директора Макдоналда: «Просьба всем учащимся пройти на первый урок. За опоздание присуждается два штрафных балла. Напоминаю: десять штрафных баллов за неделю означают несколько часов наказания в классе в субботу. Всем Света и доброй необычайности. Будьте бодры и, что особенно важно, проворны».

Звон прибывающих фуникулеров смешался со звуками шагов. Холл заполнился учениками, все бежали в разные стороны.

Джейсон попрощался с Душистым Горошком, и та пропала из виду.

– Пошли? – спросил он Эллу.

– Конечно, – ответила она.

Они поднялись по винтовой лестнице на самый верх башни. Возле аудитории уже толпилась половина первого уровня. Элла заметила своих бывших соседок Лянь и Самайру. От их пронзительных взглядов коже стало горячо. С одной стороны, Элле ужасно хотелось подойти к ним и спросить, за что они выжили ее из комнаты, но с другой – стоило ли портить себе настроение на весь день?

Зато ей помахала Шивон, а ее пикси послал Элле воздушный поцелуй. Ну хоть Шивон относилась к ней хорошо.

Поигрывая сверкающими бусами, мимо проскочила Клер:

– Я и так про Арканум все знаю. Только зря теряю время.

Она подошла к Абине и Лянь.

– Я тоже, – подхватила Абина. – Мы с семьей каждый год приезжаем сюда на экскурсию в первые недели после того, как здание перевоплощается.

– А я знаю всех учителей, – вставил мальчик с коричневыми волосами.

– А все учителя знают меня, – сообщила Лянь, причесывая челку крошечной расческой.

– Я хочу поскорее получить проводник, – пожаловался мальчик с лицом, сплошь усыпанным веснушками. – Я уже готов к Необычайному бою.

– Кое-что все-таки изменилось, – заметил Джейсон. – Появились новые преподаватели.

Все повернулись к нему, и он сразу смутился. Но в этот момент двери распахнулись, и вошел Мастерджи Такур – в блестящих синих брюках, длинной тунике и усыпанной драгоценностями чалме под цвет костюма.

– Новенькие, следуйте за мной.

Ребята друг за другом влились в аудиторию, уставленную скамейками. Внутри их приветствовали преподаватели:

– Добрые день, новые звезды!

– Рассаживайтесь.

– Готовьтесь к началу самого главного путешествия своей жизни.

Все торопились занять места получше или сесть вместе с друзьями. Среди учителей Элла заметила свою крестную Сьеру Баптисту, и они кивнули друг другу.

Элла села с Джейсоном и его соседом по комнате Мигелем, но не сводила глаз с двери, и внутри у нее все сжималось от чувства вины. Где Бриджит?

– Что с тобой? – спросил Джейсон.

– Моей новой соседки по комнате до сих пор нет. Может, надо было ее разбудить…

Прикусив нижнюю губу, Элла в очередной раз внимательно оглядела зал, чтобы убедиться, что не просмотрела Бриджит. Заметила, как Шивон попыталась сесть рядом с Лянь, Самайрой и Клер и как они ее шуганули.

Элла махнула ей рукой. Шивон тут же подбежала:

– Спасибо.

– Не за что.

Элла познакомила Шивон с Джейсоном и Мигелем.

– Это у тебя ночной пикси? – оживился Джейсон.

– Откуда ты знаешь? – Лицо Шивон просветлело.

Он вытащил из рюкзака книгу «Понемногу обо всех необычайных существах»:

– Это моя любимая книга. Мне кажется, что фей и пикси неправильно понимают.

– Мне тоже. – Шивон, просияв, вытащила из своего рюкзака другую книгу, «Карманный справочник мистера Джея по уходу за пикси». – Последнее издание. Мое любимое.

Джейсон расплылся в улыбке от уха до уха.

Свет звездных ламп стал приглушенным, и в зале наступила тишина.

«Бриджит, где ты?» – мысленно позвала Элла.

– Добро пожаловать, ученики первого уровня. – Один из выстроившихся в ряд преподавателей шагнул вперед. – Я профессор Солхад, мастер Зрения. Я из Ирана, но сейчас живу в великом городе необычайнов Бетельморе. – У профессора был такой вид, словно он только что вышел из тысячелетней спячки. В руках он держал странный вестибокс. – Я буду учить вас Великому Пути необычайнов, расскажу все об истории нашего удивительного сообщества и о том, как все мы здесь оказались. – Профессор улыбнулся уголками рта и тихонько хмыкнул, словно вспомнил какой-то секрет. – Сегодня вы познакомитесь со всеми преподавателями, которые будут заниматься с вами в этом году. Но сначала небольшой урок истории…

Его вестибокс вспыхнул, осветив потолок.

