Дмитрий Лазарев
Вспомни меня

Эта история и все ее персонажи являются исключительно плодом авторского вымысла, и все совпадения с реальными людьми носят строго случайный характер.

День накануне

– У нас странные отношения, – задумчиво проговорила Кира, подняла к губам бокал, наполненный мартини с соком, и слегка отпила.

В глаза собеседнику она при этом не смотрела. Губы ее тронула легкая полуулыбка, а мысли, казалось, витали где‑то далеко. Мужчина, который в этот момент находился рядом с ней, наоборот, глядел на нее, не отрываясь. Последние слова девушки слегка напрягли его, хотя, если быть до конца честным, подобные мысли гнездились и в его голове, только неоформленные, аморфные, в виде облаков‑фантомов, смутных ощущений. Но не слов. Возможно, потому, что он гнал их от себя всеми силами.

– Поясни, – хрипло произнес он и тут же, кашлянув, погрузил нос в свой бокал, где был чистый сок, без грамма алкоголя.

– Ты сам, наверное, понимаешь, Данил. Мы ведь с тобой не друзья.

– Почему?

– Потому что дружба – это нечто иное. Совсем не то, что у нас. Мы – не друзья, – повторила Кира и при этих словах подняла, наконец, на него свой взгляд. – Мы что‑то большее.

Сердце Данила Воронцова словно зависло на волосяном мосту над пропастью. Как всегда, погружаясь в два изумрудных озера ее глаз, он ощущал внутри странную легкость и эйфорию, хотя не притрагивался к спиртному уже несколько месяцев. Даже пива не употреблял. Но ее присутствие, лучистый взгляд, улыбка, длинные, прямые белокурые волосы, словно водопад низвергающиеся сверху на плечи и спину, все это пьянило не хуже десятилетнего кагора. Но то, что она сейчас говорила… «Что‑то большее» для его ушей было музыкой, вот только за ним явственно ощущалось холодное, отрезвляющее «но». И оно не замедлило последовать.

– Но мы и не пара тоже, – тихо произнесла Кира и тут же вновь отвела глаза. – Мы не вместе. И не можем быть вместе.

На сей раз Данил уже не стал спрашивать, почему, ибо знал все не хуже нее. Будучи младше его на целых десять лет, двадцатипятилетняя красавица Кира Туманова была замужем. Давно и безнадежно. Потому что счастлива в браке. Об этом говорили хотя бы ее глаза, сияние которых сразу становилось ярче, когда она говорила об Антоне – своем муже. Данил много слышал о нем от Киры с тех пор, как они стали сближаться. Все между ними развивалось быстро: коллеги, друзья, а теперь вот «что‑то большее, но не пара». Доверяли друг другу. Делились многим. Она рассказывала об Антоне, о том, как они познакомились и полюбили друг друга. Рассказывала, чем он ее пленил. Часто и охотно, сначала не подозревая, какую бурю эмоций пробуждают в нем ее рассказы, потом догадываясь и, наконец, зная точно. Но рассказывать продолжала, чтобы не оставлять ему никаких иллюзий. Это Кира считала правильным, и Данил, по трезвому размышлению, готов был с ней согласиться.

Вот только мыслить трезво в ее присутствии ему удавалось редко. Безумная страсть третьего месяца их знакомства давно уже эволюционировала в его душе в более стабильное и долговечное, но оттого не менее сильное чувство. Влюбленность стала любовью, и в этом заключалась вся его трагедия. Сильно влюбляться приходилось ему и раньше. До помутнения разума, трехдневных запоев, а однажды даже до грани самоубийства, но эти ураганы через какое‑то время стихали, оставляя на душе легкие рубцы, но не превращаясь ни во что другое. Те женщины не любили его. Совсем. Убить чувство к ним и забыть его было как‑то проще. С Кирой же вышло иначе. Она оказалась другой, и Данил был ей по‑своему интересен. Только интерес этот был совершенно не такого свойства, как ему бы хотелось.

Он любил ее. Любил больше жизни и, естественно, ревновал. Сначала к мужу. Затем, узнав его, правда заочно, по фотографиям и ее рассказам, перестал. Только завидовал, что называется «по‑белому», и уважал, понимая, что такому он не конкурент. Многие женщины всю жизнь ищут принца на белом коне и не находят. Кира нашла. Ей повезло, и Данил даже научился радоваться ее счастью. В этом и состояла эволюция. Когда любишь, хочешь, чтобы любимый человек был счастлив. Пусть даже не с тобой, пусть с другим. Но обязательно счастлив. Кира была счастлива, и Данил это принял, погасив свою боль радостью за нее.

А она… она, наверное, поняла это, потому что не стала отталкивать его, как тех, других своих поклонников, которых у нее хватало везде. Но каждый из них стремился удовлетворить свое желание быть с ней, совершенно не думая о том, чего может хотеться ей самой. А ведь среди тех, других, были такие донжуаны, путь которых усеивали осколки многих десятков разбитых женских сердец. Им не привыкать было отбивать у мужей даже верных жен. Но с Кирой почему‑то не получалось. Она держалась за свое счастье, своего принца изо всех сил. И все же, порой, натиск становился так силен, что, казалось, ее бастионы вот‑вот могут пасть.

И тогда вновь ревность удушливой волной поднималась в Даниле. Он готов был мириться с присутствием в ее жизни Антона, но не других. Не мог позволить, чтобы какой‑то записной дамский угодник походя разрушил ее жизнь, потакая своей прихоти. Тогда Данил готов был разорвать любого, кто попытается сделать это. И разорвал бы, если б понадобилось. Со стороны Воронцов выглядел тихим, скромным и интеллигентным молодым мужчиной, добрым и умным. «Милый мальчик», – говорили о нем женщины, отчего он весь внутренне закипал. Данил не считал себя милым и, тем более, мальчиком. От своего сложившегося имиджа белого и пушистого шпица или умиляющего всех чау‑чау с синим языком он понемногу начинал тихо сатанеть. Женщины через одну готовы были нежно ерошить шерсть ему за ушами и чесать брюшко, но ни одна не хотела взять домой. Всем требовались волкодавы, доберманы, овчарки. Данил таким не казался.

