Така Йон
Реальность Марьяны

Глава 1. Я, парень, а также коллега парня

Наш современный мир очень запутанный и жестокий. В вечерние часы, когда сумерки накрывают многомиллионный город, везде загораются яркие огни различных увеселительных заведений. Каждое такое заведение сияет множеством неоновых вывесок и так и манит зайти к себе. Сегодняшняя суббота очень холодная, и я зябко съежившись прохожу по центральной улице главного района города, примечая каждый кричащий заголовок. Если поднять голову в поисках звезды на небе, то разглядеть удастся только световой туман. Однако, развлекательные места, бары и кафешки по типу «Унесенные волной» и «Искорка» нашей элитной сети ресторанов вовсе не ровня, даже если бы их вывески горели ярче самого солнца. Лишь от этой мысли моя улыбка становится шире.

В зеленом коктейльном платье я тороплюсь на очередное масштабное открытие нашего нового ресторана. К этому платью подходят только мои излюбленные темно-бежевые полусапожки. Если бы я выбрала красный наряд, пришлось бы гнать по морозу на шпильках. Потому что по выходным в эти часы всегда час-пик, а заранее выходить из дома я не умею. И да, с собой таскать сменную обувь (девушки поймут) – это совсем не мое. Быть налегке на каждой светской вечеринке и физически, и морально – выбор очевидный.

Ни смотря на то, что красный цвет мне нравится больше, в плане образа мой выбор оказался правильным – ноги совсем не болят, а я уже вижу длинную очередь, образовавшуюся из-за двух громил-вышибал на пропускном пункте – вход в ресторан строго по приглашениям.

Из-за широких рукавов бежевой куртки немного затруднительно копаться в дамской сумочке. Ну где же это приглашение? Вечно так: что хочешь спешно найти – не найдешь сразу, даже не стоит надеяться. Я, попутно ища открытку, чуть сбавив темп, все равно иду прямиком вдоль толпы ко входу.

– Марьяна, – окликнул меня один из охранников в строгом черном костюме, когда я впритык подобралась к ним. Его голос из-за доносящейся музыки еле различим.

– Да? – удивленно выдавила я, глядя на красный ограждающий шнур, но затем подняла взгляд на мужчину, и без стеснения обрадовалась: – Ви-ик-то-ор! Какая встреча! Сегодня на смене ты?

Мой давний знакомый улыбнулся и галантно пропустил через ограждение.

– Еще бы! Прислали сюда, но зато надбавка за командировку!

– О! Так ты прям в командировке? Круто! – с позитивом отозвалась я, пока проходила «черту».

– Эй! – кто-то возмутился из толпы. – Почему без приглашения впустили?! Разве кумовство в почете?!

– Остынь, она – ВИП. – Виктор поднял руку, чтобы остановить низкорослого мужичонку в сером смокинге.

– Чем докажешь?! – не мог успокоиться тот.

Мои брови нахмурились, и к счастью для меня, приглашение нашлось вмиг.

– На! – показываю я белоснежную открытку с четкими синими гравировками.

Громко хохоча Виктор похлопал по моему плечу.

– Марьяна, не стоило. Заходи уже, а то толпа еще что-нибудь ляпнет.

– Бегу уже, бегу, – улыбнулась я ему, и поторопилась внутрь.

Действительно, напороться на недовольство людей было достаточно легко, ведь на улице не лето.

Отдав куртку в фойе и получив вместе с номерком синий браслет посетителя, я вхожу в главный большой зал.

– Дамы и господа! – тут же слышу я ведущего с микрофоном из громких колонок. Он стоит на сцене, которая располагается на другом конце зала, прямо параллельно шикарной барной стойке. – Пока не все гости сумели добраться к нам, поэтому я Вас попрошу отдыхать так, как если бы Вы ожидали своего дедушку из огорода в лихие детские годы.

– В этот раз ведущий забавный, – вырвалась моя фраза вслух, пока гости ресторана хихикали на весь зал.

Помнится, мое место находится за столиком номер пятнадцать – прямо в середине помещения. Но я там никого не вижу. Видимо мой начальник и Софа еще не приехали. Оно и понятно – субботний час-пик не закончится до 22-х часов минимум. А сейчас…

– Бармен! – выкрикнула я, также подозвав его рукой. Присев за стойку на красный барный стул, взглянула на аккуратные наручные часы – 20:14.

– Добро пожаловать, – четко проговорил бармен.

– Спасибо. Будьте добры, классический вермут.

– Будет сделано.

Четвертый… нет, кажется, пятый бокал вермута опустошен мной. Все это время я провозилась в телефоне, пока не села треклятая батарейка. Часы на руке показали 21:09, и зал, как оказалось, наполнился почти под завязку к этому времени. Но моих коллег так и нет. И не будет. Их машина умудрилась попасть в легкую аварию, и чтобы страховка себя оправдала, начальник будет до талого дожидаться ДПС.

Я невольно состроила уставшую гримасу, подперла голову руками, и затем поставила локти на стойку. Мыслей никаких нет – пусто, но четко слышен гул в ушах. Смотрю в эту блестящую гранитовую столешницу, и мои распущенные белые волосы спадают поближе к ней. Только тогда я с большим удивлением поняла, что праздничная программа началась.

– Как это я пропустила начало? – пробубнила я, и быстренько прокрутилась на стуле в сторону сцены. Это было моей ошибкой. Я попыталась сдавить вмиг подкатившее желание опустошить желудок.

Пока в животе царит отторгающий алкоголь хаос, а по ушам бьют словно колокола, я попыталась сконцентрироваться на шоу. Люди за столиками подбадривающе хлопают в такт музыке, но я не могу расслышать слов в ней. Биты слышу, слышу электронные мелодии, но только не слова. Меня покачнуло влево, но я удержалась локтем за стойку, пока пыталась разглядеть трех ребят, скачущих на сцене. В распущенных рубашках под эту клубную музыку они показывают современные танцы. Но как же мне плохо. Я не могу сейчас наблюдать за такими туда-сюда прыг-скоками.

