Елена Левашова
Семья взаймы

Глава 1.

Дана.

От волнения пересыхает во рту и дрожат пальцы. Успокойся, Дана, все хорошо…

Этот напыщенный, усатый дядька в белоснежном халате совсем не страшный, он главный врач больницы и, по определению не может быть злым. Да и дамочка в зеленой пижаме производит вполне приятное впечатление.

Никто не должен знать, что сегодня я провожу первую самостоятельную презентацию.

Приосаниваюсь, поправляя полы небесно-голубого пиджачка, и обращаю внимание присутствующих на экран.

– Наша компания – одна из лучших на рынке. Мы обслуживаем такие организации, как «Инвест-Центр», банк Санкт-Петербурга, торговый центр на Пятницкой и…

– Погодите, это всего лишь слова, – протягивает мужчина в синей медицинской пижаме.

Он совсем не похож на врача – волосы удлиненные, вьющиеся, широкие плечи, пронзительные, синие глаза и волевой подбородок. Я бы сказала, что это подставное лицо, а не врач… Наверное, главный нанял актера и приказал ему задавать мне каверзные вопросы? Точно! Он хочет сбить цену на наши услуги, не иначе.

– Если вы хотите взглянуть на договоры вышеуказанных фирм с нами, то… Это конфиденциальная информация. Я не имею права демонстрировать ее, – выпаливаю пылко. Щеки пульсируют от волнения и пристального, внимательного взгляда незнакомца. – И вы не представились.

– Чеслав Ланг, заведующий отделением общей хирургии, – все так же твердо отвечает он.

Господи, где таких делают? Словно модель с обложки… Наверное, все без исключения медсестры без ума от него.

– Так чего вы хотите? – продолжаю я.

– Чтобы вы показали, как работают камеры. Вы же систему видеонаблюдения рекламируете? Как мы можем оценить качество?

– Чеслав, в самом-то деле, – бурчит главный врач.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Я покажу на примере собственной квартиры. Приложение можно установить на смартфон и компьютер.

Идиотка… Как я не додумалась попросить начальника предоставить мне записи с камер нашего офиса?

– Отлично, – откидывается на спинку кресла Чеслав, или как там его?

– Одну минутку, я выведу изображение на экран, – нетвердо произношу я, спешно подключая провода. – Что конкретно вы хотите увидеть?

– Боюсь, ваша квартира нам не подходит, – фыркает красавчик. – Что же вы молчите, Иван Дмитриевич? Позвали милую девушку, а суть дела утаиваете, – обращается он к главному врачу.

– Хм… Дана Алексеевна, нам нужны изображения с высоким разрешением. Чтобы можно было различить лица. Недавно на больницу напали… Преступников так и не нашли, их лица на записях походили на размытое черно-белое пятно. Я решил поменять поставщика услуг. Так понятнее?

Господи, да чего они разговаривают со мной как с полоумной?

– У моего мужа сегодня выходной. Он дома. В нашей квартире камеры установлены не везде, но в прихожей и гостиной они есть. Сейчас, минуточку…

Надеюсь, Андрюша простит меня за маленькую хитрость? А с начальником я поговорю позже! Ну, как можно было отправить меня для заключения контракта без демонстрационных материалов?

– Вот, смотрите. Это прихожая. Сейчас я переключу…

Не договариваю… Пялюсь на изображение, не веря своим глазам. В гостиной мой муж Андрей и Люба – моя подруга…

Он что-то пылко говорит, нежно поглаживая ее плечи, обтянутые шифоновой тканью блузки. Мы ее вместе покупали на прошлой неделе… Кошмар просто…

Приоткрываю рот, не сводя глаз с экрана. Забываю об окружающих…

– Простите, а звук можно увеличить? – спокойно, словно на экране не происходит ничего особенного, просит Чеслав.

Да уж… Как я сама не догадалась? Молча киваю и выполняю просьбу красавчика.

«Сколько можно, Андрей? Я устала играть в подругу, улыбаться ей и выполнять роль жилетки. Детей у вас нет, чего ты ждешь?».

Люба… Обо мне… Роль жилетки, значит? Кровь беспощадно приливает к лицу. Судорожно касаюсь пылающих щек ладонями и протяжно выдыхаю.

«Любаша, милая… Потерпи немного. Ее вот-вот уволят с работы… Главный сказал, что Дана провалит контракт и… Ты займешь ее место, а через полгода станешь начальником отдела по работе с юрлицами. Она же… Ноль, понимаешь? Ничтожество, не способное ни на что… Хватит о ней… Я хочу тебя».

Надо было попкорн захватить на презентацию… Два десятка глаз с интересом наблюдают за происходящим. Пошевелиться боятся. По залу проносится лишь дыхание… И колючий, осенний воздух, просачивающийся из форточки.

К черту слова… Наверное, присутствующие успели оценить качество звука? Иван Дмитриевич понуро опустил голову. Молчит, не понимая, что должен сделать? Остановить безобразие или досмотреть «кино» до конца?

Андрей расстегивает пуговицы на воздушной блузке Любы, припадает к ее грудям в поцелуе, рычит, постанывает, нетерпеливо их мнет.

«Порвешь, Андрюша… Погоди, дай я сама ее сниму», – игриво произносит Любаша.

«Хочу тебя… Трахаю ее, а представляю тебя. Всю душу ты мне вытрепала, Любашка. Жду не дождусь, когда станешь моей»…

– Пожалуй, пора прекратить… хм… демонстрацию, – сухо произносит Чеслав.

Не ожидала от него, если честно… Все молчат. Поднимаются и шумно задвигают стулья. Выходят из зала не прощаясь.

Торопливо сгребаю провода в огромную сумку, бросаю туда же проектор, бумаги и направляюсь к выходу.

– Дана Алексеевна, – зовет меня Иван Дмитриевич.

– Я… Я потом, ладно? Потом…

У меня шок. Знаете, наверное, такую боль испытывают раненные на поле боя солдаты. Судорожно прижимают ладони к кровоточащей ране, пытаясь сместить сломанные кости, болтающиеся обрывки мяса, капилляры… А мне что держать? Разбитое сердце?

Наверное, его… Холодный воздух несет ароматы реки, пожухлой листвы и древесной смолы. Забирается под одежду, пощипывая кожу… Плотные, серые тучи скрывают солнце. Серость, безликость и беспросветность… Прямо, как моя душа сейчас…

Я живу недалеко от больницы, всего в десяти минутах ходьбы. Однако сейчас пешей прогулке предпочитаю такси. Сегодня особенный случай – моя жизнь разделилась на две части… Разверзлась, как земля под ногами. А я в невесомости… Не понимаю, как жить и что делать? Задыхаюсь просто… Дышать не могу… Вот тебе и чувство самосохранения.

Сую водителю наличные и, прижимая сумку с проектором к груди, направляюсь к подъезду.

Вспархиваю по ступенькам крыльца и тихонько, задержав дыхание, проворачиваю в замке ключ. Вхожу в дом на цыпочках, понимая, что моя чрезмерная предусмотрительность излишня – Любаша воет так, что и грохот не услышит. А Андрюша-то мой тоже хорош – стонет ей в унисон. Рычит и, очевидно, толкается бедрами что есть силы – пока не вижу этого, зато слышу, как протяжно скрипит кровать.

Мерзость какая… Оглядываю квартиру, думая не о грядущем разводе, а о куче нестиранного белья в ванной. Да и полотенца там висят вчерашние…

Интересно, они и это обсуждают? Мою несостоятельность как хозяйки? Не только профессиональную непригодность?

И зачем мне думать об этом сейчас? Не дом это вовсе… Дом, но не мой. Чужой…

Бросаю сумку на полу и, не разуваясь, прохожу в спальню.

Красное лицо Любаши с потеками туши словно каменеет при виде меня. Ее рот некрасиво искривляется, а дрожащие ручонки тянутся за простыней.

– Да ладно тебе… Что я твои сиськи не видела? Вместе же в бассейн ходили, – фыркаю я.

Андрей недовольно отпускает молочные бедра Любы и пытается натянуть трусы. Со вздыбленным членом делать это довольно сложно.

– Прости, Андрюша. Наверное, я помешала? Надо было подождать, пока ты кончишь?

– Да, надо было! – рявкает он.

Оправданий или извинений не будет, это я уже поняла. А что будет? Серьезный разговор о разводе и разделе имущества или…

– Дана, нам надо было давно рассказать правду. Но раз так вышло… Собирай вещи и уходи, – тоном, не допускающим возражений, произносит мой муж.

Любаша кокетливо застегивает пуговицы на блузке, смахивает с лица разметавшиеся пряди, поправляет юбку.

Зачем я тут стою? Смотрю на них, отчеканиваю картинку в сердце, как тавро… Впитываю чужие запахи – духов, пота, секса… В моем, то есть уже общем доме… Нашем на троих.

– Я? А, может, твоя любовница и, по совместительству, моя подруга свалит отсюда? – взрываюсь я. – Это и моя квартира тоже, Андрей, и…

– Моя, – язвительно произносит он. – Я оформил документы на квартиру задним числом. За три дня до нашей регистрации в ЗАГСе. Так что… Люба ждет моего ребенка, а ты… У тебя десять минут на сборы. Бери самое необходимое и вали. Остальное Любаша соберет и передаст тебе позже.

Любаша оживает. Приосанивается и победоносно смотрит на меня – хватающую воздух ртом, жалкую… У меня в глазах темнеет от обиды. Воздух покидает легкие, словно кто-то насильно его вытянул…

– Андрей, я… Как же так? А ремонт ведь делали за мой счет. У меня и чеки сохранились, а еще…

– Нет больше никаких чеков, Дана. Квартира моя, я ее единоличный хозяин. Проваливай, пока ветер без камней.

Не понимаю, как он мог так долго притворяться? Улыбался мне, целовал по утрам, хвалил кулинарные эксперименты, спал со мной, в конце концов? Вспомнила – он Любу представлял на моем месте! Высокую, с пышными формами – полную противоположность мне…

– Андрей, проводи свою даму сердца и давай поговорим, – не унимаюсь я.

– Она будет жить здесь, – холодно произносит он. – Мы ждем тебя, Дана. Вперед. Любаша, помоги ей, что ли…

Да, наверное, он прав… Сейчас не время. Мы поговорим позже. Реальность обрушивается на меня плетью… Сбивает с ног, оглушает. Пульс ревет в висках, мышцы наливаются тяжестью.

