Paul Neumann
Загадка «Цицерона»

ЗАГАДКА «ЦИЦЕРОНА»

Paul Neumann

1 

Дипломаты и шпионы

Май 1943 года. На фронтах в Европе и Азии идут ожесточённые бои. Анкара – столица Турции, нейтральной страны, но война проникла и в её стены. Правда, здесь не слышны звуки выстрелов и с неба не падают бомбы, но даже тут, по всему городу, когда он окутан непроглядной темнотой анатолийской ночи, по его улицам проходят невидимые фронты, на которых постоянно сражаются целые армии людей-теней, шпионов. Значит и здесь идет борьба, только тихая и особенно коварная.

Сэр Хью Монтгомери Нэтчбулл-Хьюджессен, посол Великобритании в Турции, мог бы многое сказать по этому поводу. Сэр Хью был известен как один из столпов британской дипломатии – он занимал высокую ступеньку в её лестнице, был личным другом премьер-министра Черчилля и именно поэтому находился в столице Турции. Эта страна представляла особый интерес для правительства Его Величества по многим причинам.

На своей должности у посла Нэтчбулл-Хьюджессена было много работы и проблем, и он не мог не нахвалиться своим новым камердинером, который только что устроился к нему на работу в мае. Этот человек ранее работал у первого секретаря посольства Великобритании Дугласа Баска. От природы сдержанный, Баск не хвалил способностей слуги, но и не жаловался на него, что можно было расценить как своеобразное выражение признательности. Конечно, оба дипломата сделали всё возможное, чтобы проверить биографию нового человека в своих семьях, но никаких возражений им в этом отношении не было высказано.

Камердинер всегда был на своем месте, всегда находил время услужить и всегда всё помнил. Можно сказать, что он избавил главу уважаемого посла от всех забот по мелким, казалось бы, незначительным, но зачастую нервным вопросам повседневной жизни. И так случилось, что новый камердинер сэра Хью вскоре завоевал полную благосклонность и доверие своего хозяина. Сэр Хью мог теперь полностью посвятить себя дипломатии, то есть, прежде всего, убеждению турецкого правительства перейти с прогерманской на пробританскую позицию.

Большим шагом в этом направлении стал визит Черчилля в Адану в январе 1943 года. Премьер-министр добился многого, но остальное было в руках посла. И он собирался закончить начатое дело.

Барон Франц фон Папен, посол Германского Рейха в Анкаре, очевидно, стремился к тому, чтобы все усилия англичан, и сэра Хью в особенности, ни к чему не привели. Турция была связана пактом о дружбе с Германией, подписанным в мае 1941 года, незадолго до нападения Гитлера на Советский Союз. Такого рода проявление симпатий к гитлеровскому рейху вытекало из решительно антисоветской позиции турецкой буржуазии, давно мечтавшей о великом пантюркистском государстве, включавшем, в том числе, и территории южных республик СССР. Хотя турецкое правительство оставалось нейтральным, на самом деле оно лишь ждало удобного момента, чтобы вступить в войну на стороне Гитлера; немцы добились успехов в России и подходящий момент, казалось, был близок.

Барон фон Папен потирал руки.

Этот опытный политический игрок был известен своей «дипломатической» деятельностью, начиная с Первой мировой войны, когда он организовывал диверсионные и шпионские операции в качестве немецкого атташе в США. Более того, с того времени Папен также очень хорошо знал… Турцию. Он был тогда никем иным, как главным помощником знаменитого генерала Лимана фон Зандерса, главы германской военной миссии в Турции, фактического главнокомандующего османской армией.

Одни только эти эпизоды в карьере фон Папена предопределили ему должность посла Гитлера в Турции. Не будем также забывать, что не кто иной, как Франц фон Папен был рейхсканцлером, который проложил Гитлеру путь к власти, а позже, в качестве специального посланника Гитлера, заставил австрийское правительство капитулировать перед насильственным включением Австрии в состав рейха.

Так, Гитлер назначил главой германского посольства в Анкаре человека, который мог бы гарантировать присоединение Турции к «Оси», а чтобы подкрепить свои усилия, он назначил Альберта Йенке, зятя министра иностранных дел Германии Риббентропа, первым секретарем посольства.

Папен потирал руки, пока не пришел Сталинград. Вскоре гитлеровскому Вермахту пришлось уйти и с Кавказа. Турецкие политики и военные постепенно начали терять воинственный дух и всё чаще провозглашали незыблемость принципов нейтралитета. Ситуация стала критической. Поэтому Папен все больше прибегал к недипломатической деятельности. В этой работе ему помогали скрывавшиеся в Турции под разными прикрытиями немецкие спецслужбы, группировавшиеся вокруг резиденций в Стамбуле и Анкаре.

Людвиг Карл Мойциш официально занимал должность коммерческого атташе посольства Германии в Анкаре, но на самом деле он был одним из тех особых дипломатических сотрудников, которые, скажем так, занимались весьма деликатной деятельностью. Мойциш когда-то работал журналистом в Вене, но давно порвал с прессой. Теперь он был не чем иным, как… резидентом службы внешней разведки СС. Благодаря этой функции он имел звание штурмбаннфюрера¹, хотя его внешность не походила на арийский тип, который якобы предпочитали в СС. Он был уроженцем Австрии, а лицо его красноречиво свидетельствовало о мезальянсе между одним из его германских предков и кем-то с явно восточными чертами лица. Возможно, именно поэтому Людвиг Карл Мойциш оказался в Анкаре, где в нужный момент он мог с легкостью прикинуться турком или египтянином.

