Сергей Ганьшин
Гипносуггестивные техники

"Каждое психическое состояние ‒ это новый неизведанный мир. В некоторых из этих миров происходят чудеса, и наши возможности становятся безграничными."

‒ автор

Предисловие автора

Идея найти и использовать различные психотехники по работе с подсознанием у меня начала формироваться ещё достаточно давно, около 17 лет назад, когда я был студентом психологического факультета. Тогда я, находясь в стенах университета, начал понимать, что психология имеет более сложную и глубокую природу, чем принято считать в современной науке. Образец западного мышления оформил научную культуру, ориентированную на эксперимент, способный зафиксировать и измерить то или иное явление, но порой это оказывается попыткой посчитать очевидное. Более сложные качественные и описательные явления невозможно исследовать такими методами. Не получится, например, с использованием электроэнцефалографии, объективно установить, о чем думает и что испытывает человек в состоянии сна, не прибегая к его непосредственным объяснениям. Пожалуй, в этих случаях лучше придерживаться естественных человеческих методов в виде беседы, во время которой человек сам опишет свои переживания. И хотя эти переживания субъективны, тем не менее, для этого человека они также реальны, как всё происходящее в состоянии бодрствования. Похожая ситуация обстоит в практической психологии и психотерапии, в которых мы видим как подсознание общается на языке близкому эзотерическому или религиозному опыту, при этом академический язык оказывается в этой ситуации скорее бесполезным. А именно практическая ориентированность психологии является более важной, поскольку такой подход отвечает на реальные запросы людей, испытывающие проблемы. В этой связи меня интересовали технологии, которые могли быть использованы в психологической работе и психотерапии. Эти технологии встречаются, например, в различных древних верованиях, религиях, духовных практиках как процесс субъективных переживаний, качественно иного содержания, нежели мы способны их рационально понять и вербализовать. С другой стороны, научный подход нам помогает избежать фундаментальных ошибок в изучении механизмов работы психики и мозга, перепроверить наши чувства и веру. Думаю, поэтому за всё время своей жизни я так и не смог стать полноценным приверженцем той или иной религии, поскольку лично мне не хватало объяснений ни в одной из них, либо уже в науке они частично присутствовали. И все же научные ограничения время от времени отягощали меня, понимая, что к настоящему времени в психологии академические методы недостаточно развиты, чтобы ответить на все вопросы и удовлетворить потребность поиска истины. Самый прямой и кратчайший путь к истине пролегает через единство интуиции и философской мысли. Для нас как для человеческих существ, крайне важным является обретение собственного смысла жизни. Поэтому я никогда не был полностью удовлетворен наукой, видя, что она исследует только то, что может исследовать, упрощая главное, но усложняя второстепенное. А также не мог полноценно присоединиться к религиозным воззрениями, осознавая, что часть духовных феноменов наука все же объяснила. Можно сказать, что во время моих поисков во мне боролись как бы два человека. Первый человек выступал в роли академического психолога, который хотел перевести на научный язык собираемый материал касательно применения психотехник. Второй был практиком, который видел и понимал всю важность духовной свободы и творческого воображения, образных представлений в психологической и психотерапевтической работе. Ведь для нашей психики реальным становится всё то, что мы воспринимаем и воображаем, поскольку определенным образом реагируем, превращая фантазию в действительность. Думаю, у меня все-таки получилось примирить эти две противоречивые стороны своей личности, результатом чего и стал выход в свет этой книги. Вся наша жизнь состоит из парадоксов и противоположностей, и именно они заставляют нас двигаться вперед, в попытке сохранить внутренний баланс.

