Данил Лис
Как за каменной стеной

1. Знакомство

Он сидел за небольшим письменным столом в углу комнаты и вроде бы должен был выискивать в интернете различные достопримечательности по пути их следования, чтобы интересно провести те четыре или пять дней в дороге, а вместо этого не мог оторвать глаз от того, что обязаны были прикрывать, но не могли этого сделать в таком ее положении, эти коротенькие домашние шорты. Как же она красиво изогнулась над битком набитой сумкой, пытаясь ее застегнуть. Еще и постанывает при этом, ну явно издевается.

– Насть, может, тебе помочь?

– У меня все под контролем, – натужно пискнула она, доставая из сумки какую-то особенно мешавшуюся кофту, – я справлюсь!

Кофта, потонувшая в потаенных глубинах сумки, поддалась, но не сразу. Бордовая, на молнии, его любимая, очень старая, с потертыми рукавами, но по-прежнему казавшаяся незаменимой в походах. Она же не оставит ее дома? Кофта – талисман, без нее никакого путешествия и не будет вовсе. Настя с сомнением осмотрела ее, повертела в руках и бросила в кучу к вещам, которым еще предстояло быть уложенными. Затем она оседлала сумку, сжала ее между ног, напряглась и дернула собачку молнии, которая с хрустом поехала, плотно смыкая за собой края сумки. Застегнув сумку, Настя аккуратно разжала ноги, она явно боялась, что без подпора сумка разойдется по швам. Но неприятность не случилась, потому она встала, откинула назад волосы, возвела руки к потолку и сладко потянулась. Далее Настя с победным видом осмотрела комнату, заваленную вещами, обернулась к Саше и мило улыбнулась. Мягкой поступью подошла к нему, провела рукой по волосам, плечу, наклонилась и поцеловала.

– Видишь, у меня все получается, и ты не отвлекайся, занимайся поиском приключений.

– Легко тебе говорить про не отвлекайся, – он повернулся на стуле, за талию притянул ее к себе и крепко сжал, – когда одно, самое занимательное приключение, уже маячит прямо перед глазами. Очень хочется исследовать тайные виды, скрытые от моего бдительного взора твоими шортиками.

– Не наисследовался еще? – она убрала руку, уже почти проникшую в «скрытую область», и элегантно вывернулась из его крепких объятий. Чтобы не провоцировать мужа, или себя, тут уж как посмотреть. – Давай закончим, а потом я тебе помогу в исследованиях?

– Негоже, когда пещера сама помогает спелеологу ее исследовать. Ладно-ладно, все. Не щипайся. Перестань! Давай заниматься делами. А критика принимается?

– Умеренная и только после похвалы, – ответила пещера.

– Ты великолепно застегнула битком набитую сумку, ты большая молодец! А сможешь это сделать в дороге под дождем, на весу и быстро?

– И за что я тебя полюбила вообще?! – она махнула на него рукой, показала язык и с обреченным видом пошла расстегивать и доставать лишнее из многострадальной старенькой «KAPPA».

И действительно, как у него это все получилось? Как он смог заполучить в жены самую прекрасную девушку на земле? Совсем не случайно, как оно часто бывает в приключенческих романах. Он сначала жутко не понравился Насте, к тому же она никак не хотела серьезных отношений и, словно чувствуя опасность, сторонилась Сашки. Еще и подруга подлила масла в огонь, рассказав, какой он бабник. Откуда она-то вообще это все знает? Дура, спит без разбора со всеми, кто хоть чуть симпатичней обезьяны, на первом свидании. А потом расстраивается, что они не хотят брать ее замуж.

А он… Он почти сразу понял, что это его девушка, что она ему нужна любой ценой. Вообще-то с мальчиками… с мужчинами такое бывает. Симпатичная девочка для них желанна, как блестящая игрушка на высоком прилавке для ребенка. И чем выше она и блестючей, тем больше ее хочется заполучить. А потом уже по обстоятельствам: попробовал дотянуться, не смог, пошел дальше. А если получил, сразу смотришь по сторонам на другие прилавки, вдруг есть еще что интереснее и повыше. И с Сашей такое бывало, и не раз, но с Настей все иначе, такого он еще не испытывал. Саша явно понимал, что это не игрушка, что он не хочет ее просто заполучить. Не сразу. Поначалу было все более чем банально, симпатичная девочка на него не обращает внимания – нужно срочно это исправить. И Саша действовал, планомерно, расчетливо, постепенно обхаживал Настю. Медленно подогревал, делая вид, что она ничем ему не примечательна, и даже позволял себе над ней иронизировать и подшучивать. В то же время был весьма галантным, опрятным и пытался быть интересным собеседником. Вообще хорошие качества, но вот объект его восхищения, когда их приметила, подобного рода ухаживания не оценила и точно решила, что он лишь рисуется. Момент, когда у Саши возникло понимание, что с Настей не будет простого «заполучить», но она словно создана для него, и он хочет жить для нее, во имя ее, не заставил себя долго ждать. Он по уши влюбился. Он справится.

Хорошо, что у них была одна большая и дружная компания.

Ребята собирались в одном секретном месте пару раз в неделю. Не секретном, конечно же, в маленьком уютном клубе, о котором мало кто знает. Облюбовали там себе местечко с большим угловым диванчиком, металлическим столиком и огромным зеленым кальяном, старым таким, перемотанным изолентой. Хозяин клуба (это сейчас было очень громко сказано) Антон, из района – на год старше ребят, он был авторитетом в их компании. Без его совета и посильной помощи не затевалось и не делалось практически ничего. Так вот, он вообще не очень относился к кальянам, но ребята принесли свой, долго перед ним канючили, и в итоге он решил не противиться. Парень в полнейшем принятии, только лишь попросил их самих наладить вытяжку и прибирать за собой.

А что до Настеньки… Ее привела эта неумная Дашка, предварительно про всех рассказала и объяснила, кто есть кто в компании, по ее очень правильному и авторитетному мнению. И хорошо, что Насте понравилась компания, ребята ее тепло приняли, а ведь могла бы к ним больше ни ногой. После первого знакомства, придя домой, Саша долго корил себя, что вел себя в тот день как настоящий придурок. Как павиан, одуревший во время брачного сезона, ни с того ни с сего начал хвастаться, шутить над всеми, соревнуясь сам с собой в оригинальности. Зачем-то обсмеял Тоху, который в этот день к ребятам даже и не подходил, а занят был починкой светильника над барной стойкой. И хоть не похож был этот светильник на примус, Антон действительно никого не трогал… Саше уже по дороге домой пришла мысль, что девочка больше к ним не придет. Он уже начал планировать хитроумные многоходовочки, как выяснить, где она работает, живет или куда и когда гуляет, чтобы «случайно» с ней встретиться. Но чуть позже, после душа и глотка виски со льдом, пришел к выводу, что красивых девочек много, а он такой обалденный (в его голове изначально звучало другое, не совсем литературное слово) один, и нечего ему по каждой красивой юбке так убиваться.

Льда в стакане оставалось много, и он плеснул туда еще порцию виски. Встряхнул, полюбовался, как кубики кружатся, с характерными глухими звуками стукаются о грани стакана и трескаются. Покрытый мелкими каплями конденсата, что искрились красивым янтарным цветом. Словно не желая разрушать эту красоту, Саша слегка лишь пригубил и поставил сие произведение на журнальный столик. Развалился на диване и включил телевизор. Долго не пришлось выбирать, что посмотреть, для такого настроения было совершенно неважно. Из динамиков раздался спокойный голос, повествующий про доисторические катаклизмы. Он всмотрелся в незамысловатый видеоряд, сделал еще глоток, расслабился и забылся.

Она стояла напротив, очень по-домашнему, и в то же время источала невероятную энергию сексуальности, в клетчатой рубашке, застегнутой наперекос и лишь на пару средних пуговиц, рукава закатаны до локтей. Одной рукой очень аккуратно, словно боялась, что он заметит, гладила то место на бедре, что выступает из-под полов короткой рубашки. А второй пыталась не то прикрыть, не то прекратить это безобразное, будоражащее и возбуждающее действие. Длинные красивые ноги, аккуратно оттененная и очерченная голубоватым светом телевизора грудь трепетно вздымалась. Настя посмотрела в пол, повела рукой вверх, приподняв при этом рубашку, которая так и осталась задранной, прильнувшей к ее спелым бедрам, очерченным тоненькой полоской трусиков телесного цвета. Убрала распущенные волосы с румяного лица и посмотрела на него, не поднимая высоко голову, и шепотом, еле слышно, нежно так спросила:

– Ты точно хорошо подумал и совсем меня не хочешь?

Сашу подбросило, словно самолет его бытия угодил в огромную воздушную яму. Он подскочил с дивана и всем собой потянулся к ней… и натолкнулся на журнальный стол, откуда-то взявшийся на пути… и проснулся, уже распластанный на своем пыльном ковре. Очень не хотелось верить, что это сон. Очень хотелось думать, что она сейчас нагнется и погладит его за волосы. «Больно?» – спросит Настя. А он ей ответит, что совсем нет, приподнимется и поцелует. Но в комнате никого не было. Саша лежал и смотрел вдаль на ворсинки ковра, где еще недавно были ее ноги. Крошки от чипсов на ковре, он не привел бы девушку в такой свинарник, надо в выходные прибраться. Таяли в темном пятне ковра рассыпанные кусочки льда.

На другом конце ответили далеко не сразу и очень сонным голосом.

– Алло?

– Вань, привет.

– Привет, что случилось?

– Ничего, все хорошо, я просто спросить хотел, о чем вы сегодня с Дашей разговаривали?

– Ты серьезно? Саня, ты время видел? Что, перепил совсем? Давай завтра поговорим!

– Я не отстану, ты же меня знаешь. Она одна в пятницу с вами в кино или с этой новенькой, как ее?

– Настей? Да, с ней. А что?

– Я с вами пойду.

– Нет, Сань, тебе если скучно, давай встретимся после, но нечего мне портить настроение перед сеансом.

– Да нормально все будет… Вань, что-то я на Настю запал, мне повод надо встретиться, чтобы… – он не договорил. Смешок в трубке был неестественно долгий.

– Че ты ржешь? Я серьезно, без всякого стеба. Приду, буду нормально… Ну, не повторится то, что сегодня было.

– Да я знаю, я ждал от тебя звонка, просто надеялся, ты чуть раньше созреешь. Хорошо, что сказал. Я с Данькой разговаривал, она меня просила типа тебя не подпускать к Насте, видимо, понравился ты ей.

– Глупость какая, я ж видел, как она на меня смотрела, как на пустое место.

– Ну тут, друг, сам виноват… В общем, давай, это, я докурил и спать пошел. А ты придумывай пока, как исправить то ужасное первое впечатление, которое ты старательно весь вечер создавал.

– Давай, до пятницы.

– Саш, ты опять ворон считаешь? Может, спать пойдем? – отвлекла его от грез Настя.

– Не ворон. Я вспоминал, как впервые тебя увидел, – резко опомнившись, Саша сначала схватился за мышку, а потом… Как разглядел занятия жены, почему-то сразу передумал что-то гуглить. – Да и ты, я смотрю, не особо преуспела в собирании багажа.

– О да. Я тоже часто вспоминаю. Как же ты меня взбесил тогда, – улыбается на спине распластавшаяся по идеально чистому ковру Настя, – у-у-у, никогда бы не стала с тобой встречаться.

Они обсуждали это тысячу раз, не меньше, но это не мешало им вновь и вновь смаковать комичность ситуации. Тысячу первый, тысячу второй. Тысячу сотый. Никто это не считает, когда можно снова окунуться в то прекрасное время, те великолепные, со временем перебродившие, настоявшиеся и ставшие прекрасными воспоминания.

Настя и вправду сама тогда настолько обозлилась от своих мыслей, что возненавидела Сашу. Это она сейчас говорила с долей иронии, но скажи им кто в те времена, что они будут стоять вместе у алтаря, смотреть друг другу в глаза и произносить слова верности… Не-е! Кто им такое мог сказать, о подобном никто и помыслить не мог. Ребята в компании честно думали, что Саша с Настей не смогут ужиться в одном пространстве. И даже пытались делать ставки на то, когда эти двое окончательно поцапаются. Но в какой-то ненастный день случилось чудо – они пришли вместе, держась за руки, и больше не трепали нервы ни себе, ни своим друзьям.

Каково же в пятницу было ее негодование… Это был прекрасный солнечный день, она, в своем любимом сарафане, шла по аллее, обрамленной развесистыми деревьями. Ветер играл в замысловато раскрашенных солнцем кронах и в ее волосах. Настя плавно скользила, маневрируя между гуляющими, и немного пританцовывала. Ровный ритм играющей в наушнике жизнерадостной музыки. Все было прекрасно, встречные прохожие улыбались, и этот мир крутился ради нее. Но когда, подходя к кинотеатру, она вдруг увидела в толпе его… Дашка же уверяла, что его не будет. Настя почувствовала в себе непреодолимое желание развернуться или просто пройти мимо, но потом решила, что много чести для одного придурка, достаточно будет его игнорировать. Не поздоровалась с ним, когда подошла.

И какого же было ее разочарование, когда он стал вести себя нормально. И не просто нормально, а оказался интересным собеседником. Очень тяжело было сдержаться, когда он предположил, в альтернативу общепринятой, свою трактовку концовки, переворачивающую весь фильм с ног на голову. Это же гениально. Как же хочется что-то сказать, чтобы поддержать возникший диспут… Просто поддержать дискуссию, и чтобы он чуть больше раскрыл ту свою интересную мысль… Урод!

– Я хочу сгонять за мороженым, – вставая с лавочки и оглядев всю компанию пристальным взглядом, сказал Саша, – кому что принести?

Наперебой посыпались пожелания и наставления. Лишь она сидела молча, очень увлекшись созерцанием клевавшего неподалеку мусор с асфальта беззаботного воробья.

– Насть, а тебе?

«Насть, какая я тебе Насть… Не смотри только на него теперь, как-то справлялась же все это время, – мысль назойливо пульсировала в голове, руки сжимали подол сарафана. – Впрочем, лучше смотри, он просто очередной мужик, ухажер, пусть старается».

– Сама схожу, – сквозь зубы выдавила она и сразу поняла, что натворила. За эту ошибку она еще поплатится.

Он пожал плечами, как ни в чем не бывало повернулся и побрел по аллее в сторону ближайшего магазина, нарочито медленно. А ей теперь идти с ним. За ним… Как послушной собачке… Самостоятельная тоже нашлась… Встала и с гордо поднятой головой зашагала, громко пристукивая, обогнала его. Пошла впереди, правда недолго, как только Настя поняла, что не знает, куда идти, и готова была признать свое поражение в битве с самой собой, Саша догнал ее, поравнялся и улыбнулся. Широкой такой, довольной улыбкой победителя.