Формально Мойциш значился в списке сотрудников посольства и подчинялся через Папена Министерству иностранных дел Германии, но на самом деле его деятельностью руководил специальный отдел Главного управления имперской безопасности под названием Аусланд², возглавляемый группенфюрером СС³ Вальтером Шелленбергом.

Жизнь Мойциша была непростой, а в мае 1943 года он был особенно озабочен выполнением своих обязанностей, возраставших с каждым днем, поскольку на него оказывали давление и Папен, и Шелленберг, приказав не только проникнуть в дипломатические центры и шпионские центры противника, но также всё более и более энергично наблюдать за людьми, работавшими в германских дипломатических миссиях и аппарате Абвера, очень активно вовлеченным в операции в Турции, главным образом в Стамбуле, где он свил свое гнездо и распростер свои щупальца по всему Ближнему Востоку. Хотя Мойциш обычно сотрудничал с резидентом Абвера Паулем Леверкюном, теперь ему приходилось пристально за ним следить.

К сожалению, по мере продолжения военных поражений Германии ситуация на невидимом фронте также ухудшалась. Предыдущие контакты рвались, а новые не появлялись. Короче говоря, нагрузка на Мойциша чрезвычайно возросла и однажды майским вечером 1943 года он задумался о том, чтобы нанять новую секретаршу.

Элизабет Капп, дочь генерального консула Германии в Софии, работала в посольстве Германии благодаря связям своего отца. Она была рядовой секретаршей, в целом довольной своей работой, но однажды – это было, вероятно, в мае 1943 года – попросила отца помочь перевести её в германское представительство в какую-нибудь совершенно нейтральную страну, более мирную, чем Болгария. Отец согласился с её позицией. Действительно, в Болгарии существовали угрозы налетов англо-американской авиации и действий патриотического подполья, и, в конце концов, по мере отступления Вермахта с советской территории фронт приближался. Элизабет была двадцатилетней девушкой и, по мнению ее папá, заслуживала от жизни большего, чем постоянный страх. Поэтому папá Капп стал пытаться вытащить дочь из Софии, спрашивая тут и там, не найдется ли для неё работа в нейтральной, мирной стране.

Элизабет не скрывала своего желания уехать в США, где её отец когда-то работал германским дипломатом. К сожалению, об этом не могло быть и речи, пока Соединенные Штаты и Германия находились в состоянии войны. Ей пришлось принять свою судьбу и извлечь максимум из того, что она принесет.

Джордж Говард Эрл был таким же «военно-морским атташе» США в Турции, как Мойциш был «торговым атташе». Так же, как и тот, он мало заботился о своих предполагаемых дипломатических обязанностях. Короче говоря, он был… особым резидентом американской разведки в Турции.

Джордж Эрл был шпионом высокого класса, намного выше штурмбаннфюрера СС Мойциша, который олицетворял инициативу, изобретательность и опыт, но по сути его роль всегда ограничивалась ролью исполнителя. Эрл же был соавтором весьма далеко идущих планов, в которых даже Турция играла второстепенную роль, хотя значение этой страны для политики США возрастало прямо пропорционально поражениям гитлеровцев в Советском Союзе.

Биография господина Эрла сама по себе весьма показательна. Друг президента Рузвельта, он был губернатором Пенсильвании, затем посланником в Австрии и Болгарии и даже считался экспертом по балканским делам. Но господина Эрла больше интересовал вопрос заключения сепаратного мира с Германией, чем ситуация на Балканах, и именно это привело его в Турцию. Стоит ли говорить, что «военно-морской атташе» посольства США в Анкаре решил занять эту позицию после долгого разговора с самим Алленом Даллесом, главой американской разведки в Европе. В ходе этой беседы было согласовано множество конкретных, детальных вопросов и немало времени было потрачено на основные направления деятельности господина Эрла в Анкаре. И начальник, и подчиненный уже давно руководствовались мнением, что не нацистская Германия должна быть для США врагом номер один.

Одним из первых дел, к которым приложил руку наш новоназначенный «военно-морской атташе», был визит архиепископа Нью-Йорка Фрэнсиса Спеллмана в Турцию весной 1943 года. Эрл позаботился о том, чтобы до Папена дошло известие о том, что святейший турист хочет его увидеть. Папен запросил согласие Берлина, но ему запретили участвовать в таком мероприятии. Но господин Эрл не пал духом. В мае 1943 года, решив разместить в посольстве Германии своего человека, которого он намеревался широко использовать, он начал действовать.

Вот мы и познакомились с главными героями нашей истории. Однако стоило бы добавить еще одного. Хотя он находился далеко от фактического места действия и не имел прямого отношения к описываемым событиям, его влияние на ход событий было значительным или, по крайней мере, решающим для удивительного поворота всей истории.

Гауптштурмфюрер СС⁴ Бернгард Крюгер, начальник отдела VI F 4a в Главном управлении имперской безопасности, ячейки, основной задачей которой была подделка различных документов, руководил сверхсекретной операцией под названием Операция Бернгард, названной в его честь. Крюгер не был создателем всего предприятия, он фактически унаследовал его от своего предшественника, штурмбаннфюрера СС Альфреда Науйокса. Тем не менее молодому Крюгеру удалось добиться ряда больших успехов, например, подделывать паспорта всех стран мира таким образом, чтобы они нигде не вызывали подозрений. Но теперь, в мае 1943 года, Крюгер достиг пика своего успеха в производстве фальшивок.