Неуклюже вытаскиваю с антресолей чемодан и сгребаю туда одежду. Теплые ботинки, куртку, шапку, свитера. Мне и десяти минут не надо – укладываюсь в пять… Зубную щетку и крем куплю новые…

Выхожу в прихожую и толкаю входную дверь, заслышав брошенное в спину:

– Ключи от квартиры отдай!

Поворачиваюсь и бросаю их в лицо почти бывшего мужа…

Глава 2.

Дана.

Ветер жестоко бьет по щекам, с неба срывается дождь… До недавнего времени было душно и тошно, а теперь холодно… От меня словно оболочка осталась. А внутри бездонная пустота. Подхватываю ручку чемодана и спускаюсь по ступенькам крыльца. Куда мне идти?

Подруг нет. Была одна и та сплыла…

Сегодня переночую на работе, а завтра займусь поиском съемной квартиры.

Тянусь за покоящимся в кармане смартфоном именно в тот момент, когда он начинает вибрировать.

– Слушаю, Антон Витальевич, – отвечаю начальнику.

– Ермакова, звоню сообщить, что ты уволена.

– А… Можно узнать причину? Я наглядно продемонстрировала медикам наше оборудование. Они все слышали и видели. Если бы вы там были, Антон Витальевич, то…

– Этот вопрос не обсуждается, Дана, – смягчается он. – На твое место предложили другую кандидатуру. Я – всего лишь исполнитель, ты же понимаешь?

– Уж, не Любовь Орловская займет мое место? А, Антон Витальевич?

– Я не могу назвать имя.

– Да ладно вам? Серьезно? Вам же мой муж только что звонил, да? А вы знаете, что он меня выгнал из дома? Я стою посередине улицы с чемоданом.

– Прости, Дана. И… Удачи тебе. Я там на карту тебе кинул немного, вроде как отступные.

Отступные… Это теперь так называется? Слезы одни, а не отступные. Мы Любке блузку покупали за более высокую стоимость.

Сажусь на лавку, не понимая, куда идти. Расстегиваю молнию чемодана и вынимаю куртку. Так-то лучше… Листаю объявления с предложениями по аренде квартир, добавляя в избранное… приемлемые. На приличную квартиру у меня денег нет… В прошлом месяце Андрей уговорил мену потратить зарплату на покупку нового спиннинга, так что отложить не удалось… В позапрошлом я оплатила траты на пребывание в клинике его мамы… Может, ей позвонить? Или… Нет, моя мама сама всю жизнь в любовницах ходит – вряд ли она меня поймет. Еще и посоветует за мужа держаться, на коленях перед ним ползать и прощение просить… Только за что? Я не навязывалась. Замуж за него не просилась – он сам позвал…

Мне казалось, у нас любовь. Интересно, сколько бы еще времени я пребывала в неведении? Долго они собирались трепать мне нервы? Врать за спиной?

Ловлю себя на мысли, что прямо сейчас мне спокойно… Завтра будет страшный отходняк – слезы, осознание, боль потери… А сейчас я все еще в шоке. До конца не понимаю, что произошло? Он ведь так и не сказал о причине… Почему Люба? Мы ведь такие разные… Я едва ли метр шестьдесят три, а она ростом, как модель. Я – жгучая брюнетка, а Люба – перманентная блондинка… Наверное, она человек хороший? А я так… Ничтожество, или как он там сказал? И еще ни на что не способна…

За шесть лет брака я не смогла родить Андрею… Лечилась, пила чертовые таблетки, пытаясь нормализовать уровень гормонов в крови. Ничего не получалось… Я так обиделась на медицину, что уволилась с работы. По образованию я медицинская сестра, а по призванию… Сказать страшно – менеджер по продажам систем видеоконтроля.

И Андрей там работает – заместителем директора. А с недавнего времени и Люба – моими стараниями…

Подруга ведь. Почему бы не помочь несчастной девушке жить лучше? В крупной, сетевой фирме тогда не хватало специалистов. Я и помогла ей устроиться… Люба всю жизнь воспитателем в детском саду работала за копейки… А тут – свой кабинет и новые знакомства. Наверное, тогда она и начала подбивать клинья к Андрею? Или он к ней, неважно…

Усилием воли прогоняю дурные мысли и звоню по объявлению. Одна квартира уже сдана, вторая забронирована… Может, хостел? Хотя бы сегодня? К маме точно не поеду – не желаю видеть ее любовника. Прямо сейчас он врет жене, утверждая, что находится в командировке. А сам в это время с мамой… Не понимаю я ее… Может, это судьба? Проклятие или кара? За что, ума не приложу? Самое ужасное, что ее все устраивает.

Пялюсь в экран смартфона и ступаю в черные, прохладные объятия питерской арки. Успеваю сделать лишь пару шагов – из-за угла вылетает красный автомобиль с включенными фарами. Меня ослепляет и отбрасывает к стене. А потом живот пронзает острая, внезапно разлившаяся в животе боль…

Я царапаю асфальт, пытаясь подняться. Облизываю сухие губы, чувствуя во рту привкус крови. Голова кружится, перед глазами мелькают черные мушки, а в животе нестерпимо болит…

– Игореша, что делать? – словно сквозь вату слышу визгливый женский голос. – Кажется, я ее убила… Мамочки, я не хочу в тюрьму.

– Садись за руль, и валим, – тихонько отвечает мужской голос. – Камер здесь отродясь не было.

Они так и делают. Оставляют меня лежать в луже и уезжают. Удар пришелся по животу и боковой части тела. Бедро болит меньше, а вот живот… И номеров я не запомнила – лишь голоса и цвет машины. И имя мужчины, сопровождающего сбившую меня даму. Сознание стремительно покидает меня. Проваливаюсь в черноту, потом снова выплываю. Не понимаю, сколько проходит времени – кажется, вечность… Мне до ужаса холодно и мокро. Люди проходят мимо, брезгливо посматривая на меня. Наверное, думают, что я наркоманка?

– Деточка, как же ты так? Пьяная? – наконец, какая-то бабуля склоняется надо мной, окидывая сочувственным взглядом.

– Нет. Меня сбила машина. Вызовите, пожалуйста, скорую… Очень болит живот.

– Да ты вся в синяках. И голова в крови. Зовут тебя как? Может, маме позвонить или мужу? Ты только скажи.

– Скорую… Ермакова Дана Алексеевна. Двадцать семь лет. Паспорт… Достаньте в сумочке. И… Спасибо вам огромное.

Кажется, я снова отключаюсь. Сквозь пелену полусна чувствую на себе чужие руки, холодное касание фонендоскопа и теплое – рук, слышу отрывистые приказы врачей… Меня осматривают и пальпируют.

– В хирургию ее срочно! Там травматический разрыв селезенки. В лучшем случае. По симптоматике – аппендицит… Может, совпадение? Какая сейчас дежурит?

– Так Иоанна Кронштадского. Довезем быстро, пока не…

– Типун тебе на язык, – одергивает врача медсестра. – Девчонка молодая, красивая. Маленькая такая, как Дюймовочка. Петрович, поехали!

Мне снова становится жарко… Капли пота набухают на висках и ползут по спине. Дергаюсь, пытаясь снять мокрую, рваную куртку, но ничего не получается. Сил нет…

– Погоди, милая… Въезжаем во двор. Сейчас тебе помогут.

Двери машины шумно распахиваются. Меня перекладывают на носилки и куда-то везут.

Наконец, лабиринт коридоров кончается. Глубоко дышу, пытаясь прогнать подступившую тошноту, и смотрю на белый потолок.

– Что тут у нас? – вздрагиваю от хлопка двери и знакомого голоса за спиной. – Пациентка в сознании? Это… Дана, кажется? Это вы?

– Больно… – хриплю я, всматриваясь в пронзительные, синие глаза Чеслава Ланга…

Глава 3.

Чеслав.

Так я и думал, что день будет дерьмовым… Зря Ксюша пожелала мне удачи.

«Удачи тебе, Чес… Пусть сегодня никто не заболеет».

В такие дни обязательно что-то случается… ДТП с кучей пострадавших, драка между сокамерниками в СИЗО или покушение на убийство.

Случай Даны не относится ни к одному из перечисленного мной, но все же… Разрыв селезенки, аппендицит… Какой идиот заполнял документы?

Если бы она поступила минутой позже, меня тут не было, а так… Не знаю, повезло ли ей оказаться в моих руках?

– Чеслав Александрович, ваша смена ведь закончилась, – щебечет дежурная медсестра Катя. – Бирюков уже на месте, я спрашивала. Я домой уйду… Вы, как хотите, я ассистировать не буду, потому что…

– Останьтесь, пожалуйста, – слабо протягивает кареглазая.

Дурацкая презентация до сих пор стоит перед глазами. Ее ушлепок-муж и дылда белобрысая… Кажется, подруга? У нее сейчас в душе чудовищный раздрай… Одиночество, бессилие, тоска… Я, как никто понимаю ее чувства.

В ее взгляде – пустота и мольба, проблески доверия. Она цепляется за хрупкую соломинку, способную удержать ее от пропасти – просит поддержки у кого-то знакомого, пусть и недавнего…

– Катя, иди. Кто из медсестер заступил в ночную? – забираю из ее рук карту.

– Валя, кажется.

У Даны не карие глаза – янтарные, как у тигра, а взгляд пристальный… даже сейчас, когда ей чертовски больно.

– Что чувствуете? Боль тянущая или опоясывающая, покажите, где конкретно болит?

– Я… Живот… Он весь болит. Еще бок, бедро, но там меньше, – сглатывает она.

Ее сегодня весь день обсуждали… Врачи, медсестры. Ирка из реанимации хихикала по углам, в красках рассказывай о красноречивой беседе между мужем Ермаковой и ее лучшей подругой. И никто, никто, понимайте, не остановил ее треп… Потому что это нормально так жить – врать и изменять, предавать… Мда.

– Вы меня хорошо слышите? Видите?

– Да, но гул в ушах есть… Что со мной, доктор?

– Сейчас я осмотрю вас. Сделаем УЗИ и решим дальнейшую тактику лечения.

– А вы… вы будете меня оперировать?

– Ну, вы же попросили меня остаться? – присаживаюсь на край кровати и смотрю на нее.

Жаль мне ее… Разбитую, потерянную.

– Мне нужно сообщить кому-то, что вы здесь?

– Н-нет…

– Хорошо, я поставлю вопрос по-другому: кто принесет вещи и посуду? Тапочки и зубную щетку, в конце концов?

