# На другой стороне Луны

Эд Мунк

Однажды Лиза выбрала смерть. Не свою - чужую. И теперь этот выбор каждый день выжигает в ней право на простое человеческое счастье.

Разве можно после этого влюбляться? Рожать детей? Просыпаться, не вздрагивая от кошмаров?..

Теперь у Лизы две жизни. В одной - Париж, мир искусства и аукционов, и наставник, заменивший ей отца. В другой - та тьма, из которой ее когда-то вытащили.

Чтобы спасти человека, которому ее крестный обязан всем, Лиза должна сыграть свою последнюю и самую опасную роль - светскую аферистку на губернаторском балу-маскараде. Ей нужно украсть картину, которая на самом деле принадлежит... никому.

Но как быть, если в идеально спланированную аферу вмешивается любовь?

И как устоять на краю, если твоя жертва смотрит на тебя не как на монстра, а как на потерявшуюся в музее девочку?..

Как живется на другой стороне Луны?..

Обложка выполнена художницей Дашей Самарец.


Все события и герои этого произведения вымышлены, любое сходство с реальными людьми случайно.

> Автор

## Глава 1. Бедная Лиза[1]

Кажется, я была единственным жестокосердным человеком, который с откровенным презрением смотрел на происходящее на губернаторском благотворительном балу-маскараде. Меня не впечатлил ни экспериментальный театр с труппой, собранной из пациентов психоневрологического диспансера, ни разнообразные беспроигрышные, как водится, лотереи, где все вырученные средства, конечно же, шли исключительно на нужды слабых и обездоленных. Я банально завидовала проапгрейженному миру, где внезапно находилось место для всех и каждого. Тогда как меня когда-то не взяли на ковчег и свое место в жизни мне пришлось выгрызать.

Впрочем, я пришла сюда не отдыхать. Я остановила поток ядовитых мыслей, поправила маску на лице и открыла очередное сообщение Сэнсэя с рабочими инструкциями.

Не зря я с самого утра пребывала в скверном расположении духа – по дороге на место выставки (все средства с продажи входных билетов, естественно, идут на спасение вымирающей популяции выхухоли) я наткнулась на ее куратора – Егора.

Бедная, бедная Лиза.

– Что ты тут делаешь? – зло прошипел он, узнав меня, как и положено, по изгибам бровей или свечению ауры. – Тебя не было в списках.

– Тебя тоже!.. – бессмысленно выдохнула я, пытаясь импровизировать.

– Лиза, я просил тебя не попадаться мне больше на глаза. – Иначе я просто вызову полицию и подам заявление.

– Не думала, что ты такой мелочный и злопамятный, – по-идиотски ответила я, пытаясь вспомнить все пройденные уроки драматического искусства. – Пару благотворительных лотерей – и ты отобьёшь весь ущерб. И вообще, а как же твоя олл-инклюзия?..

– На тебя она не распространяется, – он едко улыбнулся. – Ты в костюме графа Дракулы?

– Графини Батори.

– Оу, ты прочитала книгу?..

– Не-а, сходила в киношку, – забавно, но Егору удалось меня по-настоящему ранить.

На самом деле я довольно много читала, но не то что бы мне это помогало – по уровню интеллекта я находила себя где-то между женами футболистов[2] и дамами из интервью на Патриарших, напряженно отвечающими на самые элементарные вопросы под идиотский ситкомовский хохот окружающих.

Дедушка Егора был кандидатом наук и когда-то на семейных ужинах я вечно ужасалась его бесконечным вопросам о той или иной исторической дате – Егор брал огонь на себя, а я налегала на еду и загадочно отмалчивалась. Обычно мне удавалось произвести впечатление «девушки из хорошей семьи», да и Сэнсэй никогда не давал мне спуску – и в свободное время я бесконечно училась, но мне казалось, что вместо магистратуры по психологии или очередного курса по истории искусства мне можно было сидеть в седьмом классе вместе со школьниками.

– Лиза, пожалуйста, я не хочу тебя больше видеть, – тихо и неожиданно вежливо попросил Егор, а я поняла, что удача окончательно меня оставила.

Если бы это было что-то вроде: «я бы и так отдал бы тебе все!..» или что-то столь же патетичное, я бы еще попробовала разжечь из этого искру былой страсти, как гласят любовные романы.

Я осознала, что слишком отдалилась от своей основной задачи – выставку курировал Егор, хорошо – мне оставалось лишь принять этот факт – и в очередной раз предать его. Мне не привыкать. Возможно, хуже было бы, если бы мне пришлось взаимодействовать с кем-то из его коллег, друзей или родных.

