Оксана Останина
Источник силы

Глава 1

Игорь сидел в луже собственной крови, привалившись к стене смотровой площадки «ЭнергоБеринг». Руки устали прижимать к ране футболку, дрожали от напряжения, но стоило немного расслабиться, из живота вновь текла темная жидкость. Робот Виктор Берингов безучастно кружил рядом и орудовал шваброй, оставляя на прозрачном полу алые разводы.

Внизу все так же билось холодное море, скулил от бессилия ветер, отчего Игорю казалось, что он проваливается в пучину, туда, где светятся лопасти турбин.

– К-какой с-сегодня д-день? – сбиваясь, спросил Игорь, хватаясь за ниточку ускользающей реальности.

– Восемнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года, воскресенье, – ответил робот Виктор Берингов и опять принялся вытирать кровь.

К убаюкивающему шуршанию швабры добавился вой сирен служебных автомобилей, топот и людские голоса. Игорь поднял голову, посмотрел на размытые силуэты белых халатов, и, собравшись силами, спросил:

– Т-татьяна -жжива?

– Пакуйте учителя! – услышал он голос Краснова и отрубился.

Четырнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Среда.

Беспилотный магнетобус остановился перед входом на смотровую площадку «ЭнергоБеринг» и открыл прозрачные двери класс-вагона. Первым выскочил Игорь, двадцатипятилетний учитель-экскурсовод, за ним высыпали семиклассники. Матовая перегородка платформы разделила потоки прибывших и отъезжающих учеников. Магнетобус заполнился, качнулся на магнитной подушке и набрал скорость.

Робот Виктор Берингов, похожий на большого снеговика, сделанного из двух бочонков, загоготал, приветственно раскинув «руки», и покатил навстречу, едва слышно поскрипывая мягкими гусеницами. Глядя на него, Игорь вновь вспомнил о запрете на очеловечивание машин. Он лишил роботов антропоморфных лица и тела, а также индивидуальных приятных глазу черт. Машины обладали быстродействующей начинкой, применялись в различных областях, но так и не вышли за свою нишу – помощника человека. Линейку роботов для школ назвали Викторами и добавляли фамилию по месту применения.

– Рад вас видеть! – зазвучал динамиком робот и показал улыбку на табло, имитирующем лицо.

– Мы тоже! – помахали подростки и замерли, глядя себе под ноги.

Под прозрачным полом смотровой площадки плескалось Берингово море. Чуть глубже, серебрились длинными лопастями машины приливной электростанции. Игорь, бывавший здесь часто, тоже не мог оторвать взгляд. Плавные движения махин завораживали, а размеры и мощь агрегатов вселяли гордость. В сентябре на море стабильные плюс семь, но внутри экскурсионного куба тепло и сухо.

– Куртки на вешалки вдоль правой стены, около поста охранника. Разбирайте кресла-мешки и готовьтесь к увлекательному путешествию, – зазвучал робот.

Одна из стен потемнела, превратившись в экран со схемами. Игорь поторопил учеников. На сегодня запланировано ещё три экскурсии, надо следовать расписанию.

Охранник Фёдор Крепов, возраста Игоря, в стильной униформе «ЭнергоБеринг», похожей на китель, и копной кудрявых русых волос, выбивавшихся из-под фуражки, встал из-за стола в углу площадки и неспешно направился к учителю. Требовалось подписать документы: листы присутствия, технику безопасности и прочие бюрократические формуляры. Рядом с двухметровым охранником Игорь сам казался подростком. Он завистливо посмотрел на широкие плечи Феди и дал новый зарок заняться своим тщедушным телом.

– Смотрите, водолазы! – крикнул один из учеников.

Все уставились вниз, только робот продолжил бубнить свою лекцию. Игорь любил наблюдать за ремонтом. В такие моменты дети видят труд людей, понимают важность профессии.

