slip
Протокол “Второй шанс”

Это очень странная мешанина всего и вся, начиная от истории, через околонаучную фантастику, заканчивая авторской вариацией Фонда SCP. Читайте на свой страх и риск, вы были предупреждены.

Классических попаданцев нет, теги не то, чем кажутся.

Пролог (Леон Бонне)

Ветер завывал между приземистыми домами и пробирал до костей. Вместе с проливным дождем, давно промочившим куртку насквозь, он создавал ощущение, что сейчас уже была глубокая зима, а не самое начало ноября.

Леон переминался с ноги на ногу, напряженно вглядываясь в темноту. Огонек сигареты был единственным, что выдавало его присутствие. Окраина Нанси, и без того не самое оживленное место, ночью превращалась в пустошь без единого островка уличного освещения – что не выбили местные хулиганы, само выходило из строя от старости.

«Никогда не встречайся лично с информаторами и покупателями». Первое правило успешного информационного брокера. Пока ты всего лишь зашифрованный распределенный набор битов и байтов в паутине даркнета, ты в безопасности. Стоит тебе показаться на свету, лучшим, что тебе светит, тут же станет тюрьма особого режима.

Ван дер Берг должен был быть здесь еще час назад. Синий Ситроен, голландские номера, движется со стороны границы с Германией. Единственный человек, которому удалось заставить его нарушить первое правило за всю его «карьеру».

Неисправимый дурак, действительно уверенный в том, что он, Леон, заинтересован в том, чтобы обнародовать предоставленную им информацию. Он не просил денег, не хотел поставить свое имя в заголовке – он, казалось, совершенно искренне намеревался открыть всем глаза. Что ж, если так, Леон был не тем человеком, к которому ему стоило обратиться.

У базы данных засекреченной организации, полной аномальных объектов и проявлений было куда лучшее применение, чем просто выложить ее во всеобщий доступ. В голове щелкал счетчик, сколько можно за нее выручить средств – и получавшаяся сумма приятно грела даже под этим проливным дождем.

То, что начиналось как юношеское желание докопаться до правды и донести эту правду до всех остальных, давно превратилось не более, чем в бизнес.

Идеалы очень рано разбились о прозу реальности – что бы он или его единомышленники не добывали, что бы они не выкладывали в свободный доступ, максимум, что происходило – интернет ужасался пару дней. Потом появлялась другая горячая новость – и все тут же переключались на нее, а они оставались один на один с последствиями. Правда никому не была нужна. Не более, чем жвачка, которой приятно забить бесконечные перекуры.

Из его изначальной команды молодых идиотов-идеалистов сейчас остался только он один. Остальные не успели понять и соскочить. Горстка вчерашних выпускников не могла ничего поделать с многомиллиардной системой, в изменении которой не был заинтересован никто, включая ее самые маленькие винтики.

Судя по тому, что писал этот ван дер Берг, он был еще даже не на первой стадии осознания – только подбирался к моменту неизбежного краха иллюзий. Леон не собирался идти на дно вместе с ним.

Аномалии? Мир не такой, каким кажется на первый взгляд? И черт с ним, если его, Леона, это никак не касается. Наниматели ван дер Берга хорошо выполняли свою работу – и ему было глубоко наплевать, как именно. Оставьте возмущения вечно обеспокоенным борцам за права кого попало, от членов мексиканских картелей, до бегонии на подоконнике у его ворчливой старушки-соседки.

Изнанка реальности, что выглядела бы заманчиво и интригующе еще каких-то десять лет назад, сейчас рассматривалась им только и исключительно с точки зрения того, как ее можно было преобразовать в крипту на его подставных счетах.

Смартфон завибрировал в кармане. Ван дер Берг снова вышел на связь.

IVB: подъезжаю.

Его ответ стал не менее лаконичным.

Shamo: жду.

Нужно было отдать ван дер Бергу должное – интригу он сумел повесить просто прекрасно. Достаточно для того, чтобы заставить Леона сорваться из своей теплой квартиры в центре Парижа в промозглую мокрую ночь на машине каршеринга, оформленного на украденные документы.

Фонд собирается нас всех убить. Больше при личной встрече. Слишком опасно.

Если даже это была подстава спецслужб, он мог только снять перед ними виртуальную шляпу. Сфабриковать такое количество документации – дело не одного месяца, даже не одного года. Если они пошли на такие ухищрения, чтобы его поймать, значит считали его по-настоящему опасным. Эта мысль приятно грела чувство собственной важности – и нивелировала любые рациональные опасения.

Или он получит в свои руки сенсацию, которой сможет распорядится так, как ему заблагорассудится, или к утру будет на всех главных страницах белого интернета.

Где-то вдалеке завывала сирена скорой помощи. Мимо пролетали редкие машины, обдавая его потоками воды. Он бы побеспокоился о том, чтобы отойти от дороги подальше, так, чтобы брызги не могли до него достать, если бы не промок до последней нитки трусов к этому моменту.

Синий Ситроен вылетел из-за поворота на огромной скорости и резко остановился с другой стороны улицы. Тишину пронзил визг тормозов.

Из двери водителя, прямо на проезжую часть, выскочил мужчина в белом лабораторном халате и принялся крутить головой, словно ища кого-то. Потоки дождя его совершенно не беспокоили. Ван дер Берг. Ошибки быть не могло.

Леон швырнул бычок на асфальт – тот тут же потух под каплями дождя, – и, натянув капюшон черной толстовки пониже на глаза, пересек пустынную улицу, подходя к ван дер Бергу сзади.

– Ты не привел хвост? – сразу, без прелюдий, спросил он.

Ван дер Берг вздрогнул и обернулся.

– Нет. Кажется, нет. Shamo – это вы?

Леон коротко кивнул в ответ.

– Йонатан ван дер Берг, полагаю? – спросил он без промедления.

Глаза ван дер Берга округлились:

– Да. Но откуда?!

– Неужели ты думал, что я соглашусь на личную встречу с человеком, о котором совершенно ничего не знаю? – усмехнулся Леон, – Что до того, откуда… Люди слишком много следят в белом интернете, даже те, кто связан секретностью в той же степени, что и ты. Это было не сложно.

Одинаковый ник в даркнете и в соцсетях. Ему не пришлось даже немного напрячься.

Ван дер Берг точно оказался втянут в такое дерьмо первый раз в жизни, раз уж не знал даже самых базовых правил игры. Мишень уже была нарисована у него промеж глаз и когда ее кто-нибудь поразит было вопросом ближайшего времени.

– Ну что там у тебя, выкладывай, – не откладывая в долгий ящик, сказал Леон

Ежась от пронизывающего насквозь холода, ван дер Берг оглянулся.

– Давайте сядем ко мне в машину. Вся информация на ноутбуке, он выйдет из строя если я его открою под таким дождем.

С губ Леона сорвался смешок:

– Ни за что. Только нейтральная территория, я же говорил. Справа в переулке есть заброшенная стройка. Там, конечно, иногда тусуются клошары, но их можно не боятся. У них мозги настолько проспиртованы, что они ничего не поймут, если вообще заметят.

Ван дер Берг не стал спорить и залез по пояс в машину, доставая с пассажирского сиденья свое сокровище – черный ноутбук сверх защищённой модели. Насчет «выйдет из строя» он, конечно, сильно преувеличивал – такой хоть на морском дне открой, ничего ему не будет.

Леон кивнул и первым пошел вперед. До стройки было совсем недалеко. Ван дер Берг нагнал его в несколько шагов.

– Только прошу вас, к утру эта информация должна быть везде, – сбивчиво сказал он, – На всех главных страницах, во всех чатах, всех соцсетях, на всех форумах. На столе у всех издательств и политиков. Они активировали протокол «Второй шанс» позавчера, у нас совсем мало времени. Если ничего не сделать…

– Мы все умрем? – усмехнувшись, закончил мысль за него Леон.

– Вы мне не верите? – обескураженно спросил ван дер Берг.

– Этот твой Фонд, исходя из твоей же базы данных, поставил себе цель защищать человечество от любых угроз. Аномальных, не аномальных – плевать. И он же собирается нас убить. Тебе не кажется, что здесь что-то не состыкуется?

– Я тоже совершил эту ошибку однажды, – неожиданно, ван дер Берг нервно хохотнул, – Провел знак равенства между человечеством и нами.

– А мы, по-твоему, кто? – вопросительно вздернул бровь Леон.

– Люди, разумеется. Но человечество, в понимании Фонда – это наш вид, а не отдельные индивиды. Если мы все умрем, но наш вид выживет – они будут считать свою работу выполненной. И наоборот – если мы все выживем, но наш вид через какое-то время вымрет по этой причине – их работа будет провалена.

– Ты бредишь, – помотал головой Леон, – Если мы умрем, наш вид тоже умрет. Если мы выживем – наш вид, соответственно, тоже.

– Я же вам говорю, эту ошибку очень легко сделать, – усмехнулся ван дер Берг, – Вы прочитали всю базу данных, которую я вам переслал?

– Шутишь? Там два петабайта. Даже если прогнать через ИИ – половины жизни не хватит, чтобы со всем ознакомится даже по верхам.

– Я избавлю вас от этой необходимости. У Фонда есть все средства для восстановления человеческой популяции с полного нуля. Наша, нормальная, логика здесь не работает. Если важно выживание вида, но не отдельных индивидов – отдельных индивидов вполне допустимо и возможно полностью уничтожить, если их существование представляет собой угрозу конца света.

Они завернули за угол, и Леону под ноги с громким «мяв» бросилась черная тень. Чертыхнувшись, он едва ушел от столкновения. Все рвавшиеся наружу вопросы тут же вылетели из головы. Остаток короткого пути они преодолели в тишине.

На заброшенной стройке воняло мочой и явно не сигаретным дымом. Свет из соседних зданий едва проникал вовнутрь, ветер завывал между досок заколоченных оконных проемов, но здесь хотя бы ничего не капало на голову. Никаких звуков, кроме их шагов, подхваченных эхо, он не слышал. Клошары сегодня выбрали другое место для ночевки.

Ван дер Берг быстро нашел, где пристроится – и сел на покрытую мелкой строительной крошкой бетонную плиту. Конец его халату.

– Смотрите, – он открыл ноутбук. Яркий свет экрана выхватил из темноты его лицо. Резкие черты, подернутые ранней сединой волосы, несколькодневную щетину и горящие нездоровым возбуждением глаза. На его халате, там, где обычно закрепляли ключ-карты, зияла дыра с рваными краями, – Все здесь.

Недолго думая, Леон устроился рядом с ним. Открытый на весь экран документ не привлекал к себе никакого внимания и, если бы он попал в руки к нему просто так, самотеком, он вряд ли прочитал бы больше нескольких строк. Сейчас же, под пристальным взором ван дер Берга, он ознакомился с ним полностью – и совершенно ничего не понял.

Смысл терялся где-то между канцелярскими формулировками и наукой, слишком сложной для понимания, и вместе эта ядреная смесь давала на выходе белый шум. Дата и подпись внизу документа были единственным, что не вызвало у него никаких вопросов. 05.11.2097, Й. Сариола., просто и понятно.

Ван дер Берг явно ждал какой-то реакции.

– Может быть, ты мне лучше так объяснишь? Я хакер. Не юрист, не ученый. Я ничего не понял.

– Хорошо, давайте, – ван дер Берг явно растерялся, – Правда, я даже не знаю, с чего и начать.

– Попробуй с самого начала, – хмыкнул Леон.

– Хорошо, – ван дер Берг явно не понял иронии, – Я – исследователь. Работаю в отделе вероятностей. Наша основная задача – расчет вероятностей возникновения того или иного события, если в общем, но в частности – мы чаще всего занимаемся расчетом вероятностей возникновения конца света того или иного типа.

– У них еще и типы есть?!

– Ну конечно, – воскликнул ван дер Берг так, словно это было чем-то не требующим пояснений, – Очень грубо говоря – конец света, при котором вымрет только человечество и только на Земле, совсем не то же самое, что конец света, при котором перестанет существовать вся вселенная. Понимаете?

Леон осторожно и неуверенно кивнул.

– Отлично, – обрадовался ван дер Берг, – Так вот, чтобы вы себе немного представляли – у нас есть целый массив постоянно входящих данных с датчиков, мониторящих ситуацию по всей видимой вселенной, кластеры и кластеры суперкомпьютеров, на которых выполняется моделирование вероятностей – и натренированный искусственный интеллект, компилирующий результаты симуляций в пригодные для восприятия отчеты. Если ничего не ломается и не нужны никакие доработки, у нас очень простая задача – отлавливать в отчетах появление вероятности возникновения конца света – и передавать информацию об этом наверх. Была.

– Что «была»? – не понял Леон.

– Была очень простая задача. Полгода назад нам сверху спустили вводную задачи на расчет. Максимально размытые начальные условия. Нужно было просчитать вероятность создания сверхсветового варп-двигателя на антиматерии, модифицируя их до тех пор, пока вероятность не станет нулевой. Очень непохоже на наши обычные задачи, но у нас не принято задавать вопросы, когда указания приходят напрямую сверху. Мы закончили расчеты два месяца назад – если вам интересно, наши отчеты тоже есть на этом ноутбуке, можете посмотреть, к делу это отношения не имеет.

– Тогда зачем ты это мне рассказываешь? – Леон вопросительно вздернул бровь.

– Наши результаты не имеют отношения к делу, к делу имеет прямое отношение то, что такой запрос вообще к нам пришел, да еще и авторизованный напрямую руководством. Все это было очень странно – и я начал копать. Не буду утруждать вас деталями процесса, но от того, что я обнаружил, у меня волосы на голове дыбом встали. Фонд планирует уничтожить нас всех, ради спасения человечества. По их данным, двигатели на антиматерии вызывают медленное разрушение ткани реальности – и сейчас мы подошли слишком близко к точке невозврата. Наши расчеты им требо…

Сирена включилась совсем близко, буквально у Леона над ухом – и он подпрыгнул от неожиданности. Ван дер Берг осекся на полуслове и испуганно оглянулся.

К первой сирене добавилась вторая, а затем третья и четвертая.

– Ты привел хвост, – безапелляционно констатировал Леон, профессиональным придирчивым взглядом осматривая стройку на предмет путей отхода.

– Я не знаю откуда они… – ван дер Берг вздрогнул и потряс головой, – Не важно. Берите, – он сунул ноутбук в руки Леону, схватил его за запястья и, не нарушая зрительного контакта, быстро прошептал, – Пожалуйста. Опубликуйте эту информацию. Иначе, как только они завершат протокол «Второй шанс» – нам всем конец. Этот второй шанс не для нас.

Сирены приближались.

– Пожалуйста. Они не заткнут всех нас. Просто не смогут.

Сирены остановились. Из-за стен стройки раздались хлопки дверей и топот ног. Леон подскочил, вырываясь из захвата ван дер Берга.

– Если ничего не сделать, мы все перестанем существовать 15 февраля следующего года.

Оставив ван дер Берга позади и прижимая ноутбук под курткой к телу, Леон бежал так, как не бегал никогда. Тишина заброшенной стройки заполнилась топотом и криками, темнота – разбавилась светом мощных фонариков. Перемахнув через недостроенную стену без малейшего труда, он свалился вниз, в груду строительного мусора. Фонарики били сверху, над его головой. Шум стихал. Оценив ситуацию, он принял единственное верное сейчас решение – затаиться и переждать. Любой изданный им звук мог привлечь к нему внимание.

Время превратилось в прилипшую к подошве жвачку – и одновременно с этим коллапсировало в сингулярность. Шаги стихли. Завывающие, бьющие по ушам, многократно усиленные эхом сирены удалялись до тех пор, пока не затихли совсем – и только после этого Леон пошевелился. Мелкая крошка мусора вылетела из-под его ботинка, с грохотом упав на бетонный пол. Ничего не произошло. Наверху действительно больше никого не было.

Можно было выходить.

Чувство безопасности вернулось к нему только тогда, когда он переступил порог своей квартиры. В окно бил кроваво-красный рассвет. Очень подходяще, – подумалось ему. Надин, его жена, стояла в дверях кухни и сонно щурилась. За спиной у нее бубнил телевизор. Пахло свежей выпечкой и кофе.

– Ну как все прошло? – зевнув, спросила она.

Иногда ему нравилось думать о них как о Бонни и Клайде конца двадцать первого века.

– Дерьмово, – констатировал Леон, стягивая с себя промокшие ботинки, – Он привел за собой хвост.

Ботинки отправились в шкаф и следом за ними отправилась высохшая за ночь куртка.

– Тебя заметили?

– Сама-то как думаешь? – хохотнул Леон.

Надин звонко рассмеялась и махнула рукой в сторону кухни:

– Завтрак готов. Переодевайся и приходи. С тебя рассказ.

– Так точно, мадам! – он вытянулся по стойке смирно, – Только сначала мне надо написать паре человек.

Выполнять последнюю просьбу ван дер Берга или нет – он еще не решил. С одной стороны, тот наверняка был уже мертв и вроде как правильным было бы выполнить, с другой – последствия и первого и второго варианта Леон слишком слабо себе представлял. В конец света в ближайшие три месяца сильно верилось ночью на заброшенной стройке, но при свете рассвета, в тепле своей собственной квартиры эта уверенность истончалась.

Ему нужен был совет – и не только от Надин.

Он прошел в свой кабинет и, наконец-то стянув с себя осточертевшую тяжеленую толстовку, сел за компьютер.

За спиной раздались шаги – и перед ним оказалась его любимая чашка.

– Я тебе кофе принесла. Но за завтраком – на кухню, – улыбнулась Надин.

– Да-да, сейчас, – кивнул Леон, запуская клиент даркнета.

Несколькими привычными командами он поднял чатрум и авторизовался. Входящее сообщение появилось быстрее, чем он успел хоть что-то написать.

paple : о, ты чего так рано объявился?

Shamo: аналогичный вопрос лол. Ты что здесь делаешь, соня?

paple: я еще не ложился.

Shamo: почему-то я так и подумал xD

paple: не, серьезно. Ко мне ночью чувак постучался, по поводу базы ван дер Берга.

По спине побежали холодные мурашки. Для совпадения это было слишком. Дрожащими руками он набрал:

Shamo : в смысле? Так и сказал? Оо

paple: не, не прям так, конечно. сказал, что ему нужна инфа о какой-то организации, но кроме мыльной фотки их логотипа у него ничего нету. ну и что ему посоветовали за этим делом обратиться ко мне. ну я фотку глянул – точно эти вандерберговы чуваки

Shamo: справки навел? Явки, пароли?

paple: навел, но там почти глухо. Чезаре Дамиано, архитектор с Аркадии, но такое ощущение, что он до начала этого года не существовал. Вообще ничего старше апреля нет по нему. Аккаунты созданы позже, паспорт свежий, даже по биометрии не бьется. Может из спецуры?

Предположение вызвало у Леона усмешку.

Shamo: какая нафиг спецура? У них такие легенды, что рядом с ними наши с тобой биографии подделкой покажутся. Ставлю на то, что сам личность менял. Блин, ну что я тебе объясняю, как будто не ты у нас тут поддельными паспортами барыжишь.

paple: я не слежу за своими клиентами. Конфиденциальность, все дела. Мне плевать, что они там дальше с этими паспортами делают. Так что, давать ему твои контакты? Он онлайн.

Леон ответил не сразу. Сперва он хорошенько взвесил все «за» и «против» и обнаружил, что «за» все-таки перевешивали.

Shamo: давай. Что толку от этой базы, если я буду игнорировать всех, кто ею заинтересуется.

Его дело всегда было сопряжено с определенной долей риска. А чего стоила жизнь вообще без него?

Новая виртуальная нода. Новый чатрум. Он отправил адрес в чат с paple и, получив от того подтверждение, откинулся на спинку кресла и отпил кофе. То, что надо.

– Ну что, ты идешь? – раздался из кухни голос Надин.

– Сейчас, у меня тут сделка наклевывается, не хочу спугнуть! – крикнул он в ответ.

– Все-все, не мешаю! – в голосе Надин слышалось веселье.

Автоматическое уведомление не заставило себя долго ждать.

phantom присоединился к чату.

Ctrl+C, Ctrl+V – и заготовленное сообщение улетело к адресату.

Shamo: давай сразу ближе к делу, у меня мало времени. фотку твою с логотипом этим я видел. да, я знаю, кто это. общая инфа – 50 штук, логи переписок – 200, бекап базы данных – 2 ляма.все вместе – два сто. перевод на криптокошелек, адрес я дам. устраивает?

Взгляд скользнул по защищенному ноутбуку. Руки было снова потянулись к клавиатуре, но он, вздрогнув, быстро убрал их. Такая информация имела шанс стать просто бесценной, но он еще не решил, что именно с ней делать.

Если в словах ван дер Берга была хотя бы десятая часть правды – в его интересах было выполнить последнюю волю того. Пожить еще хотелось, и не какие-то там жалкие три месяца.

phantom: расценки у тебя однако…

Он ухмыльнулся и отпил еще кофе. Очередной дилетант, не знающий правил игры. И как он только ухитрился его найти вообще?

Shamo : а ты как хотел? сверхсекретную информацию на блюдечке да еще и бесплатно? я тебе не благотворительный фонд.

Shamo : ну так что, берешь?

phantom: у меня столько нет. Как насчет обмена? Я тебе информацию, ты мне.

Ухмылка стала еще шире.

Shamo: о какого рода информации идет речь?

Загадочный архитектор с Аркадии молчал долго. Леон почти допил весь свой кофе и уже собирался было решить, что собеседник слился, как, сменяя друг друга, на экране появились два сообщения.

phantom печатает.

И

phantom: у мюнхенского института Макса Планка есть рабочая машина времени. Подробности – только после сделки.

Леон присвистнул.

Вот это ему сегодня валило!

Воображаемый банковский счет в голове рос как на дрожжах. Что до базы ван дер Берга… Бесплатно пришло, бесплатно ушло. Кроме того…

Shamo: хорошо. только одно условие сверху – база только для личного пользования. она не должна нигде всплыть. вопрос моей личной безопасности.

Наглая ложь. Он был готов бесплатно поделиться тем, что получил бесплатно, но не хотел, чтобы кто-то другой делал на этом деньги. Это была его корова и он планировал и дальше ее доить.

phantom: уговор.

Shamo: скидывай лог железа своего компьютера, сгенерирую ключ. будет полная аппаратная привязка. устраивает?

phantom: да.

Через несколько секунд в чат свалился текстовый файл. Быстро пробежав его глазами, он написал:

Shamo: принял. шифрование займет от получаса до часа. подождешь?

phantom: идет.

Shamo: супер. афк 1 минут на 20, я еще не завтракал.

На кухне его уже давно ждала Надин, а желудок еще с ночи подводило от голода.

Когда он вернулся, компьютер встретил его сообщением, что шифрование завершено.

Shamo: эй, ты еще тут?

phantom: тут.

Shamo: тогда лови, все готово.

[Отправить файл? Y/N]

Y

[Отправка…]

[Отправка завершена]

Shamo: твоя очередь. ключ дам, как получу.

Спустя несколько минут в чат упал еще один архив. Выкачав его и открыв, Леон присвистнул. Да здесь не то, что на домик в колонии хватит – на какую-нибудь небольшую колонию, вместе с жителями.

Живем!

В чат он, однако, написал совсем другое:

Shamo: принял. ключ 59a5353289c10d847546a86330807caa.

phantom: сработало.