– У меня есть кое-что в сумке…

Беру свои слова обратно – молодой врач скорой не идиот. У Ермаковой действительно аппендицит и разрыва селезенки. Оба диагноза друг с другом не связаны. Скорее всего, удар ускорил воспалительный процесс в аппендиксе. Если бы его не было, Дана обратилась в больницу чуть позже – завтра или послезавтра. А так…

– Подпишите согласие на оперативное вмешательство, – произношу я, вытирая руки полотенцем.

Медлить нельзя ни минуты. Ермакова потеряла много крови. Бледная, с синими губами, она мелко дрожит и стирает со лба пот. Еще и грязная вся…

– Чеслав Александрович, анализы по цито пришли, – вбегает в кабинет постовая медсестра (cito – срочные исследования, проводимые для экстренных пациентов. Примечание автора).

– Гемоглобин шестьдесят. Срочно операционную готовьте! Валя дежурит?

– Да.

– Дана Алексеевна, я прооперирую вас, – присаживаюсь и беру ее ледяную ладонь в свои руки.

Она уже с трудом говорит… Прикрывает глаза и тяжело дышит. Геморрагический шок нарастает с чудовищной скоростью.

– Снимите с больной одежду, везите в шестую операционную. Я пошел мыться! Ирина из реанимационного не ушла?

– Нет, она в ночь сегодня.

Ох, Дана, Дана… Твой ничтожный муженек, наверное и не знает, что случилось? Может, ты сама под машину решила броситься?

– Считайте до десяти, – чопорно произносит Ирина Васильевна. Поглядывает на Дану с пробудившимся сочувствием. Ермакова замолкает, досчитав до пяти. – Давление падает! Чеслав, у нее фибрилляция.

– Черт! Адреналин и амиодарон внутривенно. Приготовьте дефибриллятор.

Не умирай, Дана… Держись, кареглазая. Ну, не должно такое случаться в жизни, не должно!

Меня словно отбрасывает в прошлое… Я работаю как робот – перевязываю кровоточащие сосуды селезенки, удаляю орган, прогоняя давно минувшие события… Как наяву вижу погибшую в ДТП жену Леру – ее глаза за миг до смерти, окровавленные волосы, повисшие как плети руки.

Не умирай хотя бы ты, Дана! Живи. Не должен твой козел быть счастливым, не должен, и все тут.

Бога точно нет. Я понял это, когда потерял жену. И если сейчас Ермакова умрет, я только укреплюсь в своем мнении.

– Давление девяносто на шестьдесят, пульс ослабленный, сто ударов в минуту, – констатирует медсестра.

– Адреналина еще полмиллиграмма.

– Чеслав, кажется, вытащили? – выдыхает Ирка. – Если бы она… Мы ведь смеялись над ней весь день. Дуры набитые! Чес, а если она сама под машину… того?

– Ир, следи за показателями, – строго отвечаю я. – Макин, шейте. Я закончил, – поворачиваюсь к ассистенту. – Швы сможете красиво наложить?

– Да, конечно.

– Макин, смотри, аккуратно шей. Девка молодая, красивая. Глянь, волосы какие? Как вороново крыло, густые и длиннющие.

Пот льется по спине градом. Стягиваю перчатки и бросаю их в урну. Поворачиваюсь и всматриваюсь в лицо Даны.

– Ир, последишь за ней ночью? Она… Одна одна, в общем.

– Конечно. Света, есть у нас рубашка? Если нету, сбегай в гинекологию, попроси у девочек.

Возвращаюсь в кабинет затемно. Принимаю душ и переодеваюсь, помедлив у входа. Не понимаю, что меня так держит? Волнение и страх за жизнь пациентки? Или гребаная жалость? Отец говорит, что она меня и сгубила. И жизнь моя пошла под откос из-за нее… Всех я жалею – людей и животных, чужих детей…

Кстати, о них. Устало опускаюсь на стул и звоню Ксюше.

– Чес, что случилось? Я накаркала?

– Да. Привезли женщину после аварии. Я оперировал.

– Все хорошо? Выжила?

– Да. Ксюха, у нас курица в морозилке есть?

– Ты суп хочешь?

– Куриный бульон. Не я, а… В общем, эта женщина, она одинокая и…

– Какой ты косноязычный однако. Я поняла. Курицы нет. Закажи продукты, и все привезут.

– Ладно, разберемся. Скоро буду.

Глава 4.

Чеслав.

Зинаида Андреевна приспускает очки и медленно листает бумаги из папки. Я себя двоечником в кабинете директора чувствую… Сижу, нервно сжимая ладони, обвожу взглядом скудный интерьер, цепляя взглядом ненужные мелочи – висящую в углу паутину, пыль на мониторе ее компьютера, сломанные карандаши в стаканчике…

– Если быть честной, то… Чеслав Александрович, вряд ли вам одобрят опеку над Ксюшей, – откладывая бумаги, произносит она.

– Почему? Я нищий? Безработный или пьющий, или…

– Вы слишком привлекательный мужчина, – усмехается Зинаида. Ее грудной голос надламывается. – А Ксюше одиннадцать лет. Надеюсь, намек поняли?

– Нет, уж извините.

– Жены у вас нет. Так яснее?

– Я вдовец.

– Когда молодой и смазливый мужчина хочет опекать юную девушку, это выглядит странно. Женитесь, Чеслав. И приходите сюда с женой.

– Легко вам рассуждать, – взрываюсь я. – Мне не хватает времени на нормальный сон и увлечения, а вы… О каких свиданиях речь или…

– Вот именно. Кто будет присматривать за ребенком в ваше отсутствие? Вы сами и ответили на вопрос.

– Ничего нельзя сделать? У меня нет женщины, невесты тоже… После смерти супруги я… – беспомощно развожу руками.

– О фиктивном браке слышали? Только чур я ничего вам не говорила. Ну, попросите вы кого-то вам подыграть, делов-то? – заговорщицким тоном произносит Зинаида. – И не благодарите.

Во мне кипит что-то похожее на гнев. Однако, выйдя на улицу и окунувшись в объятия осеннего воздуха, я немного успокаиваюсь, начиная мыслить трезво.

Зинаида ведь права… Может, Ирку попросить выйти за меня фиктивно? Или Настю из лаборатории?

– Заждался, Лесси? – присаживаюсь к псу и развязываю поводок.

Какого черта я поперся в органы опеки сегодня? Опоздания не миновать. К тому же у меня тяжелая пациентка… Еще и голодная.

Почему я, вообще думаю о ней? Наверняка у кареглазой есть родители и подруги? Те, кто принесет ей еду и позаботится. Ведь так? Я словно сам себя убеждаю в неправильности сострадания. Ну, пожалел я ее, так и что?

– Привет, Чес. Лесси покакал? – суетится Ксюха, когда я вхожу в дом.

Пахнет бульоном из домашней курицы и свежими овощами.

– Да, два раза. Он у нас умница, да, Лесси? Ты чего такая, мелочь? – спрашиваю, замечая ее испуганные, потухшие глаза. – Ну-ка, рассказывай.

– Я слышала, как ты утром говорил по телефону с этой мымрой из опеки. Скажи прямо – меня заберут в детский дом? Ты передумал меня… Не хочешь, чтобы я стала твоей дочкой? Знаешь, Чес… Я ведь тебя специально не называю папой, – всхлипывает Ксюшка.

– Господи, с чего ты взяла? Дурочка мелкая. Зинаида не мымра, ясно? Она предложила мне вариант решения нашей проблемы. Сегодня я буду стараться все решить.

– Будешь стараться или… Или решишь.

– Решу.

– Точно? Фух…

– Я никогда не давал пустых обещаний, Ксю.

– Бульон сварила, луковицу вынула. Зелень покрошила. Ты не передумал кормить эту пациентку? Может, ей все принесли?

– Если так, съем сам. Больно аппетитно выглядит. Не скучайте тут, ладно? Ты уроки сделала?

– Нет еще. Успею, не волнуйся.

Небо затягивает серыми, плотными тучами, когда я паркуюсь возле больницы. Переодеваюсь в пижаму, просматриваю график операций и иду прямиком в реанимацию… Не должен туда идти, а ноги сами несут. Она умирала вчера в моих руках. Я был внутри нее в самом прямом смысле этого слова, чувствовал пульсацию ее сосудов и молился богу, чтобы тот не допустил ее смерти…

– Как вы себя чувствуете? – произношу чопорно, присаживаясь с краю ее койки.

Дана выглядит по-другому – ее длиннющие, черные волосы заплетены в толстую косу, а на щеках сияет румянец. Едва уловимый, но вчерашней мертвенной бледности нет.

– Спасибо вам большое. Вы меня спасли, – сипло выдавливает она.

– Вы ели? – произношу, вытаскивая из кармана пластиковый, высокий контейнер.

– Ой… Неудобно-то как. Вы так всех пациентов кормите или самых…

– Не надо, ладно? Искать тайный смысл там, где его нет. Я нормальный человек, только и всего. Так что?

– Не ела, – отворачивается она к окну.

Все-таки янтарные глаза… Как у тигра или оленя. Огромные, на половину лица и очень грустные.

На тумбочке Даны даже воды нет. Никто не приходил… И одета она во вчерашнюю, больничную сорочку. Нет апельсинов, цветов, резиновых тапочек…

– Так дело не пойдет. Вы хотите выздороветь? – спрашиваю я, ища ее взгляда.

Дана продолжает смотреть в окно, нервно теребя пододеяльник.

– Не знаю. А зачем?

– Послушайте, всякое в жизни бывает. Но нельзя же так. Давайте позвоним вашей маме или подругам. У вас же они есть?

– А вчерашнего кино вам не хватило, чтобы понять, где моя подруга? – надтреснуто произносит она. – Я закрытый человек. Плохо схожусь с людьми, тяжело привыкаю. И подруг у меня больше нет… А мама… Вам не понять. Мама всю жизнь ходит в любовницах. У нее то один дома живет, то другой. Сначала я пыталась запоминать их имена, а потом… Потом плюнула на это дело. Они все равно потом к женам возвращались, как это часто бывает. Да что вам нужно от меня?

Ну, все… Кажется, скоро у нее начнётся истерика.

– Рот открывайте, – беспристрастно произношу я, откручивая крышку контейнера. – Для начала мне нужно, чтобы вы поели. Не хочу, чтобы меня уволили, если вы помрете ненароком. У меня слишком много работы, чтобы просиживать штаны в кабинетах и писать объяснительные.

– Спасибо, – шепчет она, проглатывая порцию. – Передайте жене от меня благодарность.