Настя было хотела зарычать на него за то, что он задает ей глупые вопросы или делает тупые комплименты. Но глупых вопросов и уж тем более банальных комплиментов не было, ничего не было… Он, как назло, молчал. А жаль, был заготовлен великолепный монолог на тему, как ей неинтересно его присутствие в этом мире, его мнение по поводу ее вида, погоды и окружающей среды. Он просто шел рядом, словно сквозь нее смотрел по сторонам, улыбался и мурлыкал незамысловатую мелодию себе под нос.

– Клади на ленту, я расплачусь, – единственное, что в ее адрес было им сказано за весь поход, когда она наконец подошла к кассе с упаковкой фруктового льда в руке. Ну конечно, был получен отрицательный ответ: сама умеет за себя платить.

Мороженое оказалось как нельзя кстати. Хоть солнце уже закатилось и ему на смену, многочисленными светлячками, зажглись тусклые желтые фонари, жара еще не планировала спадать.

Ребята продолжали болтать. Разговоры без темы, мелкие байки, воспоминания, шутки. Руслан, догрызающий уже палочку давно съеденного эскимо, поднял актуальную тему вылазки на природу. Это его любимое времяпрепровождение, и как нельзя вовремя обещают жару до конца месяца, и не насладиться такой погодой сполна было бы кощунственно. «Настя, а ты что молчишь, не хочешь с нами?» Она очень надеялась на этот вопрос и сидела страдала, что была все это время такой грустной и молчаливой, ведь ребята могли ее с собой и не позвать, просто подумав, что они ей неинтересны. Провести выходные у реки, неинтересно ей, как же! Еще немного – и она сама бы предложила пару вариантов, куда можно съездить. Впрочем, место выбрали быстро, правда, взгляды Руслана, привыкшего к поездкам на электричках, сильно отличались от мнения ребят, которые были весьма категоричны в выборе транспорта.

– Да ну, не смеши, столько всего на себе тащить. У половины даже рюкзаков нет. Поедем на своих машинах, – его довольно быстро осадил коллективный разум.

За обсуждениями деталей довольная Настя, которую к тому времени успели уже и позвать, и уговорить на поход, даже не заметила, как ответила Саше на его весьма безобидную шутку. А часом позже они уже препирались друг с другом по поводу… Оба так и не смогли вспомнить, за что же они зацепились языками тогда. Все ребята поначалу притихли, просто ожидая, когда прольется первая кровь, но не дождались и засобирались в бар.

– Заканчивайте уже с этими спорами, стало холодать, а домой еще не хочется, – сказала Данька, порядком уставшая от их хвастливых перебранок. – Пошлите потанцуем?

– А мне уже все, завтра рано вставать, я домой, – опомнилась Настя.

Ребята не стали обращать ее внимание на то, что завтра суббота, и уговаривали остаться больше для вежливости и недолго. Попрощались и разошлись в разные стороны.

На остановку она брела одна, почему-то стало зябко, он бы сейчас предложил ей свою большую и мягкую толстовку… Она бы отказалась! Почему она вообще думает о том, что позволила бы ему себя проводить? Он ей неинтересен. А если получится поехать вместе на природу, то надо хоть минимально находить общий язык. И совсем ей не до мужиков сейчас.

– Настенька, я отметил пару-тройку достопримечательностей, несколько музеев с интересными названиями, водопад и небольшую пещерку. Еще на форуме наткнулся, пишут про одну заброшку – руины монастыря и детского дома. Думаю, нам будет интересно полазить там немного. Крюк будет небольшой, но, говорят, можно забраться на самый верх часовни, – Саша зевнул, потянулся, – и больше ничего в голову не идет. А ты как?

– А я. Я… Помоги мне, пожалуйста, – заныла она, все еще раскинувшись звездочкой на полу, – у меня лапки… Я снова забыла, какие вещи куда складывать. Полазить по развалинам, кстати, крутая идея.

– Все походное – в большой рюкзак, чтобы мы просто взяли его из багажника и красиво пошли в закат. Приличное – в сумки, чтобы можно было переодеться в гостинице и сходить нормально погулять по городу, но с этим ты уже справилась. А всякие штуки первой необходимости в свой маленький рюкзачок.

– А вот эта блузка? Мне кажется, что она первой необходимости.

– Насть, зубная щетка, туалетная бумага и лейкопластырь с зеленкой – вот вещи первой необходимости. Блузка – приличное.

– Она не влезет уже в сумку… А-а-а-а, это так ужасно, я ничего не понимаю, – Настя накрыла себя блузкой, – я ничего не умею.

– Все ты умеешь, притворяешься только. Ты очень правильно достала из сумки мою походную кофту, – улыбался выглядывающий из-за монитора Саша, он явно не был намерен потакать ее капризным настроениям. – Я в тебя очень верю, ты справишься. Давай чуть облегчим задачу, все непонятное просто кидай в пакеты, потом на месте разберемся?

– Облегчил, ага. Раньше надо было выбирать, сунуть блузку туда или сюда, – развела руками Настя, – а теперь еще и пакеты?

– Не вредничай. А то нечестно получается, меня ты заставила работать, а сама скисла.

– Ладно, ладно.

Настя нехотя встала, залезла в пушистые тапки и обреченно пошла по темному коридору в кухню за пакетами. Долго там гремела посудой. Вышла с бутербродами и большими кружками кофе с молоком. Без пакетов, но об этом они вспомнили, уже когда вдоволь наелись и сидели на диване, обсуждая предстоявшую поездку. Это уже далеко не первая их вылазка. Но первая столь масштабная. Ребята собрались не просто по уединенным уголкам области смотаться и переночевать у реки в палатке, а доехать до самого Байкала. Многие на это им мотали пальцем у виска, придумывая различные почему нет вроде «дорого», «машина старая, сломается», «дорого». И как же прекрасно, что они никого не слушали, оба мечтали побывать на Байкале, а о том, чтобы при этом не спеша объехать полстраны, посмотреть столько городов и познакомиться с таким количеством людей, никто из них и мечтать не смел. И вот когда эта мысль была высказана (они не помнили уже, кем именно), оба радостно ухватились за нее, сразу отмели все поезда и самолеты, как транспорт, не отвечающий их высоким запросам, и не спеша превратили ее в навязчивую.

Высокие запросы стали уже сейчас – достопримечательности, куча утвари для удобства и надувной матрас в палатку. А тогда, в первый их поход, они лишь надеялись не поубивать друг друга. Кстати, именно за воспоминаниями о той вылазке под руководством Руси выяснилось, что они часто не знают, кто именно первый что-либо предлагает. Может, идеи им приходят одновременно?

– Вашу мать, кто развалил вещи на проходе? Сейчас стемнеет и кто-то обязательно запнется.

– Где ты там проход увидел? Что ты вообще ходишь у моей палатки, у своей ходи, – отвечала уже сильно дерзко немного подвыпившая и осмелевшая Настя.

А ей последнее время даже и не нужно было ничего горячительного пить, чтобы колко или язвительно ему ответить. Сашу это очень мило бесило. Ну не мило, Саша недоумевал порой, как ЭТО, всегда злое и недовольное, могло ему так сильно понравиться. Он ничего не ответил, сел у костра, уставился на нее испепеляющим взглядом и тихо так сказал что-то себе под нос. Что именно – никто не расслышал, но не было сомнений в нецензурности и непереводимости на другие языки сего высказывания.

Даша давно искала возможность побыть с ним наедине, Саша ее старательно избегал. Не о чем было с ней разговаривать. В итоге Дашка догнала его во время вылазки за валежником.

– Ты вообще ни одной юбки не пропускаешь?

– Твою пропускаю! – остановился, закрыл глаза, выдохнул. Нет, так нельзя, будет только хуже. – Дань, ну хватит уже, может? Ты что на меня так взъелась, думаешь, было бы лучше, если б мы тогда переспали?

– Что? – округлила глаза и повысила голос Даша. – Ты, придурок, вообще о чем?

– Не шуми, хотела же поговорить наедине – давай. Но надо вполголоса, если не хочешь, чтобы весь лагерь знал, о чем разговариваем.

– Поняла, – уже тихо и спокойно ответила Даша. – Не понимаю, почему ты подумал, что я на тебя злюсь. Просто оставь Настю в покое, пожалуйста.

Даша… Непонятны были ее мотивы, почему именно она решила так рьяно защищать Наську от Саши. По прошествии времени она сама признала, что ребята просто созданы друг для друга. Но это уже совсем другая история.

– Что значит оставить в покое? Мне что, шарахаться в ужасе от нее? Даш, не смеши.

– Слушай, ну что я не вижу, что ли, как ты на нее смотришь?

– И как смотрю? Она ругается со мной сегодня весь день, по поводу и без… И неужели ты не видишь, что она сама ко мне цепляется?

– Вижу, – виновато потупив взгляд, ответила Даша.

Какое-то время они так и сидели на старом, выкорчеванном бурей бревне, покрытом голубоватого цвета мхом. Саша молча перебирал ногами опавшие шишки, Даша гладила мох. Он был холодный и казался влажным, но от этого не менее приятным на ощупь, очень податливый, приминался под рукой и тут же расправлялся, становясь еще более ярким и гладким.

– Вообще, хорошо, что ты подошла. Ты можешь мне по нормальному объяснить, почему ты так ее опекаешь, вообще, что с ней не так?

– Все с ней так.

– Ты поняла, о чем я, не хочешь говорить – пошли в лагерь, – Саша начал было уже вставать, уперся о ствол и почувствовал на своей руке ее робкое прикосновение.

– Саш, погоди, пожалуйста, давай поговорим…

Он опустился обратно и посмотрел на нее. Даша на него смотреть не хотела. Очень сильно хотела она на него посмотреть, но от этой мысли выступал предательский румянец, и на земле, прямо под ногами, было что-то очень интересное.

– Ты прав, – продолжила она, так и не набравшись смелости взглянуть на Сашу, – я на тебя все еще злюсь за тот случай. Хоть и понимаю, что ты поступил правильно, как настоящий мужчина, и что если бы тогда все было иначе, если бы мы не остановились… Если бы ты не остановился… Я бы сейчас еще больше на тебя злилась. Просто сейчас… Сейчас немного больно… – Даша не закончила сказанное, голос ее задрожал и осекся. Она положила Саше голову на плечо и сделала глубокий вздох.

Длинные стройные ряды сосен, казалось бы, совершенно спокойные и недвижимые у земли, как монолитные колонны, преображались на самом верху у макушек. Там они качались и поскрипывали своими большими зелеными макушками. Их кроны, влекомые ветром, словно пажи во дворце, в медленном церемониальном танце сближались друг с другом, кланялись, делали несколько красивых па, поворачивались и меняли партнеров. Созерцанием этого бала и увлекся поднявший взгляд Саша, когда слегка приобнял Дашу и начал поглаживать ее волосы. Сейчас нужно было аккуратней выбирать слова.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Но это не объясняет, почему мне нельзя общаться с Настей. Ты же четко знаешь, что я ей не причиню вреда.

– Все же она тебе нравится?

– Очень, даже снится, – беседа, перешедшая в сильно доверительное русло, побудила Сашу сказать правду.

– Не нужно ей сейчас ни с кем встречаться. У нее в одном вузе диплом на носу, и еще во второй на заочку документы подала. А еще она еле выкарабкалась из своих старых отношений. Влюбчивая она очень. Сейчас у вас закрутится все, и она точно бросит учебу, отец ей этого не простит, выгонит из дому, как в прошлый раз хотел.

– И все? Звучит сильно надуманно, – улыбнулся Саша.

– Саш, это правда все. Но есть еще одна причина, я не могу тебе всего сказать, просто поверь, что это очень серьезно.

– Верю. Но можно тебя попросить, не ругайся больше? Пусть лучше она сама мне скажет, если захочет отшить, ладно?

– Не захочет, – Даша отодвинула его руку, встала и отряхнулась, – ты уже много дров собрал, давай я тоже возьму охапку и пошли в лагерь? Нас уже, наверное, потеряли.

По выходу из леса на небольшую освещенную закатным солнцем полянку у озера их встретило подленькое: «И что же вы там так долго делали?», сопровождаемое гаденькими смешками. Рады были этой надуманной интрижке все, кроме Насти, чему Саша сильно удивился, от нее он ждал самых громких подколов в их адрес. Однако девочка сидела на углу между двумя бревнами-скамейками у костра и с задумчивым видом ковыряла палкой тлеющие угольки.

Курносая, длинные опущенные ресницы почти скрывали ее темные глаза. Волосы, сегодня казавшиеся темнее, чем на самом деле, отливали рыжими нотками заходящего солнца и слегка развевались, словно влекомые вдаль дымом, стелившимся по земле от шумно трескавшегося костра. Такая маленькая, вся вжатая в себя. Настя подняла голову, взглянула на них отсутствующим взглядом и отвернулась. Даша решила, что лучше сейчас к ней не подходить, и пошла в палатку. А Саша огрызнулся на ребят, бросил дрова и побрел к озеру.

Берег петлял, и следующая полянка была еще очень хорошо освещена. Вообще-то она была даже уютней, чем та, на которой они разбили лагерь, но спуск к воде тут был обрывистый – и сразу глубина. В воде плескалась рыба. Саша вспомнил, что, когда раскладывались, Руслан, выкладывая из машины удочку и наживку, благосклонно разрешил ребятам пользоваться при условии, что добычу делят на всех. Ну что, может, на уху и не наловит, но хоть посидит посмотрит на поплавок. Он, оказывается, сильно соскучился по рыбалке. Пошел обратно.

За удочкой они подошли практически одновременно, но с разных углов.

– Что тебе от меня надо?

– Ничего вообще, я за удочкой пришел! – Саша попытался взять ее, но Настя была ближе.

– Убери свои руки. Это я за ней шла, ждала вечера, чтобы сходить на рыбалку.

– Ты снова надо мной издеваешься? Тут не ходи, то не бери.

– Дашу иди бери, она тебя в палатке заждалась уже!

– Ты совсем дура?

– Да пошел ты.

2. Сборы

Скомканное постельное. В щели между темными занавесками пробивается несмелое утреннее солнце. Тонким лучом оно падает ей на выбившуюся из-под одеяла щиколотку. Редкие частички пыли неспешно парят в воздухе. Настя мирно спала, поджала под себя и обхватила руками подушку, хозяин которой утром ушел завершить дела на работе и забрать машину из сервиса.

Он, уходя, откинул ее волосы, поцеловал в щеку и что-то прошептал. Она очень хорошо помнит поцелуй. Помнит, как улыбнулась и перевернулась на другой бок. Но как встанет, долго будет за чашкой кофе вспоминать, что именно ей тогда сказал муж. Там что-то сделать нужно было, кажется, важное. А сейчас она сквозь дрему ждала, как солнце, приятно согревающее ей ноги, дойдет до глаз и окончательно прогонит ее с кровати.

Первый раз она проснулась в этом месте почти год назад. Она никогда не забудет это пробуждение. Он лежал и смотрел на нее своими большими серыми и очень спокойными глазами. Пальцами аккуратно водил по ее руке. Настя взглянула на его сильные руки и тут же захотела прижаться к нему всей собой, чтобы он крепко сжал ее в объятиях и больше не отпускал. И только она решилась подплыть под его руку, прижаться к его груди, ощутить крепкие объятия и провалиться в сладостную дремоту, как Саша изрек роковое: «Просыпайся, на учебу опаздываешь».