Учась на кафедре психологии, я задавал себе такой вопрос: «Почему психология не применяет многотысячелетний опыт человечества, который мы имеем в различных верованиях и религиях, и делает вид, словно в нём нет никакой практической пользы и смысла, кроме культурного и исторического?». В лучшем случае мы имеем дело с этнопсихологией или психологией религий, которые просто констатируют факты, но не пытаются брать на вооружение их методы. И в тоже время в мире существует множество различных духовных течений, которые возникли как средства решения основных жизненных проблем человечества. К этим проблемам можно отнести беды, несчастья, болезни, смерть, горе, страхи. Духовное мировоззрение дает смыслы, успокаивая и обнадеживая людей. Но, к сожалению, разные проявления религиозности не способны прийти к общему знаменателю в своих концептуальных аспектах, укореняясь в догмах, канонах и борьбой за собственное влияние. Эта объединяющая роль, я полагал в студенческие годы, может быть отведена психологии, которая способна экстрагировать психотехники и приемы из различных религиозных течений. Мне было не столько интересна культурная специфика религиозных учений, сколько именно реальное применение психотехник в жизни и в профессиональной деятельности. Особенно, на мой взгляд, интерес могли представлять приемы и техники, которые схожи у исторически несвязанных между собой религиозно-мистических течений. А также те духовные методы, которые будут перекликаться с известными психотерапевтическими направлениями и практическими школами в психологии. Это косвенно могло бы указывать на их подлинную эффективность, которую, естественно, необходимо было проверять, и, скорее всего, оттачивать и совершенствовать. Необходимо было бы выхолостить культурное наполнение, и оставить только рабочие психотехники или их механизмы. Эту идею я не оставил и по сей день, и считаю ее весьма полезной для современного человечества, увязнувшего в излишне рациональном мышлении, которое, в свою очередь, также как и религия является продуктом культуры и воспитания западного общества. Такой изначальный подход позволил мне не быть фанатично приверженным какой-либо научной или религиозной концепции, и оставаться независимым. На техники, которые искал, я возлагал надежды получить психотерапевтическую эффективность для работы с людьми. Однако, как молодой студент-психолог, я не знал еще, как реализовать свои устремления и желания. Мои университетские преподаватели в большей степени не интересовались моими вопросами и не разделяли моего энтузиазма в этой области. Поэтому на некоторое время я заглушил свой внутренний импульс, лишь иногда вырывая разрозненную информацию из случайных источников. Рутина учебы постоянно довлела надо мной, я был загружен более актуальными для обучения вопросами. И всё же заглушенное чувство внутри всегда ждало своего часа и способа выражения. Признаюсь, что в некоторые трудные жизненные моменты в глубине души этот внутренний потенциал как бы становился интуитивным чувством, дающим смысл моего вечного поиска перед преходящими бесконечными проблемами. Мне также как и большинству людей, хотелось познать себя, свой внутренний мир и найти способы для его раскрытия. Возможно, это можно сравнить с формой эскапизма или способом ухода в мир собственной фантазии, но все мы нуждаемся в таком внутреннем пространстве, в котором можем побыть наедине с самим собой, в той комфортной среде, которая заложена внутри нас. И всё же мои идеи никогда не принесли бы своего плода, если не одно обстоятельство. Словно какая-то невидимая сила неминуемо толкала меня вперед, не спрашивая у меня согласия. В студенческие годы я заболел странной болезнью, выражавшиеся в плохом самочувствии. Посещение врачей не давали никаких результатов. Но проблемы по здоровью мешали сосредоточиться на учебе и полноценно посвятить себя ей, я был вынужден пропускать некоторые занятия и лечиться у себя дома. Поскольку врачи не могли особо никак помочь, то я решил взять ситуацию в свои руки и начал использовать медитацию, чтобы улучшить своё физическое и психическое состояние. Я не использовал какие-то конкретные медитативные методы, которые можно где-либо прочитать или узнать, это была самородившаяся спонтанная техника. Поначалу я просто пытался расслабиться, принять происходящее спокойно как бы со стороны и наблюдать за своими ощущениями тела, чувствами и мыслями, воспринимая их как игру в пространстве ума. Постепенно медитация стала пробуждать во мне ощущение внутреннего счастья и радости, которые распространялись по телу как приятные волны живого и мощного пламени огня. По крайне мере так это субъективно мной воспринималось. И в какой-то момент я увидел яркий свет над своей головой, который обрушился на меня чувством внутреннего комфорта и благодати. Я никогда не переживал большего удовольствия, чем то, которое испытывал в тот удивительный момент озарения и полного растворения в прекрасном свете радости. И хотя сейчас я достигаю этого состояния быстрее и легче, но тогда это было впервые и в сравнении с плохим самочувствием переживание казалось острее и прекраснее. Словно я вышел из душной темноты комнаты к яркому солнцу и вдохнул свежий воздух свободы. Я на своей практике понял действенность этого метода, с которым не сравнится никакое удовольствие в жизни. И осознал в каком ужасном мраке мы живем, неадекватно воспринимая происходящее, и всё же как легко из него выйти, если просто попробовать это сделать. Самые сложные вещи оказываются иногда очень простыми. Я также обратил внимание на тот факт, что ранее мне сложно было сидеть в позе лотоса более получаса. До этого момента мои ноги начинали затекать и болеть, и приходилось насильно заставлять себя продолжать заниматься практикой в этом неудобном положении тела. Из-за этого мой ум наполнялся отвлекающими ощущениями, но в том открывшемся для меня новом состоянии блаженства я мог, казалось, пребывать вечно, не испытывая дискомфорта и болей. Не помню, сколько времени я тогда сидел, медитируя, может час или два, но время для меня на тот момент остановилось, и только жизненная необходимость заниматься делами заставила меня с большим трудом встать со своего места и идти. Это подействовало на меня как ошеломляющее открытие, словно я нашел таинственный эликсир, дарующий вечное счастье, блаженство, и искренне хотелось его снова повторить, а вместе с тем поделиться этим открытием с другими. Но все же я понимал, что люди меня не поймут, если сами не переживали такого состояния. Тогда я начал еще больше практиковать и изучать медитацию. И вернулся к своему вопросу поиска психотехник. Моё физическое состояние значительно улучшилось после систематических тренировок. Я снова стал ходить на занятия в университет и с легкостью наверстал упущенный материал. У меня не оставалось ни одной дисциплины, по которой у меня числилась задолжность. Как помню, это был конец четвертого курса, и впереди оставался последний пятый год обучения на специалитете. Поскольку курс был пройден и впереди меня ожидали долгие летние каникулы с большим количеством свободного времени, то я решил вернуться к своему вопросу о поиске психотехник. Я рассматривал различные варианты практик, существующих в основных религиях. Но поскольку я не мог заниматься изучением всеми одновременно, и уже начал тренировать медитацию, то решил посвятить себя поездке в буддийский монастырь, находящийся в Иволгинске под Улан-Удэ. Мне хотелось больше узнать о медитациях и техниках, которые используются в буддизме. И уже сидя в купе поезда, я чувствовал себя самым счастливым человеком, который чувствовал как мои мечты обретают реальное выражение. Я когда-то слышал мудрость, что трудности делают нас сильнее, и в тот момент я вполне понимал это изречение. Если еще вчера моё здоровье зарождало во мне мысли о собственной смерти, то уже сегодня я был в самом лучшем состоянии, о котором только мог мечтать. Конечно, эта поездка не планировалась как серьезная научная экспедиция, для такого на тот момент у меня еще не было ни знаний, ни средств, скорее это был пилотажный способ прощупать почву под ногами, найти какие-то ориентиры или можно сказать просто зов сердца навстречу чему-то большему, чем мы привыкли осознавать.

По прибытию в монастырь я поселился у одного пожилого монаха по имени Цыбикжап, который прислуживал за храмом, посвященному божеству местности. И находился у него в гостях чуть большее месяца. Оставаться дольше время я не мог себе позволить, поскольку нужно было возвращаться обратно. Поэтому я планировал уезжать после большого праздника, посвященного Будде будущего, Майтрее. За гостеприимство я помогал монаху в повседневных делах, подготовке к службам и уборкой храма (дугана). Это позволило мне поработать со своим Я и гордостью, и другими внутренними чувствами. В тоже время я не терял возможности побольше узнать о буддийских техниках и практике в рамках тибетской традиции. Монах был очень скромным и добрым человеком. Я стал понимать, что он не зря оказался на своём месте. И в тоже время он был достаточно осведомлённым, чтобы поведать мне множество важных аспектов медитации. Вечерами вместе со мной он разбирал священные сутры, объясняя их толкование, мы рассуждали о философии и просто жизненных вопросах. С другой стороны, меня пугало то море бездонных буддийских текстов, которых пришлось бы освоить, если мне потребовалось познать буддийскую философию, при этом без гарантии обрести в них рабочие техники медитации, которые по сути меня и интересовали. Также я встречался и с другими монахами разных возрастов, учащихся в монастыре, и был поражен совершенно иным взглядом на жизнь, очень далеким от западного мышления. Это касалось, например, того как спокойно послушники воспринимали происходящие с ними события. Мой ум всегда требовал обязательного прогноза на будущее и чёткого плана, без которых, мне казалось, весь мир рухнет и я окажусь в какой-нибудь беде. Но у монахов в этом отношении было всё проще. Приведу один показательный пример, ярко описывающий их мышление. Перед самым своим отъездом из монастыря у меня завязался разговор с одним молодым послушником следующего содержания:

‒ Ты тоже уезжаешь? ‒ спросил я.

‒ Да, сегодня выезжаю, ‒ ответил мне монах.

‒ А как поедешь, может тоже на поезде? ‒ уточнил я в надежде, что у меня появился интересный попутчик.

‒ Нет, я поеду на попутках, ‒ невозмутимо ответил он.

‒ Но тебе же до Самары ехать, не так ли? ‒ удивился я.

‒ Верно, в Самару.

‒ Она же далеко от Улан-Удэ! Может, мы купим тебе билет на поезд или самолет?

‒ Если моя карма доехать, то я и на попутках доберусь до Самары.