Я обычная девушка, я знаю, что в нынешние танцы закладывается смысл, но сейчас вермут внутри меня говорит, что мне не дано познать любого искусства. Голова нещадно гудит, позыв рвоты подкатил уже к груди, я вынуждена уйти в уборную.

Встать было не сложно, а вот удержаться прямо – не совсем. Все в тумане. Пространство слева от меня – как в кинотеатре – по нему мне надо сбежать с зала, в туалетную комнату, и нужно это сделать как можно менее вызывающе. Я иду ровно, вроде все хорошо, но кажется, как будто на меня смотрит много-много народа. Однако, «когда кажется – креститься надо».

Вот он – узкий коридор с зеркалами к моему спасению. Девочки – направо, а мальчики – налево… Дверь туда открыта, ай-яй-яй. Стоп, что этот накаченный брюнет в белом жакете делает? Я вижу его в профиль, но почему даже через мой полу-помутненный взгляд он выглядит чем-то обеспокоенным? Чего? Из пустоты взял красное яблоко? Что за блестки посыпались вокруг его руки и фрукта? У меня галлюцинации? Как это произошло? Скорее всего моя невнимательность обострилась, но яблоко появилось из ниоткуда… Много выпила? Он меня заметил! Он понял, что я его видела! Надо срочно идти! Срочно!

– Девушка! – слышу я от него вдогонку. – Не подумайте! Это просто фокусы!

– Да-да!.. – вырвалось у меня в спешке до хлопка дверью.

Я забежала на женскую сторону, и как же здорово, что этот тип не настолько глуп, чтобы сюда врываться. И чего он еще больше распереживался, когда наши глаза встретились? Я же не застукала его голым. Нет, он в тот момент сильно занервничал. Конечно это был фокус. Значит мне не привиделось. Что же еще это могло быть, если не фокус? Но как он его сделал? А, сейчас вырвет…

Чуть позже кабинка открылась, и я вышла. Как же стыдно. Наспех мне пришлось привести себя в порядок. Хуже того, что я напилась в самом начале праздника, быть уже не может. Но сколько раз моя покойная любимая бабушка говорила мне, чтобы я не произносила эту фразу?

– А теперь, дамы и господа, – слышу я ведущего, пока возвращаюсь к стойке, – под ваши бурные аплодисменты, джаз-певица Евтропия. Да, вы не ослышались, нашу Звездочку при рождении назвали в честь сети ресторанов, в которой мы сейчас с вами так прекрасно отдыхаем! И она традиционно споет три песни из своего репертуара, но, не все сразу, Уважаемые. Итак, встречайте, гвоздь нашей программы – Евтропия!

– Как же мне плохо… – случайно вырвалось, когда я уселась за стойку. Но откровенно говоря, сейчас намного лучше, чем было до.

Отсюда – с шикарной барной стойки – все столики и зал видны как на ладони, только сцена – далековато. И то, как выступает Евтропия, внучка генерального директора нашей сети, я слышу на каждом открытии нового ресторана. Скучно, и именно из-за скуки я принялась разглядывать посетителей, будь оно не ладно: на другом конце стойки расположился тот самый брюнет. Воркует с девушкой. У нее рыжие длинные волосы, короткое, пышное платье белого цвета, аккуратное личико, а черные ресницы видны аж отсюда. Да она красавица. Правда, они вдвоем не выглядят супругами или как будущие муж и жена. Сто процентов при таком открытом флирте сойдутся только на одну ночь. Погодите, а яблоком он хотел ее угостить? О, он достал карты. Все понятно, и тут же я с оскалом улыбнулась. Да этот позер хочет ее охмурить этими самыми фокусами! Хотя карты обычные. Я на его месте носила бы с собой какую-нибудь дизайнерскую колоду. Что? Фокусов не будет? Во что они собрались играть? В ведьму? Ох.

– Какой в этом толк? – прошипела я нечаянно, полностью погрузившись в их дела.

Дурак. Это совсем не по-джентельменски – предложить такую игру. Ведь если он выиграет, то должен обозвать ее ведьмой. Это некрасиво и бестактно при первом знакомстве.

Судя по сменившейся музыке, на сцене начали танцевать для прекрасной половины человечества, но интереснее всего то, кто выкинет пару карт из рук последним. Чей-то свист и аплодисменты. Видимо в танце был какой-то финт или даже поцелуй в процессе. Но мне-то что? Зато девушка отвлеклась, теперь она поглощена представлением.

– А?

Он покрутил пальцем над ее бокалом с шампанским и посыпались блестки как над тем яблоком! Откуда они взялись? Чертовы фокусы. Неужели это какая-то отрава или того хуже? Марья, возьми себя в руки, человек не будет вытворять преступление в столь людном месте. Но все же… Погодите-ка! Как же он улыбнулся девушке, когда она вернула свое внимание на карты, а! Как будто ничего не сделал! Противно!

– Ой!

Он опять меня заметил, и я машинально прикрылась рукой. Теперь он раздражен. Но я-то что? Я же не со зла подглядываю. Опять стыдно. Пришлось отвернуться от темного сверлящего взгляда брюнета, и теперь я смотрю на выход и харизматичного охранника-секьюрити. Он смотрит на меня с каменным лицом через черные солнечные очки. Господи, я ничего такого не сделала, отстаньте!

Я, повернувшись обратно и обнаружив отсутствие пристальных темных глаз, слегка улыбнулась – эта пара все еще играет в карты. С окончанием первой партии они медлят, но зато создают интригу.

Вот как, у этой девушки есть подруга. Она только что подошла к играющим. Тоже вполне красивая. Да вы только гляньте на это! Моему возмущению нет предела! Пока она обнимается с подругой, он тайком опять посыпает блестками бокал!

– Теперь на меня посмотришь, да? – под нос себе прошептала я.

