Наивная сказочница
Дом за васильковым полем

Глава 1

Посёлок Южный.

Весна. Конец мая.

Две подружки девятиклассницы шли по обочине дороги, совсем никуда не спеша, и ели дешевое мороженое в вафельных стаканчиках. Солнце слепило им глаза и пекло макушки, но девушки совсем не обращали на это внимания и увлеченно болтали о своём, о девичьем.

– Мама сказала, что никуда меня не отпустит из посёлка. Сказала, что после экзаменов сама отнесет мои документы в наше училище на профессию «Повар, кондитер». А я так мечтаю поступить в педагогическое училище! На учителя начальных классов хочу пойти учиться. Но там надо квартиру снимать, а у мамы лишних денег нет.– Грустно закончила свой монолог Оля.

Её тёмные глаза с пушистыми ресницами вмиг погрустнели, а пухлые губки обиженно надулись. С печальным вздохом лизнув мороженое, девушка перекинула свою толстую косу через плечо за спину, и провела ладошкой под челкой по влажному лбу:

– Жарко-то как!

– И моя мама сказала, чтобы до восемнадцати лет я даже не мечтала ни о каком городе. Скорее всего, моя и твоя мамы договорились между собой, так как моя тоже меня уговаривает поступить на повара в наше училище. Так и говорит: «Не хочешь идти со мной в теплицы работать – иди, учись на повара».

Надя, тоненькая девушка с вьющимися волосами цвета пшеницы, перетянутыми на затылке яркой резиночкой, подкатила театрально свои зеленые глаза к небу, произнеся последние слова очень схоже копируя строгий голос своей родительницы, но быстро опустила взгляд, поймав солнечный блик.

Поморщившись, она добавила, прежде лизнув кончиком языка свое мороженое:

– Так что не видать мне никакого художественного училища. Или работница теплицы или повар, только никак не художник! Но уж лучше я с тобой пойду на повара учиться, чем в теплице вкалывать. Лично мне там плохо становится. Я что в бане не могу находиться долго, что в теплице. Сразу задыхаюсь.

Девочки продолжали медленно идти по дороге, каждая задумавшись о своих несбыточных мечтах.

Они обе растут без отцов, их матери простые женщины, зарабатывающие на своих тяжелых работах сущие копейки. И ни Оле, ни Наде и в голову не придет требовать что-то от своих мам. Им остается лишь смириться с судьбой и следовать поговорке:

«Где родился там и пригодился»

Девочки всё шли и шли вдоль дороги, как вдруг, в какой-то момент с оглушительной музыкой, бьющей басами из колонок, мимо них промчалась серебристого цвета машина.

Девочки посмотрели ей вслед, удивившись. Но уже через мгновение их удивление возросло ещё больше:

затормозив с визгом, водитель серебряного автомобиля дал задний ход!

Девочки переглянулись и даже остановились, понимая, что, видимо, это к ним сейчас рыча мотором и фыркая газами из выхлопной трубы, пятится автомобиль.

– Привет, девчонки! Подвести вас?

Надя и Оля теперь смотрели на красивого парня в армейской форме, открывшего пассажирскую дверь с размахом.

Они его помнят и знают. Это Илья Соловьёв. Он сын местного предпринимателя, занимающегося изготовлением железных заборов, а его мать известная на всю округу ростовщица. К этой женщине идут на поклон все местные жители, если возникает нужда занять денег до зарплаты, до отпускных, до сдачи бычков. Причины займа и сроки возвращения долгов у всех, конечно, разные, но женщина почти никому не отказывает в помощи, идёт навстречу, улыбается, не осуждает. Только устанавливает драконовские проценты и всё. «Хочешь – бери – не хочешь -не бери. Сугубо дело лично каждого» – это её девиз.

Семья Соловьёвых в посёлке на слуху у всех: зажиточные, значимые, уважаемые. Вот и сын Илья тоже достойно "держит марку". Он честно отслужил в десантных войсках и вернулся в родной посёлок.

Девушки переглянулись между собой и более бойкая по характеру светленькая Надя ответила, в то время, как темноглазая Оля лишь смотрела во все глаза на изменившегося и возмужавшего парня:

– Мы уже почти пришли, а если бы даже и не пришли, то всё равно не сели с вами в машину. Так что проваливайте!

И, взяв заторможенную Олю за руку, Надя дёрнула её, шепнув:

– Пойдём.

А Оля, только сейчас сообразив, что она, оказывается, всё это время рассматривала красивую форму Ильи, его широкие плечи и голубой берет (до этого она не видела ни одного десантника в своей жизни!), спешно опустила взгляд и пристроилась к шагу подруги.

– А я смотрю, ты косу так и не обрезала! Я тебя еще по школе помню среди первоклашек с этой косищей. Молодец!

Оля, конечно же, сразу поняла, что Илья говорит сейчас о ней, так как у Нади волосы достают длиной лишь до лопаток. И она, оглянувшись через плечо, сама не зная зачем, вдруг повела себя именно как та самая первоклашка: одарив парня осуждающим, почти обиженным взглядом она показала ему язык, а затем, испугавшись своей выходки, спешно отвернулась и так ускорила шаг, что теперь уже Надя едва поспевала идти за ней.

Вслед удаляющимся девушкам раздался раскатистый смех из хора мужских голосов. Видимо, все парни, что сидели вместе с Ильей в машине, увидели выходку Оли.

– Чего они ржут как кони? – спросила Надя, не понимая причин этого смеха.

– А это потому, что они и есть кони. Пошли быстрее! – ответила ей Оля, и девчонки, взявшись за руки, перебежали через маленький садок у дома Нади, засаженный сиреневыми кустами и цветами-петушками, и забежали во двор, крепко закрыв за собой калитку.

Дом Нади

– Надя, ты картошку всю окучила? – Валентина, спросив, посмотрела на дочь строгим, прожигающим взглядом.

– Да, окучила. – Ответила ей Надя, усердно вчитываясь в строчки на странице открытого учебника.

– Всю окучила? До берега речки? – настаивала Валентина на нормальном ответе дочери.

– Да всю. – Кивнув головой, подтвердила Надя.

– А поросят кормила? Обратом поила?

– Да – вновь как-то неопределённо ответила дочь и Валентина разозлилась:

– Надя, подними глаза и посмотри на меня! С тобой мать разговаривает! Ответь мне НОРМАЛЬНО!

– Мама, не кричи, пожалуйста. Я итак ответила тебе нормально. Говорю же: кормила, обратом поила. Мне готовиться к экзаменам надо, а ты меня отвлекаешь! Я итак ничего не успеваю! – Возмутилась Надя на требование мамы.

Валентина же, поджав губы, сделала несколько шагов вперед и протянув руку выдернула из-под локтей дочери тетрадку.

– Мама! Что ты делаешь? Отдай мою тетрадь!

А Валентина, уже листая тетрадку на весу, произносила раздраженно:

– Рисунок, еще рисунок, и опять рисунок! В каком месте ты готовишься, покажи? Ерундой только сидишь и целыми днями занимаешься, а как с матерью поговорить, так и слова нормального от тебя не дождешься!

– Не правда! Я занимаюсь! – попыталась защититься от упрёков Надя, но мать, фыркнув и хлёстко шлёпнув тетрадкой об стол перед ней, произнесла требовательно:

– Сдашь ты свои экзамены, никуда не денешься, а огород внимания требует! И хозяйство тоже! Что мы потом зимой есть будем с тобой, если ты вот так халатно к своим обязанностям относишься? Я ведь не просто так тут возмущаюсь! Я сходила и посмотрела, как ты картошку окучила! За тобой мне все переделывать надо! Помощница!

– Зачем переделывать? Я нормально всё окучила – вновь возразила матери Надя.

– Что ж там нормального? Кучки – без слёз не взглянешь! Ты посмотрела бы, как окучила картошку на соседнем огороде твоя подружка Оля! Ровненько высоко! Одно загляденье! А у нас что попало, а не огород! Перед людьми стыдно! Я целыми днями на работе, а ты спустя рукава всё делаешь! Одно к своим карандашам тянешься! Вырастила я из тебя лентяйку и тунеядку!

Надя виновато опустила глаза.

Что поделать, если Оля сильнее её физически?

Её подруга так орудует хоть тяпкой, хоть лопатой, что даже просто смотреть на неё красиво! Она даже как-то рисовала Олю за работой. Гибкая, сильная, настоящая деревенская девушка! А вот сама Надя тоненькая и щуплая. Она несколько раз махнет той тяпкой и уже из сил выбивается.

Слова мамы так задели за живое и обидели её, что хоть плачь! Ведь Надя и встало рано, и до двенадцати дня работала на огороде, а благодарности никакой. То одно маме не так, то другое не так! Вечно она ей недовольна, что бы Надя не сделала.

Резко встав из-за стола, Надя вышла из дома не обращая внимание на мамино «Ты куда это побежала?». Прихватив из сарая тупую тяпку, которую некому наточить у них в доме, она решительно и с обидой в душе, направилась на огород переделывать утреннюю свою работу.

– Ишь, обиделась она! Вот иди и переделывай! Нечего меня позорить перед соседями!

И уже тише Валентина добавила, проводив дочь хмурым взглядом сквозь оконное стекло:

– Итак говорят, что дочь у меня как не от мира сего. Всех собак уже дворовых перерисовала, всех котов, голубей. Чем бы нормальным занималась! Хоть бы вышивала или крючком вязала. Так нет! Придумала себе «Хочу быть художницей». Кому нужны твои каракули, доченька?

И Валентина, уже через минуту отпустив эту ситуацию, загремела пустыми кастрюлями, вновь причитая тихо и недовольно себе под нос:

– Мать смену отработала, без рук, без ног домой явилась! А дома хоть шаром покати! Даже картошки простой в мундире не додумалась отварить! Художница, блин!

Июнь

И Надя, и Оля сдали экзамены в школе и, сопровождаемые мамами, отнесли документы на поступление в местное училище.

Начиная с сентября, и ровно через два года и десять месяцев после обучения в училище, они обе получат профессию «Повар, кондитер». Подружки попали в одну группу, и это обстоятельство обрадовало и Надю и Олю.

Июль

Оля шла по тротуару от магазина к дому. В её руке пакет со свежим хлебом, пачка сметаны и немного конфет «Ласточка» к чаю. На ней красуется розовый новый сарафан на тоненьких бретельках, и белоснежные летние сандалии из ремешков.

Сегодня у Оли праздничное настроение: она всё же, после очень долгих уговоров, упросила маму купить ей набор женских бритвенных станков. Мама долго сопротивлялась этому желанию Оли, но сегодня наконец-то сдалась, заявив:

– Дурочка ты, Оля! Раз побреешь свои ноги и будешь это делать потом уже всю жизнь! У тебя и волос-то там нет! Что ты брить собралась?

Но Оля очень стеснялась своих тёмненьких, коротеньких волосиков на ногах и мечтала от них избавиться. И вот сегодня её мечта сбылась: её ножки после первой же процедуры стали такие гладкие и красивые! И кожа на них после нанесения крема стала такой нежной! А еще и, поддавшись настроению, она

и косу заплела сегодня по-новому: не как всегда «в колосок», а пушистой и воздушной спиралью, как у принцессы Жасмин из мультфильма «Алладин».

Всё же, как прекрасно чувствовать себя взрослой и красивой!

– ОЛЯ! Остановись на минуточку!

Услышав мужской голос у себя за спиной Оля, от удивления, действительно послушно остановилась и повернулась, чтобы посмотреть: кто же это её окликнул?

И сейчас её удивлению не было предела: к ней, лёгким бегом, в джинсах, черного цвета, в серой футболке и в белых кроссовках на ногах бежал не кто иной, как Илья Соловьёв! Тот самый десантник, которому она показала язык в день его возвращения из армии!

Преодолев довольно большое расстояние их разделяющее, парень даже не запыхался и произнёс радостно, сияя своими цвета ореха глазами:

– Привет, малАя! Как дела?

Илье двадцать один год. Он хорош собой и пользуется успехом у прекрасного пола. За те пару месяцев нахождения дома после того как вернулся из армии, он перепробовал всё доступное в посёлке в этом плане, не пропустив ни одной юбки. И всё бы ничего, но его родители, которые у него старой, деревенской закалки, вдруг забили тревогу…

Мать на днях закатила ему такой концерт, когда он вернулся домой в четвертом часу утра, что у него до сих пор звон в ушах стоит от её затрещин. И отец тоже поддержал мать, приказав ему «прикрутить все краны» пока он (Илья) не наплодил незаконных детей по всему посёлку.

– Ты что нас разорить хочешь? Все эти девки спят и видят от тебя залететь! Чтобы потом доить тебя до совершеннолетия своего дитятки! Ты хоть соображаешь, что ты делаешь, бык – осеменитель?

И вот сегодня с утра, после двух скучных, одиноких ночей под родительской крышей, с бьющей в пах нерастраченной сексуальной энергией, Илья решился на одно дело, чтобы, как говорится, было «и вашим, и нашим».

– Нормально – пролепетала темноглазая девушка с пухлыми губками и длиннющей косой, спускающейся почти до её колен с покатого плеча.

Уперев руки в бока и расставив широко ноги для упора, Илья произнёс, глядя внимательно и серьёзно в девичьи глаза:

– Оля, замуж за меня пойдёшь? Обещаю – любить буду, никому в обиду не дам. Дом свой построим. С родителями совсем немного поживем, а потом ты станешь хозяйкой в нашем доме.

Оля стояла и растерянно моргала, не понимая совершенно ничего!

– Ты шутишь, да? Я тебя видела за всю жизнь несколько раз! И мне только шестнадцать лет! Какой «замуж»? Я только и знаю о тебе, что ты Илья Соловьёв! – ответила Оля возмущенно и растерянно. Но уже через мгновение осознав, что, наверное, этот Илья принимает её за глупенькую девочку и просто потешается над ней, торопливо обошла его и пошла дальше по тротуару, высоко задрав подбородок и распрямив спину и плечи.

– Ну и что, что шестнадцать! Раньше и в двенадцать девушек замуж отдавали! – не отступал Илья, крикнув вслед убегающей девушке.

А Оля, услышав его ответ, обернулась и выразительно покрутила пальцем у виска, а затем зашагала еще быстрее.

Илья рассмеялся красивым смехом на её жест, и крикнул еще громче ,так как девушка уже успела отойти от него на довольно большое расстояние:

– Ты мне давно нравишься, Оля! Я тебя никому другому не одам! Запомни это! В эти выходные будь дома! Никуда не уходи! Я со сватами приду!

– Вот дурак! – вслух, но очень тихо произнесла Оля, и поспешила скрыться за калиткой родного дома.

И, конечно же, она ничего не стала говорить маме.

Какие еще сваты? Мне только шестнадцать лет!

Глава 2

Суббота

Оля вот уже целый час как сидит в своей комнате и слышит через тонкую дверь разговор мамы с родителями Ильи и женщиной-свахой.

Сам Илья тоже там. Молчаливый и решительный. Он заявился в их с мамой дом в армейской форме десантника.

В большой комнате, на полу, уже стоят три большие корзины с его дарами для неё и мамы, а посреди стола, на красивом рушнике лежит румяный каравай. Все гости, кроме Ильи, ведут себя шумно, говорят громко, а женщина-сваха смеётся заливисто чуть ли ни с каждого слова. И Оля уже и не знает, что и думать и чего ждать от этих веселых разговоров.

Боже мой, меня сватают! Неужели это происходит на самом деле?

А ведь она была уверена, что Илья тогда пошутил о сватовстве! Есть же законы, в конце концов, запрещающие вступать в брак до восемнадцати лет! Ей ведь только шестнадцать лет! А ему уже двадцать один год! Илья взрослый! Зачем она ему нужна, вчерашняя школьница?

Оля, нервничая, прикусывала зубками кончик ногтя на большом пальце и внутренне вся сжималась. На неё то вдруг накатывала волной радость от того, что она нравится этому красавцу Илье. Да так нравится, что он хочет сделать её своей невестой! То вдруг накрывала с головой паника.

Это же мне с ним надо будет всю жизнь прожить? Ни на одного парня больше нельзя будет посмотреть! И влюбиться нельзя будет! Только Илья.

И больше никто и никогда…

Пока Оля терзалась в своих сомнениях и страхах дверь в спальню открылась и в комнату зашла мама.

Зинаида подошла и села на кровать рядом с дочерью.

Её Олечка сидела сейчас с раскрасневшимися от волнения щеками, обняв руками коленки, прижатые к груди.

Рано созрела её доченька. Оля уже в тринадцать лет выглядела сформировавшейся девушкой, а уж сейчас, в свои шестнадцать она красива и свежа, как майская розочка. И совсем не удивительно, что первый жених в посёлке положил на неё глаз, а его родители готовы взять всю ответственность на себя, обещая уладить дело, если слух дойдёт до администрации поселения или служб надзора за несовершеннолетними детьми.

– Доченька, что делать будем? Сваты ответа ждут.

Оля посмотрела на маму большими, испуганными глазами и ответила тихим голосом:

– Мама, я боюсь. И не хочу от тебя уходить.

Мать вздохнула глубоко и протяжно, а затем позвала дочь к себе «под крылышко». Когда Оля прижалась к ее груди, Зинаида ответила, поглаживая свою малышку по плечу:

– Олечка. Подумай хорошо. Второй раз они не придут. Это будет оскорблением для них, если мы откажемся. Позор. Понимаешь? А ведь если подумать: Илья-то парень хороший, трудолюбивый. Тебя любит со школы, опять же из уважаемой семьи. Вот выскочит за него какая-нибудь другая девчонка замуж, а ты потом всю жизнь будешь локти кусать, что побоялась.

– Мама, но я ведь не люблю Илью. Вернее, я его даже не знаю! – попыталась объяснить свои страхи маме Оля.

Но Зинаида ей мягко возразила:

– Олечка, замуж надо выходить думая головой, а уж потом сердцем! Любовь придет позже! Обязательно, не сомневайся. Да и свадьбу будем играть только через месяц, так что ты у меня в невестах походишь, покрасуешься. И Илью получше узнаешь за это время. Да и до свадьбы еще можно будет передумать и отказаться от замужества, а вот сватов из дома выгонять – этого делать ну, никак нельзя.

Мать заглянула дочери в глаза и продолжила уговаривать с улыбкой:

– Если сейчас сговоримся, то завтра мы с тобой поедем тебе за обновами и за твоим приданым. Платья новые купим, нижнее бельё, постельное бельё, посуду, подушки!

Зинаида, увидев, как дочь после этих слов низко опустила голову, продолжила терпеливо убеждать:

– Доченька, посмотри на меня и послушай. Сама я когда-то вышла замуж за твоего отца в свои восемнадцать лет по большой любви, а что толку? Год только и пожили мы душа в душу, а потом Иван пить начал, гулять, нам с тобой сущие копейки от зарплаты стал приносить. А потом и вовсе бросил нас, хвост свой кобелиный задрал и уехал из посёлка счастье искать, а мы с тобой на картошке, да на хлебе жили. Сама ведь помнишь, только когда ты в шестой класс перешла, а я на подработку устроилась, так и легче нам с тобою стало жить. Вот и скажи: зачем такая любовь нужна?

А с Ильёй ты не будешь бояться недохваток, недостатков. Будешь жить безбедно. Илья говорит, дом будет новый для вас строить со следующего лета, а ты хозяйкой будешь в том доме. Разве это не счастье для женщины? Разве уже только за это нельзя полюбить мужчину? Тем более такого красивого, молодого, статного?

И Оля, привыкшая всегда и во всем доверять своей любимой маме, согласно кивнула головой, определяя этим жестом свою дальнейшую судьбу.

В конце августа родители Ильи сыграли пышную свадьбу и забрали Олю в свой дом.

Сентябрь

Занятия в училище начались первого сентября. И Наде, и Оле было всё очень интересно на новом месте, но всё же обучение в училище почти ничем не отличалось от обычных уроков в школе. Те же история, химия, русский язык и литература. И на фоне обычной программы десятого класса средней школы всего несколько предметов, обучающих молодых студентов именно будущей профессии, казались им очень интересными.

Находясь на занятиях, подружки постоянно держались вместе.

Вместе они сидели за партой на парах, вместе ходили на большой перемене обедать в столовую, вместе смеялись и шутили, стоя у окна в коридоре, как и прежде, делали это в школе. Единственное, что было совсем по-другому в этом сентябре – это обязательно парные уроки в расписании, а ещё блестящее золотое колечко на пальчике Оли и дожидающийся её каждый день у ворот муж Илья.

Теперь девушки прощались сразу за воротами училища, и Илья увозил Олю на своей серебристой машине в родительский дом. А Надя шла домой одна, так как Оля теперь живёт совсем в другой стороне поселка.

В душе Надя была очень рада за подругу и тайно даже где-то завидовала ей. Как ни старалась она, но всё же так и не могла даже образно представить рядом с собой своего будущего мужа.

Какой он будет? И будет ли вообще у неё когда-нибудь муж?

Надя этого точно знать не могла, но то, каким счастьем светились глаза Оли, как она откровенно скучала на уроках, мечтая, чтобы Илья поскорее забрал её домой, убеждало Надю, что замужем быть, наверное, даже интересно и приятно.

Но уже в октябре месяце, с первыми проливными дождями, Оля стала чувствовать себя плохо. Она перестала быть веселой и начала частенько пропускать занятия. И вскоре всем стало известно, что Оля беременна. Это стало громкой новостью и проблемой для руководства училища. Сразу же начались проверки, саму Олю ни один раз вызывали то в кабинет директора на серьёзный разговор, но после приезда в училище родителей Ильи вся шумиха очень быстро стихла, и от Оли отстали.

Прошла зима, за нею пришла весна.

В конце мая Оля родила дочку. Назвали малышку Соловьёва София Ильинична.

Всё следующее лето подруги почти не виделись, так как Оля была занята малышкой. И когда уже в сентябре она пришла в училище чтобы оформить себе индивидуальный план обучения, Надя, увидев подурневшую, набравшую лишний вес и очень бледную на лицо подругу, не на шутку испугалась. Улучив момент, она утянула Олю в самый дальний конец коридора, и заставила рассказать всё, как есть, ничего не утаивая.

Оля сначала отнекивалась, но потом всё же начала говорить, взяв с Нади слово «ничего не рассказывать своей маме», так как тогда точно узнает и её мама. А Оля не хочет, чтобы мама расстраивалась и переживала.

– Хорошо, рассказывай. Обещаю: я никому и ничего не расскажу. Почему ты так выглядишь?

Оля опустила глаза, и, поддевая пальчиком вздутую краску на подоконнике начала говорить:

– Я сильно устаю. Сонечка очень плохо спит ночами. Она постоянно голодная, а у меня почти нет своего молока.

– Ну и что? Корми смесью! Сейчас этих смесей пруд пруди! – пока не понимала причин для создания проблемы Надя.

Но Оля в ответ печально качнула головой:

– Свекровь против такого кормления. Она настаивает на том, что днём я могу пару раз прикармливать смесью дочку, а ночью малышка должна обходиться только моей грудью.

Из-за этого она строго следит, чтобы я хорошо питалась и не ложилась голодной спать. Я только и слышу каждый вечер: «Ты мою внучку голодом решила заморить? Жуй! Чтобы вот это всё съела! Откуда у тебя будет молоко, если ты ничего не ешь!». И я ем, но молока всё равно нет. А Илья уже несколько раз меня упрекнул, что я становлюсь похожа на толстую корову. И я не знаю уже кому годить! Они с двух сторон на меня наседают, требуют каждый своё. Одна говорит – ешь, другой – худей, а мне дочку жалко! Я её украдкой смесью кормлю по ночам. Уже несколько раз меня ловила на кухне свекровь, и из-за этого получался огромный скандал.

Посмотрев на Надю, Оля ответила, плаксиво надув губки:

– Мне так тяжело Надечка. Только свекор меня не трогает. Даже защищал пару раз перед свекровью. Устала я…Спать постоянно хочу, сил нет, а на мне еще кухня и приготовление еды на всю семью. И не дай бог свекровь увидит, что я оставила не вымытой сковороду, или на полу под столом обнаружит крошки! … Так что вся моя жизнь сейчас – это кухня, кастрюли и дочка Сонечка. А ещё Илья стал после работы с отцом всё чаще к друзьям уезжать по вечерам. Возвращается поздно. Говорит, что работа тяжелая и ему нужен отдых. Он пиво с друзьями пьёт, а я все одна и одна. Так тоскливо мне в том богатом доме.

– Так к нам приезжай, Олечка! Чего ты одна сидишь?– тут же предложила Надя, но Оля вновь уныло качнула головой.

– Нет нельзя. К маме мне с Сонечкой можно приезжать только с мужем, а он и часу не даёт нам поговорить. Сидит, нервничает. Приходится вставать и уезжать. Маме это тоже не нравится, но она меня успокаивает, говорит, чтобы мужа слушалась.

– Даа… Вот тебе и «замуж». Весёлого, оказывается, мало.

Задумавшись, Надя нахмурила лоб, но вдруг в её голове возник вопрос:

– Оля, а почему ты не уходишь в академический отпуск? Почему переходишь на индивидуальный план? Тебе же так будет легче! Через год выйдешь из академа и продолжишь обучение.

Но Оля теперь более живо и уверенно качнула головой и ответила:

– Нет. Я не хочу от вас, от своей группы отставать. Буду брать задания, и выполнять их дома.

– А практика? На втором курсе же уже есть практика.

– А практику пройду в столовой у мамы в теплице. Она пообещала договориться, чтобы я каждый день не ходила. Два раза в неделю только.

– Понятно – не очень весело ответила Надя в ответ на планы Оли.

Вскоре после этого разговора подруги расстались. С этого дня они стали видеться не чаще одного раза в месяц. Их встречи теперь случались лишь в те дни, когда Оля приходила брать задания у педагогов чтобы выполнить их дома.