Больше мне нечего было добавить, его ответ меня изумил. И хотя мой ум до сих пор безуспешно пытается найти иные рациональные мотивы для такого ответа, например, может он не хотел ехать вместе со мной. Тем не менее, я склоняюсь к тому, что монах говорил со мной совершенно искренне. Я впервые увидел человека, который так просто относится к своей жизни. Тогда я осознал, что нужна не только медитация, но и формирование особого мировоззрения, которое позволяет естественно воспринимать происходящие события без лишних обременительных ожиданий. Конечно, я не рекомендую своему читателю вести себя подобным образом, Вы, скорее всего, не буддийский монах, но в его словах заключена доля истины. Если дать событиями просто происходить, то мы освобождаем ум и сердце. Поэтому важной составляющей буддизма является правильный взгляд на вещи. И нам всем еще предстоит научиться такому мировоззрению.

В тоже время к тому моменту я стал понимать, что большая часть того, что мне нужно для практики заложено во мне самом, совсем необязательно было куда-то ехать и кого-то искать, например, тайные учения или своего гуру. Достаточно лишь внимательности по отношению к тому, как ты практикуешь медитацию. Важно научиться правильно чувствовать и понимать себя, свой ум, своё тело, наблюдать за реакциями и делать верные выводы, продолжать постепенно идти своим путём, в котором твои слабые стороны превращаются в силу. В буддизме есть идея о том, что все существа неминуемо достигнут состояния Будды, то есть состояния своего внутреннего совершенства, и мне бы хотелось, чтобы моя книга пробудило в каждом читателе то духовное золото, которое скрыто в недрах каждой души. Пробуждение в себе этого совершенства дарует человеку то, что называется сиддхами, то есть особые способности к спонтанной мудрости и удивительным действиями. И путь к этому лежит через преодоления ограничений Я-концепции, разделяющей мир и самого себя. Думаю, это лучше, что я смог почерпнуть и вынести из своей поездки в буддийский монастырь из того, что я могу выразить словами, остальное относится к безмолвной сфере субъективных переживаний, полученных во время медитации.

Таким образом, мой поиск психотехник начался с медитации и буддизма. Но поскольку я хотел оставаться свободным от той или иной религиозной конфессии, то взял на себя смелость перевести на психологический язык методы, применяемые в буддизме. Однако понятие «медитация» является недостаточно точным, не объясняющим психические механизмы, протекающие в ней. Даже историческое происхождение слова «медитация» возникает от латинского слова «meditatio», которое обозначает форму размышления и обдумывания священных текстов в рамках христианской традиции. Естественно, что подобное определение медитации не могло удовлетворять мои психологические изыскания. В самом буддизме используются другие понятия, такие как «смрити», «дхьяна», «шаматха», «випассана», «бхавана» и другие. Главным их качеством является то, что человек погружается в другое состояние сознания, характеризующееся глубокой созерцательностью, направленной на какие-либо явления сознания, либо на само восприятие ума.

Буддийская медитация заложила основу для моих дальнейших поисков и практики. И теперь меня интересовало то, как наука понимает медитацию. Однажды я прочитал одну занимательную научную статью, в которой сравнивались медитативные и гипнотические состояния. И в этот момент у меня стала вырисовываться очертания картины, в которой возможен вариант сведения медитации и гипноза с точки зрения психофизиологии.

С точки зрения психофизиологии медитация лишь форма самогипнотизации или самоусыпления, поскольку во время неё в коре головного мозга происходят тормозные процессы, а также изменяются ритмы электрической активности мозга. Психическое содержание, облачённое в мысли, образы, чувства, протекающее во время медитации, подобно фабулами внушения и самовнушения. В буддийской практике я наблюдал внушение в виде установок во время медитации на определенное божество, с которым медитирующий может себя идентифицировать, в чтении мантр (молитв) или в конкретных целях, которые ставятся монахами заранее. Внушение чаще всего рассматривается как воздействие одного человека на другого. Но и буддийская медитация производится коллективно в рамках культурной традиции, со стороны ведущего медитацию, учителем или настоятелем монастыря, поддерживающим религиозную службу и в целом традицию. По этой причине медитацию можно рассматривать как форму и гипноза и внушения.

Если гипнозу я отводил физиологическую роль, то внушению ‒ психологическую и культурную. Однако внушение несколько не точно отражает ситуацию в медитативной практике, поскольку она строится на самостоятельном добровольном выборе и решении ей заниматься. И я заменил термин «внушение» на «суггестия». В результате я остановился на названии «гипносуггестивные техники». Таким образом, «гипноз» и «суггестия» ‒ это два условия, при которых работает явление, которое я применял в медитативной практике. Наличие гипноза является условием, дающим континуумом состояний от релаксации до глубокого сна. Условие суггестии определяет разное содержание информации, которое может быть весьма вариативно в своем количестве и качестве. Именно степень погружения в состояние гипноза определяет скорость, объем и глубину обработки информации. Эффективность влияния психического содержания во время суггестии пропорциональна глубине расслабления и снижения мозговой активности. И поскольку большинство психических проблем являются результатом напряжения, возникающего от привычек ума, то тормозные процессы коры в момент гипнотизации вызывают расслабляющий и психотерапевтический результат.

Еще одной стороной медитации, не упомянутой выше, является направленность внимания и в своем роде его контроль. Существует так называемая аналитическая медитация, представляющая собой созерцание и рефлексию психических феноменов сознания. Это не глубокая форма гипноза. Аналитические способности будут тем выше, чем ближе человек находится к состоянию бодрствования. Направленность внимания связана с подвижным очагом активности коры больших полушарий, то есть некоторой областью мозга, в которой возбудимые процессы оказываются выше. Этот очаг способен формировать сам человек, занимающийся медитацией, так и ведущий медитативный процесс, например, буддийский учитель или наставник. В любом случае, медитации не существует как самостоятельного явления отдельного от человека, поэтому направленность внимания всегда будет сохраняться как степень активности сознания. Но мы можем для точности назвать одиночную медитацию самогипнозом или самосуггестией, а расширенную коллективную ‒ просто гипнозом и суггестией. Однако сам механизм останется прежним: субъект по своему решению переживает определенное психическое содержание при общем торможении коры и снижении электрических ритмов мозга. А субъективно сосредотачивается на общем, погружаясь в состояние большего расслабления.

Во всяком случае, наши понятия лишь терминология, в которой я не хотел бы запутать своего читателя. Вы можете придерживаться иных понятий, если Вам так удобнее. И все же, как автор, я не могу не передать тот замысел, который я заложил в данную книгу, и не объяснить понятие «гипносуггестивных техник». Полагаю, что мои определения несколько приоткрывают двери не только для понимания психических механизмов, но и для возможностей, которые известны в гипнозе и внушении.

После возвращения из этих поездок мне потребовалось больше 12 лет, чтобы свести воедино, с одной стороны, свой личный опыт духовных практик, с другой ‒ психологические знания и навыки. По окончанию университета я работал военным психологом. И уже в военной системе я освоил техники гипноза и внушения. Я наблюдал эффективность гипнотических техник, как в подготовке, так и в реабилитации военнослужащих до и после участия в боевых действиях. В гипносуггестивных техниках я увидел универсальное средство психологической работы. Даже психологи, которые не думают о гипнозе и внушении, сами того не осознавая, используют их в своей работе или даже в обычной жизни и коммуникации. Я убежден, что человек, который освоит сами принципы гипноза и внушения одновременно поймет всю практическую психологию, поскольку они залегают в ядре психики человека, определяют психическое функционирование. Поэтому я стал уделять гипнотическим техникам достаточно большое значение, видя в них универсальный метод, который изначально использовался в верованиях и религиях. При этом ежедневно посвящал себя своей собственной практике, в которой соединил медитацию и самогипноз в единое упражнение. По сути, они не отличаются друг от друга, кроме некоторых частных моментов.