Ха! Давай-давай, знакомься с новой подружкой. Подцепил красавицу – будь добр кокетничать с ее окружением. Хотя даже если бы ты проверил, смотрю ли я на твои фокусы, то мне все равно. Все равно на то, как ты это делаешь, зачем, и что будет после этого.

Оттого, что я смутилась своего же отношения к совсем незнакомым людям, мне потребовалось отвлечься, и уже через 15 секунд бармен поставил перед моей рукой пятый то ли шестой по счету за этот вечер бокал с вермутом. Но я, отпив пару глотков, поймала себя на том, что снова смотрю на девушку с брюнетом. Тут же потрясла головой, чтобы прекратить слежку.

Однако, мне показалось? Шампанское в бокале девушки посветлело. Где пузырьки? Почему оно теперь прозрачное? Это теперь вода? Или водка? Может, он заменил ее бокал незаметно для меня? Когда он вообще успел сделать замену?

– Надоело, – строго проговорила я, четко решив, что больше не собираюсь смотреть в их сторону. Это чужие люди, мне не должны быть интересны их дела – таков закон «каменных джунглей».

– Время настало для интриг! – пронесся воодушевляющий возглас ведущего, и он привлек мое внимание. – Чтобы заставить вас поерзать на стульях, мы перед началом мероприятия собрали у всех желающих заявки на… участие в конкурсе! Мы решили разыграть в этот раз чек на кругленькую сумму, а также…

Ведущий продолжил выполнять свою работу, но я его не слушала, потому что мои коллеги наконец-то пришли.

– Марья! – Моя коллега, по совместительству давняя подруга – Софа, практически прыгнула мне в объятья.

– Наконец-то вы пришли!

– Мы не могли не прийти, – привычно кряхтя произнес упитанный начальник. – А ты что, отмечала без нас?

– Конечно! – наигранно с обидой сказала я. – Вы меня бросили на пару часов одну.

– Ну, – не признавая вины пробурчал он, – тебе все равно придется с нами пропустить по стаканчику. Коллектив должен быть сплоченным и единым ни смотря ни на что.

Препираться с ним я не хочу – обычно это плохо заканчивается. Ему не занимать упорства, иначе он не был бы там, где есть сейчас, и в конце концов я тоже по характеру упертая. Если нужно и если я понимаю, что не права, то спокойно отступлю. Однако в данном случае, как начальник может говорить о единстве, когда заставил младшую коллегу, меня, ждать его из-за его же желания получить страховку за царапинку? Но, я уважаю его таким, какой он есть, все понимаю, и не хочу портить вечер.

Начальник приказал пить вместе с ним до талого – и меня и Софу. Так мы и отметили открытие нового ресторана до полуночи. Второй раз идти в уборную ради очищения я не хочу, а следовало бы. Когда была произнесена последняя на сегодня поздравительная речь, и все посетители принялись расходиться по домам, я поняла, что мне невыносимо душно. Мы уже вышли, а обратно в заведение пройти через толпу в коридоре не предоставляется возможным.

По нужде я завернула за угол ресторана и оперлась на стену, укромно спрятавшись за уличным горшком с декоративным деревом. Грязного дела не произошло, и вроде бы меня отпустило. Вероятно, свежий воздух пошел на пользу. Но как только я более-менее оклемалась, разглядела место, куда вынужденно сбежала – закоулок оказался жутким и безлюдным. Когда я это поняла, позади послышался шорох подошвы об пыльный и разбитый асфальт. Страшно было повернуться, но если я в опасности, то мне нужно вырваться из безлюдного места туда, где должна быть помощь. Взяв волю в кулак, с бешено колотящимся сердцем я хотела рвануть из закоулка, но ударилась носом об крепкую грудь человека.

– Ты, – сердито прошипел он, пока его черные в полумраке глаза почти уперлись в мои, – ничего, не видела!

Коленки предательски задрожали еще тогда, когда я поняла, кто передо мной, руки превратились в самую жидкую вату, а голос истончился до хрипоты. Настала расплата за наглое подглядывание.

– Пр…простите… – еле прозвучал мой, но совсем мне незнакомый писк.

Слезы уже навернулись, я в безвыходной ситуации. Если дрогну… Но я уже дрогнула, когда меня окликнула Софа далеко из-за спины брюнета. Спасена. Я спасена. Откуда ни возьмись уверенность, что меня не тронет этот парень, направила мои ноги прямиком из закоулка навстречу коллеге до того, как та вступила в темноту. Остальные посетители клубились подальше и им было не до нас.

– Извни, – заплетающимся языком хихикнула коллега, – не хотела отвлькать тебя. А кт это был? Твй парень?

Ужас! Что мне сказать? Это не мой парень, но, если я вообще хоть что-нибудь скажу, меня могут посчитать за распутницу. Даже если Софа ничего не поняла, она может случайно что-то об этом ляпнуть и слухи поползут – мне не будет прощения! Но если я обвиню брюнета в домогательстве, которого, какое все-таки счастье, не произошло, я все равно опозорюсь – или он приведет аргументы и в ответ расскажет про подглядывания (значит сама нарвалась на угрозы), или мы поедем в полицию, но за отсутствием доказательств его отпустят, и меня заклеймят как лгунью. Одно хуже другого. И пока я молчала, пока мы вызывали такси, Софа уже три тысячи раз забыла, что произошло две минуты назад. Хоть бы она и завтра ни о чем не вспомнила.

Такси долго ждать не пришлось. Как же мне повезло, что даже в пьяном состоянии подруга позаботилась обо мне. Когда я только выскочила из закоулка на свет и обернулась, чтобы взглянуть на своего агрессора, он поспешил скрыться. С этим после-шоковым отвратительным воспоминанием я уехала домой.

Включив свет в коридоре, я поняла, что дома сегодня как-то по-особенному пусто. Нужно прекратить думать о плохом. Покормить рыбок и спать. Утром – сбор на работу, и обязательно заскочить за «супер-вкусным» кофе, ведь на рабочей кухне такого нет, а приободрить дух чем-то надо.

