Джейд Дэвлин, Ирина Смирнова
В моем счастье прошу винить амнезию

Часть 1. Вроде бы Ниджен

Пролог

– В какой палате эта дура?! – Фирин просто кипела от возмущения, все еще переживая об упущенном платье от Будур Варьян. Звонок матери выдернул ее из бутика в самый разгар торговли с другой покупательницей. – Сейчас я вправлю ей мозги, раз и навсегда забудет, как привлекать к себе внимание таким способом!

С этими словами Фирин ворвалась в одну из самых дорогих палат Первой Столичной лечебницы. Следом семенила ее мать, едва поспевая за разгневанной девушкой.

Обычно мадам Зинин выступала павой, считая спешку неуместной для старшей женщины семьи Лунар. Но сегодня весь день пошел кувырком с самого утра. И как всегда, во всем виновата эта Ниджен!

Подумайте только, поехала с утра на рынок за продуктами, а оказалась в лечебнице с магической травмой! Что скажут люди?! Семье Лунар очень не повезло с женой старшего сына, вот что они скажут. Ни на что не годна, кроме работы по дому, да и ту не сумела нормально исполнить!

– А ну, вставай, притворщица, что за представление ты тут устроила?!

Пока мадам Зинин переживала, Фирин, ворвавшись в палату, подлетела к лежащей на кровати старшей невестке и рявкнула все это прямо ей в лицо.

А когда та не отреагировала, бесцеремонно схватила ее за плечо и попыталась грубо встряхнуть. Еще и по щекам собиралась отхлестать, чтобы перестала притворяться, корова тупая!

– Эй! Вставай, кому сказано!

То, что случилось в следующий момент, не мог предвидеть никто. И меньше всего Фирин, привыкшая безнаказанно распускать руки.

Ниджен открыла зеленые глаза, моргнула раз, другой и ловко поймала нахалку за запястье. Та, только замахнувшаяся для пощечины, оторопела от неожиданности. А потом в палате раздался дикий грохот.

Мадам Зинин закричала, прикрывая глаза от яркой вспышки, поэтому не заметила, как любимая младшая дочь на огромной скорости летит в ее сторону. И увернуться не успела.

– Вы кто такие, ифрит вас побери? – хрипло спросила Ниджен, садясь на кровати и с изумленной злостью глядя на копошащихся у двери женщин. Обеих здорово приложило друг о друга и об стену. – Что тут происходит? Где я?

Глава 1

– Впервые вижу этих грубиянок! – Голова трещала, словно с глубокого перепоя. Где я, ифрит побери, и какой гуль заманил ко мне сумасшедших баб со странными претензиями?! – Кто вам сказал, что это мои родственницы? Когда я успела так согрешить, чтобы небесные пэри породнили меня с этими мымрами?

Старшую я уже мысленно окрестила спесивой курицей, а младшую – горной козой.

– Мадам Ниджен, успокойтесь! – После того как я врезала нахалке, вздумавшей меня бить, на шум сразу прибежала целая толпа лекарей. Двое из них принялись успокаивать и осматривать меня, бросая на стонущих и ругающихся гарпий неодобрительные взгляды, а еще двое снизошли до того, чтобы помочь заносчивой старухе и расфуфыренной козе. – Произошел несчастный случай, вы попали под несанкционированное действие сторожевого артефакта. Ничего серьезного, но…

– Но мне крепко врезало по голове. – Я застонала и потерла виски. – Понятно.

– Все верно, мадам Ниджен, вам…

– Ниджен?! – Я уставилась на лекаря и заморгала, стараясь избавиться от невесть откуда взявшихся слез.

– Да, мадам, вас зовут Ниджен. – Мужчина насторожился и начал рассматривать меня гораздо внимательнее.

– Ничего подобного! У меня совсем другое имя!

– И какое же? – осторожно спросил другой лекарь, все это время колдовавший с лечебным артефактом у моей кровати.

– Меня зовут… – уверенно начала я и вдруг запнулась. – Погодите. Меня зовут… – Вся моя уверенность куда-то испарилась. – Как же, ифрит побери, меня зовут?!

– Да как ты смеешь, мерзавка, выражаться в присутствии свекрови! – не выдержала бабка, которая все это время стонала так, будто ее напополам перерезали, а не ушибли немного об другую такую же ненормальную.

Я не зря ее мысленно окрестила спесивой курицей. Пока кувыркалась и поднималась, она кудахтала и поливала меня отборнейшей бранью! А тут вдруг о воспитании заныла.

– Дамочка, я вас не знаю. – Очень хотелось послать ее с ходу и подальше – туда, куда и гуль не доберется. Но сейчас у меня была проблема гораздо важнее.

Ниджен… Пустой звук и никаких эмоций. Наверняка произошла какая-то ошибка. Эти гарпии не могут быть моими родственницами, и звали меня как-то иначе. Только как?

Пару секунд я напрягала память, пытаясь выдавить из нее хоть что-то. Но все было тщетно.

Кто я?! Где я?!

– Кажется, травма головы оказалась серьезнее, чем мы предполагали, – озабоченно сказал один лекарь другому. – Мадам, вы хоть что-нибудь помните о себе? А предметы вокруг вам знакомы? Вот это что?

– Артефакт связи, – мрачно сказала я, глядя на его мобзеркало. Ишь ты, последняя модель. – Раскладушка, насколько вижу. В фирменном салоне брали?

Хорошее в этой лечебнице жалование, раз сотрудники могут позволить себе магтехнику такого уровня.

– Когнитивные функции не пострадали, – сделал вывод лекарь, пряча мобильник обратно в карман. – Только долговременная память. Не волнуйтесь, мадам Лунар, рано или поздно вы все вспомните.

– То есть эта дура забыла даже, как ее зовут?!

Фу, какой противный голос у молодой козы. Высокий, резкий, капризно-писклявый. И смотрит еще на меня, будто я ее туфлей в навоз наступила. Хорошо руки больше не распускает. А то ведь за мной сдача не заржавеет.

Дальнейшая суета прошла как в тумане. Я опомнилась только в экипаже, сидя с похожей на кастрюлю розовой сумочкой в руках напротив двух гарпий.

Сумку мне выдали при выписке, заявив, что она моя. Как меня угораздило купить подобную безвкусицу? Платье тоже отвратительное, рюшечно-кружавчатое, и тело к таким высоким каблукам не привыкло. Ничего не понимаю!

Но в сумке были документы, по которым меня и опознали…

Экипаж тронулся с места, а я достала удостоверение личности, секунду любовалась магическими голограммами подлинности и только потом решилась заглянуть под обложку.

С магоснимка на меня смотрела… я. А еще там значилось, что этот документ выдан Ниджен Лунар, урожденной дочери семьи Яньзита.

Приехали…

– Мама, ты только посмотри! – Резкий голос молодой козы перебил мои мысли. – У нее лицо еще тупее, чем обычно! Зачем мы ее забрали? Оставили бы эту дуру в лечебнице, желательно навсегда! Братик не обязан оставаться в браке с сумасшедшей!

Я наконец оторвалась от собственных документов и подняла тяжелый взгляд на молодую фурию. Почему тяжелый? Он у меня всегда такой, когда хочу кого-то убить, но нельзя…

Хм, то есть не все окончательно позабыто? Про взгляд, например, помню.

– Как вы сказали вас зовут, дамочки?

– Что за наглость, как ты обращаешься к старшим родственницам! – тут же распушилась первая гарпия, похожая на золотисто-белую пуховую курицу.

Такая же важная, медлительная, спесивая… пока перо из жопы не выдерут. Тогда сразу начинает отчаянно возмущаться, заполошно кудахтать и прыгать на месте, словно мяч на резинке. Как сейчас.

Вот только зря она о родственницах во множественном числе. К ее возрасту у меня претензий не было, а вот вторая гарпия с виду совсем недавно порог совершеннолетия перешагнула.

– Разве она старше меня? – Я еще раз на всякий случай заглянула в свое удостоверение, потом смерила взглядом козу. – Не похоже.

– Ты всего лишь невестка в моем доме! – Курочка пыжилась из последних сил, того и гляди лопнет. – Фирин моя дочь, по праву…

– А у меня справка есть. – Я помахала папкой с бумагами из лечебницы. – Старший лекарь предупреждал вас, что со мной надо обращаться очень бережно. Иначе я выдеру вашей дочери все волосы и поставлю фингал под глазом. А люди скажут, что это вы меня довели!

Про «люди скажут», признаться, я просто так ляпнула, к слову. Но судя по тому, как изумленно раскрылся накрашенный нежно-розовой помадой клюв, попала в точку.

– Мама! – вскрикнула коза, даже подпрыгнув на сиденье. И я не удержалась: потянулась и легонько хлопнула ее папкой с документами по макушке.

– Не кричи, будь добра. От твоего визга у меня снова начинает болеть голова.

Девчонка застыла, глядя на меня остекленевшими глазами. Курица обморочно и едва слышно закудахтала. А потом схватилась за свое мобзеркало и начала отчаянно что-то строчить.

– Пусть Санджей сейчас же поставит ее на место, это невыносимо! – расслышала я из ее бормотания.

Санджей? Опять не помню… Но имя мужское. Даже интересно, кто это.

Экипаж тем временем довез нас по назначению, и водитель открыл дверцу, помогая всем нам по очереди выбраться. Правда, когда он протянул руку мне, то словно бы замешкался и быстро оглянулся на двух других пассажирок.

А неплохо я жила раньше, до потери памяти. Какой шикарный особняк! Судя по шпилям башен-тройняшек над зелеными кронами живой ограды, это центр города, престижный район для богатеев. И дом, конечно, впечатляет.

– Санджей!

Я засмотрелась на резной балкон второго этажа и не заметила, как откуда-то со стороны ворот появился мужчина. Молодой, высокий, стройный, с широченными плечами атлета и талией танцора. И с длинными, вроде бы стройными ногами.

Блондин. Нос с горбинкой. И очки! В стильной золотой оправе. То есть он еще и работает с тончайшими магопотоками… О, небесные пэри, можно мне его завернуть насовсем?!

– Санджей, твоя жена сошла с ума! Сделай что-нибудь!

Ого! Так это уже мое?! Кажется, я понимаю, почему согласилась терпеть вокруг себя этот куриный цирк. Муж-то у меня, оказывается, красавец!

Глава 2

– Опять?! – Мужчина грустно вздохнул и с укором посмотрел на кудахтающую курицу. – Мама, я много раз говорил, что не хочу участвовать в ваших женских ссорах! Сами разбирайтесь!

Интересно, его уже столько раз привлекали в качестве судьи, что он устал? Или ему изначально было все равно?

– Санджей, она толкнула Фирин, прямо на меня! До сих пор все тело ноет. А у бедной девочки на запястье синяк, придется скрывать браслетами, – взахлеб ябедничала старая гарпия, бросая на меня испепеляющие взгляды и чего-то ожидая.