– Арканум – лишь первая ступень вступления в наше великое сообщество. Перед вами самое раннее восстановленное нами свидетельство нашего первого праздника Единения. Необычайные историки воспроизвели изображения из обнаруженных под слоями земли вестибоксов и свитков, чтобы мы могли представить, как все было в тот холодный январский день почти триста лет назад.

На потолке возникло изображение первых необычайнов, сидящих за большим круглым столом, который ломился от еды.

– Кто-нибудь может сказать, почему необычайны объединились?

Элла мгновенно вскинула руку, но профессор Солхад кивнул Фаре.

– Всем людям, обладавшим магическими способностями, приходилось скрываться. Они устали от этого.

– Да, верно. А почему они решили не использовать названия своих народов и стали необычайнами?

Элла нетерпеливо подскакивала на скамье, ответ так и рвался наружу.

– Сэ Ён О? – окликнул профессор Солхад.

– Я не знаю, – пробормотала та.

Элла вытянула руку еще выше. Может, он просто не видит ее в полумраке?

– Ченс Ричардсон?

Мальчик покачал головой.

– Юссеф Думбуя?

– Э-э-э… чтобы необы… необычайны…

– Да, Юссеф, – подбодрил профессор Солхад, – продолжай.

Мальчишка втянул голову в плечи.

Профессор поцокал языком, огляделся и наконец заметил рвущуюся вверх руку Эллы.

– Элла Дюран, – кивнул он.

– Слово «Необычайный» употребляют, когда говорят о чем-то удивительном, о чуде. Первые необычайны считали, что все маги… – Элла постаралась не ежиться, произнося это слово, – …и их чудеса – это здорово и необыкновенно. Маги могут говорить на разных языках, выглядеть по-разному, иметь различные способности, но все они частицы звезд и поэтому должны держаться вместе. Вот они и решили официально объединиться и создать собственное сообщество, которое будет защищать их и поощрять в сотворении чудес.

– Очень хорошо, – проговорил профессор. – Впечатляет. Вы знакомы с историей. – Он бросил взгляд на другого преподавателя. – Возможно, вы научитесь творить чудеса памяти, как и я, и станете мастером Зрения. Глаза зрят в корень!

– Молодчина, Элла, – шепнул Джейсон.

Элла улыбнулась ему.

– Я вообще ничего про это не знал, – подхватил Мигель.

Тут распахнулась дверь, и все обернулись. Бриджит скользнула внутрь со своей странной куклой-клоуном. Мантия на ней сидела криво, рюкзака с собой не было.

– Как мило с вашей стороны, что заглянули к нам, мисс Ибсен, – сказал профессор Солхад.

Бриджит что-то буркнула под нос, ища, куда бы сесть.

– Это, кажется, соседка Эллы по комнате? – громко спросила Клер.

Вокруг захихикали.

– Тишина, пожалуйста, – произнес Мастерджи Такур.

Элла замахала Бриджит рукой и похлопала по скамье рядом с собой. Бриджит торопливо подошла и плюхнулась на свободное место.

– Ну теперь, когда все в сборе, продолжим. – Профессор Солхад посмотрел влево. – Профессор Мбалия, прошу вас.

Остальные преподаватели сделали шаг назад, а вперед выступил высокий темнокожий мужчина. Его лысина блестела в свете звездных ламп.

– Я профессор Мбалия, – прогудел он таким густым басом, что Элла невольно выпрямилась. – На моих занятиях вы узнаете о значении изустных преданий и их связи со сказовыми традициями Западной Африки. Вы поймете, что «давным-давно» не всегда лишь присказка в сказках, которые вы слушали перед сном. – Свет снова померк, и изо рта профессора вместе со словами поднялись к потолку темные очертания фигур. – Паук перестает быть просто пауком… – Фигуры превратились в черные резные силуэты, как в театре теней. В зале раздались удивленные возгласы учеников. Элла вертела головой, стремясь рассмотреть все фигуры, скользящие над залом. – …Когда встречается со львом. – Новая тень приняла форму льва. Два силуэта вступили в схватку и боролись, пока другие преподаватели не захлопали в ладоши. Лампы вспыхнули, и тени растаяли. – Быть может, кто-то из вас овладеет чудом рассказчика, подобным моему, и станет мастером Звука. Слух тонок и остер!