Все утро я чувствую легкое на удивление похмелье, зато тяжесть в голове была ужасной именно из-за вчерашнего случая. Но сейчас, в общественном кафетерии, пока я стою в очереди перед прилавком и пытаюсь прогнать душащие воспоминания, почти над ухом пронесся тот самый голос, заставив меня все забыть и дрогнув вернуться в настоящее:

– Так вот куда ты заходишь перед работой? Сто процентов это ритуал. Интересно, случайно ли мы встретились?

Я даже не оглянулась. Мне во что бы то ни стало нужно держать себя в руках и не подавать виду. Тут людно, но поджилки все равно потряхивает.

– Может, – ответила я доброжелательно, ведь и дураку понятно, что он обратился ко мне, – могу чем-то помочь?

Не подавать виду…

– Да, – вначале охотно отозвался брюнет, а затем также грозно, как и в закоулке, прошипел: – если хоть кому расскажешь о вчерашнем, я об этом точно узнаю, и тогда, пеняй на себя.

– А что вчера было? – продолжила играть я роль. – Я вчера перепила и ничего не помню. Извините.

Благо, именно к этому моменту настала моя очередь заказывать кофе. Я его заказала. При ожидании брюнет сидел напротив меня и злобно сверлил взглядом. Как только я забрала коробку с тремя стаканами, он поднялся вслед за мной на выход, но я взбесилась из-за его бестактной настырности:

– Мне надо спешить, – заявила я, и ударила его плечом, оставив позади.

Он так и остался в кафетерии, а я на работе просидела как в прострации, даже голова сильнее заболела после всего. Вот дура, ляпнула «ничего не помню», а про то, что мы не знакомы, не добавила. Его голос-то я узнала. Видать, это было заметно.

– Марья, – окликнула меня Софа, – ты перезвонила клиенту насчет бронирования шестого столика? – Она увидела мое отрицательное мотание головы, и тяжело вздохнула. – Нам всем плохо после вчерашнего, но работа сама себя не сделает.

Я согласна с ней.

Только погружение в рабочие дела смогли меня вернуть в нормальное состояние, но вечером по пути домой, уже в холодном подъезде, прямо перед лифтом:

– Так вот где ты живешь?

Меня застали врасплох. На тесной площадке он слишком близко стоит за моей спиной. Нервно, но пока сдержанно, я проговорила:

– Я вызову полицию.

– Какой этаж? – Брюнет с улыбкой зашел в лифт, и пригласил меня жестом туда же.

– Камеру видишь? – Я указала на верхний угол кабинки, и пока он поворачивается взглянуть на нее, я нажимаю кнопку «9» и кнопку «закрыть дверь». Преследователь оборачивается снова ко мне, заметив нажатые кнопки. – В нее смотрят 24 часа в сутки. С тобой я никуда не поеду.

Прежде чем двери принялись закрываться, брюнет выскочил, а я юрко заскочила, но он успел схватить мою руку, на что я тут же отреагировала, с силой одернув ее:

– Я закричу!

И парень отпустил. Я ударилась спиной об стенку кабины после того, как дверь захлопнулась. Срочно надо жать третью кнопку! Я живу на третьем этаже, не на девятом. У нас нет индикатора этажей – только стрелочки «вверх» и «вниз», и очень надеюсь, что эта мелочь помогла мне преследователя обвести вокруг пальца.

Два этажа пролетели так, как будто были самыми высокими башнями. Страх и ожидание плохого заставили мой мозг воспринимать все очень медленно. Но двери открылись, и я никого не увидела. Ключи в руках – единственное оружие, и я с ними посмотрела через пролеты. Никого. Дрожащими руками я вставляю ключ в замочную скважину, однако дверь открыта, свет горит и доносится теплый сладкий аромат с кухни.

Я захлопнула дверь и даже не разуваясь бегу на кухню, где вижу привычную, коротко стриженную и покрашенную в красный цвет макушку.

– Мари, привет, – бархатно донеслось до меня от самого доброго, самого хорошего и самого любимого человека, когда я крепко его обхватила и обронила настоящие крокодильи слезы. – Что случилось?

Крепкий и теплый Миша гладит меня по волосам и в объятьях слегка покачивает в стороны. Я шмыгнула носом, и он снова допытался:

– Что стряслось? – мой парень поднял аккуратно мне голову и проникновенно всмотрелся светло-серыми глазами в мои голубые. – Ты не ранена?

Я покачала головой, и он сразу расслабился, чмокнул меня в лоб и усадил за стол, попросив поделиться произошедшим. Пришлось рассказать Мише обо всем как на духу – о сталкере и о своих переживаниях, ни смотря на то, что мне было сложно говорить вообще.

– Понятно, – обронил он, тут же подскочив к плите.

Миша взял прихватки, чтобы снять кастрюлю с кипяченными яблоками, и когда он ее поднял, прозвучал дверной звонок. Я вздрогнула и большими глазами уставилась на парня, а он в свою очередь спокойно глядит на меня так и продолжая держать кастрюлю. В его взгляде четко читается: «Не откроешь, да?», и поэтому я с нотками тревоги сказала:

– Я боюсь.

– Понял, – смиренно произнес Миша, и поставил яблоки на стол.

Дверь открыта, я позади Миши, а перед ним, за порогом, он – тот самый брюнет.

– Я хочу напомнить, – начал преследователь, но замешкался. – Миха?!

– Грига?

«Что?!!» – эту фразу я хотела завопить вслух. Но…

– Что происходит? – сдержанно, но с долей грозности отреагировал Михаил.

– Почему ты здесь живешь?! – обалдевши выпалил «Грига».

Миша, ничего не найдя в ответ вначале наивно взъерошился от удивления, а затем возмущенно прищурился. Однако прежде чем он нашел слово, Григорий его подманил ладонью.

– А ну-ка, на пару слов, – деловито произнес он.