Весна

В маленьком посёлке пройти практику повара – это задача не из лёгких. Все рабочие места (школьная столовая, столовая в тепличном хозяйстве) расписаны, и на всех мест не хватает. Не хватило места в этом году и для Нади, даже несмотря на то, что у неё в теплицах тоже работает мама, как и у Оли.

Выход из затруднительного положения подсказала педагог Татьяна Леонтьевна. Она позвонила и договорилась, чтобы Надю взяли на двухнедельную практику в местный «Дом престарелых».

Это заведение расположено на самом краю посёлка, в тихом месте, в окружении высоких тополей.

К этому Дому для стариков ведёт всего одна дорога. В детстве местная ребятня оббегала стороной и тополиную рощу, и большое двухэтажное здание, обнесенное покосившимся от времени сеточным забором, так как это место казалось им мрачным и страшным. Да еще и соседство этого Дома со старым кладбищем лишь увеличивало количество страшилок об этом Доме в умах впечатлительных ребятишек.

Но сейчас, узнав, что её будут ждать в столовой Дома престарелых, Надя лишь посмеялась над своими детскими страхами и с нетерпением стала ждать дня начала практики.

И вот этот день пришёл.

Взяв с собой форму, состоящую из рабочего кителя, мягкой, но закрытой обуви, штанов и колпака, Надя, нарядившись в кроссовки, джинсы и футболку сочного сливового цвета, отправилась в Дом престарелых. От того места где находится её дом это не очень далеко: надо всего лишь пройти два переулка, затем свернуть на просёлочную дорогу, а затем можно срезать огромный крюк, если пройти не по дороге, а через старое, давно не засаживаемое культурными растениями поле.

Уже шагая по высокой траве и наблюдая, как из-под её ног разлетаются в разные стороны кузнечики и бабочки, Надя улыбалась и радовалась тому, что она не забыла взять с собой альбом и карандаши. Сегодня, на обратном пути, она обязательно остановится и сделает рисунок этого поля, а может и два!

Красота-то какая!

И в этот момент, пока Надя шла и вертела головой, любуясь красотами, где-то совсем рядом с ней, из густых зарослей травы вспорхнула, громко хлопая крыльями, коричневая птица, и поспешила отлететь в сторону окраины поля, высоко не взлетая. Видимо, эта птичка надеялась увести подальше от места своего гнездования Надю.

А сама Надя, полюбовавшись птицей, улыбнулась и подумала:

– Даже три рисунка нарисую!

Дом стариков встретил девушку распахнутыми железными воротами, перекрытыми шлагбаумом. Будка, в которой должен был, по всем правилам, сидеть сейчас охранник пустовала, и Надя, никем не остановленная, прошла на территорию.

Центральная широкая аллея, ведущая к главному корпусу, была ухожена и чисто выметена. На местах, выделенных под клумбы, росли лишь одуванчики и старые кусты роз которые пока еще не цвели.

На установленных в ряд лавочках вдоль аллеи сидели несколько сгорбленных пожилых людей. Проходя мимо них, Надя со всеми вежливо поздоровалась и получила в ответ одобрительные кивки и невнятные приветствия. И при этом все старички, как один, улыбались Наде своими беззубыми ртами.

Поднявшись по двум ступеням в главный корпус, девушка прошлась по гулкому, отдающим эхом коридору и, почувствовав запах пригоревшей молочной каши, направилась именно туда – в конец коридора, находящийся за просторным и светлым холлом, освещенным большими, высокими окнами.

– Что значит: вы одна и ничего не успеваете? А почему тогда ваша сменщица Лидия Семеновна всё успевает?

Полная и румяная женщина в белом халате и высоком колпаке, с жидкими, завязанными на сальном затылке в пучок волосами, активно помешивая огромным черпаком в блестящей кастрюле что-то сильно парящее, глянула на мужчину средних лет, одетого в джинсы и белую рубашку взглядом, в котором совершенно не было ни вины, ни раскаянья, и ответила, прежде громко постучав черпаком по ободку кастрюли:

– А потому, что Лидия Семеновна ваша родилась с пропеллером в одном месте! А я, как видите, дама тучная, и порхать здесь бабочкой у меня не получается. Я работаю! И работаю не хуже вашей Лидии Семёновны! Но на кухне должен быть помощник повара! Вы же с этим согласны, Григорий Иванович?

– Согласен, конечно, – отвечал ей мужчина, в этот момент вытянув шею и заглядывая в кастрюлю – но нет у меня сейчас человека на это место. Ищем. А пока вам и посудомойка тётя Глаша не отказывается помогать. Ведь это так?

– Так! Но мне нужен помощник повара, а ваша посудомойка полдня тратит на то, чтобы всех котов местных накормить! И ведь это вы сами, Григорий Иванович, позволяете ей это делать!

Мужчина вздохнул, оглядел кухню, удушающее пахнущую подгорелым молоком, внимательным взглядом и ответил поварихе устало:

– Да, Варвара Семеновна. Я разрешаю тете Глаше кормить наших котов, но, насколько я вижу, она успевает и свою работу делать, и вам помогать. Ведь даже сейчас она сидит в подсобке и чистит овощи на ужин, а вы митингуете и задерживаете завтрак!

– А потому что не буду я еще раз варить кашу, дорогой Григорий Иванович! Она тогда у меня в калькуляцию не войдёт! Ничего, съедят и такую! Подумаешь, немного подгорела.

– Не съедят. И калькуляция ваша прекрасно сойдётся. Я вам даю полчаса, чтобы приготовить нормальный завтрак на наших пятьдесят несчастных стариков! И если вы еще будете возмущаться и дальше я вас, Варвара Семеновна…

– Хорошо! ХОРОШО! Сварю я еще раз кашу! Давайте только без угроз, пожалуйста, Григорий Иванович! У меня итак сегодня скакануло давление. Я бы могла и на больничный уйти, между прочим!…

Надя всё ждала, что её, стоящую в широких, распахнутых дверях столовой заметят, но безуспешно. Понимая, что неприлично вот так стоять и слушать чужой разговор, она решила сама обратить на себя внимание, громко со всеми поздоровавшись.

На её приветствие и Григорий Иванович и Варвара Семеновна (теперь Надя уже знает имена всех присутствующих) сразу обернулись, поздоровались в ответ.

Григорий Иванович, догадавшись, что к ним пришла студентка на практику (он лично, как директор этого учреждения разговаривал с педагогом училища), произнес, приветливо улыбаясь девушке:

– О! А вот и помощница вам прибыла, Варвара Семеновна. Встречайте!

– Без колпака и формы на мою кухню чтоб ни ногой! Раздевалка прямо по коридору и налево! – скомандовала повариха строгим, недовольным голосом, и Надя, лишь согласно кивнув головой, попятилась к выходу.

Уже в коридоре её окликнул Григорий Иванович

Когда они оказались друг напротив друга в этом широком коридоре, в котором живёт эхо, Григорий Иванович произнес, посмотрев в зелёные, лучистые глаза этой совсем еще молоденькой девушки :

– Напомни мне своё имя, пожалуйста.

– Надя. Надежда Одинцова.

– Очень приятно, Надя. А я Григорий Иванович, директор этого Дома. Прежде чем приступить к практике на кухне, я прошу тебя сейчас пройти со мной в мой кабинет. Мне необходимо провести вводный инструктаж и озвучить наши внутренние правила. Сама понимаешь, Наденька, у нас здесь не совсем обычное место. Ну что? Идём?

– Идём – ответила Надя Григорию Ивановичу, и зашагала рядом с ним по коридору.

Глава 3

Кабинет директора встретил Надю хаосом. Повсюду: на полу, на столе и на стульях, возвышались какие-то папки с документами, стопки со старыми газетами, свёрнутые в трубочки плакаты разных размеров. Прислонённой к стене стояла здесь же и выкрашенная в красный цвет «Доска почета», с пожелтевшими от времени старыми фотографиями. Все дверки шкафов в мебельной стенке были распахнуты, без стеснения демонстрируя Наде еще какие-то кубки, папки и кипы бумаг.

Сдвинув по полированной столешнице в сторону «План зданий» на листе ватмана и несколько тусклых рамочек с почетными грамотами, Григорий Иванович указал Наде на пустой стул, а сам обошёл стол и сел на место руководителя.

Сложив руки на столешнице и сцепив пальцы в замок он, посмотрев на Надю своим внимательным и одновременно мягким взглядом карих глаз, произнёс:

– В общем так, Надя. Твой график и твои обязанности тебе расскажут наши повара, а я вот о чем хочу с тобой побеседовать…

Во-первых, это самое важное – у нас в Доме нельзя грубить пожилым людям – нашим жителям, даже если тебе этого очень захочется. А такое вполне может случиться. Дело в том, что среди наших подопечных есть личности с очень тяжелыми характерами.

Так один из самых сложных в общении – это Павел Игнатьевич Ромов. Этот мужчина имеет нехорошую привычку переворачивать тарелку с поданной ему едой вверх дном на стол. Раньше он вообще мог смахнуть со стола на пол всё, включая и тарелки других людей, сидящих с ним рядом за одним столом. Однажды это закончилось ожогами и травмами. С тех пор мы нашего Павла Игнатьевича усаживаем за отдельный стол ради безопасности окружающих.

И в выражениях наш Павел Игнатьевич совершенно не стесняется. Так что если ты, вдруг, попадешь под его гнев и услышишь очень неприятные слова в свой адрес, постарайся не обижаться, и не вступай с ним в конфликт. Лучше сразу зови меня. Договорились?

Надя согласно кивнула головой, продолжая внимательно слушать мужчину и, пользуясь случаем, рассматривать его.

У директора «Дома престарелых» мужественное лицо. Его карие глаза и уверенный, спокойный голос располагают к себе. Особенно взгляд Нади притягивали к себе его по-мужски крепкая шея и широкая грудь и плечи, как художник, она видела в этом особенную красоту.

Григорий Иванович среднего роста и носит стрижку «короткий ёжик». На вид ему лет тридцать пять. Если кратко о его внешности, то можно сказать так: он мужчина, которого хочется слушать, и на которого приятно смотреть.

Пока Надя разглядывала директора и делала свои выводы, он продолжал говорить с ней:

– Во-вторых, не держи за это на него обиду. Всегда помни – здесь, в основном, живут люди, которых уже обидела сама жизнь. Наше дело не воспитывать их, а просто помочь им жить в этих условиях, по возможности, комфортно и спокойно.

И, в-третьих, ты, видимо, успела немного поприсутствовать при нашем разговоре с Варварой Семеновной, и у тебя уже могло сложиться какое-то представление об этом человеке. Так вот. Варвара Семеновна, действительно, остра на язык. Ты, пожалуйста, постарайся не вступать с ней в споры. Просто делай свою работу, помогай, перенимай опыт. Ведь ты именно за этим к нам и пришла.

Мужчина, глядя Наде в глаза, сделал лёгкий кивок головой, как бы спрашивая:

«Ты поняла, что я хотел тебе сказать всеми этими словами?»

И Надя согласно кивнула в ответ:

«Поняла»

– Ну и последнее. Я тебя вот еще о чем попрошу, Надя. И это ни в коем случае не приказ, а только просьба: пока ты будешь эти две недели с нами, помогай, пожалуйста, тёте Глаше разносить завтраки и обеды нашим лежачим старикам по комнатам. Из-за возраста ей уже сложно это делать и она точно не откажется от помощи и будет очень тебе благодарна.

– Конечно, Григорий Иванович! Я буду помогать тете Глаше. – Поспешила пообещать Надя.

Услышав такой ответ от юной студентки, Григорий Иванович улыбнулся и произнёс:

– Спасибо, Надя. А теперь иди, переодевайся и приступай к работе. С дневником по практике для заполнения подходи к Лидии Семеновне. Она у нас главный повар.

– Спасибо, Григорий Иванович! До свидания.

Надя встала со своего места и вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собою тяжелые двери.

Теперь её путь лежал к раздевалке для сотрудников.

Григорий, оставшись в кабинете один, вздохнул и осмотрелся. В этом кабинете десятилетиями хранилось то, что и рука выкинуть не поднимается, но при этом это всё это уже совершенно ненужные вещи.

Сделаю музей

Приняв решение, мужчина подошёл к открытому окну с рацией и произнёс, нажав кнопку для связи:

– Николай, зайди ко мне в кабинет и захвати картонные коробки, если есть у тебя такие в хозяйстве. Если нет – спроси на кухне. Может у Варвары Семеновны от макарон остались?

– Сей момент! – услышал он в ответ голос работника Николая, который показался ему не совсем трезвым.

Григорий отключил связь и остался стоять у окна, наблюдая за маленькой каморкой дворника под сенью деревьев.

Прошло несколько минут в ожидании и вот, пошатываясь, из помещения вышел лысоватый и худенький мужчина лет сорока пяти. Под мышкой у него уже был зажат картон (видимо, разобранные коробки). Сделав несколько шагов и подойдя к кусту сирени, растущему у аллеи, горе-работник сорвал с него лист и засунул его себе в рот. Пожевав листик, старательно шевеля челюстями, мужчина скривился и выплюнул остатки, а затем бодрым, но не очень уверенным шагом направился к главному корпусу.

Григорий вздохнул. Прошло только две недели с того дня как он заступил на должность директора этого Дома престарелых. До этого он работал в молодёжной организации, затем в благотворительном фонде, и вот сейчас, по просьбе районных властей, принял на свои плечи этот груз личной ответственности.

С первых дней было ясно – этот Дом такой же ветхий и дряхлый, как и его жители. Все здания на территории пятидесятых годов прошлого века. Здесь только и гордости – это почти метровые в ширину стены, а вот отопление, крыша, водопровод – это всё действует на последнем издыхании, грозясь в любой момент или затопить или спалить всю эту «богадельню». И штат сотрудников здесь настолько урезан, что ему и спросить не с кого толком. Две технички, один дворник Коля, он же сантехник, электрик и разнорабочий в одном лице, две поварихи, посудомойка тётя Глаша, приходящий с поликлиники терапевт и две дежурных медсестры на всех пятьдесят старичков. Вот и всё «войско», что оказалось под его командованием.

– Драсьте! – прежде постучав, Николай зашёл в кабинет и посмотрел на Григория преувеличенно серьёзным взглядом, сдвинув брови к переносице.

– Здравствуй. Николай.

Поприветствовав работника, Григорий отошёл от окна и встал возле стола, расставив ноги на ширину плеч для упора. Уже через секунду он уловил своим обонянием стойкий запах перегара, распространяющийся от этого человека по всему кабинету, и произнёс:

– Вот это всё добро нужно упаковать в коробки, затем перенести в библиотеку и сложить аккуратно на столы. Не на пол! На читальные столы. Ты меня понял?

– Конечно, понял. Что ж тут непонятного- заверил его работник, и сразу же принялся за дело, а Григорий, взглянув на циферблат своих часов, добавил:

– Хорошо, что понял. Я тогда пока пойду, прослежу, как проходит завтрак, а ты работай. Как всё перенесёшь, найдешь меня и доложишь. Я буду или еще в столовой, или пойду на обход территории. Как всё перенесешь и мне отчитаешься, так можешь сразу считать себя совершенно свободным.

Григорий, взяв со своего стола чистый лист и ручку, демонстративно положил их на стол, на то место, где недавно сидела студентка, и продолжил разговор с работником:

– И можешь писать заявление об уходе без отработки с завтрашнего дня. Я подпишу.

Увидев, как округлились пьяненькие глаза Николая после его слов, Григорий всем своим видом дал понять, что он не шутит:

– Но если тебе всё же НУЖНА эта работа, то я тебе даю на завтра отгул, и в среду жду совершенно трезвым на работу. Только так и только один раз. Пьянство я не потерплю, Коля. В следующий раз уволю по статье.

И Григорий вышел из кабинета, не дожидаясь ответа от Николая.

А работник, проводив нового директора взглядом долгим и обиженным, произнес философски, успокаивая сам себя:

– Ой, напугал! Видали мы таких грозных! Чё ты без меня делать потом будешь, Григорий Иванович? Сам лампочки начнешь вкручивать и краны чинить? Нет! Не примет твоих революционных идей наш пролетариат. Хочешь заявление – будет тебе заявление!

Прошло два дня

Наде нравилось чувствовать себя нужной в Доме престарелых. Так получилось, что она легко нашла язык и с Лидией Семеновной, и с Варварой Семеновной, а уж с тётей Глашей они вообще сдружились. Пожилая женщина искренне была ей благодарна за помощь, и не уставала хвалить и благодарить.

Теперь каждый день Надя, пройдя через поле, приходила в этот Дом и растворялась в его жизни.

Она чистила овощи, мыла посуду и полы. Слишком серьёзных поручений ей не доверяли, но мелкие дела на кухне она выполняла ответственно. А еще Надя разносила завтраки и обеды старичкам в комнаты. Несколько раз девушка даже кормила самых слабых с ложки и поила через трубочку. Таких старичков в Доме престарелых было двое: Мария Ивановна – в прошлом учительница химии и биологии, сейчас страдающая от сильного тремора во всем теле, и Мирон Гаврилович – бывший столяр и плотник, а ныне практически слепой и беспомощный старик.

И Надя, помогая им завтракать и обедать, сама задавала вопросы, интересовалась их жизнью, и старики, найдя в ней благодарного слушателя, с удовольствием делились своими воспоминаниями о тех временах, когда они еще были полны сил и надежд и приносили пользу обществу.

А сегодня на завтраке Надя увидела «в деле» и того самого Павла Игнатьевича, старичка с характером, которого очень не любили все работницы кухни, и особенно тётя Глаша. Ведь именно ей приходится постоянно убирать за этим мужчиной разлитую еду и осколки разбитой посуды.

Увидев, во время завтрака, как перевернул тарелку с гречневой кашей и мясной подливой этот худой старик с красивой седой бородой, Надя остановила рассерженную тётю Глашу, и сама пошла в обеденный зал с тряпками и ведром.

Попросив дедушку пересесть за другой стол, Надя сначала вымыла столешницу, а затем, сходив за ведром с половой тряпкой и веником с совком, принялась за уборку пола.

И в какой-то момент, заметая очередной осколок на совок, она заметила большую выщерблину на нём, и даже приподняла брови от того, что её, вдруг, осенила догадка!

Дело в том, что вот таких старых тарелок, с большими выщерблинами и сколами, на кухне довольно много. Надя обратила на это внимание, так как точно знает, что такой посудой пользоваться в местах общественного питания нельзя. Но здесь, в этом Доме, и чайные кружки, и тарелки в большинстве своем именно такие.

Никому ничего не сказав, Надя всё убрала, одновременно со стороны наблюдая, как старику тетя Глаша принесла новую порцию еды и поставила перед ним, с явным недовольством, написанном на её лице.

Надя видела, как старик, взяв ложку узловатыми пальцами, сначала легонько стукнул её о край тарелки. Наде даже показалось, что он прислушался к звуку, а затем Павел Игнатьевич начал мешать кашу ложкой. И только через минуту этого монотонного помешивания он поднёс ложку к своим губам и начал есть медленно и неторопливо, с таким видом, как будто ничего и не случилось до этого.

И Надя, проследив за действиями этого мужчины, уже в обед сама подала ему еду в новых тарелках, которых к слову, на кухне было «раз, два и обчёлся».

Расставив перед мужчиной борщ и второе, девушка вернулась за раздаточную стойку. И когда дедушка, так же как и за завтраком, сначала легонько стукнул о тарелку ребром ложки и только потом начал помешивать еду и есть, победно улыбнулась и продолжила наблюдать, не забывая подавать еду другим старичкам.

С того дня Надя взяла под контроль все завтраки и обеды Павла Игнатьевича подавая ему еду только с хорошей посуды, без сколов и трещин, и его переворачивания тарелок прекратились.

Единственное, что было интересно для неё, так это то:

Почему мужчина просто не высказал своих претензий вслух?

Зачем он столько времени вредничал и заставлял бедную тётю Глашу убирать за ним?

Вывод напрашивался сам собой – это просто вредность и больше ничего.

И почему иногда в старости люди становятся вот такими вредными и безжалостными к окружающим?

Последний день практики

Надя, прощаясь со всеми на кухне, и благодаря за помощь и получение нового опыта, подарила поварихам и тете Глаше, нарисованные ею простым карандашом, портреты на альбомных листах. И ей было очень приятно видеть радость на лицах женщин, получивших от неё такие памятные подарки.

За две недели Надя успела нарисовать почти три десятка портретов стариков, делая зарисовки и в комнатах, и в столовой, и заставая пенсионеров, прогуливающимися по аллее. Каждый из своих рисунков она внизу подписывала «Надя Одинцова» и складывала в папку с белыми завязками.

И вот сегодня, прежде постучавшись и зайдя в кабинет к директору чтобы получить его подпись в Дневнике практики и поблагодарить за саму возможность пройти эту практику, Надя положила перед Григорием Ивановичем эту папку с завязками на стол.

– Что это, Надя?

– А это на память от меня вам. Посмотрите когда я уйду. Спасибо вам за всё, Григорий Иванович. До свидания.

– До свидания, Надя. И тебе спасибо от всех нас за помощь! Доучивайся и приходи к нам работать. Место помощника повара на кухне тебя будет ждать, а как отработаешь год, так я тебя и поваром назначу.

Еще раз поблагодарив и попрощавшись с директором, Надя покинула этот кабинет, теперь ставший таким светлым и просторным без лишних в нём вещей, а затем в последний раз прошла по аллее и вышла через железные ворота.

Уже идя неспешным шагом через поле, девушка улыбалась, чувствуя какое-то тихое счастье внутри. В свои семнадцать лет она не почувствовала в этом Доме ни близости смерти, так как никто из постояльцев не умер за эти две недели, ни уныния. Наоборот, это место оставило в её душе приятный след, так как там она встретила много добрых людей, которые к ней отнеслись также очень доброжелательно, как и она к ним.

Надя навсегда запомнит и двух поварих, и посудомойку тётю Глашу, и того вредного старика, переворачивающего тарелки, и учительницу, и слепого столяра. И, конечно же, она запомнит директора этого Дома, мужчину с теплым взглядом карих глаз, Григория Ивановича.

Именно таким и должен быть директор! Понимающим, строгим, сдержанным, всегда готовым лично урегулировать любой конфликт и помочь в любой ситуации.

Прощай, «Дом стариков»! Прощай директор этого дома. Прощайте все. Спасибо вам.

Сдав на следующий день свой дневник практики с отличными оценками, Надя вновь окунулась в свою студенческую жизнь, и вскоре совсем перестала вспоминать тот Дом за полем и его обитателей.

Прошёл ещё год

– Зачем тебе этот город, Надя? И в посёлке можно найти работу! Не хочешь в теплицы идти, так иди в стардом! Тебя ведь сам директор звал на работу поваром как закончишь училище! Ты же сама мне рассказывала!– возмущалась Валентина, глядя на то, как дочь складывает свои вещи в две дорожные сумки.

– Мама, я же тебе говорила, что не хочу быть поваром. – Отвечала маме Надя, пряча глаза.

Девушке, конечно, было жалко оставлять маму без своей помощи, но собственные желания манили её, нашептывали о новой, интересной жизни и новых возможностях там, в большом городе!

– А кем ты хочешь быть? Художником, да? Так художники, чтоб ты знала, всегда нищие и голодные! Почитай историю, доченька! А повара все всегда сытые и работают в тепле и довольствии! И зарабатывают хорошо!

Но Надя никак не реагировала на слова мамы, и она продолжала говорить уже на повышенных тонах:

– Имей в виду дочь, если уедешь, я тебе денег высылать не буду! Как хочешь, так и вертись там, в своём городе! Ни копейки не дам! Поняла меня?

– Поняла. Только я и не прошу ничего у тебя, мама.

Надя застегнула молнию уже на второй сумке, так и не поднимая глаз, и не глядя на маму.

– Куда денешься! Еще попросишь! По чужим углам мыкаться радости-то мало! Это ты сейчас геройствуешь с мамиными пирожками и жареной курочкой в сумке! А вот когда одна останешься еще вспомнишь меня! Но запомни вот еще что, Надя:

Если сейчас вылетишь из моего гнезда обратно не приму! Хочешь быть взрослой и самостоятельной – будь! С этого дня ко мне только в гости! Ясно тебе?

– Ясно. – Ответила Надя, и только теперь посмотрела в глаза родной матери, увидев в них лишь злость и обиду.

Через несколько минут Надя выйдет из дома и пойдёт по дороге к автобусной остановке, так и не получив материнского благословения в свою новую жизнь. Девушку будут душить слёзы, но она не позволит себе слабости расплакаться.

За неё расплачется слезами небо, пролившись на землю холодным, мелким дождём, намочив девушке волосы и одежду.

У Нади есть зонт, но нет третьей руки, а в двух её руках тяжелые сумки с вещами.

Казалось, даже небеса в эти минуты уговаривают Надю остаться в поселке и вернуться домой, к маме, но девушка продолжила свой путь, шепча тихонько слова себе под нос:

– Ничего. Не сахарная. Не растаю.

А в это время Валентина, оставшись одна в доме, не сдерживая эмоций, горько плакала, сетуя на судьбу за то, что вырастила такую неблагодарную дочь.

Через какое-то время женщина встанет с дивана и пойдёт на кухню.

А там, на столе, она увидит сумку с пирожками и жареной курицей, которую дочь собиралась взять с собой в дорогу.

Глава 4

Вечер этого же дня

Нажав на пульт, Оля выключила бетономешалку. Установив возле неё тачку с двумя пустыми вёдрами, девушка взяла в руки совковую лопату и начала наполнять емкости раствором.

Выполнив эту работу, она взялась за ручки тачки и, подтолкнув её с места усилием своих мышц, покатила к строящемуся дому.

Сегодня с утра шел дождь. Он был мелкий и затяжной, но ближе к четырем часам вечера тучки всё же разбежались, небо посветлело, и солнце с неистовой силою принялось выпаривать всю влагу со ставшей вязкой земли. Ощущая себя так, как будто она находится в натопленной бане, душной и влажной, Оля докатила тачку до того места, где на широких и длинных козлах стоял Илья.