Впрочем, что ему до всех?! Его волновала только одна, и лишь ее мнение было ему важно. И когда однажды Кира, слегка выпив на вечеринке, назвала его «милый мальчик», боль пронзила все его существо. Видимо, выражение глаз Данила в тот миг сказало ей многое, потому что улыбка тогда пропала с ее лица, и больше она его так ни разу не называла. Рядом с ней он менялся, и из‑под внешности чау‑чау в любой момент мог возникнуть питбуль, натасканный убивать.

Тем не менее их отношения были ровными и… странными. Кира, разумеется, понимала, какие чувства Данил к ней испытывает, и никак не реагировала. Виделась с ним примерно так же часто, как и раньше, общалась дружелюбно, улыбалась, позволяла (в меру) заботиться о себе, смеялась его шуткам, но всегда ненавязчиво давала понять, где находится граница, которую ему переступать не следует. И надо сказать, Воронцов это «пограничное соглашение» соблюдал неукоснительно.

Но сегодняшний день стал исключением. И не потому, что Данил нарушил правила. Просто Кира их слегка изменила.

Был выходной. Воскресенье. Оба сидели дома, занимались своими делами и непринужденно переписывались в «аське». Надо сказать, что общих тем для разговоров у них имелось предостаточно. В частности, футбол. В наше время девушка – футбольный болельщик уже давно перестала быть экзотикой, но тут у них еще и симпатии совпали. Оба неровно дышали к питерскому «Зениту». Сегодня одной из тем их переписки стал только что завоеванный любимым клубом новый чемпионский титул.

«Это нужно отметить», – отстучал в сообщении Данил.

«Обязательно! – мигом откликнулась Кира. – Только мне пока не с кем – Антон в командировке».

«Так в чем проблема? Я могу приехать», – бодро напечатал Данил, сопроводив свое сообщение подмигивающим смайлом.

Надо сказать, в виртуальном общении есть свой шарм. Оно позволяет людям быть несколько смелее и раскованнее. Та же «аська» – это дистанция, невозможность видеть лица друг друга, читать на них эмоции собеседника, если, конечно, он не захочет выразить их смайлами либо скобками того или иного направления. Там легче дается ложь, но легче и правда, особенно та, которую достаточно трудно решиться сказать лично. Будь разговор «живым» или даже по сотовому, Воронцов вряд ли бы рискнул на подобное предложение, которое могло быть расценено, как попытка перейти границу. Но «аська» все стерпит, а смайл в конце позволял, если что, легко свести все к шутке.

Отправив сообщение, Данил с замиранием сердца ждал ответа. Пауза оказалась на удивление короткой.

«Отличная идея! – появилось на экране. – Приезжай! Только захвати вина и что‑нибудь из закуски, а то у меня холодильник почти пустой».

Последние слова дополнялись смайлом, изображавшим лицо, покрасневшее от смущения.

Секунд пятнадцать Данил в полном ступоре смотрел на экран монитора, не в силах поверить тому, что прочитал. Она! Сама! Приглашала! Его!! К себе домой!! Да еще в отсутствие мужа!!! Это казалось невозможным, безумным, но было правдой! Склонности к жестоким розыгрышам за Кирой, вроде бы, не числилось, а потому оставалось только принять ее приглашение за чистую монету.

«Заметано! – овладев собой, быстро напечатал Данил. – Жди, скоро буду!»

Затем он выключил компьютер и принялся поспешно собираться. Разумеется, даже в его затуманенном любовью мозгу мысль о том, что его пригласили на свидание, надолго не задержалась. Какое, к черту, свидание?! Ей просто хочется сейчас пообщаться вживую с приятным ей человеком, разделяющим ее радость. Не такая уж плохая альтернатива одинокому воскресенью дома. Вот и все – и нечего губу раскатывать! Радость Данила от этих логических выкладок, впрочем, нисколько не уменьшилась: он едет к Кире домой и будет там с ней наедине! Фантастика!

Разумеется, в магазине Воронцов пошел куда дальше «вина и чего‑нибудь из закуски». Сумка его потяжелела на бутылку «Мартини бьянко», которое, как ему было хорошо известно, Кира очень даже уважала, пару пакетов грейпфрутового сока, сыр, фрукты, шоколад и еще кое‑что по мелочи. Кошелек Данила при этом облегчился на существенную сумму, но кто думает о деньгах, когда такие дела творятся?!

Себе Воронцов спиртного брать не стал, так как напрочь от него отказался немногим позже последнего (или «крайнего», как любил говорить его друг Олег, не выносивший слова «последний») Нового года. Причиной стал предновогодний корпоратив на фирме, когда он, изрядно выпив, едва не признался Кире в любви при всем честномм народе. Скандал бы получился первостатейный! Представив тогда его возможные последствия, Данил в ужасе зажмурился и дал себе зарок никогда больше не употреблять алкоголь. Свое обещание он с тех пор держал стойко.

Кира с мужем купили себе квартиру на северной окраине Екатеринбурга, откуда она ежедневно ездила на работу на метро. Данил же с общественным транспортом связываться не стал, поскольку пить не собирался, и, загрузив покупки на заднее сиденье своей подержанной «Шевроле‑Каптивы», отправился в гости к женщине, которую любил.

* * *

Восхитительный день клонился к вечеру. Время незаметно пролетало за неторопливой приятной беседой, пока задумчивая фраза Киры о «странных отношениях» не вывела Данила из состояния тихого и спокойного счастья от пребывания рядом с ней. На такой поворот разговора, он, честно говоря, никак не рассчитывал, а потому поначалу его реплики, мягко говоря, не блистали ни красноречием, ни выразительностью.

«Не можем быть вместе, не можем быть вместе…» Последние произнесенные ею слова безостановочно крутились в его голове, а мозг напрочь отказывался выдать на гора какой‑нибудь подходящий к случаю ответ. Вроде бы ничего нового Кира ему не сказала, но, видимо, жил все‑таки до этой самой секунды где‑то глубоко внутри его души слабенькая, крохотная надежда на чудо. Теперь она умерла.

– Ну, что ты молчишь? – спросила, наконец, Кира.

– Я знаю, – с трудом разлепил губы он. – Знаю, что не можем.

– У нас с тобой какой‑то непонятный статус, зависший примерно посередине между дружбой и любовными отношениями.

– Пожалуй, ты права. Но что с этим делать, я ума не приложу. Да и нужно ли?

– А ты считаешь, нет?

Мозг Воронцова постепенно выходил из состояния грогги и дал, наконец, своему владельцу возможность рассуждать логически.