После того как я завершил работу в армии, что произошло в 2020 году, я посвятил себя преподаванию в университетах и частной психологической практике, которые давали мне больше времени для систематизации своих знаний по гипнозу и внушению.

Такова моя личная история приобщения к гипнотическим техникам, после которых последовала моя долгая и продолжительная практика. К сожалению, я не могу описать здесь все случаи, с которыми столкнула моя судьба на пути изучения психотехник. Я поделился со своим читателем, только самыми важными из них. Но я намерен сформировать подсознательное чувство уверенности в эффекте гипноза и внушения на своём примере. Потому что понять техники гипноза и внушения не так сложно, гораздо сложнее вырастить убежденность в свои безграничные возможности. С детства у нас развивается чувство выученной беспомощности, комплекс неполноценности в результате воздействия обстоятельств и мнений других людей, что мы ни на что не годны, что всегда есть более опытные и знающие люди, чем мы. От этого мы не доверяем себе, но именно в нас заложен весь секрет, позволяющий формировать свою реальность. И пока мы твердо не поверим в себя, то не освоим техники гипноза и внушения в полную силу.

В современном мире психология стала весьма популярной наукой, поэтому я не берусь говорить, что психотехники будут интересны только специалистам в области психологии. Книга написана скорее для широкого круга читателей в ознакомительных и практических целях. Естественно, если у Вас нет психологического образования, использовать гипноз и внушение в области психотерапии, направленной на помощь другим, оказывается затруднительной задачей. Однако Вы можете применять техники самогипноза и самовнушения для саморегуляции, в работе со своими неглубокими психическими проблемами, в качестве самопрограммирования и духовного самопознания и развития. В тоже время гипноз и самогипноз можно рекомендовать только для людей психически здоровых, в противном случае такие занятия должны быть под контролем со стороны психотерапевта или врача. Также не желательно самостоятельно входить в гипноз тем людям, которые находятся в трудной или кризисной жизненной ситуации. Совершенно неизвестно как Ваши сильные отрицательные эмоции проявятся без контроля со стороны специалиста. В обучении и тренировке переживания могут усилиться и необходимо, чтобы рядом был компетентный специалист, сопровождающий такого человека. В остальных случаях обучение и занятия гипносуггестивными техниками не имеет ограничений. Они помогут Вам подготовиться к предстоящим жизненным проблемам, сформировать новый опыт, способный стать ресурсным состоянием. Гипносуггестивные техники однозначно оказывают благотворное влияние на физическое и психическое здоровье практикующих. Снимают напряжение ума и дают физический покой и отдых, запуская восстановительные процессы в организме. На самом деле психотехники могут быть применены в самых разнообразных областях и видах деятельности, поскольку они являются лишь средством.

Прошу у читателя извинение, что отнял у него много времени своим предисловием. Но это важно было сообщить, чтобы передать читателю общий замысел книги, который создаст правильные ожидания и установки на техники.

Введение

Одна из когнитивных ошибок восприятия заключается в том, что мы привыкли искать счастье вне себя и не в настоящем моменте. Чаще всего мы цепляемся за явления и вещи, и надеемся на светлое будущее. Наши ожидания оказываются ранимыми и создают условия для разочарования. В любом ожидании счастья заложено страдание, а наше общество культивирует бесконечный поток ожиданий. Эти ожидания почти всегда не являются теми самыми, которые мы себе представляем. В результате люди оказываются в ловушке беспрерывного цикла ожиданий и разочарований. Общество вкладывает в подсознание установку о необходимости быть успешным, забывая про дуализм, что в любом успехе наличествует поражение, выраженное, например, тратой времени и сил, потерей других возможностей, страхом остаться без достижений. И в тоже время в поражении заложен потенциал успеха, дающий новый опыт и жизненную мудрость. Кроме того, мы не знаем, к чему приведёт наш жизненный путь. И, если это так, то нет причины для радости или горя. Мы точно знаем, что мы приходим из небытия в бытие и в небытие возвращаемся. На уровне бытия мы сознательно нацелены на частные задачи, ограничены небольшим кругом родственников, друзей, знакомых, а на уровне небытия мы едины со всеми в одной глубинной природе отсутствия сознания и недеяния. Освободившись здесь и сейчас от зависимостей ума, мы снимаем его напряжение и достигаем наилучшего состояния. Счастье может быть достигнуто уже сейчас в самом себе и в том, что нас окружает. Способность видеть великое и прекрасное в простых вещах нередко называют гениальностью. Это справедливо и для умения наслаждаться всем тем, что происходит в данный момент времени. Конечно, все мы лишь стремимся к этому в той или иной степени. Но нельзя отделить себя и настоящий момент от счастья, потому что счастье есть внутреннее и настоящее состояние человека. Когда приходит это понимание, то нет необходимости цепляться за явления и события, потому что они не есть источник счастья. Нужно давать событиям происходить так, как они происходят, при этом оставаться самим собой. А сам человек – это и есть стремление к счастью, которое в свой форме вовсе не стремление, а именно нарушенный покой, способный достичь прежнего равновесия. Достичь счастья можно лишь через покой и тишину ума, снимая его ограничения и требования. Пожалуй, это единственный возможный аспект мировоззрения, который поможет легче пережить кризисы и трудности, происходящие с нами. Но требуется время, чтобы привыкнуть к такой жизненной истине.

В своей психологической работе я нередко встречаюсь с людьми, оказавшиеся в тяжелом состоянии по той причине, что они сформировали такие представления, которые заставляют оценивать возникшую с ними ситуацию как невозможную или катастрофическую. Никто не учит нас, как правильно относиться к жизни и к проблемам. Безусловно, мы сами вольны создавать те смыслы, которые выбрали, и у каждого своей жизненный путь. Но у любого явления условно есть свои положительные и отрицательные стороны. Так и в наших жизненных смыслах мы усиливаем одно, и вместе с тем ослабляем другое.