– Я готова. – Объявила она мужу.

– Подавай.

Илья согнулся в спине и опустил руку вниз, чтобы перехватить ведро с раствором, а Оля тем временем, это ведро подняла на согнутых в локтях руках до уровня своих плеч.

– Следующее давай! – Уже через мгновение скомандовал Илья, и жена рывком рук вверх подала ему и второе ведро.

Так как Оля ведра наполняла только на три четверти, раствор у Ильи заканчивался быстро.

Приняв два пустых ведра взамен полным, она вновь водрузила их на тачку и покатила к бетономешалке. Хоть и прокатить тачку её надо всего несколько метров, эта работа, каждодневная и очень тяжелая, уже вымотала её физически. Оля, конечно, девушка не из слабых, но просеивание песка для раствора, заправка бетономешалки и подвоз готового раствора мужу – это очень тяжело даже для её физически выносливого организма.

Так получилось, что в это лето как-то неожиданно и очень не вовремя, до небес взлетели цены на стройматериалы и все сопутствующие траты для строительства дома. В связи с этим Илья решил, что стены дома он выложит сам, а вот крышу крыть они с Олей уже будут нанимать специалистов.

Оля решение мужа поддержала. У них на участке уже стоит новый лицевой забор, который Илья поставил вместе с отцом. Есть душ и небольшой навес со столом и лавками. И теперь каждый вечер, до самых поздних сумерек, освещая стройку большими и яркими фонарями, Илья и Оля работают, возводя стены своего будущего дома, так как днём муж вместе с отцом ставит людям заборы. Это его основная работа.

И пока молодые родители заняты стройкой их дочь маленькая София все вечера находится на попечении бабушки и дедушки – родителей Ильи.

Решив сегодня закончить немного раньше, так как из-за прошедшего дождя просто тучи комаров не давали им спокойно работать, Илья и Оля вернулись в дом родителей.

Оля не сказала ни мужу, ни тем более свекрови или свекру, что вот уже второй день у неё очень сильно болит спина и низ живота. И поэтому сейчас, незаметно прижав ладонь к самому наболевшему месту, она с улыбкой на губах зашла на кухню, уже радуясь встрече с дочкой. Её голосок слышно от самой прихожей.

Но когда девушка зашла на кухню первое, с чем она встретилась – это был недовольный взгляд свекрови.

– Добрый вечер. – Поздоровалась Оля, радуясь тому, что она приняла душ и переоделась в чистые вещи еще на участке, и сейчас может прижать к себе свою малышку. Сонечка, увидев свою маму, сразу устремилась к ней, лавируя между стульями и передвигаясь маленькими, торопливыми шажочками.

– Мама!

Малышка обняла Олю за коленки и прижалась к ногам своим маленьким тельцем. А Оля вдруг внутренне вся сжалась и испугалась, понимая, что у неё сейчас просто нет сил поднять ребёнка от земли и взять на руки. Продолжая гладить дочку по головке и плечикам, Оля стояла в растерянности, но потом решила присесть на стул и тогда уже попробовать усадить Соню к себе на колени.

Вскоре малышка оказалась уже у неё на руках, сразу же поцелованная в родную макушечку.

– Здравствуй, Оля. А что это такое, скажи мне, пожалуйста? – свекровь произнесла свой вопрос очень недовольным голосом.

– Что случилось, мама?

Оля пока даже не могла представить: о чём именно её спрашивает свекровь?

И мать мужа, наливая в термос кипяток, не замедлила со своим ответом:

– Почему Я должна успевать ВСЁ: и свою работу делать, и с внучкой сидеть вечерами, и мужа в дорогу собрать в дальнюю дорогу, как положено, а ты целый день находясь дома, не в состоянии заранее даже ужин приготовить? Мм? Почему так?

Оля ничего не успела ответить, так как свекровь продолжила ей высказывать еще более горячо и возмущенно:

– Почему мой муж должен есть перед дальней дорогой яичницу, когда у нас полный холодильник мяса?

И Оля поспешила ответить:

– Простите, мама. У меня сегодня очень сильно болел живот. Я подумала, что, может быть, мы все поужинаем пельменями? Там в морозилке…

– Что? Пельменями? Пельмени, моя дорогая, на ужин есть вредно! У отца и так желудок больной, а ты ему еще и теста желаешь покушать на ужин! В дорогу тем более!

Оля растерялась, не зная, что еще ответить в свое оправдание. И в этот момент на кухню зашёл Илья.

У Оли после слов свекрови бок и низ живота разболелись еще сильнее, и она, стараясь чтобы это было не сильно заметно, чуть наклонилась вперед, продолжая держать Сонечку на руках.

– Что за шум, а драки нет? – спросив, Илья подошел и чмокнул в щеку дочку, а затем и свою мать, одновременно переводя взгляд с Оли на свою родительницу. – Что у вас уже случилось?

– Что случилось? А ничего не случилось, сынок! У меня руки вашим ребенком заняты, отец уезжает сегодня в ночь – ему сумки надо собрать, а ужина в доме нет! Четыре взрослых человека и ребенок должны есть на ужин пельмени из-за того, что у твоей жены сегодня что-то там где-то болело! Кто бы меня спросил: «Мама, а у тебя что-нибудь болит?» А я бы ответила: «Всё болит! Но я свои обязанности выполняю в любом состоянии! Плохо мне ли, хорошо – дело должно быть сделано!»

Оля сидела, слушала свекровь, и чувствовала, как у неё горит от стыда и обиды лицо. Она ведь и минуты за день не сидит, старается для всей семьи. Ребенок весь день на ней, малышке ведь тоже нужно её внимание! А вечером она помогает мужу на стройке. И ничего бы не случилось страшного, по её мнению, если бы сегодня все они обошлись пельменями. Каша для Сонечки стоит в холодильнике и Оля не понимает: зачем свекровь устроила ей такой разнос?

– Оля, почему ты ужин не приготовила? Чем ты была занята с утра и до четырёх часов вечера?

Услышав вопрос мужа, и увидев его нахмуренные недовольно брови, Оля ответила:

– С утра я дома убиралась, потом на прогулку с Сонечкой ходила. Ужин я просто не успела! У меня…

– Так успевай! Ты же дома. Распределяй свое время. – строгим голосом произнёс Илья.

– Да! И я о чем! Можно же раньше встать, а не спать до семи часов утра!– тут же поддержала свекровь сына – Сейчас горячая пора. Стройка у вас! Надо пошустрее быть, Оля.

– Мама, всё. Давай не будем ругаться. Иди, приляг, отдохни, а Оля сейчас что-нибудь приготовит на ужин. Да, Оля?

Илья отвёл свой взгляд от лица матери и посмотрел на жену. Еще секунду назад на этом лице была ласковая улыбка любящего сына, а на неё он сейчас посмотрел тяжелым, пристальным взглядом, без слов приказывая согласиться с его словами.

У Оли в этот момент всё тело онемело, а от обиды на глаза навернулись слёзы.

Это было не сиюминутное желание.

Это копилось давно и по капельке, и со временем выросло до огромного кома. Никто в этом доме её не любит, не сочувствует ей. Она только всем должна и обязана, и ни слова благодарности в ответ ни от кого!

Из самых потаенных уголков её тела у неё сейчас, вдруг, стеклись в один поток энергии все оставшиеся силы, и Оля, встав со стула, усадила дочь на своих руках и ответила всем и сразу:

– Я ухожу от вас о всех. Возвращаюсь к маме. На развод подам сама. Прощайте.

И, так и держа дочь на руках, и не взяв больше ни единой вещи с собой, Оля вышла из дома, а затем и со двора.

Совсем не сразу, а только уже на углу улицы ее догнал Илья и встал на пути, загородив собою дорогу.

– Оля, ты хорошо подумала?

Муж вновь, как и несколько минут назад на кухне, сверлил её своим тяжелым взглядом, в котором Оля не чувствовала ни капли любви. В этом взгляде были только сдерживаемая злость и маленькая доля растерянности. Видимо Илья совсем не ожидал такого поступка от неё после почти трех лет совместной жизни.

– Да, хорошо подумала. – Уверенно ответила Оля, а затем добавила – Я терпела многое – и недовольство твоей мамы, и твои ночные гуляния с друзьями, и твое вечное недовольство мною. Знаешь, мне надоела такая жизнь. И дом мне твой не нужен, и ты не нужен, и родители твои мне тоже не нужны. Я ухожу. Хватит с меня.

И Оля, обойдя мужа, пошла по дороге в сторону дома мамы.

– Смотри: захочешь всё вернуть обратно – может не получиться! – крикнул ей вслед Илья.

– Не переживай! Не захочу! – не поворачивая головы, ответила Оля, и пошла дальше.

Через минуту она всё же не выдержала и оглянулась, но Ильи уже не было на том месте, где они только что разговаривали.

Ушёл. Уговаривать не стал. И правильно сделал. Я всё равно не вернусь.

И Оля, стиснув зубы, еще увереннее зашагала вперед.

– Мама! Мам! – крикнула Оля из последних сил. Она почти повисла на калитке, так как боли больше и шагу не могла ступить.

Вскоре маленький двор осветился лампочкой над крыльцом, и она увидела маму, спешащую к ним с Сонечкой со словами:

– Доченька! Оля? Сонечка? Что случилось?

И Оля, легонько подтолкну к маме дочь навстречу, ответила:

– Мама, возьми Соню и вызови мне скорую, пожалуйста.

Зинаида ахнула встревожено:

– Оля, не пугай меня! Что случилось?!

– Мам, у меня кровь.

И Оля показала взглядом на свои ноги в темных потёках.

– О, господи! Сейчас! Сейчас! Пойдем Сонечка! Пойдём, внученька, я тебя домой заведу, куколку тебе дам, печенье… Подожди меня, Олечка.

И, подхватив дочь на руки, Зинаида поспешила в дом, чтобы вызвать по телефону бригаду скорой помощи.

Уже через минуту она вернулась к калитке и, подхватив дочь под руки, повела ее к дому.

– Как же так? Что случилось, Оленька? А Илья где? – Задавала мать своей дочери всё новые и новые вопросы, но она ей не отвечала.

Оля в этот момент боялась потерять сознание, и поэтому кусала свои пухлые губы, терпя ужасную, разрывающую внутренности боль.

Через час Олю прооперируют в районной больнице.

Девушка будет очень удивлена, узнав от врачей, что у неё только что случился выкидыш.

Уставшая и измученная, она будет плакать и повторять, как заклинание:

«Этого не может быть! У меня же были женские дни даже в этом месяце! И в прошлом! Это я просто надорвалась ведрами с раствором! Я не могла потерять ребенка! Я не была беременной!»

Делая успокоительный укол, пожилая женщина-медсестра объяснит убитой горем Оле:

– Бывает такое, милая. И женские дни, и беременность одновременно. Через плод у тебя было, детка. Хватит убиваться. Всё уже позади. Еще родишь, какие твои годы!

Дом родителей Ильи

Елена вздохнула и села на кровать.

Ужасный вечер. До тошноты!

Невестка убежала в дом родителей. Такого еще не было! Теперь по посёлку слухи поползут, что издеваемся мы над девчонкой. И муж уехал в рейс за железом, и сын ушёл на гульки к друзьям печаль свою вином заливать! А я одна в таком домине должна ночевать!

Намазав руки кремом, женщина откинула покрывало и легла на широкую кровать, кинув взгляд на пустующую сегодня вторую половину, а затем вновь погрузилась в свои тревожные мысли…

Её маленький бизнес иногда бывает очень беспокойным.

Люди с лёгкостью берут деньги в долг, а возвращать не спешат. Вот и буквально вчера произошёл неприятный инцидент с матерью одного взрослого мужчины.

Да! И такое бывает! Заемщику сорок лет, а за ним все мама присматривает!

Пришла эта женщина и стала кричать, что сын её проигрывает в карты все деньги в городе. Требовала, чтобы она (Елена) больше не давала ему в долг. Еще и требовала со старых его долгов убрать проценты, так как сын нигде не работает официально, а она сама пенсионерка. Елена ей быстро все объяснила всё очень популярно, и не стала выслушивать угроз.

И вот сейчас, достав из тумбочки тетрадь, в которой у неё записаны все злостные неплательщики, Елена вздохнула и произнесла вслух:

– Уже двенадцать человек за этот год! А вот эти двое, Сковорода и Мельников, вообще, наверное, никогда не отдадут… В последний раз у них такие странные глаза были: зрачки бегают, как будто они напуганы чем-то. Сами мужчины беспокойные, на месте не стоят. Всё в каком-то постоянном движении у них: и руки, и ноги. Может, какие таблетки пьют или курят что? …Кошмар… А ведь нормальные, платежеспособные были оба парня…

Захлопнув тетрадку, женщина вернула её на место, в ящик тумбочки, и выключила ночник.

Комната сразу же погрузилась во мрак.

Даже Луны сегодня не видно. Опять ветер тучи нагоняет. Наверное, к утру будет дождь.

Полежав немного в тишине, Елена вдруг вспомнила с каким-то внутренним беспокойством том, что оставила дверь в дом открытой для Ильи.

Надо сходить закрыть.

Но усталость уже так сильно давила на тело, что Елена, вздохнув, прикрыла глаза и не стала вставать.

Может через часик Илья уже вернется. Сам закроет. Не буду вставать.

Уже через несколько минут уставшая за день женщина крепко уснула.

Её сон был еще крепок, когда в дом, не встретив никаких преград, зашли двое мужчин.

Они уже давно вели наблюдение за этим домом и сегодня заметили, что вечером на грузовой машине уехал хозяин. Сын его, Илья, укатил на машине с друзьями, а жена сына с ребенком тоже куда-то ушли и так и не вернулись.

В результате этих наблюдений стало понятно, что сегодняшняя ночь самая подходящая для того, чтобы наконец-то ограбить этот дом, в котором хранится много наличных денег, и заодно, забрать долговую тетрадь у ростовщицы.

– Если проснётся не вовремя – рот заклеим, мешок на голову и закроем миллионершу в погребе. Главное, чтобы она лица наши не увидела и голоса не услышала. Общаемся жестами. – Сказал шёпотом один подельник другому, и мужчины, крадучись зашли в дом, подсвечивая себе маленькими, тусклыми фонариками.

В какой-то момент, когда кухня и две комнаты были уже ими осмотрены, но большие деньги в них так и не найдены, дверь в коридор из одной из спален неожиданно открылась, и «ночные гости» увидели в дверном проеме саму ростовщицу в ночной сорочке.

От страха и неожиданности женщина громко вскрикнула и, шаря рукой по стене, в панике нажала на выключатель. Яркий свет в коридоре осветил обоих злоумышленников и женщина, широко распахнув глаза в удивлении, произнесла хриплым от страха голосом:

– Мельников! Сковорода! Вы? А ну пошли вон из моего дома!

– Чёрт! Узнала даже в масках.

Мужчины переглянулись и, уже понимая, что их личности раскрыты, двинулись на Елену, заставляя её пятиться назад. Уже в спальне, прижав хозяйку дома к стене и больно сдавив горло пальцами, один из грабителей произнёс:

– Где деньги и тетрадь? Говори быстро, или придушу тебя прямо здесь.

Елена, задыхаясь от холодящего душу страха, вместо требуемого от неё ответа вдруг громко и отчаянно крикнула:

– Илья! Сынок! Помоги!!

И уже в следующую минуту сильный удар в висок лишил её сознания.

Глава 5

Большой город встретил Надю неприветливо. Всё съемное жильё в центре, даже самого отвратительного качества, стоило огромных денег, а у Нади с собой была лишь очень скромная сумма. Это мамины многолетние сбережения на её восемнадцатилетние, и часть своих денег, которые она заработала за время последней практики.

Распрощавшись пока с мечтой жить в самой гуще людского муравейника, девушка села на автобус и отправилась на окраину города.

Судя по карте, в этом районе находится парковая зона. По её окраине, отделенная от старых пятиэтажек широкой проезжей набережной, всегда плотно забитой потоком транспорта, протекает река.

Из достопримечательностей в этом районе города почти ничего нет, не считая небольшого вещевого рынка и крытого ледового катка. Но что больше всего привлекло девушку в этой местности, так это то, что здесь есть совсем небольшая художественная галерея, в которой, если судить по заметкам городского печатного издания, организовываются выставки прикладного искусства и живописи.

Надя была несказанно рада тому факту, что теперь она сможет видеть живые работы художников родного края, пусть и не очень знаменитых.

Она теперь будет самым постоянным зрителем и самым благодарным поклонником всех талантов!

Воодушевлённая своими планами, выйдя на одной из остановок, девушка решительно свернула к скоплению пятиэтажек, похожих пёстрым окрасом на стайку старых попугайчиков.

Когда-то эти дома были яркими, и по задумке архитектора должны были выглядеть привлекательно, но сейчас, спустя полвека, они смотрелись очень удручающе. И это скорее даже не из-за облезлой и выгоревшей краски на их стенах, а из-за неухоженных многочисленных балконов жителей этого «птичьего городка».

– Вот твоя кровать.

Женщина лет шестидесяти пяти, наклонилась и похлопала по поверхности старой, с бугристым матрасом кровати своей ладонью, а затем с преувеличенным вниманием взбила в руках почти пустую подушку и погладила старый плед, сложенный вчетверо, лежащий под этой подушкой.

– С тобой с двадцать девятого августа будут жить в этой комнате еще две девочки – студентки. В вашем полном распоряжении эта комната и балкон. В соседней с вами комнате живу я. Парней и подруг приводить нельзя. Выселю сразу. Никаких вечеринок и посиделок! На кухне можешь пользоваться всей посудой, что стоит в зеленом шкафчике. Холодильник тоже в вашем распоряжении. Занимай полку. Мой холодильник стоит у меня в комнате, так что я ваши продукты не трогаю. Что еще? Душ принимать только вечером, один раз в день. Твой день стирки – среда. Бельё можешь сушить на балконе, там есть веревки. Оплату мне сейчас за два месяца вперед, а потом каждого десятого числа.

– Хорошо. Спасибо.– Надя протянула деньги хозяйке, Нине Яковлевне.

Пересчитав купюры, женщина одобрительно кивнула головой и спрятала их в кармане халата.

– Живи. Порядок поддерживай. Соблюдай тишину.

Когда Нина Яковлевна ушла на свою территорию, Надя прошлась по комнате и огляделась:

три комода, три спальных места, стол, три стула, зеркало на стене, переносная стойка с пустыми вешалками. Всё самое необходимое, ничего лишнего.

А вот и балкон.

Перешагнув порог, девушка оказалась на узком, маленьком балкончике с выгнутыми дугой перилами-решетками. В самом углу небольшого пространства стоял старый деревянный стол и рядом с ним один единственный табурет. На крюках, вкрученных в стены, были натянуты две провисшие бельевые веревки.

До старых перил дотрагиваться Наде было страшно, и поэтому она просто вытянула шею и посмотрела вниз. А там, тремя этажами ниже, по тротуару, мимо дома проходили люди. Никто из них не поднимал голову и не смотрел вверх, и Надя сейчас могла спокойно рассматривать всех этих прохожих сколько душе угодно.

Затем, переведя свой взгляд на соседние балконы, девушка заметила, что все они находятся почти в таком же состоянии, как и её балкон: веревки с сушащимся на них бельем и какой-то хлам по углам.

Идея пришла в её голову спонтанно.

Надя вдруг представила себе этот балкончик с выкрашенными в черный цвет блестящими перилами. А этот стол и стул будут отлично смотреться в белом цвете! И если еще добавить в этот скромный интерьер несколько живых растений в горшочках и половичок на пол – это будет просто великолепно! И тогда на этом балконе ей можно будет рисовать столько, сколько захочется и чувствовать себя здесь, в этом местечке, настоящей художницей!

Загоревшись сделать из этого маленького, старого балкона райский уголок, Надя поспешила еще раз увидеться с Ниной Яковлевной.

– Делай. Я даже вычту траты на краску из оплаты за квартиру в следующем месяце – ответила Наде хозяйка, и девушка, обрадовавшись её одобрению, поспешила покинуть квартиру.

Сейчас еще только утро, и Надя вполне может ещё успеть поискать для себя место работы где-то рядом с её новым домом, а уже потом она заедет в магазин и купит пару баночек черной и белой краски.

Оказалось, что в этом районе города найти работу крайне сложно. Требуются лишь продавцы в магазины и на рынок, и дворники. Даже устроиться поваром в школу или детский сад у неё не получилось – нет свободных мест!

И тогда Надя решила положиться на судьбу, и пошла туда, куда повели её ноги: в художественную галерею.

Через два часа Надю приняли на временную работу (только на полгода) уборщицей выставочных залов, с графиком работы два на два. Решив, что с таким графиком она, со временем, найдёт себе еще подработку, Надя поблагодарила директора и вернулась домой в приподнятом настроении.

Весь оставшийся день и вечер девушка отчищала от ржавчины перила балкона и готовила под покраску стол и стул. Решив саму покраску оставить на завтрашний день, девушка, прежде отмыв мыльным раствором старый линолеум на полу балкона, до блеска, присела за стол, разложив перед собой карандаши и папку с белыми листами.

Сегодня, в первый вечер в городе, на чистом листе бумаги Надей был запечатлен закат, облака, деревья и пятиэтажный дом с балконами. На одном из балконов она изобразила девушку, сидящую на табурете за столом. В её руке карандаш. А там, внизу, под балконом, юная художница нарисовала силуэты прохожих.

Подумав еще немного, Надя улыбнулась, и карандаш в её руках зажил своей жизнью. Уже через несколько минут на плече девушки, изображенной на рисунке, появился маленький эльф с крылышками. Он сидел, свесив ножки, и внимательно смотрел на рисунок художницы.

Закончив рисовать, девушка поставила в нижнем углу рисунка свою обычную подпись с красивыми завитками:

Надя Одинцова

Посёлок

В это же время

После ухода Ольги Илья вернётся домой только под утро.

Он зайдёт в свою комнату и упадёт на кровать, не раздеваясь. Его глаза моментально закроются, и Илья забудется хмельным сном сразу, как только голова коснется подушки.

Лишь спустя время, пробудившись в девять часов утра, он выйдет заспанным на кухню и очень удивится не застав там мать. При этом на кухне его еще и удивит странный беспорядок: шкафы все открыты, коробка с лекарствами лежит перевернутой, а всё ее содержимое рассыпано по столу.

– Мама! Ты где?!

Дойдя до родительской спальни, Илья откроет дверь и обнаружит лежащую на полу Елену. В этой комнате тоже всё было сдвинуто, все шкафы открыты, а вещи вывалены на кровать в одну большую кучу.

– Мама! Что с тобой? Мам… Мама…

Илья тряс мать за плечо, но она ему не отвечала и всё ещё была без сознания. Вглядевшись в бедное лицо родительницы Илья заметил, что кожа на её правом виске вздулась и отёк распространился на глаз и нос.

Плохо соображая из-за страха, похмелья и волнения, Илья подхватил мать на руки и бережно уложил её на кровать.

– Мама, очнись! Мама! Что с тобой? Кто это сделал?

Мужчина всё еще пытался привести в чувство Елену, но всё было бесполезно – женщина не приходила в сознание.

Дойдя, как во сне, до телефона, Илья крикнул, набрав номер скорой:

– Ало! Срочно! Женщина без сознания! На неё кто-то напал!

А дальше всё стало происходить как в каком-то страшном фильме.

Через несколько минут приехавшие медики забрали маму в больницу. Затем в доме начали работу сотрудники полиции. Они опросили Илью и всех соседей, но никто ничего не видел и не слышал.

Затем следователи связались с отцом Ильи. Мужчина, узнав об ограблении дома и нападении на жену, принял решение срочно вернуться домой. Сотрудникам полиции оставалось лишь дождаться его возвращения, а пока надо было допросить Олю.

– Жена сегодня ночевала с дочерью у своей матери.

Так пояснил муж отсутствие Ольги дома в эту ночь.

Когда Илья позвонил теще чтобы сказать, что Олю ждут для дачи показаний, то услышал еще одну шокирующую за утро новость:

Оказывается, Оля тоже в больнице! Ей ночью сделали какую-то операцию!

Илья вот уже несколько часов сидел на одном и том же месте, в кресле, и наблюдал за действиями сотрудников полиции.

В какой-то момент домашний стационарный телефон зазвонил.

Отчего-то чувствуя себя так, как будто он идет на казнь, Илья поднял трубку и произнёс глухим голосом:

– Ало.

– Добрый день. Это дом Соловьёвых?

– Да – сухо ответил Илья.

– Это звонок из больницы. Вы знаете Елену Соловьёву?

– Да. Это моя мать.

В трубке послышалось шуршание бумаг, а затем тот же мужской голос ответил:

– Елена Соловьёва скончалась час назад в отделении реанимации, не приходя в сознание. Примите наши соболезнования. Ждём вас завтра с утра в отделении. Тело вашей родственницы отправлено на криминалистическую экспертизу. Вам нужно подписать у нас документы.

Находясь в состоянии шока и так и ничего не ответив собеседнику, Илья повесил трубку.

Пытаясь осмыслить эту печальную весть, он не знал сейчас, что это только одна часть горя, обрушившегося на него за эти сутки.

В это же самое время, за двести километров от дома, его отец, превысив скорость и не справившись с управлением автомобиля из-за нервного состояния, съедет в глубокий овраг и перевернётся.

Так, за несколько часов этого нового дня, Илья потерял отца и мать.

Олю выписали из больницы через три дня. Девушка, узнав о горе, случившемся со свёкром и свекровью, примет решение вернуться к мужу.

За печальными приготовлениями к двойным похоронам ни Оля, ни Илья не будут вспоминать о своих отношениях. И даже о потере ребенка молодая женщина не скажет супругу, посчитав, что это горе раздавит и без того сломленного Илью окончательно.