– А зачем? Из этого положения два выхода. Один из них невозможен, второй мне очень не нравится.

– Это какие же?

– Первый – стать настоящей парой. Ты уже давно дала мне понять, что для тебя это – не вариант.

Кира энергично помотала головой.

– Я люблю своего мужа и не хочу ему изменять. И уж тем более не хочу разводиться.

– Понимаю. Поэтому и говорю, что он невозможен.

– А второй?

– Второй – свести наше общение к минимуму, на уровень «просто коллег». Потому что друзьями у нас, как ты верно заметила, быть не получается – мы становимся «чем‑то бомльшим». А мне превращаться в «просто коллегу», честно говоря, очень не хочется.

– Мне тоже, – вырвалось у нее.

– Вот видишь! Что не так в нашем нынешнем статусе? Ничего предосудительного мы не делаем и, более того, даже повода не даем нас в этом заподозрить. Да, есть некоторая неопределенность в наших отношениях, но так ли это плохо? Как‑то один мой не по годам мудрый друг сказал мне: «Всегда расставлять все точки над i – не слишком хорошая привычка».

– Действительно, очень мудро.

– А если два выхода нас не устраивают, может, просто никуда не выходить?

Кира еще отпила мартини и чуть улыбнулась:

– Остаться «не друзьями и не парой»?

Воронцов кивнул.

– Типа того. Помнишь, как я тебя назвал на том корпоративе под Новый год?

Кира мило наморщила лоб. Он всегда млел, когда она так делала.

– Если честно, нет… Я тогда неслабо выпила.

– Мы оба тогда неслабо выпили, – с улыбкой произнес Данил. – Но я помню. «Друг, которого я хочу пригласить на медленный танец».

Ее лицо просияло.

– Точно! Как я могла забыть! Клевое определение!

Воронцов приблизился к компьютеру, из активных колонок которого в этот момент тихо играл какой‑то медленный блюз, и добавил громкость.

– Приглашаю вас, мадам! – сказал Данил и протянул ей руку.

– С удовольствием, месье! – Ее изящная кисть легла в его ладонь, и Кира поднялась с кресла.

А потом была только музыка, танец и они вдвоем.

* * *

День Изменения. 6:30 – 8:00

Кире Тумановой хотелось спать. Очень. Она ехала в метро на работу и читала книгу, но, периодически начиная клевать носом, несколько раз роняла ее на пол. Потом, от греха подальше, убрала в сумку – еще порвется, жалко будет. А она все равно по десять раз возвращалась взглядом к одной и той же строчке – прочитанное в мозгу совершенно не оседало. Ну ничего, приедет на работу, надо будет кофе выпить. Крепкого, черного, только из кофемолки, с двумя кусочками сахара… Короче, как она любила. Тогда‑то и наступит пробуждение, а жизнь заиграет совсем другими красками.

На работе она обычно пила кофе у Данила. Он, так же как и она, приезжал на фирму ни свет ни заря и первым делом заваривал кофе на двоих. Эта кофейная церемония была их маленьким утренним ритуалом – легкой уступкой его чувствам. Ну нравится Данилу о ней заботиться, так почему бы не сделать человеку приятное? И себе заодно. Правда, сегодня Воронцова на работе не будет – он взял отгул в связи с приездом друзей из Питера. Кира чуть помрачнела, но тут же успокоилась. Ничего страшного. Это всего лишь будет означать, что с кофе придется чуть‑чуть обождать. Ровно до того момента, как в технологическом отделе, где работал Данил, кто‑нибудь появится. К ней там всегда хорошо относились и привечали, так что угостить будут рады.

А в остальном даже хорошо, что его сегодня нет: внимание этого, в общем‑то, весьма приятного молодого мужчины иногда становилось, пожалуй, слишком настойчивым. Вплоть до навязчивости. Правда, надо отдать ему должное, чтобы он осадил назад, хватало даже легкого намека с ее стороны. Пожалуй, пригласив его вчера к себе домой, Кира, все же, слегка погорячилась: кто знает, что он теперь там себе вообразил? Надо бы с ним поосторожнее. Но ей вчера стало как‑то уж слишком одиноко, а потому порция платонического обожания, которую излил на нее Данил, пришлась весьма кстати.

Туманова пока еще до конца не определилась со своим отношением к Воронцову. С одной стороны, его внимание и (да что там скрывать?!) любовь ей несколько льстили, как и любой женщине на ее месте, однако с ним она вынуждена была постоянно находиться начеку, чтобы не внушить ему лишних иллюзий и не допустить туда, где ему места не было. А это перманентное напряжение ее уже стало основательно утомлять. Правда, Данил, как это ни пафосно и несовременно звучит, выглядит человеком чести, а потому вряд ли перейдет к решительным действием, если Кира явно не зажжет перед ним зеленый свет, чего она делать совершенно не собирается. Но рисковать все равно не стоит. Так что денек отдохнуть от него не помешает. Жаль, что не больше… А ему и впечатлений от вчерашнего дня на неделю хватит. Как минимум.

Кира усмехнулась своим мыслям и обнаружила, что ей даже спать как‑то меньше хочется. А мгновение спустя на нее нахлынула волна леденящего холода, мигом заставившая ее покрыться гусиной кожей. Несмотря на +25 на поверхности, в метро и так‑то было весьма прохладно. Кире это нравилось, ибо жару она не любила. Но такой внезапный и сильный холод – уже явный перебор!

Сон слетел окончательно. Туманова поежилась и стала озираться. Источника холодной волны она не обнаружила, зато отметила, что никто, кроме нее, на столь заметный «климатический сдвиг» не отреагировал, что ее слегка удивило: не могли же, в самом деле, в метро одни «моржи» ехать! А если ты одет для +25, и на тебя дует воздух чуть ли не минусовой температуры, не заметить этого достаточно сложно. Тем не менее не замечали. А у Киры в течение примерно четверти минуты прямо зуб на зуб не попадал. Затем волна схлынула. Какое‑то время еще девушка сидела в напряжении, а затем успокоилась и даже хотела было вновь извлечь из сумки книгу, но в этот момент состав как раз подъехал к нужной ей остановке.