Глава 5.

Чеслав.

– Я не женат, – отвечаю, напуская на лицо строгость.

– Ясно, неудивительно, – бросает Дана, сосредоточиваясь на еде.

– Почему это? По-вашему, я неблагонадежный или…

– Извините, я не это имела в виду, – улыбается она. – Наверное, женщины вам прохода не дают? Или вы им… Такие мужчины не созданы для брака и… прочей стабильности. Не каждая вытерпит подобное.

– Да уж… А кто создан? Такие, как ваш муж? Простите, – тушуюсь я.

Какого хрена я сейчас о нем вспоминаю? Дане восстанавливаться нужно, а не думать об этом козле. Хотя впечатление он производит благоприятное… Наверное, таким, как он хочется верить? Интересно, что он сейчас делает? Может, мне, как лечащему врачу Ермаковой стоит вмешаться? Позвонить, призвать его к совести, попросить принести жене горячее питание и книгу?

Нет, не в моих это правилах – лезть в чужую жизнь…

– Да ладно, вы правы. Мой… почти бывший муж производит впечатление надежного человека, а вы… Простите за мою откровенность, но раз уж вы меня видели с изнанки, думаю, я имею право высказаться. Вы похожи на ветреного человека. Влюбчивого, увлекающегося…

Я совершенно не такой! Абсолютно. Неужели, правда, похож на альфонса? Не подаю вида, продолжая осмотр пациентки.

– Вы мочились?

– Что, простите?

– В туалет ходили?

– Еще нет. Катетер сняли час назад. Извините за мои разговоры. Спасибо вам за бульон, очень вкусно.

– Дана, я могу быть уверенным, что вы не сотворите глупостей? Может, позвонить вашему мужу или… Ну, есть же у вас близкие? Коллеги?

– Вчера я лишилась всего. Так понятнее? Семьи, работы, дома… После выписки отсюда я окажусь на улице.

Говорит об этом так спокойно… Аж зубы сводит от ее нарочитой уверенности в себе. Вчера ведь умирала на операционном столе… Нет, так нельзя… Надо хотя бы мать ее найти и позвонить.

– Скоро вы выздоровеете, – произношу дежурную фразу. – Следите за температурой, больше пейте. Извините, мне нужно идти к другим пациентам.

Дана смотрит на меня с нескрываемым разочарованием. Ну, а что она хотела? Чтобы я бросился ей помогать? Искать адреса социальных приютов, жилье и работу? Я врач, а не мать Тереза.

Поднимаюсь с места и направляюсь в ординаторскую. Ирка пьет чай, сидя за столом со старшей медсестрой Варварой Андреевной.

– А-ха-ха! Прямо так и сказал? – ржет она, бросая на меня короткий взгляд.

Ирка – роковая женщина. Шумная, эксцентричная, бестактная… Но в глубине души она добрая и отзывчивая. Вот тот, кто мне нужен.

– Ирка, выходи за меня замуж? – начинаю без прелюдий.

Она выплевывает изо рта чай и всплескивает руками.

– Чес, ты спал ночью? Или нажрался? А, может, у тебя температура? Варя, ну, ты слышала?

– Мне нужна фиктивная жена, а ты что подумала? Мне не одобрят опеку над Ксенией.

– Я не буду разубеждать тебя, Чес. Хотя… Варь, может, у тебя получится? Чужой ребенок – это…

– Эти разговоры бесполезны, ты же знаешь? Я решил, что буду заботиться об этой девочке.

– Я не могу, Чесси.

– Погоди, ну, почему? Вы же с Эдиком не расписаны?

– Но он отец моих детей. Нет, нет… Не пойду я за тебя. Слушай, а ты предложи этой… Пойдем-ка, в мой кабинет? – оживляется Ирка.

Выходим из ординаторской и уединяемся в смотровом кабинете.

– Не стала я при Варьке… Тебе нужна женщина с проблемами. Денег у тебя нет, чтобы заплатить за любезность, ведь так? – шепчет Ирка, опуская ладони в карманы пижамы.

– Нет.

– Ермаковой предложи… Ее вчера уволили, муж изменил.

– Подожди, ну ведь все может измениться? Они помирятся и…

– Ей жить негде. Посели ее у себя. Будет за Ксюней присматривать, квартиру убирать.

– Речь ведь о фиктивном браке!

– Так он и будет фиктивным. Дана не знает о твоих проблемах с… Короче, в твою спальню ей будет путь заказан.

– Это да, – вздыхаю я. – Но сегодня она назвала меня ветреным жиголо. Влюбчивым и непостоянным человеком.

– О… Чес, да ты ей нравишься? – лыбится Ирка, прищуривая зеленые глаза.

– Мне все равно. Мне уже не понравится никто.

– Так это отличный вариант. Она не будет тешить себя напрасными надеждами сделать ваш брак настоящим. Объясни ей все, и Дана согласится. У нее нет выбора.

– Я подумаю, – кисло протягиваю я, поглядывая на палату Даны. – Но сначала хочу поговорить с ее мужем. Считают, что он должен знать об аварии.

– Телефона его нет. И матери тоже… Дана отказалась их диктовать. Но можно найти… Заходишь в ее профиль в соцсетях и ищешь муженька в друзьях. И не благодари, – хитро улыбается Ирка.

– Спасибо тебе за совет. Все, я ушел…

Дана ведь замужем? Выходит, ее кандидатура тоже не совсем подходящая? Но Ирина права – обычная, благополучная девушка вряд ли согласится на такую аферу. Нужен либо материльный интерес, либо… безысходность.

Возвращаюсь в отделение через час – после обхода пациентов. Ирина была права – найти Дану в социальных сетях оказалось не такой уж сложной задачей. И муженек ее тут же… Андрей Ермаков – заместитель директора в конторе, где работает Дана. Пишу ему сообщение, предварительно добавившись в друзья.

"Ваша жена вчера попала в аварию. Я ее лечащий врач".

"Идите на хуй, товарищ врач. И больше меня не беспокойте. Пусть Дана решает свои проблемы сама. Я сегодня подал на развод и приплатил регистратору. Нас разведут на следующей неделе".

Ну, дела… Поднимаюсь с места и иду в реанимацию. Все же она – отличный кандидат…

Глава 6.

Дана.

Мне все равно, что он обо мне думает… Синеглазый красавчик. Спасибо ему за бульон, но жалости мне не надо… Я и так на самом дне, а его взгляд, прожигающий насквозь, лишь обостряет чувство собственной ничтожности. Наверное, что-то во мне не так, если… Мама всегда по этому случаю говорила с нотками гордости в голосе: «От хорошей жены муж не пойдет налево». Или еще более красноречивое: «Муж должен уходить из дома с пустыми яйцами и полным желудком».

Знал бы Чеслав, сколько я думаю обо всем случившемся… Я и не сплю нормально. Разве что под препаратами, которыми меня пичкают по назначению Ирины Васильевны.

Не хочу я его сочувствия… Все, что мне нужно – пережить боль в одиночестве. А вот раны смазать нечем – слез почему-то нет… Чудовищная досада, разочарование – да…

А он все равно приходит… Помочь пытается – скупо, по-мужски, деликатно. То запеченные в духовке яблоки мне принесет, то паровые котлеты… Еще утверждает, что не женат. Кто тогда готовит все эти вкусности?

И мне становится легче от скромной заботы малознакомого человека. Его взгляд, легкая улыбка, ежедневные осмотры, прикосновение сухих, аккуратных пальцев действует как елей… Смазывает мои раны, залечивает их…

Потому что больше нет никого рядом. Никого сочувствующего…

Ловлю себя на мысли, что привыкаю к нему… И уже не так ершусь. Принимаю заботу, какой бы она ни была. И все чаще думаю о Чеславе… Как он живет? О чем мечтает? Кого любит?

На десятый день моей госпитализации задумываюсь, что мне совсем не все равно, как он ко мне относится? Такие вот дела…

– Вас пора выписывать, Дана, – произносит Чеслав, внимательно осмотрев послеоперационную рану.

– Понятно, спасибо вам.

– Молчите? За это время случилось что-то, о чем я должен знать? Как ваш друг.

– А вы мой друг? – грустно улыбаюсь я. – Простите, конечно… Никто не заботился обо мне, так как вы. За это время я стала свободной женщиной. Мой муж что-то провернул в загсе, скорее всего, подкупил регистратора и… В общем, вчера нас развели.

– Давай перейдем на ты.

– Давай. Если можно, я… Я хотела бы устроиться санитаркой, если есть вакансия. И мне… Ладно, свои проблемы с жильем я решу.

– Дана, у меня есть предложение, – взволнованно произносит Чес, сжимая мою кисть.

Его прикосновения меня волнуют… Пробуждают внутри что-то уснувшее, мощное, как вулкан… Дыхание сбивается, к щекам приливает кровь, а пальцы немеют от его осторожных поглаживаний…

Я ведь совсем и не вспоминала бывшего… Как отрезало все. Одно лишь омерзение осталось, обида, боль… А тоска? Ее, как ни странно, нет. Я не желаю их видеть – Андрея и Любу. Никогда…

– Надеюсь, не руки и сердца? – усмехаюсь я.

– Да, именно оно, – краснеет Чеслав. – Дана, мне нужна фиктивная жена, а тебе – отомстить бывшему, ведь так? Я могу помочь с этим, а ты…

– Погоди, Чес. Я не совсем поняла, я… – тараторю я, не веря своим ушам. Хорошо, что мы одни в палате – мою соседку вчера выписали, а нового пациента не подселили.

– Выходи за меня замуж. Фиктивно, естественно. А я помогу вернуть причитающуюся тебе по закону долю в квартире.

– Зачем тебе фиктивная жена?

«Естественно» меня убило… Выходит, я и правда никчемная? Меня нельзя полюбить или хотя бы… захотеть? Мама все время чистит какие-то женские чакры, где сосредоточена женская сексуальность. Наверное, мои забиты наглухо…

– Я расскажу тебе позже. Вернее, покажу. Так ты согласна?

– Мне нужны гарантии, я…

– Не сомневайся, приставать не буду. Моя спальня закрыта для тебя. Разведемся, когда я добьюсь желаемого. Собирай вещи. Сейчас мы поедем ко мне, поживешь немного, устроишься.

– Постой. Речь ведь шла о фиктивном браке, а не совместном проживании?

– Тебе негде жить, Дана. Не упрямься, – мягко произносит Чес, не выпуская моей ладони из своих больших рук.