Может, раньше, стоило лишь пожаловаться мужу, как я начинала униженно кланяться и просить прощения?

– Ниджен? Толкнула? – Красавчик наконец-то заметил меня и уставился с искренним недоумением.

Да, похоже, раньше я была очень примерной и ничего подобного себе не позволяла. Ну и зря! Вон как все оживились.

– Она собиралась меня ударить, – уведомила я безо всякого раскаяния, подходя к мужу поближе и рассматривая его с искренним интересом. – А лекарь сказал, что со мной надо обращаться бережно. У меня магическое сотрясение, которое в любой момент может осложниться не только потерей памяти, но и чем-нибудь похуже.

– Эта дура полезла куда-то, где стоял сторожевой артефакт! Не иначе как воровать собиралась, – возмутилась «бедная девочка», стараясь втиснуться между мной и своим старшим братом.

Надо было ее посильнее папкой стукнуть. Впрочем, еще не поздно. Я так взглянула на козу, что та шарахнулась прочь, так и не успев оттеснить меня от мужа.

– Ниджен? – с еще большим изумлением повторил мужчина. Он даже очки снял, чтобы лучше меня рассмотреть. Причем взгляд у него был такой, словно впервые видит. – Как это произошло?

– Что именно? Твоя сестра пыталась ударить меня в лечебнице. А как я попала под действие сторожевого артефакта – не помню. Я вообще вас всех не помню… – Еще раз оглядев окружающую меня троицу, я вдруг всерьез задумалась о разводе.

Красивый муж, но, похоже, бесполезный. Воспринимает меня как послушный предмет интерьера. Курица с козой привыкли мною помыкать и будут продолжать вредничать, прямо или исподтишка. Можно их постоянно колотить, конечно, но зачем мне все это надо? Или подождать немного, пока память вернется?

– Дорогой, проводи меня в наши комнаты, – как можно миролюбивее попросила я мужчину. – Хочу помыться и переодеться. А потом буду лежать, как велел лекарь.

Зеленовато-голубые глаза Санджея широко распахнулись, став чуть ли не в два раза больше. Можно подумать, я чего-то запредельного попросила! Или я его раньше дорогим не называла?

– Хорошо… – выдал он, и то лишь потому, что выбора у него уже не было. Устав ждать, пока вся троица закончит переглядываться, я подхватила мужа под руку и потащила в дом.

Ну надо же, изнутри он оказался еще больше и роскошнее, чем снаружи. Нам пришлось подняться на второй этаж по пафосной мраморной лестнице с парящими ступенями и пройтись по коридору.

– Вот здесь твоя спальня, дорогая. – Судя по интонации, муж намеревался сбежать и оставить меня одну в непривычно белом и бархатном пространстве с пастельно-розовыми акцентами в интерьере.

Красиво, фантастически элегантно, стерильно… это точно моя спальня? Жутко непрактично.

– Ванная там, шкаф там… – Санджей указал на две стеклянные двери, за одной из которых светился золотистой плиткой настоящий маленький бассейн, а за другой притаился уходящий в бесконечность ряд вешалок, полочек и манекенов. В основном пустых! У меня полно места под гардеробную, но нечего там хранить?

– А ты куда? – Я едва успела поймать Санджея за рукав. – Лекарь сказал, что за мной надо ухаживать. Твоя мать и сестра этим заниматься не станут.

– У нас вроде бы прислуга есть, – как-то не очень уверенно пробормотал муж, глядя на меня уже не с удивлением, а с опасливым подозрением.

Что я опять делаю не так?! Почему нельзя попросить мужа обо мне позаботиться? И… у меня-то память отшибло, а почему Санджей ничего не знает о прислуге? Совсем дома не бывает, что ли?!

– Вот и проверь, есть ли она. А я пока ванну приму. – Как же меня выматывает пустота в голове! Чистый лист, никаких воспоминаний…

Без долгих раздумий скинув с себя всю одежду и оставшись в одном белье, я направилась в ванную комнату. И чуть не споткнулась, резко затормозив, – так пристально смотрел на меня муж. Да что опять?! Раздеваться тоже нельзя?!

– Откуда у тебя этот шрам? – Подойдя, Санджей снова натянул на нос очки и уставился на едва заметный рубец у меня под грудью. Потом зачем-то принялся ощупывать мой живот, наглаживать ноги…

– Слушай, надо сначала принять ванну, а потом уже… – Я осторожно попыталась освободиться от назойливого внимания мужчины.

Все же мы пока супруги, значит, у него есть на меня права. И его прикосновения мне нравятся. Но они какие-то… странные. Сам он тоже странный. Все вокруг странное!

– Когда ты начала заниматься спортом? – поинтересовался Санджей.

Похоже, он меня не расслышал, увлеченно изучая мое тело.

– Я же сказала, что ничего не помню! Ни про шрам, ни про спорт. Ты мой муж, в конце концов! Вот и скажи мне…

Оторвавшись от моих ног, мужчина принялся изучать мое лицо. Причем тоже как будто впервые его видел. И тут мое терпение лопнуло.

– Я хочу принять ванну! Иди и настрой мне воду, достань гель, шампунь, сделай все, как я люблю! И потом, если захочешь, я позволю тебе помыть мне спину… Давай же! Ифрит побери!

– А… я не знаю, как ты любишь, – растерянно промямлил супруг, уже дернувшись в сторону золотого бассейна.

Ага. То есть желание за мной поухаживать у него резко появилось. Значит, не безнадежен. С разводом пока подождем…

Не знаю, что Санджей делал следующие минут пять. Но он же память не терял, вот пусть и разбирается. Догадывается, вспоминает – в конце концов, мы же не вчера поженились! А я пока причешусь, найду себе мягкий, пушистый халат… с потертыми манжетами и едва заметными пятнами на подоле.

Странно, такой роскошный дом, а они невестку в тряпье наряжали? Настолько жмоты, что ли?

И гардеробная полупустая, а изредка встречающиеся там наряды либо велики, либо малы, либо перешиты. Получается, я донашивала шмотье за козой, курицей и… и еще кем-то, судя по размерной сетке. Мда.

– Ниджен?

В гардеробную заглянул муж и в который раз остолбенел, глядя, как я задумчиво прикладываю к себе два найденных комплекта белья. Всего два, но, к счастью, точно моего размера. На трусы мне денег отсыпали, и то счастье!

– Ванна готова? Какой ты у меня молодец. – Я аккуратно положила оба комплекта на полочку и, проходя мимо мужа, скинула халат ему прямо на руки. – Подержи, дорогой.

Под халатом на мне уже ничего не было. Я же купаться собралась. И меня не волнует, что Санджей в очередной раз подавился воздухом, пока я медленно погружалась в хрустально-золотую пышную пену, приятно пахнущую жасминовой эссенцией.

Точнее, не так. Очень даже волнует, но совсем по другому поводу.

– Ну и чего ты там застыл? Иди сюда.

Глава 3

– О, небесные пэри, что это было? – простонала мадам Зинин, падая в кресло и нетерпеливым взмахом руки подзывая Лильджан, единственную горничную в доме.

– Эта тупая корова окончательно рехнулась, ее надо сдать в дурку! – мгновенно отреагировала Фирин, залезая с ногами на белый замшевый диван и не обращая внимания на то, что пачкает обивку. – Я сразу так и сказала!

– Что случилось, мама? – в бело-золотой холл плавно вплыла вторая невестка семьи Лунар, Альбин. Высокая, стройная, красивая той красотой, которую подчеркивают деньги и совершенно уничтожает бедность.

Альбин прекрасно это знала и всегда следила за тем, чтобы в этой семье ее не обделяли. Даже за чужой счет. Но никогда не вступала ни с кем в открытый конфликт, предпочитая действовать исподтишка.

– Ниджен сошла с ума! – повторила за дочерью мадам Зинин и снова картинно схватилась за виски. – Ты не представляешь, что она устроила!

– Опять? – Альбин изящно присела на другой край белого дивана и принялась подпиливать ноготки. – Что на этот раз?

– Устроила скандал в лечебнице! Нагрубила нам, а Фирин даже посмела ударить! – истерить и изображать умирающую лебедь одновременно умела только мадам Зинин. – И где Санджей? Он уже давно ушел в ее спальню.

– Может, сразу сбежал в свою лабораторию? – Фирин уже опомнилась от шока и заламывать руки по поводу обнаглевшей Ниджен не собиралась. Она всегда отвечала ударом на удар, не откладывая в долгий ящик. – Вряд ли мой брат станет проводить время с этой уродиной. Если бы не ее приданое, он бы на ней вообще не женился!

– Как в лабораторию? Санджей первым делом должен был проверить, в каком состоянии его мать! – тут же вскинулась мадам Зинин. – Лильджан! Мой старший сын ушел?

– Нет, мадам. – Горничной было за пятьдесят, она многое повидала в этом доме за долгие годы работы. И всегда следовала трем правилам: не удивляться, не проявлять эмоций, не вмешиваться. Даже если на твоих глазах творится явная несправедливость. Это дела господ и прислуги не касается.

– Ой, да что гадать, пойду и позову его! – Фирин подхватилась с дивана и взлетела по лестнице, будто ее сквозняком подхватило. – У меня тоже есть что сказать старшему брату!

Пробежавшись по коридору, она быстро добралась до самой дальней из комнат с самой маленькой спальней. Ни секунды не сомневаясь, бесцеремонно распахнула дверь и даже открыла рот, чтобы высказать что-то едкое, желательно прямо убийственное в адрес тупой коровы.

Но комната была пуста, и только в ванной за матово-узорной стеклянной дверью были слышны плеск воды и голоса.

– Идиотка, нашла время!

Злиться Фирин очень любила: злость подпитывала ее, как топливо для костра. А срывать свое настроение на том, кто не ответит, полезно для здоровья и самооценки. Поэтому стеклянная дверь тоже распахнулась без задержки.

И только тут до Фирин дошло, что она слышала два голоса. Два… и один из них мужской.

Юная змеюка застыла в шоке. В роскошной ванне ее старший брат, абсолютно голый и лишь едва прикрытый белой пеной, выцеловывал грудь своей не менее голой жены.

Наглая, паршивая бесстыдница тихо постанывала от удовольствия, откинув голову на бортик и прикрыв глаза. Санджей был настолько увлечен женой, что больше ничего не видел и не слышал.

Зато Ниджен то ли услышала, то ли почувствовала чужое присутствие мгновенно. Она открыла глаза, и Фирин с ужасом разглядела в них знакомый зеленый огонь, который в прошлый раз вспыхнул за мгновение до удара.

Бесцеремонную девчонку вынесло прочь из ванной комнаты и как следует приложило об угол кровати, да еще тем самым местом, которое она сегодня ушибла в больнице.

Было так больно, что Фирин временно потеряла возможность издать даже звук – дыхание перехватило.