От метро до офиса ООО «Техно‑Эксперт» было примерно десять минут ходьбы быстрым шагом, а ходила Кира быстро, даром что не обладала высоким ростом, а следовательно, была лишена преимущества длинных ног. Просто энергия, которой она буквально лучилась, не позволяла ей передвигаться медленнее. Туманова все время спешила куда‑то, словно опасалась чего‑то в жизни не успеть, если будет ходить спокойно. Так что сегодня она свой обычный норматив даже перевыполнила, добравшись до офиса за восемь минут.

А вот там уже странности продолжились. Сперва ее не узнали охранники. Обычно они всегда с удовольствием здоровались с симпатичной и приветливой девушкой, но тут в ответ на ее жизнерадостное приветствие молча взглянули на нее так, словно видели в первый раз.

«Пьяны что ли?» – с удивлением подумала Кира, проходя мимо их окошка, и привычным движением прижала свой электронный пропуск к считывателю турникета. Он не сработал. Снова удивившись, девушка поднесла его повторно. С тем же эффектом.

«Что за ерунда?!»

Похоже, изумление становилось ее доминирующим состоянием в это утро. В голове Тумановой даже мелькнула мысль, что она может так и остаться с наморщенным лбом и приподнятыми в удивлении бровями, потому что лицо ее попросту привыкнет пребывать в таком состоянии.

Однако облом с пропуском заставил девушку вспомнить еще кое о чем. О том, что она не взяла ключ от комнаты. Видимо, странное поведение охранников несколько сбило ее с привычного алгоритма действий, который обычно получался у нее на автомате.

– Простите, – со своей фирменной обезоруживающей улыбкой обратилась Кира к здоровенному коротко стриженому брюнету лет сорока пяти, который сидел у самого окошка, – мне нужен ключ от комнаты 219, и еще у меня почему‑то пропуск перестал срабатывать.

– А вы, извините, кто?

Вот такого встречного вопроса Кира уж никак не ожидала, а потому не то что растерялась, а просто‑напросто остолбенела.

– В каком смысле? – выдавила она.

– В прямом. Кто вы такая? Лично я вас не знаю и не вижу оснований выдавать вам ключ от офиса. В свете этого ничуть не странно, что пропуск у вас не срабатывает. Куда удивительнее то, что он у вас вообще есть. Вас приняли на работу вчера или позавчера?

– Смеетесь что ли?! – прорвало, наконец, Киру. Возмущение позволило девушке преодолеть шок. – Да я здесь уже три года работаю! И с вами лично здоровалась уже не одну сотню раз!

– Девушка, вы пьяны? – участливо осведомился охранник. – Заверяю вас, мы раньше не встречались. Будь иначе, я бы уж, наверное, запомнил!

Последнюю фразу он сопроводил довольно‑таки сальной улыбкой. Не будь Кира так выбита из колеи, она бы не преминула высказать верзиле все, что думает про его дурацкие шутки и мерзкие улыбочки. Но сейчас Туманова пребывала в нокдауне. Оставалось выбирать: или прямо сейчас закатить грандиозный скандал, или… Что «или» Кира додумать не успела, потому что на сцене появился новый, однако хорошо ей знакомый персонаж – Осинский Георгий Георгиевич. С этим самым «матерым» финансистом в «Техно‑Эксперте» отношения у Киры складывались весьма неровно и колебались от формата «отец – дочь» до холодной войны. К концу прошлой недели они, скорее, склонялись к последнему. И тем не менее сейчас Кира обрадовалась ему, как самому лучшему другу, полагая, что вот уж он‑то сейчас положит конец затянувшемуся безумию.

– Георгий Георгиевич, – с облегченной улыбкой обратилась она к Осинскому, – вы очень вовремя пришли! У меня пропуск не срабатывает почему‑то.

Однако лицо вошедшего в здание импозантного лысоватого мужчины лет пятидесяти с хвостиком выразило только искреннее недоумение.

– А мы разве знакомы?

Радость Киры мгновенно сменилась сильным раздражением, к которому примешивалась уже и толика страха. Утро начинало отдавать несколько жутковатым сюрреализмом. Поэтому Кира вспылила:

– И вы туда же?! Сегодня что, флэшмоб такой: «Разыграй Киру Туманову»?! Так вот, мне совсем не смешно! И сегодня, между прочим, не первое апреля!

Осинский нахмурился.

– Не знаю, откуда вам стало известно, как меня зовут, но только я вас вижу в первый раз и меньше всего сейчас настроен шутить. Быть может, вы меня пропустите?

Кира, стоявшая перед турникетом таким образом, что пройти мимо нее не было ни малейшей возможности, была настолько ошеломлена, что молча посторонилась. Подобных глупых приколов она могла ожидать от кого угодно из своих молодых коллег, но только не от этого степенного, убеленного сединами отца семейства. Чувством юмора он, конечно, не был обделен, но у него даже шутки были какие‑то… солидные что ли. Здесь же все напоминало какой‑то дурацкий фарс, с которых в театре Кира уходила уже в первом акте. Но тут‑то куда уйдешь? Оно, конечно, «весь мир – театр, и люди в нем актеры», как сказал старик Шекспир, но вот возможность уйти со сцены в этом спектакле только одна, и она мало кому может понравиться, поскольку ведет на тот свет.

Пару раз оглянувшись на излишне эмоциональную особу, каковой, без сомнения, представлялась ему Кира, Осинский спешно проследовал к лестнице. Туманова же в полной растерянности топталась у турникета, не зная, что ей предпринять, и постоянно ощущая на себе неприятные липкие взгляды охранников, которые теперь уже разглядывали ее откровенно, не стесняясь. Кире как‑то мимоходом подумалось, что одевать сегодня короткую юбку было не слишком хорошей идеей. Чтобы избавиться от этого молчаливого обстрела, девушка вышла на улицу и глубоко задумалась.

А подумать было о чем. Пока что все происходящее хоть и с натяжкой, но укладывалось в рамки гипотезы о коллективной шутке, пусть очень глупой и странной, но все‑таки шутке. Вот только кто ее инициатор, а главное – зачем он это затеял? Если в дело втянуты только охранники и еще пара‑тройка людей с фирмы из числа тех, кто приходит пораньше, и, разумеется, включая сисадмина, который должен был заблокировать ее пропуск, то затея гроша ломаного не стоит: первый же непредупрежденный поломает всю схему к чертовой матери! А чтобы все выглядело более или менее серьезно, то в деле должны участвовать едва ли не все техноэкспертовцы, которые приходят на работу с утра, включая большое начальство.