Мой парень безнадежно вздохнул, почесал коротко стриженный висок, быстро нырнул в кроссовки и вышел, заперев меня внутри квартиры. Чисто символически, но все же!

В любой другой ситуации я бы взбунтовалась такой наглости – от меня подальше парни вышли поговорить обо мне же, будто есть что скрывать. Но даже если так, я не могу унять дрожь из-за страха уже того, что может возникнуть драка. Когда два мужчины сражаются, как поступать дамам? Я когда-то уже влезала на работе в драку самостоятельно – помимо сотрясения головы синяк с лица не сходил три недели, а боль была ужасной. С тех пор на потасовки я зову в первую очередь охранников. Но что мне делать сейчас? Справится ли Миша сам? Он очень атлетичный, высокий, но насколько я успела заметить, тот парень ему не уступает, лишь в росте малость.

А в каких они вообще отношениях? Пока я в раздумьях рассекаю комнату то туда, то сюда, сомнения – стоит ли мне подслушать их или нет – становятся тусклее.

Тем временем парни говорят о том, чего я не слышала:

– Ну и? – сдержанно спросил Михаил. – Что здесь происходит?

– Я знал, что ты переехал, но не думал, что выкупил отчий дом обратно, – очень дружелюбно для преследователя поделился брюнет.

– Ты специально отходишь от темы?

– Заселился обратно, чтобы ощутить себя как в детстве?.. – чуть ли не утвердительно уточнил Григорий. Не теряя активности, он также уточнил следующее: – Она ведь твоя девушка?

– Ты меня испытываешь? Я спрашиваю, что происходит между вами!

– И она до сих пор в неведении о нас, так? – словно не слыша угрозы, продолжил допытываться он, чем и остудил пыл Михаила.

Появившееся замешательство Миши Григорию очень знакомо. Он мечется меж двух огней – между одной мыслью и второй – и пытается понять, что же в конце концов верно. И пока рассудительный Михаил не выберет ту самую мыслишку, будет молчать до скончания всех веков на свете. Григорий обязан в этом разговоре поставить все точки над «и». Но он не знал, что я успела провозгласить его сталкером, и что его давний лучший друг, о чем я узнала позднее, сжал кулаки из-за ревности, а не из-за грубого вторжения без предупреждения.

– Миха, – упрекая сказал Грига, – я не просто так за ней гнался. Она видела мою магию. Конечно мне ничего не оставалось кроме как припугнуть ее.

– Она моя девушка. Ты знал об этом!

– Я только что об этом узнал! И то, случайно!

– Я тебе фотки показывал!

– Столетней давности? И вообще, именно потому что она твоя девушка, тебе следует приглядывать за ней усерднее.

– Я не могу быть с ней сутки напролет.

– Тогда придумай что-нибудь. Она живет с тобой. Ты весь окутан магией, и я не понимаю, как раньше она о ней не узнала. Но рано или поздно…

– Не вмешивайся! Она не должна о ней знать!

– Да ты себя так выматываешь! Я ведь вижу!

Именно в этот момент я прилегла ухом к двери, и фраза Миши меня выбила из себя как молотом. Мои ноги понесли меня к парням в подъезд, и сразу гулко пронеслось возмущение:

– О ком я не должна знать?!

– Мари, – опешил Миша, понимая, что камень попал в его огород, и что я не о том подумала.

– Об игре! – заступился Григорий не менее резко, чем я выпалила вопрос. – Мы об игре говорили!

– А какого лешего?! Почему это ты отвечаешь?! Ми, еще бы немного, и он бы домогался до меня, а вы – об игре какой-то?!

– Что?! – молниеносно отреагировал Миша.

– Да я бы никогда!!! – Григорий выглядел таким изумленным, что я чуть не поверила ему.

– Ты даже у лифта меня подстерег!! А тогда в подворотне?!..

Завидев гневную реакцию Михи, брюнет в ужасе выкрикнул настолько громко, что вероятно эхо донеслось до последнего этажа:

– С ума сошла!!! Ты видела мою магию!!! Я поэтому пришел!!! Никаких домогательств!!!

– Так!!! – Уже Михаил почему-то испугался, и спешно затолкал меня и Григория в квартиру. – Быстро в дом!!!

Мы втроем стояли в коридоре как истуканы, пока я не отпряла поближе к комнате.

– Зачем ты его впустил? – Испуг все больше овладевал мной. Но именно чтобы от него избавиться, я должна знать ответ.

– Мари, все в порядке, – тепло проговорил Миша, и грубо толкнув брюнета глубже в квартиру, потребовал: – давайте все обсудим на кухне. Как нормальные образованные люди.

Григорий наигранно кашлянул, но покорно прошел вперед, бросив в меня упрекающий взгляд, как будто я виновата во всем.

– Хочу кое-что прояснить, – деловито начал Михаил, сидя перед нами за столом, и с шипением обратился к брюнету: – если ты еще раз заорешь на всю округу про магию, я тебя со всеми потрохами сдам. Понял?

Григорий скривился, осознав свою ошибку.

– Да… – виновато процедил он.

– А теперь, проси прощения.

– Чего?! – тут же вскочил с возмущением Григорий.

– Ты до смерти напугал мою девушку! Извиняйся!

– Мне не нужны пустые извинения! – вклинилась я. – Мне нужны гарантии, что такого больше не повторится!

– Если будешь молчать, то конечно не повторится! – разгневался Григорий.

– Вежливее будь! – заступился Миша.

Взорвалась уже я, вдогонку за брюнетом подскочив:

– О чем я должна молчать?! Я не понимаю!!

– О том, что видела в ресторане! Как я… – Миха схватил Григу за запястье, и тот заговорил спокойно: – как я колдовал.

– Шутишь? Это же просто фокусы.

– Будь по-твоему – это был фокус. Но ты же, – Грига чувствует прямое давление от друга, и пытается поддерживать спокойный тон, хоть это и нелегко: – даже если ты сама в это не веришь, можешь все равно поделиться с кем-то о том, что видела, так?