Пахнет от него приятно – чистотой, лесом и соленым морем… Мне он нравится. Между нами ничего нет, но интуиция подсказывает, что расставание принесет новую боль…

Мне бы отказаться, остаться одной, наедине со своими проблемами, не ввязываться в авантюру, но…

– А как ты собираешься помочь мне с квартирой? Андрей оформил ее задним числом, до регистрации в загсе. Она его по закону.

– Дана, я хороший хирург. Через мои загребущие руки проходят много людей, в том числе влиятельных. Придумаем что-то. Собирайся.

Расчесываю волосы и собираю их в гульку на макушке. Одеваюсь в джинсы и хлопковую рубашку. Вещей в чемодане немного, но есть все необходимое. Остальное куплю, когда устроюсь. Сморю на себя в зеркало и поверить не могу… Я выхожу замуж. Еду в квартиру к незнакомому мужчине. Ввязываюсь во что ненормальное, противоестественное…

– Давай чемодан, я помогу, – протягивает Чес, войдя в палату.

На нем нет привычной мне медицинской пижамы. В другой одежде я его и не видела, поэтому бессовестно пялюсь на рельефные плечи, обтянутые тканью водолазки. Он чертовски хорош… Жаль, что я его совсем не привлекаю.

– Может, составим договор? – испуганно бормочу я. Чего только боюсь – зарождающихся чувств или его равнодушия?

– Составим, не волнуйся.

Нас провожают любопытные взгляды его коллег, когда Чес ведет меня по коридору к выходу.

Распахивает багажник серого, видавшего виды седана, помогает мне устроиться на переднем сидении.

Мы молчим. Он смотрит на дорогу, а я на его руки – красивые, умелые и очень сексуальные… Интересно, как он… Господи, зачем я думаю об этом? Мне ясно дали понять, что «двери в спальню закрыты» или как он там выразился?

– Приехали, Дана, – произносит он, паркуясь возле старинного, каменного дома в районе Петроградки.

В парадной пахнет пылью и старыми книгами. Вспархиваю на третий этаж, отмечая широкие лестничные пролеты и высокие потолки.

– Квартира досталась мне от бабушки, – поясняет Чес, нажимая кнопку звонка.

– Понятно. Хороший дом, мне нравится.

Двери открываются, являя взору девочку лет десяти. Возле ее ног крутится рыжий пес. При виде меня он начинает звонко лаять.

– Проходи, Дана. Ксюша, это тетя…

– Можно просто Дана, – улыбаюсь я.

– А я Ксюша. Молодец, Чес, решил нашу проблему, как и обещал, – с облегчением произносит малышка.

Ах, вот для чего я ему понадобилась? Чес хочет удочерить Ксюшу, а я – инструмент для решения их проблем…

Глава 7.

Дана.

Квартира у Чеслава потрясающая – большая, с высокими потолками и анфиладой комнат. И я не чувствую себя использованной… Здесь уютно и тепло, пахнет вареной картошкой и компотом.

Ксюша смотрит настороженно, но не грубит. Ведет себя, как ее приемный папа – деликатно и совсем не по-детски.

– Чеслав, покажешь мою комнату? – сипло спрашиваю я.

Все же я не рассчитала свои силы… Голова кружится, хочется поскорее прилечь и перекусить чего-нибудь.

– Идем, – подхватывает он мой чемодан.

Следую по широкому коридору со стенами, увешанными картинами. По обеим сторонам мелькают дубовые двери.

– Вот, проходи. Здесь когда-то был кабинет моей жены, – произносит Чес.

– А… Прости, если лезу не в свое дело. А что с ней случилось?

– Погибла в аварии. В шкафу ее вещи. Не трогай их, пожалуйста.

– Я и не посмела бы… Погоди, я хочу спросить, почему ты не можешь… Другие женщины, они…

Вот же дура! Зачем я только заговорила об этом? Чеслав ясно дал понять, что он не заинтересован в отношениях. Наверное, я тоже… после пережитого в браке разочарования.

Но любовницы-то у него есть? Не могут не быть. Почему тогда он попросил меня помочь?

– Спрошу прямо: почему ты не попросил об услуге какую-нибудь свою… подружку? Любовницу или…

– У меня их нет, Дана, – спокойно отвечает он. – Видишь ли… Со смертью Леры я… Я не могу больше. Ни с кем. Наверное, это психосоматическая импотенция. Не стоит у меня – так яснее?

– Не понимаю… ты ведь молодой мужчина. Сколько тебе?

– Тридцать четыре. Дело не в этом… Я всегда любил и хотел только жену. Поверь, бывают мужчины, непохожие на твоего Андрюшу. Я до сих пор люблю Валерию.

Не хочу смущать Чеса… Я медсестра и кое-что понимаю в медицине. Так вот, Чеслав не выглядит как импотент. Высокий, широкоплечий, из воротника его рубашки торчат жесткие, курчавые волосы, да и голос у него низкий, с хрипотцой. Наверное, он лжет? Не может он не хотеть… Не верю я в это.

Почему меня это так волнует? Он волнует? Мужчина, влюбленный в покойную жену…

– А Ксюша? Откуда она взялась или это секрет?

– Не секрет. В прошлом году она позвонила в приемное отделение… Плакала, просила приехать и помочь ее маме. Пьяный отец в тот самый момент ее убивал… На теле женщины насчитали сорок ножевых ранений. И Ксюша видела это, представляешь?

– И как ты решил, что ей…

– Я пытался чем-то заполнить пустоту внутри, – вздыхает Чес, запуская руки в карманы брюк. – Не хотел жить как робот. Если с женщинами в моей жизни покончено, почему бы не позаботиться о ребенке? Я и собаку завел по той же причине. Дана, ты хоть немного понимаешь меня? – с нотками обреченности в голосе добавляет он. – Не осуждаешь, ведь…

– Я горжусь тобой, – улыбаюсь, поднимая на него взгляд. – В моей жизни так мало настоящих людей, Чес… Все, кто были рядом, предали. Мама за две недели ни разу не позвонила мне, а я не хочу звонить первой. Не желаю слушать истории о ее любовниках. Она ведь всю жизнь так…

– Не поверишь, но моя мама круче, – улыбается он.

Заполняет своим присутствием пространство комнаты. Мне становится трудно дышать – от ощущения собственной никчемности и пробуждающихся, ненужных чувств. Таких мужчин не бывает… Их нет в природе. И, уж точно, мне такой не достанется. Даже если Чес прямо сейчас скажет, чтобы я ушла, это принесет боль. Я успела привязаться… Влюбиться в него… А дальше будет только больнее…

– Она тоже…

– Она изменила папе восемь лет назад. Он ее безумно любил или любит, но… Живет сейчас с малолеткой вроде тебя. Прости.

– Да ничего. И ты общаешься с ними?

– Да. Я хотел познакомить тебя с отцом, хоть он и не поддерживает мое решение заботиться о Ксюше. Никто не поддерживает, но мне все равно… Я привык жить, как считаю правильным. И моя женитьба вызовет кучу ненужных вопросов. Я хотел попросить тебя, Дана. Ты можешь подыграть мне? Притвориться, что мы влюблены друг в друга?

Ох, Чес… Мне и притворяться не нужно…

– Тогда… – подхожу ближе и опускаю ладошки на его плечи.

Воздух между нами сгущается. Чеслав втягивает его через напряжённые ноздри и шепчет:

– Чего ты хочешь?

– Ты же попросил подыграть? Нам придется касаться друг друга, возможно, целовать. Я хочу попробовать. Я… Можно?

– Ты такая маленькая, Дана. И… Не в моем вкусе.

– А какой была Лера? – задвигая обиду поглубже, шепчу я. Глажу его плечи, скольжу ладонями по мускулистой, широкой груди. В низу живота тянет… Швы едва затянулись, а я черт те о чем думаю!

– Она была высокой блондинкой, а ты – миниатюрная, жгучая брюнетка. У нее голубые глаза, у тебя янтарные.

– Какие, прости?

– Янтарные, как у тигра. Разве никто тебе не говорил такое?

– Нет.

Поднимаюсь на носочки и касаюсь его рта приоткрытыми губами. Чес напрягается. Дрожь его каменных мышц вмиг передается мне… Не отпускаю его – целую, облизываю губы языком, пытаюсь проникнуть им в его рот, но… Безуспешно. Он позволяет себя целовать, но не отвечает. Закрываю глаза и отдаюсь ощущениям… Мне нравится вкус его губ, запах, мягкость удлиненных волос… Хочу его… Разве такое возможно? Я только что рассталась с мужем, но хочу другого мужчину?

На мгновение мне кажется, что Чеслав что-то чувствует… Его дыхание сбивается, на висках проступают капельки пота…

Ползу ладонью по его животу и сжимаю пах. Ничего. Абсолютно… Выходит, он и правда… такой?

– Я же говорил. А ты думала, вру? – тоскливо протягивает он. – Довольно экспериментов, Дана. Думаю, при папе нам не придётся так усердствовать.

Он уходит, оставляя меня одну.

Распахиваю створки злосчастного шкафа, глубоко вдыхая затхлый запах чужих вещей – платьев, блузок, пальто… Внизу стоят коробки с обувью. Поглядывая на дверь, поднимаю крышку и подхватываю ботинки тридцать девятого размера… У меня тридцать четвертый. Я и правда совсем другая – непохожая на его жену. Без шансов, Дана… Вообще.

В двери стучат. Едва успею отпрыгнуть от шкафа и хрипло отозваться.

– Тетя Дана, идите кушать. Я сварила картошку. Если честно, мало что умею и…

– Спасибо, детка. Я обожаю картошку. А сметана есть?

– Да. А вы… Вы не сбежите?

– Не бойся, не сбегу. Помогу твоему папе.

– Я зову его Чес, не могу пока…

– Ничего, со временем сможешь. Идем?

Глава 8.

Чеслав.

Офигеть просто… Она меня целовала. Никому за два года не удалось, а Дана обняла мои плечи и коснулась губами.

До сих пор перед глазами стоит ее образ – тоненькой, хрупкой девушки с крошечными ступнями и янтарными глазами. И чего я так к ним привязался?

Сжимаю пальцами руль и шумно выдыхаю… Нет, Лера, я обещал, что ты будешь единственной женщиной в моей жизни. Да и не хочу я ничего! Переживаний, бессонных ночей, волнений, потерь… Не переживу больше, если что-то подобное случится.