Зал взорвался аплодисментами. Эллу распирало от волнения. Как бы она хотела творить такие же чудеса!

– Ненавижу, – едва слышно пробормотала Бриджит.

Но Элле было непонятно, как можно злиться на такую красоту.

Бриджит достала пару вязальных спиц и незаконченный квадратик вязанья и принялась потихоньку вывязывать узор. Это было изображение женского лица, незнакомого Элле.

Массивные люстры на потолке внезапно начали двигаться вверх-вниз. Стало тихо, слышался только скрип винтов.

Вперед выскочила приземистая белокожая женщина.

– Я профессор Бирден. Ничего забавного не делаю, это не мой репертуарчик. Я мастер Осязания, и чудеса у меня полезные и практичные: шестеренки, гайки, болты. Рука не ведает страха, и я тоже. – Она прошлась по кругу. – Мой курс «Введение в природу необычайного Света» посвящен тому, что находится внутри каждого из вас. – Она посмотрела влево. – Пожалуйста, принесите мне кто-нибудь звездную сферу.

По рядам учеников пробежал взволнованный шепот. Один из преподавателей выкатил золотой шар, собранный из дюжины соединенных вместе вращающихся колец.

– Необычайны годами развивали возможности заключенного в них Света, – сообщила профессор Бирден, постукивая по кольцам и тем самым заставляя их вертеться быстрее. – Но сначала нужно научиться выпускать этот Свет из себя наружу.

Со всех сторон послышались недовольные голоса, требующие, чтобы им немедленно выдали проводники, поскольку они готовы прямо сейчас вступить в Необычайный бой и победить. Профессор Бирден повысила голос:

– Как сферы полны энергии, которую они передают небесным паромам, доставившим вас сюда, так и вы наполнены внутренним Светом. – Сияющий шар возник на ее ладони, и в тот же миг она метнула его в центр золотой сферы, между вращающимися кольцами. Он вспыхнул ослепительно, как шутиха. – Лишь научившись выпускать Свет, вы будете готовы к работе с универсальным каналом связи, тем самым проводником, о котором вы так мечтаете, или, еще лучше, со своим собственным индивидуальным каналом, настроенным на ваш особый талант.

Элла заахала и заохала вместе со всеми.

– Истинные необычайны умеют держать себя в руках, – продолжила профессор Бирден, – и, что самое главное, всегда проводят Свет в этот мир. Всегда стремятся делать добро.

Все зааплодировали.

– Следующий – профессор Уинчестер, – объявил профессор Солхад.

Тишина.

Профессор обвел взглядом зал и остановился на мужчине, который спал, примостившись в уголке. Профессор Солхад снова позвал его по имени. Мужчина встрепенулся:

– Здесь! Я здесь! Спокойно!

Вокруг раздались смешки.

– Я научу вас видеть прошлое, настоящее и будущее. Непростое это дело – что-то там рассмотреть, – сбивчиво забормотал профессор. – Глаза зрят в корень! Но отдых – важнее всего. – И он снова задремал.

Остальные преподаватели с трудом сдерживали смех.

Профессор Солхад снова вышел вперед.

– Преподаватель базовых заклинаний профессор Гваделупе Перес еще в пути, поскольку ей пришлось заглянуть со своей летающей ламой к ветеринару, проживающему в Андах. Она расскажет вам, как из множества волшебных заклинаний на всех языках мира сложились основные заклинания необычайнов. Профессор Урсу, которая преподает чудеса стихий, также приедет чуть позже: она помогает заново установить грозовые гнезда над Бетельмором. Нас беспокоят слишком яркие молнии и недостаточная защита от самолетов незначителей. Ее легендарное чудо с погодой уберет все неисправности. Да профессор сама как громоотвод. – Профессор Солхад оглядел ряд учителей. – И последние в списке, но далеко не по значению, мадам Сьера Баптиста, наш новый педагог и глава чаростудии, а также Мастерджи Такур, мастер чудес с пряностями. Именно он изготовит изумительный эликсир Света, который поможет определить характер вашего чуда.

При виде крестной у Эллы от волнения сжалось сердце. Ну конечно, все полюбят ее так же горячо, как и сама Элла.