Каждый раз Крюгер, получив телефонный звонок, без малейшего промедления выходил из своего кабинета на Баймештрассе 16 в Берлине и, словно бомба, влетал в машину, которая на полной скорости везла его прямиком в концлагерь Заксенхаузен.

Там его уже ожидали в строго изолированном от внешнего мира Блоке №19. Крюгер наклонялся над столом для ретуши, на котором лежал подготовленный для него материал. И на этот раз признал, что работа была превосходной:

– Сегодня у вас выходной – радостно объявил он стоящим вокруг него заключенным. Это были необычные люди. Крюгер целенаправленно свозил их сюда почти со всей Европы, разыскивая их в тюрьмах, лагерях и гетто. Они оказались стоящими затраченных усилий: у них были поистине необыкновенные таланты…

Итак, мы уже знаем всех героев, пожалуй, самого нашумевшего шпионского скандала Второй мировой войны. Правда, о главном герое мы пока сказали меньше всего, но именно во время действия мы узнаем его лучше всего.

2 

Анкара, октябрь 1943-го

Гауптштурмфюрер СС Крюгер часто посещал Блок №19 в Заксенхаузене. Особенно это было заметно, когда ему звонила секретарша начальника разведки группенфюрера Шелленберга и кратко заказывала материалы:

– Герр Крюгер? Нам нужна сотня, первый сорт. – Или в другой раз: – Господин Крюгер, нам нужно двадцать, можно второго сорта, мелочь. – Иногда даже шла речь о третьем сорте.

После каждого такого звонка Крюгер немедленно садился в машину, всегда один, ехал в Заксенхаузен, а затем быстро возвращался в Берлин, прямиком на Беркерштрассе, где располагался финансовый отдел службы внешней разведки.

В очередной раз телефон в кабинете Крюгера зазвонил 28 октября 1943 года.

– Герр Крюгер? Нам срочно нужно двадцать, первый сорт. Срочно…

И руководитель Операции Бернгард помчался в Заксенхаузен.

Примерно в то же время консул Капп получил известие от друга в Берлине, что перевод его дочери одобрен министерством и что Элизабет уже может собирать чемоданы и готовиться к поездке. Конечно, как и просил Капп, её пунктом назначения было посольство Германии в турецкой столице. Капп случайно услышал от советника Зейлера из посольства в Анкаре, что им нужна секретарша для одного из высокопоставленных чиновников. Анкара устраивала консула, поэтому он организовал скорейшее решение вопроса в Берлине. Если это и заняло немного больше времени, то только потому, что фройляйн Капп нужно было проверить в контрразведке, чтобы выяснить, можно ли ей полностью доверять, поскольку должность, которую она должна была занять, очень этого требовала. В её происхождении, конечно, не было никаких сомнений: еще бы – дочь германского дипломата с многолетним стажем, сестра двух фронтовых офицеров, член Союза немецких девушек, молодая женщина с неиспорченным характером, по жизни девушка без прошлого.

Тем временем уже упомянутый господин Джордж Эрл в конце октября находился в Стамбуле, ожидая новостей из Берна. Эрл мало интересовался бы этим швейцарским городом, если бы не тот факт, что глава американской разведки в Европе жил там, в резиденции на улице Херренгассе.

Ни Эрл, ни Даллес не изменили своих взглядов на возможность заключения сепаратного мира с гитлеровской Германией, который позволил бы Германии продолжать войну только на одном фронте… Восточном фронте. Советские успехи увеличили энергию обоих джентльменов до такой степени, что президент Рузвельт был встревожен.

Еще в феврале 1943 года Аллен Даллес начал переговоры с представителями тех немецких кругов, которые положительно относились к западным странам, особенно к США. Некий «Герр Пауль», а на самом деле принц Макс Эгон цу Гогенлоэ-Лангенбург, приехал в Берн, чтобы провести очень сердечную беседу с Даллесом, который носил псевдоним «Мистер Булль». Даллес был не против идей нацизма; он просто ставил под сомнение состоятельность Гитлера как слишком дискредитированного, чтобы Запад мог вести с ним переговоры. Вторым человеком, с которым Даллес обсуждал заключение сепаратного мира с Германией, был некий доктор Шудекопф, а третьим – вице-консул Германии в Цюрихе доктор Ганс Бернд Гизевиус. Совещания «господина Булля» с нацистами были очень интересными, но самое интересное было то, что все трое немцев были агентами разведки. Первые два были делегированы в Берн Шелленбергом, а Гизевиусом руководил Канарис.

Так что у Даллеса были хорошие контакты с немцами. А что Эрл? Его задачей было связаться с немцами через посла фон Папена.

Эрл ожидал и получил новости из Берна. Он был очень доволен. Он не мог знать, какие неожиданные результаты принесет окончательное урегулирование этого вопроса, только что вошедшего в стадию реализации.

Джордж Эрл находился в Стамбуле, а 29 октября в Анкаре состоялся торжественный прием по случаю Национального дня Турции. Присутствовали и посол фон Папен, и посол сэр Хью Монтгомери Нэтчбулл-Хьюджессен. Первый улыбался под седыми усами, думая об англичанине. Мог ли он хоть на минуту заподозрить, что происходит в его собственном посольстве? А что если… Папен вздрогнул и нервно потянулся за бокалом вина. Но что если…

Сэр Хью Нэтчбулл Хьюджессен чувствовал себя на вечеринке весьма комфортно, а когда он вернулся домой, первым человеком, которого он встретил, был его бесценный камердинер. Слуга открыл дверь и всем своим поведением показывал свою готовность служить.