Конечно, человек может просто закрыть глаза и погрузиться в самогипноз, достигнув очень быстро состояния счастья. Однако счастье в состоянии гипноза возможно и при выполнении любой деятельности, когда человек погружен в её процесс и в этом моменте испытывает чувство вовлеченности и удовольствия. Например, такое состояние чаще испытывают художники, музыканты, писатели, путешественники, ученые, инженеры, преподаватели, спортсмены, когда они здесь и сейчас увлечены своей работой и наблюдают ее положительный результат. Если состояние счастья уже достигнуто, то получать удовольствие можно практически от любой деятельности. Это можно сопоставить с внутренним чувством мышечного расслабления, которое наступает после утренней зарядки. Тогда все события, происходящие днём, будут восприниматься в контексте этих приятных ощущений тела, меняя их в сторону позитивной оценки. Также и с гипнотическим состоянием, если человек погрузился в него, то по инерции оно будет создавать благоприятные условие для происходящего. Но состояние пришло и ушло, оно непостоянное, поэтому глобально нам необходимо универсальное мировоззрение, в котором мы воспринимаем как всё хорошее или плохие уже произошли, потому что они могут произойти и исчезнуть в любой момент. А неподвижной осью в этом бесконечно меняющимся мире является только наше восприятие покоя, от которого мы всё время убегаем.

Всем нам необходимо такое мировоззрение, которое способно видеть в хорошем возможность потери, а в плохом возможность приобретения. Об этом стоило сказать, чтобы сподвигнуть читателя задуматься о собственных установках, поскольку они будут отражаться и на использовании психотехник. Любая установка может являться и союзником и врагом на пути обретения внутреннего счастья. Психотехники направлены на переучивание деструктивных привычек ума. Они замещают старые привычки на новые. Эти привычки у каждого человека формируются годами, и в сложной жизненной ситуации работают автоматически, чаще всего запуская отрицательные эмоциональные процессы. Тренировка гипносуггестивными техниками формирует новые навыки и нуждается во времени их закрепления. Гипноз способен быть высокоэффективен в закреплении новых привычек, противопоставляя многолетним повторённым привычкам качество концентрированного сознания. Как правило, срок стабильного закрепления нового навыка в бодрствующем сознании составляет около трёх месяцев при ежедневной тренировке. Для гипноза это возможно от одного раза тренировки до недельного срока. Но поддерживать и совершенствовать технику погружения в гипноз необходимо постоянно. Не стоит воспринимать практику как обязательство, скорее как процесс, приносящий удовольствие. Только с таким подходом Вы сможете продвигаться дальше. Иначе психика вызовет у Вас отторжение практики.

Таким образом, первое с чего стоит начать в гипносуггестивных техниках – это с самогипноза и саморегуляции для того, чтобы овладеть техниками гипноза вообще. Когда Вы овладеете самогипнозом и саморегуляцией, то сможете погружать в это состояние и других людей. Всё начинается с того, что Вам необходимо произвести анализ собственного мировоззрения, Ваших установок и актуального состояния. Лучше всего этим заниматься в процессе повседневной жизни, во время которой Вы, несомненно, будете сталкиваться с ситуациями, вызывающими у Вас отрицательные эмоции. В психологии принято считать, что отрицательные эмоции сами по себе не являются чем-то плохим, они нам нужны в качестве индикаторов, свидетельствующих о том, что потребность не удовлетворена или есть угроза собственной безопасности. Однако чаще всего мы имеем дело с фантазией и когнитивными искажениями, отчего получаем неадекватную реакцию эмоциональной сферы. Чтобы разобраться в том, на что Вы реагируете наиболее болезненно, предлагается произвести рефлексивный анализ ситуаций, на которые Вы получаете свой эмоциональный отклик. Лучше записывайте такие ситуации в личный дневник. Дело в том, что наш подвижный очаг в коре головного мозга (доминанта) постоянно меняет своё положение в зависимости от разного вида деятельности. По этой причине мы забываем, казалось бы, очевидные вещи, нам кажется, что мы помним всё, и в тоже время не можем вспомнить то, о чём говорили минуту назад. Ваши реакции на ситуации являются верхним слоем установок, вызванных возможно событиями в прошлом. Анализ и перепроживание их во время гипносуггестивных техник в контексте расслабления позволят формировать новую память, она будет встраиваться в прошлый опыт и менять отношение к ситуациям. В тоже время оценка своего актуального состояния должна включать и тот важный момент, что Вы не имеете какие-либо психические заболевания и отклонения, или тяжелые психоэмоциональные переживания. Например, такие как горе или депрессивные состояния, в этом случае не рекомендуется заниматься психотехниками самостоятельно. Таким людям потребуется присутствие и руководство опытного психотерапевта. В остальных же случаях, если у Вас нет психически выраженных и острых проблем, то Вы можете заниматься саморегуляцией и гипносуггестивными техниками самостоятельно. На здоровых и уравновешенных людей гипносуггестивные техники влияют также как оздоравливающий сон, и не способны сами по себе причинить вред. Естественно, что использование гипноза в целях манипуляции другими способны навредить, однако мы призываем обучаться гипнозу и внушению в миролюбивых целях. На бессознательном уровне все мы едины и взаимосвязаны, поэтому мудрость такова, что хорошее и плохое к нам возвращается.

Гипносуггестивные техники, если их правильно выполнять в соответствии с инструкциями, изложенными здесь, подействуют уже в первую тренировку. Очень важно ощутить результативность, так как именно она гарантирует улучшение Вашего внутреннего состояния, и послужит дальнейшей мотивацией к занятиям.