Но в таком случае это уже не шуткой пахнет, а каким‑то глобальным заговором. Не слишком ли все круто и сложно, чтобы приколоться над одной единственной сотрудницей фирмы?! К тому же прикол какой‑то жестковатый получается: ей уже и сейчас несколько не по себе, а если вся эта ерунда продолжится и дальше, тут и крышей недолго поехать. Причем, если руководство в деле, о шутках речи, вообще, нет – там ребята весьма суровые и предпенсионного возраста. Правда, насчет их участия пока проверить невозможно: приезжают они на работу не раньше девяти, а она, по своему обыкновению, приперлась в несусветную рань – еще и половины восьмого нет.

Так что организатор прикола мог с начальством и не связываться: полтора часа ей вполне хватит, чтобы нервный срыв заработать. Но за что?! Кому она успела здесь так насолить, чтобы на нее обрушилась подобная месть?

Кира принялась перебирать в уме возможных недоброжелателей. Ну, допустим, тот же Осинский мог на нее за что‑то обидеться. Шеф ее, начальник финансового отдела Игорь Евгеньевич Мурзенко (довольно противная, кстати, личность) также бывал временами недоволен гиперактивной сотрудницей, чересчур часто, по его мнению, проявлявшей инициативу. Пара девиц из бухгалтерии могли завидовать ей и ревновать из‑за того, что ее весьма эффектная внешность притягивает внимание мужского «населения» ООО «Техно‑Эксперт». Но и все! Для глобального заговора как‑то маловато будет, да и мотивчики у них слабенькие – из‑за них такую масштабную авантюру затевать не станешь – времени будет жалко. Со стороны девиц можно было ожидать сплетен, неприятных слухов и других тому подобных мелких пакостей. Уровень Осинского – интриги средней руки и подставы перед непосредственным начальником (правда, к такому он до сих пор еще ни разу не прибегал по отношению к ней). Ну а сам шеф… У него широкий спектр возможностей насчет испортить ей жизнь, и все они куда проще и эффективнее этой ерунды с неузнаванием.

Да и трудно вовлечь в заговор против нее большое количество народу: тех, с кем она в хороших отношениях, на фирме куда больше. Более того – хватает тех, с кем она, можно сказать, приятельствует или даже дружит. За примерами далеко ходить не надо – тот же Данил. Его, правда, сегодня на работе нет, что «заговорщики» могли и учесть в своих планах. Ну да не Данилом единым… Начальник его – Василий Зеленский. Вполне себе молодой и позитивный человек. К ней относится очень хорошо и периодически домой подвозит, благо, живут они неподалеку друг от друга. Или, скажем, начальник конструкторского отдела – Петр Захаров. Этот к ней, вообще, неровно дышит. Моложе прочих начальников. Даже Данила помоложе – ему тридцать два с копейками. Тот еще самец, если честно, особенно, когда выпьет. Когда Кира на корпоративах ловила его масленые взгляды, то даже краснела слегка – уж очень легко читались его намерения. А ведь женатый человек с восьмилетним стажем супружеской жизни, правда, без детей. Пока ему, впрочем, хватало порядочности не предпринимать решительного штурма, чему Кира была только рада: портить с ним отношения, давая решительный отпор, ей не хотелось.

Или вот Марина Дубницкая – замечательная женщина из отдела подготовки документации. Намного старше Киры (чуть‑чуть до сорока не дотягивает), а вот прикипела к ней не на шутку – прямо‑таки задушевными подругами стали. Кира к ней каждый день около четырех сбегала на полчасика – чаю попить да за жизнь поговорить. Этому весьма способствовало уединенное положение рабочего места Марины: ей, учитывая специфику ее работы, отдельную небольшую коморку выделили. Кира Марину даже любила – ни с кем другим из женщин она на фирме так близко не сошлась. Та была очень проницательной и понимающей. С такой можно всем‑всем поделиться. И Кира делилась, еще ни разу о том не пожалев.

Мужчины, составлявшие в «Техно‑Эксперте» значительное большинство – примерно три четверти штата – мужчинами были вполне нормальными, и на привлекательную особу противоположного пола реагировали соответственно, при случае не скупясь на комплименты и мелкие услуги, зарабатывая тем самым себе вистов на будущее – кто знает, как оно обернется? Имелись среди них и записные ловеласы, которые явно не прочь были приударить за ней, но Кира даже отшивала так, чтобы обид не оставалось – враги на работе ей были не нужны. Их и не оставалось.

Не было у нее особых недоброжелателей и среди женщин среднего и старшего возраста – тех, у кого не было оснований считать Киру конкуренткой в борьбе за мужское внимание.

И какой отсюда следует вывод? Враги на фирме у нее отсутствуют. По крайней мере такие, которые не пожалели бы сил и времени на организацию подобной мистификации. И альянс против нее толком не сколотить, так как в любом подразделении найдутся те, кто встанет на ее сторону. И эти последние, пожалуй, везде окажутся в большинстве. Вот бы из них кого‑нибудь встретить…

Ох! Увлекшись своими размышлениями, Туманова даже не заметила, как к проходной «Техно‑Эксперта» приблизился очередной сотрудник. Точнее, сотрудница. И была это никто иная, как Марина Дубницкая! Как говорится, заказывали – получите!

– Марина! – выкрикнула Кира так громко и неожиданно, что та вздрогнула. – Привет!

– П‑привет, – выдавила Дубницкая, всматриваясь в лицо Киры. На лице ее появилось выражение мучительного и безуспешного вспоминания. – Ты… то есть, вы… мы… знакомы? Я, признаться…

– О, нет! Только не говори, что и ты тоже!

– Тоже, что?

– Вы сговорились все меня не узнавать?! Признайся!

– Не понимаю, о чем вы, – дернула плечом Марина. – Мне на работу надо.

И она поспешно шмыгнула внутрь здания, несколько даже испуганно закрыв за собой дверь, словно стремясь оставить хоть какую‑то преграду между собой и этой странной и немного истеричной блондинкой.