* * *

Ниджен

Ифрит побери, если снять с этого мужика не только очки, но и все остальное, он становится неприлично хорош. Так что никакого ему развода!

Но мне показалось, что он сам в шоке от того, насколько хороша я. До потери памяти мы исполняли супружеский долг только ночью под одеялом, выключив свет? А почему?!

Такие сильные руки, нежные и умелые губы, такой темперамент!

Санджей с полоборота завелся, и в течение часа проявлял себя, целуя, наглаживая, возбуждая. Правда, приходилось иногда его направлять, как бывает в первый раз с умелым, опытным любовником. Заострять внимание на ласках, которые нравятся именно мне.

Я тоже по новой знакомилась, запоминая, какие прикосновения моему мужу нравятся больше и какая часть его тела чувствительнее к поцелуям.

Давно доказано, что секс – лучшее лекарство от стресса. Жаль, от потери памяти не лечит, но в остальном – великолепно!

Из ванной меня вынесли на руках. И я с чистой совестью упала бы в кровать и проспала до завтрашнего утра, но когда Санджей, вытерев мне ноги большим пушистым полотенцем, поцеловал мои колени и встал, в дверь постучали.

– Господин, госпожа, мадам Зинин хочет видеть вас в столовой. Она велела передать, что это срочно!

Мы с мужем переглянулись, и он только пожал плечами. Кажется, мне достался мужчина, который в принципе больше делает, чем говорит. Иногда это неплохо… Иногда.

Санджей сам пошел в гардеробную и на какое-то время там потерялся, а потом вышел со странным выражением лица, одним комплектом белья и легким полотняным платьем. Похоже, он нашел там много нового и интересного для размышления.

– Разве это не мамино платье? – спросил муж, разглядывая одежду на вешалке.

– Не помню, – хмыкнула я. – Но судя по тому, что его минимум один раз перешивали, все может быть.

Санджей нахмурился, но промолчал. Помог мне одеться, потом взял за руку, как девочку, и повел в столовую.

Вопль, который издала курица, стоило нам с мужем только показаться в дверях столовой, едва не сбил нас обоих с ног:

– Сынок, ты только посмотри, что эта негодница сделала с твоей маленькой сестренкой!

О, какие манипуляции в ход пошли! Наверное, учитывая разницу в возрасте, Санджею часто напоминали, что сестра – маленькая, ей надо уступать. И неважно, что малышке уже пора замуж и своих малышей рожать.

Санджей от удивления на секунду притормозил. А я, проигнорировав куриный галдеж, двинулась дальше. Захотелось рассмотреть голубую мозаичную вязь на противоположной от входа стене. Красивая, но никаких воспоминаний при виде нее у меня не возникло.

Посреди комнаты стоял накрытый к обеду стол, а чуть поодаль на бархатной кушетке лежала и стонала ушибленная собственными любопытством и наглостью коза. Я уже и позабыла, что влепила ей магический щелчок по лбу. Нравоучительный – чтобы не отвлекала старших, когда они расслабляются.

Глава 4

– Мама, ты что-то путаешь! – Санджей очень искренне удивился и недоверчиво посмотрел на меня. – Когда Ниджен могла ударить Фирин, ты о чем? Она была все время со мной, мы… – и тут же сам себя тормознул.

Ну да, не скажешь же всем, что мы любовью занимались? Да так страстно, что полбассейна расплескали. Неприлично. Хотя и сами могли бы догадаться! Муж и жена надолго уединились в спальне. Интересно, для чего?

– Я об этом и говорю! – Свекровушка в запале миндальничать и о приличиях думать не собиралась. Хотя она, по-моему, вообще думать не умеет. – Твоя маленькая сестренка пошла наверх, чтобы вас позвать, и эта наглая др… девица ее едва не убила!

Санджей поперхнулся воздухом, покраснел и с изумлением уставился на притихшую козу. А та наконец сообразила, что за подглядывание ее по головке не погладят. И на кого смотрела, главное! На старшего брата!

Взгляд Фирин заметался и наткнулся на мою торжествующе-лукавую усмешку. Ну-ну, детка, давай, расскажи, при каких обстоятельствах и за что именно ты получила сначала в лоб, а потом еще и задницей об кровать приложилась.

Ух, как ее скрутило! Правда, догадаться об этом можно было только по пламени, вспыхнувшему в нежно-голубых глазах. Но и его быстренько спрятали под опущенными длинными ресницами.

– Мама, ты все перепутала, – затараторила Фирин. – Я не успела войти в комнату, споткнулась, упала и ударилась.

Санджей рядом со мной выдохнул и расслабился. Зато его мамаша поперхнулась воздухом и пару секунд невнятно кудахтала, глядя то на меня, то на него, то на дочь.

– Давайте обедать, – вмешалась третья присутствующая в комнате женщина. – Раз уж недоразумение разъяснилось.

Хм, какая красотка. Удивительно, что я не заметила ее сразу, как только вошла в комнату. И смотрит на меня вроде бы дружелюбно, хотя есть что-то странное в этой ее мягкой манере всех успокаивать. Вон, и свекровушку так невзначай по шерстке погладила, и козе сочувствующий взгляд подарила. Интересно, кто она?

Обед прошел спокойно, хотя если бы взглядом можно было поджечь, от меня осталась бы горстка пепла. Что сестричка Фирин, что мамочка Зинин готовы были меня на месте убить. Того и гляди, отвернешься, а тебя вилкой в бок ткнут.

Но почему-то в присутствии Санджея ни одна больше не орала и не ругалась. Интересный расклад. Мой муж знает вообще, как в этом доме относятся к его жене? Или до сегодняшнего дня ему было все равно? Или он особо не присматривался?

– Сынок, ты сегодня задержишься в лаборатории? – Когда подали десерт, свекровушка несколько утешилась клубникой со сливками и снизошла до нормальной беседы.

– Нет, мама, я не собираюсь сегодня на работу. – Санджей аккуратно положил мне в тарелку еще несколько ягод и улыбнулся. А потом удивленно вскинул бровь, глядя на глубоко шокированных родственниц. Они даже есть перестали!

– Но брат! – Фирин пришла в себя первой. – Ты же говорил, что у тебя в разгаре важный эксперимент с тонкими потоками и ты не можешь оставлять лабораторию надолго без присмотра!

– Это было до того, как моя жена попала в больницу. – Санджей будто ждал этого вопроса, потому что ответил сразу не задумываясь. – К тому же я позвонил Тимину, он присмотрит. Пора дать моему помощнику больше самостоятельности.

Ого. Кажется, моя свекровь упадет в обморок прямо сейчас. А что такого? Нормально же, что муж заботится о больной жене… или нет?

Весь обед мы – я, коза и курица – косились на Санджея. Интересно, чем он так ошарашил своих родственниц?

Когда десерт был съеден, мне пришло в голову, как можно проверить одну интересную версию.

– Дорогой, вроде бы я пока неплохо себя чувствую. Может, стоит проверить, что там с тонкими потоками? Просто не задерживайся до ночи. У нас на вечер особые планы, помнишь? – И, улыбнувшись, аккуратно слизнула капельку клубничного сока с губ.

Санджей на секунду затаил дыхание, глядя на меня. А где-то на заднем плане снова попыталась взлететь с насеста свекровь. Кажется, она кудахтнула что-то о вульгарной распущенности?

В любом случае муж ее не услышал, а мне было все равно. Разобраться с дорогим семейством без Санджея будет куда занятнее. Мне же надо восстанавливать настоящую память?

– Если ты не возражаешь…

– Дорогой, я понимаю, как важна для тебя работа. Но если ты вернешься пораньше, я найду, как выразить тебе свою благодарность.

Все. Быстрый поцелуй, и Санджей улетел со скоростью ветра. Но обещал вернуться… Неужели мне достался в мужья безумно увлеченный экспериментатор?

В памяти дыра. Но из дальних закоулков выплыло, что работа с тончайшими потоками – это очень высокий уровень магии, опасный и трудный. Как раз для настоящего фанатика. А мне всегда такие нравились… Ой. Точно. Нравились! Значит, вот почему я за него замуж вышла и даже терпела всю эту ненормальную семейку?

Ладно, причину моего замужества выяснили. Осталось разобраться с чокнутыми родственниками и понять, почему я не сделала этого раньше.

– Чего расселась, бездельница!

О, кажется, уход Санджея выключил в его сестре вежливость. Интересно, где у нее кнопка? В смысле, по чему лучше врезать, чтобы она включилась обратно – по голове или по заднице?

– Ниджен, ты окончательно распустилась! – Зато свекровь взяла себя в руки и попыталась поучать меня с высоты насеста. При этом она еще больше стала похожа на важную глупую курицу. – Не надейся, что если тебе удалось заморочить голову Санджею и притвориться больной, все остальные будут тебе потакать. Иди, займись делом!

– С удовольствием, мамочка. – Я улыбнулась, мысленно представляя себя лисой в курятнике. Надеюсь, получилось достаточно хищно. – Если вы мне напомните, что именно должна делать в доме старшая невестка. Я ведь все забыла.

За столом на пару секунд стало тихо. Третья красотка, которую мне, кстати, представили во время обеда как Альбин, жену младшего сына в этой семье, смотрела на меня так, будто я мартышка в цирке и сейчас выкину какой-нибудь фокус. А мадам Зинин и ее милая дочка на пару секунд потеряли дар речи. От моей наглости, наверное. Хотя для них все, что я ни сделаю, наглость.

– Да ты совсем с ума сошла! Со стола убери для начала, чего сидишь? Думаешь, раз головой стукнулась, значит тебя здесь даром кормить и одевать будут?!

Глава 5

У меня от удивления глаза сами собой распахнулись. Я опять что-то перепутала?

Шикарный особняк в престижном районе, дорогая мебель, наряды на родственницах из последней коллекции (о, я помню, что коллекция последняя, уже хорошо!), блюда отнюдь не для простого народа… Опять же, на стол кто-то накрывал. Почему убирать должна старшая невестка?!

– Это точно моя обязанность? Или вы пытаетесь меня разыграть? – Прежде чем снова давать в лоб, мне почему-то хотелось окончательно все прояснить. Может, мы просто друг друга не так поняли? Хотя в лоб, конечно, проще, быстрее и действеннее.

– Какой розыгрыш, дура! – Кажется, первые два подзатыльника ничему не научили эту девчонку. У нее явные проблемы с воспитанием.

– А разве этим не должна заниматься прислуга?

На мой вопрос вдруг принялась отвечать Альбин, мягким жестом остановив едва не лопнувшую от желания меня обругать козу.

– Видишь ли, дорогая… наша мама не выносит чужих людей в доме. У нас работает только одна служанка, Лильджан, она здесь с самого детства и уже не чужая. Но она одна, понимаешь? И маме с ней комфортно. Мы должны беречь мамины нервы и облегчать жизнь, не так ли? – Младшая невестка мило улыбнулась свекровушке. Ишь ты, как ловко подлизнула-то. – Поэтому…

– Поэтому, – перебила я, «догадавшись» о продолжении, – мы все дежурим по дому, верно? По очереди. И сегодня мой день, получается? Что ж вы сразу не сказали!