На поверхности моря показались два человека в черных обтягивающих костюмах, подтянули за собой еще одного к винтовой лестнице-опоре. Тело, поддерживаемое под руки, безвольно билось о ступени. Игорь отвернулся, но тут же посмотрел на учеников. Все внимательно наблюдали за водолазами. Учитель не удержался и вновь взглянул на копошившихся внизу людей. Они преодолели около семи метров и отдыхали от тяжести ноши перед последними тремя. С такого расстояния уже можно было разглядеть испуганные лица.

– Утопленник тип-топнуться, снимайте! – сполз на пол другой ученик и полез в карман пиджака за гаджетом.

Другие последовали примеру, бурно обсуждая увиденное. Гвалт заполнил площадку, усилился эхом и пополз вниз. Один из водолазов поднял руки в верх и показал рубящие жесты.

– Ёшкин карп, – пробубнил Фёдор, снял фуражку, похлопал себя по карманам и не найдя искомого, крикнул, – Витя, вырубай прозрачность!

Робот завис. Основание площадки стало матовым.

– Извините, продолжаем, – вновь зазвучал робот, но его никто не слушал.

Пришлось вмешаться Игорю. Не сразу, но класс затих. Ученики расселись по местам. Сделав вид, что слушают лекцию, подростки, время от времени, перешептывались об увиденном. Игорь и сам постоянно отвлекался, вспоминая обмякшее тело. Бледный Фёдор вернулся к себе и что-то писал на рабочем планшете. Только Виктор Берингов твердил залитую в него информацию согласно временному протоколу:

– Приливные электростанции, сокращенно ПЭС, возникли почти столетие назад. Первая из них была построена в одна тысяча девятьсот шестьдесят шестом году во Франции на реке Ранс и только сейчас…

– И это новейшие технологии, – закатил глаза Марганцев, задира и лентяй, по мнению Игоря. – Еще про паровой двигатель нам расскажите.

– Они достигли мощности в десять раз, превышающей первоначальную. Двадцать шесть лет назад, – продолжал робот, – одна станция вырабатывала пятьдесят гигаватт в час, сейчас мощности «Энерго Беринг» достигают один тераватт в час, что до сих пор покрывает лишь сорок процентов затрат региона. Экологичный транспорт – основной потребитель сети заправочных станций нашей организации. При этом, ПЭС не осуществляет вредных выбросов в атмосферу. Отсутствует радиационное загрязнение. Наш комплекс не мешает перемещению рыбы и не несет угрозы чрезвычайных происшествий.

– Как думаете, рыбы успели его объесть? – неожиданно спросил Марганцев, и все посмотрели в его сторону.

– Гадость какая, – сморщилась одна из девочек. – Я теперь на морепродукты смотреть не смогу.

– Нет, – ответил ему Сергей, один из лучших учеников в классе.

Игорь шикнул и указал на робота, который механическим голосом читал одну из научных статей:

– Рассмотрим принцип работы. За счёт притяжения Луны и Солнца уровень мирового океана постоянно повышается и понижается, то есть происходят приливы и отливы. Так как массы воды в морях огромны, то и энергия их движения колоссальна, остаётся лишь её использовать, что люди научились делать с давних времён». Все вы видели мультфильмы про приливные мельницы.

На экране появилось колесо, погруженное в реку, которое сменил видеоряд сельских кукольных домиков Западной Европы восемнадцатого века.