Мастерджи Такур и крестная одновременно шагнули вперед. Мастерджи Такур вскинул руки, и в тот же миг в воздухе завертелся благоуханный ураган разноцветных красок.

– Прямо как на праздник холи! – воскликнул кто-то.

Элла замерла от восторга. Как это у него получалось?

– Я Мастерджи Такур, ваш первый сопровождающий в мир Вкуса. Я поведаю вам все о специях, пряностях и эликсирах, о том, как высвободить силу пряностей трехтысячелетней давности, о том, как они помогают творить чудеса. Язык молвит правду!

Зал захлопал. Повернувшись к тете Сьере, Такур преподнес ей красивый букетик лаванды.

– Добро пожаловать в Арканум, – сказал он. – Я счастлив, что вы теперь вместе с нами.

– Спасибо, Мастерджи Такур, – ответила крестная, нюхая цветы. Потом посмотрела на учеников. Элла просияла ей навстречу улыбкой. – Я мадам Баптиста, из Нового Орлеана, Луизиана. Это большой чародейный город в мире незначителей, и я буду учить вас чародейному искусству. Еще неизвестно, какому из факультетов повезет принять тех, кто способен к чудесам чародейства, но мне уже не терпится научить вас всему, что умеют чародеи. – Она подбросила лаванду в воздух и запела: – Прекрасные лепестки, подарите нам свою любовь и тень.

Цветки разлетелись во все стороны и превратились в огромный полог, полностью скрывший потолок. Зал погрузился в сиреневый полумрак. Элла следила за изумленными лицами ребят, и ее охватывала гордость. Шепотки вспыхивали тут и там, как будто попкорн потрескивал на сковороде:

– Мне тоже можно научиться чуду чародейства?

– Как она это сделала?

– Необычайны не умеют заставлять предметы расти.

– Моя мама говорит, чародейное колдовство некультурное.

– А повелевать всем живым не считается злом?

– Почему они не откроют собственную школу? Где-нибудь под землей, там, где их царство.

Враждебных комментариев становилось все больше, и Элла съежилась от обиды. Она никак не ожидала, что ее крестная получит такой прием. Девочка почувствовала, как рука Джейсона сжала ее ладонь. Внутри у нее все горело от обиды, но она старалась делать вид, что все в порядке.

Клер шептала что-то на ухо Лянь, недобро поглядывая на Эллу.

– Не обращай внимания, – сказала Шивон. – Может, тебе станет от этого легче: меня они тоже терпеть не могут.

– Почему? – спросила Элла.

Пикси Шивон ласково погладил ее по щеке.

– Потому что моя мама общается с фейри.

– Разве это так плохо? – удивленно вскинула брови Элла.

– Они не всегда следуют правилам, – объяснил Джейсон. – И их еда запрещена.

Шепотки не прекращались. Мастерджи Такур раскинул руки:

– Тихо!

Зал замер. Элла вздрогнула.

– Мы рады всем, кто полон Света, и всем, кто хочет учиться в Аркануме. И мы категорически против дискриминации. В газетах много писали об изменениях, происходящих в Институте. Но это наше решение, мы сами его приняли. Предрассудкам не место в этих стенах.

Мастерджи Такур вызывающе оглядел зал, словно предлагая тем, кто с ним не согласен, возразить. Элла боялась вздохнуть, ее сердце словно заледенело.

– В нашей истории есть темные пятна. Решив жить вместе, маги исключили из своего сообщества многих сограждан, которые обладали непохожими способностями, но надеялись найти одобрение и понимание среди собратьев. Теперь с этими недоразумениями покончено. Чародеи – часть необычайного сообщества. Официально. Так что, если за кем-то будет замечено поведение, недостойное необычайнов, об этом будет доложено необычайн-директорам, и я буду настаивать на немедленном исключении из Института. В нашем сообществе больше нет места нетерпимости.

– Тузы! – выпалил кто-то.

И зал словно взорвался взволнованным шепотом.

Мастерджи Такур вскинул руку, потом потер усы, поиграл желваками.

– Давайте поставим точку в этом вопросе. Тузы – группа сбившихся с пути учеников Арканума. После исключения из Института некоторые из них стали преступниками. Но сообщество необычайнов с ними разобралось. Часть была изгнана из наших городов, остальным дали шанс исправиться. Тут нечего обсуждать. Преступникам у необычайнов не место, и между Тузами и чародеями нет ничего общего. Это не что иное, как вздор. – Такур обвел взглядом зал и, кажется, внимательно всмотрелся в каждого из учеников. – Все свободны!