Shamo: ну и ладненько. если что – ты знаешь, где меня искать. этот чатрум я сам уберу, не парься.

phantom: уберешь? Зачем?

Странный какой архитектор, – про себя хохотнул Леон. Как его найти сообразил, а зачем удалять чатрум, в котором только что занимались всякой нелегальщиной, – не понимает.

Shamo: не парься, говорю. давай.

Shamo покинул чат.

Леон откинулся на спинку кресла и смахнул рукой пот со лба. Потенциально он был колоссально богат, реально же… Все обстояло не настолько радужно. Взгляд снова скользнул по ноутбуку. По спине побежали холодные мурашки.

Нет. Ему нужно было взять перерыв – и хорошенько все обдумать, прежде чем принимать хоть какие-то решения.

На несколько дней жизнь вернулась в привычное ленивое русло. За ним так и не пришли, к нему в дверь так и не постучали – и он с невероятным облегчением констатировал, что в этот раз его снова пронесло. Все-таки он был невероятно везучим засранцем.

В широкое панорамное окно бил яркий солнечный свет. Только что вернувшаяся из пекарни Надин, выгружала их завтрак из пакета. На фоне бубнил телевизор. Очередной выпуск новостей. Леон даже не прислушивался к нему. Утренний кофе заканчивался, но он так и не мог толком проснуться. Ночной образ жизни не очень способствовал легкому пробуждению по утрам, даже если его утро и начиналось ближе к полудню.

– А теперь к местным новостям. Страшная авария случилась на двадцать пятом километре трассы 467, Нанси-Саарбрюкен сегодня ночью. Фура MAN, потеряв управление, вылетела на встречную полосу и столкнулась с по меньшей мере десятью легковыми автомобилями и одним грузовиком. Точное количество пострадавших на данный момент устанавливается. С места событий наш корреспондент, Сюзан Кревье.

Картинка на экране сменилась – и он замер. Слова корреспондента превратились в белый шум.

Посреди месива из погнутого, поломанного и обгорелого металла, он отчетливо видел знак Ситроен и знакомый госномер.

– Лео? Лео, ты меня слышишь? – голосу Надин едва удалось пробиться сквозь сковавшую его пелену.

Он потряс головой.

– Лео, что-то случилось? – обеспокоенная, Надин обернулась к нему.

– Ведется работа по установлению личностей пострадавших, – женским голосом бубнил телевизор на фоне.

– Это его машина, – только и смог сказать он.

– Кого? – не поняла она.

– … Йонатан и Хелен ван дер Берг, – продолжала свой репортаж корреспондент.

– Ты слышала?! – Леон аж подпрыгнул на месте, – Это тот тип, с которым я встречался в Нанси четыре дня назад! Только он был один. Я должен…

Паззл сложился – и он подскочил с барного стула и побежал в свой кабинет.

– Лео, ты о чем? – не на шутку испуганная Надин следовала за ним попятам.

Он упал в кресло с разбегу и нажал кнопку питания.

– Его не арестовали, Надин, его убрали. Заметали следы. Это не работа полиции.

Руки плясали по клавиатуре. Выгруженные из ноутбука данные переливались на защищенные сервера за пределами юрисдикции Федерации, а соответствующие ссылки разлетались по заранее заготовленному списку email-ов. Он выполнял последнюю волю ван дер Берга.

– То есть ты хочешь сказать, что…

– Он не врал, Надин. Он не врал и не рехнулся. Тех, кто врет или рехнулся так не убирают. Нам всем осталось жить до 15ого февраля следующего года.

Последние сообщения ушли к своим адресатам – и он подорвался с кресла.

– Собирайся. Нам нужно сваливать с этой планеты. За нами скоро при…

Он не услышал звука треснувшего окна. Не услышал свист пули. Едва почувствовал, как та вошла ему в голову и не успел осознать, что падает на пол. Мгновение назад он смотрел на свою перепуганную жену, а сейчас он уже не существовал.

Существовала только темнота.

И отпечатавшийся в ускользающем сознании отчаянный женский крик:

– Леооооооо!

Киберспортсмен (Яна I)

Забитый вещами сверх всякой нормы чемодан никак не хотел катиться ровно и все норовил завалиться на бок под тяжестью своего собственного веса. В холле отеля было многолюдно. Чекаут должен был быть в 10 утра, но все решили проскочить до основного потока, чтобы не попасть в очередь – и сейчас все равно собрались в нее.

Прозрачные автоматические двери ведущие на улицу открылись – и Яну обдало по-летнему жарким и спертым воздухом. Если не смотреть на календарь, никак и не скажешь, что сейчас середина февраля. Самый конец июля – не меньше.

Напротив входа ее уже ожидало белое такси с характерными шашечками. Тяжело вздохнув, она подхватила непослушный чемодан, поправила сумку ручной клади на плече, и, оглянувшись назад, вышла из отеля. Вперед, домой, обратно в промозглую мерзость, припорошенную редким снегом, неизбежно тающим к утру. Как бы ей ни хотелось остаться здесь навсегда, увы, это было невозможно по целому ряду причин.

Кое-как дотащив чемодан, она открыла заднюю дверь такси и спросила:

– Космопорт Аркадии? – и, дождавшись утвердительного кивка, добавила, – Можете открыть багажник? Я с чемоданом.

Водитель кивнул, нажал на одну кнопку – и крышка откинулась вверх. Яна выжидательно на него посмотрела, но он старательно ее игнорировал, не собираясь выходить из прохлады салона в теплое влажное утро, обещающее жаркий и сухой день, и помогать ей с погрузкой вещей.

Времени играть с водителем в гляделки у нее не было, поэтому она быстро сдалась – и, чертыхнувшись себе под нос, с третьей попытки все-таки закинула забитый покупками чемодан в багажник сама.

Цены в колониях были слишком привлекательными для того, чтобы долго сопротивляться желанию скупить здесь все и прямо сейчас. Низкие налоги и пошлины творили чудеса. Временное завлечение, но разве это когда-то кого-то останавливало?

– Можно закрывать, – крикнула она водителю.

Тот снова нажал на кнопку, крышка багажника заехала на свое положенное место и раздался щелчок замка.

Обогнув машину, она села на заднее сиденье и закрыла за собой дверь. По голым рукам потянул холодок. Водитель, похоже, выставил кондиционер на самую холодную возможную температуру. Одетому в форменную рубашку с брюками, ему такое было в самый раз, но Яна, в майке и шортах, замерзла практически сразу же, стоило тому отъехать от обшитого стеклянными панелями здания отеля.

По радио играла ненавязчивая легкая музыка.

Смартфон завибрировал в кармане, напоминая о том, что до ее рейса оставалось совсем недолго. Еще несколько лет назад, улетая с Аркадии, в космопорт нужно было приезжать с запасом не меньше чем в семь часов до вылета, но в прошлом году они наконец-то удосужились подключить систему автоматической регистрации на рейсы – и жить стало намного проще, без многочасовых очередей перед одной из бесконечного ряда стоек.

Музыка закончилась, и энергичный молодой голос сообщил:

– Сегодня 17 февраля. В Рейнмуте 9 часов утра. Запланированного конца света так и не случилось, а это значит, что с вами снова я, Брайан О’Нил, и утренний выпуск новостей.

Яна хмыкнула и отвернулась к окну, разглядывая проносящиеся мимо дома, обвешанные неонными вывесками, и разноцветные пятна других машин.

Помешательство, накрывшее интернет в конце прошлого года, было действительно грандиозным. Бредовые документы, слитые на одном из множества конспирологических форумов, где-то между темами про глобальный заговор рептилоидов и адские дроны, следящие за всеми, кто не надел шапочку из фольги, каким-то образом к началу декабря распространились по всему интернету, наделав немало шума. Даже некоторые из ее друзей, которых она считала людьми в целом адекватными, ударились в эту чушь и свято уверовали, что 15 февраля их всех уничтожит некий загадочный Фонд.

Грандиозный пранк – считала она. Странно, что никто до сих пор не взял на себя ответственность за него. Если бы ей удалось так развести несколько миллиардов человек, она бы давно кричала об этом на каждом углу.

Она зевнула. Пусть они и не взяли первого места вчера, афтерпати затянулась глубоко за полночь – и теперь ей безудержно хотелось спать.

– Правительство Франции, после продолжительных парламентских слушаний, утвердило запрет на использование бытового газа в жилых домах, – бубнило на фоне радио, – «Трагедий, подобных той, что случилась в Париже, никогда не должно было произойти», приводит La poste publique слова президента. Взрыв бытового газа, унесший жизни двадцати человек, произошел около полудня 6ого ноября прошлого года. Одними из погибших стали Леон Бонне, болee известный как Shamo – предводитель хакерской группировки l33t и его жена, Надин Бонне, более известная как Samedi. Из пострадавших зданий два относятся к культурному наследию, одно из них не подлежит восстановлению по заключению экспертной комиссии.

Один из верных признаков того, что жизнь стала донельзя сытой, скучной и предсказуемой – это то, что журналисты до сих пор продолжали обсасывать со всех сторон новость трехмесячной давности.

Дома за окном становились все меньше и меньше по мере удаления от центра, и уже скоро они ехали по высокоскоростной широкой трассе, окруженной полями. Единственная дорога, которую она хорошо знала на этой планете вела в космопорт. Киберспортивные фонды давно облюбовали Аркадию как прекрасное место для проведения соревнований, но это только уменьшало ее шансы изучить хотя бы Рейнмут. Все соревнования были похожи друг на друга как под копирку – ты прилетал, ехал на такси в отель, утром у тебя были тренировки, вечером игры, ночью тусовки – и так целую неделю. Свободного времени, при этом, у тебя почти не оставалось.

Из-за деревьев уже проглядывало исполинских размеров здание. Узкое снизу, оно многократно расширялось на верхних ярусах, где находились стыковочные шлюзы. Яркое солнце отражалось от панелей, периодически формируя причудливые узоры.

Она посмотрела на часы. До начала посадки оставалось еще два часа. Прекрасно. Можно было никуда не бежать.

С выгрузкой багажа водитель ей тоже не помог – и, уже сидя внутри космопорта за утренней чашечкой кофе, Яна с чистой совестью влепила ему в приложении двойку. Один балл сверху за молчаливость, так и быть.

– Заканчивается регистрация на рейс EI 18162 Аркадия – Земля, – объявил синтетический женский голос из-под потолка, отвлекая ее от переписки с сокомандниками в мессенджере. Счастливчики – они оставались в этом райском субтропическом уголке еще на несколько дней. Над ними не нависал никакой дурацкий дедлайн.

Свернув планшет, она засунула его в сумочку, и, подняв с сиденья спортивную сумку, пошла в сторону контроля. На все формальности все равно нужно было закладывать не менее часа.

Главная космическая гавань небольшой колонии в системе Глизе 667 со скромным населением в несколько сотен миллионов человек и соответствующим пассажиропотоком, по какой-то неизвестной ей причине по размерам едва уступала земной. Просторные светлые залы ожидания, рассчитанные на обслуживание сотен тысяч человек одновременно, сотни собранных в десять хабов стыковочных шлюзов, длинные стойки регистрации, чтобы пройти которые требовалось несколько десятков минут.

Во всех залах, разумеется, были установлены траволаторы, но специфика колонии накладывала свой отпечаток – в отличие от Земли, примерно половина из них всегда, когда она бы ни оказалась здесь, не работала, значительно затрудняя перемещение по исполинским помещениям.

Быстро пройдя предполетный досмотр, обрадованная, она пробежала вперед, по длинному коридору, мимо многочисленных магазинов, прямо к пункту паспортного контроля международного хаба.

Вся ее воодушевленность мигом испарилась, стоило непрозрачным дверям перед ней открыться – к стойкам уже тянулась длинная очередь, организованная более расторопными пассажирами. Посадка обещала растянуться еще на час-другой.

Переминаясь с ноги на ногу, она, вместе с остальной очередью, двигалась в сторону заветных кабинок с черепашьей скоростью. Занять себя было нечем. Сигналы сотовой связи в зоне контроля беспощадно глушились в рамках противотеррористических мер безопасности, возможности выйти в интернет не было, и она откровенно скучала, под звуки музыки из наушников разглядывая пеструю толпу.

Несколько мужчин в незнакомой ей униформе со странными черными паспортами что-то обсуждали на повышенных тонах чуть впереди. Их голоса пробивались даже сквозь довольно громкую музыку, что раздражало. На один ряд ближе нее к заветным стойкам, маленькая девочка приставала к мужчине, судя по внешности – отцу, который пытался изобразить интерес, но очевидно был слишком уставшим, чтобы это получалось натурально.

Несколько малышей, не старше четырех лет, носились вокруг очереди как угорелые, играя в догонялки. Женщина из головы очереди окликнула их – и они, переглянувшись, нырнули под перегородку и поползли под ногами очереди на четвереньках.

Яна усмехнулась. Вот уж кому все ни по чем.

Ближе к стойкам очередь постепенно рассеивалась – уходили провожающие, которым за паспортный контроль ходу не было, и стоило ей продвинуться достаточно далеко, оптимизм робко поднял голову. На деле людей впереди было не так уж и много.

Так и оказалось – и минут через двадцать она уже протягивала в окошко свой паспорт – толстую синюю книжечку, в чипе которой хранились все ее персональные данные, начиная от имени и даты рождения, заканчивая кодом ДНК.

– Яна Шимкова, 2072 года рождения, проживающая в городе Прага Чешской Автономной Республики Планеты Земля? – проговорил молодой помятый пограничник усталым голосом и выжидающе уставился на нее. Она кивнула, – А я вас видел вчера в новостях. Хорошо сыграли, жаль не удалось кубок взять. Домой возвращаетесь?

– Да, – односложно отозвалась Яна не менее усталым голосом. Очереди и столпотворения всегда ее выматывали.

Пограничник кивнул и добавил:

– Посмотрите пожалуйста в камеру, – что Яна тут же и сделала.

Красный диод на камере загорелся зеленым. Пограничник кивнул, поставил штамп и спустя пару секунд протянул ей паспорт обратно.

– Счастливого пути.

– До свидания.

Вежливость никогда не была лишней, а уж на пограничном контроле – так и подавно.

Турникет открылся, пропуская ее вовнутрь залитого солнцем трехэтажного накопителя, больше напоминающего торговый центр. Цены в нем, впрочем, были куда менее привлекательными, чем в городе, поэтому она не удостоила ни один из местных нацеленных на туристов магазинов вниманием и направилась напрямую на второй уровень, к ресторанам. Ее рейс отправлялся во второй половине дня, а это значило, что бортовое кафе начнет работать только ближе к вечеру.

Остановив свой выбор на мясном ресторане, она заняла свободный столик с краю, так, чтобы было хорошо видно табло вылетающих рейсов. Внутри накопителя все объявления тонули в гуле толпы людей – и ей не хотелось оказаться одной из растерянных несчастных, проспавших свой рейс.

Подтянув к себе планшет с меню, она оставила заказ и принялась ждать.

Ресторан постепенно наполнялся прибывающими людьми – после обеда расписание рейсов было намного плотнее, чем с утра. Девушка-хостес провела за последний свободный столик, по левую руку от нее, одетого не по погоде тепло, – в джинсы и рубашку с длинным рукавом, – седого мужчину и убежала объявлять страждущим свежего мяса о том, что места закончились.

Местные официанты не отличались расторопностью, и, несмотря на казавшийся ей приличным запас времени, стоило ей расплатиться за свой заказ, синтетический голос из-под потолка сообщил:

– Начинается посадка на рейс EI 18162 Аркадия – Земля. Пассажиров просьба пройти к стыковочному шлюзу номер 28, зона вылета I.

Чертыхнувшись, она подхватила сумку с ручной кладью, и, даже не оставив никаких чаевых, побежала прочь из ресторана. Вниз по эскалатору, в коридор, затем – по указателям. Запомнить местный лабиринт коридоров, ведущих к шлюзам, вряд ли было под силу даже тем, кто здесь работал – она же давно отчаялась совершить такой подвиг и всегда полагалась только на указатели.

Когда она наконец добралась до своей каюты, в ней уже сидела женщина средних лет в платье, с раскрытым ноутбуком на коленях. Услышав звук открывающейся двери, она оторвалась от чтения и, улыбнувшись вошедшей Яне, представилась:

– Пенелопа.

– Яна, очень приятно, – кивнула Яна.

Им предстояло лететь вместе две недели – и познакомиться было не лишним.

Смерив скептическим взглядом свою сумку и высоту второй полки, Яна констатировала, что самой ей никак сумку наверх не закинуть, и, аккуратно подоткнув ее под нижнюю полку, забралась наверх. Летать на втором ярусе ей никогда не нравилось, но фонд киберспорта затянул с утверждением состава их команды и когда это знаменательное событие наконец свершилось, других обратных билетов до Земли в продаже уже не было.

Устроившись на полке, она развернула планшет и принялась бездумно листать страницы. Сокомандники в чате договаривались встретиться вечером в каком-нибудь баре в центре и хорошенько отметить их второе место еще раз, – как будто вчерашнего было недостаточно, – ленты соцсетей пестрили мемами и отрывками из записи вчерашнего стрима, а новостные сайты в очередной раз обсасывали тему несостоявшегося конца света.

Следующим их попутчиком оказался тот самый не по погоде тепло одетый мужчина, которого она видела в ресторане. Свесившись с полки, она наблюдала за тем, как он закинул на другую верхнюю полку свой рюкзак, и в конце концов решилась попросить помощи.

– Извините, – сказала она, привлекая внимание.

Мужчина повернулся к ней – и ей едва удалось сдержать удивленный возглас. Вместо левого глаза у него поблескивал бионический имплант новейшей модели. Четкость зрения до 50% от нормального для биологического глаза, корректное распознавание цветов, универсальный интерфейс, подходящий к нервной системе любого. И совершенно баснословная заявленная цена продажи.

В прошлом году она разрабатывала для этой модели матрицу распознавания объектов и разве что не спала с прототипом в обнимку.

– Да? – удивленно вздернув бровь, переспросил мужчина. Ее внезапное удивление не осталось незамеченным.

Яна помотала головой, отгоняя мысли и сказала:

– Простите, вы не могли бы мне помочь? – она слезла с полки и вытянула из-под нижней свою сумку, – У меня не получается закинуть ее наверх, – виновато улыбаясь, добавила она.

Мужчина пожал плечами:

– Хорошо, давайте, – и, выхватив у нее из рук ручку сумки, легко закинул ее наверх, на багажную полку.

– Спасибо большое, – улыбнулась она, – Яна, – представилась она.

– Чезаре, – после небольшой заминки, мужчина пожал ее протянутую руку.

Четвертый их сосед все никак не появлялся. До времени вылета по расписанию оставалось всего несколько минут. Динамик под потолком ожил. Из него раздались звуки помех, – как будто кто-то проводил настройку, – и приятный мужской голос сказал:

– Здравствуйте, уважаемые пассажиры. С вами говорит командир экипажа Альберт Киркегор. Наш корабль полностью готов ко взлету. Просьба занять места в своих каютах на нижних полках и пристегнуться. Ожидаемое время выхода на геостационарную орбиту – тридцать стандартных минут. На время взлета просьба отключить всю электронику. Желаю вам приятного полета.

Одним нажатием сенсорной кнопки, Яна отключила планшет, свернула его, засунула в багажный карман возле своей полки и спустилась вниз. Пенелопа села и подвинулась, освобождая место для Чезаре.

Из коридора раздались звуки быстрых шагов, мужской голос и голос стюардессы:

– Восемнадцатая каюта. Вам сюда. Поторопитесь пожалуйста, мы скоро взлетаем.

А вот и их потерявшийся последний попутчик.

Дверь в каюту открылась, пропуская вовнутрь растрепанного и запыхавшегося мужчину в очках.

– Джузеппе? Ты что здесь делаешь?! – удивленно воскликнул Чезаре.

Двигатели корабля с гулом завелись. Отсоединился посадочный рукав – и весь корабль слегка качнуло. Этот Джузеппе успел в самый последний момент.

– О, привет, – упав на нижнюю полку возле нее, Джузеппе принялся возиться с ремнем безопасности, – Прикинь, в последний момент кто-то сдал билет! Ну, я его и купил. Но это еще что! Я договорился с кафедрой. Конференция через двадцать дней! – глаза его горели неподдельным энтузиазмом, а голос – тонул в гуле двигателей, – Как раз успеем долететь, отойти немного…

Чезаре резко перебил его на полуслове. Энтузиазм своего друга он совершенно не разделял.

– Джузеппе, ты идиот? Какая конференция?! Я вам что говорил?! – он пытался перекричать шум, но половину слов все равно было не разобрать.

Корабль еще раз тряхнуло. За окном город под ними – стеклянные башни, прорезающие небо в центральных районах, дома слегка пониже и уже не полностью обшитые стеклом в жилых и типичный пригородный индустриальный пейзаж в непосредственной близости от космопорта, – начинал двигаться. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее.

Они начинали разгон.

Джузеппе осекся и удивленно на него уставился:

– Как «какая»? Я же тебе рассказывал! Я договорился, все будет отлично. Наш директор чуть из штанов не выпрыгнул, когда я ему рассказал, что…

Уши закладывало. Корабль плавно переходил к набору высоты – и города за окном больше не было видно.

– Что ты ему рассказал? – с ударением на первое слово, сквозь зубы процедил Чезаре.

– Ну что… – Джузеппе явно стушевался и не закончил мысль.

Яна поймала растерянный взгляд Пенелопы и пожала плечами. Кто его знает, что эти итальянцы не поделили.

– Идиот. Нас же теперь всех убьют. Тебя, меня, твою сестру, – Чезаре откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и помотал головой, – Ладно, потом, на месте разберемся.

Конец его фразы утонул в шуме двигателей. Небо за окном постепенно темнело и на нем начинали проглядывать яркие звезды.

Оставалось полчаса потерпеть.

Изменник (Альберт I)

– И чтобы я тебя больше здесь не видела! – прямо в лицо Алу прилетела его сумка с документами. Ну спасибо хоть на том, что себе не оставила, – подумал он, ощупывая нос на предмет перелома. Удар вышел сильным, но все же недостаточно.

Федерика хлопнула дверью с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка, а электронный замок, врезанный в саму дверь, жалобно пикнул и погас. Сломался.

На лестничной площадке повисла звенящая тишина.

– Ну, – сказал Альберт сам себе, поднимая с пола небольшой дорожный чемодан и отряхиваясь, – Одной проблемой меньше.

Федерика была его любовницей долгое время. Взбалмошная, темпераментная итальянка, с которой его угораздило познакомиться около десяти лет назад во время отдыха на море. Ни он, ни она не планировали ничего больше короткого курортного романа, – встретились, провели вместе отпуск и разлетелись кто куда, – но все закрутилось как-то само.

То, что космопорт Аркадии был одним из базовых для его астрокомпании, поспособствовало этому не в последнюю очередь.

С его профессией было несложно скрывать от своих женщин наличие друг друга. Лаура, его жена, вместе с их двумя детьми жила на Земле, Федерика – на Аркадии. Никаких скандалов, никаких шансов попасться на горячем, дополнительным бонусом – работа, предполагающая отсутствие дома месяц-два за один рейс. Конечно, интернет представлял опасность, но за долгие годы жизни на несколько семей он научился шифроваться так, что его, наверное, не смогли бы найти и все разведки Федерации, заинтересуй он их.