– Первые упоминания о мельницах относятся к XI веку. На побережье Белого моря мукомольные устройства пришли в семнадцатом веке, но только в середине прошлого века, почти сто лет назад появился интерес к использованию энергии приливов и отливов, – продолжал робот. – Деятельность приливной электростанции основана на преобразовании турбинами потенциальной и кинетической энергии воды во время прилива или отлива. «Для всех устройств или парка турбин должна быть обеспечена передача электричества к берегу и предусмотрена защита против биологического обрастания. Ротор, как и в случае ветровых турбин, извлекает энергию из приливных течений и преобразует это во вращение, механическую энергию. Ось вращения может быть параллельна направлению потока (турбины с горизонтальной осью) и перпендикулярна направлению потока (турбины с вертикальной осью)»[2]. ПЭС практически не снижает солёность воды, что является важным показателем для морской фауны, а само строительство осуществляется наплавным способом, что позволяет не возводить крупные строительные базы на месте расположения станции и способствует сохранению окружающей среды в районе ПЭС. Таким образом, приливная электростанция «ЭнергоБеренг», является экономически выгодной и безопасной во всех отношениях.

– Экологичный и дешевый? – поднялся с места красный от возмущения Сергей. – Сколько при работе приливных ветряков гибнет рыбы и других обитателей моря?

– Кровь-кишки, – заржал Марганцев, и волна смеха раскатилась по смотровой площадке. – Водолаза, небось, по башке шмякнуло винтом, вот он и того.

Ученик высунул язык и закрыл глаза. Игорь вскочил, старясь остановить неуместное веселье.

– Все вопросы после лекции. Мы обсудим их в классе, – произнес он хотя и боялся попасть впросак.

Экскурсионный учитель – младший педагог без специализации, никто и все одновременно. Затыкатель дыр в штатном расписании школы, подмена и мальчик на побегушках для предметников. Сегодня он физик, завтра искусствовед-географ-псевдобиолог.

Нововведения министерства образования побаивались, а Игорь рискнул. Поступление без экзаменов, отсрочка от обязательной воинской повинности на время работы по специальности, а главное – движение: возможность посетить сотни мест по всей России. Он – учитель-пионер, первопроходец новой системы, осваивающий неизведанные пространства огромной страны.

Игорь наблюдал за прыгающими по экрану формулами, схемами, квадратиками фото станции, но всё ещё видел тело третьего водолаза. Воображение дорисовало изъеденное рыбами лицо. Дрожь, зародившись в груди, пробежала по рукам, выдавливая холод необъяснимого страха.

– Подведем итоги, – улыбнулся робот, – на смену дорогостоящим дамбам пришли современные машины, похожие на подводные ветряки. Прилив и отлив крутит лопасти, приводя в действие генераторы, которые вырабатывают электрический ток. В перспективе планируется снабжать подводные машины подъёмным устройством. Между приливами и отливами, во время простоя, они смогут работать благодаря силе ветра. Жду вас в следующем году! До скорых встреч! – вновь растянул на табло пиксельную улыбку Виктор Беренгов и подмигнул нарисованным глазом.

[1] Котеленко С. В., Красников Д. В. Перспективы развития приливных электростанций // Известия ТулГУ. Технические науки. 2019. №11. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/perspektivy-razvitiya-prilivnyh-elektrostantsiy (дата обращения: 16.02.2025).

[2] Полетаева М. А., Стецюк И. В., Храпунов Е. Ф. Преобразование энергии приливов в электрическую: достоинства и недостатки технологических решений // Россия в глобальном мире. 2017. №10 (33). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/preobrazovanie-energii-prilivov-v-elektricheskuyu-dostoinstva-i-nedostatki-tehnologicheskih-resheniy (дата обращения: 04.01.2025).

Глава 2

Попрощавшись с роботом, дети выстроились вдоль противоположного крыла галочки и ждали, когда освободиться пришедший вагон магнетобуса.

Рассевшись по креслам за боковые столики, похожие на те, что ранее были только в вагонах-ресторанах, ученики загалдели, обсуждая следующую экскурсию. Игорь тоже повеселел, боялся, что дети закидают его вопросами о водолазах, особенностях станции «ЭнергоБеренг», о которых не сказал робот или о экологичность данного способа производства электроэнергии. Заняв место в голове вагона, он проверил, все ли достали тетради и поспешил начать урок. Выгрузил на экраны презентацию, посмотрел в окно, за которым волновалось уже зеленое море многовековой тайги.