Двери распахнулись, и учащиеся стали постепенно покидать зал. Учителя с тревожным видом сбились в кучку.

Проходя мимо Эллы, многие перешептывались, и внутри у нее все снова и снова сжималось. Но она стояла, гордо выпрямившись, и на каждый любопытный взгляд отвечала твердым взглядом.

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Дорогая Риган, надеюсь, мама дала тебе звездный почтовый ящик, чтобы ты могла получать от меня письма. Я попросила ее заказать специально для тебя. Здесь все супер. Только жалко, что ты не смогла приехать.

С любовью, Элла

★ – ★ – ★ – ЗВЕЗДНАЯ ПОЧТА – ★ – ★ – ★

Мама, папа, привет.

У меня все норм. Пожалуйста, не волнуйтесь.

С любовью, Элла

ДАМА СО МНОЖЕСТВОМ ЛИЦ

Пленнице потребовалось несколько дней, чтобы сотворить двойника, который должен был отвлечь от нее внимание. Вернув себе способность к чудесам, женщина почувствовала, что отчасти утратила былую сноровку, поэтому поначалу ей приходилось творить каждый день по чуть-чуть, пока она наконец не почувствовала, что ее пожелание четко выполняется. Крепко зажмурившись, она приказывала предметам открыть ей свою сущность и показать нити материи, из которой они созданы. Все, от яблока на подносе с едой до лоскутного одеяла на кровати и зеркала на стене, было схвачено серыми нитями.

В детстве, когда она училась в Аркануме, никто особо не восторгался ее способностью видеть нити, из которых соткана Вселенная, и менять их местами по своему усмотрению. Наоборот, это считалось опасным – редким талантом, пугающим и вносящим хаос. Чудовищное чудо, которому не находилось места в аккуратных ячейках для чудес, так любимых необычайнами. Она оказалась на факультете Зрения, но скоро заметила, что одноклассники сторонятся ее. Они придумали ей прозвище – Дама Пик, ходячая неприятность.

Однако отец считал ее способность удивительной и редкой, и они разыгрывали целые спектакли, в которых она принимала облик каждого персонажа по очереди. Она помогла отцу превратить его дышащий на ладан театр комедии дель арте в потрясающее необычайное шоу – Цирк и театр иллюзий Тривелино. Она до сих пор помнила яркие гелиограммы афиш, слышала праздничный шум толпы. После смерти отца она осталась с матерью, которой всегда хотелось, чтобы дочь владела чудом попроще, да и сама была бы девицей поскромнее.

«Постарайся стать другой, – бормотала Джиа, нанося грим своему безжизненному двойнику. – Будь повежливее, Джиа. Будь добрее, Джиа. Будь серьезнее, Джиа. Прекрати смеяться, Джиа». – Она хихикнула, вспомнив наставления матери. – Я стану совсем другой. Я стану хуже всех на свете.

Глава шестая
Дерзкий Джолоф[3]

Весь этот день мысли в голове у Эллы крутились, как ручка вестибокса. Она думала про Тузов, и кто они такие, и почему все считали, что они имеют отношение к чародеям. В ушах звенели слова Мастерджи Такура: «Между Тузами и чародеями нет ничего общего». Но откуда же тогда взялось это убеждение?

Элла точно знала, где найдет ответы на все свои вопросы: в библиотеке. Она рвалась туда с момента приезда в Арканум.

Перерыв между занятиями только начался, а Элла уже стояла перед двойной золоченой дверью с крупной сверкающей надписью: «БОЛЬШАЯ БИБЛИОТЕКА АРКАНУМА». Она напомнила девочке шкатулку на бабушкином туалетном столике, украшенную филигранью – замысловатыми узорами из тончайших золотых нитей. Двери открылись перед Эллой, как книга, и ее сердце забилось от волнения. За ними начинался лабиринт из бесконечных рядов книжных стеллажей от пола до потолка. Элла вытянула шею, но не увидела противоположной стены. Винтовые медные лестницы уходили ввысь, их разбивали на уровни балкончики-пролеты, между которыми сновали небольшие лифты. Полосатые воздушные шары, нагруженные книгами, перелетали от полки к полке, доставляя груз нетерпеливым читателям или библиотекарям в красных мантиях. К некоторым воздушным шарам были прикреплены транспаранты с правилами поведения в библиотеке: «НЕ БОЛТАТЬ. НЕ БЕГАТЬ. НЕ РВАТЬ, НЕ ВЫРЫВАТЬ, НЕ ПЕРЕГИБАТЬ, НЕ ПАЧКАТЬ, НЕ МЯТЬ, НЕ ПОРТИТЬ И НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ЕСТЬ В ЧИТАЛЬНОМ ЗАЛЕ. ИНАЧЕ ВЫ СИЛЬНО ПОЖАЛЕЕТЕ ОБ ЭТОМ».