И все и дальше было бы замечательно, если бы Федерика не начала несколько месяцев назад проедать ему плешь внезапно возникшим желанием оформить их отношения официально. Сначала Ал увиливал от разговора под любым надуманным поводом. Потом улетел в очередной рейс, а сейчас, когда вернулся, с удивлением для себя выяснил, что она где-то раздобыла сканер паспортов, пока его не было дома просканировала его паспорт и выяснила, что он уже двадцать лет как женат и у него есть двое сыновей.

Скандал, который она ему закатила, был грандиозным. По квартире летала посуда, за посудой, словно ведьма на метле, летала разъяренная Федерика. Она расцарапала ему все лицо своими накладными ногтями, разорвала несколько копий кредитного договора на его лондонскую квартиру (слава богу, оригинал он хранил только и исключительно дома), пошвыряла его вещи с балкона и даже норовила дать ему скалкой по голове, но у нее ничего не вышло – как ни крути, он был на порядок сильнее.

Сейчас он стоял на лестничной клетке напротив ее квартиры, собирал остатки своих вещей в чемодан – и ни о чем не жалел. Не так давно к нему пришло понимание, что возраст у него уже не тот, чтобы тянуть одновременно две семьи и он сам подумывал о том, что пора было разрывать эту паутину лжи, но никак не мог решиться. Жизнь решила все за него.

Следующую ночь он провел в отеле, и на утро впервые за долгое время приехал на работу за полчаса до назначенного срока довольным, чисто выбритым, с аккуратно подбритыми триммером усами – и несколькими свежими ссадинами на лице. Последнее не заметить было невозможно.

Поток вопросов посыпался на него стоило ему только подойти ко входу в космопорт. Рядом с ним, прямо под знаком «курение запрещено» уже столпились все его коллеги, курящие и некурящие вместе.

– Ал, что с тобой? – вместо «привет» спросила Мария, одна из связистов, только завидев его. Сама она не курила, но общение любила больше, чем не любила сигаретный дым, – Какой-то ты подозрительно довольный для человека, которому расцарапали лицо. Ты что, с кошкой подрался и победил?

Улыбка на лице Ала стала еще шире.

– Почти угадала Меня любовница бросила.

Справа от нее, от удивления, подавился дымом и закашлялся Таво – старший пилот второй смены.

– И ты этому рад?! – прокашлявшись, ужаснулся он, – Ал, стой здесь, мы сами приведем тебе скорую! – он достал из кармана смартфон и притворился, что набирает номер, вызывая у всех присутствующих приступ хохота.

Ал фыркнул и вытряхнул сигарету из пачки. Следующий перекур раньше окончания взлета ему не светил.

Космопорт встретил его потоком прохладного воздуха, запахом перегоревшей проводки и еще несколькими десятками похожих вопросов. Он понял, что сильно погорячился, считая, что его не удастся таким образом вывести из себя, когда превентивно наорал на открывшего было рот младшего техника, который, как выяснилось, всего лишь хотел сказать, что предполетные проверки завершены и им дали зеленый свет.

Медосмотр, предполетный досмотр, паспортный контроль, еще пара рассказов про Федерику (ему уже казалось, что у него дергается глаз, когда он слышит ее имя) – и вот он уже сидел в своем уютном кресле командира экипажа, допивал двойной эспрессо, параллельно выводя корабль на первую космическую скорость, и снова чувствовал себя вполне довольным жизнью.

Стив, его второй пилот на этот рейс, совсем молодой парень, не разделял его блаженства. Растрепанный и явно не выспавшийся, он постоянно ерзал в кресле. Движения его были нервными и рваными. Первый самостоятельный полет, оно и понятно. Еще и новая команда. Возможно, стоило его успокоить, но Ал летал не первый год и по его опыту некоторым людям заверения, что все будет хорошо, делали только хуже.

К какой категории относился Стив – он пока не знал и решил не рисковать.

– Мистер Киркегор? – начал Стив неожиданно.

Необычное обращение резануло слух. Мистером Киркегором Ала давно называли разве что в госучреждениях, семья, члены экипажа и друзья же всегда ограничивались емким «Ал».

Впрочем, Стиву пока неоткуда было это узнать.

– Да? – ответил Ал не отводя взгляда с приборной доски.

– Что-то у меня предчувствие какое-то нехорошее, – Стив нервно прикусил губу.

Ал усмехнулся про себя. Неужели он был одним из тех сумасшедших из интернета, которые уверовали в то, что позавчера должен был случиться конец света? Если так, то полет обещал быть интересным, а послеполетные разбирательства – так вообще феерией бюрократии.

– Да ну, брось ты, – сказал он вслух, – Самый обычный рейс, никаких тебе сверхновых и черных дыр по пути, что может пойти не так?

Он быстро глянул на спидометр, чтобы убедиться, что первую космическую они успешно набрали, и нажал на кнопку, убирающую закрылки.

Стив пожал плечами:

– Так-то оно так, но… Вот знаете это липкое чувство, возникающее перед тем, как должно случиться что-то нехорошее? – Ал кивнул, – Вот оно меня уже несколько дней не покидает.

Может быть, он все-таки ошибся в своих предположениях. Хорошо.

– Обычный предполетный мандраж. У меня так же было первые пару месяцев, пока руку набил. Вечно казалось, что сейчас навигационные маячки выйдут из строя и нас размажет в лепешку о черную дыру, – усмехнулся в усы Ал.

– Да нет, не обычный, – продолжил Стив, – Помните в прошлом году было цунами на Гаити? – то ли вопрос, то ли утверждение, но Ал кивнул, – Я тогда в отеле на первой линии отдыхал, и за пару дней меня точно так же накрыло. Даже хуже. Я вообще думать не мог, постоянно трясся от страха. Заливал алкоголем, но зря. Выжил можно сказать по чистой случайности, – он осекся, не закончив мысль.

Повисла неловкая тишина. Задавать уточняющие вопросы Ал не решился – Стив уже и без того сравнялся по цвету лица со своей форменной рубашкой, а эти воспоминания явно были не из приятных.

Ситуацию спас голос диспетчера, раздавшийся в наушниках:

– EI 18162, можете занимать коридор R-116.

– EI 18162, принято, – ответил Ал и взялся за дело, параллельно по максимуму привлекая Стива. Его состояние ему очень не нравилось.

Как он только предполетный медосмотр прошел?

Они заняли коридор и вскоре спидометр разразился трелью, знаменующей набор третьей космической и выход за пределы атмосферы.

Ал убрал крылья – в безвоздушном пространстве они скорее мешали, чем помогали маневрированию, и вернулся к блаженному ничего не деланью, что омрачалось разве что беспокойно ерзающим на кресле и постоянно все перепроверяющим Стивом.

– Сходи перекури, глядишь полегчает, – посоветовал ему Ал.

– Я не курю, – дергано отозвался Стив, сосредоточенно грызущий ноготь.

– Никогда не поздно начать, – ухмыльнулся Ал.

Стив подколку не оценил, продолжая нервно пялится в лобовое стекло, за которым медленно, как черепахи, ползли планеты звездной системы Глизе 667. Ал находил это зрелище весьма умиротворяющим, но на Стива никакого успокоительного эффекта оно, очевидно, не оказывало – он только начал грызть ногти с еще большим остервенением.

– Стив, я серьезно. Если тебе действительно так паршиво, отвлекись, сходи куда-нибудь. Кофе выпей, в медпункт загляни, пусть тебе Фло чего-нибудь даст, я не знаю. Я сам справлюсь. Ты же понимаешь, что, если так будет и дальше продолжаться, мне придется написать рапорт, когда прилетим?

– Да не-не, нормально, – отмахнулся Стив, бледнея еще сильнее.

– Не нормально, – с нотками стали в голосе сказал Ал, – Иди в медпункт, попроси таблетку успокоительного. И это не совет, это приказ старшего по званию.

Приказа Стив ослушаться не посмел. Вздрогнув, он кивнул, поднялся и покинул кабину. Ал облегченно откинулся на спинку. Так-то лучше, а то завел тут – не надо, не надо, все нормально. А сам на грани истерики.

Когда заметно менее дерганый Стив вернулся назад, Ал уже заканчивал выравнивать корабль после взлета.

– Ну что, полегчало? – не отвлекаясь от приборов, спросил он.

– Ага, – краем глаза он видел, как Стив кивнул.

– Ну и ладненько.

Горизонт полностью выровнялся, он наконец-то отпустил штурвал и тот вернулся в первоначальное положение.

– Так, и объявление, – пробормотал он себе под нос, – Ненавижу это, но никуда не денешься.

Щелкнув тумблером, включающим громкую связь, он сказал в закрепленный на голове микрофон:

– Уважаемые пассажиры, с вами говорит командир экипажа Альберт Киркегор. Сообщаю вам, что мы успешно набрали высоту и вышли на эшелон. Электронику можно включать, связь и интернет будут доступны до входа в варп, который планируется ориентировочно завтра вечером.

Он вернул тумблер в изначальное положение и страдальчески закатил глаза:

– Зачем вообще нужны эти объявления? Во всей галактике, наверное, не отыщется человека старше четырех, для которого я скажу что-то новое.

На самом деле он лукавил и прекрасно об этом знал – полным-полно народу никогда не выбиралось с родных планет, он просто ввернул это ради красного словца. Все эти жестко регламентированные речи он ненавидел и каждый раз бухтел их в микрофон про себя матерясь. Жаль, что эту обязанность нельзя было спихнуть на Стива, иначе рапорт могли написать уже на него.

Кстати, о Стиве.

– Слушай, – повернулся Ал к нему, – Последи за приборкой пожалуйста. Я схожу за кофе. Тебе, кстати, взять?

– Нет, не надо, – Стив покачал головой, – Фло сказала никакого кофеина в ближайшие несколько часов. Перевозбуждает нервную систему.

Пожав плечами, Ал покинул кабину и направился в кафе.

Пассажиры постепенно выбирались из своих кают, осматриваясь вокруг. Единой планировки у космических кораблей не было – каждый производитель строил кто во что горазд. Они еще пару дней так будут шататься, не зная где что, пока привыкнут.

Кафе еще не начало свою работу, но кофе-машина была доступна любому в любой момент. Приложив свою карту сотрудника вместо банковской, он в один клик выбрал нужный ему вариант. Машина включилась, завибрировала – и спустя несколько секунд пикнула, обозначая, что все готово.

А теперь перекур. Ничего со Стивом не случится, если он на пару минут дольше посмотрит за приборкой, а у него от недостатка никотина уже начинала болеть голова.

Курилка была расположена между палуб, на лестнице. Одна на весь корабль – и явно слишком маленькая, чтобы вместить всех желающих, он убедился в этом стоило автоматической двери отъехать, а ему – увидеть тесное помещение, битком забитое людьми. В уши тут же ударил гул мощной вытяжки. Он пошарил вокруг глазами, выискивая свободное местечко. Таковое обнаружилось возле нескольких бортпроводниц, что вели беседу с незнакомым мужчиной – судя по отсутствию формы, пассажиром.

Члены экипажа забивали на форму, как правило, немного позже – к утру второго дня после вылета. Стирать ее на корабле дураков не было.

– Ой, а мне вот тоже перед отлетом такая фигня снилась, – говорила одна из стюардесс, Дженни, мужчине, которого он идентифицировал как пассажира – Будто бы я, совсем еще маленькая, стою посреди двора, у дома родителей, а с неба падают метеориты. Я пытаюсь убежать, спрятаться в подъезде, но где-то на баскетбольной площадке один из них попадает в меня, и я просыпаюсь.

– Моя бабушка говорила, что, если ты умираешь во сне – значит в реальности будешь жить долго, – отозвался пассажир, пожав плечами, – Сомневаюсь, что она сама верила в эту глупость, но в детстве мне это здорово помогало заснуть после кошмаров.

– О, Ал! – Дженни заметила его и приветственно помахала ему рукой, – Знакомься, это Малкольм, – представленный пассажир, довольно молодой мужчина в очках, кивнул, – Малкольм, это Альберт, наш командир экипажа.

Ал кивнул, устроился рядом с ними, вытряхнул сигарету из пачки и закурил.

Малкольм сперва дружелюбно улыбнулся, а затем, как только смысл ее слов полностью дошел до него, опешил:

– А кто же тогда за штурвалом, если он здесь?

– Автоматика, – вздернув бровь в притворном удивлении, ответил Ал и отпил кофе из бумажного стаканчика, – И Стив. Но больше все-таки автоматика, – в ответ на вопросительный взгляд он пояснил, – Стив – это мой второй пилот.

Малкольм несколько раз рвано кивнул, подозрительно глядя то на него, то на стюардесс. Те же, в свою очередь, смотрели на Ала с осуждением, но он предпочитал этого не замечать.

Чтобы как-то разрядить обстановку, он усмехнулся и сказал:

– Да ладно, я же шучу! Стив знает, что делает.

Но Малкольма это нисколько не успокоило. Рвано хихикнув, он поспешил удалиться, даже не докурив сигарету. Нервный какой.

– Ты нам так всех пассажиров распугаешь, – Дженни больше не видела ни одной причины сдерживать себя.

– А? – Ал изобразил самое невинное выражение лица, на которое только был способен.

Дженни разочарованно покачала головой, метким броском отправила окурок в урну и поправила форменную юбку:

– Ладно, пошла я.

– Ага, – кивнул Ал, снова отпивая кофе и ехидно улыбаясь в усы, – Увидимся.

Путь до точки выхода в варп вышел на удивление спокойным. Стив окончательно перестал дергаться на следующее утро, – к огромному облегчению Ала, – пассажиры вели себя до неприличия прилично, несмотря на то что с ними в этот раз летела целая группа школьников. На третий день одна бабуля потеряла свою кошку, которую они потом искали весь день – и это стало единственным ярким пятном посреди серой корабельной рутины.

Даже к точке выхода они подошли по графику. Удивительное событие – жаль, что такое редкое. На практике Ала такое чудо случалось только пару раз, в подавляющем большинстве случаев они опаздывали и опаздывали достаточно сильно, именно поэтому вот уже много лет в билетах на рейсы невозможно было встретить время прибытия – только дату, да и та была больше ориентиром, чем гарантией. Космос все еще оставался штукой опасной и непредсказуемой.

Завидев карликовую планету Глиссе 667-III-2, служившую своего рода границей сектора, Ал щелкнул тумблером связи и сказал в микрофон, обращаясь к диспетчеру:

– Пятнадцатый-девятый, рейс EI 18162, как слышите меня?

Сквозь помехи из наушников раздалось:

– EI 18162, это пятнадцатый-девятый. Слышу вас хорошо. Прием.

– EI 18162, запрашиваю варп-коридор до Солнечной Системы.

В наушниках раздались щелчки и спустя пару минут тот же голос сказал:

– Коридор LB1517 будет в вашем распоряжении через десять минут. Готовьтесь пока, точка входа выше вас на километр.

На навигационном мониторе точка входа уже подгрузилась и замигала красным.

– Вас понял. Точку вижу. Рейс EI 18162, конец связи, – он щелкнул тумблером и уже не в микрофон сказал – Стив, боковые двигатели на полмарша, набор высоты.

Стив серьезно кивнул, и принялся за работу.

Они вдвоем вывели корабль на одну прямую с точкой выхода в варп минут за десять. Недобор высоты 200 метров, расстояние до точки – 500 метров… Нормально, в пределах погрешности.

– Рейс EI18162, это пятнадцатый-девятый. Коридор открыт. Прием, – сквозь помехи раздалось из его наушников.

– Пятнадцатый-девятый, это рейс EI 18162. Вас понял. Ориентировочное время входа в варп – 14.23. Прием.

– Принято, – прошуршали наушники и связь прервалась.

200 метров. 100 метров.

– Солнечный парус пошел. Запуск варп двигателя.

Поехали.

Оперативник (Магнус I)

Невыносимо хотелось спать.

– Теперь твоя очередь! – раздался из-за стены очередной восторженный писклявый крик.

Магнус, раздраженно скривившись, накрыл голову подушкой. Не помогло, слой ваты и ткани совершенно не заглушал звуков.

Последние несколько недель его жизнь стремительно летела по наклонной под откос – и он не находил ничего удивительного в том, что именно ему в соседи на двухнедельный перелет достались шумные школьники, которые превращали сон в еженощную пытку.

Ему всегда везло, как утопленнику, с чего бы сейчас, когда он чувствовал, что практически достиг дна, и вовсе не для того, чтобы от него оттолкнуться, что-то неожиданно изменилось к лучшему? Пусть и в такой малости.

За стеной что-то упало на пол с глухим, но громким звуком.

Где, в конце концов, шлялась их учительница? Или кто там с ними летел. Было уже три часа ночи по корабельному времени, а дети за стеной, похоже, не то, что не собирались ложиться спать – у них наоборот, только что открылось второе дыхание.

Судя по звукам, теперь они то ли обдирали обшивку корабля, то ли роняли слона с крыши небоскреба.

На соседней полке захныкала Дженни – дочь его соседа и собрата по несчастью Малкольма, который тоже постоянно жаловался на бессонницу. Одному Джеффри, их четвертому соседу, все было ни по чем – для того, чтобы его никто и ничто не беспокоило, перед сном он пил, но наутро после этого не болел. Суперсила двадцатилетних, ему, к сожалению, более недоступная.

Еще одно «бум» – и Магнус тихо застонал себе под нос. Нет, так решительно невозможно. Внутри кипело раздражение, приправленное злостью и общим подавленным состоянием последних недель. Еще немного, и эта взрывоопасная смесь имела все шансы сдетонировать с непредсказуемыми последствиями.

Табельный пистолет, что покоился в его чемодане, не дал бы ему соврать.

Он выбрался из-под одеяла, нащупал ногами тапки и вышел из каюты, стараясь издавать как можно меньше звуков, чтобы никого не разбудить.

В коридоре шум был еще громче.

С раздражением, Магнус постучал в дверь каюты школьников, и, не дожидаясь реакции, прорычал:

– А ну заткнулись, вы всей палубе спать не даете!

Голоса из-за двери стихли на секунду, а затем – обложили его такими выражениями, каких он за долгие годы работы под прикрытием в полиции не слышал даже от самых матерых уголовников. Дверь в их каюту, конечно же, была заперта.

Шум возобновился через несколько минут с утроенной силой.

Интересно, откуда в них взялось столько энергии и когда они вообще спали? Шум на палубе за весь полет не стихал ни на секунду. Днем Магнус спасался от него уходя на другие палубы – общественных помещений на корабле пусть и было сравнительно немного, но найти уголок чтобы подремать все-таки было возможно. Посреди ночи, однако, ничего не работало, и, еще немного постояв у запертой двери, он направился в курилку.

Ему требовалась передышка. А потом он найдет их учительницу.

Прошлой ночью он считал точно так же. Самообман. Удобная штука.

То, что он оставил сигареты в каюте, он понял только тогда, когда приложил к электронному замку двери курилки свою карточку пассажира. Внутри, несмотря на поздний час, явно кто-то был – из-за толщи металла раздавались приглушенные звуки.

Дверь с характерным щелчком заехала в стенную панель.

Днем вся курилка была укрыта плотной дымовой завесой – завывающая под потолком вытяжка явно не справлялась с наплывом желающих, – и находиться в ней дольше десятка минут было чревато обмороком от недостатка кислорода. Сейчас же дела обстояли намного лучше, – и он даже мог без труда рассмотреть одиноко сидящего возле иллюминатора седого и лысеющего мужчину.

– Извините, у вас сигареты не найдется? – первым нарушил тишину Магнус, пройдя вовнутрь. За спиной у него захлопнулась дверь.

Мужчина вздрогнул от неожиданности и обернулся.

– Найдется, – ответил он и протянул Магнусу свою пачку.

Магнус вытянул из пачки одну сигарету и сел рядом с ним.

– Спасибо. А зажигалку можно? Все в каюте забыл, не охота возвращаться, – словно оправдываясь, добавил он.

– Держи, – мужчина протянул ему свою.

Магнус прикурил и вернул зажигалку владельцу. Повисла неловкая, вызывающая неприятные ассоциации, тишина.

– Что, тоже школьники спать не дают? – не придумав ничего лучше, спросил Магнус, пытаясь ее как-то разбавить.

На удивление, мужчина с удовольствием поддержал разговор:

– Нет. Мне повезло с соседями, но наслышан-наслышан. Что с них взять. Дети.

– Я тоже пытался так думать. Первые пару дней даже работало, – Магнус хохотнул, – Но когда вторую неделю спишь по паре часов в день, и то кое-как и днем…

– Могу себе представить, – хмыкнул мужчина и неожиданно протянул незанятую сигаретой руку Магнусу для знакомства, – Чезаре.

Немного замешкавшись сначала, Магнус ответил на его жест:

– Магнус.

Плотная чернота за иллюминатором оставляла полное ощущение, что они никуда не движутся, а просто зависли посреди нигде. Нормальная картина во время нахождения в варпе, но привыкнуть к этому было очень сложно, практически невозможно.

На мгновение, ему показалось, что Чезаре ухмыльнулся. Чего это он?

– Интересно, почему мы еще не вышли из варпа, – сказал Магнус, не обращаясь ни к кому конкретно, – Вроде уже две недели прошло, должны бы.

Стряхнув пепел в пепельницу, Чезаре пожал плечами:

– Ты же знаешь, какой разброс. День туда, день сюда даже опозданием не считается.

– Знаю, – грустно усмехнулся Магнус, – Только боюсь не дожить до этого знаменательного события, с такими-то соседями.

– С ними же должен лететь какой-то сопровождающий. Почему ты с ним не поговоришь? – вопросительно вздернул бровь Чезаре.

– А толку? Ты видел эту бабулю? Что она им сделает? Двойку по поведению влепит? – Магнус хмыкнул и покачал головой.

– Ну, сам с ними поговори.

– Вот, не поверишь, только что пробовал. Они меня так обложили, хоть записывай.

– Экипаж пробовал привлечь?

– Пробовал. Корабль забит под завязку, место не поменять.

– Тогда не знаю. У меня варианты закончились, – пожал плечами Чезаре, затушив сигарету.

Чем больше он говорил, тем страннее Магнусу казался его акцент. Население Аркадии было максимально пестрым, как и полагалось любой колонии, работа его предполагала частые контакты с людьми – и он считал себя своего рода экспертом, но такого акцента, как у Чезаре, он точно никогда раньше не слышал, ни у итальянцев, ни у кого-либо еще.

– Ладно, Магнус, я пойду, – Чезаре поднялся со скамьи, – Удачи. Приятно было познакомиться.

Магнус усмехнулся и помотал головой. Чезаре покинул курилку и внутри стало совсем тихо. Он затянулся в очередной раз. Глаза слипались. Двигатели корабля и вытяжка шумели, но разве могли эти размеренные, равномерные механические звуки сравиться с криками бешеных детей?

Никогда.

Стоило ему сонно моргнуть – курилка корабля сменилась рабочим кабинетом его старой подруги Оливии. Они были знакомы с самого детства – жили в соседних домах, ходили в одну школу, крутились в одних и тех же компаниях. Он влюбился в нее где-то в старших классах. Тогда ее, полностью погруженную в учебу, совсем не интересовали мальчики – она сама так говорила, – но он не терял надежды. Сдав экзамены с отличием, она поступила в престижный университет – ему пришлось изрядно попотеть, чтобы сделать то же самое. Она всегда была на вершине рейтингов студентов – он же волочился в конце, едва совмещая учебу и работу, необходимую для ее оплаты. Он был готов выслушать ее и подставить плечо, всегда, – и даже выслушивая ее жалобы на парней, отбоя в которых у нее не было, он не терял надежды.

