Сказки
Павел Протасов

© Павел Протасов, 2025

ISBN 978-5-0065-5986-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Все персонажи и описываемые событиям книги являются вымышленными, любые совпадения – случайны. Автор никого не хотел оскорбить, данное произведение абсолютно не рекомендована тем, кто готов по любому поводу оскорбиться»

Сказка о Лесе Говорящих Деревьев и Серебряном Волке

В далёком царстве, за семью горами, где туманы цепляются за вершины, а звёзды цвета словно рубин по ночам рассказывают старые секреты, стоял древний Лес Говорящих Деревьев. Каждое из них помнило эпохи: одни шелестели о временах, когда ветер был свободен, другие – о днях, когда корни сплетались в узоры братства. Но теперь правил лесом Царь-Сокол, чьи железные когти впивались в землю так крепко, что даже родники прятались под камни. «Шепчите только о солнце и дожде, – гремел он, – а о свободе забудьте. Это – мираж для глупцов». Тех, кто осмеливался роптать, вороны уносили в каменные пещеры на севере, где стволы деревьев чернели от молчания.

Однажды на опушке появился Серебряный Волк. Его шерсть переливалась, как лунный свет на воде, а голос, глубокий и звонкий, будто будил спящие семена под снегом.

– Зачем ты здесь? – спросила его старая Ива, её ветви дрожали, как старческие пальцы. – Нас давно научили бояться.

– Страх – это тень, – ответил Волк, касаясь мордой её коры. – А я пришёл напомнить вам, что даже тень исчезает, когда зажигается свет.

Он ходил от дуба к сосне, от берёзы к клёну, слушая их истории. Дуб рассказал, как вороны вырвали его жёлудь-сына и унесли в неизвестность. Сосна прошептала о том, что её иглы стали опадать от яда, что капал с небес в дни царских праздников. Волк запоминал каждое слово, а потом собирал зверей на поляне.

– Царь говорит, что ручьи высыхают от вашей жадности, – рычал он, – но это ложь! Он сам перекрыл их, чтобы контролировать жажду.

– Но как нам бороться? – спросил трусливый Заяц, прячась за камнем. – У Сокола армия воронов, когти, клювы…

– Правда сильнее клювов, – ответил Волк. – Рассказывайте друг другу то, что слышите. Пусть каждый лист станет буквой, каждый шелест – страницей.

Царь-Сокол, сидя на троне из спрессованных ветвей, узнал о словах Волка. Его перья взъерошились от гнева.

– Он сеет хаос! – прокричал он советникам-воронам, чьи глаза блестели, как смола. – Объявите, что Волк безумец. Скажите, что он съел мухомор, а лучше что он отравился и отравите пищу его или ядовитым плющом хвост ему намажьте…

Черные стражи Сокола полетели исполнять приказания Царя. Пока Серебряный Волк спал, намазали хвост его ядом, от чего Волк захворал и выхаживать его пришлось долго.

А пока не было его в лесу, Вороны закаркали в унисон, разлетаясь над тропинками, но звери уже не верили их крикам.

Мудрая Сова, чьи глаза видели сквозь ложь, тихо сказала Волку:

– Они придут за тобой. Беги, пока не поздно, не возвращайся в лес.

– Если я убегу, если не вернусь, они скажут, что я испугался, – покачал головой Серебряный Волк. – Пусть видят: правда не прячется.

На следующее утро Волка окружили вороны. Они скрутили его крыльями, словно верёвками, и поволокли к Царю.

– Ты думал, твоя правда спасёт тебя? – прошипел Сокол, впиваясь в Волка взглядом. – Правда – это то, что говорю я.

– Правда – это то, что видят все, но боятся назвать, – ответил Волк спокойно, даже когда вороны впились когтями в его шерсть.

Его бросили в башню без окон, где стены дышали сыростью, где холод сковал время, которое текло, как смола… Но Волк не сдавался, чем глубже он погружался в темноту, тем ярче в лесу вспыхивали искры. Мыши рыли тоннели, чтобы передавать вести из башни. Белки прятали семена правды в дуплах. А старая Ива, склонившись к молодому Клёну, шептала:

– Помни, он не исчез. Пока мы говорим – он здесь. Лес будет свободным.

Однажды утром Волк исчез. Стражники-вороны кричали, что он «растворился в собственном обмане», но на снегу у башни не было следов – только серебристая шерстинка, светившаяся, как маяк.

С той ночи в лесу стали происходить чудеса. Камни, которые вороны бросали в зверей, превращались в цветы. Замороженные ручьи начинали журчать под лунным светом. А если кто-то прикладывал ухо к земле, то слышал далёкий вой – не грустный, а полный силы, словно где-то за горами Серебряный Волк бежал по следу весны.