Они все втроем на меня так забавно вытаращились, что я с трудом удержалась от смеха. Господи, какие наивные змеюки, надо же… Но почему бы не попробовать вправить им мозги по-хорошему? Я всегда даю людям шанс. Один.

Всегда? Это тоже осколок прежней памяти?

Не похоже, чтобы эти птички в прошлом воспользовались предоставленным шансом. Ну ладно, я все равно не помню. Вот и будем считать, что сегодня воспитываю с чистого листа.

– Фирин, ты не могла бы в таком случае поменяться со мной днями дежурства? Все же сегодня я перенесла большое потрясение. А я взамен возьму на себя обязанности в твой день.

– Вот еще! – ожидаемо фыркнула коза. – Всегда сама справлялась и теперь справишься.

– Ладно.

Я все равно решила посмотреть, где тут кухня, заодно и грязные тарелки с собой прихвачу. Встала и принялась собирать посуду.

– Нет, вы гляньте на нее! Дура, сколько раз тебе говорили: не показывай свою испорченную кровь! – снова не выдержала Фирин.

Я мысленно записала третью подряд «дуру» в книжечку подзатыльников. Похоже, эта девчонка идет на рекорд.

– Ниджен, – вторая невестка опять улыбнулась, и опять у меня появилось ощущение, что по мне проползла сахарная улитка, оставляя за собой липкий и сладкий след, – людям нашего ранга и положения уместно пользоваться только магией! Будь добра, постарайся не ронять достоинство семьи Лунар. Не дай бог, увидит кто…

– Но я сегодня серьезно пострадала и потеряла память, – пришлось поставить взятую тарелку обратно на стол. – Вы уверены, что мне стоит применять магию? Мне кажется, лекарь говорил, что надо поберечься.

– Тебе кажется, – фыркнула на этот раз свекровь. – Ничего такого с тобой не случилось, ты и раньше не была семи пядей во лбу. Делай, что сказано!

– Ну что же, вы сами настояли.

Я пожала плечами и сосредоточилась. Память, привычно уже за последние часы, откликнулась полной пустотой. Ифрит его знает, как я раньше убирала со стола при помощи магии – легче его просто распылить весь сразу вместе с посудой, да и делу конец!

Ой…

– Ты что натворила! – От изумления и испуга вторая невестка завизжала не хуже свекрови и сестрицы. – Ты… ты распылила посуду вместе со столом?! Но… как?! Почему?!

– Мама! – Глаза у Фирин стали такие большие, а рот такой круглый, что я начала присматриваться, осталось ли на ее личике место для носа. Или он втянулся за ненадобностью?

– Сумасшедшая девка! – прорезался голос и у мадам Зинин. – Да как ты…

– Ой. Как неловко вышло. Мама, я ведь предупреждала. И господин лекарь предупреждал, помните? – Я с ласковой улыбкой развернулась к родственницам, не опуская при этом рук. Слабое свечение вокруг пальцев медленно гасло, но не исчезло совсем.

– Ай! Не смей! – заверещали они хором, а шустрая Фирин с грацией козы перепрыгнула спинку дивана и спряталась за ним. – Не направляй на нас, ты совсем с ума сошла?!

– Ой, простите, конечно. – Я опустила руки и сделала виноватый вид. Посмотрела прямо на белую от испуга мадам Зинин и спросила: – Мама, лекарь ведь вам диктовал рекомендации? Что точно он сказал? Вроде бы просил меня поберечь и проследить за моим состоянием. Наверное, он именно это имел в виду, когда говорил, что после удара сторожевого артефакта все мои показатели могут сбоить, правда?

И тут вдруг раздались громкие, медленные хлопки. Будто кто-то от души аплодировал. Мы все резко обернулись и обнаружили в дверях высокого мужчину, очень похожего на Санджея.

– Браво, невестка. Давно надо было показать характер, правда, дорогая? – Мужчина прошел в столовую, наклонился и поцеловал уже почти пришедшую в себя Альбин в щеку. – Я только не понял, что случилось. Брат позвонил, что-то бормотал про несчастный случай, про свою лабораторию, в которой как всегда что-то пошло не по плану и задержит его до ужина. Просил непременно вернуться домой пораньше и присмотреть за вами. И теперь я, кажется, понимаю почему.

– А дети, дорогой? – слегка дрожащим от пережитого стресса голосом уточнила Альбин. – Ты их забрал из гимназии?

– Побежали к бассейну. Думаю, скоро сами явятся – мы уехали раньше, чем в их класс привезли полдник.

Он говорил легко, словно кружево плел, улыбался. Походя, одним движением кисти и щелчком пальцев, убрал ковер с выжженным пятном от стола…

А я все никак не могла понять, что меня в нем настораживает? Может, как раз его слишком явное сходство с Санджеем? Вот только сразу чувствовалось, что передо мной копия, а не оригинал.

Как там говорится в старой пословице? Как плов с мясом, только без мяса? Черты вроде те же, но чуть более мелкие и тонкие. Плечи широкие, но самую малость все же поуже. Если мой муж выглядел атлетом, то его младший брат – изящным аристократом. Богатым, холеным сыном любящих родителей.

– Так что у вас случилось, мои драгоценные? – переспросил… хм, а имени его я не помню.

Впрочем, Фирин, быстро заполнила этот пробел в моей памяти.

– Ранджар, ты не представляешь, что тут устроила эта!.. – Странно, но коза будто поперхнулась и проглотила очередную «дуру». Неужели при втором брате мои дорогие родственницы тоже пытаются выдать себя за белых и пушистых? – Сделай что-нибудь, пока она нас всех не убила!

Глава 6

Интересно, что Ранджар старательно игнорировал как квохтанье своей мамочки, так и возмущенное блеяние сестры. Он мягко подсмеивался над всеми. Только в самом начале убедился, что с женой все в порядке. Быстро оценив ситуацию, он аккуратно старался ее замять.

Я уже через пару минут поняла, что к просьбе старшего брата младший отнесся не слишком серьезно и обо мне никто заботиться особо не собирается. Видимо, считал, что женские разборки – в принципе дело пустячное и не стоит внимания.

Поскольку вопрос с уборкой посуды исчез вместе со столом, мы все плавно переместились в просторный холл, который здесь, получается, служил гостиной. И первое, что мне бросилось в глаза, – огромный, очень красивый диван. Белый, замшевый. Вымазанный грязью на самом видном месте. Будто кто-то влез на мягкое сиденье в уличной обуви.

Вот уж не знаю, почему все сначала посмотрели на Фирин, а потом вдруг резко перевели взгляд на меня. Мадам Зинин тихо ахнула и осела на тот самый диван, причем попыталась прикрыть край грязного пятна своей юбкой. Коза отчего-то сначала надула губы, а потом испуганно заморгала.

Все прояснила Альбин, с заметной поспешностью подхватывая меня под руку:

– Дорогая, не надо. Это свежее пятно, его вполне можно удалить каким-нибудь обычным чистящим средством. Без магии!

Я пару секунд смотрела на диван, на них всех по очереди, на Ранджара… А потом как поняла! И чуть не лопнула в попытках не рассмеяться на весь холл!

– Очень дорогой диван? – через отчаянные попытки сдержатся уточнила я.

– Это Тобертино! – пафосно воскликнула свекровь, все еще со страхом глядя на меня. – Из последней коллекции Италийского салона мебели!

– М-м-м, – я уважительно покивала, а потом будто невзначай заметила: – такая дорогая мебель, такая красивая. Кто только додумался влезать на нее ногами в обуви? Уши бы ему накрутить за такое варварство, верно, мама?

Правильно я угадала. Именно Фирин тут же дернула руками в попытке прикрыть уши. Конечно, она не довела жест до конца, сдержалась и сделала независимое лицо. Но мне хватило для понимания.

– Мама! Бабушка! Папа!

Внезапная звуковая атака прервала неловкую сцену. Теперь уши руками прикрыли все. Еще бы, двое влетевших в холл мокрых и грязных детей орали, как на пожаре, пронеслись, оставляя заметные следы на коврах и мраморном полу, от входной двери к нам и с ходу, во всей своей болотно-газонной красе, запрыгнули на тот самый белоснежный диван!

Немая сцена длилась всего несколько секунд, пока милые детки – на вид мальчику и девочке было лет по десять – не принялись снова вопить и прыгать по дорогущей замше, словно нарочно пачкая ее травой, мокрой землей и еще ифрит знает чем.

– О, небесные пэри… – Свекровь так побледнела и схватилась обеими пухлыми ладошками за сердце, что я всерьез за нее забеспокоилась. Противная курица, конечно, но все же мать Санджея. Не дай бог, сляжет, а я, как старшая невестка, обязана буду за ней ухаживать!

Но тут разморозилась, наконец, Альбин, отпустила мой локоть и кинулась ловить детей:

– Рамияр! Берин! Что вы делаете! Прекратите, вы что, не видите, что пачкаете дорогую мебель!

Тщетно. Дети только заверещали и заскакали еще веселее. Девочка, у которой один бант на голове расплелся, а второй торчал воинственным грязным пропеллером, махнула в мою сторону:

– Подумаешь! Эта уберет!

Как интересно. Пренебрежение в детском голосе мне не почудилось. «Эта» – обращение к старшей тете? Тут что, вся семейная субординация с ног на голову поставлена?

Коза больной жене старшего брата по лицу бьет, эти два комочка грязи, самые младшие, а ведут себя даже не как избалованные дети, а как два ифрита, которым лампу вовремя не натерли.

– Уберу конечно. Прямо сейчас. – Я спокойно подняла руку и мысленно нарисовала вокруг нее затейливую вязь из зеленого тумана. Почему-то это было очень просто, даже напрягаться не надо. Как будто я давно привыкла приводить слишком невменяемых субъектов в чувство именно таким способом. Хм… странное ощущение, но в памяти по-прежнему пусто. – Заодно и от микробов избавимся, одним махом!

– Не-е-ет! – дружно заорали все.

Мадам Зинин попросту стекла с дивана на пол в полуобмороке, коза шарахнулась было в сторону, но опомнилась и кинулась оттаскивать маменьку, а младшая невестка в невероятном вратарском прыжке схватила оба своих мячика грязи и вместе с ними отлетела в сторону мужа. Ранджар их, конечно, поймал. Но с лицом утонченного аристократа султанского периода, которому на голову с верхнего этажа вылили ведро помоев. Ужас пополам с искренним недоумением – как это вообще могло произойти?!

А я, оценив экспозицию и убедившись, что никто не пострадает, с легким садистским удовольствием распылила великолепный, дорогущий, дизайнерский италийский диван в пыль. Которая взметнулась коротким смерчем и начала медленно оседать на всех присутствующих.