Посол не преминул громко выразить свое удовлетворение, которое было встречено почтительным поклоном.

Сэр Хью вскоре удалился на отдых. Камердинер, как обычно, дал ему снотворное и стакан воды.

– Спасибо, – сказал посол, проглотив таблетки и воду. – Вы помните буквально обо всём.

Камердинер еще раз почтительно поклонился и вышел из спальни, бесшумно закрыв дверь. Сэр Хью мирно заснул, с блаженным ощущением хорошо выполненного долга.

Он мирно заснул еще и потому, что откуда он мог знать, что на следующий день его камердинер встретится со штурмбаннфюрером СС Людвигом Мойцишем, резидентом гитлеровской разведки в Анкаре? Это была вторая встреча для обоих. Мойциш впервые увидел камердинера поздно вечером 26 октября 1943 года. «Атташе» в этот день почувствовал себя немного более уставшим, поэтому рано лег спать. Внезапно зазвонил телефон.

Это звонил Йенке, заместитель Папена:

– Немедленно приезжайте к себе в кабинет, Мойциш. Там вас ждет человек и я советую вам внимательно выслушать его. Это ваше дело.

– Это коммерческий вопрос? – Мойциш иронически рассердился на Йенке:

Йенке рассмеялся.

– На этот раз вы угадали, Мойциш. Я вижу, вы тоже иногда добиваетесь успехов. Совсем неплохое начало, Aufwiedersehen.⁵

«Befehl ist Befehl⁶», подумал штурмбаннфюрер и у него, вероятно, было больше причин, чем у кого-либо из сотрудников посольства, повторять это высказывание. Зайдя в свой кабинет, он увидел там незнакомого мужчину. Тот был невысоким и стройным, его темные волосы уже редели. «От сорока до пятидесяти», подумал немец о возрасте гостя, а вслух спросил:

– Was wünschen Sie?⁷

– Я плохо знаю немецкий, – сказал незнакомец по-французски. – С вашего позволения. Я обратился к господину Йенке с предложением, и он направил меня к вам».

– Что вам нужно? – Мойциш прервал его невежливым тоном.

Ночной гость оставался совершенно спокоен.

– Прежде чем я скажу вам, что мне нужно, – сказал он довольно мелодичным баритоном, – вы должны пообещать мне, что если вы отклоните мое предложение, вы немедленно забудете обо мне и обо всем деле.

Мойциш пожал плечами.

– Вы мне еще ничего не предложили, а уже ставите условия?

– Я говорю серьезно: прошу полной конфиденциальности, – вежливо, но твердо ответил незнакомец.

– Хорошо. Даю вам слово, – ответил немец, думая, насколько бесполезными бывают такие обещания.

Людвиг Мойциш ни на секунду не предполагал, что последовавшая за этим встреча была не чем иным, как началом величайшего шпионского скандала Второй мировой войны. Его собеседник, кстати, с разведывательной точки зрения «коммерческого атташе» германского посольства в Анкаре, совсем не произвел на него положительного впечатления. Но в любом случае долгом Мойциша было выслушать предложение, поэтому он нарушил тишину, на мгновение царившую в комнате.

– Хорошо… Чем я обязан вашему визиту?

– Я могу предоставить вам некоторые… документы. Я уже сказал господину Йенке…

На лице штурмбаннфюрера не шевельнулся ни один мускул. За свою карьеру он слишком часто сталкивался с подобными предложениями, чтобы как-то на них реагировать.

– Я имею в виду, – продолжал гость, – что это самые секретные документы, какие только существуют.

Мойциш уже много раз слышал это раньше, поэтому подумал, что, вероятно, имеет дело с обычным комбинатором, который из-за нехватки денег пришел вымогать деньги у германского посольства. «Большие слова, маленький человек», пронеслось у него в голове. Но незнакомца пришлось выслушать до конца по двум причинам. Во-первых, это был приказ Йенке, а во-вторых, какими-то крупными успехами в своей сфере деятельности Мойциш в последнее время похвастаться не мог… А на безрыбье и рак рыба.

– Я могу передать вам документы из… – Короткая пауза – …из английского посольства… – Еще одна пауза. – Секретные документы посла.

Как и положено бывалому шпиону, немец не моргнул, хотя предложение было фантастическим. Секретные документы посольства… Если бы это было правдой… Смуглый мужчина по-прежнему не казался Мойцишу заслуживающей доверия фигурой – даже в узких пределах того, что можно было считать заслуживающим доверия среди шпионов. А что, если парень предлагает то, что является редкой мечтой для людей из разведки? Даже если предположить, что он преувеличивает в рекламе своего товара, игра может оказаться стоящей свеч.

– Я могу предоставить все, что пожелаете, – продолжал тот мелодичным баритоном. – Не бесплатно, конечно. Однако я должен вам сказать, что то, что я собираюсь вам предоставить, неоценимо в переводе на деньги. Кроме того, мне нужны деньги только за ту опасность, которой я подвергаюсь, потому что если я… – мужчина сделал многозначительный жест. – У вас есть деньги?

Темные глаза вопросительно посмотрели в лицо Мойциша. О своих впечатлениях он по-прежнему не высказался, ибо талантливый «атташе» хорошо знал учение мастеров секретной разведки, и недаром знаменитая «Фройляйн доктор» – наставница немецких шпионов – учила своих подопечных принципу: «При сборе информации не выражайте любопытства. На ваших лицах не должно быть никаких эмоций».