Когда они выпустились, – она с отличием, он кое-как, с трудом пройдя по грани отчисления за каких-то несчастных несколько месяцев до защиты диплома, – рекрутеры Фонда сделали ей предложение, от которого сложно было отказаться. Она согласилась – и он последовал за ней как верный пес, твердо уверенный, что это его счастливый шанс.

За годы работы, она успела дослужиться до директора зоны содержания и выскочить замуж за этого мерзкого французишку Бертрана, а он все продолжал влачить существование обычного оперативника под прикрытием – и пропасть между ними становилась все глубже и глубже с каждым годом.

Но он не терял надежды.

В кабинете было пусто.

Равномерный слой пыли покрывал столешницу, полки, уставленные папками с документами по объектам, – многие из досье, насколько Магнус знал, нельзя было переносить в электронный вид ни в коем случае, – диван и даже рабочее кресло. Самой Оливии нигде не было видно. Все вокруг производило гнетущее впечатление заброшенности.

– Оливия? – опасливо спросил Магнус.

Эхо, несвойственное такому маленькому и заставленному мебелью помещению, стало ему ответом.

Какого…? Где Оливия? Что здесь происходит?

Нарушение условий?

Еще мгновение назад расслабленный, Магнус сразу сосредоточился, рука его приземлилась на кобуру пистолета, закрепленную на поясе. Он обвел комнату внимательным взглядом. Ничего подозрительного, но это не значило ничего.

Стояла звенящая тишина. Магнус не слышал ни единого звука, кроме эха своего собственного голоса и шагов. Так, словно он был единственным живым посреди безмолвного кладбища.

Нервно сглотнув, он подошел к столу Оливии. На цыпочках, стараясь не издавать ни единого звука – и все равно выходило слишком громко. Необычно звонкое эхо шагов выдавало его местоположение с головой. Только по счастью оно до сих пор никого (и ничего) не заинтересовало.

На столе в беспорядке валялись папки, бумаги и флешки, клавиатура допотопного компьютера была погребена под толстым слоем рабочего хлама. Оливия никогда не отличалась аккуратностью и технику предпочитала использовать морально устаревшую. Почему – за долгие годы дружбы с ней, Магнус так и не выяснил. Не было повода.

Что-то чернело под кучей неприметной макулатуры, привлекая к себе внимание. Он аккуратно потянул за уголок этого «чего-то», торчащий из одной из папок. Побеспокоенная стопка пришла в движение, и бумаги полетели на пол.

Черная штука оказалась фотографией в рамке.

Почему-то черно-белой фотографией, с которой на него смотрела улыбающаяся Оливия. Правый нижний угол фотографии пересекала траурная лента.

Он шокировано уставился на нее. Сердце забилось чаще, глаза расширились в испуге.

Внизу были написаны страшные слова, в которые не хотелось верить.

«Директор Оливия Бертран. 20.05.2065 – 15.02.2098».

Откуда он достал эту рамку?!

Присев на корточки, он принялся дрожащими руками переворачивать и разглядывать папки. Не эта. Не эта. Вот, кажется эта.

На обычной картонной папке красовалось: «Нарушение условий содержания █████. ██.██.██».

В голове что-то щелкнуло, яркая вспышка понимания озарила сознание…

И Магнус резко проснулся.

Что за? Где я? – успело промелькнуть в голове, прежде чем он вспомнил, что сидит в курилке на борту корабля, на котором летит на похороны своей старой подруги и неразделенной любви, Оливии Бертран.

Все его планы, все его надежды на жизнь разрушились одним сообщением, полученным накануне – и теперь он не знал, что дальше и делать.

В помещении он был один. В пепельнице одиноко валялись два окурка, а третий – его собственный, – лежал на полу. На шортах, чуть выше колена, зияла прожженная им при падении дыра. Глянув на часы, он выяснил, что сейчас 6:25 утра. Никто еще не проснулся, слишком рано.

Хотелось курить. Похлопав по карманам шорт, он вспомнил, что забыл свою пачку в каюте и, с практически старческим кряхтением, поднялся со скамьи.

Выход из варпа застал его за вялым поеданием завтрака, состоящего сегодня из яичницы и нескольких тостов с беконом.

Люди приходили и уходили, столовая, пустая поначалу, заполнялась, а он все сидел и клевал носом над полной тарелкой, едва приходя в сознание для того, чтобы отпить немного кофе из большой кружки. Почему-то после сна в курилке, спать ему теперь хотелось еще сильнее.

– Извините, здесь свободно? – раздался рядом высокий голос.

Он поднял голову и увидел женщину примерно своего возраста с подносом в руках. Она искренне улыбалась, словно и не ему.

– Да, – кивнул он, оглянувшись.

Пока он ковырялся в еде, корабль успел проснуться, и в столовой не было ни единого свободного места.

– Можно? – уточнила она.

– Да, конечно, – спохватившись, он отодвинул свой поднос на угол стола, так, чтобы ей хватило места.

– Спасибо, – она улыбнулась и села напротив.

Едва она начала есть, весь корабль с силой тряхнуло. Посуда на столах подпрыгнула. Несколько человек, стоявших в очереди к раздаче, с трудом удержались на ногах, ухватившись за стойку и разбросав еду. Недоеденная яичница Магнуса подлетела и попала ему в лоб, кофе разлился на несчастные пропаленные шорты. Не удержав равновесия, его соседка по столику упала вместе со своим стулом. Магнус услышал звук удара – и только после этого окончательно проснулся.

– Вы в порядке?

Он подскочил и обогнул стол. Женщина сидела на полу и потирала рукой затылок. Все ее платье было запачкано остатками завтрака.

Корабль тряхнуло снова, на этот раз слабее. Магнус пошатнулся и ухватился за стол, чтобы не свалиться на нее.

– Кажется. Не знаю.

Убедившись, что корабль больше не шатает, Магнус отцепился от столешницы и протянул ей руку, помогая подняться. Она растерянно оглянулась, как только снова оказалась на ногах.

– Вы сильно ударились? – спросил Магнус, – Голова болит?

– Нет. Все в порядке, – отозвалась она неуверенно.

Перепачканные едой люди поднимали упавшие вещи с пола, женщина с раздачи громко звала кого-то из подсобки. Со всех сторон раздавалась разноязычная ругань направленная на пилотов.

– Я бы все-таки на вашем месте сходил в медпункт, для надежности. Хотите я вас провожу?

Не дав ей возможности ответить, под потолком ожил динамик.

– На связи капитан корабля, Альберт Киркегор. Сообщаю, что мы только что благополучно прошли через область магнитной аномалии. От имени экипажа, приношу извинения за доставленные неудобства. Пострадавших прошу пройти в медпункт. Он расположен на третьей палубе, направо от столовой. Выход из варпа ожидается через несколько часов, просьба закрепить незакрепленные вещи, спрятать багаж на багажные полки и ожидать дальнейших указаний.

Динамик отключился – и во внезапно образовавшейся тишине, женщина кивнула и неуверенно добавила:

– Простите, а как вас..?

– Магнус, – хрипло отозвался он.

– Пенелопа. Спасибо вам, Магнус.

Брови Магнуса непроизвольно поползли вверх.

В его жизни давно не существовало ничего, кроме работы, по которой он регулярно сталкивался только с весьма специфическим контингентом, – и, как следствие, он давно отвык от простой человеческой благодарности.

Пенелопа заметила его удивление и явно собиралась что-то спросить, но он оказался быстрее.

– Пойдемте, – предложил он первым, – Вам помочь?

– Нет, спасибо, – Пенелопа неловко улыбнулась. Почему-то сейчас, в перемазанном платье и с растрепанными волосами, она показалась ему невероятно красивой, – Я сама могу.

Может быть, ему было пора отбросить свои старые надежды, умершие вместе с Оливией, и посмотреть вокруг себя повнимательнее?

Пенелопа оказалась права – ничего серьезного с ней не случилось. Осмотрев ее, врач в медпункте констатировал, что это всего-лишь ссадина, ни сотрясения, ничего, но Магнус все равно проводил ее до каюты, прежде чем вернуться в свою.

Пилот их не обманул – спустя полтора часа, когда он, лежал на полке и дремал, уронив на пузо планшет с открытой книжкой, динамики снова активизировались и уже привычный и даже какой-то родной голос капитана сказал:

– Уважаемые пассажиры, на связи Альберт Киркегор, капитан корабля. Сообщаю вам, что через полчаса мы произведем выход из варпа в районе Сатурна. Просьба занять свои места на нижних полках и пристегнуться во избежание травмоопасных ситуаций. Спасибо за внимание.

Кряхтя, Магнус сел и пристегнулся.

– Папа, папа, а что такое варп? – маленькая Дженни, весь полет заваливала Малкольма вопросами как из пулемета. На большинство из них, особенно касающихся точных наук, тот – адвокат по профессии и гуманитарий по сути – ответить не мог, но Дженни это только раззадоривало.

Вот и сейчас, Малкольм явно не знал, что ей ответить.

– Варп, Дженни, – решил помочь ему Магнус, – Это сленговое название того участка пространства, в котором мы сейчас находимся. Давай сначала определимся, ты в целом представляешь себе по какому принципу работают сверхсветовые двигатели?

Дженни предсказуемо отрицательно покачала головой.

– Хорошо, давай с самого начала.

На столике перед ней лежал порисованный листок бумаги. Недолго думая, Магнус кивнул в его сторону и спросил:

– Можно? – Дженни кивнула и он взял листок в руки, – Ну смотри. Представь себе, что… Допустим, вот этот котик, – он показал на весьма схематичное изображение животного, нарисованное ею, – Наш корабль. Он разгоняется до сверхсветовых скоростей за счет того, что сжимает пространство, находящееся перед ним – в качестве иллюстрации он сжал листик перед мордочкой животного, – И расширяет находящееся позади, – он попытался растянуть бумагу недалеко от хвоста. Бумага угрожающе затрещала, и он прекратил попытки, – Но это на бумажке так просто не покажешь. Так вот. Варп – это сленговое название вот этого незатронутого пространства вокруг котика, – он обвел пальцем ту часть листочка, которая не была помятой, – Понятно?

Дженни энергично кивнула и спросила:

– А как мы из него выйдем?

– Очень сильно упрощая – затормозим.

– А не упрощая? – ее глаза загорелись любопытством, но Магнус ее обломал:

– А не упрощая ты точно сейчас не поймешь.

Ровно через полчаса, – Магнус успел снова задремать за это время, – корабль снова сильно дернуло. Потом еще раз и еще раз. Динамик что-то пробубнил из-под потолка, но все еще не до конца проснувшийся Магнус не разобрал что. С трудом разлепив глаза и зевая так, что, казалось, его рот сейчас разорвется, он спросил у Малкольма:

– Ну что там?

– Через два дня на Земле будем, – не отрывая глаз от планшета, ответил тот, – Черт, а интернет-то где?

Магнус еще раз смачно зевнул:

– Да подожди ты, сейчас подключится.

Словно в доказательство его слов, его собственный телефон разразился трелью, оповещая о том, что пришло новое сообщение.

– Видишь, у меня уже.

Он достал телефон из кармана – и, стоило ему бегло взглянуть на экран, замер.

Интернета у него точно так же, как и у Малкольма, не было. Но полученное сообщение и не могло быть через него передано. Фонд для связи использовал исключительно свои сети и протоколы.

– Не, у меня что-то глухо, – проворчал себе под нос Малкольм, не обращая на него внимания.

Отправитель: Совет (o5council@foundation)

Получатель: Магнус Густавссон (m.gustavsson@arcadiadept), Вероника Калинина (v.kalinina@earthdept), Ангури Патил (a.patil@marsdept) и еще 210029 получателей.

Это еще что за Совет, о котором он никогда не слышал? И почему он рассылает сообщения личному составу Фонда по внутренним сетям?

Тема сообщения:…

– Мистер Густавссон, мистер Густавссон, что-то случилось? – сквозь бешеный стук сердца донесся до него голосок Дженни.

Нет… Нет, этого просто не могло быть!

Пилот (Альберт II)

Дверь в кабину пилотов автоматически закрылась за их со Стивом спинами, отсекая гул зала управления, где вовсю шла пересменка. Бумажный стаканчик со свежесваренным эспрессо обжигал ладонь, обещая оставить ожог, если Ал срочно его куда-нибудь не поставит.

Сегодня в ночь дежурили Таво и Мик. Заслышав звуки сзади, они синхронно обернулись.

– Утро, – кивнул им Стив.

Он зачем-то сегодня вырядился в полную форму, – не забыл даже пиджак и фуражку, – и на его фоне растрепанный, сонный Ал в футболке и летних брюках смотрелся как заблудившийся пассажир, по чистой случайности оказавшийся в кабине.

– Утро, – отозвался Таво и вернулся к голографическим панелям.

Ал подошел к своему креслу, сейчас занятому им, и поставил обжигающий стаканчик сбоку от приборки.

– Ну что, у нас тут ничего интересного, Ал, – Таво нажал несколько кнопок и на панели вылез отчет, – Все системы в порядке, никаких сбоев. Идем строго по графику. Обычная тихая ночь, я даже подремать немного успел.

Не дожидаясь подтверждения, он освободил кресло и, зевая во весь рот, принялся собирать свои вещи. Мик, недолго думая, повторил за ним.

Ал устроился в кресле и просмотрел отчет наискосок. Все они были плюс-минус одинаковыми, вне зависимости от модели корабля, и за годы работы он научился при первом же взгляде вылавливать важные отклонения от нормы, не подключая к этому процессу сознание. В отчете Таво все выглядело так же спокойно, как звучало на словах.

– Принято, – кивнул Ал и провел ключ-картой по сканеру, авторизуя пересменку, – Где-то через четыре часа начнем выход из варпа, если что – будьте на подхвате.

Таво кивнул:

– Конечно.

И они с Миком покинули кабину, на мгновение снова впустив вовнутрь гул зала управления.

Стив провел своей ключ-картой по сканеру со стороны второго пилота и сел в нагретое Миком кресло. По сравнению с началом полета, сейчас он держался не в пример лучше, поэтому вчера Ал решил, что доверить ему место второго пилота во время выхода из варпа будет вполне безопасно. Чем раньше он получит этот опыт, тем лучше.

Надев на голову наушники, Ал отпил обжигающий кофе и взялся за работу.

– Начинаем поэтапное снижение мощности варп-двигателя. Расчетное время возвращения в стандартное пространство – четыре часа пятнадцать минут.

Стив справлялся с задачей намного лучше, чем он когда-то. Новые тренажеры давали о себе знать – он задавал минимум вопросов и довольно уверенно ориентировался в этой новой для себя обстановке, развеивая любые остававшиеся у Ала сомнения.

Точка на астрокарте, обозначавшая их варп-пузырь, стремительно приближалась к Солнечной системе. Автоматика корабля делала за них большинство работы. Каких-то несчастных лет десять назад на все операции, что сейчас производились автоматически, требовалось четыре пары рук – и все равно к выходу из варпа все были выжаты как лимон, – сейчас же для выполнения того же объема хватало их двоих, – и Ал до сих пор даже ни разу не вспотел.

Искривление пространства-времени на границе варп-пузыря уменьшалось синхронно со снижением мощности двигателя.

Ал потянулся к давно опустевшему и остывшему стаканчику из-под кофе, намереваясь выкинуть его в мусорку за спиной, – и в этот момент верхнее освещение в кабине погасло. Завыла сирена, красный свет аварийных ламп ударил в глаза.

– Внимание! Квадрат 3-12, недопустимо низкий уровень варп-метрики. Внимание! Квадрат 3-13, недопустимо низкий уровень варп-метрики. Внимание! – синтетический голос системы автоматического оповещения резал ухо.

– Какого… – Стив замер и уставился на него перепуганными глазами, отведя руки от панели управления.

Ал наоборот метнулся к панели, рваными, но четкими и точными движениями проверяя датчики.

Искажение 15. Нет, 14. Падает слишком быстро. Мощность варп-двигателя на том же уровне. Плавный график без флуктуаций, это не он. Зашкал уровня гравитации в районе третьего квадрата. Стремительно растет. Гравитационная струна, или?…

– Твою мать, что это?! – в ужасе заорал Стив.

Кабина озарилась ярким светом, и, оторвав глаза от панелей, Ал явственно почувствовал, как седеет. Чуть левее от них зияла абсолютно черная воронка. Стена искаженных и растянутых сияющих чаcтиц одновременно и испарялась из нее, и втягивалась вовнутрь теми же приливными силами, что действовали сейчас и на них.

Ступор прошел, не успев толком начаться, – и, тряхнув головой, Ал грязно выругался.

– Черных дыр никогда не видел? – бросил он Стиву, ступора не избежавшему, – Боковые двигатели на три марша, увеличиваю мощность варп-двигателя насколько возможно. Чем выше наша метрика, тем дальше горизонт событий.

Пальцы плясали над приборной панелью со скоростью близкой к световой, а сознание едва регистрировало все то, что он делал, уступив свое место вбитым на подкорку рефлексам.

Несколько лет досрочно закончившейся службы в ВКС давали о себе знать даже спустя двадцать лет.

– Зачем двигатели?! Тормозить надо! – в возгласе Стива было больше первобытного ужаса, чем он слышал за всю свою жизнь вместе взятую.

– Нас затягивает к горизонту событий, не успеем, – чертыхнувшись, пояснил Ал, – Делай, что я говорю. Боковые – педаль в пол.

Стив медлил, и он, продолжая ругаться, перехватил управление на себя и полностью заблокировал его половину панели.

Мощность варп-двигателя, после провала в глубокую яму, снова росла. Четкая до того, картина стены деформированных фотонов искажалась под неестественным углом. Гравитационные силы, генерируемые варп-двигателем, включились в работу. Их запас времени, не существующий еще секунду назад, сразу вырос минуты на три-четыре.

Со лба градом катился пот, когда он со всей силы потянул за рычаг, сразу не только включая боковые досветовые двигатели, но и выжимая их до максимума. Варп-пузырь достаточно большой, они не могли не успеть вырваться из этой гравитационной ловушки, не нарушая его целостности еще сильнее.

На голове у Стива волосы встали дыбом. Краем глаза Ал, не имеющий возможности оторваться от панелей управления, видел, как он потянулся к своим, но блок мог снять только человек с авторизацией командира корабля. То есть он, или, во время своей смены, Таво.

Ал изо всех сил потянул штурвал вправо. Авиагоризонт на панели разошелся с расчетным, корабль несколько раз сильно дернулся, накренившись под слишком большим для пассажирских рейсов углом. Плотная стена деформированных элементарных частиц перед иллюминатором уступила место привычной черноте варпа.

Искажение 17. 18. Система автоматического оповещения замолчала. Через несколько секунд аварийное освещение тоже отключилось.

– Целостность варп-пузыря восстановлена, – синтетическим голосом оповестила автоматика.

Тяжело дыша, Ал отключил досветовые двигатели, откинулся на спинку кресла и потянулся к пачке сигарет в кармане брюк.

– Э-э-э… – Стив начал заикаться, и не мог выдавить из себя даже одного слова.

– Мы справились. Пронесло, – наплевав на все должностные инструкции, Ал закурил прямо в кабине, – По грани прошли. Вот по такому тонюсенькому волоску.

– Ты же говорил, что…

– Да-да, я помню, что я говорил, – огрызнулся Ал. Не только у Стива нервы были ни к черту, – Вот, на тебе карту, сам посмотри. Видишь тут эту черную дыру?

Стив отрицательно помотал головой.

– Вот и я не вижу. А она есть.

– Тогда откуда?

Ал пожал плечами:

– Или у нас дрейф под десяток парсек, или я понятия не имею. Я тысячи раз летал по этому маршруту, никогда такого не было.

Стив схватился за живот и, стремительно приобретая зеленоватый оттенок лица, пробормотал:

– Что-то мне нехорошо.

Ал смерил его оценивающим взглядом и кивнул:

– Беги. И передай кому-нибудь из бортпроводников, чтобы позвали Таво. У меня у самого руки трясутся.

Осознание всего ужаса ситуации всегда приходило не сразу, – и только сейчас до него начинало постепенно доходить.

Сзади захлопнулась дверь. Стив убежал.

Попасть по кнопке включения громкой связи вышло не с первого раза. Видели что-то пассажиры или нет – объявление нужно было сделать все равно. Прилагая неимоверные усилия для того, чтобы голос не дрожал, он быстро протараторил в микрофон:

– На связи капитан корабля, Альберт Киркегор. Сообщаю, что мы только что благополучно прошли через область магнитной аномалии, – он врал первое, что пришло в голову, – От имени экипажа, приношу извинения за доставленные неудобства. Пострадавших прошу пройти в медпункт. Он расположен на третьей палубе, направо от столовой. Выход из варпа ожидается через несколько часов, просьба закрепить незакрепленные вещи, спрятать багаж на багажные полки и ожидать дальнейших указаний.

Дрожащий палец едва попал по кнопке громкой связи второй раз, – и он наполовину нервно, наполовину облегченно рассмеялся.

Он не знал, сколько времени прошло до того, как дверь в кабину открылась снова, пропуская вовнутрь зевающего Таво в помятых футболке и шортах. Повторное снижение мощности варп-двигателя шло как положено, и нервное напряжение постепенно спадало.

– Ал, что случилось? Я только заснуть успел, меня аж из кровати выкинуло. Во, – заняв место второго пилота, он продемонстрировал ему свежую ссадину на руке.

– Нас чуть не засосало в черную дыру, – кривая усмешка, казалось, навсегда прилипла к лицу Ала, – Стиву совсем дерьмово, у меня руки трясутся, побудешь вторым пилотом пару часов, пока из варпа не выйдем?

Непривычно серьезный и собранный Таво кивнул, не задавая лишних вопросов.

Вторая попытка выхода из варпа прошла не в пример успешнее первой.

– Основной досветовой двигатель три марша, боковые – один марш. Глуши варп-двигатель, – комментировал Ал каждое свое действие. Ни комментарии, ни указания Таво не требовались, но так было привычнее и спокойнее.

На боковой панели покоилась гряда пустых стаканчиков из-под кофе – Таво героически боролся с подступающим сном.

Вспышка – и из плотной черноты одновременно появились такие родные планеты. Ал шумно выдохнул. Все. Закончилось. Справились. Здесь никаких сюрпризов уже быть не могло.

Он щелкнул тумблер, включающий связь, и привычно отрапортовал в микрофон.

– Фаэтон-центральный, рейс EI 18162. Время выхода из варпа – 4 марта 2098, 17.23 по стандартному земному времени. Запрашиваем коридор до Земли, просьба подтвердить.

Ответом ему стала даже не статика – полная, оглушающая тишина, мигом сбросившая его с постамента спокойствия.

– Да что за… – он быстро глянул на панели. Все индикаторы светились зеленым, системы связи были в полном порядке, – Фаэтон-центральный, это рейс EI 18162, как слышите меня?

Тишина.

– Таво, – Ал обернулся к своему временному второму пилоту, – Можешь сделать объявление для пассажиров? Не могу до Фаэтона достучаться.

Он старался сохранять спокойствие, но сердце снова бешено колотилось в груди, а руки начинало немного подергивать.