Мораль: Даже если голос утонул во лжи, то не надо переставать говорить правду, ведь для торжества сил зла, нужно бездействие добрых зверей

Сказка о Ледяном Медведе и Утраченной Песне

В холодном царстве, где северные ветры высекают узоры на скалах, а снега помнят шаги тысячелетий, жил могучий Ледяной Медведь. Его пещера, украшенная кристаллами славы былых побед, возвышалась над заливом, куда когда-то приплывали корабли со всего света. Медведь правил сурово, но гордо: он верил, что льды, которые он охраняет, – это не просто границы, а часть его души.

Рядом, за проливом, где волны пели на языке свободы, лежал Зелёный Остров. Его жители, потомки тех, кто когда-то делил с Медведем общие тропы, ткали ковры из цветов и песен. Но Медведь, глядя на их огни сквозь метель, шептал: «Это моя земля. Их корни – в моих льдах». И однажды, когда тучи сплелись в стальные кольца, он обрушил лавину на Остров, сказав, что «спасёт их от самих себя».

Первыми тревогу подняли Птицы Перелётные.

– Бегите! – закричал Журавль, хлопая крыльями у границ Острова. – Медведь сокрушит всё!

– Но мы не можем бросить наши гнёзда, – ответила Ласточка, прижимая птенцов к груди. – Это наш дом.

– Дома не будет, если вы останетесь, – прошептал Журавль, улетая в облака.

На берегу Острова старый Дуб, чьи корни помнили времена, когда Медведь и Остров делили хлеб, застонал от боли:

– Зачем ты это делаешь, брат? – крикнул он через пролив, но голос его утонул в рёве бури.

– Это не братство, – ответил Ледяной Медведь, ломая лёд когтями. – Это мой долг. Я спасаю то, что вы растеряли, я спасаю вас от вас самих. Я освобождаю ваш остров от захватчиков.

Корабли уходят

Волны, поднятые лавиной, докатились до дальних берегов. Первым развернул паруса Серый Кит, чей предок когда-то учил Медведя ловить рыбу.

– Ты разорвал договор с морем, – сказал Кит, его голос дрожал, как вода в шторм. – Я больше не приплыву в твой залив.

– Ты предатель! – зарычал Медведь, но Кит уже исчез в тумане.

Вслед за ним уплыли корабли из Страны Солнечных Чайек.

– Мы не хотим, чтобы наш хлеб пах льдом и пеплом, – сказал Капитан, бросая в воду венок из маков.

Даже Лис из Степей, который веками воровал рыбу из медвежьих сетей, отвернулся:

– Твоя сила стала ядом, – проворчал он, уходя в горы. – Я не хочу быть частью этой сказки.

В ледяном царстве начали исчезать голоса. Первой покинула гнездо Золотая Синица, чьи трели когда-то звучали на всех праздниках Медведя.

– Я не могу петь под ваши крики о враге с западного берега, – сказала она, прощаясь с Рябиной у своего окна.

– Но ты же наша гордость! – взмолилась Рябина, роняя алые ягоды. – Кто будет напоминать о красоте?

– Красота не живёт там, где её топчут, – ответила Синица, унося в клюве веточку с последним листком.

Пересмешник, чьи песни собирали зверей на полянах, улетел следом:

– Мои слова стали оружием в чужих клювах, – прошептал он. – Я выбираю тишину.

– Ты выбираешь трусость! – закричали ему вдогонку Вороны-Советники, но Пересмешник лишь махнул крылом:

– Нет. Я выбираю жизнь.

Тень в пещере

Однажды ночью, когда метель выла, как раненый зверь, Медведя посетил призрак Старого Волхва – дух, что когда-то учил его мудрости.

– Ты забыл, – сказал Волхв, его голос звенел, как лёд под луной, – что сила – не в когтях, а в том, чтобы слышать шепот корней.

– Они смеялись над моими льдами! – прорычал Медведь, сокрушая скалу. – Говорили, что я слаб!

– А теперь ты доказываешь, что они были правы, – покачал головой Волхв. – Посмотри вокруг: твоё царство стало тюрьмой.

Медведь огляделся. В пещере, где раньше горели огни пиров, теперь валялись обломки кораблей. Вороны-Советники каркали о «величии», но их слова падали в пустоту.

– Они льстят тебе, потому что боятся, – продолжил Волхв. – Но страх – плохой советчик.

Последний кузнец

В ту зиму закрыл свою мастерскую последний Кузнец, чьи цепи когда-то держали корабли у причала.

– Я ухожу, – сказал он, бросая молот в снег.

– Ты обязан служить царству! – взревел Медведь, его дыхание сковало дверь мастерской льдом.

– Нет, – ответил Кузнец, разжимая кулак. На ладони лежала крошечная птичка из железа – память о сыне, погибшем в лавине. – Я служил тебе, пока ты не начал жечь то, что должен был хранить.