– Сколько? – коротко спросил немец.

– Двадцать тысяч фунтов стерлингов.

Лицо Мойциша оставалось неподвижным. Он быстро перевел в уме фунты в марки и пришел к выводу, что такой суммы в данный момент нет даже в казне посольства. Но от этого было еще интереснее. Незнакомец не стал бы выдвигать такие преувеличенные требования, если бы его самоуверенность не имела под собой реальной основы. Но кота в мешке никто не покупает. Имея это в виду, Мойциш пришел к выводу, что лучший способ раскусить загадочного гостя – это твердо отказаться от его фантастических условий сотрудничества.

– Двадцать тысяч фунтов? – воскликнул он. – Это невозможно! Вам пришлось бы продавать нам чудеса.

– Вы еще не знаете, какие чудеса я могу продать, – решительно сказал мужчина.

– Могу себе представить», – заметил Мойциш не без нарочито саркастического тона. – Более того, я хотел бы отметить, что я до сих пор не знаю, с кем имею дело. Вы, наверное, знаете, что основой хороших отношений в деловых кругах и в жизни в целом является взаимное доверие, верно? Вы, наверное, знаете, ктоя я; а я могу ли узнать, с кем имею дело?

Гость теперь смотрел на немца с улыбкой на лице.

– Хотите узнать мое имя?» он спросил. – Моё имя, мою профессию, моё место жительства, дату рождения, семейное положение? Думаю, всё это совершенно не важно. Мое имя вам никакой пользы не принесёт. В любом случае, может быть, вы узнаете его. А пока моё имя и всё остальное не имеет к этому никакого отношения. Всё, что я вам сейчас скажу, это то, что я готовился к этому разговору с вами, наверное год, а может быть и дольше, готовился во всех смыслах этого слова. Теперь я, наконец, готов и по-настоящему могу служить тем, о ком, я уверен, вы заботитесь. Я советую вам не упускать эту возможность, поскольку вы, вероятно, лучше всех знаете, что найдутся другие, которые будут говорить со мной иначе, чем вы. Вы спрашиваете мое имя? Вас не интересует причина, по которой я пришел к вам? – Улыбка мужчины стала ироничной и раздражающей. – У вас больше не осталось друзей, вы это знаете. И вы хотите догадаться о причинах, я понимаю. Деньги, мне нужны деньги, вот почему. И кроме того, чтобы вас успокоить, я скажу вам, что я ненавижу англичан. Я ненавижу их больше, чем вас. Простите, но я хочу быть честным, я думаю, вы этого хотели…

Незнакомец затушил сигарету в пепельнице, было видно, что он легко увлекается и что нервы у него не в самом лучшем состоянии.

– Двадцать тысяч английских фунтов и ни пенни меньше, – повторил тот. – Я могу дать вам три дня на размышление. Думаю, вы всё равно сможете во всем разобраться. А через три дня, 30 октября, я позвоню вам и спрошу, скажем так: получили ли вы уже мое письмо. Я скажу вам свое имя: Пьер. Пожалуйста, запомните: Пьер. Если вы ответите «нет» на мой вопрос, то дело будет закрыто, и я вас больше не побеспокою. Если вы скажете «да», это будет означать, что вы принимаете мое предложение и мы встретимся где-то в тот же день в десять часов вечера. Затем вы получите от меня два фильма с фотографиями английских документов с пометкой «Совершенно секретно», а я получу от вас двадцать тысяч фунтов мелкими купюрами. Вас это устраивает?

Мойциш с сомнением покачал головой.

– Двадцать тысяч?

– Для вас десять тысяч фунтов за фильм – это много? Это, сэр, стартовая цена со скидкой. За каждый последующий фильм я буду просить пятнадцать тысяч и уверен, что вы дадите мне именно столько без каких-либо оговорок. Достаточно, если вы посмотрите первые два, чтобы попросить больше. И вы попросите больше. В любом случае, сэр, вы рискуете своими деньгами, а я рискую своей головой; для вас она, конечно, может, и не многого стоит, но для меня оно стоит многого, поверь мне.

Мойциш продолжал мысленно выполнять сложные переводы заданной суммы во все известные ему валюты. В немецких марках он получил астрономические суммы, учитывая их низкую стоимость на международных рынках, которая в течение уже некоторого времени падала. Ситуация со швейцарскими франками и турецкими лирами была не лучше. В любом случае суммы исчислялись сотнями тысяч… Кто согласится потратить целое состояние на то, что может оказаться бесполезным?

Но действительно ли это бесполезно? Легче всего было бы закончить разговор, но… А вдруг этот человек не мошенник? Что, если это несравненно прекрасная возможность в Большой Игре? Мойциш рассматривал такую возможность, но предполагал, что зачастую чрезмерная осторожность начальства не позволит ему ввязаться в дело, которая выглядело как авантюра.

Однако надо было как-то завершить этот разговор, и Мойциш… назначил время, в которое незнакомец должен был позвонить ему 30 октября. Также было согласовано место возможной встречи. Это должно было произойти в саду посольства Германии.