– Конечно, – кивнул Таво и переключил громкую связь на себя, – Уважаемые пассажиры, с вами говорит Октавио Гутьересс, старший пилот. Только что мы совершили успешный выход из варп-пространства. Интернет и прочая связь станут доступны в течение нескольких минут. Расчетное время прибытия на Землю – 6 марта, 19.00 по стандартному земному времени. Спасибо за внимание.

Фаэтон продолжал упорно молчать. Выругавшись, Ал попробовал подключиться к резервным частотам, затем – к военным, затем – к резервным военным.

Везде было одно и то же. Абсолютная тишина и полное отсутствие статики.

Он включил внутреннюю связь, и сказал в микрофон:

– Стан, зайди ко мне, – вызывая начальника связистов.

Через какой-то час в кабине можно было смело вешать топор – так там было накурено.

– Нет, ну что за бред, – Ал устало потер виски, отрываясь от экранов, – Стан, перепроверь еще раз, проблема наверняка в наших системах.

Стан стоял у него за спиной и недовольно хмурился, глядя на предательски зеленые панели.

– Да тысячу раз уже все перепроверили, Ал, сам же видишь. У нас все работает, от нас сигналы уходят, – раздраженно отозвался он и выудил из пачки еще одну сигарету, – Это Фаэтон молчит. И Земля заодно.

Обычный, ничем не примечательный полет по одному из наиболее популярных маршрутов, знакомый ему настолько, что он мог пилотировать его с закрытыми глазами, окончательно остался в прошлом.

Сначала черная дыра, теперь – это. Так и в то, что конец света действительно случился, только они его не заметили, поверить недолго.

– Ал? – Стив уже вернулся на свое место и сменил засыпающего на ходу Таво, – Я сверил карты дальнего космоса, – его голос дрожал, и Ал сразу понял, что здесь тоже что-то неладное.

– Давай, добей меня, – махнул рукой он.

– В общем… Они совпадают с тем, что мы наблюдаем, всего на 45% – Стив нажал на несколько кнопок и голографический экран с расчетами, идентичный тому, что был открыт перед ним, открылся перед Алом.

Ал крепко зажмурился, но, когда открыл глаза – ничего не изменилось. Бред какой-то. Одна черная дыра – это еще ладно, маловероятно, но могло так случиться, что ее пропустили, но чтобы весь наблюдаемый космос отличался от карт на 55%? Такого просто не могло быть. Скорее всего, они имели дело с масштабным сбоем алгоритмов.

А связь с базовыми станциями отсутствовала из-за неполадок их оборудования.

– Стан, резервные каналы связи подключать пробовали? – он смахнул астрокарты с голографического экрана и открыл программу диагностики состояния оборудования.

Конечно же, если верить ей, все их системы были в полном порядке. Проблема заключалась в том, что верить ей, скорее всего, больше не стоило.

– Ты за кого нас принимаешь? – обиделся Стан, – В первую очередь попробовали на них перепрыгнуть. Даже белого шума нет, чтоб его, – он с ненавистью затушил окурок об бортик пепельницы.

– Ладно. Иди. Если что-нибудь прояснится – сразу сообщи, договорились?

Всего. Лишь. Аппаратный. Сбой.

– Договорились.

Стан покинул кабину, оставляя их со Стивом наедине со стоящим столбом дымом. Стив в очередной раз зашелся в приступе кашля.

– Может, вентиляцию помощнее выкрутим?

– Да некуда уже, и так на максимуме работает, – отозвался Ал и, смерив Стива оценивающим взглядом, добавил, – Сходи лучше проветрись.

– А если люди…

– Если люди будут спрашивать, что со связью, скажи, что у нас неполадки и мы уже занимаемся их устранением, понял?

Стив кивнул.

– Отлично, иди.

Ал дождался, пока он покинет кабину и нажал несколько кнопок на панели управления, включая связь с экипажем:

– Народ, общий сбор в зале управления через двадцать минут. Мне нужно с вами поговорить.

В первую очередь, им необходимо было выработать официальную версию произошедшего и придерживаться ее до последнего. Вопросы у пассажиров возникнут – и, если они хотели избежать паники, они должны были подойти к этому неизбежному моменту во всеоружии. Затем…

Затем необходимо было понять, что делать дальше.

Полное радиомолчание Солнечной Системы, – и заодно всех остальных базовых станций, – пугало. Пугало настолько, что, несмотря на все заверения Стана, Ал не хотел верить в то, что неполадок на их стороне нет. Однако противный червячок сомнения периодически выглядывал из глубин сознания и напоминал о том, что Стан – ас своего дела, что никогда еще такого не было, чтобы одновременно на корабле из строя вышли три основных и пять резервных каналов связи, что даже в случае масштабного сбоя, они все равно должны были слышать хотя бы белый шум, а не эту чертову тишину.

Чем дольше он сидел один, таращась в одну точку голографической панели, тем дерьмовее ему становилось. В голову лезли непрошенные мысли – и прогонять их с каждым мгновением становилось все сложнее и сложнее. Руки снова начинали дрожать.

Объявленный им всеобщий сбор, в каком-то смысле, спас ситуацию.

Люди собрались в зал управления непривычно быстро. Страх и неопределенность, без сомнения, сыграли в этом не последнюю роль – обычно дозваться их, всех и сразу, дорогого стоило.

Как только Ал переступил порог переполненного помещения, на него тут же посыпался вал вопросов:

– Что с интернетом? Уже два часа как из варпа вышли, люди волнуются, – предсказуемо интересовались бортпроводники.

– Что за тряска утром была? У нас все показатели зашкалили, думали, расплав будет, – раздавалось из реакторного отдела.

– Где сеть?

– У меня три пассажира головы расшибли! Ал, ты что, бухой за штурвал сел?!

Голоса смешивались и превращались в сплошную кашу, из которой не получалось вычленить никакой конкретики.

Он неопределенно помахал рукой всем жаждущим ответов и громко сказал:

– Сейчас, дайте пройти, расскажу все, что знаю!

Только после этого толпа расступилась и освободила ему дорогу к его месту на капитанском мостике. Забравшись на возвышенность и оказавшись на голову выше всех остальных, он окинул беспокойное море людей взглядом, и, без предисловий, сказал:

–Так, давайте по порядку. Да, связи нет. Нет, я не знаю почему. Рабочее предположение – масштабный сбой в системах связи.

– У нас все в порядке! – хором возмущенно отозвались связисты в синих рубашках. Хоть кто-то продолжал носить форму весь полет.

– Эту версию я уже слышал. Четыре раза, – прервал их возмущения Ал, – Но сбой пока остается главной рабочей версией. Дальше. Нас трясло из-за того, что мы пролетели в опасной близости от горизонта событий черной дыры. Нет, ее не было на картах, нет, я не знаю, откуда она взялась. Судя по значениям итогового дрейфа, мы если и отклонялись от курса, то совсем ненамного.

Дальше… – хотел было добавить он, и выложить экипажу всю правду про несовпадение карт, но что-то в последний момент его остановило. Нет, это было бы лишним. Сейчас перед ним стояла труднейшая задача – пройти по грани и не спровоцировать панику ни у экипажа, ни у пассажиров. Такое серьезное несовпадение астрокарт, если о нем стало бы известно, поставило бы крест на этом начинании – и вполне возможно, на многих жизнях.

Паника в закрытом пространстве, отделенном от космоса только слоем толстого металла, никогда не приводила ни к чему хорошему.

– Это все, – резюмировал он, – Вопросы?

Толпа снова зашумела – и все вопросы слились в сплошной поток белого шума.

Ал одним жестом остановил их.

– По одному. Вот ты, например, – ткнул он наугад в девушку из реакторного отдела. Лица ее он не видел, но бордовый цвет ее рубашки позволял ее идентифицировать достаточно точно.

– Ал, когда тряхнуло, у нас мощность зашкалила, чуть до расплава не дошло. На несколько долей секунды, но все-таки, – она подняла над головой планшет, на котором, очевидно, были логи, но Ал не мог разобрать ничего, слишком далеко она стояла, – Я, конечно, не эксперт в астрономии, но, по-моему, никаким горизонтом событий поблизости такое не объяснить.

Нахмурившись, Ал кивнул и добавил это в копилку странностей, которые случились за сегодня.

– Да нет же, смотри, – встрял Пауль – сверкающий проклевывающейся лысиной начальник реакторного отдела, и выхватил у нее планшет, – Удар был в 9:12:03, а у нас скачок мощности случился в 9:11:45, проверь по логам сама, если мне не веришь.

То есть… Скачок мощности случился до появления черной дыры перед их носом, но при этом был связан с ним? Если логика в этом утверждении и присутствовала, то Алу она была недоступна и непонятна.

Впрочем, вряд ли это имело какое-то значение сейчас.

– Ладно, принято, – Ал смахнул со лба выступившие капли пота. В зале управления было очень жарко и душно, – Подумаем, что бы это могло значить. Дальше. Натали? – он с трудом сумел найти в толпе старшую бортпроводницу, что выделялась из массы очередной модной прической.

– Какая официальная версия по поводу интернета? Моих ребят уже пассажиры задолбали.

– Неполадки на нашей стороне. По техническим каналам связь с Землей есть.

– Но…

– Им не нужно этого знать, – обрубил ее Ал, не дав закончить вопрос.

– Ладно, ладно, – легко сдалась она.

Ал окинул толпу взглядом еще раз – и снова остановился на связистах.

– Дальше. Мария.

– А делать-то что дальше будем?

Над залом управления в один миг повисла тяжелая тишина. Мария первая решилась озвучить вопрос, который мучал всех.

И Ал не был исключением.

– Лететь на Землю, – на секунду задумавшись, твердо сказал он.

Толпа словно взорвалась. Его слова стали спусковым крючком для накопившегося внутри них за этот только начавшийся, но уже бесконечно долгий день напряжения – и ситуация в одночасье накалилась до предела.

– Тихо! – со всей мощи легких рявкнул Ал, пытаясь подавить панику в зародыше.

И это сработало, неожиданно даже для него самого.

– Какие возражения? – не давая никому опомниться, продолжил напирать он.

Ответили ему не сразу.

– Раз нет связи с Землей и выбиты все резервные узлы, – наконец-то робко начал Стан, выставленный связистами в качестве спикера, – Это может быть небезопасно. Ал, ты себе вообще представляешь структуру системы ретрансляторов Солнечной Системы? Да ими тут все утыкано, от Меркурия, до Харона.. Что, черт побери, должно было случиться, чтобы одновременно вышли из строя все?!

Толпа в массе своей согласно закивала, а в глазах некоторых впереди стоящих растерянность сменилась страхом.

– Ты прав, – легко согласился со Станом Ал, – Но есть несколько «но». Первое – мы не можем просто так выйти назад в варп, не согласовав коридор с Фаэтоном, связи с которым у нас нет. Второе – по норме нам загружают припасов на расчетное время полета плюс неделя. На обратную дорогу не хватит никак, – экипаж в массе своей поник, – Третье. Если ты не обратил внимания, мы не получаем сигналов не только из Солнечной Системы. Все базовые станции обитаемого космоса молчат.

Он сделал небольшую паузу, давая людям время переварить информацию, а себе – возможность немного отдышаться.

Сомнения раздирали его изнутри. Сказать или нет? С одной стороны, провоцировать панику было нельзя ни в коем случае, с другой – если он бы он направил корабль к Земле своим произволом и что-нибудь пошло бы не так, его заживо сожрали бы задолго до того, как припасы подойдут к концу и они все начнут умирать с голоду.

Ладно. Надо сказать.

– И четвертое, – внезапно осипшим голосом начал он, прерывая начавшиеся было разговоры, – Наши астрокарты больше не совпадают с наблюдаемыми частями вселенной. Почему – не знаю. Скорее всего, тоже сбой. Но строить путь, основываясь на них – это самоубийство. Так что выбора у нас в общем-то и нет. Или оставаться здесь и через пару недель дружно умереть от голода или недостатка кислорода, или отправляться на Землю.

Все возражения исчезли, так словно их и не было вовсе. Перспектива неизбежной медленной смерти от голода или асфиксии против сомнительного, но все-таки существующего шанса на то, что на Земле не все так плохо, не имела ни малейшего шанса на жизнь.

Уже через несколько часов Ал, сидя в кабине в одиночестве, выставил на автопилоте кратчайший путь домой.

О том, что их могло там ждать, он старался не думать.

Пассажир (Яна II)

Расслабленная и ленивая обстановка на корабле, стоило им выйти из варпа, стала напряженной и нервозной словно по щелчку пальцев. Одного взгляда на индикатор сети большинству хватило для того, чтобы впасть если не в панику, то близко к ней, – и следующие два дня, остававшиеся до Земли ситуация только ухудшалась. Сеть не появлялась, на членах экипажа, что как заведенные повторяли заученную мантру про сбой в основных подсистемах связи, не было лица, – и паника постепенно вырывалась из отдельных кают, тонкой пленкой опутывая все больше и больше людей.

Некоторые уже начинали поговаривать, что конец света, о котором кричали в интернете, все-таки произошел, просто немного позже, чем ожидалось. Робкие в первый день, их голоса постепенно крепли и становились на ноги, – и, что самое страшное, Яна находила в том, что они говорили, рациональное зерно, чем дальше – тем больше.

Еще немного этой неизвестности – и она побежит регистрироваться на форуме конспирологов и плодить темы про рептилоидов.

Дверь в каюту открылась, пропуская вовнутрь хмурого Чезаре. Яна подняла глаза от планшета, на котором по десятому кругу пересматривала единственный сериал, который она успела скачать, и выжидающе уставилась на него.

– Опять связисты забегали, – ответил он на ее незаданный вопрос.

Яна пожала плечами:

– Как будто в первый раз. Что говорят?

Сидевший на своей нижней полке Джузеппе подвинулся, Чезаре устроился рядом с ним и сказал:

– В этот раз вообще ничего. Я попробовал двоих в курилке разговорить, – так они на меня посмотрели, как на прокаженного, недокуренные сигареты побросали и сбежали. Вот теперь думаю, к чему бы это? Может, к дождю?

– Ты что, авгуром успел заделаться, пока я спал? – хохотнул Джузеппе.

Чезаре прыснул в кулак и, с притворным недовольством, помотал головой:

– А вот это уже оскорбление.

Яна смерила его, а затем Джузеппе подозрительным взглядом. Непонятные никому шутки были их визитной карточкой, находясь в списке странностей, замеченных за ними, который Яна вела от нечего делать, где-то между «почему Чезаре постоянно носил одежду исключительно с длинным рукавом?» и «что это за загадочная конференция, о которой они постоянно спорили, стоило им остаться в каюте одним?». К сожалению, как она ни старалась, ни одного ответа ей достать не удалось, а спрашивать напрямую было как-то неудобно.

Любопытство съедало ее изнутри весь полет. Выход из варпа и последующее беспокойство смогли вытеснить его с пьедестала ее мыслей, но сейчас оно стремительно отвоевывало свои позиции.

– Ладно, а если серьезно, – в отличие от своего то ли друга, то ли сына, то ли кем там ему Джузеппе приходился, Чезаре умел очень быстро переключаться на серьезный лад, – Я думаю, они нам врут.

– В каком смысле? – Яна вздернула одну бровь.

– В прямом. Что там говорил Киркегор? Неполадки основных систем связи, но по техническим резервным связь есть? Мы слышим космопорт и космопорт слышит нас?

– Вроде да, – кивнула она.

– Так вот, я думаю, что ни по основным, ни по резервным каналам никакой связи у нас нет и никого мы не слышим. Поэтому и экипаж такой дерганный. Поэтому и нам никто ничего не говорит.

– Такая посудина, да еще и без связи, она же как слепая… – новый день, новое открытие – оказывается, Джузеппе тоже не всегда вел себя как клоун.

По спине побежали холодные мурашки. Яна сглотнула.

– Именно, – кивнул Чезаре, – При этом, не думаю, что проблема на нашей стороне.

– Это еще почему? – удивился Джузеппе.

– Все просто. Смотри. Связисты до сих пор везде, куда ни плюнь. Ладно в варпе, связи нет – им делать нечего, но из варпа мы вышли, а их меньше не стало. Если бы что-то полетело на нашей стороне, они бы вряд ли вылезали со своей палубы. Потом – они же активнее всех избегают любых вопросов. Сложно убедительно нести чушь о том, в чем хорошо разбираешься. По совокупности я бы сказал, что это не мы не ловим сигналы извне, это извне нечего ловить.

Стройные ряды мурашек шагали по спине Яны как у себя дома. К сожалению, в словах Чезаре было больше смысла, чем она позволяла себе признать.

Его рука внезапно легла ей на плечо, выдергивая из пугающих мыслей:

– Ян, ты чего? – устало спросил он.

Сегодня он опять перебудил их всех среди ночи своим очередным кошмаром, и потом где-то шлялся до утра чтобы не мешать другим спать.

– Не знаю, – она вздрогнула, – Просто подумала, что же должно было случиться на Земле, чтобы всю связь выбило…

– Мы через пару часов будем там и все сами увидим. Не стоит себя заранее накручивать

Не стоит-то оно может и не стоит, но у нее не получалось – и сознание заволакивала плотная нервная дымка.

И… Это что? У него на ладони шрам что ли?

Заметив, куда она смотрит, Чезаре небрежно махнул рукой:

– А, это. Не обращай внимания, на нож случайно напоролся, – он сел рядом с ней и продолжил, – В конце концов, кто сказал, что я прав? – усмехнулся он, – Может быть, сбой действительно у нас, у команды не получается его самостоятельно исправить, а у меня просто разыгралась паранойя.

– Они могли, в конце концов, хоть что-нибудь нам сказать! – взорвалась Яна.

– М-м-м, двести человек, запертых в космическом корабле посреди безвоздушного пространства. Я вот и гроша ломанного не поставлю, что, если ввести нас всех в курс дела, не начнется паника. Думаешь, это хорошая мысль? Паника в таких ситуациях может оказаться смертельно опасной.

Яна отрицательно помахала головой. Она уже не была ни в чем уверена.

Появления Земли в иллюминаторе все ждали с замиранием сердца. Чем ближе они были к планете, тем меньше шумов раздавалось из коридора, а когда командир по громкой связи объявил, что они скоро выйдут на геостационарную орбиту, как минимум на их палубе установилась звенящая тишина.

Не было ничего хуже неизвестности.

Яна отложила планшет в сторону, когда поняла, что вообще не помнит последние несколько десятков минут просмотренной серии. Отвлечься от тревожных мыслей не получалось. Внизу Пенелопа прилипла к иллюминатору, а Чезаре и Джузеппе снова где-то пропадали.

За стеклом показался до боли знакомый кусочек Луны. Корабли, летящие на Землю, всегда заходили на посадку в космопорт по одной и той же траектории, – и обычно этот пейзаж означал, что через полчаса они уже будут толпиться в очереди у паспортного контроля.

Она слезла со своей полки и тоже прилипла к иллюминатору.

Сердце отбивало бешеный ритм.

Пока корабль медленно и неповоротливо совершал маневр, ее воображение рисовало картины одна хуже другой. Расколотую, наполовину сожженную планету. Многочисленные кратеры от ядерных взрывов. Зияющую пустоту, по форме совпадающую с Землей.

С каждой секундой картины становились все более и более апокалиптичными, но реальность, как это обычно бывает, превзошла все даже самые смелые ожидания.

Корабль завершил маневр – и ее взору предстала…

Земля. Зеленые пятна лесов, желтые – пустынь и голубые массивы воды. Умиротворенная, привычная картина даже не намекала на возможность какой-то катастрофы космического масштаба, способной вывести из строя связь в целой звездной системе.

У нее словно гора свалилась с плеч. Губы сами расползлись в радостной улыбке, и она обернулась к Пенелопе. Та застыла, на лице ее отображалась вся палитра эмоций, так, словно она не знала, что и чувствовать в этот момент.

Слабое, практически незаметное ощущение, что что-то в этой идиллии было не так, Яна без труда затолкала на задворки сознания.

– Все хорошо! Мы дома! – едва сдерживая желание завизжать от переполнявшей ее радости, воскликнула она, – Фух, после такого, я, наверное, еще пару лет никуда летать не буду! – выдохнула она и рассмеялась.

Ни капли не изменившаяся в лице, Пенни что-то тихо сказала себе под нос.

– Извини? – переспросила Яна.

– А где космический мусор? – уже громче спросила она, и радостная улыбка сползла с лица Яны так, словно ее никогда и не было.

Несмотря на проводимую последние пару десятков лет политику по утилизации космического мусора, на орбите Земли его все еще оставалось неприлично много. С годами он собирался в сгустки и создавал немалые проблемы как для гражданской, так и для военной космонавтики, – и эта тема практически не сходила с полос интернет-СМИ.

По всей видимости, до сегодняшнего дня.

Или они там внизу изобрели какой-то лазер, который, утилизировав весь космический мусор за ночь, заодно выбил связь по всей Солнечной Системе, или…

Розовая пелена спала с ее глаз – и, глянув еще раз на Землю внизу, она заметила кое-что еще:

– А где свет? – удивленно спросила она, не отводя взгляда от иллюминатора.

– Ты о чем? – так же тихо переспросила Пенни.

– Посмотри на Азию. Там сейчас ночь.

Темная, непроглядная ночь. Без единого островка электрического света.

Даже на месте стомиллионного Пекина, что обычно светился, как новогодняя ёлка, была кромешная темнота, чего уж говорить о каком-нибудь Владивостоке или Мельбурне.

Если даже из строя вышла вся энергосистема восточного полушария, что выглядело настолько маловероятным, что даже невозможным, – всегда можно было перераспределить энергию из западного и запитать хотя бы самые крупные города. Но за стеклом, на темной половине Земли, не было ни единого огонька.

Версия о том, что лазер, который сжег весь мусор вместе со связью, заодно перегрузил энергосистему всей планеты до полного отказа, с каждой секундой начинала выглядеть все менее и менее бредово на фоне того, что она наблюдала.

Чезаре и Джузеппе вернулись через какое-то время, а Пенелопа наоборот – куда-то ушла. Наверное, к тому шведу, про которого она рассказывала. Яна же продолжала сидеть и, словно завороженная, смотреть на Землю внизу.

Из пучины безрадостных мыслей ее сумел выдернуть только оживший динамик:

– Альберт на связи, – раздался из-под потолка усталый голос. Даже их командир решил, что соблюдать формальности больше нет нужды, – В общем… – он шумно выдохнул прямо в микрофон, – В общем, вы все сами видите. Связи с Землей у нас нет, и, если совсем уж честно, – и не было. Визуального контакта с космопортом тоже нет. Что случилось внизу – мы понятия не имеем, – он выдержал паузу, настолько долгую, что Яна уже было подумала, что сеанс связи окончен, прежде чем он продолжил – Заход на посадку в космопорт при таких вводных невозможен, – Что? – Мы посовещались и решили, что единственный вариант, выяснить, что случилось, который нам доступен – это совершить высадку нескольких групп на поверхность при помощи эвакуационных шаттлов. У нас не хватит свободных членов экипажа для того, чтобы укомплектовать даже пару групп, поэтому всех заинтересованных пассажиров прошу пройти в зал управления и обратиться к старшей бортпроводнице Натали О’Хэлорран. Мы будем рады любой помощи. Альберт, конец связи.

Как ни странно, этой импровизированной речи оказалось достаточно для того, чтобы зачарование, сковавшее ее, рассеялось. Она махнула головой, отгоняя последний туман.