«Да не нужна мне эта учеба, мне нужны твои руки, не отпускай меня, никогда не отпускай».

– Настя?

– Встаю, встаю, – нежелающим просыпаться тихим голоском невнятно прошептала она.

Потянулась и начала воплощать свой план по пленению самой себя в крепких его объятиях. Но неожиданно перед ее носом возник огромный стакан горячего кофе с молоком. Когда он успел? Настя вдохнула сладкий аромат полной грудью, взяла в руки стакан и сделала осторожный глоток. Ароматный и теплый, прекрасно, она терпеть не могла горячий кофе. Вторым глотком была приговорена половина стакана, это помогло окончательно открыть глаза и посмотреть на часы.

– А-а-а, я опаздываю!

– Проснулась наконец. Давай бегом в душ и одеваться, думаю, мы успеем.

Не успели, попали в пробку. Но оно того стоило. Оба невыспавшиеся, дремали, держась за руки, в машине на парковке перед универом до второй пары. А потом, после учебы, он ее встретил и свозил пообедать. Прекрасное в то время было все, даже погода. Дождь шел стеной весь день, собственно, он и был виновником сильных заторов на дороге. Вечером, когда Саша ее отвез домой… Целоваться в запотевшей машине под звуки барабанящего по крыше ливня – ни с чем не сравнимое удовольствие. Еле расцепились.

Он однозначно готовит самый вкусный кофе. Такой, как нужно, ни больше ни меньше. И почему она так долго его к себе не подпускала? Причина не подпускать у Насти тогда была, но она давно потеряла актуальность, Саша перестал быть таким плохим почти сразу после похода. Сейчас уже, по истечении времени, все воспринимается с некоторой долей иронии, но тогда… Ох, сколько треволнений.

Настя думала, старалась, но так и не смогла вспомнить, что именно он ее попросил, когда уходил на работу. Встала с кровати расстроенная. Попыталась окончательно прийти в себя на кухне возле кофеварки.

– Алло, Саш, что ты мне говорил, когда уходил?

– Как ничего?

– Ну ладно, я только встала, сижу зеваю, и скучаю по твоему первому кофе.

– Да тот, что ты мне сделал, когда я впервые у тебя проснулась.

– Ой все.

– Ты долго еще?

– Я тогда сама пока до родителей скатаюсь. Хорошего дня тебе.

– Да я же без ключей буду.

– Ну можно и так. Но, если задержишься – предупреди все равно. Не хочу там долго сидеть.

– И я тебя люблю.

Посидела еще немного и пошла в душ. Долго крутилась перед зеркалом, последнее время ей не очень нравилось свое отражение. Волосы совсем сильно отросли, может, снова подстричь каре? Или мелирование? Да, определенно нужно сменить прическу, приедут из отпуска – сделает. Сняла сорочку, повернулась боком, прикрылась рукой и сделала селфи. Отправит Саше. Позже. Может быть.

Теплая мыльная вода нежно стекала по ногам. И волосы уже чистые, сама нежная и шелковистая, но так не хотелось выходить. Просидела в душевой часа полтора, только пришлось впустить жалобно скребущегося кота. В таких ситуациях всегда кажется, что кошки, должно быть, очень сильно хотят в туалет, и если их не впустить, то придется долго чистить ковер. Но Сема ломился по другой причине, ему самому совершенно неведомой. Как только открылась дверь, кот сделал вид, что совсем ему и неинтересно заходить, но так уж и быть, раз пригласили и подопнули, то зайду. Медленно прополз в дверной проем, словно занося на своих плечах тяжелый неприятный холодный воздух из квартиры в порядком нагретую влажную ванную. Настю пробрали мелкие мурашки, дверь была закрыта, а кот, поласкавший ее ноги и разрешивший себя погладить, занял свое место на стиральной машине и стал отсутствующим взглядом созерцать ее приготовления.

Ей сегодня надо еще доехать до Дашки, ключ передать, чтобы кормила Семена и поливала цветы.

– Здравствуйте, Борис Леонидович, а Настя дома-а?

– Здравствуй, Даша. Да, в комнате сидит, проходи.

Она постучалась и, не дождавшись ответа, вошла к уже взрослой женщине в еще детскую комнату. Дверь, на которой большим баннером красовалась симпатичная рисованная в стиле аниме леди в длинном платье и с огромным мечом. Радужный тюль и множество рисунков в самодельных рамочках. Небольшая кровать, заправленная пушистым пле…

– Я не разрешала входить, – рыкнула взрослая женщина.

– А я и не спрашивала разрешения. Все, что тут есть, я сто раз видела. А некоторое кое-что вместе с тобой делала. И сейчас я отсюда не уйду, пока не поговорим.

– Могла бы просто позвонить.

– Не первый год тебя знаю, наученная уже, так поговорим.

– Ну давай, говори, – Настя сидела на кровати и смотрела в телефон.

Даша не спеша прошла по комнатке, поправила карандаши в стоявшей на столе искусно обрамленной и состаренной в стиле декупаж банке, обвела взглядом книги. Среди них не было ничего для нее примечательного, она никогда не понимала химию. Даша шумно плюхнулась на стул, чем хотела заставить Настю посмотреть на себя. Не особо получилось.

– Настя, прекрати. Ты чего так взъелась?

– А нечего за меня решать, что мне хорошо, а что нет. Защитница тоже нашлась.

– Вот это поворот, – удивилась Дашка, – думала, ты обиделась, что я с Сашей за дровами ушла и делала там все, что вы напридумывали. И что же я за тебя решала?

– Мы с Сашей поговорили потом, – уже спокойно, но все еще не глядя на подругу, ответила Настя, – он пришел на берег, когда я уже разложилась с удочкой. Ну не убегать же от него, поговорили нормально.

– Ого, я и не обратила внимания. И что в итоге, вы помирились?

– Не мирились мы, а просто поговорили… – Настя на мгновение замялась, словно вновь задумалась над тем разговором. – Мы так и не смогли понять, почему именно взъелись друг на друга.

– И поэтому ты решила, что я во всем виновата? – недоуменно осведомилась Даша.

– Нет, конечно же, ты ни в чем не виновата. Просто… – Настя замялась, не захотела продолжать мусолить эту тему. – Все хорошо.

– И что вы теперь это… самое? – Даша еле сдерживалась от смеха. – Не уберегла я тебя, ох, не уберегла, Борис Леонидович мне не простит.

– Не-е-ет, ты что такое мелешь?! – Настя к этому моменту порядком остыла и тоже улыбнулась подруге. – Пошли погуляем? Но я все еще злюсь и, несмотря на то что соскучилась, буду иногда ворчать.

– Ха, я даже готова к укоризненным взглядам и многозначительному молчанию. Куда пойдем? Туда, где поближе к Сашке?

– Ох и недолюбливаю я все-таки тебя!

Не страшно, Даша на нее тоже порой обижалась. Не часто, но бывало. Однако последнее время девочки жили сугубо мирно, давнишние непримиримые разногласия совсем отошли на второй план, словно остались за невидимым барьером, через который они переступили, когда вступили во взрослую жизнь.

Год прошел с момента того разговора, тогда было тепло, и они прекрасно провели вечер. Гуляли вдвоем, улыбались. Игнорировали или отшивали случайных ухажеров. Одному, особо настойчивому, позволили купить им лимонад… Если хочет человек, то зачем ему в этом отказывать, купил и пошел своей дорогой. Не, ну хотел-то он пойти с ними, но в этом уже девчонки усомнились и очень тактично ему объясняли, что им совершенно в другую, противоположную от него сторону.

Сегодня тоже очень хорошая погода, и подруги встретились возле памятника Татищеву в одноименном сквере. Они же совсем не договаривались, но обе были одеты, как из шестидесятых. Обе очень этому порадовались. Любимый винтаж. На одной светло-коричневое в клетку платье с пышной юбкой и медного цвета пуговками. Закрытое до самого верху. Обрамленное элегантным белым воротником, повязанное тонким тканевым поясом с позолоченной бляшкой. На второй белое, тоже пышное, в горошек, с вырезом спереди и тонкий ажурный светло-желтый жакет. Одна заплела кудри, вторая откопала в закромах красивый обшитый ободок для волос, еще серьги большие круглые из полированного белого пластика.

Мимо проходящие люди сворачивали головы, глядя им вслед. Девочки справедливо решили, что им это очень нравится и они никуда не торопятся, а потому долго гуляли по тенистым дорожкам сквера. Они даже почти не разговаривали, просто наслаждались теплом солнечного дня, свежестью легкого, хорошо прогретого ветерка, смелым щебетанием птиц, укрытых за широкой листвой росших вокруг деревьев. Комплиментами, восхищенными и порой даже немного завистливыми взглядами других девчонок. Подруги цокали своими лакированными туфельками по горячему асфальту, пока не устали и не решили обосноваться на летней веранде одного кафе, из которого доносился приятный джазовый вайб. Расправили юбочки, присели. Заказали по коктейлю.

– Мне непонятно, вы когда вернетесь-то?

– А это никому не понятно, Даш, даже нам самим. Мы не загадывали, – Настя перемешала трубочкой лед в граненом бокале, сделала глоток, – как деньги кончатся, скорее всего.

– А сколько туда ехать?

– Четыре тысячи километров, неделю, а может, и больше будем туда добираться. Мы сейчас выискиваем всякие интересные места по пути, чтобы заезжать, все осматривать и фотографировать. Знакомиться с людьми, слушать разные истории или рассказывать самим.

– Класс! – Даша аж закатила глаза от удовольствия, как представила эту пыльную бесконечную дорогу и мелькающие островки небольших деревушек среди бесконечных лесов и полей.

– Мы набрали наполнителя и корма сильно впрок, на кухне все стоять будет. Но пиши, если кончится, я тебе переведу денег. Сема привереда в еде, что попало есть не будет. Только индейка и только то, что мы берем. Если начинает ее плохо есть и вредничать, можно дать пакетики с лососем. – Семина мама так надолго еще его не оставляла, хотела сначала его отдать родителям, но у тех своя кошка, которой ну никак нельзя стрессовать. А Сашины родители наотрез отказались, сославшись на аллергию. – Но в целом ему спокойно можно насыпать сразу на два дня с горочкой, за ним переедания не замечено, будет клевать потихоньку, и навещать его вполне достаточно через день.

– Насть, все хорошо будет, не волнуйся. Мне по пути, я могу просто прогуливаться до вас после работы. Кстати, про работу, а как Сашу так отпустили на неопределенный срок?

– Больше месяца мы точно не планируем гулять. Да там и мне уже надо работу искать. Весной еще надо было искать…

– Чтобы тебе в декрет пойти?

– Опять ты за свое? Не-ет, это чтобы самой за себя платить! Ты не знаешь, но у девочек тоже есть такие способности. А то сначала папа, потом муж. Экономическое рабство не по мне, я вроде как карьеру хочу построить, – Настя сделала глоток и серьезно посмотрела на подругу. – Даш, и можно тебя попросить тему детей оставить при себе. Меня реально этим достали уже.

– Борис Леонидович постарался?

– Агась.

Владелец большой волосатой руки, крепко сжимавшей холодную, судя по выступившим каплям конденсата, бутылку темного пива, не спеша пробирался из кухни в зал. Его главной целью было взятие в плен дистанционного пульта с последующей оккупацией дивана и телевизора, но встретившаяся на пути Настя, неосторожно и, главное, не вовремя выходившая из ванной вся «чересчур расфуфыренная», по мнению носителя усов и растянутых домашних трико, слегка изменила планы Бориса Леонидовича.

– Ты куда это собралась?

– Гулять пошла.

– Дочка, ты опять только и делаешь, что гуляешь. А об учебе кто думать будет? У тебя защита на носу.

– Папа, какая защита? На генетику я уже поступила. Диплом весной. Мне что, сейчас весь остаток года дома просидеть и о нем только думать? Лето, пап, жара. Гулять надо, отдыхать, чтобы потом все сделать хорошо. И ты расслабься, хочешь на обратном пути пива тебе захвачу?

– Нет, у меня еще есть запасы. Ну и сама же сказала, лето. Если что – сам прогуляюсь, спасибо. – Он явно хотел еще что-то спросить. Набрался смелости, для решающего броска, вдохнул и выпалил: – А что за парень тебя вчера провожал?

Ну вот, приехали. Болтливое настроение у бати просыпается не всегда. Он вообще очень замкнутый и молчаливый. И работа у него под стать – спортивную газету читать перед монитором и кнопку нажимать, как машина подъезжает к шлагбауму. Порой от него за день только и можно, что услышать скромное, но басистое: «Го-о-ол». Они прошли в комнату, присели, и Настя ему рассказала все как есть, но на его языке. Коротенько так, без деепричастных оборотов и не сильно вдаваясь в подробности.

– Ты знаешь, у меня полгода парня не было, и впервые кто-то вызвался меня проводить, а ты сразу заметил. У тебя и возле дома камеры везде понатыканы?

– Нет у меня камер, курил на балконе стоял, – оправдываясь, парировал папа. – Так, а что он не зашел? Познакомила бы с ним.

– Ну уж нет, я сама еще не уверена, что хочу с ним сильно знакомиться, а уж с тобой знакомить… Не, на такое я точно не готова. – Ох, как же сложно с отцом об этом всем говорить, но, кажется, она справилась.

– Ты только не переусердствуй, дочка, тебе учиться надо, – разговор явно пошел не в то русло, на какое он рассчитывал, заранее заготовленную речь про разбитое сердце и прочие вытекающие придется приберечь до следующего раза.

– Да учусь я, пап, и с ним встречаюсь сегодня, погуляем немного. Все я успеваю. На работу хочу еще пойти.

– На работу она хочет пойти, – возмутился папа, – иди давай, работница. Одно хоть что-то закончи сначала, потом за другое берись!

Он взял пульт и щелкнул большую красную кнопку, ракеты не взлетели, но появился шум стадиона, а через секунду и изображение зеленого поля. Это означало, что словарный запас на сегодня у папы исчерпан и разговор окончен, Настя встала и пошла к выходу, но в проеме двери повернулась и пропела:

– Во всем мне хочется дойти

До самой сути.

В работе, в поисках пути,

В сердечной смуте.

– Что? – повернулся в ее сторону папа.

– Ничего. Хорошего вечера, – уже из коридора донеслось милое напутствие с хохотком.

В этом кафе, помимо прекрасной музыки и свежевыжатых соков, великолепные салаты. И, как часто это бывает, их великолепие заключалось не столько в хорошем рецепте, сколько в красивой подаче. Девочки сделали сотню селфи, поели, вспомнили еще пару забавных историй и вдоволь насмеялись. Отвергли около пятнадцати приглашений интересно провести остаток вечера от воздыхателей и засобирались по домам. Вообще-то им в разные стороны, но было решено попробовать спокойным размеренным шагом дойти до оперного и там уже сесть каждой на свой транспорт.