После обсуждения этих деталей гость попросил выключить свет снаружи здания, чтобы он мог уйти в полной темноте. Мойциш был внутренне удивлён этой просьбой, но согласился. За свою карьеру ему уже приходилось сталкиваться не с одной странной просьбой со стороны своих клиентов. Когда он открывал выходную дверь, чтобы пропустить гостя первым, тот неожиданно повернулся к немцу лицом, наклонился к нему и спросил:

– Вы хотели знать мое имя? Зачем оно вам? Думаю, достаточно сказать, что я… камердинер английского посла…

К счастью для Мойциша, после этих слов незнакомец тут же исчез в непрозрачной тьме анатолийской ночи, потому что на этот раз способный гитлеровский псевдодипломат бросил вызов всем инструкциям гроссмейстеров шпонского искусства. Он просто потерял дар речи от благоговения и одно только выражение его лица могло бы принести ему в ту ночь строгий выговор от начальства.

Камердинер британского посла! Если это было правдой, то этот человек был почти так же ценен, как и сам посол! Мойциш вспомнил слова незнакомца: «я готовился, наверное, год… я, наконец, готов… я ненавижу англичан…» И этот человек пришел сюда, в германское посольство, когда положение Германии настолько плохо, что нужно использовать любую возможность, чтобы спасти её от поражения.

Возможно, этот человек станет тем шансом, который изменит плохую судьбу, хотя бы на время, чтобы они смогли переждать самый трудный период для Рейха и его фюрера? Возможно, – внезапно пришла ему в голову мысль, – этот человек может быть также величайшей возможностью в его жизни, во всей жизни Мойциша, основной ступенькой лестницы, которая, если за неё ухватиться, позволит ему подняться выше, на большие высоты, достичь славы и положения… Мойциш постарался отмахнуться от этой мысли.

«Фюрер и Германия превыше всего», говорил он он себе. «Я служу Германии». Но через некоторое время мысль возвращалась. Какая возможность! Благодаря этому он сможет много выиграть, сможет далеко пойти; возможность пришла с риском, но платить за риск будет не он.

Для него было очень важно иметь доступ к английскому посольству. Об этом мечтали не только резиденты немецкой разведки в Турции, но и их начальники: Канарис и Кальтенбруннер мечтали об этом, вероятно, в своих самых фантастических снах. Британское посольство в Анкаре, центре тайной войны, было воротами в крепость всех секретов Союзников.

И «атташе» Мойциш тогда решил, что нейтралитет Турции также может иметь свои плюсы.

Неудивительно, что в ту ночь Мойциш не смог закрыть глаза. Это было неприятно, но имело то преимущество, что позволяло ему продолжать думать. Теперь он мог еще раз проанализировать все возможности. Он беспокойно ворочался, поворачиваясь с одного бока на другой. Когда он устал, ему стали приходить в голову более мрачные мысли и возникало все больше и больше сомнений. После долгих раздумий он пришел к выводу, что предполагаемый камердинер был обычным мошенником, вероятно, поверившим в безрассудство немцев. Всё было слишком просто, чтобы быть правдой. До сих пор можно было с огромными усилиями и очень сложными махинациями выудить от дипломатов клочок секретов Союзников, клочок бумаги или неосторожное заявление, а тут вдруг, с минимумом усилий с его стороны, яблоко падало с райского дерева познания всего сущего.

Утром, твердо намереваясь отстраниться от всего этого дела, «атташе» принял ванну, чтобы немного освежиться. Когда он восстановил свои силы и, прежде всего, уверенность в себе, прежние сомнения начали покидать его. Людвиг Мойциш вновь предстал в его сознании как сановник, а не как замаскированный шпион. Но когда он очутился за письменным столом, дуэль мыслей, происходившая в его голове всю ночь, вспыхнула вновь. Взмахом руки он отпустил появившуюся в дверях секретаршу. Лишь настойчивый звонок телефона вывел его из ступора.

Йенке приглашал на завтрак своего младшего коллегу.

Мойциш не без зависти заметил, что господин и госпожа Йенке, в отличие от него, спали хорошо. Он также заметил выражение нескрываемого любопытства на лице первого секретаря посольства. Мойциш мстительно отложил свое удовлетворение. «Подожди, моя прелесть», подумал он, увидев, как Йенке беспокойно ёрзает на стуле. «Ты отдыхал всю прошлую ночь.» Однако настал момент, когда Мойцишу пришлось открыть рот не только для того, чтобы позавтракать. Во время разговора он узнал от посланника, что таинственный ночной гость ранее разговаривал и с ним. Выяснилось также, что этот человек когда-то был слугой Йенке.

– Сейчас я едва могу вспомнить его имя, – сказал посланник. – Забыл… Кажется, его зовут Диелло и он родом откуда-то из Албании, но я не уверен. В любом случае, я вам говорю, что даже если раньше у него была такая фамилия, его имя теперь определенно другое; я хорошо помню, что он был слишком умен, чтобы быть слугой, и поэтому я согласился отпустить его. Я даже думаю, что кто-то из вас посоветовал мне…

– Если вы его знаете, Herr Gesandter,⁸ – вмешался Мойциш, – и начали с ним переговоры, почему я должен их закончить?

– Извините, – ответил Йенке с ехидной улыбкой, – но зачем же у нас здесь такой талантливый атташе, как вы? Я подумал, что будет лучше, если вы позаботитесь о госте.

– Дело кажется слишком серьезным для моих возможностей, – ответил Мойциш. – Я не хотел бы брать на себя слишком большую ответственность.

– Вот как? – невинно спросил Йенке. – И что побудило этого Диелло предложить вам сотрудничество?

– Не мне, а нам, – поправил «атташе». – Что его побудило? Пустяк, господин посланник. Ему нужно всего лишь двадцать тысяч фунтов стерлингов.