– Ну… – хотела я возразить.

– К примеру, – отпарировал он, – время обеда, вы с девочками собрались за столом попить кофе, и просто для поддержания беседы ты рассказываешь о красивом парне, который в мужском туалете взял яблоко из ниоткуда. А потом рассказываешь, что после этого находилась на другом конце барной стойки и видела «фокус» с шампанским. Может быть такое, да?

Мне нечего ответить. Скрывать не стану – я вполне могла бы поделиться о таких мелочах с коллегами и подругами, даже если мне это привиделось. Ведь я и начала бы диалог примерно так: «Девчонки, привет, прикиньте, что произошло на открытии ресторана? У меня были галлюцинации, зато какие!»

Видимо, Григорий понял, что прав, и потому заявил:

– Но тот, с кем ты поделишься, может оказаться Волшебным, то есть, ведьмой или демоном. И ты, не имея ничего общего с магией, из-за развязного языка не только меня подвергнешь опасности, но и себя, и Миху тоже.

Как это? Я не понимаю и мое непонимание читается на лице. С этим взрослым мальчиком все в порядке? С этими мыслями я вопросительно посмотрела на вмиг уставшего Мишу, но он только пожал плечами, мол, сами разбирайтесь.

– Да какая же ты… – будто из последних сил держится Грига, чтобы не вспылить, но выдыхает. – Знаешь, почему Миха на меня поругался из-за того, что я выкрикнул в подъезде про магию? Потому что даже если ты не веришь в нее, по соседству может жить ведьма или демон, или даже наш коллега, и, если начальство прознает о таком открытом разговоре, мне и Михе будет очень плохо. Нас даже могут посадить, и ты никогда больше не увидишь своего будущего жениха.

– Будущего… – Я невольно уставилась на Мишу.

А он в свою очередь завертел головой.

– На меня не смотри, – с укором произнес возлюбленный. Жаль, что он даже не заметил, как Григорий провозгласил его.

Может из-за безразличия Миши, а может из-за остального, я психанула:

– Хватит! Сегодня же не первое апреля!

– Ладно, можешь не верить, – почти прорычал брюнет, а затем с убеждением проговорил: – но об одном прошу – никому не говори о том, что была свидетелем магии и о том, что мы об этом говорили. Дай слово.

На том незваный гость ушел, а с Мишей мы больше не разговаривали.

Следующим днем я на рабочем месте только и размышляла о вчерашнем. Привычный обход ресторанного зала, проверка порядка на гигантской кухне, сверка запасов продуктов, проверка электронной почты в кабинете администратора – все сопровождалось мыслями о том, кем является Михаил и кем прихожусь ему я. Сегодня в кабинете меня некому толкнуть в плечо и сказать, чтобы я перестала зависать перед компьютером – смена в будний день достается одному офисному клерку. И вот, оказалось, я способна полностью погружаться в себя теряя счет времени.

За все годы совместного проживания я ни разу не была у Миши на работе. Мне не было интересно видеть, с чем он имеет дело, да и некогда – моя профессия требует много вложений как по времени, так и по самоотдаче. Но это не значит, что я не знаю, чем занимается мой парень. Он говорил, что сооружает простые конструкции как для детей, так и для взрослых. Редко, но приносил некоторые даже домой. Этого достаточно… было… Было достаточно, но теперь!.. Как я могу быть уверена в его словах? Чем он там занимается с этим придурком Григорием? Магия? Никому не говорить? Миша работает в какой-то организации, название которой не может мне сказать! Мне! Если кто-то прознает о нашем разговоре, его могут посадить?

Я всю ночь, а теперь и всю смену думала над этим. Мешки под глазами от недосыпа и нервов черней, чем у панды. И только одно приходит на ум: мой парень – аферист. И если следовать этой теории, то понятно, почему я до сих пор не знала правды и подробностей.

Аферисты, мошенники – это преступники. И я живу с преступником. Значит, соучастница? Какая-то часть меня до сих пор сопротивляется данному открытию. Но может, я себя накручиваю? Я знаю Мишу с детства, мы выросли в одном дворе. Мы учились в одной школе. Но попали в разные университеты, на разные профессии… Именно там он мог раздобыть навыки, которых я не знаю! Именно там он мог воротить все, что сокрыто от моих глаз! И именно с тех пор он водит меня за нос?! Выходит, он промышляет этим больше даже, чем мы встречаемся. Боится меня замуж звать, потому что засветит фамилию и личные документы? А может документы тоже поддельные? Меня несправедливо обманывали более чем два года. Приятно ли мне осознавать это? Никак нет! Это невыносимо!

И все по кругу: работа инженером оказалась враньем; еще много чего может быть враньем, но я его давно знаю…

Кажется, у меня раздвоение личности: я, то обвиняю его, то начинаю защищать, так как прямых улик для обвинения нет. После работы вечером дома при Мише делаю вид, что меня ничто не беспокоит, а он – каменный монолит – словно того разговора с Григорием никогда не было. Раздражает!

В первый мой выходной первую половину дня было тяжело маяться по нашей квартире. Мысль, что Миша дружит с Григорием, и что они оба являются аферистами, теперь беспокоит и не выходит из головы. Терпение, а вернее ожидание, что мой парень честно мне во всем признается, сменилось грызущим любопытством. Я должна посмотреть офис, где он работает.

Та же первая половина дня. Офис.

Михаил в пуховой синей жилетке сидит за рабочим столом и что-то сооружает из трех коротких железок с многочисленными проводами, пока Гриша говорит по телефону. Как только брюнет заканчивает звонок, его друг без эмоций спрашивает:

– Идем?

– Идем, – отвечает Григорий, снимая с вешалки кожаную косуху. – Нас ждут к 16:30. Давай сегодня без машины? Пройдемся пешком.

Михаил согласившись запер на ключ входную дверь, опустил роллеты и вместе с напарником зашагал по тротуару.