Шум с полки напротив привлек ее внимание – Чезаре и Джузеппе, собирали вещи в два небольших рюкзака. Еще мгновение – и до нее дошло, что все это время они негромко переговаривались между собой на итальянском.

– Вы что делаете? – не придумала ничего лучше, чем спросить, Яна.

Еще более растрепанный, чем обычно, Джузеппе осекся на полуслове и обернулся.

– Рюкзаки собираем, не видишь? – с недоумением отозвался он.

– Вы на высадку?

– Да, – кивнул Джузеппе, – Хочешь с нами?

– Не знаю пока, – Яна неопределенно пожала плечами.

Завершив сборы, итальянцы покинули каюту в полной тишине, оставляя ее наедине с сомнениями.

Может быть, ей тоже стоило присоединиться? Да, не стоило себе врать – ей было страшно. Да, от одной мысли о том, что их могло ожидать внизу, у нее подкашивались колени. Но, с другой стороны, какой был смысл прятать голову в песок? Будет она игнорировать реальность вокруг, не будет – от этого ничего не изменится.

Решение было принято в считанные секунды, как с ней обычно и бывало.

Робкий голосок инстинкта самосохранения был ею благополучно проигнорирован – и вот она, на скорую руку покидав какие-то, несомненно, важные и нужные вещи, такие как крем от солнца и пижама с мишками, в свою сумку, уже бежала по коридорам корабля, разыскивая зал управления.

Торопилась она, как оказалось, зря. Небольшое помещение зала управления было заполнено едва ли на четверть. Горстка добровольцев – не больше десятка, еще меньше членов экипажа, и женщина в форме стюардессы, что сидела за импровизированной стойкой возле входа – вот и все присутствующие.

Взгляд Яны в первую очередь зацепился за добровольцев – несколько смурных мужчин занимали стол у неактивной панели, женщина спортивного телосложения измеряла комнату нервными шагами, Чезаре разговаривал с каким-то серьезным рыжим мужиком, похожим, почему-то, одновременно и на военного, и на бандита, и на ученого, а Джузеппе подпирал спиной стенку рядом с ними и казался непривычно тихим и растерянным.

Пожав плечами, Яна прошла к импровизированной стойке.

– Здравствуйте, – сказала она женщине, что сидела за ней, привлекая внимание.

Женщина оторвала глаза от бумаг и подняла очки на голову:

– Здравствуйте. Вы по поводу высадки?

– Ага, – утвердительно кивнула Яна.

– Можно ваши документы?

– Да, конечно, – она похлопала себя по карманам, разыскивая паспорт, – Держите.

Женщина открыла паспорт и провела им над сканером, подобным тем, что были у пограничников в космопорту:

– Яна Шимкова, верно?

Яна кивнула. Женщина протянула ей паспорт назад и снова склонилась над своим планшетом.

– Так, внесла, – отчиталась она, несколько минут потыкав в планшет пальцем, – Куда хотите отправиться?

Выбор? Интересно.

– А куда можно?

– Пока три варианта: Нью-Йорк, Лондон или Рим.

Не особо хороший, впрочем, но с таким количество добровольцев, спасибо что он вообще был.

– А эти двое куда записались? – она кивнула в сторону Чезаре и Джузеппе.

Женщина проследила за ее взглядом и односложно ответила:

– Рим.

Ну, тогда пусть будет Рим. Ей бы больше хотелось в Пекин, но увы.

– Меня тогда тоже туда пишите, – сказала она.

Женщина кивнула и снова принялась тыкать в планшет.

– Готово, – сказала она, управившись со своей работой, – Группа еще недоукомплектована, нужно будет немного подождать.

– Немного? – хитро прищурившись, переспросила Яна.

– Или не немного, – не стала спорить женщина, – Сами видите, желающих…

Яна видела. Желающих было исчезающе мало, и она не понимала почему. Разве лучше было сидеть здесь, не зная ничего и притворяться, что все в порядке, до последнего?

Улыбнувшись женщине, она направилась к Чезаре, рыжему и Джузеппе.

– … понятия не имею. Это же бред какой-то, – говорил Чезаре рыжему. Голос его звучал устало.

– Вот и я тебе о чем, – его собеседник выглядел не менее уставшим, – С самого утра себе голову ломаю и все без толку.

Яна кашлянула, привлекая к себе внимание. Подслушивать чужие разговоры она считала невежливым.

– О, ты все-таки решилась? – сказал Чезаре, наконец-то заметив ее. Лицо его даже немного просветлело.

– Ага. Смысл тут сидеть и локти грызть от переживаний?

– Правильно, – сказал Чезаре и спохватился, – Яна, это Магнус, – представил он ей своего рыжего собеседника, – Магнус, это Яна, моя соседка по каюте.

Магнус? Кажется, так звали того шведа, с которым познакомилась Пенелопа. А он ничего такой.

– Очень приятно, – Яна пожала протянутую ей руку, – Магнус, вы с нами летите? – не зная, с чего начать разговор, спросила она.

– Нет, – отрицательно покачал головой Магнус, – Я в Нью-Йорк.

– А, – коротко сказала Яна, не зная, чего бы еще добавить.

Повисшую тишину, на этот раз нарушил вышедший из раздумий Чезаре:

– Магнус, погоди, а если… – он осекся. Джузеппе отлип от стены и навострил уши, – А нет, так тоже не получается. Да что же…?

Магнус внезапно посуровел и отрезал:

– Не знаю. Я тебе уже говорил. Куда ни плюнь – везде что-нибудь, да не сходится. Не может такого быть. А есть!

Яна даже не стала уточнять, о чем это они. На повестке дня у всего корабля была одна-единственная тема.

Желающие записаться на высадку потихоньку подтягивались, что вселяло в нее робкую надежду на то, что сегодня они все-таки вылетят. Ожидание и бездействие всегда ее раздражали, а в такой ситуации и подавно. Хотелось куда-то идти, что-то уже делать, наконец.

Через полчаса один из мужчин в синей форме перестал пытаться слиться со стеной и вместе с девушкой, одетой так же, подошел к ним:

– Станислав Новиков, можно просто Стан. Начальник отдела связи, – представился он и затем представил свою спутницу – Мария Диас, ведущий специалист по криптографии.

Девушка слегка кивнула, и поправила выбившуюся прядь длинных черных волос.

– Мы отправляемся с вами. Нужно поставить на поверхности несколько экспериментов.

– Чезаре Дамиано, – кивнул ему в ответ Чезаре.

– Яна Шимкова.

Джузеппе бросил короткий взгляд на Чезаре, прежде чем ответить:

– Джузеппе Массари.

Они по очереди представились, и Стан вопросительно посмотрел на Магнуса. Тот поднял руки:

– Магнус. Но я не с вами, я из американской группы.

Стан коротко кивнул и снова переключил свое внимание на них с Чезаре и Джузеппе:

– Так. Руководить нашей группой буду я. Ориентировочное время отправки через полчаса – ребята уже проводят предполетные проверки шаттлов. Высаживаемся… – он покопался в кармане куртки и извлек оттуда свернутый планшет. Развернул, кликнул несколько раз по экрану и повернул его к ним, – Вот здесь, – его палец указывал на точку в нескольких километрах от кольцевой дороги Рима в небольшом пролеске, – Что бы там ни случилось, нечего людей почем зря пугать.

Чезаре и Мария синхронно утвердительно кивнули.

– Ну, вроде все. Брифинга как такового не будет, мы вообще не знаем, с чем имеем дело. Будем импровизировать. Встречаемся в эвакуационном отсеке. На лифте до грузовой палубы, потом направо и по лестнице вниз, дальше увидите.

Стан закончил пояснения, и все разбрелись кто куда.

Немного подумав, Яна направилась в кафе. От переживаний у нее все тряслось внутри, – и ужасно хотелось есть. Желательно побольше, и сладкого. Комплекцией она пошла в отца, поэтому от такого метода снятия стресса ее не разносило.

Эклеры с восхитительным эспрессо оказались тем, что доктор прописал. Уже откусив первый кусочек, она мгновенно почувствовала, как противный ком из горла куда-то уходит и судорожный стук сердца в ушах замедляется.

Яна довольно зажмурилась. Так было намного лучше.

Эклеры подходили к концу. Она бросила взгляд на часы – и от безмятежности не осталось и следа. До дедлайна оставалось всего пять минут, за которые ей надо было успеть найти эвакуационный отсек. Одним глотком она влила в себя оставшийся кофе, закинула рюкзак на одно плечо и была такова. Оставшийся кусок эклера сиротливо лежал на столе, а официант, который как раз нес ей счет, так и замер в шоке.

В просторное помещение эвакуационного отсека, она, запыхавшись, ворвалась спустя десять минут после расчетного времени. Все остальные участники их группы уже были там, около готового к отправке шаттла с эмблемой перевозчика на бортах.

– Ну наконец-то! – первым ее заметил нервно нарезающий круги Чезаре, – Ты куда пропала? Мы уже два окна пропустили, сейчас третье закроется.

– Да… Найти не могла, как сюда пройти, – соврала она первое, что пришло в голову.

Чезаре махнул рукой, пробормотал себе под нос что-то невнятное и потащил ее за собой. Стан и Мария, сидевшие неподалеку на ящиках, поднялись и быстрым шагом направились за ними.

– Чего так долго? – спросил Стан.

– Заблудилась я, – отрезала Яна, – Кто вообще додумался так запрятать эвакоотсек? – лучшая защита, это нападение.

– Это не у нас, это у производителя кораблей спрашивать надо, – легко парировал Стан, но конфликт оказался исчерпан. Пошарив в кармане, он извлек оттуда устройство, похожее на смартфон, но более массивное и защищенное, с небольшой выдвижной антенной в верхней части, – Держи. Это комм.

– Зачем? – не поняла она, – У меня смартфон есть.

– Этот коротковолновой. Мы не знаем, есть ли связь внизу, но, если нет – этим штукам не нужны ни вышки ни ретрансляторы.

Яна кивнула, взяла комм из его рук и понадежнее спрятала во внутренний карман легкой куртки.

В шаттл они упаковались быстро. Время поджимало. Корабль беспомощно болтался на геостационарной орбите с отключенными двигателями, и окно для каждого старта нужно было подлавливать.

– Основные двигатели пошли, – бубнил себе под нос блондинистый пилот, с которым она так и не успела познакомиться во всей этой беготне, дергая рычажки и нажимая кнопки на панели управления – Ал, – уже в микрофон одетых на голову наушников сказал он, – Открывай шлюз, успеем проскочить.

Он несколько секунд помолчал, а потом, видимо, получив подтверждение, сказал:

– Ага, отлично. Запуск магнитной подушки.

Шаттл дернуло, и она почувствовала, что они оторвались от пола.

– Ну что, погнали! – с энтузиазмом воскликнул пилот.

Яна прижалась к стеклу иллюминатора, как только они вылетели из шлюза, разглядывая все в мельчайших подробностях.

Пока шаттл шел плавно, сильно их не дергало, но она знала, что это всего лишь вопрос времени. Как только они войдут в атмосферу Земли, начнется такая тряска, что можно и с завтраком своим распрощаться. Она, конечно, никогда раньше не летала на эвакуационных шаттлах, но представить себе, как ощущалась турбулентность на такой маленькой посудине, было несложно.

Яна заранее пристегнулась и заготовила для себя пакеты. Эклеры могли захотеть распрощаться с ней навсегда в любую секунду.

Турбулентность не заставила себя долго ждать. Минут через двадцать их в первый раз тряхнуло с такой силой, что на кресле ей удалось удержаться только благодаря ремню безопасности.

– Вошли в атмосферу, – коротко оповестил их пилот, без остановки что-то нажимающий на панели. Над его головой загорелась красная лампочка, но не успела она спросить, что это такое – как та погасла.

Проход через зону турбулентности занял около получаса, – и это были самые противные противные полчаса в ее жизни. Их трясло, болтало, разве что не переворачивало вверх ногами, и все это время она ощущала что-то наподобие невесомости.

Когда тряска прекратилась, она могла похвастаться зеленоватым оттенком лица, и радовало ее только то, что Чезаре, Джузеппе, Мария и Стан выглядели не лучше. А пилоту вот хоть бы хны. Ей бы такой вестибулярный аппарат.

Сквозь слой дождевых туч они прошли как нож, сквозь масло и она облегченно вздохнула. За окном виднелись зеленые леса, какие-то небольшие населенные пункты и дороги. Похоже, здесь все было в порядке. Прав был Чезаре, зря она переживала.

Стан ее мнения явно не разделял.

– Это еще что такое?! – выругавшись, воскликнул он.

Ей пришлось улечься на колени сидящего между ними Джузеппе, чтобы посмотреть в его иллюминатор.

Все те же леса, какой-то городок чуть побольше, дороги, река.

– И что не так? – она вопросительно посмотрела на Стана.

Тот в ответ уставился на нее, как на идиотку.

– Мик, мы не отклонялись от маршрута? – внезапно спросил он у пилота и только сейчас Яна узнала, как того зовут.

– Нет, кэп, – бодро отозвался упомянутый Мик.

– Чертовщина какая-то, – пробормотал себе под нос Стан.

– Эй, да что не так-то? – переспросила Яна, возмущенная тем, что он так нагло ее игнорировал.

На этот раз Стан ее услышал.

– Вот это что за городок по-твоему?

– Понятия не имею. Я не сильна в географии Италии. У Чезаре лучше спроси, или у Джузеппе. Они местные

Стан выдержал почти театральную паузу:

– Если мы не отклонились от маршрута, то это Рим. Да-да, вот этот вот маленький городок.

Яна смерила его подозрительным взглядом, но мертвецки бледный Чезаре, испуганный Джузеппе и серьезная Мария, смотревшая то на одного, то на другого, порождали в ее душе сомнения.

Приземление посреди какой-то полянки в лесопосадке прошло на удивление мягко. Не отключая магнитных подушек, Мик нажал на несколько кнопок, и правая дверь шаттла поползла вверх.

– С такой высоты спрыгнете?

Яна выглянула в окно. До земли было примерно полтора метра.

– Спрыгнем, – утвердительно кивнул Стан, даже не спросив у остальных, но никто с ним спорить не стал.

Первым прыгнул он сам. Следом – все такой же бледный Чезаре, Джузеппе и только после этого пришла очередь Яны.

Она сняла с головы шлем, отстегнула ремень, перебралась на кресло Стана и, зачем-то задержав воздух, прыгнула.

Внизу ее подхватили руки Джузеппе. Оказавшись на твердой земле, она с наслаждением вдохнула полной грудью, – и тут же закашлялась.

Воздух здесь был какой-то не такой. Как будто бы слишком чистый.

Сотрудник Фонда (Магнус II)

Текст письма остался выжжен на сетчатке навсегда. Каждый раз, когда Магнус закрывал глаза, он проявлялся сквозь пелену темноты ярким светом.

Выполнение протокола «Второй шанс» завершено. Угроза конца света класса ZK “Разрушение реальности” успешно ликвидирована на текущей временной линии. Поздравляем. Если Вы можете читать эти строки – Вы сегодня родились второй раз, и на этот раз – в полной безопасности.

Все уровни секретности сняты с момента отправки этого письма. Для восстановления нормальности нам требуются все свободные руки.

Прежде, чем Вы продолжите чтение, мы хотели бы Вам сказать, что у нас не было другого выхода. Если единственное оставшееся лекарство было настолько ужасным, попробуйте представить себе, каким было заболевание.

Совет

P.S.: Всех выживших сотрудников Фонда просьба как можно скорее явиться по координатам 44°12'14.1"N 110°18'49.9"W.

Второе письмо, процитированное в этом, содержало длинный и подробный документ, пестривший техническими деталями, но весь смысл его заключался в нескольких первых строках:

Протокол «Второй шанс» представляет собой комплекс мер, направленных на предотвращение возникновения конца света класса ZK “Разрушение реальности” при помощи реконфигурации реальности с такими начальными условиями, чтобы вероятность повторного возникновения аналогичного конца света класса ZK “Разрушение реальности” являлась равной нулю.

Внимание! Перед авторизацией выполнения протокола убедитесь, что все остальные возможности сдерживания полностью исчерпаны. Выполнение протокола является принципиально необратимым.

Все это звучало настолько сюрреалистично, что не могло быть правдой, – и одновременно с этим ощущалось уместным, если не закономерным продолжением путешествия ко дну Марианской впадины, которое он лишь по какому-то недоразумению называл своей жизнью.

По какой-то странной иронии, именно сейчас он впервые за последние три недели точно знал, что ему делать с ней дальше.

Искать пути добраться до точки сбора.

Если бы это было так же просто, как звучало.

Вариантов у него было немного. Их корабль направлялся к Земле и должен был прибыть туда в течение следующих нескольких суток. Если реальность действительно была реконфигурирована, – их сигнатуры не могло быть в местных базах данных. При таких вводных, если им кто-то и додумается дать разрешение на посадку, далеко они все равно не уйдут. Допросы, перекрестные проверки, установление личностей, – Магнус слишком хорошо знал, как это все работает, насколько может растянуться и чем закончиться.

Однако, такое событие, как появление неизвестного корабля неизвестно откуда, обязано было привлечь внимание Фонда – а большего ему и не требовалось.

Если разрешение на посадку не дадут – придется импровизировать в зависимости от того, как будет действовать экипаж. Сейчас Магнус не исключал никаких вариантов, даже того, что ему может потребоваться угнать эвакошаттл, только бы как-нибудь оказаться на поверхности.

На полке напротив Малкольм читал Дженни сказку на ночь. Каждый раз, когда блуждающий взгляд Магнуса останавливался на них, зависть съедала его изнутри. Их мир продолжал оставаться совершенно нормальным, а единственная странность в нем объяснялась банальной технической неисправностью некоторых систем корабля. Пусть эта иллюзия и была обречена скоро разваливаться, однако…

Он многое бы отдал за целых два дополнительных дня блаженного неведения.

Мир закончился десять дней назад – и никто этого не заметил. Ему отчаянно хотелось кричать об этом на каждом углу, но он не мог. За нарушение “Покрова” даже в обычные времена можно было попасть под увольнение с последующим стиранием памяти, – сейчас же за такой проступок скорее всего светил расстрел. Фонд всегда очень серьезно относился к поддержанию завесы нормальности.

Спрятав смартфон подальше во внутренний карман рубашки, чтобы было меньше соблазна перечитывать и без того намертво впечатавшееся в память письмо, Магнус поднялся и вышел из каюты, оставляя Малкольма и Дженни наедине с провалившимся в пьяный сон Джеффри. У него не было никакой цели – он просто не мог больше сидеть на одном месте и притворяться, что ничего не случилось.

Никакого эффекта прогулка не возымела. Несколько часов он ходил туда-сюда и разглядывал встречающихся людей, не вполне осознанно выискивая среди них такой же взгляд, как сейчас смотрел на него из заляпанного зеркала мужского туалета.

К сожалению, чуда в очередной раз не произошло. Повстречавшиеся ему люди были разными – растерянными, сосредоточенными, расслабленными и иногда даже радостными, но ни на одном лице он не находил того, что так отчаянно искал. Он был один. Как, в сущности, и всю свою жизнь.

Все казалось нереальным и бессмысленным.

Корабельное время медленно, но неумолимо приближалось к полуночи, людей на палубах встречалось все меньше и меньше – и ноги сами принесли его в бар.

Просторное помещение в зеленых и оранжевых цветах, без единого иллюминатора, обшитое деревянными панелями и уставленное классической барной мебелью, разительно отличалось от любого другого места на корабле. Целью дизайнеров явно было создать у посетителей полное ощущение того, что они сидели в обычном ирландском пабе где-то на Земле – и можно было сказать, что они справились с ней на сто процентов.

Для столь раннего для любителей выпить часа, сейчас в нем было слишком мало людей. Объяснение этому нашлось быстро – протиравший стаканы парень-бармен, только завидев его, крикнул из-за стойки:

– Оплата только наличными, связи с банком нет!

Наличными сейчас пользовались единицы.

– Я догадался, – крикнул ему в ответ Магнус, доставая из кармана пачку купюр.

– О, вы во всеоружии? – хохотнул парень и махнул ему, – Проходите.

Второе приглашение Магнусу было не нужно. Умостившись на высоком стуле прямо возле барной стойки, он сразу сделал заказ:

– Виски односолодового, два по пятьдесят можно? Для начала.

Его планы на сегодняшний вечер были самыми серьезными.

Парень несколько раз кивнул и через пару минут перед ним приземлились два стакана с виски со льдом. Замечательно.

Под пристальным взглядом бармена, в котором смешались удивление и восхищение, он осушил перый стакан залпом.

Сценарий класса ZK “Разрушение реальности”.

Нарушение базовых физических констант, причинно-следственных связей и пространственно-временного континуума. Вселенная в привычном понимании прекращает существование.

Еще один стакан виски отправился вниз по пищеводу, и он жестом попросил бармена повторить.

Этот загадочный Совет, чем бы он ни был, принял единственно верное решение. Отрицать это было невозможно. При угрозе существованию не то, что всей жизни в галактике, но и самой галактики, вселенной, в которой она расположена и мультивселенной в целом, никакие меры по определению не могли быть излишними.

Но на душе у него все равно скребли кошки.

Две новых порции виски оказались перед ним словно по волшебству – он даже не заметил бармена, что принес их. Третий стакан присоединился к первым двум. Потихоньку его начинало мутить – и он сомневался, что единственной причиной этому был алкоголь.

Одно нажатие кнопки – и их всех больше нет. Нет его сестры, племянников, старенького отца. Нет продавщицы в булочной, куда он забегал каждое утро за завтраком по пути на работу. Нет коллег-полицейских, которые понятия не имели, кто он на самом деле и зачем он здесь, но все равно прикрывали его спину столько лет. Нет даже самой булочной и участка. Пуф – и все пропало так, словно и не существовало вовсе. Все, кроме этого злополучного корабля – и по какому-то невероятному стечению обстоятельств, его. Чертова ирония…

Они говорили, что это необходимо для того, чтобы реальность как таковая не прекратила существовать. Он был тысячи раз согласен с тем, что лучше было попробовать сделать да все что угодно, вместо того чтобы просто стоять и смотреть как мир рушится у тебя на глазах. Да, они все все равно бы погибли, немного позже, но неизбежно. Но…

Стоило ли сохранение вселенной жизней всех людей, эту вселенную населявших?

– Магнус? – он не сразу понял, что обращаются к нему, – Вы здесь? А я вас весь вечер ищу.

Женскому голосу удалось пробиться сквозь черную пелену его мыслей, и в какой-то момент он понял, что справа от него сидит его утренняя знакомая из столовой, Пенни.

– Ваши соседи мне сказали, что вы куда-то ушли еще несколько часов назад, – словно не видя его состояния, продолжала она, – Я просто хотела сказать вам спасибо.

Ее слова звучали настолько неуместно, что парадоксальным образом сумели вернуть его в реальность за мгновение.

– Спасибо? – переспросил Магнус, не совсем уверенный, что расслышал правильно, – За что?

– Ну как же, – удивилась Пенни, – Вы мне утром помогли.

Но я же ничего такого не сделал! – хотел было воскликнуть он, однако вслух сказал совсем другое:

– Не за что.

Пенни расплылась в улыбке.

– Бармен! – позвала она.

Парень за стойкой появился из подсобного помещения и повторил свое заученное предупреждение:

– Оплата только наличными, у нас нет связи с банком.

Пенни тут же стушевалась и растерянно посмотрела на него.