– Повторим изученное. Гидроэнергия является возобновляющимся источником, но ее наряду с тепловой и атомной обычно относят к традиционной энергетике. Какие источники вам известны.

Поднялись руки, преимущественно девочек: и учитель кивал, выслушивая ответ за ответом.

– Солнечная или фотоэлектрическая энергия.

– Ветровая.

– Правильно, – кивнул Игорь. – Экскурсия в долину ветра нам еще предстоит. А еще?

– Энергия земных недр или высокотемпературная геотермальная энергия, – прошептала застенчивая девчушка с длинными косами.

– Правильно! – похвалил ее Игорь. – Туда мы сейчас и направляемся. А почему никто не назвал энергию океана, о которой мы сейчас с вами узнали?

Сергей поднял руку и, не дожидаясь разрешения учителя, встал с места:

– Вы забыли про энергию биомассы. При производстве электроэнергии используется биогаз.

– Правильно, Сергей! Мировой технический потенциал возобновляющихся источников энергии в целом оценивается следующими цифрами.

Игорь перечислил безликие цифры, которые ни ему ни ученикам не были интересны, но требовались по программе, называл страны-конкуренты:

– Переходим к знакомству с геотермальной энергетикой. Вы должны были прочитать в учебниках принцип работы, а также, – Игорь заглянул в конспект, выданный физиком, – статью Гариповых. Кто нашёл и прочитал? Никто, тогда послушаем меня: «Геотермальные источники известны с древних времён. Например, знаменитые древнеримские бани (термы Каракаллы) отапливались теплом подземных источников. Первая электростанция, основанная на использовании горячих подземных источников, была построена в 1904 году в итальянском городке Лардерелло (провинция Тоскана). В США первая электростанция, использующая гидротермальную энергию, возникла в Калифорнии в начале тридцатых годов прошлого века, а в России – в шестьдесят пятом. Наиболее вероятные источники земного тепла: исходное тепло Земли; энергия экзотермических физико-химических процессов; энергия распада радиоактивных элементов; энергия сейсмических волн; энергия вращения Земли; тепло, выделяющееся при сжатии нижележащих слоёв под давлением вышележащих; энергия метеоритов»[1]. Найдите общую информацию по температуре и глубине. Конкретные данные по Мутновской ГеоЭС вам расскажут на экскурсии.

– Надеюсь, мертвяков там не будет, – загоготал взлохмаченный Марганцев.

– Он не умер, потерял сознание, – осадил его Сергей.

– Ну давай, челик, двигай теорию, – вновь засмеялся Марганцев.

Сергей сник и отвернулся к окну. Спрятался за рукой, теребившей отросшие после стрижки волосы. Игорь сжал зубы. Раньше таких, как Сергей называли ботанами и заучками, сейчас челиками – людьми со вшитым искусственным интеллектом. Игоря бесило подобное прозвище. Человек придумал искусственный интеллект. Да ИИ быстрее, производительнее, но не умнее. Он лишь подобие создателя, его тень.

Игорю вспомнился разговор со священником, посетившим школу в качестве вербовщика в движение «Православная молодёжь». «Сколько мне тогда было? – задумался учитель. – Четырнадцать, не больше». – Мужичек в сутане, перегруженный общественно-полезной нагрузкой, заявил, что искусственный интеллект никогда не будет подобен человеку. Так как он не имеет собственных желаний, но будучи инструментом в чьих-то руках, вполне способен уничтожить человечество. Поэтому необходима кнопка «выключения ИИ».

Учитель информатики тогда не сдержался и задал крамольный вопрос:

– Вы представляете архитектуру искусственного интеллекта? Он разбросан на миллионах машин, парит в облачных сервисах.

– В облачных сервисах? – переспросил священник, готовый предать информатика анафеме, не выходя из класса. – Там, – поднял он палец вверх, – Царство Божье.