Всё случившееся сплотит молодых людей.

После похорон родителей Илья откажется жить в доме родителей и объявит Ольге, что как только будет возможно, он выставит дом на продажу. А пока новый дом достраивается, молодые решили пожить в доме у тёщи.

Убийц Елены следователи найдут по горячим следам, и они отправятся с СИЗО дожидаться суда за содеянное тяжкое преступление.

Прошёл месяц

Сентябрь

Город

Он бежал по тротуару вдоль соседнего дома, начав забег на первый круг своей обычной дистанции, когда к нему под ноги с небес, с щелкающим звуком вдруг упал карандаш, а затем над головой мелькнула большая тень.

Вадим сначала подумал, что это птица пролетела в небе очень низко над ним, но уже через секунду его глаза заметили белый лист, обогнавший его и парящий на ветру. А затем на тротуар опустился ещё один лист, и ещё один, и ещё!

Удивившись дождю из бумажных листьев, парень поднял голову и увидел, как на маленьком балконе третьего этажа ловит разлетающиеся по ветру листы девушка со светлыми волосами. Перила-прутья балкона не скрывали от его взгляда ни стройных ног незнакомки, одетой в джинсы и футболку, ни испуганного выражения её лица, ни её метающихся рук в попытке поймать очередной улетающий лист. И он даже услышал её возмущенный и очень расстроенный голос, когда она крикнула кому-то, не поворачивая головы:

– Катя! Закрой двери! Сквозняк!

Улыбнувшись со всей этой ситуации, Влад опустил голову, поднял с асфальта простой карандаш, а затем начал поднимать и все листы. Ему помогла это сделать еще одна женщина – случайная прохожая.

Поблагодарив женщину за помощь, Вадим, точно зная расположение квартир в этом доме, так как он живёт точно в таком же по соседству, зашел во внутренний двор, а затем и во второй подъезд.

Нажав указательным пальцем на звонок, парень решил сложить листы в своих руках аккуратно и только сейчас с удивлением заметил, что на двух из них что-то нарисовано!

На первом листе был изображен пожилой мужчина с тросточкой, ведущий на поводке маленькую собачку. Влад узнал местность – это та самая алея под балконом дома. Вот и легко узнаваемые деревья – липа и клён, и старый куст шиповника! А на втором листе бумаги был изображен бегущий по аллее в кроссовках молодой человек. На его талии повязана узлом за рукава олимпийка, на голове кепка.

– Ого! Это ж, кажется, я!?

И в этот момент дверь квартиры открылась, и первое, что он увидел – это широко распахнутые зеленые глаза в обрамлении пушистых ресниц и испуганное личико девушки. Той самой. С балкона.

Влад приветливо улыбнулся и произнёс, протягивая зеленоглазке её листы и карандаш:

– Ваше добро?

– Моё. Спасибо вам!

Девушка забрала свои рисунки и карандаш и всё крепко прижала к груди. На ее губах сразу расцвела благодарная, но смущенная улыбка.

– Не за что! – ответил Влад, а затем, вновь протянув свою руку, произнес, не позволяя тем самым девушке скрыться за дверями квартиры:

– Меня зовут Влад. Влад Серпухов.

– Надя Одинцова – ответила ему девушка.

– Очень приятно, Надя Одинцова. Извините за то, что задерживаю вас, но у меня к вам есть один очень важный вопрос. Можно я его вам задам?

Надя растерянно пожала плечами: она сейчас очень торопится на работу, и ей совсем не до вопросов и ответов, но этот молодой парень, которого она видит каждое утро бегающим по аллее, спас её рисунки, и даже не поленился принести их ей на третий этаж! Ради этого он, получается, прервал свою пробежку! И поэтому, желая быть благодарной, она ответила вежливо:

– Конечно, Влад. Спрашивайте.

Парень улыбнулся, качнул головой, затем упёр кулаки в бока, с повязанной на талии олимпийкой, и произнёс:

– Вопрос такой: я бы хотел купить один из ваших рисунков. Тот, на котором, кажется, изображен я сам. Могу я узнать его цену?

Глава 6

Город

Октябрь в этом году выдался дождливый, холодный и ветреный. Последние две недели Надя уже не могла рисовать на балконе, наблюдая за прохожими. Теперь её «райский уголок» постоянно был залит дождевой водой.

Привыкшая быть бережливой ко всем вещам, девушка ещё до проливных, холодных дожей купила несколько метров пленки и скотч и надёжно, в несколько слоёв, обмотала ими стол и стул, чтобы уберечь балконную мебель от влаги. Все зеленые комнатные растения в горшочках, которые она успела приобрести в цветочном магазине для украшения балкона, тоже, до весны, «переехали» на зимовку в тёплую комнату на подоконник.

Лишившись своего места для уединения и рисования из-за наступления осени, Надя теперь могла наблюдать за людьми только в галерее, по дороге на работу, или сидя за столиком в кафе.

Так уж получается, что не любит она рисовать под чьими-то взглядами. Надя искренне завидует уличным художникам, спокойно работающим на виду у всех. Она так никогда, наверное, не сможет.

Но страсть к рисованию в её душе не угасала ни на один день, и поэтому с приходом ненастья девушка облюбовала себе столик в одном маленьком кафе на углу улицы, ведущей к художественной галерее. Это тихое, тёплое, уютное местечко, вкусно пахнущее ванилью, шоколадом и кофе.

В этом кафе под названием «У мамы Элмы» никогда не бывает давки и толчеи, но и без посетителей оно тоже не остается. Несколько столиков всегда, когда сюда ни загляни, бывают занятыми. И Надя, заходя в это кафе, сразу же устремляет свой взгляд на самый дальний столик у окна, за высокой перегородкой, увитой зеленым плющом. И если её облюбованное место оказывается кем-то занятым, девушка просто разворачивается и уходит. А если ей везёт и место оказывается свободным, она занимает его на несколько часов. А чтобы её не трогали, заказывает себе фруктовый чай, орешки и два пирожных.

Всё дело в том, что там, за той перегородкой, она может сидеть надёжно скрытая от любопытствующих глаз зевак, и рисовать, рисовать, рисовать:

– ворону за окном, с пончиком в розовой глазури в клюве;

– малыша, присевшего над водосточной решеткой, с любопытством заглядывающего в её таинственное нутро;

– бабушку пенсионерку, с аппетитом жующую мороженое на лавочке автобусной остановки.

И это только за окном кафе! А в самом кафе еще больше интересных людей, с их богатой мимикой и с разными характерами! Для Нади это столик, как и балкон в съёмной квартире – настоящая находка и целый мир! Её личный мир.

На работе в галерее девушка тоже находит время делать наброски, наблюдая за посетителями. Так, например, ей удалось сделать целый цикл зарисовок одной пожилой дамы, которая любит приходить в галерею каждый четверг (в день скидок для пенсионеров). Её строгий и неизменный стиль: черные брюки, белая блуза, нитка длинного жемчуга на шее и уложенная локонами-волнами стрижка, с воткнутым костяным гребнем на затылке – это не что иное, как самое настоящее великолепие пожилой женщины, несущей свою старость как награду. И Надя благодарна галерее за встречу с этой замечательной пожилой аристократкой. В родном посёлке таких «натурщиков» она никогда бы не встретила.

Но вот уже неделя, как Надя ничего не рисует. Дело в том, что в галерее все готовятся к новой выставке. Прежние полотна уже сняли, упаковали и вынесли из залов запасники в ожидании новых экспонатов. И всё это время Надя, вместе со своей сменщицей Галиной, делают генеральные уборки во всех четырёх выставочных залах.

Они отмывают высокие оконные рамы и натирают до блеска стекла, избавляются от паутин на стенах и начищают щетками плитку на полу. Наде вся эта суета даже нравилась, и она с нетерпением ждала, когда же уже наконец-то в залах появятся новые картины!

И вот такой день наступил.

Первым был оформлен Восточный зал. В нём работники галереи разместили работы художника Бориса Михайловича Пустовойтова, а впереди обустройство еще трёх пустующих залов! Надя была просто в восторге!

Пока готовилась выставка, посетителей в галерею не пускали, и соответственно, работы у уборщиц было намного меньше. Пользуясь временной передышкой, Надя, при каждом удобном случае, спешила в готовый к показам зал, чтобы полюбоваться картинами именитого художника.

«Снегопад в саду», «Продавец часов», «Ночь на Набережной», «Прощание с детством». Эти полотна её просто завораживали своей реалистичностью, наполненностью воздухом, энергетикой и человеческими эмоциями. Наде постоянно казалось, что люди, изображенные на этих картинах, сейчас сделают шаг и выйдут из мира нарисованного, в мир обычный. И она сама спокойно с ними поздоровается, и совсем не удивится такому чуду.

И особенно живой, и до слёз трогательной, выглядела девушка на картине «Ночь на Набережной». По выражению её лица и напряженно сведенным лопаткам было понятно, что девушка готова спрыгнуть с моста в реку уже в следующую секунду. Её пальцы судорожно держатся за ограждение за спиной, а ступни в белых носочках с трудом находят опору на коротком выступе. А там, внизу, её ждёт тёмная бездна, и лишь блики лунного света на водной глади реки, как фонари на посадочной полосе, сообщают, что конец жизни близок, и её полёт с моста будет не бесконечным.

И каждый раз, заходя в этот зал, Надя первым делом ищет взглядом эту девушку, боясь не увидеть её в этот раз на том мосту. И боль и переживания за её судьбу никак не отпускают Надю..

Вот и сегодня, уже управившись со всеми делами, и перед тем как идти домой, Надя вновь перешагнула через оградительную бархатную ленту. Её тянуло какой-то неведомой силой в этот зал еще раз рассмотреть пальчики девушки и её стоптанные, поношенные кроссовки, оставленные за перилами моста, в безопасности, чтобы потом попытаться нарисовать что-то подобное самой!....

Как, вдруг, она увидела человека в зале.

Это был упитанный мужчина лет пятидесяти, седовласый, с обвисшими щеками и подбородком. Он стоял и смотрел на полотно «Продавец часов». Наде хватило секунды, чтобы узнать в этом человеке самого Бориса Михайловича Пустовойтова!

Творец всех этих картин сейчас стоял, заложив руки за спину, и смотрел на одно из своих детищ.

Надя остановилась и теперь не знала, что ей делать дальше: уйти незамеченной или всё же…

Кинув взгляд на девушку на мосту, которая стала ей уже почти родной за эту неделю, Надя, набрав воздуха в лёгкие, решительно сделала несколько шагов вперед и произнесла, остановившись за несколько метров от художника:

– Здравствуйте, Борис Михайлович.

Мужчина оглянулся. Его кустистые брови приподнялись, в удивлении, а глаза цвета голубого стекла теперь смотрели на Надю с нескрываемым любопытством.

– Здравствуйте, юная леди.

И Надя, заметив, что мужчина продолжает всё еще на неё смотреть, подошла к нему еще ближе, и встала напротив. Когда их взгляды встретились, она произнесла:

– Борис Михайлович, я поклонница вашего таланта. Скажите, пожалуйста, можно мне задать вам вопрос, касающийся одной из ваших картин?

Мужчина окинул Надю медленным, изучающим взглядом, с ног до головы, и ответил, по всей видимости, как-то нехотя:

– Можно, юная леди. Спрашивайте.

И Надя, для смелости качнув головой, произнесла, указав рукой на девушку на мосту:

– Скажите, Борис Михайлович, это реальная девушка или вымышленный персонаж?

Художник, услышав вопрос Нади, нахмурил брови и вгляделся в свою картину. После недолго молчания он произнёс вместо ответа:

– А вы сами как думаете?

Надя пожала плечами, тоже еще раз посмотрела на девушку, держащуюся за перила моста, и ответила:

– Мне кажется, что она реальная. И я очень переживаю за неё.

Надя заметила, как потемнел взгляд у мужчины, и как сжались в линию его губы.

– Вы слишком впечатлительны. Только и всего. Ответьте теперь вы мне, юная леди: вы, случайно не поэтесса? Стихи пишите?

Надя в эту минуту всё еще была удивлена расплывчатыми ответами Бориса Михайловича, и поэтому ответила ему почти не думая, как на автомате:

– Я художница, а не поэтесса.

Борис Михайлович на глазах, в одну секунду, заметно оживился и спросил очень заинтересованно:

– Вы тоже будете здесь выставлять свои работы? Что-то я не припомню ни одной женской фамилии в списке участников.

Надя ужасно смутилась под, как ей показалось, насмешливым взглядом художника, и поспешила ответить:

– Нет. Я только начинающий художник. Я пока не выставляюсь.

– Мм? Как интересно. А что заканчивали? Имя вашего педагога можно узнать?

После этих слов мужчины лицо Нади зарделось румянцем стыда, но она изо всех сил старалась держать свою голову гордо поднятой, и ответила с достоинством:

– Я ничего не заканчивала, и учителя по рисованию у меня никогда не было. По профессии я повар, а художник по призванию. Художник – самоучка.

Борис Михайлович выслушал, не перебивая, а затем его взгляд стал равнодушным, и он произнёс, видимо потеряв всякий интерес к её личности:

– Вот как… Понятно. Ну, удачи вам, юная леди.

– Надя. Меня зовут Надя Одинцова. – Надя решительно протянула руку.

Скорее всего, именно воспитание не позволило мужчине отмахнуться от протянутой женской руки, и Борис Михайлович, всё же прикоснувшись своими длинными красивыми пальцами к её пальчикам, ответил:

– Очень приятно, Надя Одинцова.

И Надя, решив попробовать «ухватить удачу за хвост», начала очень быстро говорить, стараясь сохранить зрительный контакт с художником:

– Борис Михайлович! А вы бы не смогли посмотреть несколько моих работ? Пожалуйста! Мне ничего больше не надо! Я только хочу услышать от вас какое-нибудь мнение! Не важно, хорошее или плохое, главное – с высоты вашего таланта! Я никогда не имела возможности вот так встретиться с настоящим художником! Вы для меня как шанс узнать свой потенциал! Пожалуйста, Борис Михайлович! Хотя бы пару моих работ! Или даже одну – пыталась изо всех уговорить художника Надя. Ей сейчас казалось, что это сама судьба свела её с этим именитым человеком, и от этой встречи может зависеть то, как сложится её жизнь в будущем.

Мужчина оглянулся и обвёл пустующий зал взглядом, а затем, вновь посмотрев на Надю, ответил:

– Хорошо, юная леди. У вас есть три минуты моего времени.

Борис Михайлович стоял у окна и рассматривал, один за другим, рисунки этой зеленоглазой блондиночки. Рассматривал, и никак не мог перестать это делать! С рисунков этой девушки, на вид которой не больше двадцати лет, на него смотрели живыми глазами люди разных возрастов. В каждом образе легко можно было прочитать эмоции человека и его настроение.

Борису Михайловичу было понятно, что эта девушка рисует в какой-то своей технике. Ей явно не хватает базового образования, и порой ему совершенно непонятно: как она выдерживает пропорции без всех этих знаний? Особенно этой девушке удавались лица пожилых людей и маленьких детей. Но и животные тоже изображались ею очень реалистично.

Борис Михайлович нахмурил брови и задумался.

Спору нет, эта девочка талантлива, хоть и совершенно необразованна, и её видение мира так свежо! Особенно интересен и необычен угол зрения при создании рисунков, и в связи с этим и позы людей, и масштаб, и игра теней выглядят тоже необычно. Всё в её работах цепляет. Сейчас ему хочется рассмотреть все детали и понять: где те ошибки? В какой последовательности они ею совершены? Как ей удается со всей своею необразованностью в изобразительном искусстве закладывать в свои зарисовки вот такие изюминки- ребусы??

У самого Бориса вот уже четыре года как творческий кризис. За этот период он не написал ни одной новой работы, застряв лишь на своей последней картине, которую он переписывает уже немыслимое количество раз.

И вот сейчас ему показалось, что именно эта девушка, с её идеями и свежим видением, сможет вновь оживить его мастерскую, сможет помочь ему вырваться из плена одних и тех же эмоций!

Она как живой сгусток свежей энергии, как маленький огонёк свечи, робкий, но решительный, готовый вырасти до размера высокого пламени, яркого и гордого, обжигающего своей смелостью и неординарностью видения этого мира.

Вздохнув глубоко и сложив все рисунки обратно в папку он, не глядя на девушку, а глядя сквозь тонкое оконное стекло произнёс:

– Твои работы сырые, безграмотные, но в них есть потенциал. Я могу тебя взять к себе в ученики. Обучение у меня платное, дорогое. Длительность обучения один год. За всё время из моей мастерской выпустились лишь два ученика. Если согласишься, ты будешь номером третьим.

Надя сейчас не верила свалившейся на неё удаче!

Неужели Борис Михайлович ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочет взять её в ученики?

Спасибо тебе, Господи!!!

И тут в её голове прозвучали слова:

"Обучение у меня платное, дорогое. Длительность обучения один год."

Рухнув с небес на землю, Надя произнесла осипшим, от волнения голосом:

– Спасибо за предложение, но у меня нет денег чтобы заплатить вам за обучение.

Мужчина посмотрел на Надю задумчиво и задал вопрос, не отводя взгляда о её глаз:

– А ты откуда здесь взялась? Посетителей же пока не пускают??

Надя ответила честно:

– Я не посетитель. Я работаю здесь.

– Кем работаешь?

– Уборщицей. И еще подрабатываю в гардеробной.

– Угу…Понятно…

Мужчина продолжал стоять и смотреть на Надю своим глубоким, задумчивым взглядом. Наде даже показалось, что он мысленно сейчас где-то очень далеко. Но вот он расправил плечи и произнёс, поправив рукой узел галстука под воротником рубашки:

– Если хочешь, могу предложить тебе место домработницы у меня в квартире. Квартира большая, пятикомнатная. И есть еще моя мастерская. Если будешь следить за порядком во всех моих владениях, я сочту это как плату за мои уроки. Три раза в неделю мы с тобой будем заниматься по шесть часов, три раза в неделю ты будешь отрабатывать плату за своё обучение, тоже по шесть часов, и один день у тебя будет выходной. Всё что будет оставаться сверх оплаты за обучение, будет твоей личной зарплатой. Как тебе моё предложение, юная леди?

И Надя, отчаянно и в сильном волнении кивнув головой, ответила:

– Спасибо, Борис Михайлович! Я на всё согласна!

Глава 7

Влад подъехал к шлагбауму, перекрывающему въезд на территорию элитного жилого комплекса, и посигналил. Пока к его автомобилю неспешным шагом подходил охранник, он перевёл взгляд на свою пассажирку, притихшую и сосредоточенную. Её плечи напряжены, а тонкие, красивые пальчики сжимают лямки рюкзачка, лежащего на её коленях.

Это Надя. Зеленоглазая девушка, которая, не прилагая совершенно никаких усилий или женских ухищрений, влюбила его в себя с первой минуты знакомства.

В то утро ему под ноги, с балкона, свалился её карандашик, а потом и рисунки, на одном из которых был изображён он сам. Тогда его так поразил этот факт, что он решил, чтобы завязать знакомство, купить этот рисунок у девушки. И она, к его радости, легко согласилась на сделку.

В этот же вечер он пришёл по этому адресу еще раз, и пригласил художницу на прогулку, пообещав показать красивые места в округе для её новых рисунков. Вот так и началась их история.

Конечно, он был разочарован, узнав, что это красивая девушка моет полы в галерее, пусть и ради того, чтобы быть ближе к своей мечте, к миру искусства. Он-то был уверен, что такое бывает только в кино!

Ну, серьёзно: какая современная девушка согласится выполнять самую грязную работу, когда есть множество других возможностей заработать себе на жизнь, не имея хорошего образования. Хотя бы работая тем же продавцом в магазине! Сейчас в торговлю берут всех! А Надя еще и повар! Почему она не ищет работу повара, а застряла в этой галерее со шваброй и тряпкой? Такая работа, в понимании городских людей, прощается только студентам. Но Надя не студентка, и даже не планирует поступать в ВУЗ! И Влад, конечно же, уже точно знает «почему».

А потому что у Нади элементарно нет на образование денег. Ему вообще непонятно, как девушка умудряется жить на те свои, заработанные тяжелым трудом копейки, при условии, что она еще и платит за съемное жильё!

Перед глазами Влада в эту самую минуту всплыл в памяти вчерашний разговор с мамой.

– Конечно, приводи её в субботу к нам на ужин. Мы с папой очень хотим познакомиться. Только ты прежде хоть немного расскажи нам о своей девушке, сынок. Кто такая Надя? Кто её родители? Где вы познакомились? Она тоже медик? У вас есть общие друзья?

В тот момент его мама, врач-стоматолог в третьем поколении, смотрела на него, своего единственного и горячо любимого сына, с улыбкой на губах и блеском в красивых карих глазах. Она ведь так давно мечтала о том, чтобы её сын привел в дом невесту!

– Нет, мама. Надя не медик. Она по профессии повар. Выросла в маленьком посёлке. У неё есть только мама, и они живут очень скромно. Этим летом Надя приехала в наш город чтобы исполнить свою мечту – стать художником.

После этих слов на губах мамы потухла, а затем и вовсе растаяла улыбка, и во взгляде её глаз погасли искорки:

– Стать художником? В нашем городе? А где у нас этому обучают?

Влад поджал губы и ответил не очень охотно:

– У нас нигде этому не обучают, мама.

– И?… Я не понимаю? Чем тогда твоя Надя сейчас занимается в нашем городе, приехав из своего посёлка?

Влад вздохнул, пытаясь подавить возрастающее в душе напряжение и волнение, и ответил спокойным голосом:

– Она работает в галерее и рисует.

А затем добавил уже более нетерпеливо:

– Мам, давай я пока тебе ничего не буду больше говорить. Хорошо? Давай сначала ты с ней познакомишься в эти выходные и тогда…

– Влад. Что за тайны? КТО ОНА? Кого ты собрался привести в наш дом? Ты забыл: у нас с тобой уговор: своих мимолётных девиц к нам не водить. Знакомь нас с отцом только с той, которую решишь взять в жены. Нечего кого попало усаживать за наш семейный стол.

Хорошее настроение у мамы вмиг растаяло, и сейчас на него смотрела серьезным взглядом женщина, заведующая стоматологическим отделением городской больницы. Такой мама становится рядом с ним только тогда, когда ей что-то не нравится. Так было с самого детства Влада. За каждую полученную тройку в школе он обязан был отчитаться перед ней и проделать доскональную работу над ошибками. Её девиз по жизни всегда звучал так:

«Делай сразу хорошо и тогда тебе не придется ничего переделывать».

И этот девиз она применяет ко всем сферам жизни: учёба, работа, домашние дела, осуществление долгосрочных жизненных планов и карьерного роста.

В итоге мать отказалась организовывать вечер ради какой-то поварихи, мечтающей стать художником, заявив ему, что эту девушку она в семью не примет.

«Мечтательницы нам в роду не нужны».

Именно этими словами родительница закончила тот разговор, не став больше ничего слушать о Наде.

Тем временем охранник подошёл к машине. Влад опустил стекло, поздоровался с ним и произнёс:

– Мы к Пустовойтову Борису Михайловичу. Эту девушку, Надежду Одинцову, он ждёт.

Охранник проверил паспорт Нади, и ответил:

– Девушка может пройти, а на проезд автомобиля разрешения нет. Извините.

И спокойным шагом двинулся в обратном направлении на место своего дежурства.

Влад вздохнул. Он предполагал, что так и будет, но всё же попытаться стоило.

– Я дойду сама. Не переживай.

Парень нахмурил брови, повернул голову и посмотрел на девушку. Он бы сейчас заплатил любые деньги, лишь бы его Надя отказалась от этой затеи: брать уроки и работать домработницей у этого именитого художника!

– В восемь вечера я тебя буду ждать здесь, на этом месте. Если что-то тебе не понравится, или этот старый пень будет распускать руки…

Влад говорил, и в его словах слышалось беспокойство и нотки ничем не прикрытой угрозы.

– Влад! Что ты выдумываешь? Какие руки! – возмутилась Надя и смущенно опустила взгляд на свои колени и ранец – Если что-то такое произойдет, я сама уйду в ту же минуту. Но этого не произойдет! Я уверена. Борис Михайлович порядочный человек.

Девушка подняла ресницы и теперь посмотрела на Влада уверенным, серьезным взглядом.

И Влад сдался.

– Ладно. Вечером мне всё расскажешь. Всё! Каждое его слово и каждое действие. А сейчас мне уже пора ехать. У меня сегодня приём пациентов с девяти утра, а уже восемь часов.

Надя, согласно кивнув головой, потянулась рукой к ручке двери и Влад, понимая, что она сейчас уже откроет двери и уйдёт, произнёс преувеличенно удивлённо и шутливо, не желая расставаться с любимой в таком настроении:

– Вот так вот да? Спешишь к своему трухлявому пеньку-художнику! А поцеловать на прощание личного водителя ты не хочешь?

После этих слов рука девушки замерла на дверной ручке. Затем она медленно повернулась к нему лицом и сама потянулась навстречу, приняв его игру в «между нами всё хорошо», и подставила губки, сложенные для поцелуя «оттопыренной уточкой».

Лёгкий, звонкий поцелуй, сопровождающийся девичьим хихиканьем, не устроил Влада, хоть и очень ему понравился. Поэтому он, переняв инициативу на себя, прижал свои ладони к её щечкам, зафиксировав личико Нади в удобном для поцелуя положении, а затем сразу же накрыл её губы своими.

Вот это уже был настоящий поцелуй!

Не желая отпускать девушку от себя так быстро, Влад продолжал целовать и целовать её нежные губы, мысленно всё ещё ругая себя за бессилие хоть что-то изменить в этой ситуации.

И зачем ей идти к этому художнику в дом? Это опасно!

Но взять и просто запретить Наде связываться с этим «пнём» он не может. Всё дело в том, что Влад почти уверен: Надя скорее пожертвует их отношениями и только расцветающей любовью между ними, но точно не откажется от предложения этого Пустовойтова!