Ловлю себя на мысли, что стал забывать жену… Помнил все до мелочей – ее шрамики, черточки, родинки. А сейчас забываю… Соединяющая нас нить словно истлевает во времени…

А перед глазами чужая женщина… Та, кого не планировал впускать в свою жизнь…

Чтобы отвлечься, хватаю телефон и звоню Ирке.

– Ну как ты, жених? Еще не оприходовал свою Дюймовочку, – ржет она.

– Очень смешно. Нет и не собираюсь, – сиплю в динамик, вновь вспоминая ее мягкие, подвижные губы, аромат волос – сладкий и пряный, гладкость щек…

Господи, у меня и не встал… Так что идея с моей реабилитацией как мужчины – дерьмо…

– А тебе надо, Чесси. Прими совет врача и сделай уже это…

– Ирка, я по другому поводу звоню. Помнишь, я оперировал Кузнецова Петра Андреевича, адвоката? У него контора на Леваневского.

– Помочь ей хочешь?

– Да. Муж нахимичил с квартирой, после развода Дане ничего не причитается.

– Сейчас девочек из архива попрошу найти его карту. Странно, что ты не просишь оставить номера телефонов таких важных людей.

– Ну, вот такой я…

Сбежал из дома после нашего с Даной поцелуя… Как идиот малолетний, ей богу… Съел Ксюшину картошку, запил компотом на ходу и дал деру. Взрослый мужик – состоявшийся, свободный, вполне обеспеченный, а веду себя, как придурок.

Созваниваюсь с Кузнецовым и заезжаю в его офис через полчаса. Что говорить? Дана толком не объяснила, сколько потратила на ремонт? Про какие-то купленные ей спиннинги рассказывала, горнолыжные комбинезоны и резиновые лодки.

– Здравствуйте, мой спаситель, – улыбается Петр, пожимая мою протянутую руку. – Присаживайтесь. Оксана, кофе нам принеси! Сливочки надо или…

– Нет, Петр Андреевич. Я хочу помочь одному человеку. Женщине… Она тоже, как и вы моя пациентка. Попала в беду.

– Рассказывайте, помогу всем, чем смогу.

– Муж оформил квартиру за несколько дней до регистрации в загсе, но Дана ее отремонтировала.

– Отлично. Она может доказать в суде, что участвовала в приобретении недвижимости. Если это так, потребуются свидетели. И чеки из строительных магазинов. Их можно вытащить из историй покупок в мобильном приложении банка или запросить товарные чеки у владельцев магазинов. Все будет хорошо, Чеслав Александрович. Это не так сложно, как кажется…

– Я оплачу ваши услуги. Дело в том, что Дана – моя невеста…

– Я возьмусь за ваше дело. Развод уже состоялся?

– Да.

– Составляли ли супруги брачный договор?

– Насколько я знаю, нет.

– Жду Дану завтра в полдень.

Благодарю Петра и возвращаюсь к машине. После ночного дежурства меня клонит в сон, потому решаюсь ехать домой. Сделав медленный вдох, запускаю двигатель и включаю дворники. Крупные капли дождя ударяются о лобовое стекло, а разноцветные, пожухлые листья вылетают из-под колес. Машины выстраиваются в стройную шеренгу на мосту.

Плевать, что дома теперь живет Дюймовочка с янтарными глазами… Меня она мало волнует. Пусть что хочет обо мне думает, плевать… Рисоваться или строить из себя черт те кого я не собираюсь. Почему я злюсь, блин? Кружусь по Кольцевой, не решаясь свернуть на нужном перекрестке.

Покупаю Ксюшины любимые булочки с корицей и поднимаюсь в квартиру.

– Привет, – произношу сипло.

Стесняюсь я, что ли? В глаза не смотрю, всучиваю Дане пакет с ароматной выпечкой и стаскивая обувь.

– Привет, спасибо, – улыбается она. Поднимается на носочки и… целует меня в щеку.

Господи, снова? Я же объяснил ей все.

– Дана, я же попросил тебя… закончить эксперименты и…

– Здравствуйте, – выглядывает из кухни женщина. – Я Элеонора Александровна, мама Даночки. Вот… В гости прибежала, узнав свежие новости. Что же это вы, Чеслав, не пришли просить ее руки? Не познакомились с мамой и…

– Извините, Элеонора Александровна, мы…

Дана смотрит на меня с нескрываемой мольбой во взгляде. Не хочет, чтобы я выдавал наш секрет? Ведь так? Для этого она меня поцеловала?

– Извини, любимая, – притягиваю ее к груди и целую в губы. Сам, блядь… Вдыхаю аромат ванили и теплого, топленого молока…

– Я просто в шоке, Чеслав! – всплескивает руками теща. – Позвонила дочери, а тут такое! Она развелась, попала в аварию, успела полежать под наркозом. И, главное, ни слова не сказала! Я вызвала такси и… Вот она я.

– Вы очень красивая женщина, Элеонора Александровна, – улыбаюсь я, замечая облегчение в глазах Даны.

Миниатюрная, темноволосая, она до чертиков напоминает дочь.

– Спасибо, – кокетливо произносит она.

– Но ваша дочь… Я от нее без ума. Вот так бывает, верите? – тараторю, сжимая холодную ладошку Даны.

– Моя Дана – сокровище… Неудивительно, что вы в нее влюбились. Давайте пить чай, Чеслав. Квартиру вашу я уже оценила. Расскажите, чем вы занимаетесь и… И вообще.

– Ксюша, поставь чайник.

– Я уже, пап, – произносит она.

Ну вот… впервые назвала меня папой…

Глава 9.

Дана.

Я успела пожалеть, что все рассказала маме… Едва я осмотрелась в квартире, она позвонила. Словно почувствовала что-то… Беспокойство, любопытство, тревогу… И так взволнованно говорила со мной, ласково, нараспев. Пожаловалась на боль в сердце, плохой сон и аппетит. Ну это вполне в ее духе – концентрировать внимание собеседника на себе.

Слушала я ее долго, надеясь, что рассказом о мерзавце Коле наша беседа и закончится. Но мама спросила, многозначительно вздохнув:

«Даночка, а теперь ты подробно расскажи, что произошло за это время?»

И я рассказала… Придумала любовь… Побоялась открывать маме правду. Она непременно бы меня осудила или высмеяла. Или, куда хуже, рассказала все Андрею. А так… пусть до моего бывшего и Любаши дойдут слухи, что я счастлива в браке.

Мама прибежала к нам в гости через полчаса. Охала и причитала, хваталась за сердце. А сейчас сидит, подложив ладони под подбородок, и сверлит Чеслава взглядом.

– Чеслав, у вас мало табуреток. И вообще… Квартира требует ремонта, новых штор и мебели. Даночка наведет здесь уют, – добавляет она, изобразив на лице улыбку ведьмы Урсулы из Русалочки.

– Мам, перестань, – сиплю я, расставляя на столе чашки.

Я даже успела приготовить горячие бутерброды. Ксюша сбегала в булочную за батоном, я нашла в холодильнике колбасу и сыр, парочку помидоров и зелень.

– Дана, ты можешь присесть на… – хлопает он по своему бедру.

– Спасибо, милый, – принимаю его приглашение и сажусь.

Обнимаю его за плечи, чувствуя исходящую от Чеса дрожь… Она прокатывается по телу, концентрируясь в груди… Мне дышать больно от ощущения нелепости ситуации… Я его хочу… Пожалуй, я могу быть благодарной Чесу только за это – о бывшем я не вспоминаю.

Греюсь в его объятиях, вдыхая запах… Так мне нравится, с ума сойти можно.

– Даночка, родная, завтра нужно будет заказать новые стулья. Съездим в мебельный? – спокойно, словно делал это всегда, спрашивает Чес.

Вскидывает ладонь и заправляет мою выбившуюся из гульки прядь за ухо.

Как у него все просто! Я едва дышу, сидя на нем и делая вид, что ничего не происходит, а он… Хладнокровный, спокойный. Хирург, привыкший принимать решения быстро и на холодную голову.

– Да, любимый, конечно. Еще бутерброд?

– Да. Они восхитительные. Как вам так быстро удалось все приготовить?

– Это я помогла, папочка.

Ксюша умница, подыграла мне. Чес вмиг стал папочкой, а я – его любимой невестой.

– Вы такие классные, – улыбается мама. – Вернусь домой и расскажу Коле вашу историю любви. Если он сегодня останется у меня, конечно. Чес, тебе крупно повезло с Даной. Моя девочка заслуживала большего. Ее Андрюша никогда мне особо не нравился, он…

– Мамуль, давай не будем о нем. Расскажи Чесу о себе.

– Да, Элеонора Александровна, я с удовольствием узнаю больше о маме моей любимой невесты, – протягивает Чес, обнимая меня за талию. Мамочки, как все это выдержать? Его близость, прикосновения, ощущение теплого дыхания, щекочущего кожу.

– Я бухгалтер-экономист, проработала в банке почти тридцать лет. Сейчас фрилансер, веду бухгалтерию у трех предпринимателей. Нам бы выпить, а, зятек? А то чай, кофе…

– Элеонора Александровна, в следующие выходные я приглашаю вас в гости к моему отцу. Обещаю вкуснейший шашлык, чачу, домашнее вино и сыр…

– Ох, – кокетливо произносит мама. – Это же через две недели! А если похолодает?

– Ничего страшного, у отца уютный дом с камином.

– Как интересно… А ваша мама, она…

– Они развелись, папа живет с новой женой. Ну, так что? Планируем вылазку на природу?

– Я за, папуля! – кричит Ксюшка.

Интересно, Чеслав предупредит отца? Расскажет о нашей неземной любви, проинструктирует о правилах поведения с новой родственницей? Моя мама – та еще сердцеедка.. Господи, кажется, я никогда столько не врала… Весь день только и делаю, что притворяюсь. Не влюбленной, а равнодушной… Это сложнее всего…

Погрязаю во лжи все глубже, понимая, какую сильную боль она мне принесет. Нам принесет… Чеславу ведь тоже потом придётся все объяснять близким?

Мама тепло прощается с новоиспеченным зятем и уходит, поцеловав меня на прощание. Странно, что ей хватило воспитания не расспрашивать о Ксюше. Я потом ей все скажу, позднее…

– Фух, – выдыхает Чес, запирая дверь и выпуская из спальни Лесси. – Ну, ты даешь, Дана. Хорошо, что я быстро все понял.

– Спасибо тебе. Правда… Мама сама позвонила, я не ожидала, что все будет… так.

– Это правильно. Мы все равно должны были познакомиться.