Настя любила трамваи. Те старые, грохочущие плохо примыкающими сдвижными дверьми, и твердыми протертыми местами. Зимой в них было жуть как холодно, но если одеваться тепло, то можно ехать и смотреть в незамерзающие окна. Она пропустила три или четыре современных трамвая с вайфай и телевизорами, первые два под предлогом «посадить Дашу на автобус». Остальные из вредности. И ее упорство было вознаграждено.

С ней в вагоне трясло на кочках одного деда, двух школьников с самокатом и кондуктора в розовой жилетке. Длинный такой, тощий, смешной. Сидел на своем троне в середине вагона, торчал коленками на половину прохода и созерцал всех через большие очки в светлой роговой оправе. Казалось, если он встанет, то упрется своей зеленой шапкой в потолок. Кто вообще носит в такую жару шапку? Но нет, чуда не произошло, до потолка парень не дорос.

Настя улыбнулась ему, протянула денежку. Он отсчитал сдачу, старательно оторвал билет и собрался уходить. Но вдруг услышал: «Спасибо большое, хорошего дня». И у него действительно вдруг случился хороший день. Парень (пусть он будет Костя) прямо засветился счастьем. Что-то промямлил в ответ, обилетил вошедшего следом за девушкой молодого человека с большой клетчатой сумкой, сел на трон и уставился на Настю. Но славно, что смотрел недолго, опомнившись, достал телефон и что-то там начал пристально изучать.

Вечером Костя расскажет своим друзьям в общаге, что познакомился с очаровательной девочкой и скоро пойдет с ней на свидание. Потом перекусит макаронами и засядет за учебу. Ему еще три года работать кондуктором почти без выходных и на свидания, судя по всему, столько же не ходить. Но сегодняшний день подарил ему надежду, он вдруг поверил, что нравится девочкам, и завтра Костик тоже обязательно улыбнется случайному пассажиру и пожелает хорошего дня. А сегодня он уснет с улыбкой на лице и ему приснится очаровательная девушка, она будет смотреть ему в глаза и держать за руку, а еще наизусть знать все билеты по атомной физике.

Тем временем очаровательная девушка, сама того не ведая изменившая мир к лучшему, выпорхнула на своей остановке и зашагала к своему дому. Теперь именуемому как дом Настиных родителей, но к этому она пока еще не привыкла, а потому порой оговаривалась.

Настя встретила маму у подъезда, та сидела на лавочке и беседовала с соседкой. И нет, вопреки ожиданиям, они не обсуждали Нину с седьмого, которая опять куда-то намылилась вся из себя. Им не было пока никакого дела до Нины, может быть, лет через десять обсудят и никудышных соседей, рассаду, которая не прижилась потому, что высажена на убывающую луну.

Настенька постояла немного для приличия, ответила на пару типовых вопросов и пошла в дом. Мама вернулась чуть позже (не так-то просто разойтись с болтливыми соседками) и застала дочь, хозяйничающую на кухне.

– Ты что, голодная?

– Нет, на самом деле, просто чай поставила, а потом подумала, что круто было бы сделать к чаю блины.

– О, хорошая мысль, давай я пожарю.

– Нет, я уже начала, что, сейчас бросить все? Дай хоть парочку поджарю.

И вот с полного половника полилось тесто по окружности старенькой чугунной сковородки, разогретой на газовой плите. Это была сверхзадача – не испортить первый блин, мама сидела и только того и ждала. «Доча, давай я сама. Мне на этой сковороде привычней печь». Не дождалась! Розовый и ровный блинчик был скинут на большую плоскую тарелку, и почти сразу за ним следующий, и еще. Мама хорошо научила Настю готовить, и как только она поняла, что блины получаются очень даже ничего, расслабилась.

Папа сегодня на смене, будет только после девяти. Так что, может, они и не повидаются, ребятам еще вещи собирать, и вообще. Но он за них спокоен, он верит, что с Сашей Насте ничего не страшно. А вот мама немного переживает, но слишком уж театрально. Видимо, тоже решила, что они хорошо отдохнут в этой авантюрной поездке. Конечно, ребята не стали вдаваться в подробности своего маршрута (да они до сих пор его сами не знают), а сказали лишь, что доедут до Новосибирска, передохнут там у Сашиного товарища и двинутся дальше. А в Иркутске их уже тоже ждут, обещают провести по интересным местам, показать один секретный песочный пляж и остров Ольхон.

У Саши вообще повсюду много друзей. Это как суперспособность – нравиться людям. Настины родители приняли Сашу с распростертыми объятиями почти сразу, в отличие от самой Насти, которая все надеялась авось пронесет. Она даже и помыслить не могла, что будет их знакомить с Саней, все вышло настолько случайно, что казалось хорошо спланированным.

Ночь была настолько теплой и нетипичной для Урала, что ребята решили прогуляться пешком. Под фонарями вьется тополиный пух. Он как крупные хлопья снега, но наоборот – не падает вниз, а летит, поднимаясь вверх, гонимый с асфальта потоками теплого воздуха. Поток неправильных снежинок неспешно носится от одного фонаря к другому, искрится и кружит в воздухе, влекомый легкими дуновениями сонного ночного ветерка. Мелкие, трассирующие в свете фонаря мошки, летящие на свет, сталкиваются с пушинками и отлетают в разные стороны. Дорога завалена сугробами тополиных серег. Было бы им сейчас по четырнадцать, Саша, скорее всего, бегал бы и чиркал зажигалкой пуховые очаги, а Настя радостно уговаривала бы его этого не делать. Но им давно не четырнадцать и уже даже не двадцать. А Сашка еще на три года старше. Так что они спокойно шли, держась за руки.

Саша впервые взял ее руку в свою, как бы случайно. Не зря она подумала про тот юный возраст и бегать с зажигалками. Это было так неожиданно и волнительно. У него такие сильные и в то же время нежные руки. Осталось только набраться смелости и скромно разрешить себя поцеловать в щечку во время прощания у подъезда, чтобы совсем окунуться в то наивное детское время. А для пущей достоверности остаток вечера полоумно улыбаться и долго мечтать, лежа на кровати и смотря сквозь потолок на открывающиеся картины великолепных романтичных свиданий. Подумала, покраснела и немного сбила дыхание Настя.

– Ты не замерзла?

«Вот же, заметил сразу… Когда не надо, все они замечают…»

– Да, немного.

Он снял с себя джемпер и накинул ей на плечи. Настя давно об этом мечтала, Саша часто носил его. Такой легкий, на молнии, и хотелось если уж не побывать в нем, так хоть дотронуться. Он казался очень мягким и приятным. Она улыбнулась, прикрыв глаза от удовольствия, потерлась щекой о высокий ворот – да, мягкий, такой, как она и представляла, и пахнет так же… Как же он вкусно пахнет… Сашей… В голове пеленой расстелился сладкий дурман, весь мир стал мягким, податливым и слегка покачнулся. А внутри по телу разлилось пьянящее тепло.

– Все хорошо? – Саша смотрел на нее и улыбался. Конечно, он все заметил, просто решил напомнить о себе. Отвлекал…

– Да, все великолепно, – еле заставила взять себя в руки Настя. – Кажется, я не захочу больше с ним расставаться.

– Ну на это я пойти не могу, он мой друг. Но так как ты ему явно тоже понравилась, можешь его носить вечерами. Иногда.

– Заметано.

Они все шли и шли по району, разговаривали, смеялись. Оба чувствовали, что сегодня наконец все изменится. Ребята уже очень сблизились, но пока не позволяли себе прикасаться друг к другу. Так часто бывает: чем дольше общаетесь, тем сложнее решиться сделать следующий шаг. Вроде вам и так хорошо вместе, а если попробовать сильней сблизиться, то есть риск испортить то, что сейчас уже есть. Никому не известно, сколько прекрасных, долговечных отношений так и не создалось по такой пустяковой причине, как страх. Пустяковой… таковой она кажется лишь по прошествии времени, когда бури страстей улеглись, словно пенная взвесь постепенно разошлась, и в спокойной глади бытия стало возможно увидеть отражение. Такое, какое есть, не искаженное треволнениями.

Но в те моменты, когда только появляются мысли о близости, дотронуться до человека, обнять, поцеловать… О, именно тогда варишься в буре собственных страстей, волнуешься, боишься. Особенно боишься… Ошибиться или быть отвергнутым, обсмеянным, от этого еще больше переживаешь. Страх сковывает сознание. И вот тут-то чаще всего люди ошибаются, не делают то, что хотели оба. Да что может быть проще, придвинь ее к себе и поцелуй? Все, на что она, такая хрупкая и словно светящаяся в тусклом свете фонаря, еле пробивающегося через плотную крону разросшейся ивы, сейчас способна, – отвернуться от тебя… Ну не убьет же и не возненавидит. Максимум – это похлопает своими большими ресницами, скажет свои доводы против, на этом и разойдетесь. Если, конечно, ты не станешь настаивать и не разозлишь ее. В общем: «Смелее уже, – думала тогда Настя, – я же жду».

Ребята стояли друг перед другом у подъезда, держались за руки и смотрели друг другу в глаза. Они уже на все решились, все волнения отошли на второй план. Нет больше сомнений. Осталось только насладиться моментом и пройти уже эту черту, сделать этот следующий шаг так, чтобы он запомнился на всю жизнь. Она сегодня не уйдет домой без его поцелуя, если еще минуту он не решится и не придвинется к ней, Настя сделает это сама.

Ну вот и минута прошла. Прошла уже целая вечность, и, кажется, сейчас это случится…

– Ой, Настенька, – дверь в подъезд еще не до конца раскрылась, а оттуда уже доносился радостный возглас, – а что вы тут стоите в темноте? Не познакомишь нас со своим другом?

Две пары добрых улыбающихся глаз смотрели на них. Хотелось бы сказать, что ее родители терпеливо ждали, как Настя представит им своего друга и расскажет занимательную историю их знакомства, но тогда это была бы совсем другая, выдуманная книга.

– Да, о чем ты, мать? – вмешался папа. И почему у него включается эта говорливость именно тогда, когда она меньше всего нужна? – Прямо здесь, на улице, их обо всем расспрашивать собралась? Дочь, а ну, веди своего кавалера домой. Не спорь, иди, мы с мамой только мусор выкинем и зайдем быстро в магазин, купим что-то вкусненького к чаю. Поздно? Да брось, время детское еще, ну идите давайте, поднимайтесь, нечего тут стоять, комаров кормить. Чайник поставь.

Не было шансов все изменить. Дверь старенького лифта с шумом закрылась за ними, кабинка дернулась, опустила их сердца в пятки и понесла ребят ввысь, как на казнь. Настя стояла с виноватым видом и боялась поднять на него глаза, по крайней мере, в мерцающем свете выглядела она весьма удрученно… Однако нельзя было не отметить комичность данной ситуации, Саша первый нарушил молчание.

– Настя, а ведь они испортили наш первый поцелуй… Теперь уже не будет такого ВАУ… Теперь можно просто целоваться, когда вздумается.

Она не стала отвечать. Она была в шоке, мало того, что он был прав, так еще и умудрился так обыденно это преподнести и просто произнес вроде «у тебя пятно на юбке». Настя, видимо, от этого удивления, и обиды, и непонимания происходящего накинулась на него, притиснув к стенке лифта, обвела руками шею, зажмурилась и прижалась к его губам. Они, сплетенные, еле зашли в квартиру. И очень не хотелось прекращать наслаждаться друг другом, когда входная дверь со скрипом и нарочито шумно отворилась и громкий голос оповестил их о прибытии родителей. Позже оба признали, что первый поцелуй ее родители все-таки не испортили… Однако неловких ситуаций в этот вечер было еще очень много, он был долгим. Очень долгим.

Девочка зря переживала, родители ничего не испортили, и Саша с ней не расстался, но на то она и девочка, чтобы о таком всем переживать.

Настя с мамой обсуждали этот момент, обе прекрасно поняли, что именно тогда дернуло отца, мирно курившего на балконе, быстро одеться, выволочь маму на улицу. Мусор выносить… Мусор! Да он его утром перед работой забывал, даже если его выставляли прямо на проходе у входной двери. При попытке выяснить у отца, что это было, они натыкались на его немногословное равнодушное: «Так вот, прогуляться хотел с мамой».

А в тот вечер, привыкшие к его настроениям, что Насте не нужно ни с кем встречаться, пока не закончит учебу, обе ждали если не скандальчика, то серьезного разговора вроде «Не подходи к моей дочери!». Ни того, ни другого не дождались. Насте казалось, что отец реально что-то подобное и планировал, притворяясь добреньким, усыпить бдительность, чтобы все начистоту выяснить и потом объяснить, куда и как надолго ухажеру нужно проваливать. Но что-то пошло не так. Возможно, помогли эти страстные поцелуи и вытекающий, как следствие, румянец, и папа увидел ребят, счастливых друг с другом. А может, Саша был просто на высоте, он с ходу очаровал папу. Не стал лебезить перед ним, а перехватил инициативу, сам задавал вопросы, спорил и даже порой подшучивал.

Оказалось, что Саша хоть и ничего не понимал в футболе, но зато очень хорошо разбирался в технике. Они много разговаривали за современные двигатели, которые разваливаются, как только кончается гарантия, и прочие железные шестеренки. Потом переключились на армейские байки, а апогеем этого всего были споры о выборе снастей для ловли карпа. В этом у них и проявились непримиримые разногласия, договорились съездить на рыбалку, все уладить.

В тот момент две женщины, сидящие рядом и хорошо знающие отца, поверить не могли, что этот человек именно тот, которого одна знает всю жизнь и от которого другая родила. Нет, у него не инсульт и его не подменили, он реально улыбается и шутит про коряги и зацепившиеся снасти. Хорошо, что он не предложил Саше остаться на ночь. Насте приходила в один момент эта мысль, и, мягко говоря, она ей не понравилась. И хорошо, что Саша оказался настолько тактичным, что, как только увидел скрытый зевок Настиной мамы, быстро договорился свозить отца за отменными карасями на секретное место и засобирался домой. Настя в благодарность за это удостоила его еще одним поцелуем украдкой в коридоре. Закрыла за Сашей дверь, предварительно дождавшись, как он зайдет в лифт, и пошла на кухню, немного поворчать и повоспитывать папу.

Но тот снова как воды в рот набрал, допил чай и без всяких объяснений ушел спать, пожелав всем спокойной ночи высокопарным: «Ну, не засиживайтесь». Настя потом слышала через стенку, как мама пытается понять, что творится у Бори в голове, но тот либо молчал, либо отвечал слишком тихо. В любом случае он считал свою миссию свершенной и хотел уйти в царство Морфея непобежденным. Да и Настя не думала даже сильно вслушиваться и вникать, она почти сразу отвлеклась на милое сообщение от Саши и вдруг вспомнила, что она счастлива. Воспоминание о недавнем первом поцелуе нахлынуло на нее второй волной, не менее сильной, и погрузило Настю в сладкие грезы.

– Саш, ты зайдешь?

– Мы приготовили блинчиков.

– Ну да, чтобы дома не готовить.

– Вот так. Очень, жду.