Для Влада, конечно, сложно ощущать себя не на первом месте для любимой девушки, но ему приходится мириться. Его Надя очень целеустремлённый человек. Она твёрдо идёт к своей цели, не имея в запасе ничего кроме своего упорства, желания заниматься любимым делом и таланта. А вот то, что Надя талантлива Влад не сомневается, хоть и совсем не разбирается в живописи.

– Мне тоже уже надо идти, Влад. Мы так оба опоздаем. Не переживай. Всё будет хорошо! И не ревнуй! Для ревности нет повода. – Прошептала возле его губ девушка, напоследок нежно коснувшись его подбородка своими губами сразу после поцелуя.

Влад, неохотно отстранившись от Нади и выпустив её из своих объятий, ответил:

– Если бы этот Пустовойтов был «ПустовойтовОЙ» я бы не ревновал и не переживал. А так извини, по-другому я не могу. Он мужчина, а значит мой соперник.

Девушка рассмеялась тихим, приятным смехом и ответила:

– Влад! Это, правда, смешно! Меня не интересуют настолько взрослые мужчины! Борис Михайлович мне в отцы годится! Если не в дедушки. К кому ты собрался меня ревновать? Тем более, что моё сердечко уже занято ТОБОЙ. Для меня не существует больше других мужчин на свете кроме тебя. Ты – мой единственный.

И девушка, вновь сама потянувшись к нему, поцеловала его, прижавшись губами к его губам, а затем открыла дверь и вышла из салона, прихватив с собою рюкзак и папку с рисунками.

– До вечера! Люблю тебя! – произнесла она перед тем, как закрыть двери.

– И я люблю тебя, Найдёна. До вечера.

Влад дождался, пока Надя прошла через пост охраны, и только после этого завёл двигатель и тронулся с места, выкручивая руль.

У него сегодня расписан по минутам весь день. Не будет ни одного «окна». Первый пациент сядет к нему в кресло в девять часов утра, а последний в четыре часа вечера. Затем у него есть два часа на занятие в спортзале, и нужно будет ехать за Надей.

Парень вздохнул и беззвучно ругнулся. Они итак до этого с Надей очень мало проводили вместе времени, а теперь возможности побыть вдвоём станет еще меньше с этими занятиями! И при этом всего один выходной у неё в неделю теперь будет! Один! И как дождаться этого воскресенья, когда сегодня только понедельник?!

А этот старый, трухлявый пень с обвислыми щеками (Влад видел его лицо на рекламном буклете галереи) будет целыми днями околачиваться рядом с его девушкой! Где, скажите на милость, справедливость в этой жизни?

В самом скверном настроении, разозлённый ревностью, Влад надавил на педаль газа и влился в плотный поток движущихся по главной дороге автомобилей.

Прошло два месяца

Последние дни перед Новым годом

Дом родителей Влада

– Мама. Это МОЯ ЖИЗНЬ. Я люблю Надю. Люблю, понимаешь? Не нужна мне другая девушка, и мне всё равно, что у неё нет высшего образования! Мне всё равно, что она не медик! Она художник, мама! Она талантливая, упорная, трудолюбивая девушка! Ты просто не даёшь ни ей, ни себе даже шанса узнать друг друга получше!

Галина смотрела на своего разозлённого сына и не понимала происходящего. Такое чувство, что эта деревенская девица приворожила её Влада! Он твердит одно и то же уже вот три месяца подряд: «Мама, я люблю её»! А что там можно любить? ЧТО??

– Влад! Любят за что-то! Понимаешь? За какие-то достижения, за успех, за личные качества, конечно тоже любят! Но ты сам подумай: О ЧЁМ ТЫ С НЕЙ БУДЕШЬ РАЗГОВАРИВАТЬ, когда пройдёт вот эта твоя слепая влюблённость? Еще ладно если бы ты увлекался живописью! Но ведь нет! Ты далёк от этого! Пойми, родной: семейная жизнь – это не только совместные ночи в одной постели! Семейная жизнь – это, в первую очередь, совместные дни, складывающиеся в годы, в целую жизнь! Вы же как с разных планет! Что вас будет связывать? Что? О чем вы будете говорить в конце дня? Что обсуждать? Чем делиться?

Галина попыталась ещё раз достучаться до своего ребенка, давно ставшего взрослым мужчиной.

Влад уже смертельно устал от этих нравоучений. В конце концов, ему уже не семнадцать лет, а двадцать пять!

– Мама! Мы с тобой уже тысячу раз про это говорили. Ты мне не веришь и не слышишь меня, а я тебе говорю: Надя не глупая девушка! Да, она простая, но не глупая!

Но мать, словно не слышала его, и была категорически против того, чтобы Влад привёл Надю в семью.

– Влад. Ответь мне: как же ты ей можешь доверять, если она целыми днями находится в доме одинокого мужчины? Это же неприлично, по меньшей мере! Раскрой уже свои глаза! Художники они все немного хиппи! Свободные нравы, свободные взгляды, свободные отношения! Отстань от этой витающей в облаках Нади и обрати внимание на Карину! Такая девушка! Такая умница! Вся семья стоматологи! Уважаемые люди! Вы работаете вместе! У вас столько общего! А красавица она какая! Умница!…

ВСЁ. ИЗВИНИТЕ.

В эту минуту у Влада закончилось терпение. Его уже тошнит от имени «Карина»! Только и слышно от матери:

«А, Кариночка, то…, а, Кариночка, это…Умница, красавица, интеллигентная девушка!»

Достала уже с этой Кариной!

Круто развернувшись, Влад вышел из комнаты, а затем и из квартиры.

Говорить и убеждать дальше смысла нет, а раз так, то он этот Новый год проведёт точно не с родителями, а с любимым человеком.

И хватит уже ждать от родных людей понимания.

На «нет» и суда нет. Ради ваших принципов я не собираюсь отказываться от Нади.

Квартира художника

До Нового года оставалась ещё неделя. За декабрь Надя навела идеальную чистоту во всех комнатах пятикомнатной квартиры Бориса Михайловича. Оставалось поработать лишь в гардеробной и прихожей.

Последние два дня все уроки были отменены, так как её учитель был занят посещением благотворительных праздничных мероприятий, и Надя, оставаясь совершенно одна в его квартире, неспешно и очень старательно наводила порядки.

Натирая зеркала до блеска, девушка улыбалась своему отражению и много думала.

О себе. Об учителе. О Владе. О маме.

Борис Михайлович оказался очень строгим и даже грубым учителем. Если откинуть рабочие моменты и его короткие одобрительные кивки в процессе, то всё остальное их общение «учитель-ученик» можно будет назвать одним словом:

«Критика».

Вернее, даже двумя словами: «Жёсткая критика».

Сколько раз уже учитель срывал её работы с мольберта, а затем разрывал и сминал их, и не сосчитать.

Не так! У тебя руки деревянные? Расслабь кисть! Что это за мазня? Никуда не годится! Мусор! Это мусор! Не используй эти духи! Они меня раздражают. Для кого я тут распинаюсь? Что это за…??? Ты меня вообще слышишь? Не смей есть перед занятием! Художник должен быть голодным! Ешь после занятий! Твой мозг заплыл жиром! От сладостей глаз замыливается! Ты тупица! Ты бездарь! Ты хочешь довести меня до бешенства? Посмотри мне в глаза! И нечего обижаться! Работай!

И вот в таком настроении, в таком накале проходят уроки в мастерской Бориса Михайловича.

Иногда Наде кажется, что он испытывает её на прочность, или просто она ему надоела, и он хочет, чтобы она сама отказалась от этих занятий. Да, иногда Наде бывает очень больно от обид. Так больно, что она уходит в туалет, плачет там, затем успокаивается и возвращается в мастерскую, чтобы получить следующую порцию гнева и негатива от учителя.

Но Надя решила для себя, что она вытерпит всё. Пусть хоть матом её обкладывает, лишь бы учил. И Надя почти за три месяца занятий уже многому научилась. При этом она старается самообразовываться. Она пробует себя в разных техниках, пользуясь разрешением Бориса Михайловича брать любые материалы, находящиеся в мастерской. И это всё ОЧЕНЬ для неё интересно!

Если убрать прессинг учителя, то в остатке выходит только польза и знания! Опыт, и умение!

И Надя счастлива от этого.

Ну, или почти счастлива.

Иногда ведь и её выдержка трещит по швам, и ей хочется всё бросить и бежать от этого неприятного человека далеко-далеко! Чтобы не видеть его гневных глаз и трясущихся дряблых щёк.

Всё же ощущать себя бездарным ничтожеством рядом с мэтром – это морально очень сложно.

Освободив все нижние обувные полки от коробок, девушка протёрла все поверхности тряпкой, а затем стала поочередно составлять коробки обратно. Затем, перейдя к другому шкафу и подставив стремянку, Надя начала освобождать верхние полки, заставленные различными вазами, корзинами и подсвечниками всех форм. Девушка знает, что это старый реквизит, хранимый здесь художником «на всякий случай» и для её уроков тоже.

В какой-то момент она встала на цыпочки и дотянулась до какой-то коробки в самой глубине шкафа. Эта коробка стояла за всеми этими вазами и подсвечниками, и Надя сделала вывод, что то, что лежит в этой коробке – это спрятанная вещь.

Не удержавшись от любопытства, девушка обхватила находку руками и спустилась с лестницы. Сев на ступеньку стремянки, Надя, чувствуя в душе себя воришкой, открыла «тайник» и увидела в нём….

Обычные, старые женские кроссовки.

Удивившись находке, девушка осторожно вынула обувь из коробки и повертела её в руках, рассматривая…

В какой-то момент от накатившего ощущения страха по телу Нади прошёл озноб.

Это ОНИ!

Тот же цвет и растрепанный кончик у одного из шнурков!

Это кроссовки той девочки на мосту!

Да! Сомнений нет! Это точно они!

И Надя, наспех засунув чужую обувь в коробку, вернула её трясущимися руками на место, в угол шкафа, а затем и полностью закрыла дверки шкафа, передумав наводить в нём порядок. Сейчас в её голове метались пугливые мысли, распространяя чувство опасности по всему телу.

Что это? Что всё это значит? Зачем он хранит эти старые кроссовки?

Чьи они?

Выходит, эта девушка с моста на картине существует в реальном мире?

Глава 8

Этот день был бесконечно долгим.

После странной находки в шкафу Надя не могла уже ни работать в мастерской, ни продолжать уборку. Мысли о девушке с картины и её кроссовках в квартире Бориса Михайловича вселяли в её душу тревогу.

Дождавшись четырех часов вечера, девушка быстро собралась и покинула квартиру, оставив записку в мастерской:

«Борис Михайлович! Я простыла. Завтра меня не ждите».

Это первый пропуск занятий и работы за всё то время, как Надя стала ученицей художника, но этот свободный день ей нужен как воздух! День для раздумий.

– Привет!

Влад встретил её у машины и сразу обнял и поцеловал.

– Привет. – Ответила она ему.

В салоне автомобиля было тепло, уютно, и витал такой знакомый запах, состоящий из смеси запахов самого салона автомобиля и кожаных сидений, хвойного масла и туалетной воды, которой постоянно пользуется Влад. Именно этот неповторимый микс ароматов всегда успокаивает и расслабляет Надю. Она обожает находиться в этой машине, и всегда чувствует себя рядом с Владом в полной безопасности.

И поэтому, как только Надя закрыла за собою дверь, отгораживаясь от зимнего холода и шума города, она произнесла, опираясь затылком о подголовник:

– Как же я люблю дышать в твоей машине! Ты не представляешь, какое это для меня удовольствие! Моя бы воля я бы жила здесь! И рисовала!

А затем, расслабленно повернув голову и устало посмотрев на такого красивого, мужественного Влада, добавила:

– И целовалась бы с тобой часами!

И девушка сама потянулась к своему любимому за поцелуем.

А Влад и не подумал отказываться от столь щедрого и вкусного угощения!

Таяли минуты, а парень с девушкой всё ещё сидели в машине, обнимались и целовались, никуда не спеша. Им было совершенно всё равно, если даже за ними наблюдал со своего поста охранник, или, может быть, их могли видеть случайные прохожие. Весь мир для них сейчас уменьшился до размеров салона автомобиля. Здесь, в этом маленьком мирке, они наслаждались поцелуями и прикосновениями, отдаваясь во власть взаимных чувств.

Когда же, через время, влюблённые отстранились и посмотрели друг другу в глаза, то оба улыбнулись, ощущая себя бесконечно счастливыми.

Влад не мальчик и не желторотый юнец. У него уже были отношения до знакомства с Надей и с взрослой женщиной, и с девушками. И он, конечно же, мечтает привести Надю в свою квартиру. Только вот странное, почти болезненное желание угодить родной матери никак не покидает его мысли.

И он, со всей серьёзностью, действительно мечтал всё это время о том, что скоро настанет такой день, когда он приведёт в дом родителей самую настоящую невинную невесту! Его Надю.

Мама всегда говорила ему, что у его будущей жены он должен быть первым мужчиной. И Влад так отчаянно хотел, чтобы мама увидела в Наде достойную девушку, что свои мужские желания отодвигал на второй план.

И терпел.

И уговаривал маму встретиться с Надей.

Но, оказалось, что все его стремления угодить были напрасными – мама осталась непреклонна. Надя для неё совершенно недостойная девушка, не смотря на все её достоинства.

А Надя.

Она ведь еще совсем девчонка, хоть и не из боязливых. Его любимая смело учится сама дарить ему любовь, и так же смело принимает его ласки. Эта девушка открыта перед ним, как белый лист, и готова в любой день или ночь полностью отдать себя ему, и стать такой, какой он хочет её видеть и чувствовать.

И прозвучавшие сейчас в машине слова Нади еще одно тому доказательство:

– Влад, я не хочу сегодня сразу ехать домой. У тебя есть время побыть со мной?

Улыбнувшись своим мыслям и девушке, Влад ответил:

– Есть, конечно. Я совершенно свободен до завтрашнего утра.

После этих слов любимого Надя немного смутилась, но потом быстро взяла себя в руки и произнесла:

– Мне надо сегодня на несколько минут заехать в галерею. Сможешь меня подвезти?

– Зачем? Ты хочешь вернуться туда на работу?

Надя, в ответ на удивленный взгляд и вопрос Влада ответила:

– Нет. У меня на ту работу нет времени. Мне просто надо на одну картину посмотреть. Это не долго.

Парень вздохнул глубоко и ответил решительно:

– Ну, надо так надо! Только давай сначала заедем, перекусим где-нибудь, а потом уже поедем картины рассматривать.

– Давай. – Согласилась Надя, и вновь откинувшись на спинку кресла, добавила мечтательно:

– Хочу большую булку. И кофе!

Влад, уже выезжая с места стоянки, ответил, не глядя на Надю, так как в этот момент был сосредоточен на маневре:

– Нет. Никаких булок! Тебе надо поесть что-то из первых блюд, и с мясом. Я уверен, что ты сегодня еще не ела нормально. Я ведь угадал?

– Почему это? Ела я.

– Что ты ела?

– Бутерброд с сыром ела, яблоко ела, чипсы кукурузные.

– Вот! Так и есть! Как раз тебе для "полноценного" меню булки с кофе и не хватает!

Влад на секунду повернулся к девушке, и сразу же у видел её надутые в притворной обиде губки, а затем услышал её ответ:

– Я не виновата в том, что у Бориса Михайловича не заведено кушать дома. Он еду или заказывает, но это бывает очень редко, или уезжает в ресторан обедать. У него дома на кухне только кофе-машина работает без устали. Поэтому негде мне там себе обеды готовить. И даже с собой приносить что-то я не решаюсь! Борис Михайлович не любит, когда в квартире пахнет едой.

Влад в ответ на её слова плавно и важно кивнул головой и произнёс:

– Вот! А я тебе о чём говорю! Еще девять месяцев такого твоего обучения у Пустовойтова, и ты заработаешь себе гастрит, со всеми сопутствующими, вместе со званием «художник»!

Надя не нашлась, что ответить Владу на его слова.

Конечно же он прав. Ну а что поделать?

«Художник должен быть голодным».

Именно таков девиз в работе Бориса Михайловича. И Надя не имеет право это утверждение оспорить, хотя иногда её даже тошнит от голода. Как, например, сейчас.

– Я согласна на всё! Хоть на мясо, хоть на суп. Только накорми меня уже побыстрее.

Произнеся эти слова немного капризным тоном, Надя повернула голову и увидела, как довольно улыбнулся Влад.

Господи… Как же я его люблю!

Надя сейчас смотрела на то, как Влад управляет автомобилем, любовалась иго профилем и сильными руками, лежащими на руле, и размышляла…

Такой уж он человек: всегда о ней заботится, всегда переживает.

Она уже просто не представляет себе своей жизни без Влада!

Любовь к этому парню греет её изнутри маленьким, горячим огоньком, и когда этот огонёк притухает, задуваемый обидами учителя, или думами о маме, Наде достаточно лишь прижаться к широкой груди Влада, и в её душе вновь расцветает тепло и свет, а тоска и обиды уходят в тень.

Пока они двигались в потоке машин, Надя так глубоко погрузилась в свои мысли, что когда прозвучал вопрос Влада, она вздрогнула телом.

– Надя. Я хотел вот о чём с тобой поговорить: у нас есть возможность провести вместе новогодние праздники. К сожалению, мои родители не планируют нас с тобой приглашать на свой праздник, но мы и сами, я думаю, сможем себя развлечь.

– Конечно, сможем! – поддержала беседу Надя, а Влад продолжил говорить:

– Тогда давай, придумывай варианты: как и где нам с тобой встретить Новый год? Можно, например, отметить в ночном клубе, или отправиться на базу отдыха в горы, или съездить в какой-нибудь красивый город и пожить в гостинице дня три, погулять, полюбоваться достопримечательностями. Выбирай, что ты хочешь?

Надя выслушала все предложения, затем низко опустила голову и ответила как-то грустно:

– Я к маме хочу в посёлок съездить. Я уже и подарки ей купила. Набор косметики и красивый тёплый халат. Банный. Она всегда о таком мечтала.

Влад немного растерялся от такого желания. Нахмурив брови, он спросил настороженно:

– А твоя мама будет рада меня увидеть рядом с тобой?

Надя пожала плечами:

– Не знаю. Я даже не знаю, будет ли она рада увидеть МЕНЯ, но я очень к ней хочу.

Влад подумал над всей этой ситуацией, а затем ответил:

– Ну, раз так. Решено – тридцатого едем к твоей маме на праздники. Заодно попрошу у неё твоей руки, как положено.

Надя даже рот открыла от удивления, а Влад, вновь глянув на неё быстрым взглядом, спросил, уже сосредоточившись на управлении автомобилем:

– Ты же хочешь за меня выйти замуж? Или нет?

И Надя только и смогла вымолвить, удивлённо хлопая ресницами:

– Хочу, конечно.

– Хочешь, значит выйдешь. Паспорт с собой?

– Да… С собой… – Всё так же растерянно ответила Надя и на это вопрос парня.

– Значит, сначала сейчас едем, подаём заявление в ЗАГС, потом едем в ресторан ужинать, а потом уже отправимся смотреть картины в галерее! Как тебе мой план на сегодняшний вечер?

– … Мм…(девушка неуверенно пожала плечами)…Отличный план.... А как же твои родители? Они же против меня.

И Влад, вновь нахмурив брови, ответил:

– Переживут мои родители. Со временем смирятся. Это я женюсь на тебе, а не они.

И молодые люди, вновь встретившись глазами, улыбнулись друг другу тепло и счастливо.

Через час с небольшим, Надя и Влад уже отмечали помолвку в ресторане. На пальчике у Нади теперь красовалось новенькое золотое колечко (она сама его выбрала в магазине, а Влад оплатил).

Дата их свадьбы назначена – это будет двадцать шестое января.

За всеми этими радостными событиями Надя совершенно забыла о галерее, о коробке с кроссовками, и обо всём на свете.

Эту ночь они проведут вместе с Владом в его квартире. Они оба решили, что проверка временем их чувствам не нужна, а штамп в паспорте двадцать шестого января лишь укрепит их союз.

Вот так неожиданно и спонтанно у Нади сегодня ночью закончилась пора девичества. На следующее утро она проснётся уже счастливой женщиной в объятиях любимого мужчины.

Посёлок

31 декабря

Оля, заправляя майонезом салат, тревожно посматривала на часы.

Уже восемь часов вечера, а Ильи всё нет дома.

– Оля, хватит смотреть на часы! Илья мужчина! У него есть друзья. Никуда не денется. Придёт. Еще есть время.– Зинаида, мать Ольги, посадив внучку себе на колени, поцеловала малышку в щечку и поправила резиночки на её хвостиках.

– Мама, Новый год – это семейный праздник. Для кого я это всё готовлю?

И Оля в раздражении, воткнула ложку в салат.

– Для нас готовишь. Для Сонечки и для меня. И для мужа своего готовишь, конечно.

Оля вздохнула: не ладится у неё жизнь с Ильёй! А её мама словно слепая!

После гибели родителей Илья стал еще больше чем раньше пить. Бывает частенько такое, что он вообще ночевать домой не приходит!

А её мама зятя своего защищает.

Говорит, что всё еще у них будет хорошо, что у Ильи просто тяжелое время. Горе он так переживает. И что он он точно скоро возьмет себя в руки! Весной, наверное. Дом продаст родительский, стройку своего дома закончит. И уже не надо будет Оле самой работать на стройке будущей весной, так как денег от продажи добротного родительского дома хватит и на завершение строительства, и на новую мебель в дом. Еще и останется!

А Оля, устав от пьянок и грубостей мужа, с огромным удовольствием бы развелась "еще вчера"!

Но куда ей идти с маленькой дочкой, если они все вместе живут в мамином доме, и мама просто обожает Илью? Мама прощает ему всё! И верит в него!

А вот Оля уже совсем не верит. И не чувствует никаких теплых чувств к мужу. Все её чувства закончились еще тогда, через неделю после похорон родителей, когда Илья, напившись чуть ли не до потери сознания, обвинил её в гибели матери и отца!

В тот день он стоял посреди двора, под ночным небом, и кричал до хрипоты в голосе, задрав голову вверх, о том, как он её ненавидит! Она и только она виновата в том, что случилась беда!

Он даже не поверил в то, что она потеряла ребенка! Илья кричал, что это всё она придумала, чтобы казаться бедной и несчастной, и чтобы её не судили люди.

Уже на следующий день Оля почувствовала много косых взглядов соседей на себе. Кто-то из них смотрел на неё с осуждением, кто-то с жалостью, а кто-то с высокомерием и совсем без жалости.

Входная дверь хлопнула и уже через пару минут женщины на кухне услышали громкую, пьяную речь Ильи:

– Оля! …иДи сюда! Быстр-рА!

– О, Господи! Что случилось? – мать кинула взволнованный взгляд в сторону прихожей, а Оля, вытерев руки о кухонное полотенце, произнесла:

– Мама. Я пойду его спать уложу. Не пускай Соню. Посидите пока здесь.

– Хорошо, Олечка. Только ты там сильно не ругайся на Илью. Праздник всё ж таки! Друзей, видимо, встретил.

– Угу. Друзей. Семья-то и подождать может.

И Оля вышла из кухни, плотно прикрыв за собою дверь.

Илья стоял, держась рукой за стену. Его тело с трудом то находило, то теряло равновесие и устойчивость в пространстве.

– С Новым годом. Ты уже всё: проводил, отметил, встретил! Без нас справился!

Оля, холодно и со злостью "поздравив" мужа, подошла и подставила плечо, чтобы он оперся на неё. Муж принял её действие привычно, и сразу же обмяк, позволяя маленькой женщине волочь его непослушное тело в спальню.

Но уже в коридоре у совершенно пьяного Ильи, вдруг, откуда-то появились силы. В одно мгновение он, поймав равновесие, с силой оттолкнул Олю от себя двумя руками, и она, сделав несколько шагов назад по инерции, больно ударилась спиной и затылком о стену. А затем, буквально сразу же за этой болью, на неё обрушилась еще одна боль. Это Илья, подняв руку, дал ей сильную пощечину.

Лицо у Оли в месте удара мгновенно загорелось, в голове зазвенело, но она даже не успела ничего ответить ни словом, ни делом, так как Илья в туже минуту рухнул вниз и растянулся на полу.

Находя удобное положение для тела, он пробормотал невнятно:

– Гадина. Из-за тебя всё… – А затем захрапел, уткнувшись лбом в распахнутую в спальню дверь.

Перешагнув через ноги Ильи, Оля вернулась на кухню.

Не глядя на мать и дочь, она открыла морозильную камеру и достала кусок замороженного мяса. Приложив холод к щеке, Оля стояла, не закрывая дверку в морозилку, чтобы дочке не было видно её лица.

Девушка очень надеялась, что синяка от удара не останется, но её надежды таяли с каждой минутой, так как боль уже отдавала в висок и челюсть.

– Мама. Я после праздников подаю на развод. Всё. Больше не могу этого выносить. Когда он трезвый, то человек. Да, с этим не поспоришь. Работает, не обижает, вроде как семья у нас. А как пьяный, так руки распускает и винит меня в смерти своих родителей! Мне это надоело. Это не жизнь. Это мучение.

На что Оля услышала от матери:

– Ты сама в этом виновата, дорогая моя. С пьяным человеком нужно обращаться аккуратно и говорить ласково. Сколько мне тебя можно учить? У всех мужья пьют, но не всех женщин бьют! Умная жена всегда увернется, да еще и сама поддаст, а такая как ты синяки потом, по собственной глупости, замазывает.

Ты вот завтра его из дома выгонишь, и его тут жнее другая подберет! Мужик –то твой Илья хороший! С капиталом, не лентяй. И будешь ты потом видеть, как в твоем новом доме, который ты вместе с ним строила, надрывалась, другая женщина хозяйкой будет! Вот где локоток захочешь укусить, а не достанешь!