– Ой… нет, все же прав был лекарь. Что-то не в порядке у меня с магией. Пожалуй, если я возьмусь так прибираться или отмывать кого-то из детей, может получиться совсем нехорошо.

Тот комочек грязи, который без бантиков, немедленно заревел тонким голосом, вцепившись в мать. А вот девчонка, на пыльном личике которой, казалось, остались одни огромные голубые глазища, медленно вытерла рукавом нос и просипела:

– Круто-о-о… я не знала, что ты так умеешь!

– Я сама не знала. – Ответ получился совершенно искренний, от души. – Мама, вам помочь? Фирин, может, вызовем семейного лекаря? Мне кажется, маме достаточно на сегодня потрясений.

Мадам Зинин посмотрела на меня так, будто увидела не свою старшую невестку, а песчаную кобру с двумя головами. Фирин уже дотащила ее до белого замшевого кресла – в холле, помимо дивана, было еще четыре штуки таких. Ну, хоть что-то осталось от гарнитура этого, как его… Тобертино.

Что примечательно, ни она, ни ее доченька не стали обзываться и вопить про то, какая я бессовестная, наглая и вообще тварь. То есть дрессировке родственницы вполне поддаются – какая хорошая новость!

– Что тут происходит?!

О, а вот и Санджей. Смотри-ка ты, вовсе даже не задержался в своей лаборатории до вечера. Вошел в холл, огляделся так, будто пересчитывал родню, убедился, что счет сошелся, обнял меня, поцеловал в щеку и удивленно спросил:

– Ниджен, вы что, затеяли перестановку в доме? Мне кажется, в холле что-то изменилось… Хотя я понять не могу, мама, – тут он обернулся к свекрови: – что за странные фантазии? Почему сегодня? Ниджен только из больницы, ей нельзя напрягать магический дар! Я звонил лекарю, он мне выдал полный анамнез и рекомендации. И сказал, что вручил их вам в письменном виде. Фирин, вы что, даже не прочли?

Я старалась не смеяться, честно. Даже рот рукой прикрыла, чтобы губы сами собой не разъезжались в ехидной улыбке. Но всю картину опять испортила маленькая чумазая ифритинка:

– Дядя Санджей, а можно меня тоже так сильно по голове стукнуть? Я хочу как тетя – пуф-ф-ф! И нет дивана! Или стола! Или парты! Или одного противного учи… Ой!

А подзатыльники своим чадам Ранджар раздавать все же умеет. Надо же.

Глава 7

Новый стол к ужину нашелся. Он, правда, не подходил к стульям и общей обстановке в столовой, но его накрыли белой скатертью и сделали вид, что все в порядке.

Когда Лильджан подала аперитив перед горячим блюдом, я решила, что пришло время еще одной воспитательной беседы. Ну или не воспитательной… просто революционной.

– Санджей, мне так жаль… – Реплика была обращена к мужу, и он мгновенно отставил бокал.

Бедолага еще от детских шуточек про мои магические способности не отошел, отреагировав лишь изумленным недоумением. За исчезновение дивана я, кстати, перед ним извинилась. Но мне тут же уверенно дали понять, что моей вины в случившемся нет. Врачи же не просто так рекомендации пишут, а чтобы их соблюдали.

По реакции окружающих я сразу догадалась, что подобное внимание к собственной жене старший сын семьи Лунар проявил чуть ли не впервые.

– Мне так жаль, – после паузы повторила я, – но, боюсь, в ближайшие несколько недель я вряд ли смогу наравне с твоей сестрой, мамой и Альбин участвовать в дежурстве по дому.

– Дежурстве?! – Санджей так изумился, что у него даже глаза чуть-чуть посветлели. – Какие еще дежурства? Где? Почему я впервые об этом слышу?

– Ну как же…

Искоса глянув на свекровь, явно потерявшую аппетит, и на Фирин, подавившуюся белым марочным вином, я мило улыбнулась и принялась повторять вслух то, что совсем недавно поведала мне младшая невестка. Про дорогую маму, которой очень тяжело выносить в доме посторонних людей, про Лильджан, которая одна не справится с уборкой, готовкой и прочими делами.

– В саду тоже еще что-то надо делать, верно, мама? – с ехидством уточнила я. И не дождавшись ответа, продолжила: – Именно поэтому мы все по очереди занимаемся домашними делами. – Угу, судя по выпученным глазам, свекровь и невестка очень хотели бы еще раз стукнуть меня по голове. Чтобы я заодно и дар речи потеряла, вместе с памятью. – Сегодня был мой день, я поехала за продуктами на большой центральный рынок и там, какое несчастье, как-то попала под действие сторожевого артефакта.

– Подожди, – по мере моего рассказа глаза мужа не только светлели, но и увеличивались от удивления, – я правильно понял, что после возвращения из больницы ты решила продолжить «дежурство»? – Последнее слово он произнес таким тоном, что я едва не рассмеялась. – Мама! Куда вы смотрели, разве можно человеку с магической травмой напрягать дар?!

– Она сама… – начала было Фирин, но мгновенно умолкла под моим насмешливым взглядом.

– Да хоть трижды сама! – возмутился Санджей. – С Ниджен произошел несчастный случай, она в шоке и потеряла память. Как вы могли ей позволить применять магию?! И что это за новости про непереносимость слуг? Пока был жив отец, у нас только горничных в доме было пятеро! Плюс две кухарки, садовник, шофер… Я еще удивлялся, куда делись все эти люди? Но дома было чисто, вы не жаловались, моя жена тоже. Ничего не понимаю!

Мда. Судя по всему, мой муж действительно слишком занят работой, если только теперь изволил заметить и, главное, осознать пропажу почти всей прислуги. Это ж как надо было урабатываться…

А я почему не жаловалась? Ведь никаких дежурств на самом деле не было. Дорогие родственницы просто радостно свалили все на меня и сели сверху – погонять да покрикивать. С какой стати я согласилась-то? Ничего не понимаю.

Что интересно, пока Санджей задавал вполне закономерные вопросы, мадам Зинин и Фирин просто прятали глаза, Альбин сидела с отсутствующим выражением лица, якобы ее это не касается. А вот Ранджар внимательно наблюдал за всеми. Особенно, почему-то, за мной. Но едва я повернулась в его сторону, быстро отвел глаза и принял такой же недоумевающий вид, как у старшего брата.

Хм… А ведь он был в курсе того, что старшая невестка в этом доме на положении служанки. Но молчал.

– Дай мне апельсин! И шоколадку!

– А мне две шоколадки и печенье!

Мда. Голоса у детей все же на редкость звонкие. Будто отвёртку в ухо засунули. Да ладно бы, детским голосам такими быть и положено. Но где, скажите на милость, элементарная вежливость? И почему Берин и Рамияр, успешно отмытые Лильджан от дневных приключений всего час назад, снова похожи на двух маленьких грязевых ифритов? Почему не за столом и вместо нормального ужина хотят апельсинов и шоколада? А главное, почему дергают за рукава меня, а не своих родителей?

– Во-первых, – сначала мне попался Рамияр, которого я ловко схватила за шиворот футболки, – хорошие дети говорят «дай, пожалуйста». Во-вторых, – Берин еще не привыкла, что старшая тетка ударилась головой о сторожевой артефакт и внезапно обрела стремительность песчаной гюрзы, поэтому тоже была поймана за плечо, – шоколад и апельсины едят после нормального ужина. Вы руки мыли?

Вопрос, конечно, интересный, учитывая общую замурзанность деточек.

– Ай! Пусти! Противная корова! – заверещали они хором, брыкаясь при этом совсем не по-детски.

– Вас никто не учил, что взрослым нельзя такие слова говорить?

– Тебе можно! Так бабушка сказала! Ты здесь никто, приживалка! Если бы не твое приданое, дядя бы на тебе ни за что не женился!

Какие любопытные подробности открываются нам внезапно. В смысле, я-то это уже слышала. Чего только не наговорили милая свекровушка и невестушка в лечебнице, когда я их друг об друга и об стенку стукнула. А вот Санджей, похоже, очень удивился.

Альбин буквально подхватилась с места ветром, явно собираясь отобрать у меня своих деточек и как-то замять ситуацию. Но я, вообще-то, тоже кое-что понимаю в семейной иерархии. Кто здесь старшая невестка?

– Сиди, дорогая, мы с детьми сходим умоемся и вернемся. Попроси принести еще два прибора.

Двух вертких ифритенышей дотащить до ванной было несколько труднее, чем потом умывать. А все потому, что сразу, как только мы оказались в отделанном мраморной плиткой санузле на первом этаже, я предложила:

– Не хотите мыться? Хорошо, я вас магией почищу. Как диван.

– Не надо! – дружно отказались дети, и следующие десять минут мы прожили душа в душу, вымыли руки, лица и уши. Сменили футболки. Хорошо, что Лильджан, от которой за весь сегодняшний день я не услышала ни слова, как почуяла и принесла их в ванную сама. Вполне возможно, кстати, ей поручили проверить, живы ли дети.

В столовую два маленьких ифрита вернулись уже похожие на людей. Самое смешное, что я не раздавала никому из них подзатыльников и даже не воспитывала в плане вежливости. Пока дети мылись, мы вместе с ними прикидывали, где еще в доме есть лишняя мебель и как ее можно попытаться почистить моей магией. Эта тема неожиданно «зашла» подрастающему поколению. А извинений и прочих глупостей я требовать не стала. Что толку, если мелкие просто повторяли за старшими? Тут надо с другой стороны педагогику начинать.

– Санджей, если мои дежурства по дому пока отменяются, может я завтра пройдусь по магазинам? Отдохну, может память так быстрее вернется?

– Конечно, – пожал плечами муж. Он как будто даже удивился, что я о таком спрашиваю. – Если тебе хочется, дорогая.

– Спасибо, дорогой! В таком случае не будешь ли ты так любезен дать мне денег?

Так и думала. Мой вопрос почему-то задел не Санджея, а дорогую свекровь.

Глава 8

– Денег? – удивился муж. – А разве на карточке уже не осталось? Начало месяца было совсем недавно, на твой счет поступила обычная сумма.

– Хм… – Я снова напрягла память, но потом сдалась: – Понятия не имею, о какой карточке ты говоришь. Кстати, в моей сумочке, когда ее отдали в больнице, никаких платежных карт не было. Только кошелек с небольшой суммой наличными.

– Украли? Но зачем? – не понял Санджей. – Снять с нее деньги, не зная пароля, они все равно не смогут… Не беспокойся, я позвоню в банк, чтобы карту заблокировали, перевыпустили и отследили все последние платежи.

– Кхм! – Последние слова заставили-таки мадам Зинин, за которой я украдкой наблюдала, подавиться нежнейшим рыбным суфле и раскашляться. – Сынок, не нужно никуда звонить. Ниджен просто забыла, что на днях дала свою карту мне.

– Тебе, мама? – еще сильнее удивился муж. – Но зачем?! У вас с Фирин есть свои!