– Он будет минут через двадцать, сейчас машину забирает из сервиса, – Настя отложила в сторону телефон и пояснила вопросительно смотрящей на нее маме.

Саша чуть задержался и приехал сразу с Борисом Леонидовичем. Который с порога оповестил басом весь дом о своем присутствии: «Валь, ставь чай». Валя, Валентина Николаевна, радостно налила полный чайник, поставив его на плиту, и начала доставать приборы.

Ребята не стали долго задерживаться дома (в гостях), а как только со стороны мамы снова начались намеки, что, может, и зря они собрались в столь опасное и авантюрное путешествие, сам папа вытолкнул зятя с дочкой за порог: «Выспитесь, ребята, и езжайте». На самом деле наставлений он дал намного больше, но приватно, только Саше. А еще надиктовал целый список телефонов друзей почти во всех городах их следования.

Ну ладно Саша, компанейский парень, добрый и всегда на виду. Но как может столь немногословный человек, с которым они просидели на пруду шесть часов и не обмолвились ни единым словом, обзавестись такими хорошими связями еще и в разных городах? Но Настя объяснила, что папа не всегда таким был, что-то случилось на работе в части, после чего он закрылся в себе и, немного погодя, вовсе ушел в запас. Но человек, прослуживший столько лет в армии, может перестать ходить на службу, но перестать быть военным не может. А он был очень хорошим, настоящим военным. Потому майора Власова помнили и очень уважали его товарищи-сослуживцы, разбросанные по долгу службы по всей нашей необъятной родине.

Саша у нее что-то спросил уже в машине, и совсем не вовремя. Настя восседала, повернутая к нему в своем кресле штурмана, разложенном в почти лежачее положение. Наглаживала его руку, лежащую на панели приборов, и любовалась его острым, раздвоенным подбородком в ярком свете рекламного щита, он обособленно подчеркивался и выглядел впечатляюще, как из арта к фантастическому фильму. Так она пропустила вопрос.

– Расскажи лучше, как у тебя день, – парировала Настя, ну не признаваться же в своей невнимательности. – Я еле встала утром, а ты весь день проработал невыспавшийся.

Да, действительно, у Сани был очень насыщенный день. На работе, пока передавал дела, успел заключить одну хорошую сделку. Ребята обещали справиться без него, но Настя уже знала, что Саше придется в дороге немного поработать на телефоне. Он просто не сможет все бросить, пока не убедится, что все прошло хорошо и заказчик полностью доволен покупкой. Но зато им будет на что жить по возвращении, подбадривал сам себя Саша.

А самое интересное оказалось в автосервисе. Это сервис его друга. Даня был свидетелем на их свадьбе. Вообще, их нельзя оставлять одних надолго, они обязательно заскучают и придумают что-то плохое. И не просто придумают, а обязательно воплотят в жизнь, о чем оба будут сильно жалеть в итоге. Хотя по отдельности вполне себе спокойные и мирные парни.

В старенькой Сашкиной ауди сделали поломку, и пришлось срочно разобрать всю машину. Никита, мастер у Дани, оказался очень не очень хорошим человеком (со слов Саши), он закручивал не туда не тот болт и сломал пластмассовую детальку в салоне (опять-таки, с его слов передано примерно верно, ей неинтересно было вникать, что именно сломал Никита). Им повезло, что деталь была в наличии в специализированном магазине на окраине города и оказалась недорогой. Но вот Никите мало того что пришлось выслушивать о себе всякое нелицеприятное, так еще за полдня одному сделать работу, которую обычно вдвоем за день не успевают.

А ребята все это время провели в Данином офисе. Да, скучали. Нет, ничего не придумывали. Сама ты…

– Ну… – чесал затылок Даня, явно силясь придумать, что бы такое сказать, чтобы не обидеть друга, – у всех свои недостатки…

– Ой, тебя это тоже когда-то ждет, просто не встретил еще ту самую.

– Хорошо, я обещаю, что буду вести себя на свадьбе прилично, если ты позволишь мне провести мальчишник.

– Че? Нет! Даже не думай!

– Это ты даже не думай отделаться скромными посиделками у Тохи. Может, мы в последний раз будем пить, надо, чтобы запомнилось!

– Да в том-то и дело, что я не помню ни одной пьянки с тобой полностью, давай хоть мальчишник запомним?

– Саш, я оператора найму. Ты потом на видео все посмотришь. Сопротивление бесполезно, ты же знаешь.

Саша вообще-то действительно знал, что шансов избежать этого мальчишника нет, но хоть попытаться Дане объяснить, что бурно не надо, что эпоха прошла, пора остепениться. Данил все выслушал, соглашался даже разнообразными способами, такими как кивки, понимающие взгляды, поддакивания, слова вроде «Да, так, как раньше, уже точно не будет». И чем дольше они говорили, тем больше Саша понимал, что Данил этим только усыпляет его бдительность, а сам в оконцовке все сделает по-своему. В итоге смирился и небезосновательно решил: если начнет сопротивляться – будет хуже.

Иногда бывает так, что затеют ребята погулять, а собраться не получается. Обязательно найдется человек, который не может в тот или иной день, и начинаются вечные переносы. Однако на этот мальчишник смогли явиться почти все, что было очень приятным сюрпризом для Саши. Он до последнего думал, что соберутся все в баре у Тохи, но его привезли в небольшой коттедж на окраине города.

Ну все понятно, сейчас начнется полный разврат. Саша с самого начала был морально готов вызвать такси и уехать по-тихому. И очень удивился, увидев в доме одних парней.

– И где вы их прячете? – не удержался и спросил он после беглого осмотра дома Даню с Антоном, выкладывающих на столе разнообразное съестное.

– Кого прячем? Ты про выпивку, так все здесь. Ну у Тохи в багажнике еще немного пива, на утро.

– Выпивку… Я про девочек, не рассказывайте мне, что их не будет.

– Ты, что ли, не нашел ни одной юбки и разочаровался? Так можно быстро организовать, – встрепенулся Даня и схватился за телефон, – пара звонков лишь, и девочки прилетят к нам на крыльях сладких алкогольных коктейлей.

Действительно, не прятали нигде девочек. Сидели и выпивали парнями, рассказывали байки. Девочки приехали намного позже, когда в ребятах уже было достаточно алкоголя, чтобы даже Саша обрадовался их компании. И вот тут-то началось самое интересное, нет, не разврат. Началась игра под названием «Вечер рандомных коктейлей»… Не нужно было, конечно, в нее играть. Но тогда никто о последствиях не думал, тогда идея казалась забавной.

Ребята подписали на клочках бумаги все, что у них было из безалкогольного. Список был весьма обширный – сок яблочный, томатный, энергетик, йогурт, кола, спрайт, чай, молоко (зачем вообще они его с собой взяли?), рассол от огурцов и еще пара текучих ингредиентов, которые стерлись из одурманенной алкоголем памяти. Свернули каждую бумажку и сложили в одну шапку. Во вторую шапку полетели свернутые бумажки с надписанными на них названиями алкогольных составляющих из наличия. Таких как водка, виски, пиво, вино, джин и горилка домашнего производства от бати Витька.

Крутой он мужик. Не Витя, отец его. Он начал снабжать алкоголем ребят, едва им исполнилось… Он начал снабжать алкоголем ребят задолго до совершеннолетия, как только понял, что они все равно пьют, только покупают всякую сивуху в круглосуточных ларьках, где никто не будет интересоваться возрастом ребят, а с радостью поспешит продать им паленую водку без чека из-под прилавка. А Витя, он, как и его батя, тоже крутой, но иначе. Крутой дворовый музыкант. Панк. Не такой панк, что валяется пьяный на газоне и горланит песни на главной улице незнакомого города, до которого добрался автостопом. Витя – другой, новый вид панков, еще совсем малоизученный.

Он ходит в брюках и белой, хорошо отглаженной рубашке, его гитара – это крутой новенький Cort 3/4. И плевал Витек, что ребята едут на пьянку и что его называют ботаном. Он может сидеть и читать Шекспира, пока рядом спорят про супергероев после просмотра новейшего блокбастера. И тот, кто вздумает попробовать над ним подшутить, получит взгляд исподлобья через книгу и, может быть, удостоится улыбки и жеста из среднего пальца, но только если шутка Витьку очень понравится. Поет и играет он круто. Очень круто. Ребята часто задавались вопросом, зачем именно он тусит… Не то слово, находится (это лучше подходит) с ними. Но так и не нашли ответа.

Вот именно самогона с энергетиком, пивом и молоком, взболтанного и неперемешанного, пришлось выпить Саше. И хорошо, что энергетик, а не рассол… Хотя потом был второй коктейль, но он уже не помнит, какие именно ингредиенты вытягивал из шапок. Он помнит только, как об него одна из девочек споткнулась утром, когда в спешке уезжала, ретировалась с этого поля боя, усеянного поверженными алкоголем соратниками. Голова болела ужасно. Витя тогда реально всех спас, сделал кофе умирающим телам и немного прибрался перед уходом.

– Вить, вот зачем тебе все это? – Саша, растоптанный, сидел и пил остатки рассола, когда Витек убирал пустые бутылки со стола и сортировал мусор по пакетам. Голова гудела, на ноге была царапина, а спина не гнулась от долгого лежания на холодном полу. – Ты почти не пьешь, с нами общаешься по минимуму. Неужели тебе это все интересно?

– Саш, я вам благодарен, что берете меня с собой. И что общаетесь со мной, – он стоял с мусорным пакетом в одной руке и стопкой использованных пластиковых стаканчиков в другой и смотрел своим серьезным взглядом. Явно не шутит. – И если и насмехаетесь надо мной, то не всерьез и не со зла. В детстве я думал, что вы со мной общаетесь, только чтобы батя снабжал вас самогоном, но теперь я точно знаю: вы – мои друзья. Мне очень хорошо с вами. Спасибо.

– Да, классный был мальчишник… – глядя в потолок, подытожил Даня. – На самом деле я даже немного завидую. Она у тебя очень крутая. А то, что вы затеяли эту поездку, это просто отвал башки. Мне кажется, что ты бы с любой другой девочкой на такое никогда не решился.

– Да я тоже думал, что, если бы на месте Насти была другая, я бы даже и не подумал о таком путешествии.

– В общем, езжай, покатайся сегодня по району, чтобы прогреть машину. Все проверить.

– А денег за работу, сколько?

– Поздно уже, поехали по домам. А я потом посчитаю и скажу. Приедешь – отдашь.

Саша о своем мальчишнике никогда не рассказывал Насте, а она и не спрашивала. Ребята ехали каждый в своих мыслях, наблюдали город. Заехали в круглосуточный супермаркет, взяли снеков и минералки в дорогу, на заправке залили полный бак и свернули по шоссе в сторону дома.

– Саш, а мы же еще все интересные места не выбрали, – вдруг вспомнила Настя.

– Ты знаешь, я днем рылся в навигаторе и понял, что утопичная идея все отмечать, – он ехал, смотрел на дорогу и размышлял больше для себя, нежели в угоду жене. – Там по отзывам не всегда понятно, еще не все интересные места помечены. Да и маршрут сложный получится, сбиваться будем постоянно. Я думаю, что проще и продуктивней – по пути следования советоваться с местными и ездить как получится и куда захочется.

– А, ну хорошо тогда, давай так, – улыбнулась ему Настя и начала закрывать все открытые в браузере смартфона вкладки с достопримечательностями в разных попутных городах.

– А вот вещи мы, как приедем, по-быстрому вместе соберем.

Да. Вместе у них получилось все очень оперативно, пока она делала чай с бутербродами, он разложил все по рюкзакам. Остатки по пакетам быстро скидали, а после того, как перекусили, вынесли все в коридор. Вчерашнюю сумку, походную утварь и набор инструментов в дорогу из гаража Саша сложил в машину заблаговременно, утром.

Уснули усталые и счастливые. Они все успели. Завтра по будильнику не вставать. Только завтрак, душ – и в путь.

Удачи ребятам. Она им понадобится…

3. Выезд

Первый, у кого кончилось терпение в этом доме, был Семен. Кот всегда считал, что сбивать режим питания вредно для пищеварения, Саша этому всячески способствовал, просыпался рано и кормил хозяина перед работой, за что иногда получал вечернюю похвалу в виде дозволения погладить. Но сегодня почему-то все изменилось. Кот подошел уточнить, но обслуживающий персонал бесцеремонно столкнул его с кровати. Повторный осмотр миски подтвердил, что Семе не показалось – его действительно не покормили. В желудке неприятно посасывало, прислуга не подавала признаков жизни и не обращала внимания на его укоризненные взгляды. Оставалось только ждать…

В итоге его терпение было вознаграждено, то был царский завтрак. Ему положили аж две миски с горкой, до краев налили свежей воды в поилку. Явно чувствуют вину перед ним. Надо будет не забыть похвалить их, но только вечером, а сейчас нужно продолжать сердиться, они ели мясо и еще что-то вкусное и не дали понюхать, что именно.

Ребята по очереди сходили в душ. Планировали было одеваться, но… Она стояла у зеркала, сосредоточенно что-то разглядывая, с мокрыми сплетенными волосами, и была такой манящей в одних трусиках. Через час пришлось снова идти в душ.

Именно так и должны начинаться идеальные путешествия, – подумал Саша, вытираясь полотенцем и снова наблюдая за Настей и ее отражением в зеркале. – Никуда не торопишься, берешь и делаешь то, что именно сейчас захотелось. А Настя, словно знала, что именно он думает, отвела карандаш от лица, посмотрела на него из зеркала и улыбнулась, подтвердила его слова.

– Хорошо, что мы никуда не торопимся, – сказало отражение, – но давай пообедаем уже в кафе на дороге?

– Я знаю одно место, где готовят просто потрясающий лагман. Но если мы туда пойдем – ты меня бросишь.

– Ну где-то же нам надо поужинать. Я уже давно привыкла к твоей тяге на всякие странные и злачные места, – улыбнулась в ответ она. – И когда-то же я должна тебя бросить, почему бы не сделать это сегодня?

Настя была рада выбраться из дома хоть куда. В это время они мало встречались. На нее навалилась учеба, а Саша делал вид, что много работает, и тоже почти никуда не выбирался, из солидарности.

– Может, тогда в лапшичную?

– Нет, были там на прошлой неделе, давай что-то жирное и вредное, чтобы я потом ныла, что растолстела. Поехали есть лагман, обещаю – не брошу. Так легко ты теперь от меня не отделаешься.

Вот разве может нормальная девушка такое говорить? Она часто задавала себе этот вопрос. Почему же с ним можно говорить все, что думает, шутить, плеваться сарказмом и не стыдиться себя? Он принимает ее любой. Сложно было в это поверить, еще сложней это принять, Настя до сих пор удивляется, как после подобных выкрутасов он не махнул на нее рукой. Подобных… Уговорить его съездить в забегаловку, а потом за это наворчать – мелочь! Она недавно умудрилась в постели ляпнуть: «Десять секунд – полет нормальный…» Ну вот так соскучилась она и решила разрядить обстановку. Разрядила. Хорошо, что хоть он ее не поколотил. Ребята стояли в пробке. Саша только закончил работу и приехал за Настей. По плану был ужин и ее извинения в той же постели за тот испорченный раз. А ей того и нужно, она почитала одну занимательную статью, и не терпится испробовать полученные знания. Да, надо бы по учебе статьи читать… О защите диплома думать. Хотя, если она не возьмется за учебу, эти новые навыки тоже могут пригодиться, справедливо решила Настя и продолжала нет-нет постигать искусство любви.