Мойциш долгое время наслаждался изумлением пары по поводу его заявления. Когда он объяснил детали предложения, они оба еще больше заинтересовались жадным камердинером.

Вскоре посланник и «атташе» оказались у Папена. Седой посол, подперев длинное лицо рукой, выслушал рассказ Мойциша, затем не говоря ни слова встал, подошел к окну и уставился на деревья в саду. Лишь через несколько минут он обратился к посетителям, и первая произнесенная им фраза лучше всего описывала этого старого лиса:

– Не думаете ли вы, господа, что и в нашем посольстве может быть такой «камердинер»? Мойциш, имейте это в виду.

Мойциш молча кивнул. Дискуссия действительно была бы ненужной.

Папен приказал немедленно подготовить в Берлин специальную телеграмму с описанием всего дела. Менее чем через полчаса «атташе» вновь появился в кабинете посла.

Папен указал на стул и начал читать текст телеграммы, делая поправки красным карандашом.

«Прочитайте это», – сказал он, передавая бумагу Мойцишу, который быстро просмотрел строки машинописного текста:

Рейхсминистру иностранных дел. В свои руки.

Совершенно секретно.

Представляю предложение от сотрудника посольства Великобритании, предположительно камердинера британского посла в Анкаре, который обязуется предоставить фотокопии оригиналов документов секретного содержания этого посольства. Он требует двадцать тысяч фунтов стерлингов мелкими купюрами за первую поставку 30 октября и пятнадцать тысяч фунтов за каждую следующую фотопленку. Пожалуйста, посоветуйте мне, принимать ли это предложение. В случае положительного решения указанная сумма должна быть доставлена сюда специальным курьером до 30 октября. Предполагаемый камердинер несколько лет назад работал на той же должности у посланника Йенке, но в остальном он неизвестен.

Папен

Эта радиограмма прибыла на стол Риббентропа в то же утро, но Риббентроп действовал гораздо медленнее, чем его посланники в Анкаре. Прошли 27 и 28 октября, а 29 числа был Национальный день Турции. На приеме у президента Турецкой Республики Мойциш имел удовольствие увидеть в непосредственной близости британского посла сэра Хью Нэтчбулла-Хьюджессена, который, вероятно, не ожидал, что станет объектом особого внимания со стороны многих людей. После возвращения с официальных торжеств «атташе» был вызван к Папену, который вручил ему расшифрованную телеграмму из Берлина. Его содержание было следующим:

Послу Папену. В свои руки.

Совершенно секретно.

Примите предложение английского камердинера с особой осторожностью. Специальный курьер прибудет в Анкару около полудня 30-го числа. Я ожидаю немедленного отчета, как только будут доставлены документы.

Риббентроп

Камень упал с сердца Мойциша. Одобрение Берлина означало открытый путь для всего проекта. На пути могли возникнуть препятствия, но немец верил, что если сможет их преодолеть, то зайдет далеко.

Он был полон уверенности.

Так штурмбаннфюрер Людвиг Мойциш вновь встретился с человеком, называвшим себя «Пьером». Имя его было, конечно, фальшивым, но в задачи Мойциша входило не просто обменивать фунты на фотографии английских документов. Немец был уверен, что скоро узнает, кем на самом деле был его новый и неожиданный сотрудник.

Как нетрудно заметить, судьба уже связала вместе большинство главных героев нашей истории. Эхо одного небольшого события в Анкаре дошло до Берлина, даже приведя там в действие машину предприимчивого гауптштурмфюрера Бернгарда Крюгера.

Только господин Джордж Эрл и фройляйн Элизабет Капп еще не появились.

Они ждут своей очереди.

3 

Рождение «Цицерона»

Ровно в 15.00, 30 октября, как и было условлено, в комнате Мойциша зазвонил телефон. «Атташе» тут же взял трубку. В трубке раздался голос, который звенел в его ушах уже три долгих дня:

– Ici Pierre. Bonjour, monsieur!⁹

– Bonjour, Pierre, – ответил немец слегка нервным голосом.

– Вы получили мое письмо? – спросил голос.

– Да, – слово вылетело из уст Мойциша, как пуля. Он хотел быть уверенным, что оно дойдет до ушей его собеседника и не будет искажено телефонной сетью столичной Анкары.

– Отлично. Я буду ждать вас сегодня вечером. Au revoir, monsieur!¹⁰

И в телефоне воцарилась тишина; вот и случилось. Мойциш стоял неподвижно, все еще с трубкой в руке, и только теперь почувствовал то страшное нервное напряжение, с которым он ждал от этого короткого разговора. Несмотря на напускное, как догадался Мойциш, безразличие Йенке, несмотря на явный скептицизм Папена, указывающий на многочисленные проблемы и призрак беспрецедентного скандала, если камердинер окажется сознательным орудием врага, «атташе» верил в успех. И Йенке, и Папен умыли руки после одобрения Берлина, предоставив Мойциша действовать самому. Риск, вероятно, казался им слишком большим, чтобы связывать с ним свои имена и достоинство.

Теперь, когда Мойциш появился у дверей посла, чтобы забрать деньги, привезенные тому курьером, Папен еще раз предупредил его о последствиях, которые повлечет за собой провал дела, и еще раз подчеркнул, что он не хочет ничего общего с этим делом. Ну что ж, шпион был этому даже рад. Иногда в жизни всё ставиться на одну карту. А если ему повезет, то весь выигрыш достанется ему одному, без каких-либо партнеров. Причем он не так уж сильно рисковал.