Кира же и не думала ее преследовать – она в безмолвном шоке осталась снаружи. Вот это было уже слишком! Кто угодно, только не Марина! Вот уж кто никогда не стал бы шутить с ней таким образом! Да и притворяться она совсем не умеет: сколько Туманова водила с ней знакомство, столько Дубницкая была никудышной актрисой. Изображать то, чего она не испытывает, у Марины всегда получалось из рук вон плохо. Даже если на нее как‑то надавили, заставили участвовать в этом дурацком фарсе, все равно фальшь наверняка как‑то проскочила бы в ее «неузнавании». Однако все выглядело настолько естественным, что у стороннего наблюдателя уж точно не возникло бы ни малейших сомнений в искренности Дубницкой.

Да что же происходит, черт возьми?! Кира почувствовала, как изнутри к глазам подступают слезы злости и обиды. За что ей такое?! Чем заслужила?! Нет, все, на сегодня с нее хватит! К черту эту работу, где с ней так поступают! Домой, домой – сегодня Антон из командировки возвращается – к полудню уж точно дома будет. Поговорить с ним, сбросить груз с души, и все будет нормально. Может, ее муж, всегда такой разумный и спокойный, что‑нибудь дельное посоветует. Самой‑то ей сейчас до безумия хотелось взять и уволиться из этого чертового «Техно‑Эксперта». Хотя как уволишься, когда все только и утверждают, что она тут и не работала никогда?! Бред какой‑то!

Время между тем двигалось к восьми утра. Сколько можно здесь стоять и ждать у моря погоды? Нет, точно, надо ехать домой – поспать еще пару часиков, успокоиться, потом поговорить с Антоном, и тогда уже на свежую голову принять решение. Вот сейчас она позвонит шефу, отпросится, и… Ну да, «отпросится»! Это если Мурзенко ее вообще узнает. А не узнает, так нашим легче – просто возьмет и домой поедет.

В этот момент на горизонте нарисовались еще два знакомых персонажа – Саша и Кирилл. Эти двое работали в одном отделе с Данилом, и к ней, Кире, относились очень неплохо. Можно еще попробовать поговорить с ними, а уж потом… Они приближались, не обращая на Туманову никакого внимания, увлеченные каким‑то разговором.

– Привет, ребята! – окликнула их Кира.

Они подняли глаза. Кирилл автоматически кивнул в ответ, а Саша только глянул на нее недоуменно, пожал плечами и двинулся дальше. Его друг последовал за ним, еще раз посмотрев на Туманову, причем в глазах его абсолютно не появилось даже намека на узнавание.

Ну все. Это называется «приехали». Или даже «приплыли». Шефу можно даже не звонить. Хотя… Для очистки совести…

Кира достала из кармана мобильник, отыскала в списке контактов запись «Мурзенко» и нажала кнопку вызова. Он ответил почти сразу:

– Да?

– Игорь Евгеньевич, здравствуйте, это Кира.

– Кто?

У девушки даже плечи опустились: несмотря на предсказуемость отрицательного результата, она все‑таки надеялась. Похоже, зря.

– Кира Туманова, Игорь Евгеньевич, – произнесла девушка упавшим голосом. – Не узнали?

– Простите, вы ошиблись номером.

И безапелляционная надпись на экране: «вызов завершен».

Так, фарс начинал понемногу переходить в сюжет какой‑нибудь фантастической книги, которые запоем читал Данил, и на дух не переносила Кира. Однажды он дал ей почитать что‑то из своей обширной библиотеки фантастики, и она взяла, чтобы не обижать. Полгода честно пыталась читать – не пошло. Заглохла странице на пятидесятой. Не ее это литература… Вернула с извиняющейся улыбкой, не запомнив ни автора, ни названия. А сейчас словно сама попала на страницы подобного произведения. Только эту книгу не закроешь и не вернешь владельцу…

Стоп, а может, это все сон? Она просто заснула в вагоне метро, а сейчас мирно посапывает на сиденье, благополучно проехав свою остановку, и видит во сне всякую чушь. Проснуться, быстрее проснуться! Какой там самый верный способ? Ах, да…

Кира старательно ущипнула себя за руку и тихо ойкнула. Было больно, но и только. Недружелюбная реальность вокруг рассеиваться не пожелала. Оставалось единственное: садиться на метро – и домой, на Уралмаш, к мужу, который уже, по всем расчетам, должен был вернуться из командировки: у него был ночной рейс. Происходящие события грозили свести с ума, и только Антон сейчас мог спасти ее от безумия. Страшную мысль о том, что будет, если и он ее не узнает, Кира от себя старательно гнала. Такого не может быть, потому что не может быть никогда! Фантастике в жизни не место. Пусть обитает себе спокойно в книгах и кино, а к ней, Кире Тумановой и соваться не смеет! Пока все это еще можно было списать на некий заговор ограниченного круга лиц, но если и Антон…

«Нет, нет и еще раз нет! И думать не смей! Поезжай к нему немедленно, дура!»

Задав себе таких мысленных шпор, Кира почти бегом направилась к ближайшей станции метро.

* * *

День Изменения. 10:00 – 12:10

Данил Воронцов спал тревожно, что, в общем‑то, и немудрено: день вчера был длинный и эмоционально насыщенный. И закончился довольно поздно. Во всяком случае, домой Данил добрался уже существенно за полночь. Да и Морфей этой ночью как‑то не спешил принять его в свои объятия. Прошло примерно полтора часа, прежде чем он, наконец, провалился в тревожное забытье. Хорошо еще, что завтра, то есть, учитывая время, уже сегодня на работу ему идти не требовалось: он взял отгул на целый день, чтобы встретиться с друзьями, приехавшими из другого города. Программа у них была насыщенная, но начиналась примерно с середины дня, а значит, утром можно было поспать подольше, что при данных обстоятельствах пришлось как нельзя кстати.

Сновидения его этой ночью спокойными тоже было назвать нельзя. В них постоянно фигурировала Кира, но далеко не в самом приятном контексте. Там происходило что‑то нехорошее. С ней. Но что именно, память сохранила достаточно смутно. Помнилось лишь, что Кира там постоянно куда‑то убегала, ускользала, исчезала, причем не по собственной воле, а под действием какой‑то неодолимой силы. Все это Данилу очень не нравилось, а потому не было ничего удивительного, что несколько раз во время этой странной и неприятной ночи он пробуждался в холодном поту. Причем откуда брался сильный страх, вызывавший эту испарину, Воронцов потом не мог вспомнить ну просто никак.