– Ты, что ли, дома не ела? – Вид у Насти был странный, и Саша бы с радостью сейчас посмотрел на ее реакцию, но загорелся зеленый, и машины поехали. – Чем ты занималась вообще сегодня? – продолжил он, глядя уже на дорогу.

– Тебя ждала, – Настя, словно не замечая укоризненного тона, разглядывала ногти (надо бы записаться на маникюр). – Я хотела пообедать, но села… за диплом, а когда очнулась, было уже часа четыре, и подумала, что дождусь тебя – вместе покушаем.

– Ну ты хоть завтракала?

– …Эм, ну да, – когда она врет, голос становится такой тоненький, нежный. И глаза виноватые. Не умеет она врать.

– Ладно, понял. Тогда точно лагман.

Маленькая столовая. Забегаловка. Много людей, кто-то откровенно выпивает, в меню есть только один салат из помидоров со сметаной. Впрочем, в нем больше лука, чем заявленных помидоров. Для закуски – идеален. Узбекские ковры на стенах. А может, и не узбекские, но они должны были придавать уют… Не получалось. Больше казалось, что они отвалившуюся штукатурку прикрывают. И уюта в этой забегаловке было не больше, чем в квартире, из которой только что съехали жильцы, оставившие после себя совершенно ненужные или сломанные вещи. Высокая стойка, старая, потрескавшаяся, ее когда-то обклеивали пленкой под мрамор, чтобы обновить. Видимо, давно обклеивали, пленка тоже потрепалась, местами отклеилась и задралась.

«Лагман мне точно не понравится», – думала Настя, осматривая рядом с ними стоящего человека с сальными волосами и небольшой сумкой через плечо, тоже очень грязной и засаленной. Из нее торчала огромная золотистого цвета пластиковая бутылка и пестрела надписью «ОХОТА крепкое». Человек взял плов, повернулся, укоризненно посмотрел на Настю и пошел… прямиком к ней. Было совсем не по себе. Что ему от нее надо? Он что, заметил, как она на него смотрит? Саша, который просто стоял у прилавка и ждал, когда продавщица освободится, придвинулся к Насте, выпрямился и заслонил ее собой. Он как почувствовал, что она боится, и защищал, только вот человек и не планировал менять курс.

– Разрешите? – мужик указал пальцем куда-то через Настю.

– А, да, – Саша отошел в сторону и потянул за собой испуганный комок, что был еще час назад столь дерзкой Наськой. И только тогда она увидела, что заслоняла собой тарелку со специями и салфетки на стойке. – Извините.

– Настя, лагман или что-то другое хочешь?

– Как и ты, – проронила узница, а сама уже строила планы, как она съест пару ложек и попросит доесть Сашу или просто оставит по причине «прости, я наелась, он такой сытный». И вообще, не надо объедаться сегодня, у них такие планы!

Не оставила она Саше ничего. Пара последних ложек были уже явным перебором, но остановить себя она не смогла. И только потом Настя попробовала взглянуть на Сашу, который справился с лагманом чуточку быстрее, сидел развалившийся на шатком стуле и смотрел на Настю с хитрой улыбкой. Но поднять голову было очень сложно, взгляд получился слегка виноватым исподлобья, и не на Сашу, а на его пустую тарелку.

– Что? – она вытерла губы салфеткой, откинулась на спинку с глубоким выдохом и начала поглаживать пузо.

– Ничего, – улыбнулся Саша, – я ведь так же сначала думал, что не буду тут ничего есть, когда меня сюда затащили.

И почему он всегда знает, что она думает?

Замки негромким щелчком заблокировали двери, как только машина выехала с парковки и набрала скорость. Навигатор учтиво сказал, что через полтора километра им нужно держаться левее. Настя включила музыку и уставилась в боковое стекло, Саша был занят маневрированием в потоке автомобилей.

Их привычный спальный район после очередного поворота перетек в центр города. Движение тут более оживленное, так принято говорить, хотя на деле оно гораздо медленней, чем на окраинах города. В основном все спешили по своим делам, стоя в пробках на светофорах. Иногда некоторые сигналили, пытаясь дать понять, что именно их спешка важнее. Ребята ехали в потоке машин, Саша пропускал всех спешащих, Настя разглядывала вывески. Мимоходом начали обсуждать, что не мешало бы приобрести новую стиральную машину. Просто разговор, просто потому что они проехали мимо гипермаркета бытовой техники и увидели рекламный плакат. Казалось, ребята совсем не понимали, куда они собрались, сколько еще ехать им предстоит.

Осознать это по-настоящему им удалось лишь на выезде из города, когда машина съехала на полосы разгона и приятный женский голос сообщил, что им нужно двигаться прямо триста пятьдесят километров. И хоть дорога эта была им очень знакома, обоих проняла дрожь. Ребята переглянулись и улыбнулись друг другу. Обратного пути нет, приключения ждут. Цифры на экране навигатора показывали, что ехать им более четырех тысяч километров.

– Куда, куда мы едем? – она схватилась за ручку двери, словно собиралась выскочить прямо на ходу, и удивленно смотрела на Сашу.

– В монастырь, – Саша словно не заметил удивления с нотками злости в ее голосе, он как ни в чем не бывало вел машину, смотрел на дорогу и подытожил: – Тебе понравится.

Ладно, Настя выдохнула, справедливо решив, что ее все заранее предупреждали, что сама виновата, раз связалась с ним, отвернулась и начала смотреть в окно. Там действительно было на что смотреть: густой хвойный лес сменялся полями и появлялся вновь, заслоняя зеленой непроходимой стеной весь обзор, небольшие петляющие речушки, наличие которых порой можно было распознать только по мостам, увенчанным табличками с их названиями. Но что-то ей мешало. Мысли, они в панике метались по голове, словно напуганная стая птиц в клетке. «Он что, меня сейчас молиться заставит там? Да и кто меня туда пустит в шортах?» В итоге не выдержала девочка, отвлеклась от окна и решила попробовать исправить свое скверное положение.

– Нет, я не понимаю, зачем нам туда ехать? Мы что, не можем провести время интересней?

– Тебе там понравится. К тому же в такую жару сидеть в городе – неблагодарное занятие.

Он немного подумал, решил чуть разрядить ситуацию шуткой и добавил:

– Неблагодарное и греховное!

Зря он так с ней, Настя аж побледнела. Посмотрела на него с сочувствующим видом, типа жаль, что придется с тобой так быстро расставаться, ты был хорош, но быстро свихнулся. Затем набрала полную грудь воздуха, выдохнула и снова глубоко вздохнула. По всей видимости, вычеркивала все матерные слова из готовящейся речи. И наконец выдала скупое:

– Меня в шортах туда даже не пустят. Может, покупаться поедем лучше, кажется, ребята вчера собирались, давай с ними? – не унималась и не давала Саше вставить слово Настя. – А помолимся потом… осенью, например?

– Настенька, мы внутрь даже не пойдем. Просто посмотрим на красивейший закат с горы, – Саша немного подумал и решил добить ее аргументами: – Мы там и покупаемся. Рядом есть небольшой красивый прудик. А молиться я вовсе не умею. Всегда поражался, как работает твой мозг. Как тебе вообще такое на ум пришло, что мы молиться едем?

Машина проехала по небольшой насыпной плотинке и свернула с дороги на гравийку. Местная босая шпана копалась со старым мопедом на обочине. Саша предельно снизил скорость и чуть не свернул шею, пока разглядывал мопед. Потом остановился и, извинившись наскоро перед Настей, выскочил из машины. Подбежал к удивленным ребятам. Что-то там разглядывал, слушал, тыкал пальцем. Вернулся в машину ни с чем. Нет, он вернулся в машину пропахший маслом вперемешку с бензином, ни с чем остались ребята, которые погрустнели, развернули технику и покатили в деревню. Позже Саша признался, что в детстве в деревне у него тоже был старенький мопед. Только этот уже совсем не русский, потому и сломался, перегрелся, и теперь придется парням чинить мотор. Настя знала, что такое перегрев мотора, у нее на фене была такая же поломка, и в ремонте сказали, что чинить дороже, чем купить новый, потому прекрасно поняла, почему ребята так расстроились, очень хороший был фен.

Саша отъехал чуть дальше пляжа, нашел уютное место, скрытое плотными зарослями ивы. Поставил машину поперек, чтобы прикрыть их от любопытных взглядов, ибо Настя вспомнила, что не взяла купальник, и стеснялась. Саша стесняться не планировал, сбросил одежду и, оставшись в огромных клетчатых семейниках, быстро забежал в воду. Где благородно отвернулся, пока Настя приходила в себя и старалась не смотреть на его широкую спину, упорно стоящую перед глазами.

Через некоторое время она наконец набралась смелости, сняла с себя майку, шорты и погрузилась в воду с характерными стонами и стенаниями про зыбкое илистое дно. Однако Настя быстро освоилась, она хорошо плавала и оглянуться не успела, как оказалась на середине пруда. Выловила там уплывший у детей мячик, приплыла с ним на пляж и даже немного поиграла с детьми, тем самым выяснилось, что стеснялась она только Сашу, мнение остальных по поводу ее пляжного гардероба ей было как-то не особо важно. А Саша, если бы она не сказала, и не понял, что ее полосатое спортивное белье вовсе не купальник. Чудная она, потому и нравится.

– Я все-таки не понял, почему раздеваться и входить в воду, когда я смотрю, – стыдно. А играть с ребятами и выходить из нее всей мокренькой и такой красивой – совсем нет.

Саша лежал на траве возле воды и любовался ей, выходящей к нему на берег. Настя тут же прикрылась рукой и залилась краской. И почему она его так стесняется? Ведет себя с ним как школьница. Сама подумала, сама разозлилась. Топнула по воде, искрящиеся на солнце холодные брызги градом обрушились на противника.

– Сейчас тоже нельзя смотреть!

– Но я уже все видел. Ты прекрасно выглядишь. А еще очень хорошо плаваешь. Ты тренировалась?

– Спасибо, – Настя присела рядом, – нет, просто всегда любила воду. А ты что не плаваешь?

– Я же немного искупнулся. А сейчас мне тут очень хорошо, греюсь на солнышке, созерцаю.

– Ага, любишь созерцать, значит, – Настя снова порозовела и опустила взгляд и, чтобы скрыть смущение, схватила его за руку и начала трясти, – ну пошли уже вместе поплаваем? Может, до другого берега?

Они вдоволь накупались, позагорали прямо на траве и покупались вновь. Очень хорошо прогретая вода, приятный ветерок и яркое солнце, уже начинавшее клониться к горизонту. Но оставалась нереализованной еще вторая часть плана, и, немного обсохнув, ребята собрались ехать дальше. Как-то так получилось, что в машине Настя оказалась в одежде, но без белья, оно сырое лежало на задней полке Сашиного старенького хетчбека, вместе с его трусами (и почему он не подумал надеть нормальные, а не эти с потертой резинкой, давно же хотел их выкинуть). Так вот, отсутствие белья на себе самом его почти не волновало, а вот Настя… Она именно сейчас стала как-то особенно привлекательной и красивой. Немного розовая, кажется, смущена этой скрытой наготой. Смущена. Да Настя хотела сквозь землю провалиться, и почему ей пять минут назад эта идея казалась нормальной?

К монастырю они подъехали предельно возбужденные. Правда, ребята еще не знали, что с этим делать… После того рваного и дикого, затяжного поцелуя в лифте прошло совсем ничего. Они даже еще не научились нормально общаться друг с другом. В следующую их встречу в клубе не было шансов остаться наедине, так как была большая и шумная компания. Да и Настя пришла с Дашей и собиралась с ней (или к ней) пойти домой. Оставалось только смотреть украдкой друг на друга и надеяться, что другая сторона не передумала, не пожалела и не против повторить или даже улучшить тот поцелуй в более комфортной обстановке.

А когда они справились с этими своими сомнениями, выяснили, что думают друг про друга, договорились провести выходной вдвоем. И монастырь… Да еще и без белья, и возбужденная… Вот совсем недавно Настя подумала, что мало чему в этой жизни сможет удивиться. Ох, накаркала. Сидя в машине на парковке, на вершине горы у монастыря, она смотрела на него, он отвечал тем же, оба улыбались. Но время поджимало, Саша планировал до заката успеть обойти тут все, поэтому первый отвернулся и дернул ручку двери. Настя думала, что сквозь землю провалится, когда выходила из машины. Нет, ошиблась. Ничего под ней и над ней не разверзлось и ничем не поразило.

Место действительно было завораживающе красиво, с высокой горы открывался прекраснейший вид, насколько хватало взгляда, словно качающимися волнами, тянулись небольшие холмы, заросшие густыми лесами. На самой ее вершине стоял большой белый собор и прорезал небо тяжелыми крестами на полированных золотых куполах. Настолько большие кресты, что их нужно было подвязывать тросами, словно мачты огромного парусного судна, к основанию куполов.

На склоне горы за храмом таилось не менее интересное зрелище. Источник, купель и небольшой пруд. Ребята спустились, попили и умылись холодной водой, стекающей по старенькому деревянному, сточенному и отполированному водой желобу прямо в купель. Прогулялись до пруда и посмотрели, как мальчишки пытаются поймать рыбу, которая исправно клевала, съедала наживку и отказывалась быть пойманной. Либо это особенные хитрые рыбы, либо что-то оберегало их от незавидной участи стать пищей дворовых котов.

Затем они снова поднялись, убедились, что им осталось минут сорок, не больше, до заката. Саша быстро, со знанием местности, провел Настю мимо здания монастыря и хозяйских построек на другую сторону горы. Было совсем безлюдно. Лишь один монах в рясе прошел мимо и поприветствовал их кивком. Они разложились на траве под одиноко стоящим деревом на большой поляне и взялись за руки.

– Спасибо тебе.

– За что? – спросил он, хотя мог бы и не уточнять, сказанная Настей фраза была очень емкой и законченной по содержанию.

– Прежде всего за то, что не послушал меня. Здесь очень красиво. И еще… – она осеклась. Нет, не подбирала слова. Просто они не так много общались до этого и то, что она хотела сейчас сказать… Это не все понимают, и Настя решала, можно ли такое произносить при Саше.

– Настя, тут энергетически особенное место, – Саша словно понял ее мысли и помог их озвучить. – Нечасто сюда езжу, но иногда надо подумать или просто остановиться, перестать куда-то бежать, и лучше места, чтобы поставить жизнь на паузу или посмотреть на нее со стороны, чтобы что-то понять, я не знаю.

– И я тоже не хожу внутрь храма, – продолжил он, спустившись почти до шепота, словно боялся, что храм его услышит и рассердится. – Я не только не знаю молитв, но еще не имею ни малейшего понятия, как туда надо входить и что делать.