Игорь, будучи мальчишкой, представил малышей-купидончиков, сидящих на облаках, набитых цифровым кодом. Воспоминания вызвали улыбку, но пристальные взгляды собственных учеников вернули к реальности. Игорь, лихорадочно искавший, чтобы ответить Марганцеву, уставился на Сергея:

– Действительно, почему ты решил, что водолаз жив?

– Кожные покровы вокруг маски запасного баллона, своя болталась на груди, бледные, но не синюшные. Да и зачем мертвому кислород? – заметив, что его внимательно слушают, Сергей продолжил. – Думаю, человек пошёл один и заработался, увлёкся, не заметил, как закончился воздух или оборудование неисправно, или…

– Или-шмили- растатыли, – передразнил его Серкин, и девочки рассмеялись.

Сергей замер, не зная, что ответить. Лишь хватал воздух пересохшими губами.

– Ты очень внимательный, – похвалил Игорь Сергея, – а другие невоспитанные, раз позволяют себе перебивать товарища. Если с водолазом всё в порядке, то вернёмся к теме нашего дня – возобновляемые источники энергии. Давай, Серкин, расскажи, что ты знаешь о геотермальной энергетике или ты только по растатырли мастер?

Класс опять рассмеялся. Сергей повеселел и в очередной раз с благодарностью посмотрел на учителя. Они жили в одном доме, но на разных этажах. Мальчишка ждал Игоря по утрам и старался возвращаться с ним же после уроков, опасался обидных шуток Серкина и Мезенцева. Сергей даже несколько раз бывал в квартире Игоря. Говорил, что не понял тему, но учитель знал, это лишь предлог. Мальчишке не хватало внимания, компании единомышленников.

– Ладно, – посмотрел Игорь на класс. – Отдых перед новой экскурсией. Можете полюбоваться на виды за окном.

Магнетобус уже набрал основную скорость восемьсот километров в час и стремительно приближался к Мутновской ГеоЭС, где робот Виктор Мутновский встретит их неизменной улыбкой на табло.

Потом ученики отправятся домой, а по пути будут писать контрольную. Класс на колёсах. В детве Игоря такого не было. Для его учеников – магнетобусы реальность, для него самого – чудо, и дело не в том, что ему не известно, как двигаются капсульные вагоны. Технология не нова. Её придумали почти век назад, но тогда у страны не хватило денег на внедрение, а сейчас… Сейчас вся Россия опутана сетью магнетотрасс. Даже учебную программу под них разработали «Почувствуй, посмотри, прикоснись». Не надо корпеть над учебником и пялится в безликие картинки. Всё перед тобой: движется, дышит, работает. Все музеи – твои. Сейчас один день в школьной неделе экскурсионный.

Но больше всего Игорю нравилась программа «Движение в развлечение». Динамичные паузы каждые полчаса, бесплатные бассейны в каждом районе, тренажёры в каждом дворе. Все оснащено функцией передачи персональных данных и записью видео действия. Делай и отчитывайся, зарабатывай баллы, трать на развлечения: кино, автоматы, сенсорные комнаты, напичканные стимуляторами ощущений. Есть, конечно, спортивные школы, но у них свой уклад, Игорю, ботану прошлого, неизвестный.

На Мутновской ГеоЭС, в целях безопасности, оборудованной такой же смотровой площадкой, всё прошло без происшествий. Игорь смотрел на бьющие из-под земли гейзеры почти забыл об утреннем инциденте, да и класс больше не говорил о водолазах, обсуждал столбы пара, уходившие к облакам.

Звонок с незнакомого номера нарушил тишину, царившую в классе на колёсах.

– Игорь Петрович?

– Да.

– Здравствуйте.

– Добрый день.

– Вас беспокоит Семён Васильевич Краснов, служба безопасности «приливки». Вы сегодня были на площадке?

– Да.

– Водолазов видели?

– Да, видел водолазов. Подскажите с ним всё хорошо? Он жив?