– Ничего я не хочу, мама. Ни денег его, ни дома! Я жить хочу спокойно.– Ответила Оля, вернув мясо в холодильную камеру и закрыв дверцу.

А Зинаида, окинув дочь медленным, глубоким взглядом, ответила:

– Живи. Кто тебе не даёт? А внучку отца родного лишать не смей. Не нравится, что пьёт Илья, так находи способы уговорить завязать с пьянкой. Ты же жена. В постели женщине мужчину можно уговорить на что угодно!

Взрослей уже, Оля! Становись мудрой женщиной и не делай глупостей сгоряча.

Глава 9

Посёлок

30 декабря

Валентина только закончила расчищать дорожку от крыльца до калитки от снега, и сейчас собиралась отнести лопату в сарай и зайти в дом, как вдруг увидела подъехавший к её двору красивый автомобиль. Застыв в удивлении, женщина остановилась и теперь наблюдала за тем, что будет происходить дальше.

Может адресом ошиблись чьи-то гости городские, или случайно остановились у её двора и сейчас поедут дальше?

Но вот водительская дверь открылась, и Валентина увидела молодого человека. Он был с «голой» головой (без шапки), одетый в черную куртку с капюшоном и джинсы. И вот этот человек, как только закрыл двери в салон автомобиля, сразу же повернулся и посмотрел в сторону её дома.

Кто это такой? Я такого не знаю…??

Пока Валентина ждала дальнейших действий от этого молодого мужчины, её дворовая собачка залилась звонким лаем на чужака. И сразу за парнем из машины вышла девушка. Беленькая курточка, беленькая шапочка и две косички, свисающие из-под шапки на грудь, делали эту девушку похожей на сказочную Снегурочку.

Да кто же это такие? К кому приехали?

Валя громко шикнула на собаку, велев ей прекратить лаять, а затем напрягла зрение, пытаясь получше разглядеть незнакомцев у своего двора. И только когда молодые люди подошли еще ближе, Валентина признала в этой девушке свою дочь!

– Надя?!

Ноги женщины сами понесли её к калитке, а руки широко раскинулись в стороны:

– Наденька! Доченька! Ты приехала! Родная моя! А я тебя и не признала сразу в новых вещах-то! Думаю, что за Снегурочка приехала? К кому??!

– Мама, здравствуй. С Новым годом! – Надя, открыв калитку, тоже кинулась к маме с обнимашками. В её душе в эту самую минуту без следа растаял тяжелый, давящий страх. Она очень хотела этой встречи с мамой, мечтала о ней, но и очень боялась её. Но, кажется, все волнения были напрасными – мама рада встрече с ней!

– С Новым годом, Наденька! Молодец, что приехала! Я так ждала, так ждала тебя! Вкусных конфет накупила, фруктов тоже купила! Ананас даже купила!… А… кто это с тобой приехал, доченька?

Валентина, неохотно выпустив из своих материнских объятий дочь, посмотрела внимательным взглядом на молодого мужчину, так и стоящего совсем рядом с ними, и наблюдающего за их встречей со стороны.

Надя перевела взгляд с мамы на Влада, а затем обратно на маму, затем сунула свою ладошку в руку парня и почувствовав, как он бережно, но крепко сжал её пальцы, соединив их руки, произнесла:

– Мамочка, познакомься, это мой жених и будущий муж, Влад. Я его очень люблю. Он врач стоматолог.

– Будущий муж? Врач?

Валентина очень удивилась таким новостям, но без промедления протянула руку, чтобы поздороваться с будущим родственником:

– Здравствуйте, молодой человек! Я мама Нади.

Влад пожал женскую руку с непривычно грубой на ощупь кожей, без следов маникюра, а затем приветливо улыбнулся и произнёс:

– Здравствуйте. А я Влад. Очень приятно познакомиться с вами, Валентина Ивановна.

– Взаимно, взаимно, дорогой! – ответила Валентина, а затем, вдруг встрепенувшись в волнении и поправив ладонью наползающий на лоб тёплый платок, добавила – Дети! Что ж мы на морозе стоим! Пойдёмте в дом! Надя, веди Влада, показывай всё, а я пока лопату в сарай отнесу! Проходи, проходи, Влад! Обувь на крыльце не оставляйте! В дом заносите!

Когда за дочерью и молодым человеком закрылась дверь, Валентина хмыкнула удивлённо, выпустив облачко тёплого пари изо рта в морозный воздух и поспешила к сараю, тихонько произнося вслух:

– Ты глянь, что делается-то, а? Жених! Городской! Ещё и врач! Стоматолог!… ?? …Ну, Надежда! И когда только успела?!

Быстренько поставив лопату на место, Валентина поспешила в дом.

Следующее утро

31 декабря

Валентина сидела за столом на кухне и раскладывала по ёмкостям отварное, мелко нарезанное мясо на холодец, а Надя мыла посуду, стоя у раковины. Мать, занятая своим делом, всё же не упускала случая следить за всеми действиями дочери, пока та не могла её видеть, стоя к ней спиной.

Эту ночь молодая пара провела вместе. В спальне Нади. В одной постели!

Вчера, сразу после приезда, молодые объявили ей, что двадцать шестого января они распишутся и, пользуясь моментом, Влад официально попросил у неё руки Нади.

Валентина даже прослезилась, услышав такие красивые слова этого парня. Она благословила детей охотно, а затем обняла и расцеловала обоих.

Но всё же, несмотря на всю эту открытость и серьёзность намерений Влада, ей было как-то неприятно и непривычно увидеть вечером, как пара уединилась в спальне Нади.

До свадьбы! Спать вместе!?

Валентина осуждала дочь.

Внешне она улыбалась, а внутри неё кипели страсти.

Это всё город! Все девки там бесстыжие! И Надя такой стала! Господи, хоть бы этот Влад перед самой свадьбой не отказался от неё! Наиграется сейчас, да и бросит! Что потом делать-то?

А сегодня, с утра, будущий зять, облаченный в явно дорогущий спортивный костюм, нацепив на голову шапочку и сунув ноги в громоздкие кроссовки, побежал на утреннюю пробежку! По снегу!

Валентина, проводив парня взглядом, даже как-то побаивалась теперь за здоровье соседей! Что с людьми будет, когда они увидят такое вот чудо, пробегающее под окнами их домов? Одно хорошо, что из-за этой пробежки Влада у неё появилась возможность поговорить с дочерью наедине.

Они ведь расстались тогда, в конце лета, с Надей очень плохо, и дочь за все эти месяцы после отъезда не писала и не звонила ей. Валентина понятия не имела: где и как живет Надежда? И совсем измучилась за это время, пребывая в неизвестности. Но оказалось, что зря она ночей не спала, волновалась!

Судя по рассказам Надежды, она поступила на обучение к очень богатому и именитому художнику, работает у него домохозяйкой, получает хорошие деньги за свою работу! Да еще и замуж вот собирается за Влада!

А парень-то он точно не простой! Видно, что образованный, воспитанный, интеллигентный! Он вон вчера за ужином нож у неё (Валентины) попросил, чтобы кусок мяса разрезать! Вилкой придерживал, кончиком ножа резал, а потом так красиво ел, что Валя засмотрелась на него!

А как ей не засмотреться? Сидит за столом этот Влад, с прямой спиной, плечи широченные, руки мускулистые! Рубашечка на нем наглаженная, до хруста в воротничке, зубы идеально белые, ровные, глаза умные, брови широкие! Здесь, в посёлке, таких парней и не водится. Да и в городе, скорее всего, таких красавцев тоже не много.

И чего он только, интересно, в её Наде нашёл?

Дочь-то, конечно, тоже красавица. И глазки, и фигурка! Но ведь за километр невооруженным глазом видно, что они совершенно не одного поля ягоды!

Вздохнув недовольно, Валентина посмотрела на дочь еще раз, а затем, не в силах больше сдерживать себя, произнесла, заранее предполагая, что этот разговор может закончиться новой обидой дочери на неё.

Но она мать, и поэтому должна сказать всё, что думает!

– Надя, ты беременная?

Дочь замерла, так и держа в руках намыленную губку и чашку, которую она сейчас мыла под проточной водой.

Видимо, понимая уже, что Валентина одним вопросом не ограничится, Надя быстрыми движениями рук домыла чашку, ополоснула её и закрыла кран. Взяв в руки кухонное полотенце, дочь начала вытирать насухо чашку, в это время уже повернувшись к ней лицом. Её ответ был коротким:

– Нет, мам. Я не беременна.

– Точно? – Валентина посмотрела на дочь очень внимательным, долгим и пытливым взглядом.

И Надя, задрав слегка подбородок, ответила:

– Точно, мам. У нас с Владом дети будут запланированными. Но даже если получится забеременеть случайно, я буду рожать. А почему ты так беспокоишься по этому поводу? Не хочешь ещё становиться бабушкой?

Валентина пожала плечами и ответила:

– Ну по чему же хочу. Хочу. Зинаида вон, мать Оли, твоей подружки, уже Сонечку нянчит. Только её дочь уже который год замужем, а ты пока нет. Потому я и переживаю.

– Мам. Мы же тебе сказали: двадцать шестого января поженимся. Свадьбу мы не будем играть. У тебя денег лишних нет, а те родители не хотят меня видеть в невестках. Поэтому мы просто распишемся.

Валентина поджала недовольно губы, помолчала, но потом всё же произнесла:

– Если откровенно, Надя, я тоже как бы против вашего брака.

– Почему, мама? Ты же вчера нас поздравила, сказала, что рада за нас!

Надя смотрела сейчас на неё широко распахнутыми глазами, с уже загорающейся в них обидой.

– Да сказала. Но в душе думаю, что не пара вы. Уж извини, доченька. Я с высоты своих лет могу сказать одно: тебе будет ОЧЕНЬ тяжело удержать такого мужчину возле себя. Ты забыла? Я же тебе всегда говорила: красивый муж – чужой муж!

У Нади, как только мама начал этот разговор, сразу же испортилось настроение. С первого вопроса о беременности было ясно, что ничего хорошего она ей не скажет. И так было всегда. Не умеет её мама поддержать, приободрить, сказать что-то хорошее. Наоборот: она всегда зачем-то говорит Наде, что всё, чтобы она не делала – это плохо, неправильно, и ничего у неё не получится.

Так всегда было. Маму не изменить.

– Мама. Зачем ты мне всё это говоришь? Никто не знает, что будет дальше, но я сейчас, сегодня, хочу верить в то, что всё у нас с Владом будет хорошо. Я люблю его, мама. И он меня любит. И даже против своей семьи из-за меня прошёл! Разве это не говорит о серьёзности его чувств ко мне?

Валентина согласно кивнула головой и ответила:

– Говорит, конечно! Только говорит это ещё и о том, что он привык поступать так, как ему хочется! Вы же думаете, что родители глупые, устаревшие, ничего не понимают в жизни! А мы-то всё видим! И подальше вашего видим! Вам любовь глаза закрывает, а мы о жизни думаем, о вашем будущем!

– А вы не думайте, мама. Не надо! Просто позвольте нам быть счастливыми. Ладно? И не надо мне, пожалуйста, больше ничего говорить. Я не хочу считать родную маму лицемерным человеком. Ты бы могла сразу нам сказать всё в лицо, а ты!

Валентина вновь передернула плечами и перебила слова дочери, произнеся с вызовом:

– А я и не лицемерила! Влад парень хороший! Только вот ты о чем думала, куда смотрела когда …

– Что у вас за шум?

Влад, зайдя на кухню, посмотрел на будущую тещу, потом на Надю, и сразу понял по их лицам, что разговор между ними сейчас происходит не из приятных.

– Нет, нет, сынок! Никакого шума, не переживай. Мы просто разговариваем так с Надей! Я ж в теплице привыкла говорить громким голосом. Привычка у меня такая. Давайте! Давайте сейчас всё здесь уберем, холодец вынесем на крыльцо – на улице мороз крепкий, застынет точно. В шкаф только за дверки надо поставить, чтобы кошки не добрались. И завтракать сядем! Время-то уже почти десять утра!

Валентина поднялась со стула и засуетилась у стола, а Надя, посмотрев на Влада взглядом виноватым и расстроенным, поставила чистую чашку, которую она все это время держала в руках на полку в стол, и произнесла:

– Я баню с утра натопила. Там уже вода горячая в баке. Можешь сходить ополоснуться. Пойдём, я дам тебе чистое полотенце.

И Надя вышла из кухни. Следом за нею пошёл и Влад.

Чем бегать зайцем по округе, людей смешить, лучше бы дров наколол. И спорт, и помощь. Эх, городские. Мышцы есть, сила есть, а что толку?– пробормотала чуть слышно Валентина, пока её не могли услышать дочь и будущий зять.

Ближе к вечеру выяснилось, что в доме Валентины закончился черный хлеб для рыбных бутербродов. Влад, занимаясь сборкой и установкой старой искусственной ёлки, которую они с Надей сегодня днём достали с антресолей, предложил подождать еще минут двадцать, а потом съездить в магазин на машине, но Надя предложила другой вариант.

– Не надо! Ты собирай ёлку, а я сама быстренько сбегаю. У нас тут на соседней улице есть маленький магазинчик продуктовый. Думаю, там еще будет хлеб.

– Точно? Сама хочешь сходить? – Влад, держа в руках ветки от ёлки, смотрел на Надю вопросительно – Может, всё же подождёшь? Мне немного осталось.

– Нет! Занимайся! Нам её еще наряжать предстоит, а уже почти девять вечера. Я уже через десять минут вернусь обратно.

И, поцеловав Влада звонким поцелуйчиком, Надя побежала в прихожую одеваться.

Дом Зинаиды

В это же время

В девять часов вечера Оля, оставшись одна за празднично накрытым столом, так как в это время её муж Илья спал пьяным на полу, на пороге спальни, а мать пошла укладывать дочку Сонечку в свою комнату, решила выйти подышать свежим воздухом.

Настроения праздничного у Оли совершенно нет и радости на душе тоже нет. Даже самой капельки. Наоборот, ей хочется сейчас, в эту новогоднюю ночь сесть в какой-нибудь сугроб, как в далёком детстве, и горько разреветься.

Ей только двадцать лет, но в своей душе Оля ощущает себя уставшей тридцатилетней женщиной, разочаровавшейся в любимом человеке и в семейной жизни. Да и вообще, во всём разочаровавшейся.

Спустившись со ступенек крыльца девушка прошлась по двору, погладила кошку, выбежавшую к ней навстречу из темноты, а затем подошла к забору. На острых пиках штакетника после совсем недавно выпавшего снега красиво держались снежные «шапочки».

Всё еще чувствуя острую боль, распространившуюся на скулу, нос и на зубы, Оля сняла пальчиками одну из «шапочек» со штакетника, смяла снег в плотный комочек в ладони и приложила его к щеке.

Холод обжигал кожу, постепенно даруя онемение и уменьшая боль.

Девушка вздохнула и подняла голову, устремив взгляд на темное небо. Откуда-то издалека до её слуха доносились веселые голоса людей, а в воздухе витал едва ощутимый аромат жареного на костре мяса.

Кто-то сейчас празднует, веселится, чувствует себя счастливым. А я… хожу привидением по темному двору, и не рада ни чему.

Опустив голову и смахнув еще одну «шапочку» уже совсем озябшей ладонью, Оля потянулась за следующей «шапочкой», а потом за следующей. Шагая вдоль забора и нарушая эту природой созданную красоту, девушка думала о своей жизни.

Без снежных вершинок, сбитых её рукой, забор уже не казался таким нарядным и новогодним.

И правильно. Нет в этом дворе праздника, так нечего и забору стоять нарядному. У нас это обычный день. И обычная ночь.

Безжалостно смахивая снег, Оля вдруг почувствовала, как внутреннее напряжение, найдя выход через такое бессмысленное действие, начинает покидать её тело. Обрадовавшись этому, она с удвоенной энергией принялась сбивать руками снег и с макушек штакетника, и с горизонтальных перекладин всего забора, мысленно произнося слова:

И не нужен мне этот Новый год!

И снег не нужен!

Ничего мне не нужно! Ничего я не хо…

– Оля! Привет!

Услышав такой знакомый голос, Оля повернулась и увидела позади себя, с уличной стороны забора Надю! Её подружка сейчас была похожа на снежную принцессу в своей белой шапочке и белой курточке. Она выглядела просто красавицей! Большие зелёные глаза подруги смотрели на Олю с удивлением и огромной радостью.

– Надя… Это ты…

И в следующую секунду так долго сдерживаемые Олей слёзы горячими ручейками полились по её щекам.

Глава 10

– Оля! Привет!

Услышав такой знакомый голос, Оля повернулась и увидела позади себя, с уличной стороны забора, Надю! Её подружка сейчас была похожа на снежную принцессу в своей белой шапочке и белой курточке. Её большие зелёные глаза смотрели на Олю с удивлением и огромной радостью.

– ?…Надя…

И в следующую секунду так долго сдерживаемые Олей слёзы горячими ручейками полились по её щекам.

– Оля, нельзя терпеть такое к себе отношение! Тебе надо уйти от Ильи! Однозначно! Я уверена – дальше будет еще хуже! Я читала, что мужчина, хоть раз ударивший женщину, уже никогда не остановится! Это будет повторяться и дальше! И все его извинения – это лишь средство удержать рядом с собою слабого человека, над которым можно одерживать лёгкие победы и тешить своё мужское эго!

Оля слабо кивнула головой и ответила, шмыгнув носом:

– Я всё это понимаю, Надя, и я бы ушла хоть сейчас, но я ведь не одна. Со мной Сонечка. А я еще и дня не работала после окончания училища. Сначала свекор со свекровью были против. Говорили, что моё дело дочь растить и домашнее хозяйство вести, а теперь и муж с мамой в ту же «дудку» поют. Илье хочется чтобы я только о нём и думала, ему угождала и никуда не выходила из дома. Он каждый мой выход на рынок или в поликлинику с Сонечкой воспринимает очень болезненно. Ревнует даже к бывшим нашим одноклассникам!

Мама никак не соглашается сидеть с Сонечкой. Да оно и понятно – ей еще до пенсии работать и работать. На что ей жить, если она работать не будет? А Илья против того, чтобы дочку в детский сад оформить. Говорит, что там дети только болеют, иммунитет у них ослабевает. Вот и получается, что я не могу мою малышку ни на кого оставить чтобы на работу выйти. И вот куда я уйду, не имея и рубля в кармане? У меня из родных только мама, так и она на стороне Ильи. Всё хвалит и хвалит его…

«Вот Илья такой хороший муж! Он тебя жалеет! Что тебя не устраивает? Сиди себе дома, доченьку расти! Кто бы мне вот так хоть раз в жизни сказал!» – копируя интонацию голоса матери произнесла Оля.

Надя задумалась над словами Оли.

В сарае, где они сейчас сидели на мешках, набитых соломой, пахло сухими травами и пылью. Холод пробирался и в это маленькое помещение через тонкие деревянные двери, но здесь всё же было немного теплее чем на улице.

– Надо над этим вопросом подумать серьёзно, Оля. Я думаю, что главное и первоочередное в этой ситуации – это деньги. Тебе надо всё же как-то решить вопрос со своей самостоятельностью и финансовой независимостью! Не хочет Ильюша чтобы ты выходила на работу – не надо! Найди способ хоть как-то утаивать деньги из тех, что он тебе выдаёт! Экономь! Хитри! Выпрашивай на что-то, за чем он проследить не сможет!

Или дома придумай, чем можно заработать! Деньги – это главная движущая сила свободы и независимости! Если бы у мня не было тогда сбережений, которые мне мама накопила на восемнадцатилетние, и не было бы моих заработанных на практике денег, то никуда бы я так и не уехала из посёлка! Так что ты, Оля, сосредоточься на главном. На деньгах. А остальное всё потом само получится.

Я бы хоть сейчас забрала вас с Сонечкой с собой в город, но я живу на квартире, снимаю комнату с еще двумя девочками. Хозяйка точно не согласится пустить тебя с ребёнком, да и места там больше нет. А с Владом у меня только начинается совместная жизнь. Я ему еще даже не жена, и не могу пригласить тебя пожить в его квартире. Поэтому ты немножко подкопи денег, а уж устроиться в городе я тебе потом помогу. И с Сонечкой помогу! Может ты на первое время какую-нибудь вечернюю работу или ночную найдёшь, а я буду Соню забирать к нам с Владом на ночёвку.

Оля, слушая Надю, дотронулась кончиками пальцев до своей опухшей щеки, проверив не увеличился ли отёк, и ответила:

– Ты права. Мне нужны деньги чтобы начать новую жизнь. Спасибо, Надя. Я подумаю, что можно сделать.

Надя шутливо фыркнула и обняла подругу за плечи:

– Конечно, ты подумаешь и обязательно придумаешь! Ты же умница, Олечка! Только знаешь что?

– Что? – Оля, слыша оптимизм в голосе подруги, не стала поднимать голову и смотреть на неё, а так и продолжала сидеть, рассматривая кусочки древесной коры под сапогами, которой в помещении устлан весь пол.

– Давай об этом ты подумаешь завтра, а сегодня пойдём к нам! Праздник ведь! Новый год! Посидим, покушаем, поговорим, а потом мы с Владом проводим тебя домой. – Предложила Надя подруге и попыталась заглянуть в её глаза.

Оля подняла голову, посмотрела на Надю грустным взглядом и ответила, показывая пальчиком на опухшую и уже потемневшую кожу на скуле:

– Надя, куда я с этим пойду? Нет. Спасибо, не хочу позориться.

И, поднявшись с мешка, добавила:

– Спасибо тебе, Надечка, что поговорила со мной. Мне даже легче стало. Иди, тебя уже, наверное, потеряли и мама и жених твой.

Но Надя даже не думала сдаваться. Тоже поднявшись с мешка и взяв подругу за руку, она произнесла уверенно:

– Оля, вот подумай сама: как я смогу праздновать и радоваться, зная, что тебе сейчас плохо? Мм? Как? Никак! Так что давай сделаем вот как: мы сейчас с тобой пойдём ко мне домой и немножко подпудрим носики. Я обещаю, что в той комнате, где мы будем сидеть, не будет гореть верхний свет! Будут только гирлянды и свет от работающего телевизора! И посажу я тебя не напротив Влада, а возле себя, чтобы ты не смущалась! А то, что на тебя будет смотреть моя мама, так пусть смотрит! Может, наоборот, она потом твоей маме как скажет пару ласковых! Ты же знаешь: моя мама никогда не промолчит!

– Нет, Надя! – Оля упиралась, и даже попыталась вырвать свою ладонь из руки Нади.

– Да, Оля! – Надя не отпускала руку Оли и тянула подругу за собой – Мы еще и танцевать сегодня будем! И торт со взбитыми сливками есть будем! И ананас!

И повернувшись к Оле, которая шла за ней по двору как на аркане, добавила, ярко улыбнувшись:

– Представляешь! Моя мама ананас купила! Настоящий! Будем сегодня пробовать!

Оля уже чуть не плакала, пытаясь отговорить подругу:

– Надя, я не могу! Мне стыдно!

– Можешь! Ты всё можешь, Олечка! И стесняться тебе нечего! Ты не по пьянке об угол ударилась сама. Тебя ударили! Чувствуешь разницу?

– Надя? Оля? Вы куда собрались?

Зинаида, услышав во дворе голоса, вышла на крыльцо в тот момент, когда девушки уже почти подошли к калитке.

– Здравствуйте, тетя Зина! С Новым годом! – крикнула женщине Надя и помахала ладошкой.

– Здравствуй Наденька! И тебя с Новым годом! Ты к маме приехала?

– Да, тёть Зин! Я на денёчек! Завтра уже уезжаю! Я у вас Олю украду на несколько часиков! Мы немножко поболтаем у меня дома! Ладно?

– Хорошо! Идите, девочки. Повеселитесь.

– Спасибо, тётя Зина! – крикнула уже из-за калитки Надя.

– Мама, я не долго! На часик! – донеслось до Зины уже из темноты с улицы.

– Иди, иди, Олечка! – Крикнула в ответ Зинаида дочери, а затем добавила уже чуть слышно, для самой себя – Соня уже спит, Илья тоже спит, а я тогда хоть посижу спокойно, телевизор посмотрю.

И женщина зашла в тепло дома, крепко закрыв за собою двери.

– Надя, ты где пропала? Влад поехал тебя искать! Ой, здравствуй, Олечка!

– Здравствуйте, тётя Валя – поздоровалась Оля с мамой Нади.

Валентина, увидев дочь и её подружку, чуть не вдарила себя ладонью по лбу: и как она сама не догадалась, что Надя могла зайти к Оле?

– Ничего, я думаю он скоро вернется. – Уверенно ответила Надя матери.

И правда, не успели девушки снять куртки, как в дом зашёл Влад.

– Ты уже дома! – Парень обеспокоенным взглядом окинул Надю, а затем уже посмотрел на гостью.

– Здравствуйте – произнёс он машинально, кивнув при этом темноглазой девушке головой.

– Да, извини, так получилось! Я просто до подружки зашла на минуточку. Знакомься – это Оля, а это Влад – мой парень – Познакомила Надя Влада и Олю.

– Очень приятно. – Тихо и стеснительно отозвалась Оля.

Влад сразу заметил, что судя по опухшему личику подружка Нади совсем недавно плакала, и Влад может со стопроцентной гарантией утверждать, что на её лице есть след от довольно сильного удара.

В его голове в это мгновение пронеслись сразу мысли о нападении на девушек каких-то отморозков, и он, переведя взгляд на Надю, чтобы не смущать Олю, спросил:

– Нужна моя помощь?

В ответ на его многозначительный взгляд Надя ответила:

– Нет. Всё хорошо! Ничего не надо. Я уговорила Олю встретить с нами Новый год! У неё в доме уже все спят, а у нас только всё начинается! Кстати, наша ёлка уже наряжена? Гирлянды горят?