Большинство людей достигают состояние расслабления и внутреннего благополучия уже на первом занятии, но бывают некоторые случаи, при которых это оказывается сделать сложнее. Первая самая банальная причина неэффективности тренировки заключается в негативной установке на неё. Наши реакции часто соответствуют нашим предварительным ожиданиям, поэтому негативная установка не даст нужного эффекта. Подготовительный этап перед тренировкой имеет большой значение, во время него Вы формируете свои будущие реакции. Искренне поверьте в свою тренировку, доверьтесь ее инструкциям, поставьте перед собой цель получить отличное здоровье, хорошее самочувствие, достичь состояния счастья и радости, покоя и внутренней свободы. Другими причинами снижения результативности техники является недостаточная расслабленность ума и тела. Если Вы чувствуете, что слишком напряжены, то это напряжение нужно краткосрочно повысить. Например, напряжение снимается через физические упражнения, принятие контрастного душа, прослушивание быстрой музыки. Затем создайте всевозможные условия для расслабления, например, занимайтесь техниками в вечернее время, когда ум отдыхает. Используйте любые предметы и объекты, ассоциирующиеся у Вас с покоем и расслаблением. В тоже время исключите из видимого окружения всё то, что напоминает о работе и делах. Можно попробовать выполнить тренировку в разных условиях для поиска наиболее подходящей атмосферы лично Вам. Попробуйте заниматься дома, на улице, например, в парке, на природе. Поэкспериментируйте в одиночестве или в присутствии других людей. По большому счёту люди, которые на Вас будут смотреть, заметят лишь отдыхающего человека с закрытыми глазами. Коллективные занятия обладают большей силой, это вызвано тем, что по своей природе мы социальные существа, от этого наши реакции в группе становятся острее. Но всегда существуют множество других факторов, например, группа должна располагать к практике, и в ней желательны доверительные отношения. Однако нельзя допускать, чтобы эти доверительные отношения становились неформальным настолько, чтобы присутствующие мешали Вашим изначальным целям. Всё же у большинства и в одиночной тренировке получается достичь хороших результатов. Большей проблемой является скорее не то, как достичь состояния гипноза, а как удержать это состояние на дольше время и извлечь в итоге наибольшую пользу. Состояние меняется в течение дня, и как следствие мы забываем о том, что происходило во время тренировки, в результате над нами начинают брать вверх старые привычные состояния. Именно для укоренения навыков и нужна длительность занятий равная трём месяцам. Тогда во многих жизненных ситуациях Вы станете реагировать в контексте нового опыта, полученного от выполнения психотехник. Поэтому не стоит относиться к технике как к волшебной кнопке, нажав на которую Вы сразу станете самым спокойным и уравновешенным человеком в любой ситуации. Но чем бы Вы ни занимались, без практики получится гораздо хуже, так как психические механизмы расширяют резервы наших возможностей и влияют на состояние тела и ума. Наш ум в естественном процессе жизни запоминает больше негативной информации, чем позитивной, со временем это даёт о себе знать психотравмами и неприятными воспоминаниями. Если Вы целенаправленно не контролируете взаимосвязь психики и тела через тренировку, то этот процесс будет происходить стихийно в процессе самой жизни, и, вероятно, может приобретать не самые лучшие формы. Такими формами могут быть, например, невротические реакции или панические атаки, мышечные спазмы, включая сужение кровеносных сосудов, зажимы в скелетной мускулатуре, нарушение биохимии мозга. Тренировка посредством гипносуггестивных техник позволяет, напротив, сформировать новый условный рефлекс, направленный на снятие напряжения в мышцах, повысить кровообращение в органах и их системах, нормализовать биохимию и состояние организма, улучить психическую и физическую продуктивность. Впоследствии, это оказывает долгосрочное воздействие, в виде здоровья, активного долголетия, душевного благополучия. Никто не преподнесёт Вам это в качестве подарка, Вы сами достигнете это, благодаря труду и личной активности. Ни один человек не сможет сделать Вас счастливым, кроме Вас самих. Любой навык нуждается в формировании новых связей между нервными клетками, а они возникают только благодаря своей, а не чужой активности. В ходе тренировки эти связи становятся крепче, а Ваши реакции быстрее и эффективнее. Количество новых нейрональных связей переходит в качество, которое в психологии называется психическим новообразованием, меняющим восприятие и поведение человека. Представьте себе снежный ком, катящийся с горы. В самом начале он начинает свое движение с маленькой снежинки, а заканчивает своё падение огромной лавиной. Эта метафора достаточно ярко описывает тот продукт Вашей работы, который Вы сами в себе создаёте.

Вернемся к вопросу мировоззрения, поскольку оно влияет на качество работы с психотехниками. Современная культура имеет отношение к рационализму и к сфере сознательных процессов. Однако, язык рационализма чаще всего слабоэффективен для подсознания. Подсознание похоже на маленького ребенка с богатой фантазией и яркими эмоциями. Когда ему говорят, например, что статистическая вероятность разбиться на самолёте крайне низка, он услышит только «разбиться на самолёте» и испугается. Для ребенка его образы и ассоциативные связи будут формировать путь реагирования на новую информацию. Совершенно неважно реальны ли эти образы или существуют только в воображении, но мы должны понимать, что любая творческая фантазия в психотехниках по степени углубления в гипнотизации будет иметь всё большее и большее воздействие. По этой причине мы не должны стесняться использовать любые образы, которые для нашего логического мышления могут показаться абсурдными. Все они для подсознания будут такими же реальными, как и объективный мир. По этой причине оставляю за собой право в своих психотехниках использовать такие слова как «энергия», «божественный свет» или «высшая сила». Подразумевая под ними те воображаемые продукты сознания, которые в подсознании действительно существуют. Наше восприятие видит, слышит и чувствует лишь воссозданные идеальные образы материального мира, а не реальность как таковую, поэтому даже фантастический образ может влиять на нас. Более того, нельзя сказать, что современное научное понимание мира, действительно, отражает природу вещей. Наука, как правило, фиксирует природные явления опосредованно через следствия, но остается незрячей касательно самих причин явлений. Эту причину вещей можно назвать непознаваемой областью или теневой стороной бытия, недоступной рациональному мышлению. Люди, которые знакомы с квантовой физикой или астрофизикой поймут насколько наш привычный ум, возникший как инструмент решения обыденных дел, оказывается бессильным в понимании сложного устройства Вселенной. Поэтому и к использованию гипносуггестивных техник мы должны относиться не как к простому и банальному процессу, а как к чему-то большему, чем наше понимание, тогда и эффект от снижения лишней критичности окажется выше. Человек так устроен, что если ему всё кажется понятным и доступным, то пропадает здоровый интерес. Психотехники же не имеют конца и края в своём познании, поскольку мы как часть природы также бесконечны. В практике Вы вступаете на землю самой неизведанной таинственной страны, в которой царствуют свои необычные иррациональные законы, и, находясь здесь, будьте почтительны, потому что Ваше уважение к ним есть и уважение к себе.

Тем не менее, красивые ассоциации и волшебные образы могут являться только промежуточным переходным этапом, направленным на достижение расслабляющих состояний, во время которых уже не будет существовать никаких концепций и идей, а будет лишь непосредственное переживание своего состояния. Важной задачей психотехник является доведение себя до состояния полной умственной и физической релаксации, сохранение и накопление психической энергии, использование и переориентирование её на естественный поток Ваших жизненных целей.

Под психической энергией мы можем понимать слабые биотоки головного мозга, а также его биохимию, выраженную в нейромедиаторах: дофамине, серотинине, окситоцине, эндорфинах и прочих. Человеческий мозг можно сопоставить с электростанцией, которая постоянно поддерживает работу коры. Когда энергии становится недостаточно, процессы в коре притормаживаются и человек засыпает. В некотором роде гипнотизация подобна микросну, после которого происходит перезарядка. Тем более современная жизнь с её обилием информации затрачивает много психической энергии. По этой причине необходимо блокировать лишнюю и ненужную информацию. И для этого требуется внимание, помогающее устранять из фокуса то, что не нужно. Рациональное мышление обычного состояния сознания обрабатывает информацию поверхностно, отсеивая лишнее и анализируя важное в контексте своей картины мира (когнитивной схемы), но, тем не менее, это всегда беспрерывный и сменяющийся друг друга скачок мыслей или как бы внутренний диалог с самим собой. Чтобы остановить процесс мыслей и сосредоточиться на чем-то одном требуется внимание на процессе торможения. При эффекте гипнотизации сосредоточенность и фокусировка внимания возникает сама собой, в результате сознание обретает большую ясность и глубину. Энергия, которая тратилась на множество других вещей, концентрируется как бы на одной точке и способна извлекать из памяти давно забытый материал и эффективнее влиять на физиологические процессы. Например, если в обычном состоянии сказать себе «я расслаблен и спокоен», то реакция окажется слабой, при гипнотизации же Вы получите наибольший отклик как в своём психическом состоянии, так и в реакциях тела в виде расслабления мышц, замедления частоты сердечных сокращений и дыхания.