Мне тесно в просторной кухне… Отворачиваюсь и торопливо включаю воду. Мою посуду, прибираюсь… Его квартире недостает женской руки. Но я так и не поняла, что мне позволительно? Могу ли я убирать и переставлять здесь все по своему усмотрению?

– Чес, я хотела спросить… Я могу быть здесь хозяйкой?

– Что ты имеешь в виду, Дана? Мы же договорились, что…

– Я не претендую ни на что, – пылко выпаливаю. – Уйду сразу, как только ты получишь документы на Ксюшу. Кстати, когда мы пойдем в загс? Нужно же поскорее расписаться? Я просто хотела убраться в твоем доме, помыть окна, постирать шторы. Только и всего… Еще нужно составить брачный договор.

– Дана, Дана, не торопись. Ты волнуешься? – улыбается Чеслав.

– Да. Никогда столько не врала. Все, что мама сказала про квартиру… Не думай, что я тоже такая… Я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо. Я честная, правда… И хочу отблагодарить тебя за помощь.

– Честная для Чеслава. Прямо название для любовного романа. Успокойся, пожалуйста. Я так не думаю о тебе… Уйдешь, конечно. Оформление документов займет несколько месяцев. Я, вернее, мы должны пройти обучение в школе приемных родителей. Ты не против?

– А у меня есть выбор?

– Выходит, что нет. Но я, кажется, помог тебе еще в одном деле. Договорился с хорошим адвокатом. Он ждет тебя завтра в полдень в офисе. Адрес скину. Он уверил меня, что сделает все, чтобы вернуть причитающуюся тебе долю в квартире.

– О, боже! Чес! Спасибо тебе, спасибо!

Бросаюсь на его шею и осыпаю поцелуями горячие, щетинистые щеки…

Глава 10.

Дана.

Лучи утреннего солнца заглядывают в кухню, расчерчивая деревянный подоконник в оранжево-красные оттенки. К слову, вчера я битый час мыла огромное, эркерное окно.

Зря мама назвала ремонт старомодным, а занавески изношенными… После стирки они посветлели и обрели новую жизнь.

Помешиваю кашу на плите, прислушиваясь к доносящимся из ванной комнаты шорохам. Он открывает дверки шкафа, распыляет туалетную воду (понимаю это по характерным звукам), а потом возвращается в кухню.

– Дана, так вкусно пахнет. Повторю – ты не должна делать ничего такого и…

– Садись завтракать, – улыбаюсь я.

Такой красивый… Высокий, в голубой рубашке и пуловере, строгих брюках, он производит впечатление успешного, уверенного в себе человека. А на деле… Я успела узнать, сколько в его броне трещин… Какая необъятная боль таится в нем, как ноет от тоски сердце и кровоточит душа…

– Давно мне не готовили… ничего подобного, – улыбается Чес, присаживаясь за стол. – Ксюша не умеет особо, да и я… Повар из меня так себе. Мне Лера всегда готовила, она была прекрасной хозяйкой.

Опять Лера…Чес всегда упоминает ее в разговорах. Вспоминает, рассказывает, хвалит…

– А я вот… средняя хозяйка. Хорошей меня не назовешь, но и неряхой тоже. Думаю, и на моей улице будет праздник, как считаешь? Найдется для меня мужчина?

– Конечно. Ты себя недооцениваешь.

– Это всего лишь гречневая каша и вареные яйца, Чес. Ничего виртуозного и особенного. Я нашла кафе в зернах и кофемолку. Так что… Кофе тоже имеется.

– Все отлично, Дана. Я неприхотлив в еде и очень люблю кашу. Ты не забыла про адвоката?

– Нет, конечно. Позвоню, когда выйду от него.

Провожаю Чеслава на работу и, приподнимаясь на носочках, клюю поцелуем в щеку. Он даже не сопротивляется… Улыбается и желает хорошего дня.

До полудня помогаю Ксюше сделать уроки, заплетаю ее волосы в косы, проглаживаю ее одежду и созваниваюсь с Петром Андреевичем.

Перебираю одежду, поймав себя на мысли, что ничего строгого, в деловом стиле не взяла. Одни джинсы, рубашки в клетку, повседневные брюки… Но мне и некуда ходить, ведь так? И белья приличного нет… Надо бы заехать домой и собрать вещи. Интересно, Любаня не выбросила их?

Смартфон истошно вибрирует от входящего потока сообщений от мамы. Тоже мне, нашла время болтать.

«Дана, а Чеслав достаточно зарабатывает? Что-то я и не спросила… Хотя он же заведующий отделением? Переживаю за тебя, дочка».

«Достаточно, мам. Я вроде тоже не безрукая. Пройдет чуть больше времени после операции, устроюсь работать».

«Тебе рожать надо. А муж пусть зарабатывает. Кстати, Даночка, я не выдержала и выложила в соцсетях вашу фотографию».

Мама кидает мне ссылку на пост, а я замираю, не в силах оторвать взгляда от картинки… Я сижу на коленках Чеслава, а он улыбается и заправляет мою прядь за ухо. Когда только мама успела сделать фотку? Я и не заметила… Наверное, если бы рядом разорвалась бомба, я и это не заметила… Тогда я видела лишь его.

«Даночка и Чес – прекрасная, влюбленная пара. Поздравьте меня, дорогие подписчики, у меня потрясающий зять!»

И куча лайков, поздравлений… Тетя Люда, дядя Слава, наши соседи по общежитию и… Андрей. Так что он знает.

Тревога опутывает сердце как паутина… Что он, интересно делает? Я теперь не одна, есть мужчина, способный меня защитить…

Надеваю брюки и шерстяную водолазку, слегка подкрашиваюсь и выхожу на улицу. Уже возле дверей офиса Петра Андреевича мне звонит бывший муж.

– Это что за цирк? Что вы устроили – ты и твоя чокнутая мамаша? – ревет он в динамик.

– О чем ты, Андрей? И какое тебе до меня дело? Разве ты не в свадебном путешествии с Любаней?

– Что это за муж? Это блеф, подстава?

– Чего ты хочешь, Андрей? Не ты ли выгнал меня из дома, милостиво позволив собрать вещи. Дал на все про все десять минут. Кстати, вы не выбросили мою одежду? Я хочу приехать и забрать ее.

– Пусть тебе муж новое покупает, сучка! – плюется он и бросает трубку.

Значит, побаивается меня? Интересно, что его так сильно задело? Андрей, наверное, надеялся, что я буду бегать за ним и умолять вернуться? Или соглашусь терпеть Любу по вторникам и четвергам? А тут муж… Да еще и красавчик!

Оживляю экран смарфтона касанием пальцев и любуюсь фотографией. Мы вправду выглядим счастливыми… Влюбленными, горячими, страстными. Словно внутри нас замуровали вулкан, но сейчас он дремлет до поры…

Петр Андреевич угощает меня чаем и пряниками. Расспрашивает о взаимоотношениях с мужем, тратах, а потом просит войти в приложение банка.

– Когда вы делали ремонт?

– В позапрошлом году, с июня по август.

– Открывай историю и шли мне чеки на почту. Вспоминай, что покупала за наличные? Нужно будет попросить чеки.

– Они есть. Должны быть, но… дома. Там, где сейчас живет мой бывший с любовницей.

– Вызови участкового, объясни ситуацию. Ты имеешь право забрать личные вещи. Это мрази скорее всего поменяли замки, но… Дана, я возьмусь за это дело. Сегодня же составлю досудебную претензию на имя твоего…хм… Андрюши и отправлю ему. В его интересах выплатить тебе причитающуюся долю мирно. А нет… Будет суд.

– Мама подтвердит, что я давала Андрею кое-какие деньги на покупку квартиры.

– Нужны еще свидетели. Независимые. Ладно… Будем действовать по ситуации.

Глава 11.

Андрей.

Чеслав, блядь! Даночка и мой новоиспеченный зять Чеслав! Ну, бывшая теща дает. Кошмар просто! Может, шутка? Смартфон подрагивает в руках, когда я разглядываю их лица. Надо бы узнать, кто он такой? Думай, Андрей, думай… Я ведь был уверен, что Дана проглотит мою измену и лет эдак… дцать будет зализывать раны.

– Милый, ты чего так долго? Понос? – елейным тоном произносит Любка.

Надоела она мне… Хуже пареной репы она и ее забота. Как я мог так вляпаться? Дана ведь не была плохой женой. Больше меня зарабатывала до определённого времени, вязала и шила на заказ, все время крутилась, соглашаясь на шабашки.

А меня это унижало, как мужика! Я весь день пахал разнорабочим, возвращался вечерами домой, а тут она… Порхает с улыбкой на лице… Андрюша то, Андрюша это… Я тридцать тысяч заработала, давай подумаем, куда их можно потратить?

Я не планировал разводиться… Все вышло из-под контроля, когда Дана нас застукала.

Хотел усидеть на двух стульях – разобраться с долгами, используя Любку и сохранить Дану.

Любу бы я бросил сразу же… Не нужна она мне… Скучаю я за женой, господи… Все просрал. А другого варианта нет – необходимо изображать любовь с Любой, пока она не сделает то, что я задумал.

– Да, милая. Пронесло меня чего-то… Пообедал сегодня в задрипанном кафе на окраине.

– А чего тебя туда понесло? Странный ты какой-то в последнее время.

– По работе нужно было.

Выхожу из санузла и натягиваю на лицо счастливую улыбку. Антон Витальевич послушался меня и почти утвердил кандидатуру Любы на должность начальника отдела по работе с юрлицами. Ключевое слово почти…

Она нужна мне на этой должности, блядь! Без ее вмешательства я не смогу вывести со счетов фирмы деньги. А так…

Я даже план придумал… Зарегистрирую новую фирму-поставщика, составлю заказ-наряд на кругленькую сумму. И наша фирма «закупит» у подставного лица оборудование. Придется, конечно, попотеть… Убедить начальника, что фирма надежная, отзывы клиентов – реальные, а материалы качественные.

Но с помощью своего человека делать всего этого, возможно, не придется – Люба и так все перечислит. Моя задача – обналичить счета. Закрыть долги перед Левицким.

Год назад я сел с ним за один игральный стол… Проиграл, потом выиграл немного, а потом проиграл еще больше. Он пригрозил, что отберёт квартиру – единственное мое имущество… Тогда у меня и возник план окучивать Любу. Данка никогда не получила бы эту должность. Антону она не нравилась, ее нарочитое трудолюбие и готовность работать в выходные его настораживали. А вот Любовь… У нее и профильное образование имеется, и хватка настоящей бизнес-леди.