Влад понял из слов Нади, что неприятности у девушки произошли в семье, и поэтому произнёс уже с улыбкой, поддерживая желание Нади создать непринуждённую атмосферу праздника:

– Конечно! Всё готово! Можно уже даже садиться за стол и провожать уходящий год.

Надя благодарно улыбнулось любимому в ответ, и произнесла, переведя взгляд на маму, которая тоже сейчас подозрительным и внимательным взглядом рассматривала лицо Оли:

– Мама, мы на несколько минуточек с Олей спрячемся в моей комнате, попудрим носики, а потом выйдем и поможем тебе накрыть на стол!

Валя махнула рукою одобрительно:

– Идите, конечно, девочки! Я итак уже почти всё сделала. Мы с Владом будем вас ждать уже за столом.

– Пойдём! – Надя вновь взяла Олю за руку и решительно направилась вместе с нею в свою комнату. – Мы скоро! Нам надо всего несколько минут! К нашему возвращению потушите верхний свет в комнате и зажгите гирлянды, пожалуйста!

После ухода девушек Влад и Валентина переглянулись понимающими взглядами, но не стали об этом говорить.

– Влад. Помоги мне отнести на стол вот эти бутерброды и тарелочку с маринованной селедочкой, пожалуйста, а я принесу из холодильника сок и вино с шампанским. И давай уже сядем за стол.– Обратилась Валя к парню.

– Конечно, давайте я вам помогу, Валентина Ивановна – с яркой и доброй улыбкой ответил ей будущий зять.

Оля вернется домой в третьем часу ночи. Тихо закрыв двери, она снимет с ног сапожки, повесит в шкаф куртку, и на цыпочках пройдёт мимо всё еще спящего на полу Ильи.

Не раздеваясь, девушка ляжет на заправленную кровать и накроется тёплым пледом.

Щека сейчас пока у неё не болела, и Оля, вдохнув аромат свежего постельного белья, уютно уткнётся носом в подушку, чтобы не ощущать запах перегара, распространяемого по комнате вместе с храпом Ильи.

После проведённого вместе с Надей вечера, Оля сейчас ощущала в себе невероятную смелость и уверенность в своих силах.

Теперь я знаю, что мне надо делать. Деньги! Нам с Соней нужны деньги на новую жизнь. Надо быть хитрее… И умнее… Правильно всё Надя сказала. Деньги – это главное. Без денег новой жизни мне не видать никогда… И эти деньги у меня обязательно будут! Я потерплю до лета. Летом всё изменится…

Через несколько минут девушка крепко уснула, твёрдо уверовав, что всё у неё и Сонечки в будущем будет хорошо.

Город

Сегодня Надя первый раз в новом году пришла в дом Бориса Михайловича.

И первое, о чём она подумала, переступив порог его квартиры, – это кроссовки девушки с картины.

Чувство тревоги в эту же секунду шевельнулось в её душе как будто никуда из него и не уходило. Пройдя через комнаты, Надя зашла в мастерскую художника и остановилась на пороге. Борис Михайлович сейчас находился здесь и работал.

– Здравствуйте, Борис Михайлович!

Учитель резко поднял голову и, увидев её, ответил с улыбкой на лице:

– Здравствуй, здравствуй, Надежда! Давненько мы с тобой не виделись!

– С прошлого года! – поддержала непривычно лёгкое приветствие учителя Надя, наблюдая как в это время Борис Михайлович ногой убрал рычаг с тормоза, и его картина поехала по полозьям в соседнее помещение.

В том помещении хранятся все работы художника. Они там находятся под сигнализацией, в полной безопасности от воров, случайного возгорания или затопления соседями.

За всё то время, что Надя работает вместе с художником в его мастерской, она пока не видела ни одной его работы.

Это было как само собой разумеющееся.

Для обучения Нади была выделена дальняя часть мастерской, и даже если они работали одновременно с учителем, девушка не должна была подходить к Борису Михайловичу и, соответственно, не имела возможности увидеть его работы. Художник еще в первое занятие дал ей понять, что считает плохой приметой, если его незаконченную картину кто-то увидит раньше времени. Запомнив это, Надя и не пыталась «подсмотреть» неоконченное творение Учителя.

– А я тебя жду! У меня ведь для тебя есть прекрасная новость!

– Новость? Какая новость?

Закатив картину в охраняемое помещение и включив сигнализацию, Борис Михайлович перешёл в ту часть мастерской, где стояли работы Нади, и прохаживаясь возле последних её зарисовок и композиций, начал говорить, растягивая для важности слова:

– Я, Наденька, подал твою заявку на участие на выставку -конкурс молодых художников.

– Что? – Надя очень удивилась, услышав такую новость, а учитель продолжал говорить:

– Да, Надя. Ты будешь участвовать в конкурсе. Это уже третья такая выставка-конкурс. На этот раз частников будет свыше тридцати человек. Пройдёт она в начале июня в нашей галерее. От каждого конкурсанта принимается по пять работ. Тема свободная. Ну, дорогая моя, как тебе моя новость?

Надя даже забыла, что надо дышать.

Её работы увидят люди?! Неужели?

– Отличная новость! Спасибо, вам, Борис Михайлович! Только я боюсь.

– Чего ты боишься?

Надя вздохнула судорожно, и развела руки в стороны, одновременно пожав плечами:

– Пять работ! Каких пять работ? Может, что-то из моих прежних рисунков подойдёт? У меня есть и серия с женщиной в галерее, и зарисовки с балкона, и домашние работы есть, которые я привезла с собой из посёлка.

С лица у Бориса Михайловича как-то в одно мгновение пропала улыбка, и он ответил, нахмурив брови:

– Нет. Твои старые работы никуда не годятся. Выброси их. Это детский сад, а не работы художника. На выставке обязательно будет звучать моё имя как твоего учителя. Поэтому все пять работ ты будешь писать под моим руководством.

Надя кивнула головой, давая своё на то согласие, и Борис Михайлович продолжил говорить:

– Я и сам в это время буду готовиться к своей выставке в Париже. Она тоже планируется летом. Так что Надежда, нам с тобой предстоит огромная работа. Мы должны приложить максимум усилий, так как времени катастрофически мало. Так что ты иди сейчас займись делами домашними, и начинай уже думать о том, что будет изображено на твоих работах. Я даю тебе три дня чтобы ты предоставила мне эскизы на утверждение. А я на эти три дня улетаю в Оренбург. У меня самолёт через четыре часа. Пока, Надежда. Работай, не скучай.

– До свидания, Борис Михайлович! Спасибо вам!

– Пока не за что, Надежда.

Оставшись одна в мастерской, Надя обвела взглядом все полки и стеллажи, стоящие вдоль стен, и зеленый уголок, где под сенью огромных растений в кадках стояли плетеный столик и два кресла, и задумалась:

– Пять работ на свободную тему… Каких пять работ на свободную тему?… В какой технике? Размер работ?…Ладно, это всё выяснится в процессе работы.

Рассуждая мысленно, Надя вдруг вспомнила о том, что хотела спросить учителя о той девушке с картины!

Быстро выбежав из мастерской, она крикнула:

– Борис Михайлович! Борис Михайлович! Вы еще здесь? Подождите! Мне надо у вас кое-что спросить!

Но Наде уже никто не ответил. Расстроившись, девушка вернулась в мастерскую и подошла к чистому холсту, закрепленному на раме. Проведя по нему кончиками пальцев, она произнесла очень тихо и задумчиво:

– Что ж…. Придется еще три дня помучиться в неизвестности.

Глава 11

– Привет!

Надя села на пассажирское кресло, закрыла за собою двери и сразу же потянулась к любимому за поцелуем.

Влад так любит такие моменты! Обычно он подъезжает и ждёт Надю минут десять, и когда она садится в машину, благоухающая морозной свежестью, с сияющими глазами и улыбкой на губах, а потом просто говорит ему «привет» и сама дарит первый поцелуй – это волшебно!

Надя она такая и есть – как поток чистого воздуха, свежего, бодрящего, игривого и бесхитростного.

– Привет, моя любимая Найдёнка!

Их губы соединились в поцелуе, а затем девушка, отстранившись, вдруг хмыкнула и спросила, ухватив его пальчиками за шарф на шее:

– Влад… Я всё хочу тебя спросить: почему ты меня так называешь когда встречаешь? Обычно же я для тебя просто Надя?

Влад накрыл прохладные пальчики своей невесты рукой, поднёс их к губам, оставил поцелуй, подул на них своим тёплым дыханием, чтобы согреть, а затем, так и не выпуская её ладошку, ответил:

– Это мой магический ритуал.

– Что? Ритуал?– девушка хихикнула.

– Да. – Влад медленно кивнул головой, и глядя на Надю очень загадочным и внимательным взглядом начал объяснять – Я всегда когда вижу тебя, пусть даже после недолгого расставания, вспоминаю нашу с тобой первую встречу. Тот твой карандашик и рисунки, и себя на одном из них. А затем я сразу вижу тебя уже в дверях квартиры. Первое, что я тогда подумал и произнёс мысленно, было:

– Вот я и нашёл тебя.

А потом ты сказала, что тебя зовут Надя. Так я и решил, что это знак свыше: ты Моя Найдёна. Моя половинка.

– Ммм… Как романтично звучит))

Надя, услышав такое милое объяснение, прижалась щекой к плечу Влада, вновь ощутив в этот момент тепло его дыхания на своих пальчиках.

– Замёрзла пока дошла? Пальчики ледяные у тебя. Дай вторую погрею.

Протянув руку Владу, Надя с улыбкой ждала и, конечно же, услышала:

– О!? А эта рука тёплая. В кармане держала?

– Ага)) Эта отогревалась в кармане, а в этой я рюкзак несла. Лямка оторвалась.

И девушка показала на поломку своего старого рюкзачка, с которым она ещё в школу ходила.

– Всё. Пенсия пришла твоему любимчику. – Констатировал факт Влад.

– Увы, да – с печальным вздохом подтвердила Надя.

– Поехали тогда купим тебе новый рюкзачок. Или сначала заедем, поужинаем где-нибудь? Ты очень голодная?

Надя, прежде поцеловав любимого в щёку, ответила, сев на своём сидении прямо и пристёгиваясь ремнем безопасности:

– Нет, не очень. Я сегодня хочу дома поужинать. Я утром мясо замариновала. Мне нужен будет всего час, чтобы приготовить вкусный ужин. У меня сегодня повод есть кое – что отметить.

Влад улыбнулся довольно:

– Да? Как интересно! И у меня тоже есть повод! Вот это совпадение! Так что? Мы тогда едем в магазин за новым рюкзачком, а потом сразу домой?

– Да! Именно так! – с яркой улыбкой на губах утвердила план на этот вечер Надя.

– Есть, мой капитан! – шутливо отсалютовал Влад и лихо выехал с места стоянки.

Через пару минут, уже управляя автомобилем в потоке машин на дороге, он спросил, не глядя на девушку, так как следил за движением:

– И что же у тебя за повод такой?

Надя обняла свой старенький рюкзачок, лежащий на коленях, руками и произнесла, разглядывая пешеходов, идущих по тротуару:

– Мне нужно нарисовать пять картин. В июне я буду участвовать в выставке- конкурсе молодых художников. Заявку на моё участие подал сам Борис Михайлович.

– Серьёзно?!

– Угу.– Тихо подтвердила девушка.

– Так это же здорово, Надя! Или ты не очень этому рада?– Влад кинул короткий, но внимательный взгляд на свою невесту.

Пожав плечами, Надя хотела было ответить, но её ответ остался не произнесённым. Дело в том, что она отвлеклась…

В этот момент они остановились у пешеходного перехода, и Надя со своего места сейчас очень внимательно вглядывалась в проходящих в нескольких метрах от них пешеходов.

Вот идёт девушка. У неё из-под шапки свисают на грудь и прячутся в кармане пальто тонкие проводки от наушников. Её руки защищены от мороза тёплыми варежками. Она идёт, смотрит только вперёд, и прижимает к своёй груди толстую книгу в глянцевой обёртке. А за нею следом, в шаге позади от неё, идёт мальчик лет десяти. На его спине висит огромный, бесформенный рюкзак, который бьёт его чуть выше сгиба коленей при каждом шаге, делая походку ребенка странной на вид. К его шапке прилипли снежинки, а в руках он держит яркий кубик – головоломку. Мальчик на ходу пытается вращать кубик так, чтобы собрать все его стороны по цветам, и, судя по всему, у него это довольно хорошо получается…

Да! Уже получилось!

В следующую секунду Надя увидела, как мальчик, сделав несколько вращающих движений пальцами, ярко улыбнулся, увидев, что кубик теперь имеет собранные в одном цвете грани и стороны.

В этот момент девушка с книжкой обернулась и, по-хозяйски, взялась за капюшон мальчика, таким образом заставляя его ускориться и идти с ней рядом.

А! Понятно: это брат и сестра!

Догадалась Надя.

А за братом и сестрой спешили перейти через переход, семеня мелкими шажочками, две очень пожилые женщины. Их спины уже напоминают знак вопроса, и каждая из них тянет вслед за собой сумку на колёсиках. Их сухонькие головки обмотаны пуховыми платками, намотанными поверх шапок, а видавшие виды куртки, достигающие им длиной до колен, не имеют всех пуговиц. Так, у одной бабушки поблёскивает широкая булавка в районе груди, а у её подружки точно такой же булавкой скреплена застёжка молния внизу. Женщины шагают торопливо, но движения их всё же медленные. При этом они идут и кидают грозные взгляды на замершие, огромные, дорогие машины в клубах выхлопных газов, готовые сорваться с места в любой момент.

Бабушки-торговки с рынка.

Надя улыбнулась: этих бабулек ничем не испугать. Они дамы закалённые и холодами, и жарой, и людской грубостью.

– Надя? Ты меня слышишь? Ты не рада выставке?

В этот момент загорелся зелёный свет у светофора и Надя, вынырнув из своих дум и проводив взглядом уже шагающих по тротуару старушек и девушку с мальчиком, поспешила ответить:

– Что ты! Рада, конечно. Просто это большая ответственность… Страшно мне немного.

Автомобиль Влада тронулся с места, переехал перекрёсток, и уже набрал скорость, как в следующий момент Надя от неожиданности громко вскрикнула, увидев как маленький воробей, видимо замерзший в полёте, вдруг врезался в лобовое стекло их машины.

В это мгновение время для Нади замедлило свой ход, и она увидела, как в замедленной съёмке, круглые глазки птички и открытый клювик. И распахнутые двумя широкими веерами крылышки. Воробушек ударился грудью о стекло, перевернулся в воздухе, а затем ударился о капот. В этот момент его крылья были уже сломаны, а головка закинута на спинку. Сильным потоком воздуха птицу снесло в сторону, под колеса проезжающих рядом машин.

– Вот глупая птица! – услышала Надя голос Влада, и только сейчас время и всё вокруг пришло для неё в обычное движение.

– Напугалась?

– Да. Очень. – Чуть слышно ответила девушка.

– Это мороз. Не все животные и птицы с ним справляются, к сожалению.

Влад заметил, что Надя всё еще сидит и смотрит испуганным взглядом на дорогу, и чтобы поскорее избавить её от плохих воспоминаний о погибшей птичке, произнёс преувеличенно заинтересованно:

– А ты не хочешь спросить, что у меня за повод для торжественного ужина?

Надя в душе была благодарна Вадиму за его вопрос, так как сама никак не могла избавиться от печальной картинки гибели птицы перед своими глазами:

– Хочу. Что за повод?

И Влад, набрав в лёгкие воздуха, а затем шумно выдохнув, ответил:

– Я решил сменить место работы.

Девушка повернула голову и удивлённым взглядом посмотрела на Влада:

– А что случилось? Почему?

Парень хмыкнул, затем улыбнулся как-то не слишком весело, и ответил:

– Ухожу в платную медицину. Спасибо, вовремя поступило предложение. Ухожу в стоматологическую клинику. Смываюсь из-под опеки мамы окончательно!

Надя по поджатым губам и хмурому взгляду Влада поняла, что у него, видимо, снова был неприятный разговор с родителями.

– Может, всё же подождёшь, не будешь увольняться? Может мама твоя перестанет злиться на нас? – попыталась она успокоить парня.

Влад качнул головой:

– Нет. Не перестанет. Она своего мнения никогда не меняет. Так что, я думаю, мы с тобой должны занять позицию, как в той поговорке: «Чем дальше, тем роднее». Может быть она, когда перестанет меня видеть каждый день на работе в числе её подчиненных, вспомнит, что я её сын?

Надя задумалась, а затем ответила:

– Может ты и прав, и так действительно будет лучше.

И Влад, получив одобрение от Нади, улыбнулся ей благодарно и произнёс:

– На минуточку давай вот здесь остановимся. Ладно?

– Ладно. А зачем? – удивилась Надя.

И парень, глуша двигатель, объяснил причину остановки:

– У меня возникло непреодолимое желание подарить своей невесте букет цветов! Подожди минуточку, я быстро!

Через минуту Влад уже открывал двери небольшого цветочного магазинчика. Через какое-то время он вышел из магазина уже с большим букетом роз алого цвета. Еще со ступеней показав его Наде, он ярко улыбнулся ей и зашагал к автомобилю. А Надя, уже предвкушая, как через мгновение аромат живых роз наполнит салон, а её губ коснутся губы Влада, тихо произнесла, с улыбкой на лице:

– Как же я тебя люблю, Влад… Наверное, так и любить нельзя…До слёз просто…

Прошло три дня

Надя стояла за спиной, по левую руку от Бориса Михайловича в то время, как он рассматривал её подготовленные эскизы.

Эскиз первый

Две древние старушки с грозными лицами пересекают «зебру» перед дорогими, хищного вида машинами и бесстрашно тянут за собой сумки на колёсиках. Чем-то они похожи на двух медленных улиток, ползущих по своим делам в городских джунглях.

Эскиз второй

Мальчик, увлеченно думающий, с кубиком-головоломкой в руках сидит на школьной парте, свесив ноги. За его спиной лежит большой, бесформенный рюкзак.

Эскиз третий

Высокий, широкоплечий парень замер на пороге цветочного магазина с букетом роз в руках. Его лица не видно из-за спущенного низко на лоб капюшона. Видна только его красивая улыбка. Руки молодого мужчины держат букет чуть наклонив его, как бы показывая цветы кому-то там, за картиной.

Эскиз четвёртый

Птица, замершая в полёте в последнее мгновение своей жизни. В её глазах нет страха. В них только удивление от возникшей преграды в виде прозрачного, до этого не видимого для неё автомобильного стекла, и решимость противостоять несущему её к гибели потоку воздуха.

Внимательно изучив и отложив, поочередно, каждый эскиз в папку, Борис Михайлович взял в руке пятый эскиз и замер, вглядываясь в то, что на нём изображено.

Надя, стоя чуть позади, тайком следила за сменой эмоций на лице учителя.

На пятом её эскизе была изображена пара женских кроссовок.

Они стояли на коврике у дверей, «носами глядя в квартиру», как если бы человек пришёл с улицы и разулся на пороге. На подошве обуви видны частички влажного грунта и прилипшие травинки. У одного из кроссовок обтрёпан шнурок, а в переплетение второго шнурка застрял маленький жёлтый цветочек на тонком, сломленном стебле. Кроссовки явно старенькие, долго ношенные, и… узнаваемые…

И то, что Борис Михайлович их узнал, у Нади не было никакого сомнения.

Два дня назад.

Надя пришла с утра в квартиру Бориса Михайловича. Сегодня, по плану, у неё уход за цветами. У художника в квартире довольно много живых растений, и все они толстолистные, засухоустойчивые, поражающие своими размерами.

Приготовив раствор для опрыскивания от вредителей, Надя направилась за стремянкой в гардеробную. Некоторые растения настолько высокие, что она с высоты своего роста просто не сможет достать до всех листьев.

Взяв железную «помощницу», девушка уже хотела выйти из гардеробной, но…

Этот шкаф притягивал её взгляд как магнитом. Он манил её своей молчаливостью и таинственностью.

Там, внутри него, хранится тайна, и эта тайна не даёт Наде покоя.

И вот сейчас страх отступил, и в душе у девушки укрепилось чувство, что ей просто необходимо еще раз взглянуть на эти кроссовки до разговора с художником.

Сделав пару храбрых шагов, Надя открыла дверку, подставила стремянку, и вот уже коробка в её руках.

Спустившись с ней вниз, она присела на ступеньку, затем бережно примостила эту коробку на своих коленях и сняла крышку…

Какое-то время девушка просто смотрела на уже знакомые кроссовки, а затем её пальчики коснулись потрепанного края одного шнурка, после этого потрогали «язычки».

Затем Надя вынула один кроссовок из коробки, осмотрела его со всех сторон и решительно сунула руку внутрь. Изнутри кроссовок был растоптанным по чьей-то ножке и имел неровности в стельке. Вернув этот кроссовок обратно в коробку, она точно так же достала второй, осмотрела его, и сунула руку и в его нутро.

Шелест бумаги под пальцами оказался очень неожиданным для Нади. Зацепив пальчиками находку, девушка вытащила её и замерла, с удивлением во взгляде.

Это была половинка пустого бланка рецепта со слабым оттиском печати. Судя по желтизне бумаги, это очень старый бланк, видимо используемый для записок. На пустом поле было написано чьим-то размашистым почерком всего несколько слов:

Шевцова Алина. 17 июня. Реанимация. Пятый бокс.

Повертев в руке этот пожелтевший лист старого бланка, Надя попыталась разобрать буквы на оттиске печати.

Министерство здравоохранения… Городская больница…№5

Почувствовав, как внутри у неё всё заволновалось от полученной маленькой подсказки, Надя вернула кроссовок в коробку, закрыла её крышкой и поставила на полку, на прежнее место.

Взяв стремянку под мышку, девушка поспешила покинуть гардеробную, а затем, оставив «помощницу» стоять у стеночки, побежала в прихожую. Там, на полочке у зеркала, лежит её новенький рюкзачок. Сунув находку в его внутренний кармашек, Надя вжикнула молнией и только сейчас, подняв взгляд, увидела своё отражение в зеркале.

Из зазеркалья на неё сейчас смотрела девушка с горящими решимостью и смелостью глазами, и раскрасневшимися щеками. Смело и уверенно кивнув своему отражению, девушка произнесла тихим, взволнованным голосом:

Мне поможет Влад! Я покажу ему эту записку, и он всё узнает. Мне, конечно, никто ничего не расскажет, даже если я приду в ту больницу. А вот ему, как медицинскому работнику, кто-нибудь что-нибудь да расскажет!

– Что это? – Борис Михайлович смотрел на последний эскиз, в недоумении хмуря брови.

Надя, неслышно вздохнув и выдохнув, ответила тихим, но уверенным голосом:

– Это, Борис Михайлович, продолжение вашей картины «Ночь на мосту» в моём видении. У меня та девушка, как видите, осталась жива и вернулась домой.

– Ерунда какая-то. Не принимаю! Жду от тебя пятый эскиз еще сутки! – и Борис Михайлович, откинув в раскрытую папку последний эскиз, резко встал со стула и зашагал на свою половину мастерской.

Надя, понимая, что сейчас тот самый подходящий момент для разговора, поспешила спросить, пока ещё учитель шагал по «её» территории мастерской:

– Борис Михайлович! Расскажите мне, пожалуйста, о ваших учениках! Вы сказали мне, что я третий ваш ученик! А где сейчас те двое, что обучались у вас до меня?

Глава 12

По лицу Бориса Михайловича было видно, что он не имеет никакого желания рассказывать Наде о своих прежних учениках. Но, видимо, понимая, что она так просто от него не отстанет (это же надо: продолжение картины она ему предоставила!) остановился, широко расставил ноги для упора и произнёс, засунув руки в карманы брюк:

– Любопытство, Надежда, это серьёзный порок. Но я тебя, конечно, понимаю. Тебе, наверное, хочется иметь сравнение, знать уровень успеха тех, кто был на твоём месте до тебя. Поэтому, я думаю, что эта информация будет даже, в какой-то степени, полезной для тебя.

Борис Михайлович остался стоять на том же месте, где остановился (посреди мастерской), всем видом давая понять, что Надя своими вопросами отвлекает его от важных дел, но он вот всё же снизошёл до некоторых объяснений.

– Моим первым учеником был Лазарь Ефимов. Молодой студент, художник, подающий большие надежды. Он был очень талантливым парнем и способным учеником… Но, у него был один большой минус.

Борис Михайлович выдержал многозначительную паузу. В его взгляде сейчас просматривалась обида, с примесью высокомерной неприязни.

– … Лазарь был, к моему глубокому сожалению именно как учителя, талантлив и во многом другом. Знание трёх языков и обучение на химфаке открыли для него двери в науку и бизнес. И Лазарь, получив высшее образование, променял судьбу художника на судьбу бизнесмена. И тем самым пустил прахом все мои вложения в него, как наставника.

Он, обучаясь у меня, успел занять второе место на конкурсе-выставке молодых талантов, и его заметили, работы оценили! А он взял и в это же лето уехал в Штаты на пмж. Там у него теперь свой бизнес. Очень успешный, надо заметить. И семья.

И личная домашняя галерея. Лазарь теперь пишет картины только для себя. Вот так вот. Свой талант, дарованный ему Богом, он превратил в самое обычное хобби. Я как-то заезжал к нему, видел его работы. Сплошь портреты жены, детей и любимого пса. Никакого развития. Так, любительская мазня.

– А второй ваш ученик каким был?

Надя сейчас даже дышать боялась в ожидании ответа.

Борис Михайлович вздохнул, качнулся на пятках, отвёл взгляд к панорамному окну, и произнёс голосом, в котором теперь была слышна хрипотца, выдающая ещё более сильное волнение художника.