Ха! Наивный лабораторный юноша. Я хоть и потеряла память, думать и подмечать мелочи не разучилась. И пусть все вокруг кажется мне очень странным (хотя даже фамилия Лунар звучит знакомо, будто раньше ее очень часто повторяли, чуть ли не набив оскомину), но почему моя карта оказалась в руках свекрови, поняла моментально.

Вот, значит, на чьи денежки Фирин бегает по фирменным бутикам, а ее мамочка покупает мебель от Тобертино. Своих финансов им не хватает на такие дорогие забавы, даже при том, что хитрые козы сократили расходы на прислугу до неприличия?

Семья Лунар… семья Лунар… из темных глубин небытия вдруг выплыла странная фраза:

«Аристократы в семнадцатом поколении, но поиздержались, поиздержались, конечно. Особенно покойный старший Лунар постарался, его вечеринки и любовниц до сих пор вспоминают в определенных кругах!»

Мда, значит, я вышла замуж в очень знатную, но обедневшую семью. Интересно, недавно сделанный в доме ремонт, лаборатория мужа и машина его брата, марку которой во время нашей милой болтовни упоминали племянники, – чьими деньгами оплачены? Не слишком ли часто две сколопендры тыкали приданым, без которого не видать мне Санджея как своих ушей? Хм…

– Нид… Фирин, доченька, принеси мою сумочку из комнаты, – заквохтала свекровушка, буквально на лету, в начале фразы меняя интонацию с недовольно-приказной на ласковую. – Не беспокойся, сынок, твоя жена попросила меня всего лишь кое-что ей купить, пока она занята.

– Вы хотели сказать «перешить», да, мама? – Наверное, в прошлой жизни, до потери памяти, эти несчастные поганки здорово мне насолили.

Когда удар сторожевым артефактом по голове сломал какую-то заслонку, из-за нее потоком хлынули разные чувства. Положительных среди них не было. И я с большим удовольствием выплескивала весь этот коктейль на головы недружелюбным родственницам. Потому что нечего доводить хороших девочек до белого каления! А я точно была очень, очень хорошей девочкой, на которой все ездили.

– Очередное ношеное платье, я полагаю? Кстати, большое спасибо, мама. Эта швея, которой вы платите, очень искусна, даже сразу и не понять, что вся моя одежда перешита из вашей.

– Да это же ты сама и перешивала! – ляпнула вдруг оторвавшаяся от шоколадного пудинга Берин. И посмотрела вокруг удивленными глазами, реагируя на неожиданную тишину: – Что? Бабушка всегда говорила, что для торгашки и дочери нувориша это честь – донашивать вещи за настоящей аристократкой! И что нечего деньги зря тратить. Надо сначала научить изысканному вкусу и умению подобающе одеваться. – Берин даже глаза закатила к потолку, передразнивая мимику мадам Зинин. – Правда, Рамияр?

Мальчик был самую малость спокойнее своей бойкой сестрицы. Поэтому только кивнул с набитым ртом.

Мда. Как там говорит древняя мудрость? Дети похожи на маленьких слоников: у них большие ушки, которые все слышат, и большие рты, которые не так-то просто заткнуть.

– Мама? – Никто в столовой не был особенно шокирован откровениями племянников, кроме Санджея.

Конечно, деверь сделал вид, будто удивлен, а Альбин попыталась притвориться предметом интерьера. Но они точно были в курсе. И сейчас, наверное, очень жалели, что не успели вовремя поймать своих слонят за длинные хоботки.

– Будем считать, что уже научилась, – жизнерадостно резюмировала я, забирая карту из рук вернувшейся в столовую Фирин. Смотрела она на меня при этом так, словно мечтала сжечь на месте.

Похоже, свекровушка отправила козу за карточкой, потому что именно та скакала с ней по бутикам именитых модельеров. И хранила у себя в сумке. А я только что лишила бедного ребенка возможности кутить за мой счет.

Санджей все это время смотрел то на мать, то на сестру, то на меня очень внимательным взглядом. Возможно, ожидал скандала. Но поскольку все разрешилось исключительно мирно, он вернулся к ужину. И только уже поздно вечером, когда мы остались наедине в нашей спальне, спросил:

– Все деньги, которые поступали на твой счет, тратили мои мать и сестра? Как давно это началось? Или… так и было с самой свадьбы?

– Не помню. – Я с чистой совестью пожала плечами и улыбнулась. – У них спроси. Завтра. А пока у меня другие планы. Надеюсь, у тебя тоже!

Да, у него тоже были другие планы. Например, ласкать ладонями мою грудь, щекотными поцелуями спускаясь от едва заметного шрама, до сих пор заставляющего его хмуриться, до ямочки пупка. Жадно оглаживать мои бедра, вдыхая мой запах и пьянея от него, как будто мы любовники, совсем недавно дорвавшиеся друг до друга. Причем я подозревала, а днем точно убедилась, что не девственница. Но вряд ли у меня был любовник… Или был? Потому что Санджей явно изголодался по женской ласке. И, по-моему, слегка испугался, когда я, усевшись на него сверху, принялась изучать поцелуями его тело.

Раньше я не вытворяла ничего подобного? Похоже, сотрясение сильно повлияло на мой характер. Сделало более уверенной, раскованной, и… влюбленной в собственного мужа!

Уже поздно ночью, засыпая в объятьях Санджея, я услышала, как он шепотом сказал мне в макушку:

– Почему ты раньше такой не была, Ниджен? Почему боялась меня, отталкивала? Разве я такой страшный? Или я был тебе противен как мужчина?

– Как минимум у тебя дурацкая привычка задавать вопросы не вовремя, – пробухтела я ему в грудь, недовольно ерзая и прижимаясь еще крепче. – Какая разница, что было раньше. Я не помню. И ты забудь!

Глава 9

Все так странно на самом деле. Моментами я вроде бы вспоминаю этот дом, эту семью. И совершенно точно люблю мужа. Ифрит его знает, что там было между нами раньше, почему я от него шарахалась, а он пропадал в своей лаборатории неделями.

Впрочем, он и сегодня с раннего утра умотал на работу. Пробормотал только что-то про альдегиды в тонких потоках, кое-как зажевал бутерброд и смылся. Мне с этим бутербродом пришлось за ним почти до ворот гнаться, а то так и убежал бы голодный!

Потом, пока остальное семейство изволило отсыпаться, я пошла осматривать дом, двор и вообще все, что попадется. Ощущения были… еще более странные.

Подумав, я решила взять перерыв и заняться покупками. На отвоеванной у жадных родственниц карте было столько денег, что у меня дыхание перехватило. Я настолько богата?! И хожу в обносках?! Вот это надо срочно исправить, а память пусть пока не восстанавливается. Есть у меня подозрение, что никому от этого лучше не станет.

Только сперва я почему-то поехала в больницу, а потом в торгово-рыночный центр, где мне, если верить словам лекарей, по башке артефактом врезало. А ведь могла отправиться в гораздо более элитное место – в бутики для аристократии. Причем я даже помнила, где они находятся!

Но у меня была какая-то непонятная потребность все выяснить, расследовать, хотя интуиция подсказывала, что прошлое мне может очень не понравиться.

Первым делом я засунулась в овощную лавку у самого входа на рыночную площадь. Ведь, по словам свекрови, меня отправили сюда за продуктами. Если я закупалась здесь постоянно, то должна была знать всех продавцов, и они меня тоже. Открытые лотки я оставила на закуску, возле них камер не было. А мне нужны были камеры. Ифрит всех подери, откуда я об этом знаю?!

– Камеры? Да я вас и без камеры вспомнил бы! Вы вчера были такая непривычная, яркая, в шароварах…

– А обычно не яркая? – совершенно спокойно поинтересовалась я, внимательно изучая магазин. Полки, корзинки, столы с ящиками… и никаких всплесков воспоминаний!

– Что вы, госпожа! – тут же пошел на попятную торговец. Добродушный старичок испытывал ко мне явную симпатию и очень смутился, когда подумал, что обидел. Наверное, я тут раньше часто закупалась. – Просто обычно вы в платьях, вот как сейчас, а вчера были в шароварах. Я б вас и не заметил, если бы в это время на улицу не вышел. И поздоровались вы так, словно меня впервые увидели. Как будто у вас уже тогда память отшибло. Я вам про свежий кизил и хороший, рамашанский рис у свояка, а вы лишь кивнули и дальше побежали.

– Угу. А обычно меня свежий кизил интересует? – Вот не знаю даже, кому я его покупала. Но точно не себе. Потому что мне кизил не нравится – ни свежий, ни сушенный.

– А как же! Для мадам Лунар всегда брали!

Ага, то есть он меня действительно хорошо знает. И мою семейку. Возьмем на заметку.

Поболтав с милым старичком, я направилась к следующему магазинчику – уж больно вкусно оттуда пахло выпечкой. Но на мою просьбу посмотреть вчерашние записи с видеокамеры продавец отреагировал возмущенным бурчанием.

– Да что ж вам та запись как медом намазанная? А удостоверение у вас есть? Вот тот господин, что приходил утром, удостоверение показывал!

– О, у меня тоже есть чем вас порадовать, – улыбнулась я, понимая, что из глубин памяти явственно всплывает способ, каким надо с такими торгашами разговаривать. Откуда он там взялся, выясню потом. – Мне кофе и вон ту пышную булочку… за тройную цену.

После упоминания о тройной цене торговец сразу оживился. Поэтому через несколько минут мне включили запись, на которой вылитая я, уже в платье, очень похожем на то, в котором меня вчера нашли, делаю заказ. Кстати, через плечо у меня висит вчерашняя сумка. И сегодня тоже. Потому что других не нашла.

Допив кофе, несколько озадаченная, я отправилась дальше. Резкая смена шаровар на платье меня немного беспокоила. И отсутствие интереса к кизилу тоже. Кстати, по словам продавца, обычно я брала к кофе пирог с финиками, и с аппетитом его съедала. Вот только финик – моя самая нелюбимая начинка, слишком сладкая. Зачем же я себя мучила каждый раз?

Тут я увидела лавку поношенного платья и ломанулась к нему. Такие магазинчики просто увешаны камерами… Ифрит знает, откуда мне это известно!

– О да! Вы вчера у нас были, хотите запись посмотреть? – Девушка за стойкой была рада мне помочь за небольшие чаевые. – А вы знаете, что вами красивый мужчина из полиции интересуется? Он утром сегодня к нам заглядывал…

Чтоб его гурии утащили, полицейского красавца! Но вслух я этого говорить, конечно, не стала. И с благодарностью уселась в кресло – смотреть запись.

– Платье позапрошлогодней коллекции, конечно, – комментировала рядом со мной продавщица. Пока я с удивлением изучала себя… вроде бы себя, но в шароварах, уверенную, стремительную, целенаправленно рванувшую к этому платью, так похожему на то, в котором меня нашли.