Посол взял со стола пачку банкнот и протянул её Мойцишу. Того поразил её размер; невозможно было спрятать эти деньги в карманах. Большинство банкнот было небольшого достоинства: достоинством в десять и двадцать фунтов; самые крупные – по пятьдесят фунтов. Поразительно было и то, что большинство банкнот были новыми, как будто вышедшими прямо с монетного двора.

Папен тоже это заметил.

– Очень свежие, как только что из печати, – пробормотал он.

– Видно, не было возможности их использовать, – предположил Мойциш.

– Только будьте осторожны, чтобы эта возможность не причинила мне никаких хлопот, – еще раз предупредил Папен. – Пожалуйста, помните, что слово «блеф» английского происхождения.

Несмотря на всё уважение к послу, Мойциш, уставший от его резких высказываний, принялся демонстративно пересчитывать деньги. Больше всего его разозлило то, что остерегал его перед англичанами старый шпион, но запятнанный сердечной дружбой с Нэтчбуллом-Хьюджессеном. Папен был вынужден приостановить свою дружбу на время войны, но Мойциш не сомневался, что бывший канцлер всё еще испытывает симпатии к британскому дипломату.

Ровно в десять часов вечера возле дома посольского садовника, где уже ждал Мойциш, появилась тень. Это был «Пьер». Не теряя ни минуты, двое мужчин направились к зданию посольства и через мгновение оказались в комнате «атташе». Окна были плотно занавешены. Когда с потолка пролился свет, Мойциш посмотрел в лицо своему гостю. Оно казалось странно веселым, черные глаза потеряли нервозность, которая присутствовала еще несколько дней назад.

«Пьер» перешел прямо к делу:

– Деньги при вас?

Получив положительный ответ, он полез в карман и достал две кассеты, используемые в фотоаппаратах Лейка. Он протянул раскрытую руку, но на такое расстояние, чтобы её можно было тут же отдернуть. Мойциш понял значение этого жеста и, не говоря ни слова, повернулся к двери бронированного сейфа. Мгновение спустя в его руках появилась пачка британских банкнот.

Двое мужчин стояли лицом друг к другу, каждый стремясь как можно скорее завладеть имуществом другого.

– Фильмы, пожалуйста, – сказал наконец Мойциш.

«Пьер» протянул ему пленки, но в то же время потянулся за деньгами.

– Минутку», Мойциш остановил руку. – Вы не получите денег, пока я не увижу, содержание пленок. Взаимное доверие – основа торговли, но я не купец, а эти деньги не принадлежат мне. Вы видели деньги, позвольте мне тоже кое-что увидеть. Пленки не проявлены, так? Так что подождите здесь четверть часа, пока я попытаюсь во всем разобраться.

– Кажется, я доверяю вам больше, чем вы мне, – голос посетителя был укоризненным, – но, пожалуйста, я могу подождать! Время есть.

Мойциш с кассетами с пленкой подошел к двери и, выйдя из комнаты, без смущения запер её. Он был спокоен за окно. Теперь он поспешил в фотолабораторию, где уже ждал лаборант. Всё было готово и через несколько минут Мойциш увидел в тусклом кроваво-красном свете ровные ряды машинописных знаков, закрепленных на негативе, во много раз уменьшенных в размерах. Пришло время второй пленки. Еще одна долгая минута ожидания. Наконец, можно было включить настольную лампу. Нацист поднес к себе еще влажные фильмы, поднес к ним увеличительное стекло и прочитал слова в первом кадре пленки: «Top Secret. From Foreign Office – To British Embassy Angora.»¹¹ Сфотографированные документы были датированы несколько дней назад.

Остальные кадры фильмов имели аналогичные записи. Этого, в сочетании с несомненным поведением «Пьера», на время было достаточно для Мойциша. Он побежал обратно наверх и увидел, что гость как можно спокойнее курит сигарету.

Не говоря ни слова, немец подошел к сейфу, открыл дверцу, вынул пачку фунтов и протянул ее «Пьеру». «Пьер» встал, просто воткнул пачку просто под пальто, поднял воротник и надвинул шляпу на глаза.

Когда Мойциш положил на стол заранее приготовленную квитанцию и открутил ручку Пеликан, из-под поднятого воротника послышался смех.

– Вы действительно типичный немец. Пожалуйста, прекратите эту чушь. До свидания. До свидания, месье! Увидимся завтра. Завтра в то же время.

Через мгновение гость скрылся за дверью. Мойциш думал, что этот человек был бедняком, когда вошел, и богачем, когда ушел. И это была его единственная мысль, ибо как только «Пьер» ушел, он побежал в лабораторию. Лаборант дал Мойцишу некоторые технические пояснения, и после примерно дюжины успешных попыток «атташе» отправил его спать, оставив наедине с увеличителем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

      Соответствует званию майора в армии.

Вернуться

2

      Заграница (нем.)

Вернуться

3

      Соответствует званию генерал-лейтенанта в армии.

Вернуться

4

      Соответствует званию капитана в армии.

Вернуться

5

      До свидания (нем.)

Вернуться

6

      Приказ есть приказ (нем.)

Вернуться

7

      Чего вы хотите? (нем.)

Вернуться

8

      Господин посланник (нем.)

Вернуться

9

      Это Пьер. Здравствуйте (фр.)

Вернуться

10

      До свидания (фр.)

Вернуться

11

      Совершенно секретно. От Министерства иностранных дел – Британскому посольству в Ангоре (англ.)

Вернуться