Это вызвало у Насти улыбку. Она с радостью поддержала разговор про энергетику. Наконец нашелся человек, с которым можно поговорить о таком, не боясь быть непонятой или осмеянной.

– Да, я почти сразу, как подъехали, ощутила силу этого места. Тут словно током прошибает, еще немного – и волосы дыбом встанут. Но, знаешь, мне кажется, что храм тут ни при чем.

– Настя, мне тоже так всегда казалось. А представляешь, в древности тут вместо храма был некий тотем, и люди ходили к нему за чистой водой и плодородием. Рассказывали свои проблемы, слушали его наставления, которые он давал им через дуновения ветра или щебетания птиц.

– Или не проблемы, а радость, – Настя поддержала его фантазию. – Невесты приносили ему цветы перед венчанием. И кружились в зажигательном, безудержном танце во время празднования в честь Духа Горы.

– Дух Горы, – завороженным тоном повторил Саша, – мне нравится! А потом пришли монахи и построили тут монастырь. А тотем снесли. Но дух никуда не пропал, он по-прежнему оберегает это место.

– И согревает теплом сердца паломников. И не нужен ему этот деревянный столб с узорами, чтобы быть, он будет существовать, покуда люди его чувствуют и верят в него.

– И дают ему имя, – успел сказать Саша, перед тем как обоих отвлек вид на западе.

Закат этот был просто восхитительный, облака на горизонте выстроились так, словно образовывали горную гряду, и солнце было под ней. Как картонные декорации на огромной сцене мироздания, старательно подсвеченные дотошным оформителем красноватыми светильниками. Вид, будоражащий воображение. Но Саша, откинувший голову на широкий ствол и смотрящий вдаль, потрясал воображение Насти еще больше. Его мужественный профиль, нос горбинкой, ровные небольшие губы, растянутые в еле уловимую улыбку. В серых, слегка прищуренных глазах искрились последние красные лучи солнца. Длинные темные волосы, взъерошенные во время купания, так и высохли. Щетина… На шее пульсировала большая вена, грудь медленно вздымалась. От него словно веяло теплом и безмятежностью, как от Духа Горы.

Возвращались домой они уже по темноте, просидели под деревом, держась за руки, и разговаривали про жизнь и духов, пока не появились первые звезды. Они бы и тогда сидели дальше, но прохладный ночной ветерок, остывшая земля и отсутствие теплых вещей вынудили ребят возвращаться к машине. К тому же до города было больше часа езды, а они за время поездки уже изрядно проголодались.

Так вот само возвращение. Многие люди плохо помнят истории путешествий, которые прошли очень гладко и по плану. А когда в поход врываются обстоятельства непреодолимой силы, такие как забыли соль, заблудились и приехали не туда или еще что-то очень экстремальное, такое, где люди преодолевают различные трудности и самих себя в том числе, тогда это запоминается на всю жизнь. Нет, потом это запоминается на всю жизнь. А во время приключения люди испытывают сильнейшие муки, волнения, переживания. Люди хотят, чтобы этого с ними никогда не происходило, ищут виновных в своих злоключениях. И уже много после, когда все трудности остались позади, можно оглянуться и посмотреть на ситуации через призму того, что все хорошо закончилось. Именно это знание положительного конца истории часто вызывает ироничную улыбку. И зачем только тогда столько волновались?

Ну и, конечно же, не могло у них все пройти очень гладко. Настя, смотря на Сашу сквозь милую улыбку, только начала было погружаться в сладкую дремоту, как машина резко приняла вправо и остановилась. Фары встречного автомобиля на мгновение осветили сильно озадаченное лицо Саши.

– Что-то случилось? – спросила и выпрямилась в кресле Настя.

– Да, почему-то свет на машине пропал, фары не горят.

– Ой, и точно, – огляделась Настя. – А что теперь делать?

Саша смотрел в телефон. Телефон писал: «Поиск сети». Конечно, глухая трасса в лесу – тут мало где ловит сеть.

– Настя, глянь, может, у тебя телефон работает?

– Нет сети.

– Понятно, будем, значит, методом научного тыка разбираться, – сказал Саша и вышел из машины.

И тут Настя вспомнила, что на ней нет нижнего белья, почувствовала себя голой и вдруг поняла, что они будут ночевать в машине, пока не рассветет, чтобы поехать дальше.

В темноте. В лесу. На пустынной дороге пережидать ночь. «Он это специально придумал, – вдруг из глубины сознания раздался голос, – взял и выключил свет, чтобы сейчас наедине с тобой остаться, теперь ты ему отказать-то и не сможешь». Ну и мысли лезут в голову, когда страшно. Она сидела и видела, как Саша копается под капотом автомобиля, что он там делает? Может, помочь ему надо, хоть фонарик подержать? «Сделает с тобой все, что захочет, – не унимался голос. – А если откажешь, высадит и уедет. И тогда лучше пусть тебя волки съедят, потому что на другой машине, что остановится, будет ехать маньяк. Лучше бы ехал маньяк, потому что, если ты выживешь, – сгоришь со стыда, когда узнаешь, что он будет вытворять с твоим бельем, которое у него в багажнике».

Она приложила ладонь ко лбу и не спеша потрясла головой, сама удивилась от таких дурных мыслей. Ее отвлек Саша, севший в машину. Он снова заглянул в телефон, не появилась ли сеть. Экран осветил озадаченное лицо, сведенные брови и поджатые губы. Потом он словно вспомнил про Настю, посмотрел на нее с улыбкой.

– Не бойся, Настенька, я что-нибудь придумаю.

«Он уже все придумал, Настенька. Сначала он предложит тебе посидеть на заднем сиденье. Обнимет. Будет рассказывать истории или молча сопеть и просто смотреть на тебя, пылающую от стыда в свете встречных машин. А потом проведет рукой по талии, спустится к шортам. А там нет ничего, даже завязочек. Что его остановит? Твоя рука? Она будет занята в его волосах. И сказать ему ты ничего не сможешь, потому что рот у тебя будет занят, целуя его сильные плечи…» – она не успела додумать все это, ее отвлек Саша, чья голова находилась где-то под рулем, радостным окликом: «Нашел!»

Он повозился там минуту, оставив Настю в оцепенении, наедине с этим очень неприятным словом, отзывающимся чем-то, что сдавливает грудь и мешает вздохнуть. Поднялся, щелкнул переключателем, и дорога перед машиной осветилась ровной белой полосой, выхватившей маленького любопытного зверька, который по неосторожности вышел из леса на обочину, но не захотел ждать, когда его идентифицируют, а моментально юркнул в ночь, подальше от цивилизации.

– Ура! Едем домой, – сказал Саша, щелкнул рычагом на центральной консоли, и машина тронулась, набирая скорость и шурша колесами по усыпанной гравием обочине.

«Ура-а… – гораздо более уныло повторилось слово в голове Насти. – Да почему же он все портит-то вечно! А Даша ведь предупреждала…» Настя понять не могла, злится она или радуется тому, что он не будет с ней ничего делать… Больше злилась, конечно, они бы провели прекрасную ночь. Ну не в машине же это делать в первый раз… И не в первый же день, надо хоть чуть-чуть его узнать для начала.

Однако, когда подъехали к ее дому, все уже выветрилось. Он очень вкусно поцеловал Настю на прощание, и она, счастливая, выпорхнула из машины. Уже дома, переодеваясь, поняла, что не взяла белье. Снова захотелось умереть, когда голос в голове предоставил ей подробный отчет, как именно оскверняет сейчас Саша ее трусики.

– Мы сейчас мимо того монастыря проезжать будем, не хочешь заехать? – вдруг прервал ее от размышлений Саша и чуть сбавил ход, чтобы иметь возможность обсудить.

– Представляешь, я как раз о нем вспоминала.

– Я тоже. Ну так что?

– Что вспоминала? – краснея и пытаясь не выдать себя, выпалила Настя. А потом включился мозг. – Ой, нет, давай как изначально планировали, заезжать туда, где еще не бывали.

Машина вновь набрала скорость, поворот на Белую гору остался позади. Тихо шелестел кондиционер, приятной прохладой обдувая лицо. Пейзажи равномерно сменяли друг друга. Саша довольно аккуратный водитель, а так как им еще и некуда торопиться, он почти никого не обгонял, ехал себе спокойно и объезжал лишь особо медлительных большегрузов. Ребята в этой стороне края были почти везде. Потому следующая остановка будет лишь на обед и, возможно, уже в другой области. Часто так бывает, вот только он подумал, что они еще не скоро остановятся, как очень захотелось перекусить.

– Насть, достань чипсов, а? Давай погрызем чуть.

– А ты аппетит себе не перебьешь?

– Перебью, но до нормального кафе еще километров семьдесят, а живот пустой уже давно.

– А это что? – ткнула пальцем Настя вдаль, на видневшийся на подъеме паркинг с заправкой и чем-то напоминающим автосервис и едальню. – У меня тоже давно урчит, может, заедем?

– Похоже на кафе, мы тут не были, потому оно вполне соответствует условиям, – подытожил Саша, – давай перекусим здесь.

Да, тут было весьма сносно. На трассах между городами есть несколько видов кафе. Забегаловка, которую лучше объезжать стороной. Забегаловка, в которой покушал и уехал, – таких большинство, они не отличаются ни уютом, ни вкусной едой. У таких мест стоит много дальнобойщиков на ночь, потому что дешево и не отравиться. И произведения искусства. Сразу на подъезде понятно, когда встречается третий вид. Там могут быть высажены цветы, особенные резные веранды, для людей, решивших отдохнуть с дороги. Да даже урны могут быть сварены в виде джентльменов с зонтиками, или какое-либо другое творческое наполнение на здании, обличающее его индивидуальность. Бывает, что хозяева таких заведений сами живут в этом доме и сами готовят, а еще очень любят свое дело и всегда приветливы.

В этот раз ребятам повезло, они даже удивились, как так случилось, что не замечали этого кафе раньше. Внутри было очень чисто и аккуратно. Светлое помещение, очень много комнатных растений, а на полу лежали ковры. Было даже немного неловко ступать по ним в обуви, так и подмывало спросить, где разуваться. Еда тоже оказалась вся свежей и вкусной. Они заказали по салату, Настя ограничилась борщом, а Саша к солянке взял еще порцию риса с судаком, добрую половину которой у него все же съела Настя, на удивление быстро умявшая свой борщ и понявшая, что совсем наелась, но судак так классно пахнет.

– Хочешь, я приготовлю тебе запеченную с овощами рыбку? – первое, что сказал Саша, вернувшийся с рыбалки.

– Ту, что ты сам поймал?

– Нет, к сожалению, – он, как нашкодивший подросток, опустил голову, спрятал руки за спиной, начал выводить ногой узоры на пыльной тропинке к ее дому и, словно набравшись смелости, закончил: – Магазинскую.

– А ту, которую наловил, уже другим девкам приготовил?

– Ну че ты такая злая. Никому и ничего я не готовил, мы не поймали ничего.

– Потому, что вам девки мешали ловить?

– Да откуда ты это все взяла вообще? – недоумевал Саша, который даже не помнил, как он домой добрался с рыбалки, и уже второй день не мог отойти от сильнейшего похмелья.

Настя о его похмелье хорошо знала. Он звонил ей той ночью. И друзья его звонили, спрашивали, почему она отказывается с ним разговаривать. Конечно, с ним, пьяным, ей разговаривать не хочется, а вот с Даней – так она с радостью поговорит, все расскажет. Придурки… Из-за них чуть не проспала. Нет, так просто ему это с рук не сойдет. Пусть хорошенько понервничает.

Она в любом случае простила его, не сразу, конечно, а как кошка, сначала качественно наигралась добычей, погоняла везде и понадкусывала. Но в итоге сжалилась и снисходительно приняла предложение отужинать рыбкой. Пришла к нему на следующий день.

Саша открыл ей в тапочках, трико с растянутыми коленками и полосатой футболке… Нет, конечно, так он ходил уже потом. А это посещение Настей его берлоги было первым, и Александр мало того что был очень прилично одет, чисто выбрит, надушен и галантен, так еще и вылизал до блеска всю квартиру. Она у него небольшая, старая хрущевка, узенький темный коридор, львиную долю которого съел шкаф-купе с зеркальными створками. Уютный зал, большой телевизор на стене, хорошая стереосистема и очень мягкий ковер. К Настиному приходу была заготовлена спокойная расслабляющая музыка, приглушенный свет. А Настя прежде всего посмотрела на шторы, которые совсем нелепые и не подходят к дивану. Хорошо, что хоть нет декоративного камина.

Саша, оставивший ее наедине с собой наслаждаться музыкой, в это время пытался срочно нарезать овощи и сунуть вместе с рыбой в духовку. Все было очень волнительно. Непонятно почему, правда, Настя – мягко говоря, не первая девушка, за которой Саша ухаживает и которой готовит ужин. Но сейчас все шло не по плану, он должен был предложить ей вина или сладкий коктейль, немного поболтать, рассказать про свою берлогу и только потом пойти готовить. А он, переволновавшийся, перескочил через несколько пунктов сразу и убежал на кухню со словами, что быстро все поставит запекаться и вернется.

– Можно войти? – послышался голос из-за спины.

– Конечно, заходи, присаживайся вот сюда, – Саша торопливо смахнул со стола крошки и выдвинул стул у стены. – Хочешь вина?

– Только если оно не сухое.

– Это хорошо, что ты не из этих… – шутканул было Саша, уже достававший бокал из шкафа. И тут же пожалел.

– Из «этих» твоих баб? – сказала и сидит как ни в чем не бывало нога на ногу, разглядывает магниты и наклейки на холодильнике.

– Из тех «этих», кто любит сухое вино, – поспешно оправдался бабник.

Саша плеснул в бокал красного вина, и приятный фруктовый запах с кислыми нотками распространился по всей комнате, вручил его Насте, а сам сел рядом, посмотрел на нее и продолжил:

– Слушай, что ты меня постоянно упрекаешь какими-то бабами?

И тут она начала смеяться. Наська больше не могла делать это «про себя», все вылилось наружу, окончательно обескуражив ухажера. Только и смогла промолвить сквозь слезы: «Прости». Уже после того, как успокоилась, Настя смогла рассказать дорезавшему овощи Саше, что Дашка ей всю плешь проела, рассказывая, какой он бабник, а еще как-то ребята подлили масла в огонь, пошутив, что новую девочку для Саши привели, или что-то вроде того. И вот с тех пор она ждет появления этого полчища баб, жаждущих заполучить похмельного принца и повыдергать волосы сопернице. А еще ей очень нравилось смотреть, как он нервничает и, пытаясь выкрутиться из щекотливой ситуации, еще больше себя закапывает, но об этом она тогда умолчала.

Наконец кухня наполнилась новыми приятными запахами, потому что рыбка в старенькой духовке начала скворчать, а ребята сидели за столом, цедили тихонько вино и продолжали раскрывать тему взаимоотношений Саши с другими, совсем некрасивыми женщинами.