Краем глаза я заметила, что на нас внимательно смотрела девушка в костюме эльфийской принцессы – Элина, новая пассия Егора, решительно и вероломно отказавшегося от идеи уйти в монастырь после нашего с ним «разрыва».

Не представляю, что сделал бы со мной Сэнсэй – мысленно я все дальше отдалялась от своей финальной задачи – и погружалась в болото человеческих бульварных страстей. Я представила, как отжимаюсь на кулаках, чтобы вернуть себя в рабочее состояние.

Что ж, мне не привыкать к дурацкой раздаче карт – будем работать с тем, что есть. Я смотрела на свою цель – бесконечно прекрасную, трогавшую даже мою давно огрубевшую душу, и хотя я долго училась понимать искусство, но эта работа интуитивно всегда трогала меня.

– Прости меня, – тихо попросила я и шаблонно притянула Егора к себе и впилась в его губы опереточно-хищным поцелуем графа Дракулы, успев ловко залезть к нему в карман и вытащить телефон, тут же отвесить пощечину и плеснуть ему в лицо бокал игристого.

Элина – нет, ну а как иначе должны звать новую невесту Егора?.. – смотрела на нас с нескрываемым ужасом. Я залилась фальшивыми слезами и мелодраматично побежала прочь – мне предстояло отдать телефон Киру и потом умудриться вернуть краденное или обронить на видном месте.

Но мы вновь отклонились от маршрута – свет в здании должны были отключить уже после нашей встречи с Киром. Я в очередной раз чертыхнулась.

Бедная, бедная Лиза.

## Глава 2. Тень на стене

> … я никогда не любил ворожить,

> я никогда не любил воскресать,

> я никогда не любил убивать,

> но иначе не мог

> Канцлер Ги, «Тень на стене»

«В тридевятом царстве, тридесятом государстве жила-была прекрасная королева, которую звали Элина. Король ее очень любил и просил подарить ему дочь, столь же прекрасную, как его королева. Однажды прекрасная королева забеременела, и они были очень счастливы. Но, рожая свою прелестную девочку, королева умерла. Король был безутешен и назвал новорожденную дочь в честь матери. Сначала он держался и посвящал свою жизнь малышке, но горе словно разъедало его изнутри – и мыслями он все чаще бывал где-то далеко, а ночи проводил с разбойниками. Малышка росла с уверенностью, что убила мать и мало-помалу убивает отца…»

Совершенно непонятно, почему Сэнсэй выбрал настолько неподходящее время для своих удивительных историй – я отчетливо ощущала запах опасности – казалось, смерть была совсем близко.

Я заметила Стрелка сразу – всего лишь неприметная тень в погруженном в полумрак помещении – будто черная кошка на черном квадрате. Пока все гости пребывали в затяжном восторге от нового витка маскарада, ожидая, по всей видимости, приятных сюрпризов разной степени пикантности, я пыталась бесшумно следовать за ним.

Голос Сэнсэя в трубке внезапно сменился на голос Егора, окончательно раскалывая мою реальность на сюрреалистичные кусочки, – он как будто не слышал моих предупреждений об опасности, а продолжал со странным упорством выдавать в эфир мою грустную сказку.

Кира не было рядом – но, возможно, это к лучшему – я размышляла о том, что, наверное, наш технический гений и мой названный бразэ фром эназэ мазэ решил предать нас – и фальстарт с выключением света и появление Стрелка превращают наш нарратив из задорной истории в стиле «Как украсть миллион» в жутковатый квест с предполагаемым летальным исходом.

Я продолжала свой крестный путь за Стрелком, поражаясь гостям, продолжающим наслаждаться шампанским – интересно, кто мишень коллеги по цеху и каков его посыл?..

Это бессмысленный шуттинг, посвященный непониманию близких или чертову буллингу (ненавижу современные слова) – или у Стрелка есть какие-то важные мишени?

Он взял в одну руку бокал с шампанским, окончательно смешиваясь с толпой гостей – кажется, это молодой мужчина в костюме Зорро – или я параноик, заподозрившая в очередном идиотском сердечном жертвователе убийцу?..

В дурацкой маске было жарко, я чувствовала, как кружится голова, сознание словно раздвоилось – я будто наблюдала за собой со стороны, мысли путались, я глубоко дышала, растирала мочки ушей, делая все возможное, чтобы сосредоточиться, – но чувствовала себя бедолагой, которой злые люди подсыпали что-то в шампанское.

Почему-то хотелось увидеть Егора и убедиться, что с ним все в порядке – хотя в игре «Охотники и утки» распределительная шляпа отправила нас в разные команды – и подобная сентиментальность жестоко каралась. Прежде всего, самой реальностью.