– Пиши на мой счет, я плачу, – быстро сориентировался Магнус и обернулся назад к Пенни, – Что Вы хотели заказать?

Пенни расцвела и теперь смотрела на него таким взглядом, которого он так ни разу и не увидел от Оливии:

– Спасибо! Не стоило, но… Я Вам деньги на карту переведу, когда связь починят. “Маргариту” пожалуйста, – переключилась она на бармена.

Магнус махнул рукой:

– Не надо, я угощаю, – правда застряла в горле и вместо нее наружу вырывалась только ложь. Впрочем, сейчас она была скорее во благо.

– Магнус, что случилось? На Вас лица нет, – обеспокоенно спросила Пенни, когда бармен отвернулся и принялся делать ей коктейль.

Нет. Она была последним человеком в мире, которому он мог захотеть испортить оставшиеся несколько дней безмятежной жизни этим чертовым знанием.

Он махнул рукой, указывая на два стакана, – пустой и полный, – перед собой.

– Три стакана виски случились.

Пенни засмеялась:

– Они коварно подкрались к Вам и напали из-за угла?

– Именно так, – серьезно кивнул Магнус, – А их сообщник все еще здесь. Я должен его уничтожить.

– Ваша “Маргарита”, – бармен поставил перед Пенни треугольный бокал.

– Слушай, а еда у вас здесь есть? – улучив момент, спросил у него Магнус.

– Да. Что желаете?

– Мне бы жареного мяса какого-нибудь, на твое усмотрение, – если еще с десяток минут назад он планировал напиться в сопли как можно скорее, сейчас его планы несколько изменились, – Пенни, будете что-то?

– Нет-нет, спасибо, я плотно поужинала, – она отказывалась, и Магнус не мог понять, чего в этом отказе было больше – честности, или нежелания его напрягать.

Бармен быстро записал что-то в свой планшет и ушел обратно в подсобное помещение. Наверное, там была кухня.

– Может быть, выпьем? – предложила Пенни, кивнув на свой бокал и стакан Магнуса.

– Почему бы и нет, – он не видел никакой причины отказываться.

Бокал и стакан со звоном столкнулись, уже совсем не обжигающий виски потек по пищеводу – и это стало последним четким воспоминанием Магнуса за этот вечер.

Потом они с Пенни долго о чем-то говорили, много пили и не меньше ели. Его кошелек стремительно худел, теряя ставшую совершенно бесполезной наличку. Когда усталый бармен сообщил им, что бар закрывается, они заказали у него еще одну бутылку шампанского – и куда-то ушли.

Куда – Магнус не смог бы вспомнить даже под страхом расстрела.

Первым, что он почувствовал, стала головная боль. Даже не боль – ощущение, что ему кто-то забивает гвозди прямо в мозг. Он аккуратно приоткрыл один глаз – и черепушку прострелило молнией.

Металлическая стенная панель, одеяло, накрывавшее его до пояса, – и женская рука, лежащая на его голой груди. Если не шевелить головой, больше ничего увидеть не получалось, а эти ничем не примечательные детали особо не добавляли понимания и не давали ответа на вопрос “где он?”.

Зато довольно красноречиво свидетельствовали о том, чем закончился вчерашний вечер. Похоже, их разговор с Пенни в какой-то момент перетек в горизонтальную плоскость.

Любая попытка пошевелить головой сопровождалась ощущением, что тот, кто забивал ему гвозди в голову, теперь начал ими ворочать.

Пенни крепко спала. Стараясь не потревожить ее, он аккуратно убрал ее руку со своей груди. Она пошевелилась и, пробормотав что-то невнятное, перевернулась на другой бок. Одежды на ней было не больше, чем на нем, что подтверждало его догадку.

Он все так же осторожно сел на кровати – и его внезапно окатило холодом. Там, за бортом, мир изменился навсегда, а он сидел здесь абсолютно голый и все его мысли занимала только Пенни, и еще немного – необходимость достать где-нибудь таблетку от головной боли. Сюрреализму этой картины мог бы позавидовать даже Сальвадор Дали.

Он криво усмехнулся – и голова ответила ему очередным прострелом.

– Уфф, – не удержал он стона боли, но этого оказалось недостаточно для того, чтобы разбудить Пенни.

Осторожно осмотревшись, он выяснил, что они находились в каюте Пенни, и были тут абсолютно одни. Такие детали, как «куда пропали ее соседи» его несчастная память сейчас была не способна восстановить.

Аккуратно выбравшись из-под одеяла, он собрал свои вещи, разбросанные по всей каюте, оделся и отправился по уже знакомой дорожке в медпункт, на поиски каких-нибудь лекарств. Голова совершенно не работала, отзываясь болью на любые попытки о чем-нибудь подумать, что, наверное, было к лучшему.

Сияющая Пенни нашла его в столовой, где он ел поздний завтрак, по факту превратившийся в обед. Одной таблетки, что дала ему врач из медпункта, хватило для того, чтобы снять все следы похмелья, – и теперь на него напал звериный голод.

– Магнус, ты куда убежал так рано? – она поцеловала его в щеку и села напротив. Судя по ее жизнерадостному виду, она вчера выпила и близко не так много, как он.

– Голова раскалывалась, не хотел тебя будить, – отозвался Магнус, – Извини, что не предупредил.

– Да ладно, все в порядке, – улыбнулась Пенни и приступила к завтрако-обеду.

Следующий ее вопрос, заданный неожиданно и походя, отправил его сердце в долгое путешествие в пятки:

– Слушай, а что у тебя вчера случилось-то? Ты такой расстроенный был.

– Э-э-э, – протянул застигнутый врасплох Магнус.

Он что, вчера ей что-то рассказал? Хотя нет, если бы рассказал, она вряд ли была бы такой довольной сейчас.

– У меня заказ крупный сорвался из-за этого их сбоя. Крайний срок созвониться с заказчиком был вчера. Я не могу раскрывать детали, сама понимаешь – коммерческая тайна, но речь шла о шестизначной сумме. Ну, я и напился с горя, – сказал он первое, что пришло в голову.

Прокатило. Пенни согласно закивала и сказала:

– Все настолько серьезно? Ничего нельзя исправить? Объяснить им там, что это ЧП, никто от него не застрахован. Ну в конце концов, они же когда-нибудь починят связь. Да и вообще, мы через полтора суток на Земле уже будем, там-то точно все работает.

Ох, Пенни-Пенни, как же ты глубоко ошибаешься…

– Не, не получится. Там заказчик такой… – Магнус многозначительно закатил глаза.

– Слушай, а чем ты занимаешься? – сменила тему она.

– В смысле? – не понял он.

– Ну, по работе. То, что у тебя бизнес какой-то, я поняла, но какой?

– А, в этом смысле. Охранные системы поставляю, – раз уж начал врать, продолжай до последнего.

– Ой, а я…

Если бы это все еще имело какое-то значение…

Первооткрыватель (Яна III)

– Да что за чертовщина такая? – выругался Стан, провожая взглядом спину всадника.

Яна крепко зажмурилась, пытаясь отогнать наваждение, но мужчина в светлой подпоясанной тунике, едущий на лошади, все равно никуда не делся. Как никуда не делась и выглядящая одновременно и древней, и новой брусчатка под ее ногами.

– Реконструктор, может, какой? – неуверенно предположила Яна. Других идей, не отдающих психическими расстройствами, у нее не было.

– Десятый по счету? У них, по-твоему, фестиваль прямо на этой дороге? – скептически отозвался Стан.

– Ну тогда не знаю, – пожала плечами она

– Может, конюшня где-то рядом, а они спортсмены? – подключилась к разговору Мария.

– Без стремян? Ну ладно, допустим. А та женщина, в носилках, которую два мужика пронесли? Чемпион мира по гонкам на носилках?

Мария покачала головой и развела руками.

– Чезаре, Джузеппе! – окликнул Стан идущих чуть впереди итальянцев, – Вы уверены, что мы туда идем?

– А? – Чезаре перевел на него невидящий взгляд, – Ты что-то сказал?

Только слепой мог не заметить, что с этими двоими с самого приземления было что-то не так. Джузеппе ошеломленно крутил головой по сторонам как заведенный, но одновременно с этим вел себя необычайно тихо и едва проронил несколько слов с тех пор, как они вышли на эту дорогу. Чезаре цветом лица напоминал мраморную статую, а взглядом – ветерана Вьетнама и, похоже, мыслями был в каком-то другом, очень неприятном месте.

Пока Яна со Станом и Марией пытались хоть как-то разгадать загадку этих странных всадников, они не принимали в процессе никакого участия, лишь изредка корректируя направление движения на правах местных.

– Говорю, вы уверены, что мы туда идем? – переспросил Стан.

– Абсолютно, – отозвался Чезаре.

Стан вопросительно посмотрел на Джузеппе, и тот кивнул, подтверждая слова Чезаре. Никаких пояснений с их стороны не последовало – только Чезаре коротко добавил, после непродолжительной паузы:

– Пойдем, – и они продолжили свой путь в полной тишине.

Слишком теплое для ранней весны Солнце начинало припекать и, спустя какое-то время, Яна притормозила, чтобы снять с себя куртку. Вслед за ней то же самое сделали Стан и Мария, оставаясь в форменных синих рубашках с длинным рукавом.

– Стан, а я вот не понимаю, зачем мы вообще куда-то тащимся? Остановили бы одного из этих реконструкторов, объяснили ситуацию, попросили бы вызвать полицию – и дело с концом, – резонно заметила Мария, запихивая куртку в рюкзак.

Яна вдруг поймала себя на мысли, что это самый простой и логичный вариант. И как это ей самой он не пришел в голову?

– Ладно, давай попробуем, – после паузы, утвердительно кивнул Стан.

Их незапланированный привал быстро подошел к концу, и они пошли дальше, теперь целенаправленно выглядывая всадников.

Встреча не заставила себя долго ждать. Не успели они пройти и нескольких километров, как навстречу им показалась целая процессия – пять всадников и несколько человек в носилках, похожих на те, в которых была прошлая встреченная ими женщина.

Яна была не из робкого десятка, поэтому, быстрее, чем кто-нибудь еще успел сориентироваться, подошла к мужчине, идущему рядом с одним из всадников, и обратилась к нему:

– Извините пожалуйста. Не могли бы вы нам помочь? Мы с космического корабля, летели на Землю с Аркадии. После выхода из варпа у нашего корабля отказали системы связи. Нас послали за помощью, потому что без связи пилоты не могут зайти на посадку в космопорт. Вы не подскажете, как нам добраться до ближайшего города? Или, может быть, можете вызвать полицию?

Процессия остановилась, из одной из носилок высунулась женщина и прикрикнула на ее собеседника. Итальянского Яна не знала, поэтому не смогла разобрать ни слова.

Мужчина смотрел на нее полными непонимания глазами.

– Quid? – было единственным словом, которое он сказал.

– Черт, он походу английского не знает. Чезаре, можешь перевести? – крикнула она.

Ответа не последовало. Ну и черт с ним. “Ушел в себя, вернусь не скоро”.

– Простите, может быть кто-нибудь из вас говорит по-английски? – обратилась она одновременно ко всей процессии, и тут же почувствовала, как ей на плечо опустилась тяжелая горячая рука.

Удивленная, она обернулась. За ее спиной стоял нахмурившийся Чезаре, а Джузеппе чуть позади таращился на процессию так, словно увидел инопланетян.

Чезаре взял переговоры на себя и Яна немного отступила назад.

Мужчина, с которым он говорил, сидел на носилках и выглядел так, словно он здесь главный. Внимательно выслушав Чезаре, он что-то ответил, но Яна снова не поняла ни единого слова. Где-то сзади шушукались Мария со Станом, а Джузеппе, что таращился на процессию справа от нее, едва заметно шевелил губами.

– Ну что там? – изнывая от любопытства, спросила Яна у него.

Джузеппе вздрогнул, перевел на нее взгляд, быстро помотал головой и… Ничего. Он просто повернулся назад, не сказав ей ни слова.

Да что с ними такое?!

– Ну что там, Чезаре? – улучив момент, когда все замолчали, Яна принялась донимать уже его.

Ей нужны были ответы и нужны они были тем сильнее, чем страннее вели себя итальянцы.

Чезаре дернулся и резко обернулся к ней.

– Не называй меня так. Хотя бы пока. Прошу, – голос его звучал одновременно умоляюще и жестко.

Его собеседник с интересом смотрел на них.

– Почему? – не поняла Яна, – Тебя же так зовут.

– Потом, Яна. Все потом, – отмахнулся он.

Странный он какой-то, – подумала она, кивнула и отошла немного назад, решив не мешать разговору. Удерживать язык за зубами становилось все сложнее и сложнее с каждым мгновением – и велика была вероятность, что она сорвется еще раз.

Когда она поравнялась с Марией и Станом, Мария недоуменно сказала ей на ухо:

– А что это за язык, не знаешь?

– Итальянский же, ты чего? – удивилась Яна.

– Нет, – помотала головой Мария, – Точно нет. Звучит совсем по-другому и я почти ничего не понимаю.

– А какой еще? – Яна уставилась на нее. Фантазия упорно отказывалась предоставлять ей хоть какие-то другие варианты.

Мария пожала плечами.

Яна задумчиво сверлила взглядом одетую в красную толстовку потную спину Чезаре.

Минут через пять разговор был окончен. Процессия продолжила свое движение, а Чезаре вернулся к ним.

– …ma come? – растерянный Джузеппе шел за ним попятам, – Perche? No capisco…

– Me ha scoperto, ti dico, – хмурый Чезаре достал из кармана пачку сигарет и закурил.

– Non e’ possibile… – Джузеппе помотал головой.

Они поравнялись со Станом и его тяжелый вопросительный взгляд быстро свел разговор на «нет». Улучив возможность, Яна тут же отпустила свое любопытство на волю и набросилась на Чезаре с вопросами:

– Ну? Ну что там?

Он тяжело выдохнул:

– Идем по тому же маршруту, выйдем куда надо.

– И это все? – она почувствовала себя обманутой.

– А что тебе еще надо? – недоуменно вздернул бровь Чезаре.

– Полицию он вызвал?

– Каким образом? Здесь тоже нет связи, – в доказательство, он достал из кармана джинс смартфон и продемонстрировал ей экран, равнодушно отображающий крестик на месте индикатора сигнала сети.

Они шли и шли. По обочинам дороги деревья сменялись одиноко стоящими домами классической архитектуры, их в свою очередь снова сменяли деревья. Чем дольше они шли, тем больше людей им встречалось. Пешие и всадники, они едва обращали внимание на их пеструю компанию, спеша по своим делам. Похоже, они приближались к городу.

Но почему им до сих пор не встретилось ни одной машины? Почему все эти люди выглядели так, словно сошли со страниц учебника по истории за пятый класс?

Чушь какая-то.

Дорога впереди немного изгибалась – и стоило им пройти дальше, из-за деревьев открылся вид на городские стены, не очень высокие, но добротные. В удивлении, Яна на мгновение притормозила. Откуда они здесь взялись? Вряд ли же археологи сошли с ума и снесли половину современных зданий, чтобы их откопать.

Поделиться своим удивлением с остальными она не успела – идущий немного впереди Чезаре резко остановился.

– Чезаре? – окликнула его Мария, – Что случилось?

Он рвано махнул рукой:

– Ничего. Все нормально. Голова закружилась просто.

– Нет, нет, только не сейчас! – испуганно воскликнул Джузеппе и подбежал к нему. Яна недоуменно переглнулась со Станом.

Чезаре поднял левую ладонь:

– Все в порядке. Это не то, о чем ты подумал.

Мария нагнала их и, дотронувшись до руки Чезаре, первой выразила разумную мысль:

– Перегрелся. Стягивай давай свою толстовку, помрешь еще.

Повисла тишина. Чезаре тяжело дышал, – Яна видела, как вздымается его грудная клетка под прилипшей к спине красной тканью – его рюкзак висел на одном плече, грозясь в любой момент упасть вниз, но он ничего не делал.

– Чезаре, не тормози, – поторапливала его Мария.

Тяжело вздохнув, он бросил на них какой-то странный взгляд и стащил тяжелую толстовку через голову.

Какого…

Яне дорогого стоило сдержать удивленный возглас. Стан подавился так и не высказанными словами – и ничто не нарушало тишины. Чезаре держал толстовку в руках и растерянно смотрел на них.

Под толстовкой у него была футболка, которая совершенно не прикрывала многочисленные жутковатые шрамы на руках. А вот и ответ на один из вопросов Яны.

– Кто это тебя так? – Мария первой сумела отойти от шока и найти слова.

Лицо Чезаре внезапно посуровело, и он отрезал:

– Люди, которым я доверял. И я совершенно не хочу об этом говорить. Не сейчас. Не сегодня. Никогда.

Его слова и внешний вид вызывали у Яны смутные догадки, но она гнала их от себя подальше, быстрее, чем они успевали толком сформироваться. Такого просто не могло было быть. Должно было быть какое-то другое объяснение.

– Ты ничего не хочешь нам рассказать? – Стан отошел от первичного шока и теперь требовательно смотрел на Чезаре.

– Нет, – коротко ответил тот.

Не успел Стан открыть рот, чтобы добавить что-то еще, Чезаре продолжил:

– Уверяю тебя, кто меня так и почему, для нашей задачи имеет примерно такое же значение, как извержение вулкана на Таити для инопланетной цивилизации из соседней галактики. То есть никакого. А удовлетворять твое праздное любопытство я не намерен, – он обозначил свою позицию, развернулся и продолжил путь. Ни капли не удивленный Джузеппе без вопросов последовал за ним.

Стан, не медля ни секунды, погнался за ними – и, переглянувшись, Яна с Марией поступили так же.

– Я командир и мне решать, что важно для экспедиции, а что нет! – повысил голос Стан, когда до итальянцев ему оставалось несколько шагов.

Чезаре резко остановился, обернулся и с вызовом посмотрел на него:

– Серьезно? То есть ты считаешь, что…

– У меня есть все основания предполагать, что ты не тот, за кого себя выдаешь, – уверено сказал Стан и Чезаре осекся.

На несколько коротких секунд, а затем…

– Да, – он кивнул и губы его растянулись в усмешке, – Да, я не тот, за кого себя выдаю. Да, все мои документы поддельные, а личность полностью сфабрикована. Да, меня разыскивает как минимум Фонд, а может быть уже и спецподразделения этой вашей Федерации. И. Что? – Чезаре делал паузы после каждого слова, – Какое это вообще сейчас имеет значение?

– Самое прямое! – выпалил Стан.

– Ну, давай, я жду, – усмешка на лице Чезаре не предвещала ничего хорошего, – Какое? Ты из Фонда что ли и у тебя приказ меня уничтожить? Ну, в таком случае, судя по тому, что мы здесь наблюдаем, вы по полной облажались, поздравляю. Кстати, никакого отношения к этому… – он ввернул какое-то слово, которое Яна не смогла разобрать, – Я не имею. И кстати, советую еще двадцать раз подумать, прежде чем нажимать на спусковой крючок. Мне-то будет уже все равно, а у вас еще двести с лишним человек на корабле.

Разговор полностью перешел на повышенные тона.

– Да что это за Фонд такой вообще?! – в растерянности вскричал Стан, – Ты что несешь? При чем тут люди на корабле?

– Да хватит уже ломать комедию. Вот как ты думаешь, где мы? – резко сменил тему Чезаре.

Стан опешил и ответил уже тише:

– Ну-у-у… Где-то недалеко от Рима.

– Правильно, – кивнул Чезаре, – Я тебе точнее скажу – мы в паре километров от Капенских ворот. Ну, плюс-минус.

– И? – продолжал недоумевать Стан.

Чезаре разочарованно покачал головой, а Джузеппе, про которого все успели забыть в пылу разборки, напомнил о себе:

– Капенские ворота – это ворота в Сервиевой стене. Сервиева стена была построена еще при царе Сервии Туллии. Понимаешь?

Стан не отвечал, пауза затягивалась и в конце концов Джузеппе сам ответил на свой вопрос:

– Мы должны быть почти в самом центре города.

Чезаре кивнул.

Яна осмотрелась. Их все так же окружали деревья, из-за которых проглядывали какие-то редкие белые и кирпичные здания вдалеке. Под ногами была все та же брусчатка.

– Вы уверены? – неуверенно переспросила она.

– Абсолютно, – синхронно кивнули итальянцы.

– Но как такое возможно…? – озвучила она, наверное, самый пугающий, но одновременно с этим самый напрашивающийся вопрос.

Джузеппе пожал плечами, а Чезаре промолчал.

– А когда мы, не знаете? – встряла не менее растерянная Мария.

– Не раньше 674 от основания Города. Верхнюю границу не скажу, не знаю, – пожал плечами Чезаре.

Что?! И… Это что за система летоисчисления такая?

– Почему так? – уточнила Мария.

– Просто предположение, – отозвался Чезаре. Слишком быстро, он явно заготовил этот ответ и уже поэтому он вряд ли был правдив.

– Это невозможно, – встрял Стан. Всем своим видом он выражал глубочайший скепсис.

На долю секунды Яне захотелось его чем-нибудь долбануть, чтобы сбить это выражение с его лица, но она сдержалась.

– Серьезно? – саркастично ухмыльнулся Чезаре.

– Да. Это же школьная программа. Путешествия во времени возможны только при помощи замкнутых временеподобных кривых, которые, в свою очередь, не могут существовать в пространстве Минковского за пределами горизонта событий черной дыры.

Джузеппе бросил короткий взгляд на Чезаре, и начал говорить только после того, как тот пожал плечами:

– Ты ошибаешься, Стан. У меня есть сестра, Виттория. Она до начала прошлого года работала в институте теоретической физики имени Макса Планка в Мюнхене. Последним проектом, в разработке которого она участвовала, был как раз экспериментальный прототип машины времени. И, да, он работал.

– Но, – запнулся Стан, – Но как?

Джузеппе пожал плечами:

– Я не физик. Как она мне рассказывала – принцип очень похож на то, как работают варп двигатели. Создается некий пузырь с машиной внутри и движется, только не по пространственным линиям, а по временным. Но это все, что я знаю.

– Бред какой-то, – Стан озадаченно потряс головой.

Джузеппе виновато улыбнулся. Сказать ему больше было нечего.

Соблазн согласиться со Станом был велик, но положение, в которое они попали, на данном этапе хотя бы как-то объяснялось только этим бредом – и Яне это категорически не нравилось. Если бы ее предпочтения имели хоть какое-то значение…

Идущих навстречу и на обгон людей становилось все больше. Все они, как на подбор, были похожи на встреченных ими ранее – и одеждой, и внешностью, и даже отсутствием стремян на лошадях. Некоторые обращали на них внимание, разве что не сворачивая головы от удивления, но подойти никто не решался. Чезаре не врал – они определенно приближались к какому-то населенному пункту.

– Ладно. Черт с ним, – продолжил Стан разговор через некоторое время. Так, как будто никакой паузы и не было, – Чезаре, ты говорил про какой-то Фонд и что они хотят тебя убить. Кто это такие?

Яне навстречу бежал маленький мальчик в светлой тунике и радостно что-то кричал. Бежал, правда, недолго – нагнавшая его в два шага женщина схватила его за руку, оттянула подальше и принялась отчитывать. Из всего их разговора она разобрала ровно одно слово – «мам».

– Страшно засекреченная организация. Занимаются… В двух словах и не объяснишь, – отозвался Чезаре. Ему заметно полегчало.

– А ты попробуй, – настаивал Стан.