Если Вы начинаете концентрировать своё внимание на комплексе расслабляющих образов, то, как правило, они связаны с воспоминаниями тормозных процессов коры и активность замедляется (иррадиируется тормозной очаг). Происходит генерализация этого состояния, вовлекающая другие области в единый процесс, и такое состояние становится тотальным. Эти образы имеют семантическую связь с реакцией и опосредованы словам. Например, когда Вы читаете книгу со следующим содержанием: «на высокой горе стоит старый дом», то, несмотря на небольшое количество слов и информации в этом тексте, Ваш мозг сам достраивает образные ассоциации, и, вот, перед Вашим мысленным взором уже стоит целый пейзаж. Поэтому выпишите себе слова, которые ассоциативно связаны с расслаблением. Это могут быть синонимы словам «отдых», «покой», «сон», «тишина». Тогда Вы сможете «разжечь» из небольшого психического процесса ещё большее состояние расслабления. Также Вы сможете использовать уже имеющийся Ваш потенциал в виде своей личной памяти и выстраивать на его фундаменте новый опыт использования гипносуггестивных техник. Вы не начинаете осваивать их с нуля, а по сути, продолжаете то, что у Вас уже есть.

Как мы уже говорили, систематическая тренировка устанавливает связь между нейронами (нервными клетками). Сама по себе нейрональная связь неоднородна по областям коры, выполняющим различные функции. Например, существуют ассоциативные зоны коры, хранящие память об образах, чувствах и связанных с ними словах, но также существует моторно-двигательная зона, которая хранит схему нашего тела и образы мышечных движений. Гипносуггестивная тренировка устанавливает связь между этими областями мозга, например, когда мы представляем себе тепло в руках и ногах и одновременно расслабляем мышцы, или когда представляем себе чистый свежий воздух и в этот момент дышим медленно и спокойно. В этом заключается единство психики и тела. И благодаря этому единству эффективность Вашей тренировки будет расти. Такая связь повышает когнитивные и моторные качества, благодаря вовлеченности в процесс внимания и воли. Когда практикующий понимает своё актуальное психическое состояние, ориентируется в образах своих ощущений, а также понимает, что ему нужно делать для достижения наилучшего эффекта, тогда он полностью контролирует себя.

На этом инструкцию можно заканчивать. Её целью было объяснить некоторые важные психологические и психофизиологические механизмы гипносуггестивных техник, и дать некоторые важные правила и представления для работы с ними. Остальные вопросы разберём последовательно в процессе Вашего чтения книги.

Истоки гипносуггестивных техник

Времена зарождения гипноза и внушения имеют настолько древние корни, что теряются в глубине тысячелетий, и встречаются по сей день в шаманских обрядах и фольклоре. Точная датировка возможна только по косвенным признакам изменённого состояния сознания, оставленными первобытными племенами в период верхнего палеолита от 50 до 12 тыс. лет до н.э. Такими признаками являются наскальные рисунки, изображающие шаманов, зооморфов, божеств, духов, а также археологические находки неутилитарного (непрактического) назначения.

Рисунок 1. «Изображения шаманов из пещеры Труа-Фрер во Франции, 15 тыс. лет до н.э.».

Как правило, неутилитарные находки и памятники культуры характеризуются странностью, непонятностью их использования в быту, что говорит о другом восприятии, не ориентированном на повседневную жизнь, состоянии похожего на сновидение (непроизвольное воображение). Нам известно, что люди, находящиеся в измененном состоянии сознания, в продуктах своего творчества проявляют необычность и эксцентричность. Общей чертой гипнотического состояния и мышления первобытных людей является буквальность восприятия и повышенная внушаемость. Особую сакральную роль первобытные люди приписывали начертаниям и изображениям на камне. Слово, произнесенное первобытным человеком или изображение, петроглиф имели сакральный смысл, и воспринимались как реальное явление. Первобытная фантазия располагала к тому, что человек буквально понимал образ или ритуал как реально произошедшее или смоделированное событие. Судя по историческим данным, в период верхнего палеолита был распространён шаманизм. Исходя из сохранившихся по сей день реликтовых верований шаманизма, мы знаем, что шаманы вводят себя в особые состояния сознания.

К формам измененного состояния сознания можно также отнести тотемизм. Древние люди верили, что происходят от своего тотемного зверя, полагая, что сами являются им. Они могли перенимать, копировать отдельные черты, повадки животных, использовать определенные элементы в одежде, надевать маски. Часто эти тотемные атрибуты применялись в специальных обрядах, танцах, что позволяло вжиться в образ тотема, укоренить и зафиксировать в себе определенное состояние сознания.

В шаманских обрядах по сей день для введения в гипнотические состояния используются обряды, танцы, ритмичные удары по бубну, барабанам и другие музыкальные инструменты, а также театральные действа. Как правило, музыкальный и танцевальный ритм вначале ускоряется и усиливается, приводя к состоянию исступления, а затем переходит на медленный и спокойный. Шаман, прежде всего, вводит самого себя в состояние подобное гипнозу. В этом состоянии он может говорить и вести себя как совершенно другой человек, мифический герой, бог из языческого пантеона или тотемное животное, а по окончанию ритуала иногда не помнит об этом. Такие феномены амнезии встречаются и при классической гипнотизации. Вероятно, это связано с изоляцией автономных очагов правого полушария головного мозга, отвечающего за непроизвольное воображение, и в некотором смысле подобно материалу сновидений. Идентификация себя со сверхъестественными силами действует как установка, и в состоянии транса вызывает соответствующие переживания.

Также шаман способен оказывать сильное внушение на людей своей культуры, пробуждая в них первобытный страх и трепет, что формирует тормозные процессы в коре головного мозга и повышает внушаемость. Культура закладывает людям модели подсознательных реакций, которые в состоянии удивления, шока происходят автоматически.

Во многих отношениях именно шаманизм длительное время нашей истории выполнял психотерапевтическую роль, развив широкий пласт мифологий и верований, помогал людям найти смыслы в болезнях, страданиях, смерти. Измененные состояния сознания воспринимались как путешествия между мирами. Шаманизм, древние верования, и позже возникшие религии предоставляли собой универсальные психологические средства решения многих сложнейших проблем, для которых другого способа не существовало.

Стоит отметить, что шаманизм являлся в большей степени самовозникающим явлением, хотя и способным к передаче и преемственности по линии родства или тотемных отношений. Тем не менее, это общее архетипичное явление, порождённое самой природой человека.

С развитием общественных отношений, например, в период античности изменённые состояния сознания можно заметить в иррациональных сюжетах мифа, театре, жреческих культах, мистериях, оракулах.