– Не бабник я.

– Жаль.

– Почему это?

– Ну мне всегда были интересны мальчики, которые умеют обращаться с девочками.

– Я умею, но это не значит, что они все без разбора меня интересуют. Да и я сам не замечал особого к себе интереса среди прекрасного пола.

– Это не очень хорошо.

– Почему? – Саша выглядел весьма обескураженным.

– Ну меня, как женщину, интересует сильный, смелый и состоявшийся самец, и если другие самки на него не засматриваются и не оставляют в его ванной свои резиночки для волос, значит, с ним что-то не так.

– О, ты читала книгу «Сто и один способ заполучить мужчину своей мечты»?

– Что?

– Ну откуда-то ты должна была набраться всех этих стереотипов. И к тому же сама на меня не особо засматривалась, как познакомились.

– Я просто боялась даже себе в этом признаться.

Теперь настала очередь Насти быть обескураженной. И зачем она так разоткровенничалась. Но тут, как в лучшем фильме, Настя, чтобы скрыть свое смущение, сделала большой глоток, отложила бокал в сторону, привстала и, сильно перегнувшись через стол, пустила нежный воздушный поцелуй Саше.

– А если у тебя нет резиночек, я могу оставить свою.

Он ей не ответил. Словами не ответил, а подтянул к себе, и вот уже она сидит на нем, обхватив его ногами, запустив руки в волосы, и целует уже по-настоящему, страстно. Хитросплетение тел, рук и ног на крохотной кухоньке закончилось неожиданно быстро, когда приятный запах запекающейся рыбы резко сменился горькой, словно осязаемой, вонью подгорелых овощей и из духовки повалил черный дым.

Рыбку, конечно, еще можно было спасти, и Настя боролась за нее до последнего, когда опозоренный кухонный воин добра Александр Евгеньевич ретировался и порывался выбросить все содержимое противня. Но в конце концов и Настя вынуждена была признать, что все чересчур сильно пропахло горелками, и несостоявшийся ужин полетел в мусорное ведро. Ребята решили заказать суши. Но и это они забыли сделать, как только осознали, что к кухне они больше не привязаны, тут же сменили обстановку на спальню.

– Насть, навигатор тащит нас через Тюмень, но можно проехать южнее, я, когда смотрел интересные места, почему-то думал, там и поедем. У тебя в Тюмени есть какие-то интересы?

– Милый, все мои интересы на данном этапе сидят сейчас на месте водителя и сомневаются почем зря. Ты капитан, куда повернешь – туда и поедем, зачем спрашиваешь?

– Советуюсь, а не спрашиваю, – сказал Саша и свернул на объездную дорогу.

– А мы в сам город не будем заезжать? – Настя провожала взглядом только появившиеся и уже проходящие мимо по левому борту высотки Екатеринбурга.

– Там-то мы точно везде были, – парировал Саша. – Поехали уже дальше. Сразу за городом будет один водопад, заглянем?

– Спрашиваешь! Обязательно!

– Вот и договорились, водопад точно лучше городских пробок, – улыбался обрадованный ее энтузиазмом Саша.

– А где мы спать будем? – после непродолжительного молчания спросила Настя.

– Доедем докуда получится, пока совсем не устанем, и найдем гостиницу.

– А может, палатку?

– Можно и так, но тогда поставь напоминалку, часа за полтора до заката, нужно будет время подыскать место.

– Да, капитан, – Настя ткнулась в телефон и отрапортовала: – Все сделано, капитан.

Водопадов в итоге в этом месте оказалось даже два, один маленький и совсем незаметный, непонятно, как и зачем его добавили в метки на картах. Ребята перешагнули через него, побродили немного и поехали искать второй. А вот он оказался очень даже хорош, с несколькими перекатами. Тоже не сильно большой, но откуда на маленькой речушке взяться Ниагарскому водопаду? Зато большие полированные водой и временем валуны и бушующий поток кристально чистой, искрящейся на солнце миллионами брызг воды. Видно, что в колодце под водопадом кто-то иногда купается.

Саша тогда подумал, что никогда не стал бы даже заезжать в это место, да и не раз уже он проезжал мимо. При этом у него никогда особо не возникало желания узнать, что есть интересного по пути следования, остановиться и посмотреть. Все эта постоянная спешка. Даже на отдыхе приученный спешить человек выбирает себе цель и торопится к ней, пропуская на пути очень много всего интересного. Настя не такая.

– Так мы никогда не доедем.

– Доедем, конечно, доедем, милый, – не унималась Настя и продолжала канючить, – только ты не спеши. Куда нам спешить? Смотри, какой вид, огромный мост, а под ним совсем маленькая речушка. Зачем там такой высокий мост? Пошли выясним?

Настя аж высунулась из окна, разглядывая речку под мостом. Они, конечно же, проехали мимо, а она, конечно же, заставила его развернуться и остановиться у моста. Выскочила первая и полетела по насыпному склону вниз, только пятки сверкали.

– Тут меня еще сфотографируй, пожалуйста? – стояла у колонны почти по колено в бурной воде. – Ай, холодная какая река.

– Конечно, что ты хотела, тут знаешь сколько ключей бьет.

– Точно ключи, я прямо чувствовала один под ногой, но сначала подумала, что из-за холодных ночей вода остыла.

– Ну и это тоже, Настя, это тоже, – терпеливо улыбался Саша, по лицу было видно, что хочет скорее со всем этим осмотром разделаться. – Я туда точно не полезу, даже не проси.

Саша сказал и уже собирался подняться наверх к машине и продолжить путешествие. Ехать им еще час, а темнеет в это время уже рано, успеть бы разложиться и насобирать дров на ночь. А еще спать они не планировали… дров надо много. В планы ребят входило сидеть у костра и считать падающие звезды. В сентябре на небосводе их с избытком. Погода стояла отличная, лето отказывалось сдавать позиции, и осень напоминала о себе лишь холодными ночами, о которых вспоминала Настя, бегающая по ледяной воде в майке и коротких шортах. В сентябре… На Урале… Бывали года, когда в это время люди ходили в пуховиках, повязывались шарфами и все равно зябли от холодного влажного ветра. Но погода в этих широтах дама весьма непостоянная и обманчивая, завтра утром можно было проснуться и обнаружить на улице проливной дождь с ветром или померзшую густым блестящим инеем траву. Вот тогда уж точно придется забыть про шорты до следующего года.

– Да погоди ты, – упрямилась Настя, – пошли пройдемся вдоль реки, мне очень интересно, что там за поворотом.

– Мы так точно до темноты не успеем разложиться.

– И что? У нас куча фонариков. Я буду светить, а ты рубить дрова.

– О, ну это в корне меняет дело… Пошли давай, на месте еще погуляем, как поставим палатку.

Он взял упирающуюся Настю за руку и потащил наверх. Она решила поддаться, спорить дальше не было никакого смысла, а ругаться не хотелось. Если человеку неинтересно и он не хочет чего-то видеть, то как можно его переубедить, как заставить разглядеть? К тому же он именно о ней и заботится, пытаясь как можно быстрее прибыть на оговоренное место, чтобы успеть обустроить уютную стоянку.

Они все успели. Палатка стояла, костер разгорался, попутно разогревая воду в небольшом прокопченном котелке. А Саша пошел за очередной партией дров. Он уже приволок огромное сваленное ветром бревно и частично его разрубил, но решил, что этого будет недостаточно. И верно, запастись сушняком всегда лучше так, чтобы утром было что подкинуть в тлеющие угли.

Закончив приготовления, Саша сел у костра, а Настя подала ему разогретую лепешку и наструганный салат.

– Все успел?

– Да-а, – с важным видом и чувством выполненного долго растянул Саша.

– А закат видел?

– А что, солнце уже село?

– Да, Саш, прямо у тебя под носом.

Настя была намерена преподать ему хороший урок, выдержав небольшую паузу, пока Саня вертел головой, пытаясь понять, где именно был закат и его нос, она продолжила:

– Что бы ты потерял, остановившись на несколько минут и насладившись закатом, или если бы не сопротивлялся, а прогулялся тогда со мной вниз по реке? Понаблюдал, как в кристальной воде возле длинных водорослей, вьющихся под сильным течением, шныряют мелкие рыбешки? Мы бы не успели до темноты? Ну и хорошо. Сейчас уже темнеет, пойдем вместе за дровами, пока звезд еще не видно? Мы же хотели хорошо провести выходные, я не вижу ничего интересного в твоем стремлении вцепиться в руль и, не отрывая глаз от дороги, стремглав ехать от точки А до точки Б.

– Где ты всему этому научилась? – он смотрел на нее, и в ясном взгляде читалось понимание.

– Ходить за дровами?

– Нет. Я никогда не умел так спокойно выражать свое негодование. Давай, я постараюсь больше не сопротивляться тебе в подобных моментах, но, если забуду, ты будешь мне до заката об этом напоминать?

Саша встал с места и отправился к багажнику, достал оттуда две банки пива, из одной сразу глотнул, а вторую протянул Насте.

– Совсем забыли.

– Я не забыла, думала оставить, пока поджарим мясо.

– Точно! Мясо еще, я и вправду с этой спешкой обо всем забыл. Прости меня, я научусь, мне очень нравится, что ты мне говоришь.

– Только то, что говорю? – Настя явно решила добить лежачего, ну чтобы правда хоть что-то отложилось в его голове.

– Не только то, что говоришь, – вздохнул Саша. – Ты думаешь не так, как я, ты никуда не спешишь и все успеваешь. Я хочу так же быть. Открывай уже пиво быстрей, для мяса там еще есть, – последнее было сказано явно с подколкой. Вредина.

Это был их последний, завершающий сезон поход в прошлом году. И он же по совместительству – самый лучший. Ребята вырвались очень неожиданно, как пришло понимание, что погода на выходных будет хорошей. Только не получилось сильно долго любоваться звездами лежа на земле, выпала сильная роса, и даже вблизи костра было зябко. И ночью в палатке было холодно, не помогало даже сильнее прижиматься друг к другу. Зато утром кофе у только что разведенного костра под первыми слабыми лучами осеннего солнца, пробивающимися сквозь дымку утреннего тумана, был особенно прекрасен. И не беда, что обувь намокла от росы, она достаточно быстро просохла, и стало вновь тепло. В этот день они созерцали и наслаждались всем, на что падал взгляд, попутно вспоминая, какая прекрасная звездная ночь была. Щебетали лесные птицы, пели на разные лады серенады уходящему лету, а ветер разносил по опушке начинающие опадать раскрашенные в закатные цвета листья.

– Ого, смотри, какая красивая гора, – показывала Настя куда-то справа.

– Да, она великолепна. Кажется, я в этом районе даже отмечал какое-то место, – вспомнил Саша, – пока мне не надоело все это отмечать.

– Ага, тут есть пещера и заброшенная фабрика, – отозвалась Настя, тыкавшая пальцами по карте в экране телефона.

– Точно, пещеру я и отмечал. А фабрику вот не припомню.

– Тут так много всего интересного, – по-прежнему просматривая достопримечательности, которые приложение нашло поблизости, удивлялась Настя. – А мы еще даже и не отъехали от дома толком. Так мы никогда до Байкала не доедем.

Саша тем временем перестроился и свернул с трассы. Небольшая проселочная дорога посреди леса. Он посмотрел на Настю, все еще разбирающуюся с метками на карте, и решил продолжить разговор.

– Ты не переживай, это только до Омска так. Потом разных мелких городишек и деревень будет встречаться все меньше и меньше. Чем дальше едешь на восток, тем реже встречаются населенные пункты – плотность населения уменьшается. На подъезде к Москве даже яблоку негде упасть, сразу за перечеркнутой табличкой одного городка висит табличка с названием другого. А на востоке не так, там можно полдня ехать и не встретить ни одной, даже самой маленькой деревушки. Поэтому нам надо сейчас оторваться по полной, потом, может, за день и из машины не выйдем ни разу.

– Выйдем, – отрезала Настя. – Я везде найду что-нибудь интересное.

– Да, штурман, – оттарабанил в ответ Саша и еле слышно себе под нос добавил: – Свинья везде грязь найдет.

– Что ты сказал? – осведомилась штурман.

– Не сомневаюсь в тебе ни на минуту, сказал!

– Ну-ну, ты не забывай, что водителя бить нельзя, только пока он за рулем, – фыркнула она в ответ. – А что, пойдем лазить по заброшенной фабрике? У нее очень забавное название.

– Какое?

– «Свободный труд».

4. Тут тоже очень интересно

Ребята оказались не очень хорошие спелеологи. От дороги, на обочине которой пришлось оставить машину, до пещеры они дошли легко. Интересные виды, красивый лес и хорошо выделяющаяся среди огромных валунов, местами поросших мхом, тропинка. Пропустить огромное яйцеобразное отверстие в скале было невозможно, а вот, чтобы спускаться в недра земли, фонарика и резиновых сапог оказалось сильно мало. Хорошо бы было иметь теплую одежду, каску и хоть какой-то трос. Не подумали, бывает.

Чуть ниже огромного и светлого грота – входа в пещеру – начинался резкий спуск. Дорога в пещере почти сразу петляла и резко опрокидывалась в узкий, низкий и, казалось, бездонный проем. И там теплый летний день словно натыкался на непроницаемую преграду из плотного, влажного и прохладного воздуха. Щели между большими гладкими камнями, из которых состоял свод пещеры, слезились небольшими ручьями на пол, было очень скользко.

Но ребятам оказалось достаточно немного посидеть у входа. Маленькая портативная газовая горелка, эмалированный стакан и растворимый кофе три в одном наполняли пространство вокруг них приятным ароматом, создавая особенно мягкое, лирическое настроение. Настя разглядела в Саше первобытного человека, добытчика. Он своими руками развел костер, а она приготовила еду. Это их пещера, их доисторический кров, тут они в безопасности и счастливы вместе. Осталось только сделать настил, разрисовать стены и наплодить бесчисленное множество детишек. Ох-х, нет. Ну и мысли…

– Наська!

– Че?

– Поехали в выходные в Кунгурскую пещеру?

– Ты что? Я не могу, мне же диплом писать.

– Ой, да брось, – не унимался Саша, обнимавший ее перед уходом у входной двери. – Мы до вечера вернемся. Отдыхать, хоть и немного, но все равно нужно. Ты отвлечешься, проветришься, и производительность твоя возрастет.

Ей не нужны были его долгие уговоры. От сидения дома уже кружилась голова. А от учебы даже сны были исключительно про учебники, и так хотелось отвлечься. Хватило бы и пары часов простого человеческого счастья, маленькой сказки со счастливым концом.

– Согласна, – пропела она в ответ, – поехали.

– Отлично, ну тогда до выходных!

Саша скромно поцеловал Настю на прощание, ее родители были дома, сильно показывать накопившиеся за время разлуки чувства было не к месту, мягко говоря, и выбежал на лестничную площадку.

– Саш, позвони мне ближе к выходным? Я реально могу забыть с этой учебой все, – кинула напоследок Настя, перед тем как тот юркнул в лифт. Саша в ответ понимающе кивнул.