Вроде бы теперь можно было объяснить, почему кофе я вчера покупала одетая уже как приличная женщина. Просто решила вернуться и подкрепиться. Только время не совпадало. Платье я купила позже, после кофе.

Кстати, сумочку я купила тут же. Схватила, покрутила в руках, рассмеялась чему-то…

– А потом вы спросили про туалетную комнату и направились в нее, – продавщица щебетала, блестя глазами от возбуждения. Кажется, ей очень скучно было в лавке с брендовыми, все еще не очень дешевыми, хотя и ношеными вещами. И это происшествие заметно скрасило ожидание клиентов. – Видите?

Да, я все видела. И как вошла в туалет, и как почти сразу же появилась в дверях магазина в том же платье, с той же сумкой через плечо!

– Тот красивый полицейский тоже очень удивился, – прокомментировала мое изумление продавщица. – Смотрите, вы снова идете в туалетную комнату!

Именно так: я опять зашла в туалет… и почти сразу вышла! А потом, через минуту, снова вышла…

Уф-ф! Интересный фокус!

– Ловко вы, да? А я в тот день с парнем поругалась и даже внимания на ваше раздвоение не обратила. Вот полицейский был очень озадачен. Он, кстати, оставил мне свой номер. Хотите, я вам его дам?

– Хочу!

Пусть даст, а я подумаю, воспользоваться или нет. Люблю, когда есть выбор.

Глава 10

Из лавки ношеного платья я выбралась озадаченная. Упоминание о раздвоении назойливо жужжало в голове, но именно голова и не давала мне сконцентрироваться на этой мысли, настойчиво и очень болезненно выбивая ее молоточками.

Жаль, на камерах не было видно, куда я пошла из этой лавки дальше. Но логика намекала, что двигаться нужно в ту сторону, где меня ударило сторожевым артефактом. В больнице даже подсказали, что нашли меня на задворках, поблизости от лавки травницы – где-то между зеленщиком, торгующим по дешевке овощами не первой свежести, и целым рядом открытых лотков со всякой всячиной.

Я почти добралась до нужного поворота и притормозила у входа в узкий переулок. В памяти что-то смутно шевельнулось – кажется, это место мне действительно знакомо. И отчего-то я опасаюсь просто так войти в полутьму, хотя другие люди то и дело шмыгают по этому переулку туда-сюда. Подозрительные такие люди.

Я собралась с духом и уже сделала первый шаг в нужном направлении, как вдруг меня схватили за локоть и резко дернули в сторону.

– Рехнулась?! – Высунувшийся из табачного ларька парень, тощий и какой-то линяло-неприметный, до боли сдавил мою руку и снова резко дернул, затаскивая за свой ларек. – Какого ифрита ты приперлась сюда второй раз?! Хочешь, чтобы твою рожу точно засекли, а мне оторвали яйца?!

– То есть ты видел, что вчера со мной случилось? – Я сама от себя не ожидала ни спокойного тона, ни ловкого движения, которым высвободилась из захвата.

– Да зачем ты мне сдалась! – Парень продолжал шипеть и оглядываться, но лапать больше не пытался. – Вали давай и своему мужику скажи, чтобы не лез! Расспрашивает, вынюхивает, все наши шерсть дыбом уже подняли. Совсем дурак, не понимает, что нужная рыба залегла на дно?!

– Видимо нет. – Отступила на полшага. Удивительно, но я будто знала, что надо говорить и делать. Вот только откуда?! – Ты тоже не высовывайся. И ко мне не лезь. Нужен будешь – найду. Пока!

Выйдя из-за табачного киоска, я снова огляделась, но в проулок соваться не стала, а вызвала такси до дома.

На сегодня с меня впечатлений более чем достаточно. Суметь бы переварить все, что узнала, и как-то логично разложить в голове по полочкам. И про полицейского красавца, который меня разыскивает. И про вторую меня в шароварах. И про знакомство с явно преступным элементом… почему-то в голове крутится слово «информатор». Вот уж точно, проинформировал он меня неплохо!

Но теперь хочу к мужу… Соскучилась, просто ужас как!

Увы, когда я доехала до дома, мужа там не наблюдалось. Похоже, опять застрял в лаборатории.

С одной стороны, мне нравилась в нем такая увлеченность своим делом. С другой… у нас, можно сказать, второй медовый месяц! Для меня и вовсе первый – прошлого я не помню. С какой стати Санджей отлынивает, спрашивается?!

– Вернулась? – Едва я вошла в дом, меня тут же «поприветствовали». С такими недовольно-хамскими лицами, будто забыли, чем это со вчерашнего дня может обернуться.

Впрочем, напомнить недолго. Поэтому я лишь посмотрела на свекровь, расположившуюся в кресле, и на Фирин, с недовольным видом стоявшую у окна. Долго смотрела, едва приподняв бровь. Пока они обе не начали беспокойно ерзать.

– Доброе утро, мама, сестра. Как вам спалось этой ночью? Кстати, Санджей не звонил, ничего мне не передавал?

Мое собственное мобзеркало сгинуло с концами вчера где-то в районе сторожевого артефакта. Скорее всего, разбилось, потому что, когда муж на него звонил, механический голос программируемого джинна отвечал стандартное «абонент вне зоны действия джинносети». Санджей пообещал сегодня же купить мне новое, а пока мы могли держать связь только через родню.

– Нужна ты ему! – не вытерпела и брызнула ядом Фирин. Очень ей хотелось меня хоть как-то уязвить. Наивная маленькая козочка. Рога не доросли меня бодать.

– Ну, почти до утра нужна была, и даже очень. – Я солнечно улыбнулась, глядя, как коза яростно краснеет, а свекровушка, наоборот, бледнеет в цвет кресла.

– Ниджен! Думай, что говоришь! Это неприлично! – как они почти хором взвыли, любо-дорого слушать.

– Да? А разве в нашей семье не принято обсуждать такие интимные подробности? Вы ведь все время первые заводите этот разговор. Вот я и подумала, что мы всегда с вами обсуждали, как сильно и в каких… хм… позах меня любит муж.

Все. Нокаут. Ладно, Фирин так и надо, пусть дальше пламенеет и хватает ртом воздух возле окна. А вот за свекровью надо понаблюдать – как бы кони не двинула старушка. От потрясения.

– Мама, не волнуйтесь так, вам вредно. Лучше скажите наконец, звонил ли Санджей. И признавайтесь, зачем поджидаете меня тут, у вас ко мне какое-то дело?

Напоминание о деле довольно быстро привело свекровь в чувство. Видимо, им действительно от меня что-то очень нужно. Я даже догадываюсь, что именно. Карта с деньгами-то теперь у меня.

– Мой сын звонил и сказал, что будет к шести часам, – выдохнула мадам Зинин после довольно долгой паузы. – А к тебе у меня действительно дело. Мы разместили несколько заказов на нужные вещи у очень уважаемых торговцев. Их обязательно надо оплатить – нельзя позволить репутации семьи Лунар пострадать.

– Конечно, мама. – Я улыбнулась и присела в соседнее кресло. – А что за торговцы? Какие заказы? Что-то для дома? Может, новая мебель?

– Какая тебе разница, дай нам карту и займись своими делами! – Коза у окна переварила последствия своих же подпрыгиваний и снова наставила на меня молочные рожки.

– Боюсь, это невозможно, сестрица, – с приторной улыбкой промурлыкала я. – Видишь ли, муж запретил мне давать свою карту кому бы то ни было. Даже вам.

– Санджей?! Он не мог! – опять хором вскинулись родственницы, как две марионетки в руках одного кукловода.

– Спросите у него сами, если не верите. – Да-да, я еще вчера вечером настояла, чтобы муж мне это запретил. Строго-настрого. И с утра еще напомнила ему о его запрете, чтобы прямо насмерть. – Но мы можем съездить к торговцам вместе и забрать ваши заказы. А я сама их сразу оплачу. Заодно посмотрю, что мы купили для дома, это же так интересно! И наверняка поможет мне вернуть память.

Судя по кислым лицам родственниц, если и поможет вспомнить, то явно что-то не очень приятное. Зуб даю ифриту на откуп, что их покупки – очередные дорогущие наряды для Фирин. Ну, может, еще парочка платьев для самой мадам. А для дома там хорошо если пара салфеток!

– Давайте попьем кофе с булочками, я все же проголодалась. А потом съездим вместе, договорились?

Угу, куда вы денетесь из оазиса посреди пустыни! Поедем вместе, оплачу ваши хотелки… в последний раз. Заодно и себе кое-чего прикуплю из нормальной одежды. И заставлю вас обеих чувствовать себя обязанными ненавистной «тупой корове». Понятное дело, любить меня за это никто не станет. Но языки прижмут!

Глава 11

Мы приехали в огромный торговый центр на одной из главных улиц. Ожидаемо. Губа у родственниц не дура, а здесь самые дорогие и престижные бутики в столице. Двадцать семь этажей в небо и еще четыре под землю – даже мою золотую карту можно вычерпать до донышка за пару посещений.

Однако мадам Зинин вместе с доченькой вошли в это царство модного разврата с кислыми лицами. Одна Альбин, напросившаяся с нами за компанию перед самой поездкой, улыбалась как всегда – чуть-чуть фальшиво, но в целом жизнерадостно. Еще бы, ведь у нее была своя семейная карта, которой она якобы незаметно несколько раз покрутила перед носом у Фирин.

Мне было интересно, почему свекровь и невестка даже не пытались расплатиться своими деньгами. Вряд ли Санджей оставил дорогих родственниц совсем без средств. Скорее, они привыкли растрынькивать свой месячный бюджет в первую неделю и плотно приседать на мою шею.

Увы им, колодец иссяк. Вот себе я прикупила пару платьев, три брючных костюма, а также несколько смен нижнего белья, чулки, перчатки, обувь и еще кое-что по мелочи. Сразу предупредив продавцов, что одинаковые платья, отличающиеся лишь оттенком цвета и парой пряжек, мы брать не будем.

А Фирин вообще предложила выбрать что-то одно. Мягко предложила, ласково, приобняв за талию и так стиснув при помощи тоненького магического щупа, что бедная коза едва не упала в обморок прямо мне на руки. Моментально прекратив попытки закатить скандал в духе капризной деточки.

Мадам Зинин забрала пару шляпок, перчатки и туфли, а я в разгуле щедрости купила ей молочный кашемировый палантин, в сторону которого она иногда с вожделением косилась. За что мне даже процедили сквозь зубы «Спасибо».

Ожидаемо, пожилая свекровь оказалась гораздо скромнее в своих запросах, чем ее дочь. Та, помимо заранее заказанных вещей, накидывала в корзину все без разбора, даже не глядя на цену, а потом свекровушка тянула меня оплачивать все это. И была страшно недовольна, когда я вела себя у кассы, как жадный муж, перебирая вещи и выкладывая две трети.