Важной исторической вехой в научном исследовании гипноза является возникновение понимания, что психика разделена на сознательную и бессознательную части. Идеи о бессознательном высказывались достаточно давно, например, Аристотель (Ἀριστοτέλης) рассматривал состояния бодрствования и сна. Известные древнегреческие врачи Гиппократ (Ἱπποκράτης), Гален (Γαληνός), Асклепиад (Ἀσκληπιάδης) упоминали о воздействии врача на пациента в виде разговора и успокоения, также считали, что по качеству сна можно говорить о выздоровлении больного и сам сон является одним из методов лечения. Платон (Πλάτων) использовал понятие «анамнезис» как воспоминание или забывание идей, что предполагает различные состояния сознания. Кроме того, Платон в своих работах описывает изменённые состояния сознания: экстаз, транс, видения, прорицания, например в диалоге «Федр».

Известный немецкий философ Готфрид Лейбниц (Gottfried Leibniz) в 1714 г. пишет работу «Монадология», в которой рассматривает бессознательный материал как спящую монаду или энтелехию (понятие Аристотеля), то есть душевный потенциал, способный проявиться в сознании, если малые монады будут суммированы. Идеи Г. Лейбница в дальнейшем найдут свое выражение в работах немецкого психолога Иоганна Гербарта (Johann Herbart), который в 1824 г. использует понятие «порог» между бессознательным и сознанием. Для преодоления этого порога психическому материалу требуется достаточная сила и ассоциативная связь, поддерживаемая прошлым опытом восприятия. В дальнейшем идеи порога станут объектом психофизиологических экспериментов в области ощущений для ученых Лейпцигского университета Эрнста Вебера (Ernst Weber), Густава Фехнера (Gustav Fechner), Вильгельма Вундта (Wilhelm Wundt).

В XVIII веке огромный вклад в развитие и популяризацию гипноза произвёл немецкий врач Франц Месмер (Franz Mesmer), называвший это явление «животным магнетизмом», порождаемого невидимым веществом «флюидом». Учение, в основе которого заложена данная концепция, впоследствии будет названа «месмеризмом». А его последователей станут называть «магнетизерами». Магнетизер ‒ это человек, который имеет избыточное количество флюида и способен воздействовать им на других людей, передавая им магнитную энергию. Концепция этого немецкого врача впервые была изложена в 1762 году в трактате «Введение в полезное использование стальных магнитов». С точки зрения Ф. Месмера весь мир пронизан невидимой магнитной силой, действующей подобно гравитации или электричеству. Лечение больных возможно благодаря накоплению этой магнитной силы, и передачи её через магниты или магнетизера. Этот вид лечения был назван магнитотерапией. Также он изобрёл специальную металлическую емкость с водой, внутрь которой помещались намагниченные стержни. По замыслу Ф. Месмера удерживая эти стержни можно было получать воздействие флюида. По сообщениям современников Ф. Месмера его лечение, действительно, имело положительный успех в ряде случаев. Хотя он нередко подвергался критике и осуждению, особенно в последние годы жизни. Вероятно, положительный эффект от его лечения можно объяснить влиянием силой внушения. Ф. Месмер считал, что магнетизер подчиняет волю пациента своей воле за счет большего количества энергии, их контакт впервые назвал «раппортом». Идеи Ф. Месмера в дальнейшем воскреснут в XX веке в работах американского психолога Вильгельма Райха (Wilhelm Reich) в его оргонной теории. Нетрудно проследить аналогию с китайской медициной, которая рассматривает энергию человека как невидимую субстанцию «ци», «чи» или «дао». В индийской традиции им соответствует «прана».

Ф. Месмер имел множество последователей, среди которых врач Шарль дʼЭслон (Charles d'Eslon), маркиз Арман де Пюисегюр (Armand de Puysegur), магнетизер Этьен Кувиллер (Étienne Cuvillers).

Французский врач Ш. дʼЭслон в 1780 г. опубликовал свои первые работы о животном магнетизме и способах лечения с помощью наложения рук.

Маркиз Арман Пюисегюр с 1784 г. проводит эксперименты в своем поместье с гипнотическими состояниями. Вводит такие термины как «психофлюидизм», делая акцент на психическом восприятии своих испытуемых. Также он называет состояние гипноза «сомнабулизмом» (лат. somnus ‒ «сон», ambulo ‒ «ходить») от имени древнеримского бога снов Сомна (Somnus). Наблюдал у своих испытуемых постгипнотические эффекты памяти, например, в виде амнезии.

В 1820 г. Э. Кувиллер впервые использует понятие «гипнотизм» (др. греч. «ύπνο») от имени древнегреческого бога Гипноса.

Португальский священник Аббат Фариа (Abbé Faria) был несогласен с идеями Ф. Месмера, и считал, что в основе гипноза, который он называл сомнабулизмом, лежит не магнетизм, а внутренние ментальные процессы человека.

В 1842 году шотландский врач Джеймс Брейд (James Braid) позаимствовал понятие «гипноз» у Э. Кувиллера исключительно в контексте психического воздействия на своих пациентов. Имел в своих учениках таких врачей как Эжен Азам (Eugène Azam), Амбруаз-Огюст Льебо (Ambroise-Auguste Liebeault). Дж. Брейд определял гипноз как состояние повышенной внушаемости у своих пациентов, позволяющий на время снимать у них болевой синдром, вызывать анестезию для проведения хирургических операций. Обычно он вводил в состояние гипноза своих пациентов с помощью фиксации взгляда на блестящем предмете, чаще всего карманных часах.

В 1870-е годы практически одновременно возникли две школы гипноза на базе медицинских клиник, известные как сальпетриерская (по имени парижской больницы Сальпетриер), которую возглавил Жан-Мартен Шарко (Jean-Martin Charcot) и нансинская (Нанси ‒ город на востоке Франции) под руководством А.О. Льебо и Ипполита Бернхейма (Hippolyte Bernheim). Эти две школы занимались психоневрологическими проблемами, в частности лечение истерии.

Ж.М. Шарко исходил из того, что гипноз является патологическим состоянием, уподобляя его с диссоциативной конверсионной истерией. Впоследствии это оказалось неверным утверждением. Однако с помощью гипноза Ж.М. Шарко достаточно легко и эффективно лечил больных с истерией. Он применял в своих техниках шоковый гипноз, благодаря резкому и внезапному удару по телу, и монотонное усыпляющее воздействие. Ж.М. Шарко оказал колоссальное влияние на научное сообщество, в этой связи его взгляды вызвали временный отказ некоторых врачей от применения и использования гипноза в психологической практике. У Ж.М. Шарко учились Владимир Михайлович Бехтерев, Зигмунд Фрейд (Sigmund Freud), Пьер Жане (Pierre Janet), Альфред Бине (Alfred Binet) и Поль Рише (Paul Richer).

А.О. Льебо и И. Бернхейм, напротив, видели в гипнозе нормальное состояние, вызываемое суггестией (внушением или самовнушением). А.О. Льебо считается создателем гипнотерапии, ввёл понятие «суггестия». Для А.О. Льебо гипноз представляет собой индуцированный сон. Его коллега и соратник И. Бернхейм применял терапию сном. У И. Бернхейма учились известные врачи и психологи, такие как Альберт Молль (Albert Moll), Борис Сидис (Boris Sidis), Мортон Принс (Morton Prince), а также Зигмунд Фрейд (Sigmund Freud).