# Экстремальная нереальность

Сергей Зыско

Приветствую своих дорогих читателей!

Представлю вам книгу, состоящую из четырёх разных по эмоциональному восприятию, но объединённых мистической вуалью поэтических произведений, события в которых происходят в разные времена, в разных уголках мира, но с неизменной особенностью – это море, так или иначе присутствующее и передающее романтическое настроение, а темпераменты главных героев вас не оставят скуке на съедение Желаю приятных прочтений.

С уважением, Сергей Зыско.

ФОТОГРАФ

Утро. Солнце, море, небо,


Лёгкий бриз, песочек, пляж…


Глянь направо, глянь налево –


Красота кругом и блажь!


Кто у моря загорает,


Кто-то плещется в воде,


Кто-то с мячиком играет,


Правда, мусорят везде.


Чтоб решить проблему эту,


Здесь сегодня он.


Написать статью в газету


И… вопрос решён.


Оказалось-то не сложно –


Факты все вперёд!


Разместить и фотки можно,


Чтоб встряхнуть народ.


И с готовым материалом


По прибрежной полосе


С гордым видом, фейсом алым


Он идёт во всей красе.


Но вот хобби журналиста –


Это фотоэксклюзив.


В день мог сделать кадров триста


В свой японский объектив.


Он снимал самозабвенно,


До трескучих скал добрёл.


Был доволен, несомненно,


Как он день провёл.


Но когда упал на глыбу


Шустрый его взгляд,


Как рыбак, поймавший рыбу,


Он был тихо рад.


На огромном сером камне


Сладко нежилась она,


Под вечерними лучами


Вся была обнажена.


Ничего вокруг не видя,


Кверху личико подняв,


В бликах моря полусидя,


Словно в сказочных огнях.


Дикий берег и безлюдный,


Только девушка одна.


«Будет этот снимок чудный,


Просто, как из сна!


Ни русалка, ни артистка,


Но, как хороша!


По всему видать – нудистка…» -


Думал, чуть дыша.


Восхищенью нет предела!


Эти локоны и грудь!


В бронзовом загаре тело!


«Только б это не спугнуть…»


Красотою ослеплённый,


Он забыл, что журналист,


Мозг «поехал» воспалённый,


К ней пристал, как банный лист.


Он со всех сторон втихушку


Милочку снимал,


Но щелчок, влетевший в ушко,


Всё вдруг поменял.


Встрепенулась дева, встала


Тут же в полный рост.


Всё из рук его упало


И раскрылся рот.


Острый взгляд её сверлящий


Изумрудных ярких глаз


Сделал мир ненастоящим


Журналисту в тот же час.


Может быть чего хватил он?


Может, творческий подъём?


Полувзгляда им хватило,


Чтоб он стал в неё влюблён.


Кто она? Как её имя?


Но язык заплёлся вдруг…


– Черноморская богиня…-


Слышалось вокруг.


– Амфитрита, не иначе, -


Вымолвить лишь смог.


Осчастливленный удачей,


Грохнулся у ног.


А потом, когда очнулся,


Фотоаппарат разбит…


– Что за бред?! Ни как споткнулся?


До чего ж башка болит…


Завертелось вскоре дело –


От горяченькой статьи


Вся общественность гудела


И… порядок навели!


Пролетели две недели,


А беднягу не унять.


«Что там было в самом деле?» -


Силился понять.


Снова море, галька, скалы,


Зарева лучи.


Ждущий, ищущий, усталый


Плёлся он в ночи.


И повисла с тусклым блеском


Между звёздочек Луна,


Музыкалит всплеск за всплеском


Черноморская волна.


Но услышав голос томный:


– Ну, зачем ты снова здесь?


Взор туманный стал и сонный,


И обмяк он сразу весь.


В сумраке светился снова


Изумрудный взгляд.


Он не мог сказать ни слова,


Будто выпил яд.


А когда ожили камни,


В нечисть превратясь,


То цеплялись и кусали


Все, вокруг вертясь.


Появлялись ото всюду


И пускались дружно в пляс,


То сбегаясь снова в груду,


То в разброс ползли, валясь.


Из скалы плелись не ветки,


А изгибы жутких змей.


Вглубь тянули нимфы-девки


Под хлопки морских чертей.


Не на шутку испугался


Этот журналист,


Но, как ни сопротивлялся,


Был он фаталист.


И, браня судьбу и глупость,


Скверности бросал.


В её адрес ляпнул грубость,


Тут-то час настал.


Дева, может Амфитрита,


Шла по тёмным по волнам,


Вдаль кивнула: – Посмотри, там


Будет лучше вместе нам.


И безвольно, и покорно


Он от берега – за ней,


А вокруг него задорно


Вились жители морей.


Шаг ещё б и захлебнулся.


Тут гипноз прошёл.


Поднял голову, проснулся.


Море – гладкий шёлк.


А когда домой явился


Он весь сам не свой,


В его зеркало ввалился


Грязный тип чужой.


Всё лицо его в морщинах


Да и волосы седы…


Нет, не думал тот мужчина,


Что дорвётся до беды


Стал чудным и сумасбродным,


Небылицы, чушь понёс.


Он по жизни стал «свободным».


Горько всем родным до слёз.


Глубоко вникал в суть дела –


Горе от ума.


Им вдобавок овладела


Белая чума.


А теперь вот на скамейке


Словно лицедей,


Он в дырявой телогрейке


Веселит людей.


(окт,2017)

ПРИЗРАЧНЫЙ РАЙ

За столиком в трактире дед седой,


Глаза в окно, подсел к нему я робко:


– Рисую я, художник молодой… -


Но дед в мои листы вцепился ловко.


Корявым почерком и пляшущей строкой,