Зорро – черт, ощущение не пропадало: соплеменник, сокамерник, собрат – чутье кричало об опасности. Кажется, я не видела его раньше. Я ощутила некую надежду лишь в том, что он производил впечатление младшего по рангу – как будто если бы заглянул в мои глаза, почтительно отсалютовал бы. Возможно, это его дебют – а я ушла на раннюю пенсию, почти как балерина.

Впервые я жалела, что толком не знаю никого из гостей и что игнорировала все книги Карнеги и не научилась мгновенно заводить друзей, – бежать до охраны было слишком далеко, я раздумывала о вызове полиции и набрала номер, но из-за этого отвлеклась и потеряла Стрелка из виду – картинка перед глазами напоминала калейдоскоп, в этом родео реальности мне было не победить.

Кто-то совсем рядом со мной закричал. Развязка. Мой выход. Я стащила маску и с видом суровой матери посмотрела на Стрелка, перехватив у него пистолет – совсем мальчишка, с трясущимися руками.

Откуда-то раздался выстрел, и еще один, а потом я услышала голос Егора, поймавшего меня на месте преступления – как мелкого воришку, с его телефоном, какой стыд, что за привычка – тащить все из карманов, кошельков и сейфов, сейчас же есть книги на любую тему, почему никто не выпустил: «Легкий способ перестать красть, если можно обойтись и без этого»?

Голос был неожиданно тихий и покаянный:

– Лиза, прости, это я во всем виноват, я не должен был отпускать тебя, не должен был обижаться, если тебе нужны были деньги, ты же знаешь, я бы все отдал, черт… Может, с тобой что-то случилось, а я… я должен был спросить, не должен был…

Шепот Егора внезапно наслоился на хрипловатый голос Сэнсэя, мерно продолжавшего свое обманчиво сказочное повествование.

«Принцесса росла и расцветала, а король будто угасал, он много играл в карты, не мог следить за своим королевством, и однажды разбойники прислали ему черную метку – и он умер, а может быть, его убили – никто не знает правду. Принцесса говорит, что это было убийство, прямо на ее глазах, а разбойники – что Король сам покончил с собой, так как был очень много должен и был вынужден заложить свое королевство. Принцесса решила отомстить и думала, что убила его врага, но оказалось, что она убила лишь исполнителя. И потом разбойники пришли и к ней, и забрали Элину в совсем другую сказку…»

А затем включили свет и послышались крики, а за мной, как и положено, пришла тьма – и перегретое сознание отключилось.

## Глава 3. Le pigeon aux petits pois[3]

Передислоцировавшись из реанимации в обычную палату, я обнаружила, что по популярности легко могла бы сравниться с Трампом после покушения – возможно, стоило бы проявить энтузиазм, подумать о будущем и выдвинуться на пост вице-губернатора.

Впрочем, мой случай оказался менее героическим, но при этом более дурацким и кровавым – незадачливый охранник, видимо, пребывая в восторге от настоящего дела, пытался ранить Стрелка, но попал мне в плечевую артерию, что спровоцировало кровопотерю, которая вполне могла бы привести к гибели, если бы не вовремя оказанная помощь врачей и напор великодушного Егора, решившего курировать не только злополучную выставку, но и мой дурацкий кейс.

Более глупое окончание карьеры перед очередной пугающей меня ранней пенсией было трудно представить: я планировала легкое, элегантное и в чем-то даже человеколюбивое дело, а в итоге лежала в больнице в полной информационной изоляции.

Первым, кого я увидела, когда пришла в себя и меня перевели в обычную палату, был Кир – он сосредоточенно работал, сидя на полу с ноутбуком, и почувствовал, как я пошевелила рукой.

Если честно, я бы предпочла, чтобы он сразу сообщил мне все новости: сбросили ли они с Сэнсэем таймер за последние сутки, жив ли наш диссидент? Кем в итоге оказался Стрелок? Есть ли у полиции ко мне вопросы?

Но, к сожалению, когда-то понимавший меня с полуслова друг не начал свой рассказ с этой полезной информации, а завел привычную унылую волынку о том, как я себя чувствую.

# Примечания

1

См. произведение Н. М. Карамзина «Бедная Лиза».

2

Мнение автора может не совпадать с мнением героев.

3

Речь идет о картине Пикассо «Le pigeon aux petits pois» – «Голубь с зеленым горошком». Похищенной из Парижского музея Современного искусства в ночь на четверг 20 мая 2010 года вместе с несколькими другими шедеврами. Картины до сих пор не найдены.