В середине дня, когда даже эти шопоголички подустали, мы направились в открытый кафетерий на самом верху торгового центра.

Там же, на двадцать седьмом этаже, принимала ясновидящая мадам Гурзуль, и свекровь регулярно таскалась к ней вместе с Фирин. Замужних дам мадам не принимала. Все ее ясновидение было заточено на выбор правильного пути для тех, кто ищет свою драгоценную половинку.

Конечно, я ко всем этим причудам отнеслась довольно скептично. И, по словам Альбин, не верила в ясновидения даже до потери памяти. К тому же денег мадам брала за консультацию немало. Но сегодня я хотела побыть хорошей невесткой, поэтому просто перевела нужную сумму свекрови на карточку. Пусть развлекаются. А мне необходим отдых от их недовольных лиц и неприветливого щебета.

Мы же с Альбин уселись за небольшим столиком у окна, выбрали себе по салатику, пирожному и большому стакану с кофе. И вдруг младшая невестка схватилась за магзеркало.

– Ниджен! Сообщение от Раджана – что-то с детьми, он едет в гимназию и выслал мне такси. Мне надо бежать!

Само собой, я подхватилась и тоже побежала. Дети есть дети, даже если они немного невоспитанные.

Махнув официантке, что заказ отменяется, я первой домчалась до лифта, вызвала, влетела, удерживая, чтобы не уехал вниз. Но вместе с Альбин в кабинку неожиданно вбежали свекровь и Фирин.

– Вы куда?! Почему без нас?!

– Что-то случилось с детьми в гимназии, надо ехать! – Альбин заметно колотило, она одной рукой вцепилась в меня, другой держала открытым магзеркало, ожидая ещё сообщения с пояснениями. Неизвестность всегда пугает сильнее всего.

– О, небесные пэри! – Свекровь обессиленно прислонилась к прозрачной стенке лифта. Какая бы она ни была противная курица, все же живой человек, внуков любит.

– Ну и хорошо, что мадам Гурзуль сегодня не принимает, – мрачно констатировала Фирин. – А то мы бы и не знали, сидели бы у нее, как две…

Она не договорила – лифт доехал до минус четвертого, самого нижнего парковочного этажа.

Для парковки таксист выбрал место в самом дальнем углу стоянки. Может, и правильно – там малолюдно, машин почти нет, никому не будем мешать и быстро выедем через боковой проход. Вот только у меня отчего-то дыбом встали все волоски на теле, а на кончиках пальцев зазудело сразу два заклинания – для уборки диванов и защитное. Очевидно, от дождя.

Альбин выбежала из лифта первой, я ринулась за ней, но тут за спиной раздался грохот, потом звонкая ругань козы. Причем почему-то это я оказалась виновата, что она не удержала своей магией сумки и часть покупок из них выпала. Помогать собирать вещи я не стала, сами справятся. Меня же интуиция тащила вперед, за Альбин.

Ярко-желтое, сверкающее задними огоньками такси я едва разглядела. Оно пряталось за высоченными ящиками, а возле одного из них валялось женское тело в очень знакомом платье. Самум мне в колодец! Что происходит?

Добежать до Альбин я не успела, потому что на меня из полутьмы вылетело заклинание. Оглушающее… Ифрит разберет, как я его узнала и ловко отбила защищающим! А потом швырнула туда, где вроде бы должен находиться враг, очищающим, для диванов.

Правда, диваны бегать не умеют, а крупный мускулистый мужик метнулся в сторону шустро, как таракан. И заклинаниями кидался тоже, причем все они были оглушающими разной мощности. Меня не хотели убивать? Или хотели, но не здесь? Меня или Альбин?!

Уворачиваясь от очередного потока дурмана, я услышала за спиной вскрик козы и кудахтанье свекрови. Как раз в этот момент мужик, сообразив, что свидетелей стало слишком много, взял и швырнул в нас всех… красную смерть.

А-а-а! Я что, детективами увлекалась?! Откуда мне известно название? Почему я знаю, что эту дрянь можно остановить, заключив нас в плотный ледяной кокон? С чего вдруг простая домохозяйка умеет создавать этот кокон меньше чем за секунду?!

Хорошо, что свекровь с невесткой, отчаянно хватая ртом воздух, вместо того чтобы с визгом бежать прочь и получить кровавой смертью в спину, осели на пол возле одного из ящиков. Я успела подбежать к ним, прикрыть коконом, полюбоваться, как ядовито-красная гадость стекает и с шипением испаряется…

И осознала, что, опоздай я на долю мгновения, завтра в семье Лунар были бы двойные похороны.

Глава 12

Воспользовавшись секундной паузой, я выкинула из-под кокона тонкий щуп силы и ухватила бессознательную Альбин за ногу. Резкий рывок, и невестка обзавелась множеством ссадин от волочения по бетону, зато оказалась в безопасности. А я сразу после этого переметнулась кубарем, создала второй кокон вокруг себя, огляделась. Убедилась, что кидающийся смертельно опасными заклинаниями таракан куда-то свалил, глянула на такси… и под вопли интуиции рванула сначала к родственницам, подхватила их куполом и буквально влетела под надежное укрытие магически защищенных стен здания центра.

Мы едва успели! Мощный взрыв встряхнул стоянку, заработали сигналки на машинах, аварийная система центра, к козе вернулся дар речи, и она снова оглушающе завопила…

Но зато весь этот шум привел в сознание Альбин. И она, естественно, тоже сразу заорала, перекрывая сирены. Однако через секунду невестка заткнулась, потому что я рефлекторно бросила в нее усыпляющее заклинание. А заодно приголубила им козу с курицей. В голове медленно всплыло осознание: так усыпляют заложников и пострадавших во время полицейской операции, чтобы лежали тихо, не истерили и не мешали себя спасать.

Все хорошо. Но я-то откуда знаю и умею такие вещи?! И где, самум им в колодец, настоящая полиция?! Почему никто не спешит нам на помощь?!

А, все. Я не права. Спешат. Вон, кто-то бежит и светит фонариком. Можно с чистой совестью последовать за родственницами в целебный сон, даже не пытаясь увернуться от успокаивающего, которое первым делом скастовали на меня люди с носилками.

Спустя пять часов, когда мы вернулись из больницы домой, вся семья собралась в холле. И Санджей с Ранджаром минут пять внимали дружной истерике женщин семьи Лунар.

– Нас хотели убить… нас хотели убить… – как заведенная повторяла Фирин, вцепившись одной рукой в мать, а другой почему-то в меня. Любая моя попытка отодвинуться или передать младшую сестру кому-то из мужчин тут же вызывала приступ рыданий. Пришлось сидеть и изображать безопасную опору.

– Ограбить хотели, – почти в унисон бормотала свекровь, приговаривая третий бокал крепленого вина.

Хоть эта за меня больше не цеплялась, отпустила.

Альбин подавленно молчала. Она испугалась не меньше остальных, к тому же единственная получила повреждения – я здорово пошкрябала ее о бетон, когда спасала. А еще ей пришлось объяснять, за каким ифритом она сорвалась из кафе и отправилась на нижний уровень парковки, да еще и нас с собой потащила.

Сообщение на магзеркале, которое она прочитала перед тем, как побежать, исчезло. Словно его и не было. С детьми в гимназии оказалось все в порядке. Ранджар заверил и нас, и полицейских, что весь день провел на промышленной выставке в другом конце города, никаких сообщений жене не отправлял и не получал… Он даже предоставил свое магзеркало, и там действительно не было никаких отправленных сообщений.

Получалось, что, кроме Альбин, никто этой подозрительной информации не видел. И это дополнительным грузом легло на ее и без того пострадавшую нервную систему. Невестка сначала просто рыдала и уверяла всех подряд, что она не врет, а потом и вовсе впала в ступор. Мда… но я ей, кстати, верила, о чем сразу сказала вслух. Потому что так сыграть испуг невозможно.

Когда пришло то загадочное сообщение, Альбин на глазах побледнела и мигом сорвалась с места. И, кстати, никого из нас за собой не звала, мы все сами побежали. Впрочем, может, на это и был расчет?

– Наверняка полицейские сделают запрос оператору, – резюмировал Санджей. – Возможно, магзеркала взломали. Не беспокойтесь, полиция со всем разберется. Они предупредили, что приедут к нам завтра. А сейчас вам надо отдыхать.

Уф-ф… Я бы уже, честно говоря, давно сбежала к себе в комнату. Но у меня не получалось вырваться из цепких рук родственниц.

– Если бы не Ниджен… – всхлипнула Фирин, сжимая мое предплечье так, что там наверняка останутся синяки. – Мы бы все…

Ну ифри-ит-бабай. Опять по новой?! Сколько можно в меня рыдать?! Тем более втроем!

Но совместными усилиями обоих братьев и Лильджан вскоре все же удалось унять бесконечный водопад с тремя каскадами. Мадам Зинин напоили сильнейшим успокоительным, да и остальные тоже приложились по чуть-чуть. Горничная увела свекровь, Ранджар забрал жену. Фирин, слава небесным пэри, уползла сама. Мы остались с Санджеем вдвоем.

– В спальню? – спросил муж, подходя к креслу, в котором я наконец-то расслабилась.

– Сейчас, – я помассировала виски, – соберусь с силами.

Муж задумчиво оглядел меня, а потом подхватил на руки и понес – в спальню. Я даже пискнуть не успела.

Наверное, только ради этих мгновений я бы могла терпеть всю свору агрессивных родственниц, вот только Санджей неоднократно упоминал, что раньше я бегала от секса, как джинн от лампы. Глупая женщина…

Сейчас я наслаждалась каждой секундой, отвечая на жадные поцелуи. С удовольствием перебирала светлые пряди, густые, чуть жестковатые, так и норовящие выскользнуть у меня из пальцев. Таяла от ласковых прикосновений и умилялась робкой нежности в зеленовато-голубых глазах. Не понимаю, что мешало мне до потери памяти ценить своего мужа, потому что он меня ценил и желал, вопреки противным намекам свекрови.

– А мы познакомились до свадьбы? – Укутавшись в объятия Санджея, я уткнулась носом ему в подмышку и решила повыяснять кое-какие подробности нашей прошлой жизни.

– Ну… где-то за неделю, – усмехнулся он, целуя меня в макушку и сонно вздыхая. – Твоя тетя и моя мама часто встречались у одной их общей подруги. И все решили между собой. Но я сразу в тебя влюбился, как увидел. Ты была хрупкая, робкая, большеглазая и с толстой русой косой. – Санджей с улыбкой посмотрел на меня. – Постоянно теребила ее и смотрела куда угодно, только не на меня. Я очень старался сделать тебя счастливой, а ты витала где-то в облаках и обращалась ко мне исключительно на Вы.

Я приподняла голову и с недоумением посмотрела на мужа. Может, у меня и отшибло память, но не характер же?! Та девушка, которую он описывал, просто не могла быть мной… Или меня очень сильно тряхнуло артефактом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.