Элла повернулась кругом. По сравнению с этой библиотекой их трехэтажная гриотека казалась крошечной. Когда в районе поселялось слишком много незначителей, она перемещалась на другое место. А в Арканумской библиотеке наверняка можно было найти ответы на все вопросы, которые возникли у Эллы за всю ее жизнь.

Кругленькие аэрограммы тащили за собой экраны с бе- гущей строкой, предлагая и рекламируя книги для чтения:

НОВИНКА! ПОСЛЕДНИЙ РОМАН Р. УИЗЕРСПУН «ЮНЫЕ И НЕОБЫКНОВЕННЫЕ»: МЕЖДУ НЕОБЫЧАЙНАМИ С РАЗНЫХ ФАКУЛЬТЕТОВ ВНЕЗАПНО ВСПЫХИВАЕТ БЕЗУМНАЯ ЛЮБОВЬ

ТОЛЬКО ЧТО ИЗ ПЕЧАТИ! НОВЫЙ ДЕТЕКТИВ ЛАМАРА ДЖАЙЛСА «ФАЛЬШИВЫЕ ЧУДЕСА». УЗНАЙТЕ ВСЕ О ТАЙНОЙ ЖИЗНИ ОКРАИН АСТРАДАМА

НЕСКОЛЬКО БИОГРАФИЙ НАШЕГО НОВОГО ПРЕЗИДЕНТА МАДАМ ФАРЫ АЛЬ-НАХВИ ОТ ЗНАМЕНИТОГО ЖУРНАЛИСТА ДЕЙО П.

ВЫ УЗНАЕТЕ, КАК ЕЙ УДАЛОСЬ СОЗДАТЬ

БЕЗОПАСНЫЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ НЕОБЫЧАЙНОВ В НЕЗНАЧИТЕЛЬСКИХ ГОРОДАХ

В небольшой нише располагался стол, за которым сидела маленькая чернокожая женщина в очках «кошачий глаз». Она играла роль солнца в этой бескрайней Вселенной. Над пышным шаром ее прически висел яркий воздушный шарик, на котором то и дело вспыхивала надпись: «Главный библиотекарь, заведующая всей информацией мадам Мэдж».

– Чем я могу помочь? – Она наморщила нос, и тот стал похож на шоколадное печенье с трещинками.

– Мадам Мэдж, я хочу узнать про Тузов, и почему люди считают их чародеями, и еще почему выращивать что-то с помощью колдовства – это плохо, и…

– Зуб звезды, не так быстро, барышня! – Библиотекарша положила ладонь Элле на плечо. – Как я вам помогу, пока вы так волнуетесь.

Элла глубоко вдохнула:

– Я хочу узнать про Тузов.

– Но зачем вам понадобилось узнавать про такие ужасы?

– У меня возникли вопросы.

– Элла Дюран, верно?

– Да, мэм. – Элла сглотнула.

Мадам Мэдж прищурилась. Ее очки сползли на кончик носа.

Элла прикусила губу. Может, зря она спросила? Может, лучше было самой побродить и пошарить на полках? Но она даже не представляла, с чего начать.

– Ты ведь маленькая чародеянка, так?

Элла кивнула.

– Окружающим не понравится, что ты этим интересуешься, – предупредила мадам Мэдж, вглядываясь в Эллу. – Я представляла тебя иначе после всего, что писали в вестибоксах. Ты выглядишь… точно так же, как любая необычайна. Столько шума из ничего. – Она поцокала языком. – Знаешь, жителей Кариб когда-то здесь так же приняли. Это было не один десяток лет назад. Всех бесили наши стальные барабаны, чудеса с водой и грили, которые нам присылали наши матери. Понадобилось много лет, прежде чем местные привыкли к нашей кухне. Но они ведь так любят говорить о том, что все мы части общего целого, подобно фрагментам одного пазла. Делают вид, что праздник Единения случился чуть ли не сам собой.