Правда, сон, вызывавший пробуждение где‑то в районе начала седьмого ему запомнился лучше. Он отличался от всех остальных грез этой ночи весьма существенно. Уже хотя бы одним тем, что в нем не было Киры. А был какой‑то странный мужик лет сорока с резкими чертами лица, одетый в адидасовский спортивный костюм синего цвета. Он сидел на паласе в позе лотоса с закрытыми глазами и молчал. До тех пор пока каким‑то сверхъестественным образом не почувствовал присутствие Данила. Сверхъестественным, потому что тот тоже не издавал ни звука и даже не шевелился, во все глаза глядя на странного незнакомца и мучительно пытаясь сообразить, кто же он такой.

Когда же этот «йог», как его про себя назвал Данил, осознал, что его одиночество нарушено, то, не открывая глаз и не меняя позы, произнес:

– Кыш, сновидец! Шляются тут всякие, работать мешают!

А в следующий момент Воронцова буквально вышвырнуло из сна. После этого он еще около получаса ворочался, снова пытаясь «договориться с Морфеем». Когда же ему это, наконец, удалось, то было такое ощущение, как будто в яму провалился: так называемый «сон бревна» без сновидений. Проснувшись еще спустя два часа, Данил осознал одну простую истину: одно из самых восхитительных ощущений в жизни – это проснуться и осознать, что вставать именно сейчас нет никакой необходимости, и можно просто повернуться на другой бок и снова закрыть глаза. Что он и не преминул сделать.

Еще час с небольшим провалявшись в какой‑то полудреме, Воронцов, наконец, пробудился окончательно и, сделав вывод, что сна у него больше ни в одном глазу, поднялся с кровати. Тем не менее полностью отдохнувшим после такой ночи он себя не чувствовал, да и осадок от снов остался весьма неприятный, который не могли заглушить даже теплые воспоминания о вчерашнем дне. Где‑то в глубине души ворочался червячок смутной неосознанной тревоги, причина которой ему самому была непонятна: в вещие сны Данил не верил, а других оснований для беспокойства вроде бы не наблюдалось.

Пытаясь отогнать неприятные мысли, он быстренько сделал зарядку, принял контрастный душ и позавтракал. Тревога никуда не ушла. Даже наоборот – несколько усилилась, словно червячок внутри него оголодал и принялся насыщаться с удвоенной энергией. Данил взглянул на часы – времени до встречи с друзьями еще оставалось предостаточно. Поэтому он решил заглянуть ненадолго в «аську» – ведь его не покидало стойкое ощущение, что тревога эта связана именно с Кирой. Только убедиться, что с ней все в порядке, и успокоиться.

Пока загружался компьютер, Воронцов едва на месте не подпрыгивал от нетерпения. Наконец, это произошло, и Данил запустил нужную программу. Запустил и не поверил собственным глазам: Киры в списке контактов не было. Он моргнул, протер глаза руками, закрыл их и через несколько секунд снова открыл – та же картина. Закрыл программу и снова ее перезапустил, отчаянно надеясь, что это какой‑то глюк. Тщетно – контакта как не было, так и нет.

«Думай, Данил, думай! – сказал себе Воронцов. – Может, это ты вчера, спешно собираясь, ненароком удалил ее из контактов и сам того не заметил?» В тот же момент он почему‑то совершенно уверился, что именно так оно и было, ибо никаких других разумных объяснений данному факту ему в голову не приходило. И эта мысль удивительным образом его успокоила. Ведь в таком случае, дело вполне поправимое. Сейчас он позвонит ей и попросит вновь добавиться в контакты. Только и всего.

Данил даже заулыбался, доставая мобильник. Сейчас он заодно еще и вновь услышит ее голос. Так сказать, в качестве бонуса. Нет худа без добра. Но по мере того, как он пробегал глазами телефонную книгу в своем сотовом, улыбка постепенно уходила с его лица. Не может быть! Куда же девался ее номер?! Ведь он точно здесь был! Не мог же он сам по себе пропасть! Если исчезновение контакта в «аське» еще можно было списать на случайность и его вчерашнее помрачение сознания, то второй кряду казус, связанный с одним и тем же человеком – это было что‑то странное. Воронцов даже ощутил неприятный холодок в верхней и средней частях спины. Что за чертовщина?! Вирус какой‑нибудь? Ему, конечно, приходилось читать о таком, но подобные вирусы истребляли все, что записано в памяти телефона, а не один конкретный контакт.

Самым плохим в данной ситуации было то, что, слишком доверившись электронным устройствам, он ни в одном блокноте не записал ни номер ее телефона, ни номер «аськи». И, конечно же, не мог воспроизвести ни тот, ни другой по памяти. Вот оно – тлетворное влияние технического прогресса: люди совсем перестают пользоваться головой. Скоро за них компьютеры даже самые элементарные вещи делать начнут! Впрочем, к этой глобальной мысли можно будет вернуться позже, а пока надо с текущей проблемой разбираться. Что еще оставалось? Страница «Вконтакте» и электронная почта. Надо проверить.

Интернет Данил запускал уже с повисшим камнем на душе нехорошим предчувствием. Итак, электронка. Заходим в ящик, затем в адресную книгу… Почему‑то отсутствие там адреса Киры уже нисколько не удивило его, зато червячок тревоги в животе уже превратился в самого настоящего сетчатого питона. Что‑то было не в порядке, причем основательно! Мистика какая‑то, в самом деле! Правда, ее e‑mail он помнил и так, а потому спешно настучал письмо:

«Кира, доброе утро! С тобой все в порядке? У меня почему‑то пропали все твои контакты. Ответь, пожалуйста.

Данил».

Сообщение практически мгновенно вернулось с пометкой «недоставленное». В коде причины значилось «unknown user» то есть, неизвестный пользователь. Вот тут ему уже стало страшно: то есть как неизвестный?! С чего вдруг?! Она что, ящик свой удалила? А «Вконтакте»? Загружая свою страницу этого сайта, Воронцов уже догадывался, что там увидит. Точнее, чего не увидит. И точно: в друзьях у него Кира Туманова не значилась. Это начинало напоминать какой‑то заговор. Уже безо всякой надежды Данил запустил поиск по имени и фамилии. Обнаружилось несколько женщин с таким именем и фамилией, но той, которую он искал, среди них предсказуемо не оказалось.