Так что мое предложение готовить специалиста для этой должности Антон Витальевич воспринял на ура.

Все испортил развод… У меня ведь был совсем другой план. Я хотел погасить долг деньгами фирмы и сохранить квартиру и семью.

Надеялся подставить Любу – она ведь материально ответственное лицо, ведь так? Антон не оставил бы этого без внимания – он ее посадил…

А я бы остался чистеньким. Погоревал вместе с Даной о неудаче подруги, и все на этом… Но все пошло не так. Люди Левицкого уже два раза приходили ко мне. Нужно что-то решать – продавать квартиру и оставаться с голым задом, или… Использовать глупую Любашу по полной – подсунуть ей договор вместе с другими документами. Я ведь зам – могу принести на подпись что угодно.

Наверное, так и сделаю… А квартиру нужно в срочном порядке оформлять на мамочку. Она в курсе моих проблем… Я даже отыграться пытался – взял парочку отгулов за свой счет и продал подарки Даны – резиновую лодку и спиннинг. Но… Снова проиграл. Что теперь делать? Еще и Антон Витальевич тянет с назначением моей любовницы! Старый, жадный хрыч!

Присматривается к ней, наблюдает за дисциплиной на рабочем месте. Неужели, моего слова ему недостаточно?

– Милый мой, родной… Я суп сварила, будешь? Живот сразу успокоится, – протяжно шепчет она.

– Спасибо, Любаша, буду. Обожаю твою стряпню. Кстати… Витальич не приглашал тебя? Не намекал ничего?

– Нет. Девочки из отдела кадров говорят, что запрос на должность нового начальника отдела так и не снят. Он сомневается, котя. Лиля проболталась, что…

– Господи, о чем?

– Они разместили объявление о поиске сотрудника. Я не знаю, Андрюша… Я так рассчитывала на эту должность. Хотела, чтобы мы полетели с тобой на Бали зимой.

Черт… Трижды, сука, черт! Надо завтра же оформлять дарение на мать и… переезжать. Выписываться и менять номер телефона. Это даст мне хоть какое-то время… Долго скрываться от Левицкого я не смогу. Что делать? Думай, Андрей, думай. Я большой молодец, что умудрился провернуть дело с регистрацией квартиры задним числом.

Но а что делать теперь?

Занимать у матери? Никогда.

У Любки нет таких денег.

Хорошо, что глупышка Дана смирилась с разводом и ни разу не появилась на пороге. Не потребовала своей доли…

Любка собрала ее вещи в огромные, черные пакеты для мусора и выставила на балкон – завтра же все выброшу! Пусть этот Чеслав все новое ей покупает. Кто он, кстати? Ем суп, набирая в поисковой строке его имя. Быстро нахожу его страничку ВКонтакте и жадно впитываю информацию.

«Чеслав Ланг – знаменитый хирург, специалист в области общей и реконструктивной хирургии. Его собственная методика по восстановлению стоп и кистей используется врачами из Европы и Китая».

Врач, значит? То есть у него и бабло имеется? Или живет на одну зарплату в больнице? Да не похоже… На страничке информация о его научных трудах, методиках, патентах. Значит, продает знания врачам из других областей и стран, так? Как бы добраться до его денег? Может, похитить Дану и попросить выкуп? К этому варианту я прибегну в последнюю очередь. Но сначала нужно решить вопрос с квартирой. Завтра же я сделаю все возможное для сохранения недвижимости.

Глава 12.

Чеслав.

Откидываюсь на спинку кресла и устремляю взгляд в окно. Сереющее, наполненное грузными тучами небо вспарывают голые верхушки деревьев. Они качаются от порывов ветра, походя на костлявые пальцы…

Кажется, и во мне что-то рвется… Оболочка, скорлупа, которой я прикрыл себя от живых эмоций.

Я все чаще о ней думаю – моей крохотной жене… И даже… Страшно сказать это вслух – скучаю…

Вчера она приготовила мясной пирог с картофелем и сладким луком, перегладила мои рубашки, выдраила балкон. Да, с такой задачей могла бы справиться нанятая домработница, но Дана… Она все делает по-особенному… С нескрываемым старанием и любовью. Не за деньги или похвалу. Просто так. Наверное, человек такой…

И я разглядываю ее. По-мужски… Вчера у меня даже…привстал ненадолго. Когда она уронила лопатку и наклонилась, чтобы поднять.

Она ничего не делает. Не строит мне глазки, не соблазняет. Ничего. Ходит в растянутых, спортивных штанах Ксюхи – на Дане они сидят как лосины, и просторной, линялой футболке.

Я каждый день оставляю ей деньги на ведение домашнего хозяйства, но Дана тратит мало… Ничего не купила себе за время нашего совместного проживания.

Наверное, стоит взять отгул и поехать по магазинам вместе?

Шумно выдыхаю, думая о завтрашнем дне. Мы собирались подать, наконец, заявление в загс и съездить к Зинаиде Андреевне. Да и папа мой телефон оборвал… Я лишь обмолвился, что приеду в следующие выходные в гости с женщиной и… началось! То Лиза его позвонит спросить, как мое здоровье. Начнет издалека, мямлит, про Ксюшу спрашивает, хотя раньше никогда не интересовалась ей…

Понимаю, что их раздирает любопытство, но… Черт, я не готов к расспросам. И повышенному вниманию к своей личной жизни…

Она не делает ничего. Почему эта мысль не дает мне покоя? Дана не старается выглядеть привлекательной, не красится и не носит особенного белья. Не скрою, я подсмотрел… Когда она поднимала злосчастную лопатку, проследил взглядом, замечая под ее футболкой лямочку неприметного лифчика. Господи, зачем я снова думаю об этом? Сказал ведь, что путь в мою спальню закрыт, так и что теперь пенять на судьбу?

Поднимаюсь в квартиру, учуяв потрясающий аромат. Открываю дверь своим ключом и вхожу, напуская на себя строгий вид.

– Привет, устал? – встречает она меня в коридоре.

Поднимается на носочки и целует в уголок рта, обдавая ароматом ванили, уюта и своим, ставшим привычным запахом.

– Есть немного, – кисло протягиваю.

– Садись на пуф, – улыбается она.

– Зачем?

– У меня подарок.

– Ну, вот. Сел.

Дана присаживается на колени и надевает на мои ноги какие-то вязаные… пинетки сорок пятого размера. Не выдерживаю – широко улыбаюсь, встречая ее полный ворога взгляд.

– Класс. Подошли. Чеслав, я нашла в шкафу Леры коробку с пряжей. Ты не злишься? Вот… Связала тебе…

– Пинетки?

– Чувяки. Моя бабуля именно так их называла. Или следки. Полы холодные, а отопление еще не включили.

Откуда она взялась… такая? Сижу, как дурак – в строгой рубашке и следках бордового цвета. И мне так тепло… Давно так не было.

– Спасибо, – тянусь к ее щеке и целую сам.

Дана краснеет и устремляется в кухню. Гремит посудой и кастрюлями, суетится.

– Садись ужинать. Только руки помой.

– Петр сделал все необходимое?

– Да, он решил перестраховаться и сразу составил иск в суд. Досудебная претензия это…

– Это фигня, я согласен, – отвечаю, расстегивая пуговицы рубашки. – Я в душ, буквально пять минут. Устал как собака. Три операции, консилиум.

– А я ведь тоже училась в медицинском университете, но…

– Как? И ты молчала? Глупышка, как же так? Дана, почему ты бросила учебу?

– Влюбилась. Долгая история. За моими плечами четыре года учебы. Так что медсестрой я могу работать.

– Тебе обязательно нужно восстановиться. Как ты на это смотришь? – сжимаю ее плечи, сам не понимая, чему радуюсь. Наверное, нашим общим интересам?

– Не знаю, Чес… Смогу ли я?

– Ну это лучше, чем работать в конторе по продаже камер, ведь так? Дана, у тебя есть опыт работы?

– Конечно, небольшой, но… Я проходила практику в отделении реанимации.

– Давай мы вернемся к этому разговору позже, ладно? Кстати, завтра мы едем к Зинаиде Андреевне в органы опеки, а потом… Надо же подать заявление в загс, или ты забыла? – добавляю чуть тише.

– У меня завтра кое-какие планы, – краснеет Дана.

Опускает взгляд, не решаясь рассказать правду. Наверное, речь о салоне красоты? Или она решила прошвырнуться по магазинам без меня?

– Хорошо. Планы на весь день?

– Чес, я… Давай я позвоню тебе после обеда.

– Договорились.

Андрюша.

– О, мамуля. Наша очередь, – дрожащим шепотом произношу я, завидев наш номер на табло.

Сегодня квартира станет маминой, а Левицкий останется с носом.

– Идем, сынок. Я вот думаю… Может, продать квартиру и вложить деньги в строительство? Нам хватит на две однушки в центре. А ты поживешь у меня. Как тебе идея?

– Мам, я не против.

– Любку эту гнать надо…

– Не время пока. Давай завершим все с квартирой, а потом и будем планировать.

Мама деловито присаживается на свободный стул, а я стою рядом. Не могу сидеть от волнения… Неужели, все у меня получилось? Неделю назад я оформил дарение на квартиру через МФЦ. А сегодня мама получит документы. Станет ее полноправной хозяйкой.

– Мамуль, паспорт достань.

– Не требуется, – разводит руками регистратор. – Вам отказано в регистрации. Есть обременение, наложенное судом.

– К-как? Кхм… Хр… – из моего горла вылетаю нечленораздельные звуки. – Какое еще обременение? Я за коммуналку не заплатил?

– Судебное разбирательство о разделе имущества, – пищит девчонка, сканируя экран. – Тут и дата заседания назначена. Андрей Валерьевич, что же вы так…

– Квартира моя! Какой раздел имущества? Я ее единоличный собственник.

– Отказано в сделке. Заседание через две недели, вам распечатать?

Кровь отливает от моего лица. Даже дышать становится больно… Вот тебе и Дана… Наверное, ее дюже умный муж оплатил услуги адвоката? Сама-то она не могла додуматься до такого? Ну, ничего… Не получится у них ничего… Надо будет перебрать все ее документы, чеки, которые моя женушка бережно собирает. И от всего избавиться… Но прежде…

– Дана, – звоню ей, загоняя ярость поглубже. – Извини, я, наверное, погорячился. Был неправ… Приезжай завтра за вещами, мы все соберем. Осмотришься, может, тебе еще что-то понадобится? Документы, дипломы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.