– Очередная женщина, как обычно вся в слезах, – неохотно принялся пересказывать Григорий диалог по телефону, – заявила, что муж часто на нее нападает, но после он совсем ничего не помнит. Его приступы зачастили, и она уже не знает, как быть. Предвкушаю твой вопрос о полиции. В полицию она обращалась. Но следов побоев не обнаружено.

– Если нет следов насилия, то может она врет о нападках? – задался вопросом Михаил, будто берется за дело без интереса.

– То-то и оно, – подметил Грига, – я тоже посчитал, что к нам обратилась очередная умалишенная.

– Есть какое-то «но»?

Григорий усмехнулся.

– После того, как она сказала, что в полиции ей не верят, я хотел уточнить у нее, кем работает ее муж, какое у него наследство, есть ли страховка… Ну ты понял к чему я клоню.

– Да. Обычно, когда появляются обвинения, появляется, или уже появилось, преступление.

– Вот-вот. Как только я захотел узнать о ее корыстных целях, вмешался ее муж, и угадай что…

– Она не сумасшедшая и не помешана на деньгах, а ее муж действительно изверг?

– Ну, предположение не верное.

– Тогда что?

– Ее муж, судя по тому, что я услышал, самый любящий и милый человек на планете!

– Это могла быть маска, – со скепсисом отнесся к заявлению Михаил, желая внести сомнения в голову напарника тоже, ведь тот очень часто бывает слишком уверенным в себе. Кто сказал, что у Григи в момент принятия выводов не гулял шальной ветер в извилинах? – Сам подумай, она разговаривает по телефону с тем, кто мог бы подтвердить плохое отношение мужа к жене.

– Мих, ты меня не дослушал, – ехидно улыбнулся друг, – ведь самое главное то, что я такой вывод сделал после окончания звонка. Когда ее муж вмешался, он даже не знал, что она говорила по телефону. Он сказал: «Дорогая, только не пугайся, я принес тебе куртку». Но она так заверещала мне в трубку. Я думал, что оглохну.

– И это вся зацепка на дело? – коллега с недовольством поднял бровь. Слова про маску стали еще актуальнее.

– Н-ц! Нет конечно. – Брюнет отмахнулся рукой. – Мне пришлось продолжать слушать ее рев и визжания. И пока я терпеливо слушал, появилось много характерных помех.

Вмиг Миша, кажущийся уставшим из-за неубедительности дела, за секунду воодушевился.

– Вот оно что!

– Угу-угу! – Грига самодовольно закивал.

– Я уже подумал, что ты зря меня к ним ведешь, – признался Миша свободно выдохнув.

– Ну как ты мог такое подумать? – игриво протянул Грига, и хлопнул друга по плечу.

– Тебе напомнить о твоем помешательстве на работе?

– Не стоит, – виновато прищурился Гриша. – Но насчет того, как я понял, что ее муж…

– Да, мне нужны детали. Зайдем? – Михаил указал на закусочную, и не ожидая согласия завернул в нее.

Когда колокольчик над дверью весело прозвенел, Григорий ругнулся и высказал недовольно:

– Вот знаешь, что меня бесит? Что ради твоего хобби я слушаю клиентов один, а потом приходится тебе в точности все пересказывать. – Парни выбрали дальний столик у окна. – Было бы проще, если бы ты к звонкам по громкой связи относился нормально.

– Я же сто раз тебе объяснял, – Миша принялся рассматривать буклет с меню, – когда я занят руками, я не могу воспринимать информацию на слух. Но отказываться от конструирования не собираюсь. Это первое. А второе…

– На громкой связи неудобно в-принципе для восприятия, – процитировал он старые слова друга, – да-да-да.

– Верно.

Пока повар на кухне готовил их заказ, Гриша рассказал о звонке: помехи в виде шипения, скрежета и шуршания прекращались вместе с криком женщины. Хронологически дело было так: жена говорила по телефону на веранде; муж принес ей куртку; она закричала; пошли помехи; она успокоилась; муж объяснил, что она уже долго находится на холоде, и что он беспокоится о ее здоровье, только и всего; увидел телефон в ее руке, извинился, сказал, что не хотел мешать, добавил, что любит ее, и ушел.

– Когда я услышал, – жуя жареное рагу с картофелем, проговорил Грига, – что все затихло, то позвал женщину, а она забыла о том, что мы с ней говорили и заново попросила меня взяться за дело, рассказав подробности – слово в слово. Но на этот раз я без раздумий согласился.

– Все понятно, – провозгласил Михаил, и кинул использованную салфетку в быстро опустошенную тарелку.

Я отправилась на другой конец города – в офис к Михаилу, а он и Григорий стоят напротив частного деревянного дома той самой женщины. Этот дом был самым обычным и аккуратным. За зеленым старым забором видны осенний сад с простой белесой верандой и каменная тропинка – кромсанные плита к плите.

– Ей нужны доказательства насилия над ней, а у нас свои цели, – подытожил Миша, стоя перед калиткой. – Бери на себя женщину, а я – ее мужа.

– Опять хочешь забрать лучшую часть нашей работы? – наигранно обиделся Григорий.

– Мы же договорились по очереди.

– Было дело…

По тропинке идет седой мужчина лет пятидесяти. Его ярко выраженную грусть на лице ни с чем не сравнить – морщин на лбу и у уголков рта должно быть меньше.

– Здравствуйте, Геннадий Сергеевич, мы из следственного комитета, пришли удостовериться, что Ваша супруга в порядке.

– Вы зеленые, – предвзято отнесся мужчина к парням, – и не похожи на следаков. Столько мошенников кругом. Идите отсюда, пока я настоящую полицию не вызвал.

– Но мы, – неловко попытался извернуться Григорий.

Михаил вынул хорошо подделанный документ, подтверждающий работу в полиции, и представился официальным тоном.