Так, похоже, финиш, братцы! Как это прикажете понимать? Ну ладно, допустим самый невероятный из реально возможных вариантов развития событий. Кира после вчерашнего, вдруг, по какой‑то причине решила оборвать все связи между ними. Так сказать, без суда и следствия и даже без объяснения причин. Странно, нелогично (ведь вчера, вроде, все прошло очень хорошо), но, в принципе, допустить такое можно. Что она могла сделать? Удалить свою страницу «Вконтакте», свой ящик электронной почты, себя из его списка контактов в «аське». Слишком большая морока, учитывая, скольким людям ей потом придется сообщать свои новые координаты. И все это для того, чтобы избавиться от всего одного, пусть даже очень нежелательного знакомства? Явный перебор. Да и толку‑то, если они все равно вместе работают, и ему известен ее домашний адрес? Ну ладно, допустим, все же, что она на это пошла, но удалить свой телефон из книжки в его сотовом ей уж никак не под силу!

Данил почувствовал, что у него начинает медленно съезжать крыша. Но прежде чем бежать к кровельщику, следовало выяснить все, что возможно. То есть найти Киру и поговорить с ней. Сделать это можно было в двух местах – дома и на работе. Ехать к ней домой, учитывая, что она замужем, было бы, по меньшей мере, опрометчиво. К тому же сейчас она должна быть на работе, куда ей можно было спокойно позвонить, благо этот номер он помнил хорошо. Сняв трубку городского телефона, Воронцов быстро отстучал семь цифр.

Ответил, как ни странно, мужской голос:

– Да?

– Простите, Киру Туманову можно к телефону?

– Вы не туда попали. Здесь таких нет.

– Еще раз прошу прощения. Это фирма «Техно‑Эксперт»? Финансовый отдел?

– Да. Но уверяю вас, у нас такая сотрудница не работает.

И собеседник положил трубку. Казалось, после уже состоявшихся обломов Воронцова уже ничто не может удивить и шокировать, но тем не менее каждый новый удар вбивал его все глубже в яму, полную ошеломления и растерянности. Если так пойдет и дальше, то скоро Данил в них просто захлебнется. Голос по телефону был абсолютно незнакомый, но главное заключалось в другом, а именно – во фразе: «у нас такая сотрудница не работает». Под теорию о том, что Кира пытается разорвать со ним все контакты, можно было подогнать все, кроме этого и исчезновения ее номера из его мобильника. При всем богатстве воображения Воронцова, трудно было представить, что она вдруг практически мгновенно, без отработки, уволилась, и на ее место уже взяли нового сотрудника. И все это за какие‑то два‑три часа с начала рабочего дня.

– Нитиго не понимаю! – голосом персонажа известного мультфильма «Следствие ведут колобки» произнес Данил, чувствуя подступающую волну истерического смеха. – Фигня какая‑то!

Так, господа присяжные заседатели, это уж слишком! Он, конечно, любит фантастику, но не до такой же степени! Словно сквозь экран прошел и оказался в одной из серий «Скользящих»[1]. Только в этом «сериале» эффект присутствия какой‑то уж слишком достоверный. А потому Данилу совершенно не хотелось чувствовать себя персонажем подобной истории. Кстати, может, ему только кажется, что он проснулся, а на самом деле сон продолжается? Вот было бы здорово! К несчастью, надежда эта продержалась ровно столько времени, сколько потребовалось Воронцову, чтобы хорошенько себя ущипнуть и, поморщившись от боли, вновь проверить контакты в телефоне. Сдвигов к лучшему не наблюдалось.

Взгляд его упал на часы. 12:10. Пора уже ехать встречать друзей в аэропорт. Честно говоря, желание гулять и веселиться у Воронцова уже напрочь исчезло, но обязательства есть обязательства. Его ждать будут, волноваться… Нет, надо ехать. Хоть отвлечется немного от раздирающих голову безумных мыслей, а может быть, и что‑нибудь дельное придумает. Итак, от винта! И Данил начал собираться.

* * *

День Изменения. 12:00 – 13:00

Дом. Милый дом… Туманова никогда не была особенно сентиментальной и привязанной к определенным местам и вещам. Все ее привязанности составляли люди. И домом для нее могла стать любая лачуга, шалаш или палатка, если рядом с ней там окажутся те, кто составлял сейчас смысл ее жизни. А без них любой многомиллионный пентхаус, будь он хоть трижды записан на ее имя, превращался в абсолютно чужое помещение, холодное и неприветливое. Ну не предназначена была Кира для одиночества! Ей требовались любовь и поддержка, при отсутствии которых жизнь теряла всякий смысл.

Сейчас, глядя на двенадцатиэтажную «свечку», в которую они с мужем только недавно переехали, Кира поймала себя на мысли, что здание это и квартира на седьмом этаже уже накрепко спаялись в ее сознании с образом Антона, а следовательно, и с понятием «дом».

Впрочем, для подобных размышлений время у нее еще будет, а сейчас требовалось срочно успокоить свою душу, удостовериться, что мир не перевернулся, солнце восходит на востоке, и Антон ее по‑прежнему знает и любит. Он, скорее всего, только недавно приехал из аэропорта и, весьма вероятно, уже лег спать. Жаль его будить, конечно, но собственный здравый рассудок в настоящий момент представлялся вещью, все же, более важной, чем сон любимого мужа.

Когда лифт поднял ее на седьмой этаж, Кира уже почти совершенно убедила себя в том, что все будет нормально, и то, что произошло с утра – всего лишь дурацкая мистификация, затеянная сотрудниками ООО «Техно‑Эксперт». Кстати, не оттого ли Данил взял отгул, что не захотел в этом участвовать? Да нет, будь он в курсе, непременно предупредил бы ее: ведь то, что Воронцов влюблен в Киру, было видно невооруженным глазом. Нет, он, наверное, ничего не знал. Кстати, это можно будет потом проверить, связавшись с ним любым способом, но лучше бы, конечно, встретившись лично. Но проверка может подождать. Главное сейчас – Антон.

С некоторым трепетом Кира вставила ключ в замочную скважину и даже затаила дыхание перед тем, как попытаться его повернуть… Сработало! Слава Богу! Ключ повернулся. Один оборот, второй, третий… Никакой мистики, только человеческая глупость и жестокость. Сейчас она разбудит Антона и убедится, что кошмар закончился, после чего тоже ляжет спать, назло всем этим козлам с «Техно‑Эксперта», решившим ее так зло разыграть…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.