После непродолжительных размышлений, Чезаре коротко пояснил:

– Они что-то вроде охотников на аномалии.

– Какие еще аномалии? – недоверчиво вздернул бровь Стан.

– По их версии – те, о существовании которых ты, благодаря им, не знаешь. Говорил мне что-то такое один из оперативников, которых за нами посылали. Наверное, думал, что, если будет достаточно нудным и пафосным, я сам застрелюсь. Не учел только, что у меня к занудству и пафосу, а особенно к пафосному занудству, давно иммунитет. Профессиональная деформация, – Чезаре усмехнулся.

Городские стены неумолимо приближались, вокруг становилось все больше не только людей, но и зданий – небольших двух- пятиэтажных, как явно жилых, – с вывешенной из окон сушащейся одеждой – так и тех, чье назначение ей было с первого взгляда неясно. Большинство из них было обрамлено колоннадой и напоминало современную архитектуру только если очень сильно присмотреться под очень конкретным углом и добавить изрядную долю воображения. Иначе же сходства было мало.

Здесь бегущие по своим делам люди не проявляли к ним ни малейшего интереса, а Яна крутила головой как ошалелая, пытаясь разглядеть все и во всех подробностях.

Дорога все расширялась и расширялась, людей на ней становилось все больше и больше, пока стена спин перед ними не сомкнулась и она не поняла, что они попали в пробку. Как автомобильную, только из пешеходов. Она приподнялась на цыпочки, пытаясь рассмотреть то, что было впереди, получше – и робкая надежда на то, что это все странный флешмоб, тут же растаяла, как только ей это удалось.

Сокрытый за спинами людей и стенами город просто не мог быть фальшивкой. Сделать подделку таких масштабов мало того, что никому не было под силу, так еще и не имело никакого смысла.

Они были не дома.

Почему-то осознание этого факта не вызвало в ней ни малейшего эмоционального отклика.

– Слушай, Чезаре, а от тебя что этому Фонду нужно было? – продолжила Яна прерванный разговор вместо Стана. Тот ошарашенно оглядывался по сторонам и, казалось, вообще был не с ними.

– Любое твое предположение так же хорошо, как и мое. Они передо мной не отчитывались. Предпочитали стрелять на поражение, – развел руками сосредоточенно что-то высматривающий впереди Чезаре.

– И как ты от них отделался?

– Проще, чем ты думаешь. Если у них есть разнарядка на одноглазого человека без документов, то они и будут искать одноглазого человека без документов. Как видишь, я под это описание не подпадаю, – ухмыльнулся Чезаре.

Яна покачала головой:

– Это ты зря. Твой имплант за километр видно, – Чезаре удивленно вздернул бровь, и она пояснила, – Я для этой модели всего лишь в позапрошлом году матрицу распознавания объектов разрабатывала, и то все поняла, как только ты в каюту вошел, а у этого твоего Фонда должны быть спецы покруче меня. Так что, если хочешь мое мнение – тебе тупо повезло.

Их разговор был прерван внезапным столкновением – на приличной скорости в Яну всем корпусом влетел какой-то мужчина, ругнулся (очевидно), и побежал дальше. Она осеклась и, немного придя в себя, проверила свои карманы, тут же заподозрив в нем карманника. Все было на месте.

Вслед за ним бежал второй мужчина. Он тоже не смотрел перед собой и закономерно врезался сперва в Чезаре, а потом и в нее, после чего, пробормотав что-то похожее на извинения, растолкал их и протиснулся дальше.

Может быть, она и не ошиблась насчет первого.

Убедившись, что больше никто не собирается в них врезаться, она повернулась к Чезаре:

– И часто тут так?

– Ты о чем? – не понял тот.

– Ну толпы такие, – пояснила Яна.

– Это разве толпа? – ухмыльнулся Чезаре, – Вот когда чтобы дойти с Палатина до Форума час нужен – это толпа. А это так. Небольшой затор.

Краем глаза Яна заметила, что Стан наконец-то перестал крутить головой, как вертолет лопастями и направился прямо к ним. Из-за окружавшей толпы сделать это было не так просто, но он справился, и тут же без обиняков требовательным тоном заявил:

– Чезаре, ты достал темнить. То ты на каком-то непонятном языке как на родном шпаришь, то дорогу знаешь и местность узнаешь. Теперь толпы еще какие-то между Палатином и Форумом, которых в принципе не может быть, потому что это исторические памятники, откуда там толпы? Шрамы еще эти. Ты. Кто. Вообще. Такой?

Мария, по всей видимости, обладала уникальным талантом влезать в разговор только тогда, когда о ней все напрочь забывали – иного объяснения тому, что она решила вставить свой саркастичный комментарий именно сейчас, Яна не видела:

– Удивительно, что мы вообще смогли затормозить, – сказала она с кривой ухмылкой на лице, – Стан, ты что, всю тормозную жидкость выпил?

Яна непроизвольно ухмыльнулась. Похоже, не одной ей в голову лезли всякие бредовые догадки.

Чезаре на мгновение замялся, но быстро пришел в себя, протянул Стану руку и сказал:

– Гай Юлий Цезарь.

Челюсть Стана упала куда-то вниз, и на жест он не ответил. В повисшей вокруг их небольшой компании тишине негромкий голос Джузеппе прозвучал как взрыв:

– Гай, я не понял, мы вскрываемся? – один вопрос – и все внимание тут же оказалось приковано к нему, – Эй-эй, ничего настолько же шокирующего, – он поднял руки открытыми ладонями вперед в сдающемся жесте, – Джузеппе Кароцци, доктор философии, профессор кафедры античной истории университета Ла Сапиенца. И, до того, как вы спросите – да, я все знал с самого начала.

Все части паззла в одночасье стали на свои места.

Командир (Альберт III)

Ожидание тянулось невыносимо долго.

Вытяжка постепенно справлялась с заволакивающим кабину пилотов дымом. Панели светились зеленым, обозначая, что все системы корабля в порядке, но чертов комм никак не хотел сигнализировать о входящем звонке от группы высадки.

Сидевшая в кресле второго пилота Натали, под стать обстановке, хранила гробовое молчание, а сзади раздавались гулкие шаги не находившего себе места Стива.

Шел пятый час бесконечного ожидания, – и переживания уже сошли на нет. Никаких сил на них просто не оставалось.

– Да что с ними там случилось?! – воскликнул Стив, – Может они разбились к чертям собачим, и мы ждем призраков?!

– Стив, успокойся. Ты не хуже меня знаешь, что Мик вернулся и готовит шаттл к следующей высадке, – резонно заметил Ал.

– Тогда почему они молчат?!

– Откуда я знаю?

– Может быть, наберем их? – робко предложила Натали.

– Этот дебильный квантовый коммуникатор работает или на прием, или на широкополосную передачу, – раздосадовано отозвался Ал, – У меня что-то нет желания орать на всю вселенную «вот они мы, посмотрите! Посмотрите повнимательнее!». Черт его знает, что здесь случилось.

Стив бессильно зарычал и, судя по частоте шагов, нарастил амплитуду. Натали закопалась лицом в свои ладони.

Когда проклятый диод наконец-то загорелся, и комм издал звук звонка, Ал был готов расцеловать его, его производителя и заодно всех присутствовавших в кабине.

– Ну что у вас там? – нажав на кнопку приема, он сразу перешел к делу. К черту все формальности.

– Эм, Ал, это Стан, – голос на той стороне звучал четко, но как-то растерянно, – В общем, я не знаю как тебе и сказать. Тут такое дело… Ты только не подумай, я трезвый, мы все здесь трезвые и…

– Да хватит уже тянуть кота за яйца! – раздраженно рявкнул Ал, – Говори как есть.

– В общем мы в Риме.

– Ну? – недоверчиво переспросил Ал. Тон Стана вызывал смутные подозрения, но он все-таки продолжил, – Давайте тогда, идите в агентство космонавтики, свяжитесь с космопортом, пусть уже дадут нам разрешение на посадку. Держать связь будем через тебя.

Повисла пауза, прерываемая только тяжелым дыханием Стива и нераспознаваемым тихим шумом со стороны Стана.

По спине побежали непрошенные мурашки.

– Нет, ты не понял, – наконец отозвался Стан, – Мы в древнем Риме.

– Чего? – Ал нахмурился.

Трезвые все? Почему-то в это слабо верилось.

– В древнем Риме мы, говорю! – голос Стана звучал раздраженно, – И, если ты там крутишь пальцем у виска, делай это пожалуйста как-то погромче, я уже подумал, что мы сигнал потеряли.

– Стан, вы обкурились там все что ли? – Ал пропустил его подколку мимо ушей, – Какой к чертям древний Рим?

– Да чтоб его! Была бы в этой штуке видеосвязь, я бы тебе показал. Мы как будто в исторический фильм тут все попали. Но это еще не все.

– Не все? – переспросил Ал, нахмурившись еще сильнее.

Что там еще? Динозавры бегают? Роботы-клоуны с Альфа-Центавры начали полномасштабное вторжение и расстреливают всех конфетти?

– Помнишь состав нашей группы высадки? – неожиданно спросил Стан.

– Я не могу помнить того, чего не знал, – парировал Ал, – Натали? – он обернулся к старшей бортпроводнице.

– Да-да, я их знаю, – отозвалась та.

Алу не было нужды передавать ее слова – она сидела достаточно близко к комму.

– Помнишь там были два итальянских типа, Чезаре и Джузеппе? Так вот, у одного из них фальшивая фамилия в билете, а второй… – Стан замялся.

– Ну?! – поторопил его Ал.

– В общем, они оба утверждают, что второй – Гай Юлий Цезарь. И что самое страшное – я им, похоже, верю.

Ал нервно хохотнул. Нет, градус этого бреда выходил за все возможные границы.

– Стан, ты идиот? Они или долбанутые, или разводят тебя как лоха.

С другой стороны комма раздавалась какая-то возня – и голоса, слов которых Ал разобрать не мог. Когда возня прекратилась, к нему обратился уже другой голос:

– Это Джузеппе. Я… Понимаю, в это невозможно так просто поверить, но я и не прошу. Слушайте, я оставил в каюте ноутбук. Черный, марка Tevli. Не помню, где именно он лежит, но… – он на несколько секунд замялся, – У вас же есть база данных со сканами паспортов пассажиров?

Вопрос был неожиданным.

– Есть, – отозвался Ал, не понимая, куда он клонит.

– Отлично, отлично. У меня на ноутбуке есть одна статья. Я вам объясню, где ее искать. Просто сравните изображения из этой статьи с фотографией Чезаре – и вы все поймете.

– Допустим. Какая у вас каюта?

– 18ая, вторая палуба. Спасибо! – радостно отозвался комм.

Не отключив связь, Ал покинул кабину, оставляя переговоры с этими сумасшедшими на Натали и Стива. Можно было, конечно, отправить кого-то из них, но ему было необходимо размяться после пятичасового сидения в одной позе.

В 18ой каюте на нижней полке одиноко сидела задумчивая женщина. Звук двери не привлек ее внимания – и Алу пришлось демонстративно покашлять.

– Ой, извините, я вас не заметила, – женщина повернулась к нему и виновато улыбнулась, – Чем обязана?

Ал удивленно вздернул бровь. Никаких вопросов «кто Вы и что Вы здесь делаете»? Неужели, он уже настолько примелькался пассажирам, что они его и без формы узнают?

– Здравствуйте. Меня ваш сосед послал за его ноутбуком, – перешел сразу к делу Ал, – Не знаете, где он?

Стоило женщине услышать его слова, ее лицо просветлело – и глубокая морщина на ее лбе разгладилась.

– Они уже добрались? Что там внизу? Все в порядке? – вывалила на него целую пачку очень сложных вопросов она.

– Пока не понятно, – уклончиво ответил Ал, – Как только прояснится, я сделаю объявление по громкой связи. Так не подскажете, где ноутбук Джузеппе?

Женщина разочарованно выдохнула и указала ему направление пальцем:

– У него в сумке посмотрите, она вон там, под полкой. По-моему, он его утром спрятал.

Копаться в чужих вещах Ал ненавидел – и сейчас, забираясь под полку и доставая из-под нее сумку, чувствовал себя донельзя неловко, несмотря на то что Джузеппе сам его попросил. Молнию заело, и она поддалась ему только с третьего раза, но, когда поддалась – он выдохнул с облегчением.

Ноутбук хотя бы лежал на самом верху.

Ал аккуратно достал его и, напоследок попрощавшись с женщиной, быстрым шагом направился обратно в кабину. Там Натали все так же сидела на месте второго пилота, а Стив, устав ходить туда-сюда, занял запасное кресло. Диод комма больше не горел.

– А что случилось? – недоуменно спросил Ал, кивнув в его сторону и усаживаясь на свое место.

– Они сказали, что подошли к воротам и не могут больше говорить, – отозвался сзади Стив, – Но я выяснил у Джузеппе название файла, о котором он говорил, – он протянул Алу свой смартфон. На экране отображалось длинное название на итальянском.

– Ну, давай посмотрим, – Ал поставил ноутбук на приборку и открыл.

Тот отобразил экран входа, и по нажатии на «войти» не запросил никакого пароля, беспрепятственно пуская их вовнутрь. Джузеппе оставил предельно понятные инструкции – и найти файл не представило никакого труда. Внутри была статья на итальянском, которого никто из них не понимал, перемежавшаяся многочисленными фотографиями бюстов.

– Натали, как там звали того второго итальянца? – уточнил Ал на всякий случай.

– Чезаре Дамиано.

– Ну, сейчас посмотрим, – кивнул Ал и открыл базу данных пассажиров на голографическом экране сбоку от ноутбука.

Поиски не заняли много времени – и стоило ему открыть четкий скан паспорта означенного итальянца, в кабине повисла гробовая тишина.

Сходство между его фотографией и фотографией бюста Цезаря было поразительным. Не нужно было быть экспертом, чтобы сказать, что это один и тот же человек, запечатленный при помощи разных средств.

– Как две капли воды, – раздался за спиной ошарашенный голос Стива. Он стоял за креслом Ала и держался за спинку руками.

Как две капли воды… Но…

Но это было положительно невозможно.

Ал прикрыл глаза, на подсознательном уровне надеясь, что это все обман зрения, дурной сон, галлюцинация, в конце концов. Ничего подобного Фотографии, словно издеваясь над ним, оставались настолько же похожими, сколько он ни моргал. Черт…

Комм снова ожил и голосом Стана сообщил сквозь помехи:

– Цезарь говорит, отзывай британскую группу высадки пока не поздно. Ловить там нечего, только людей потеряем зазря.

– Принято. А почему?

– Там бритты дикие, – раздался отдаленный незнакомый голос с заметным акцентом, – И делать абсолютно нечего. Отправишь туда людей – даже хоронить потом нечего будет.

– Цезарь?

– Да.

– Принято. Вовремя вы. Еще один человек – и они бы вылетели, – он обернулся и сказал в сторону, – Натали, слышала? Отменяем высадку в Британию. Срочно, – Натали коротко кивнула ему в ответ и ретировалась из кабины, – Что-нибудь еще? – вернувшись к комму, уточнил Ал.

– Пока все, – оттуда снова раздавался голос Стана, – Как в город войдем – я с тобой свяжусь, мы тут застряли маленько. Стан, конец связи.

Ал зажмурился. От поступавшей со всех сторон информации голова шла кругом – и постепенно начинала отзываться глухой болью. Они оказались в прошлом. Он только что говорил с человеком, умершим за пару тысяч лет до его рождения. Чушь какая-то.

Это просто не могло быть правдой, однако, по всей видимости, было.

Как минимум – это с легкостью объясняло многие, если не все странности, что случились с ними за последние несколько дней. Включая несовпадающие с наблюдаемым астрокартами.

Дверь в кабину с характерным звуком открылась, пропуская вовнутрь Анну – их шеф-повара. Как невовремя. Одной рукой Ал быстро закрыл ноутбук, а второй – свернул голографический экран со сканом. Что делать с этой информацией он пока еще не решил.

Анна не обратила никакого внимания ни на него, ни на Стива, что сжимал спинку его кресла с такой силой, что костяшки его пальцев побелели, и с порога начала тараторить:

– Ал, ну что там внизу? Когда мы сможем сесть? Сможем ведь?

Такой напор выбил его из колеи – и он ответил только после непродолжительной, но тяжелой паузы:

– Ну как бы тебе так сказать… Войны там не было, катастроф не было, никто никого не уничтожил.

– Фух, успокоил, – заметно просветлела Анна и буднично продолжила, – А со связью тогда что? На нашей стороне все-таки, да?

– Нет. У нас все нормально. Понимаешь, дело в том… – он пытался подобрать слова помягче, но это ему никак не удавалось, – Дело в том, что ретрансляторов нет. И связываться не с кем.

– Что? – облегченная улыбка сползла с ее лица, и она ошарашенно уставилась на него, – Но ты же только что сказал, что все нормально. Ал, что там?! – воскликнула она. Казалось, еще секунда – и у нее начнется истерика.

Нужно было ее срочно как-то успокоить. Только сцен ему здесь не хватало, голова и так едва работала.

– Слушай, – начал он тоном, не терпящим возражений, – То, что я сейчас скажу, не должно покинуть пределов этой кабины, хорошо?

Анна несколько раз нервно кивнула головой в ответ.

– Ладно, – Ал сложил руки замком перед собой, – Судя по той информации, что ко мне поступает, мы в прошлом. И связываться нам не с кем, просто потому что радиосвязь еще не изобрели. Но внизу все в порядке.

Повисла тяжелая пауза.

– Бред какой-то… – пробормотала Анна, – Ал, если это шутка, то она не смешная. Стив? – она обернулась, – Стив, скажи мне, это же шутка?

Молчание стало ей ответом.

– У меня группа высадки внизу по всем нашим картам уже должна быть в центре Рима, но они докладывают, что только недавно уткнулись в городскую стену, – устало пояснил Ал, – Целую городскую стену. Построенную за черт знает сколько лет до нашей эры, от которой в наше время хорошо, если руины остались. Чем еще, по-твоему, это можно объяснить?

– Ал… Но тогда… Я имею ввиду… – Анна растерялась и никак не могла внятно сформулировать мысль, – Ты же помнишь, что у нас еды всего на неделю сверху запланированного срока полета? – наконец, ей удалось причесать свои мысли.

– Помню. Принял. Подумаю, – кивнул Ал.

Очень смелое заявление для человека, в голове которого обезьянка колотила в тарелки, как в старом мультике.

Уходить Анна не собиралась и, сколько Ал ни искал предлога, чтобы ее подтолкнуть к этому, тот никак не хотел находиться.

Хотя, в чем-то она была права – с провизией нужно было что-то решать. В идеале – еще вчера.

Кто бы еще сказал, что именно…

Если все действительно обстояло так, как говорила группа высадки, их шансы протянуть дольше недели, при условии, что он ничего не придумает, были равны гордому нулю. Но этого Анне лучше было не знать – она очень легко поддавалась панике и вместе с этим очень плохо умела держать язык за зубами. Убийственное комбо.

Он исподтишка посмотрел на Анну. Устроившись поудобнее в кресле второго пилота, та смотрела на Землю, часть которой было видно в лобовой иллюминатор, и всем своим видом демонстрировала, что ей и здесь очень хорошо и никуда она не пойдет, спасибо-пожалуйста.

– Нет, для всего этого дерьма нам слишком много платят, – внезапно начала она, – Как же я от всего устала…

Ну все, это надолго.

Она говорила много и долго, но уставший мозг Ала отказывался понимать смысл ее слов. Благо, поддерживать разговор от него и не требовалось – разве что кивать в нужные моменты, все глубже погружаясь в собственные мысли.

Припасов у них оставалось всего на неделю. Запасов кислорода тоже, но здесь можно было обойтись подключением аварийной системы рециркуляции. Задохнуться им не грозило – и еда оставалась первым приоритетом. Планета под ними могла легко предоставить им и то, и другое, но теперь они были там чужаками, которых никто не ждал и не стал бы терпеть.

Похоже, как ни парадоксально, их единственным шансом оставался Цезарь. Если только ему было до них какое-то дело, и он в принципе мог что-то сделать в этом непонятном и новом «сейчас».

Иначе – голодная смерть.

Алу нужно было с ним переговорить. Как можно скорее и желательно – без любопытного уха в лице Анны. В поисках хотя бы какого-то предлога, он осмотрелся. Взгляд упал на часы – и предлог тут же нашелся.

– Слушай, это все, конечно, замечательно, – выждав паузу в ее монологе, вставил свои пять центов Ал, – Но у нас ужин скоро. Не думаю, что начать морить людей голодом заранее – хорошая идея.

Он поднял руку и продемонстрировал ей часы на своем запястье. Она быстро глянула на циферблат и тут же подскочила:

– Ой, точно! Я что-то засиделась.

Комм неожиданно ожил, и кабина заполнилась его звонкой трелью. Анна замерла и заинтересованно посмотрела в его сторону. Да чтоб его! Почему так невовремя! Она ведь почти ушла!

Ал медлил. Комм продолжал надрываться. Взгляд Анны становился все более и более подозрительным – и в конце концов Ал прогнулся под тяжестью невидимого давления и, тяжело вздохнув, нажал на кнопку «прием».

Комм ожил и бодрым голосом Стана сказал:

– Ал, прием.

– Прием. Что у вас там? – устало ответил Ал.

Краем глаза он видел, как Анна приняла боевую стойку, и приготовилась внимательно слушать и запоминать каждый звук. У него уже не осталось сил сопротивляться неизбежному – и он просто сдался, позволив себе плыть по течению.

– Ну, мы в Риме, – доложил Стан и замялся.

– Ну, что там?

– Узкие улочки, многоэтажные дома, куча народу. Даже слишком много народу, я бы сказал. Цезарь считает, что сейчас какой-то праздник, но не может сказать, какой именно.

Отдаленный голос, едва слышный в комме, добавил:

– До центра дойдем, тогда скажу.

– Он сказал… – начал было Стан, но Ал его тут же перебил:

– Я слышал. Рабочая версия не меняется?

– Увы, – ему показалось, что он слышал, как Стан развел руками.

Все его надежды на то, что они ошиблись, разбились окончательно.

– Я понял, – кивнул Ал, на мгновение позабыв, что его не видят, – А год какой? Хоть приблизительно.

– 40 до нашей эры.

Брови поползли вверх в удивлении – чего-чего, а настолько точный ответ на свой вопрос он услышать никак не ожидал.

– Вы уверены? – с недоверием переспросил он.

В комме послышались отдаленные голоса, а затем Стан сказал:

– Цезарь говорит, что да. Он от кого-то услышал, что консул сейчас некий Поллион. Говорит, он только один раз консулом был, в сороковом.

Цезарь… Нет, надо с ним переговорить.

Он опасливо покосился на Анну. Та даже не пыталась скрыть своей заинтересованности, но вряд ли у него был какой-то выбор.

Решение было принято. Удержать кота в мешке долго ему в любом случае бы никак не удалось.

– Стан, дай гарнитуру Цезарю. Мне нужно с ним поговорить.

В комме снова зашуршало и уже знакомый голос с акцентом сказал:

– Слушаю.

На мгновение Ала словно окунули с головой в ледяную воду. Он не успел толком подумать. Не прикинул даже примерно, как лучше поставить вопрос так, чтобы ему не отказали сразу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ММО-сленг. Away from keyboard. Означает, что человек отошел от компьютера.

Вернуться