Беспрепятственно парни зашли в дом и неторопливо огляделись по сторонам: справа – укромный дачный кухонный угол, прямо – унылая старая комната с диваном да телевизором, слева – стена с колоритным всем знакомым ковром.

– А где Ваша жена? – озадаченно спросил Гриша.

– Там дверь, – указал Геннадий на начало прихожей.

Брюнет обернулся и направился туда, охотно поделившись с хозяином:

– Еще комната… Сразу не заметил. А Вы не хотите присоединиться к проверке?

– Боюсь, при виде меня она не сможет вести себя по-обычному. – Михаил, равно как и Григорий, заметил, что, произнеся сказанное, мужчина еле сдерживает слезы.

– Вас понять можно… – посочувствовал брюнет, и со стуком зашел в соседнюю комнату. – Что ж, я пойду.

Уютная спальня оказалась очень маленькой – она сумела вместить в себя только двуспальную высокую кровать, тумбочки по ее краям, и пустой деревянный стул.

– Светлана, – аккуратно позвал Григорий женщину в цветастом халате, сутуло сидящую на краю кровати, – меня зовут Григорий, мы с Вами говорили по телефону. Помните?

– А? – отреагировала сонно она. – Да-да. Извините, что я в таком виде. Хотите чаю? Я сейчас же принесу.

Женщина подорвалась с места, но брюнет поспешил ее успокоить:

– Не нужно, все в порядке. Я же пришел Вам помочь. – Григорий взял стул и предложил присесть ей тоже. После того, как она покорно вернулась на место, он вкрадчиво поинтересовался: – Вы понимаете, кто Вы?

– Конечно, – спокойно произнесла женщина.

Геннадий варит кофе в турке для него и Михаила.

– Извините, что так отреагировал при встрече.

– Все в порядке, – еле улыбнулся Миша, сидя за круглым столиком.

– Просто Ваша голова… – Мужчина принес две кружки, и сел напротив парня. – Разве это не запрещено уставом?

– Ах, это… – догадался он, что речь идет о волосах с выраженным красным цветом, и пришлось соврать: – Работал под прикрытием.

Геннадий одобряюще и с уважением закивал.

– Серьезные у вас методы.

– Нередко… – После небольшой паузы Михаил притронулся к кофе, и провокационно заявил мужчине: – Послушайте, та женщина сейчас – не Ваша жена.

– Назовите себя, – попросил Гриша допрашиваемую.

Женщина без малейшего затруднения ответила:

– Александра.

– А полное имя?

– Матишина Александра Петровна.

– Что Вы такое говорите? – затрудненно и как-то виновато отозвался Геннадий перед Мишей.

Парень вкрадчиво продолжил гнуть свою линию:

– Мы знаем, что Ваша жена называет себя другим именем. Вы не задумывались, почему она себя так ведет?

– Ну, я… – протяжно послышалось от мужчины. Михаил понимает, что оправдаться человеку нечем.

– Также мы знаем, что Вы понятия не имеете, что за женщина – эта Александра, и почему Светлана называет себя ею.

– Да… – поникши признался Геннадий. – Понятия не имею, за что она так со мной…

– Как Вы планируете поступить? – спросил Миша, уже зная ответ наперед. Это дело ничем не отличается от сотен предыдущих.

– Не поймите меня неправильно. – Мужчина занервничал, но дрожащим голосом выдал очередное признание: – Я натерпелся. Думаю, жена тоже. Я без понятия… Я устал мучиться вопросами о причинах. Мне кажется, у меня нет другого выхода, – перешел он на шепот, – кроме как отвезти ее в специальную больницу…

– Так и думал, – прямо сказал Григорий, глядя в лицо женщине. – По телефону Вы тоже назвались так. Ваш диагноз, – бодро провозгласил брюнет, – Вы полностью одержимы.

Михаил хотел успокоить Геннадия, но почувствовав вибрацию телефона в кармане, попросил немного подождать и вышел на улицу.

– Алло, – ровно ответил на звонок он.

– Где ты? – сдерживаясь спросила я его.

И услышала сухое:

– На работе.

– Да?! – Я посмотрела на закрытые роллеты. За ними находится место работы Миши. С психом моя нога их пнула, и послышался характерный звук. – Что скажешь?!

Я не видела, но знаю, что Михаил закатил глаза. От этого представления внутри меня зародились маленькие противные демонята, каждый из которых так и кричит о том, что хочет насолить Мише за все и в отдельности за то, что будто я виновата, что полезла сегодня к нему на работу и обнаружила, что он не на месте.

– Мари, сегодня выезд на дом. Вечером уже должен быть в офисе. Ты не вовремя приехала.

– Да что ты?! – Я отключила звонок. Это я-то не вовремя приехала? – Ладно! Проверим, как ты вечером будешь в офисе!

Может это по-детски, но я приняла решение ожидать открытия офиса в кафе напротив. Мне уже пришли отпускные деньги. Будет не жаль потратить их на такое дело: надо будет – подкуплю всех официантов, лишь бы не выгнали на холод, и лишь бы я дождалась момента. Мне нестерпимо хочется уколоть Мишу, и шанс упустить нельзя. Он знает, с кем связал свою жизнь.

Михаил вернулся в домик и застал всех троих вместе за одним столом.

– А! – Радостно подскочил Гриша с места. – Александра Петровна оказалась очень сговорчивой, и она согласна увидеть все своими глазами.

– Но… – вопросительно уставился Михаил на Геннадия. Он хотел узнать, как мужчина принял правду так легко.

А тот, как будто прочитал его мысли:

– Я с уважением отношусь к своей жене, да и я не могу исключить чертовщину… Слишком много произошло за последние недели.

– Вот оно что… – выронил Михаил, и с облегчением улыбнулся. Стоило догадаться.

Женщина подала тихий голос:

– Вы только покажите мне этого гада, и все будет хорошо.

Григорий и Михаил так и поступили – Светлана, одержимая некогда умершей Александрой, уже через каких-то полчаса внимательно смотрит на чужой надгробный памятник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.