– Э… – Элла плохо понимала, о чем идет речь. Было ясно лишь одно: ей только предстоит узнать о том, как все эти совсем разные люди пришли к решению поселиться на небе вместе.

Мадам Мэдж что-то промурлыкала про себя, потом склонилась над своей книгой, совсем как бабушка, когда она давала понять, что разговор окончен. Элла повернулась, чтобы уйти.

– Мисс Дюран, – окликнула библиотекарша.

Элла стремительно обернулась.

– Самые любознательные, вроде вас, любят заглянуть на верхний этаж, в отделение за секцией истории Арканума. – Мадам Мэдж подмигнула.

Вскинув голову, Элла нашла взглядом указатель и припустила к ближайшей лестнице мимо иссохших библиотекарей со стопками книг, задумчивых читателей и роботов, провожающих хмурых учащихся, которых в наказание оставили после уроков.

Секция истории Арканума располагалась в дальних залах, там было тихо и безлюдно. Секцию окружала полупрозрачная завеса, напоминающая балдахин вокруг кровати. Оглянувшись по сторонам, Элла шмыгнула внутрь.

Неожиданно оказалось, что зал битком набит всевозможными вещами – и не только книгами. В стеклянных витринах хранились старые папки, библиотечные каталоги, кожаные тубы для карт, граммофоны и устаревшие версии вестибоксов. Корешки книг вспыхивали, когда она проходила мимо, а потертые буквы складывались в незнакомые слова: «Столпы», «Звездные звенья», «Код необычайности». Книги тонкие, толстые, многие даже с виду такие тяжелые, что не удержишь в руках.

Элла вытянула с полки книгу под названием «Тысяча лет Света: история Арканума» и, просмотрев содержание, нашла главу «Необычайные злодеи всех времен». Открыв указанную страницу, она принялась читать про известных преступников вроде Финеаса Грэма, который выследил движущийся банк и ограбил его; о Милтоне Макаллистере, который продавал незначителям необычайную еду, чтобы ввести их в бессознательное состояние; о Жоао Сузе, который придумал лотерею предсказаний и предложил людям заключать пари о том, что их ждет.

Элла скользила взглядом по страницам, пока наконец не обнаружила то, что искала, – слово «Тузы».

Группа «Тузы» была образована в младшей школе Арканума. Пятеро учеников с редкими и необычными талантами научились объединять свои способности в недобрых целях. Каждый творил чудовищное чудо, которое не соответствовало категориям ни одного факультета. Это привело к тому, что пятеро восстали против существующей систематизации чудес. В ходе экспериментов они создали эликсир, с помощью которого могли заимствовать у других священный Свет личного чуда, и…

Заимствовать чудо у других? Как такое возможно?

Неожиданно текст статьи смялся, сбился, превратившись в одно-единственное слово: «ЗАКРЫТАЯ ИНФОРМАЦИЯ». Элла встряхнула книгу. Что с ней такое? Буквы каплями раскатились по странице и снова собрались воедино в «ЗАКРЫТАЯ ИНФОРМАЦИЯ». Тьфу! Только она дошла до самого интересного.

Элла поставила книгу обратно на полку и взяла другую – «Недобрый Свет: история преступлений в мире необычайнов». На этот раз она читала гораздо быстрее на случай, если что-то снова пойдет не так. Быстро открыла главу «Тузы».

На протяжении веков не раз появлялись необычайны, которые творили зло, используя свой талант в недобрых целях. Было создано множество законов, долженствующих удержать необычайнов на пути добра, но, как и незначители, они всегда были подвержены греху гордыни, жадности, похоти, зависти, обжорства, гнева и пр. Ну а знаменитые Тузы с их нечестивыми желаниями опустились в самую глубокую пропасть в истории необычайнов. Преступную группу возглавила Джиа Тривелино, называющая себя Дамой Пик, и…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Гриоты – певцы, музыканты, сказители, сказочники, нередко бродячие, у народов Западной Африки. – Здесь и далее прим. перев.

Вернуться

2

Басбуса – пирог из манной крупы, пропитанный сладким сиропом. Распространен на Ближнем Востоке.

Вернуться

3

Джолоф – блюдо из риса, популярное во многих странах Западной Африки.

Вернуться