Цветы сквозь лёд

Прошли годы. На опушке леса, где когда-то собирались Певчие Птицы, выросла рябина с золотыми ягодами – будто капли их песен. А на берегу залива, куда больше не приплывали корабли, лёд начал трещать. В трещинах пробивались жёлто-голубые цветы, похожие на те, что цвели на Зелёном Острове.

– Уничтожьте их! – рычал Медведь Воронам, но те лишь переглядывались.

– Они… не горят, – пробормотал один, тыкая клювом в лепестки.

– И не замерзают, – добавил другой.

А вдали, за горами, звери рассказывали легенды о Пересмешнике и Синице, чьи песни теперь звучали в чужих лесах. И о том, как Лис из Степей, став странником, нёс с собой горсть земли с Острова, говоря:

– Это напоминание. Даже самый крепкий лёд растает, если сердце помнит тепло.

Мораль: Когда война становится памятником самому себе, даже лёд плачет. А те, кто ушёл, учат мир: дом там, где не ломают крылья, чтобы доказать, что ты умеешь летать.

Сказка о Царе Ледяных Зеркал и Хлебе, Который Таял

В далёком северном царстве, где зима длилась вечность, а иней украшал окна причудливыми узорами, правил Царь Ледяных Зеркал. Его дворец стоял на вершине горы, стены его были из хрусталя, который отражал всё втройне: казалось, будто в царстве три солнца, три луны и в три раза больше золота. «Смотрите, как вы богаты!» – кричали царские советники, Волки в парчовых мантиях, указывая на блики в зеркалах. Но люди, дрожащие в своих избах, знали правду: зеркала лгали.

Холод, который жёг

Каждую ночь Царь выходил на балкон и дул на землю. Его дыхание превращалось в иней, который съедал монеты в кошельках.

– Почему мой хлеб стал размером с голубиное яйцо, а цена – с бычью тушу? – спросила однажды старуха у купца на базаре.

– Это временно, – прошипел купец, перечёркивая ценник углём. – Царь строит великие ледяные крепости, чтобы защитить нас.

Но крепости росли где-то за горами, а люди мерзли. Дрова стоили как жемчуг, соль – как шуба из соболя. Даже дети знали, что «временное» – значит «навсегда».

В лесу, за окраиной деревни, Дровосек рубил мёрзлые ветви. Его сосед, Сеятель, с пустыми руками копался в замёрзшей земле:

– Всё, что посеял, снесли в царские амбары. Говорят, «на благо народа». А теперь даже семян не осталось…

– Ты думаешь, Волки-Советники сами едят эти зерна? – усмехнулся Дровосек, бросая вязанку хвороста на снег.

– Нет. Они их продают за границу, – прошептала Женщина с ребёнком, завёрнутым в лохмотья. – Мой муж слышал, как купцы хвастались в кабаке: «Наш Царь – торговец льдом и голодом».

Во дворце Царь Ледяных Зеркал восседал на троне, сплетённом из голубого льда. Его окружали Волки-Советники, их зубы блестели от жира, а глаза были пусты, как снежная равнина.

– Народ ропщет, – сказал один Волк, облизывая когти. – Говорят, цены на уголь выросли вдвое.

– Значит, объявим, что уголь стал вдвое жарче гореть! – рассмеялся другой. – И добавим: это заслуга Царя.

Царь, играя с ледяным скипетром, кивнул:

– Пусть зеркала покажут новые цифры. Скажите, что урожай пшеницы вырос.

– Но амбары пусты… – попытался возразить младший Волк, но старший тут же ударил его лапой:

– Зеркала не лгут. Лгут те, кто не видит их света.

В ту ночь в заброшенной мельнице собрались те, кто больше не верил зеркалам. Старуха принесла краюху хлеба, которая крошилась в руках:

– Раньше мука была белой, а теперь – серой, как пепел.

– А у меня соль закончилась, – сказал Рыбак, доставая из сетей пустоту. – Рыба ушла на глубину. Говорят, даже она боится царского дыхания.

Молодой Пекарь, чья лавка закрылась на прошлой неделе, развёл руками:

– Мне Волки приказали печь «воздушные караваи» – чтобы люди думали, будто хлеба много. Но как печь воздух?

– Ты должен был добавить опилок, – горько усмехнулся Сеятель. – Так делают в соседней деревне.

Вдруг дверь скрипнула. На пороге стояла Девочка с замёрзшими щеками:

– Мама говорит, скоро мы будем грызть кору… А Царь всё врёт?

– Не врёт, – обняла её Женщина. – Он просто… не видит.

Настал день, когда даже терпение замёрзло. Старуха вышла на площадь, держа в руках ту самую краюху хлеба. За ней потянулись другие: Дровосек с топором, Сеятель с пустым мешком, Рыбак с рваной сетью.

– Зеркала врут! – крикнула старуха, и её голос, казалось, расколол небо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.