– Вторым учеником у меня была девушка. Её имя тебе ни о чём не скажет. На момент моего с ней знакомства ей было шестнадцать лет. Она получила приз зрительских симпатий в конкурсе среди рисунков школьников и студентов ко Дню Победы. Этот конкурс был широко освещен прессой, а я был членом жюри. Вот после этого конкурса я и пригласил её к себе в ученики…

После этих слов Борис Михайлович погрузился в свои мысли, продолжая рассматривать панораму города за стеклянной стеной.

Надя подождала минуту, затем другую. В итоге, не выдержав затянувшейся паузы, вновь спросила:

– И где сейчас эта девушка? Она стала настоящим художником?

Борис Михайлович, услышав новые вопросы Нади, вздохнул шумно, свёл брови к переносице, отвернулся от окна и посмотрел на неё тяжелым взглядом. Его ответ прозвучал, как выстрел в сердечко Нади:

– Нет. Никем она не стала. Подростковая истеричность и дурной характер сыграли с ней злую шутку. Я в тот год вложил много сил в подготовку её к конкурсу, но она в последний вечер перед отправкой работ на выставку уничтожила их все, а затем свела счеты с жизнью.

– Спрыгнула с моста? – Надя даже сразу и не поняла, что задала этот вопрос вслух.

Борис Михайлович после этих слов окинул её таким взглядом, что Надя ждала, что вот сейчас, за её длинный язык, учитель прикажет ей покинуть навсегда его мастерскую. От страха она замерла, не в силах даже пошевелиться.

– Да. Эта дурёха спрыгнула с моста.

А дальше случилось чудо: Борис Михайлович улыбнулся, глядя на Надю! Такое с ним происходит крайне редко. Все виденные ею улыбки учителя Надя может пересчитать на пальцах одной руки! Только эта его улыбка не была доброй или светлой. Она была скорее грустной, и больше походила на ухмылку-оскал. И следующие слова художника подтвердили это ощущение девушки:

– Так что похвастаться перед тобою мне нечем, Надежда. Оба моих ученика не стали художниками и не воспользовались моими знаниями. А я ведь душу в них вкладывал. Как и в тебя сейчас. Только опять неизвестно: будет ли толк?

Надя расправила плечи и ответила решительно:

– Будет. Со мной будет, Борис Михайлович.

Художник окинул Надю долгим взглядом и произнёс задумчиво:

– Ну раз так… Будь готова к большой работе. Мои замечания воспринимай адекватно. Всегда помни – я стараюсь ДЛЯ ТЕБЯ. И я очень надеюсь, что ты представишь для жюри достойные работы, и моё имя и мой опыт не будут поливаться грязью. После успеха Лазаря мне пришлось испытать шквал критики из-за второй моей ученицы. Меня даже пытались обвинить в её смерти. Я очень долгое время не мог спокойно работать.

Надя смотрела на учителя, и ей даже стало его жаль по-человечески. Но при этом внутренний голос тихо нашёптывал девушке, что о своих учениках Борис Михайлович рассказывает как-то однобоко, выпячивая себя и свою значимость.

"Он хороший, а ученики все плохие".

Видимо художник, углубившись в объяснения, забыл, что перед ним сейчас стоит тоже его ученица. И он, разговаривая с ней, делает акцент на том, что ждёт от Нади только успеха, а неудача будет воспринята им как очередное предательство и личная обида.

От груза ответственности Надя в эту минуту почувствовала приступ тошноты. Сглотнув и набрав в лёгкие воздуха девушка ответила решительно и уверенно:

– Я буду стараться, Борис Михайлович, и сделаю всё, чтобы вам не было за меня стыдно.

Шли дни. Насупила весна.

Квартира Влада и Нади.

Надя сидела за столом с потухшим, заторможенным взглядом. Она так устала от нервного напряжения, что чувствовала сейчас себя выжатой губкой. У неё нет сил ни на эмоции, ни на слова… Хочется лишь лечь в кровать и забыться сном.

Надя, как сквозь слой ваты, слушала рассказ Влада о его сегодняшнем рабочем дне, проведенном в новой клинике. Она уже привыкла слышать имена: Сергей Афанасьевич – это владелец клиники, Марат, Игорь, Стас, Валерия, Регина – это врачи-стоматологи и техники, и Марина и Клавдия Семеновна – это медсёстры. Чаще других обычно, в разговоре, Влад упоминает имя владельца клиники, а так же Стаса. С этим коллегой у него сложились хорошие отношения. И ещё очень часто Влад произносит имя своей медсестры, Клавдии Семёновны, и Валерии – такого же доктора, как и он сам.

Эта Валерия, по рассказам Влада, ужасно наглая особа. Она, используя свои шарм и красоту, уводит клиентов у Влада по щелчку пальцев прям из-под дверей его кабинета! Так Влад потерял так уже несколько состоятельных клиентов! Доходило до того, что эти люди после участливого разговора с Валерией в коридоре, шли, как под гипнозом, в регистратуру и меняли талон на приём, объясняя, что они хотят именно к Валерии, в её опытные руки, а не к новому, совсем еще молодому годами доктору Владу! И это при том, что Валерия всего лишь на три года старше Влада!

Надя всегда старается поддержать мужа во время его бурных рассказов о работе в клинике, но последнее время она так измучена Борисом Михайловичем и его требованиями, что сил еще и успокаивать и поддерживать Влада у неё просто нет. Особенно сегодня.

– … будет проходить выставка медицинской техники…

Надя, слыша голос Влада как издалека, вздохнула, подцепила вилкой дольку помидора на своей тарелке и вдруг вспомнила, как сегодня Борис Михайлович чуть ли не пеной плевался возле её третьей работы, называя её саму бездарем и самоучкой. Он бесился, требуя от Нади точности исполнения всех канонов пространственного изображения, пропорций и изображения динамики в рисунке.

Видит Бог, Надя старается. Очень старается! Но, почему-то, день ото дня, её рисунки нравятся ей самой всё меньше и меньше, да и учитель не выглядит довольным. Его постоянные крики и толстый палец на холсте, тычущий и скользящий, смазывающий трением линии и краску, для неё настоящее испытание!

После таких выходок учителя она убегает в туалет и не выходит из этого маленького помещения пока слёзы не высохнут на её щеках, а очередная обида не найдёт себе уголочек в её душе, чтобы присоединится к другим таким же обидам, дремлющим там, не имея выхода.

– Надя, ты меня вообще слушаешь?

Услышав голос Влада, громкий и серьёзный, Надя встрепенулась и подняла на него взгляд от своей тарелки.

– Извини… Что ты сказал?

Влад знает, как тяжело сейчас Наде. Она ведь тоже частенько ему жалуется на стычки с художником. И поэтому он, вздохнув устало, повторил:

– Я говорю тебе, что уезжаю послезавтра на два три в командировку. Нас будет целая делегация: Сергей Афанасьевич, Валерия, Стас и я. Мы едем на выставку современной медицинской техники. И еще мы примем участие, как слушатели, в симпозиуме, увидим демонстрационные мастер-классы по лечению и протезированию.

– Ещё раз: когда вы едете? – Надя никак не могла сконцентрироваться на этом разговоре. В её голове шумела кровь, а всё вокруг казалось затянутым туманом. Это из-за перенапряжения глаз вечерами её зрение напоминало ей о себе.

– Послезавтра. В среду утром выезжаем.

– Понятно и очень замечательно, Влад! Я рада, что ты тоже едешь. Думаю, это говорит о том, что Сергей Афанасьевич доволен твоей работой.

Влад посмотрел на Надю долгим, тёплым взглядом, а затем улыбнулся и и ответил:

– Спасибо тебе за поддержку. Твои слова для меня как бальзам на душу.

А затем добавил, накрыв её ладонь своей рукою и мягко сжав:

– Ты чего такая? Опять твой художник тебя с пылью под своими ногами сравнивал?

Надя улыбнулась и ответила:

– Нет. Сегодня не сравнивал, но зато сказал, что купит мне учебники по черчению и геометрии. Сказал, что моё «на глаз» дурно пахнет моим деревенским происхождением, плохим образованием и дешёвым бульварным рисованием.

– Понятно. И неудивительно. Кто ОН, и кто ты. "Звезда высокого полёта" и обычная девушка! Только знаешь что…

– Что? – Надя смотрела сейчас на Влада доверчиво и устало.

– А то, что мне, как зрителю, твои работы нравятся больше, а у него меня зацепила лишь одна картина. С той девушкой на мосту. А всё остальное так себе. Ничего особенного.

Надя качнула головой:

– Нет. Ты просто мало видел его работ. Он в прошлом месяце отправлял несколько картин на выставку и я их видела пока грузчики занимались подготовкой к транспортировке. Влад, это прекрасные работы! Особенно мне понравились две!

На одной из них молодая женщина заваривает цветочный чай. Она стоит у стола так, что лица её не видно. На её голове пышный венок из полевых цветов и спелых колосьев. Он отбрасывает тень на лицо и шею женщины, а простое, светлое платье её пронизано светом, падающим из открытого окна.

А на другой картине изображена гроза над полем. И маленькая босая девочка, с тоненькими косичками, в футболке и шортиках, бежит через это поле по гнущимся под порывами ветра колосьям пшеницы. Совсем рядом с ней, по влажной земле, бьют молнии, а к ней навстречу, где-то там, вдалеке, торопится её бабушка. И ужас от того, что девочку сейчас может убить молнией, просто ощущается кожей! Нет, Влад. Борис Михайлович очень талантливый художник! Так, как он рисует свет и дождь никто не рисует! У меня сложилось впечатление, что он обожает эти два явления природы!

Но тут Надя замолчала и задумалась, а затем добавила:

– Только я сама ни разу не видела выражения эмоций восторга на его лице. Со стороны кажется, что он и не замечает ни солнечного света, ни дождя… Я часто наблюдаю за ним, и не вижу тех моментов, когда бы он был чем-то впечатлён. Я вот, например, больше всего обожаю рисовать лица людей. Я постоянно вглядываюсь во всех прохожих, ищу что-то новое и интересное для себя. А как ищет вдохновение для себя учитель для меня всё еще остается загадкой…

Влад понимающе кивнул головой. Он сам терпеть не может этого Бориса Михайловича, хоть и встречался с ним мельком всего-то раза три за всё прошедшее время.

– И не увидишь. Он слишком скрытен. "Мутный тип" одним словом. Да и бог с ним! Пусть шифруется сколько хочет.... Надюш, пойдём на диванчик? Я тебе массаж сделаю расслабляющий. Хочешь?

Надя, с трудом выдернув себя из мыслей о художнике и его знаменитых картинах, посмотрела на Влада и, прекрасно зная чем у них обычно заканчиваются вечера на диванчике, ответила, прикрыв глаза ладошкой:

– Нет, Влад. Я сегодня без сил, прости.

Муж вздохнул преувеличенно расстроено, а затем сразу же улыбнувшись, ответил:

– Ладно, моя спящая красавица. Я тогда пойду поиграю на компе, а ты укладывайся в постельку и засыпай. Посуду оставь. Я перед сном всё здесь сам уберу.

– Спасибо!

Надя привстала со стула и поцеловала Влада благодарным, ласковым поцелуем, а затем, пожелав ему спокойной ночи, отправилась в спальню.

****

Прошло три часа

Влад уже давно выключил компьютер и сейчас вытирал вымытые столешницы сухим полотенцем. Звук входящего сообщения «булькнул» в тишине чистой и сонной кухни.

Взяв телефон в руку, мужчина увидел на экране, в череде отпечатанных сообщений, последнее.

От кого:

«Валерия»

Чего тебе не спится, «Валерия»?

Открыв сообщение от коллеги он прочитал:

«Извини, что так поздно. Просто пока вспомнила. Бери с собой удобную и теплую одежду и обувь. Шеф точно что-нибудь развлекательное придумает. В прошлый раз мы встречали рассвет на крыше высотки. Промёрзли до костей и нас чуть не сдуло.

Считай это сообщение моим намерением закончить войну между нами. Я выкидываю белый флаг, Влад. Пора нам подружиться. Сергей Афанасьевич не терпит сложных отношений в коллективе. Если мы свой гонор не засунем каждый себе в сам знаешь куда, то пострадаем оба.

Так что я за то, чтобы у нас с тобой отныне и во веки веков всё было гладко! Больше я на твоих "кормильцев" не посягаю. Можешь не переживать по этому поводу. Мне и своих хватает. Я это делала для того, чтобы ты научился общаться правильно с клиентами. У нас здесь не городская поликлиника, юный доктор, а дорогая киника!

Учись у успешных. Можешь не благодарить.»

Хмыкнув, Влад быстрыми движениями пальцев набрал текст ответа:

«Неожиданно. Я впечатлён твоей щедростью.»

Ответ пришёл незамедлительно:

«Я умею удивлять. Привыкай, коллега. Мы теперь в одной упряжке»

Подумав пару секунд Влад послал Валерии смайлик из двух рук, соединённых в рукопожатии.

И через мгновение получил в ответ от неё тоже смайлик:

две руки, соединяясь кончиками пальцев образуют сердечко.

Вновь хмыкнув и криво улыбнувшись, особо не веря во всё то, что написала ему эта Валерия, Влад вышел из переписки, потушил на кухне свет и отправился в спальню.

Глава 13

Посёлок

Ольга пересчитала купюры, свернула их в плотный рулет, перетянула Сониной резиночкой для волос и засунула деньги в свой зимний высокий сапог, в его самый мысок. Сложив обувь в коробку, молодая женщина смахнула влажной тряпкой пыль с трехъярусной обувной полки, а затем аккуратным, ровным строем составила эту и все остальные коробки, разместив их по очередности: обувь мужа, потом её обувь, обувь мамы и всё остальное место заняли многочисленные Сонины сандалии, кроссовки и туфельки.

– Уже пятнадцать тысяч – шепнула очень тихо сама себе Оля и на её губах расцвела улыбка.

С приходом весны Илья начал понемногу возвращаться к строительству нового дома, а на следующей неделе ему должны перечислить деньги за продажу родительского дома.

Молодой мужчина уже нашёл бригаду кровельщиков, которая будет делать крышу на его доме, а вот за кладку стен он так никому платить и не хочет, и твердит одно и то же всеми вечерами, поднося к губам рюмку за рюмкой:

– Я сам. Я сказал, я сам! Это мой дом! Не хочешь помогать (это уже постоянный упрёк в адрес Оли) – не надо! Сам справлюсь. С тебя потом штукатурка стен. Тут уже не отвертишься – это женская работа. Никого нанимать не будем. Нам еще мебель в дом покупать, и машину я хочу заменить.

Оля же была рада и этому: пусть хоть весну Илья её не трогает с этой стройкой, а летом они с Соней уже уедут в город, к Наде. И пусть потом хоть кто ему те стены в доме штукатурит!

Домыв полы в прихожей, Оля вышла во двор. Ей осталось сменить воду в ведре на чистую, и отмыть крыльцо и ступени.

Прошло несколько минут.

Молодая женщина старательно отмывала ступеньки тряпкой, когда услышала как в распахнутые ворота въехал автомобиль мужа.

Чего это он так рано вернулся? Вроде же должен был сегодня до самого вечера работать на новом заказе?

– Привет… А ты почему так рано?

Оля проводила мужа взволнованным и внимательным взглядом, одновременно ощутив шлейф тянущегося за ним стойкого перегара.

– Потому что умников много развелось! Все грамотные!

И Илья, поднимаясь по ступенькам, даже не подумал разуться внизу, а наследил грязными ботинками по чистому полу крыльца.

– Каких умников? – Оля отжала тряпку и поднялась по ступеням вслед за мужем, вытирая грязные следы.

–Таких умников! Конопатый Серёга сво…чь! Сунул мне сейчас пять тысяч, а затем ткнул меня, как щенка носом, в эти грёбанные столбы! Не по уровню, видите ли, мы их поставили!

– Как это «не по уровню»? У вас же опыт! Вы же знаете, как это надо делать!

Оля, глубоко в своей душе, уже давно ждала, что вот такой момент когда-нибудь настанет. Ведь кому понравится, что за деньги у них на участке работают нетрезвые люди!

Когда был жив отец Ильи, в их бригаде из трёх человек (свёкр, Илья и еще один работник Семён) всегда была дисциплина, и все заказы на заборы выполнялись точно в срок. Немыслимо было даже представить, что бригада выйдет на объект в нетрезвом состоянии! Но после гибели родителей Илья принял еще одного мужчину в бригаду и они, все втроём, вместе с Семёном, что называется «спе(и)лись».

– Да, мы знаем как надо! Ну, в этот раз не досмотрели мы с Семёном малёк… Там местность сложная. Надо было трубы газового стояка обойти – муж небрежно скинул с ног кроссовки, а затем, повернувшись к Оле, так как услышал в её голосе какое-то сочувствие и внимание, начал горячо объяснять, пытаясь оправдать свои ошибки – Там всего-то отклонение в несколько градусов, а он панику навёл! Разорался! Семёну в глаз даже дал. А мне деньги сунул и сказал, что больше с нами дел иметь не будет! И главное я ему говорю: мы переделаем, всё исправим! А он упёрся рогом в землю: нет и всё!

Илья зло рыкнул и пошлёпал по чистому полу прихожей прямиком в спальню.

– Илья! Иди сначала в ванную, прими душ, переоденься в чистые вещи! Куда ты весь грязный пошёл?

Оля схватила легонько мужа за рукав рабочей толстовки, пытаясь задержать.

Лучше бы она этого не делала.

Но Оля поздно это осознала.

Настроение у Ильи изменилось в одну секунду, и он, круто развернувшись, дёрнул рукой, чтобы освободиться от пальчиков Оли, и прошипел зло ей в лицо:

– Отстань от меня со своей ванной! Я сейчас отдохну и на план пойду. И ты со мной пойдёшь! У меня пока заказов новых нет, так что будем заниматься нашим домом, жена. У бригады кровельщиков очередь расписана на четыре месяца вперёд. Мы записаны на начало мая в этой очереди. До этого времени стены должны стоять!

И Илья, нахмурив брови и шумно дыша через нос, утвердительно кивнул головой, усиливая этим движением значимость своих слов, и добавил, глядя на Олю исподлобья:

– В два часа меня разбудишь и пойдём на план. Надеюсь, ты ещё помнишь как раствор заводить?

– Помню – ответила Оля и посмотрела долгим взглядом в спину уже удаляющемуся в сторону спальни мужу.

– Свинтус. Я только всё постельное поменяла на чистое. Не нужны мне твои стены. И дом твой не нужен. И ты не нужен!

Но этих её слов, конечно же, Илья не услышал.

Город. Конец апреля.

Квартира Влада и Нади.

– Надя. Ты на себя в зеркало давно смотрела? У тебя мешки под глазами от недосыпа. Зачем ты так себя изводишь? Ну, поучаствуешь ты в этой выставке как сможешь! Это же не судный день! У тебя этих выставок еще миллион будет!

Надя, слушая мужа, пила маленькими глотками тёплый ромашковый чай и не поднимала глаз.

Это Влад заварил чай и усадил её за стол, а затем, в который уже раз, решил провести с ней серьёзную беседу. И Надя понимает, что Влад прав во всём, но сделать ничего не может.

Они с Борисом Михайловичем оба сейчас похожи на загнанных лошадок перед финишной лентой.

Месяц. Остался только месяц до выставки.

Если посчитать, сколько она переделывала свои работы, каждый раз начиная с нуля, то, наверное, ими бы уже можно было обклеить все стены в квартире.

Борис Михайлович оказался настолько суровым и принципиальным учителем, что у Нади уже просто к этому времени не осталось никакого вдохновения. Она уже не понимает смысла, не видит сама конечного результата, так как мелкие детали просто разрушают её целостное восприятие своей работы.

–… Всё уже решено. Мы на первомайские праздники едем с коллегами в пансионат на три дня. Так что предупреждай уже завтра своего рабовладельца и готовься к отдыху. Хоть развеешься немного, отвлечешься. – Продолжал Влад успокаивать Надю.

Но она отрицательно качнула головой и ответила, отхлебнув еще травяного чая из кружки.

– Нет, Влад, я не поеду. Хочешь – поезжай сам. Я не обижусь, честное слово. Борис Михайлович сейчас взрывоопасный. Мне и так от него достается каждый день, а если я ещё и заикнусь о выходных днях! Нет. Не буду.

– Надя! Это не предложение, а приказ! Ничего не знаю – мы едем с тобой в пансионат вместе. Туда все мои коллеги едут с семьями!

Надя даже не поняла, как это произошло, но после слов Влада «это не предложение, а приказ» у неё из глаз полились ручьями слёзы.

Влад округлил глаза от удивления и произнёс, накрыв её ладошку своею рукой:

– Найдёна, ты чего? Перестань плакать. Я тебя чем-то обидел?

– Нет. – Девушка, убрав руку из-под его пальцев закрыла своё лицо ладошками не в силах остановить поток слёз и сдавленным голосом произнесла – Ничем ты меня не обидел… Извини.

А затем, быстро поднявшись из-за стола, убежала в ванную комнату.

Надя уже знает: первое средство от слёз – это холодная вода, а следом за чистой водой прикосновение махрового, душистого полотенца к воспалённым глазам и щекам. Это всегда работает безотказно.

Два довольно громких, коротких стука и дверь открылась.

Надя даже не стала убирать полотенце от лица и сейчас просто стояла, пытаясь выровнять дыхание. Когда такие родные руки Влада обняли её и притянули к тёплой, широкой груди, Надя прижалась к любимому всем телом и обвила его талию руками.

Какое-то время в ванной комнате было тихо, если не считать шума бегущей по трубам воды.

Ласково поцеловав Надю в макушку, Влад глубоко вздохнул и произнёс, в душе боясь сделать ещё хуже своими словами:

– Надя… Может, ну их, эти твои уроки у художника? Может быть, мы лучше потратим это время на то, чтобы подготовиться и поступить в институт? Мм? Зачем тебе этот учитель и этот конкурс? Чему Борис Михайлович тебя научил с осени? Вот скажи: чему? Даже я могу ответить: ничему особенному, а нервы он вытрепал тебе все! Ты и без его уроков прекрасно умеешь рисовать! Я уверен, что ты поступишь в институт, даже если будет серьёзный конкурс на место. Главное – вспомнить программу одиннадцатого класса.

Надя шмыгнула носом и потёрлась лбом о ключицу мужа. Её голос звучал сейчас хрипло:

– Нет, Влад. Я буду участвовать в конкурсе. Не люблю неоконченных начинаний и не хочу оказаться предательницей в глазах Бориса Михайловича. Тем более, если меня заметят,… мои работы заметят, то может быть, меня возьмут на бюджетное место. Только знаешь что…

– Что? – Слушая Надю, Влад гладил её по волосам ладонью, а другой рукой прижимал к себе.

И Надя, подняв на него своё умытое, опухшее от слёз личико, произнесла:

– Пообещай мне, пожалуйста, помочь в одном деле? Я уверена, если я это сделаю, то у меня всё-всё получится.

Надя теперь смотрела на Влада умоляющим взглядом, и он, кивнув головой, ответил:

– Говори. Что ты хочешь?

И девушка, положив ладошки на грудь Влада и глядя ему в глаза, произнесла:

– Влад, ты только не удивляйся и не ругайся: я хочу сходить на кладбище к Алине Шевцовой. К той девушке с картины Бориса Михайловича. Помнишь, ты узнавал за неё в городской больнице?

Влад нахмурил брови и ответил, вспоминая события прошлой осени:

– Так мне же тогда сказали, что с нашей больницы её забрала мама?! Девушка находилась в крайне тяжёлом состоянии, долго не приходила в сознание. У неё была травма позвоночника и отёк мозга из-за долгого пребывания под водой и удара об воду из-за падения с высоты. У них нет информации о смерти девушки. Только расписка матери о том, что она её забирает, и всё. Видимо, Алина умерла уже дома.

– А в этой расписке был адрес местожительства её мамы?

Влад растерянно пожал плечами:

– Я эту расписку не видел, конечно, но… Да. Адрес там должен быть указан.

– А ты можешь узнать этот адрес?

Влад смотрел на Надю и не понимал её желания:

– Зачем тебе это, Надя?

Девушка быстро опустила взгляд, вновь уткнулась лбом в грудь Владу и ответила тихим голосом:

– Я хочу сходить к ней на кладбище. Мне кажется, что она меня ждёт.

Мужчина вздохнул, раздумывая над ответом жены.

Его Надя даже не догадывается, что сейчас творится в его душе!

Он ведь уже больше месяца чувствует себя последним подлецом. Связь с коллегой Валерией, завязавшаяся далеко не на трезвую голову во время командировки, переросла за это время во что-то токсичное, тянущее за душу, разрушительное и опасное.

И самое обидное: ведь он головой и сердцем всё так же любит и обожает свою Найдёну, но эта стервозная и дико сексуальная Валерия разжигает его страсть, накаляет кровь до точки кипения! Они до смешного похожи на двух сумасшедших кроликов, которые готовы уединиться даже в лифте, и готовы заниматься "этим" по пять раз на день! И каждый такой "раз" становится просто крышесносным, ярким и горячим.

О такой женщине как Валерия в своих мыслях мечтает каждый мужчина! Она всегда голодна до любви, бессовестно открыта и доступна именно для него, и при этом загадочна и высокомерна. И он совершенно потерялся в буре этих сексуальных страстей, растворился в них, но и, одновременно, жутко устал носить чувство вины в своей душе.

Именно поэтому он и хочет, чтобы Надя была рядом с ним в том пансионате! Он хочет показать Валерии, что любит жену! Слов она не понимает, объяснений тоже. Она считает, что жена – это понятие условное и легко отодвигаемое в сторону.

А Надя, наивная глупышка, упирается и не хочет ехать в пансионат! Она даже не понимает, что этим отказом сама как бы толкает его в постель Валерии!

– Надя. Давай сделаем так: я попробую найти адрес мамы этой Алины Шевцовой, а потом мы с тобой вместе съездим на кладбище. Но в пансионат мы тоже поедем с тобой вместе. Договорились?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.