– Отлично, ждём вас вечером у себя, вернётесь этим же магнетобусом, – проигнорировал вопрос Краснов.

– Один?

– У нас в стране важен каждый человек, но не настолько, – засмеялся Краснов, – с туристами. Высадите учеников около школы, их встретят, а сами оставайтесь в вагоне.

«Туристами?» – задумался Игорь и не сразу почувствовал тишину.

Весь класс с интересом смотрел на учителя. Первыми не выдержали девочки:

– Что-то случилось, Игорь Петрович?

– Всё хорошо, – выдавил учитель, несколько растягивая слова. – По приезде вас встретят, у меня ещё есть дела.

– У нас дома детей мал мала, – запел Марганцев, и класс подхватил старую песню.

– Контрольная, – напомнил Игорь. – Кто выполнил, прошу отправить на проверку через личный кабинет. Выбирайте учителя внимательно, если работа уйдёт к другому преподавателю, а он вовремя не заметит и не исправит, то в электронном журнале будут красоваться жирные лебеди.

[1] Гарипов М. Г., Гарипов В. М. Геотермальная энергетика // Вестник Казанского технологического университета. 2014. №14. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/geotermalnaya-energetika.

Глава 3

Наблюдая за тем, как ученики выходят по одному крылу галочки остановочного комплекса, Игорь не сразу заметил туристов. Гладковыбритые квадратные мужчины с разукрашенными головами в цвет флага своего региона, мода, как всегда, удивительна, худые бородачи, смахивающие на юродивых, в компании девушек в длинных красных сарафанах или кожаной жокейской форме, не вязались с классическим костюмом Игоря и короткой аккуратной стрижкой.

Учителя так и подмывало сделать замечание: вагон магнетобуса – это всё же класс, пусть и на колёсах. Игорь открыл было рот, хотел попросить быть аккуратнее со школьным имуществом, и оторопел, когда ему самому сделала замечания кудрявая блондинка, косившая под Мэрилин Монро: «Покиньте кресло. Это место диджея».

От возмущения у Игоря перехватило дыхание, но он повиновался, хоть и не мог смириться с вечерней жизнью вагона. Наглядные пособия по возобновляемой энергетике, транслирующийся на экранах, сменились на социальную рекламу от министерства рождаемости, прозванного «Трахзаказом». От плакатов Игоря покоробило. Он не был святошей, но откровенные фото с лозунгами «Секс – это не только удовольствие» или «Используй органы по назначению» казались неуместными. Даже карикатурная дама в интересном положении и женский доктор, пристающий с требованием «Слышь, рожай!» не вызывала неизменную усмешку, а лишь приступ негодования. Неизвестно откуда появился официант с тележкой, полной напитков, предложил на выбор лёгкий энергетик или что погорячее, но Игорь отмахнулся. Ещё нет и пяти, для выпивки рановато.

Всю дорогу к «ЭнергоБеренг» он слушал смех подвыпивших пассажиров и музыку, перемежающуюся с караоке. Задавался вопросом «Что им делать на экскурсии по возобновляемым источникам энергии? Слушать лекции Виктора и лежать на полу, рассматривая невидимые в темноте лопасти?». В Беренговске, находящемся в другой часовом поясе, уже поздний вечер.

Проехав половину пути, он начал представлять удивлённые рожи пассажиров, как недавно была у него, и возмущённые крики об ошибке пункта назначения. Вот где реальная история ужаса: попасть в тёмный прозрачный бокс на берегу ледяного моря, вместо ночного клуба или куда они там едут?

Стемнело. За окном магнетобуса пролетали редкие огни удалённых поселений. Стройные сосны-великаны, которые так нравились Игорю, скрылись во тьме осенней ночи. Иной раз он завидовал величественным деревьям, которым предстояло стать кораблями. Принеся в жертву нижние ветки, они смотрели вдаль, стараясь разглядеть море – территорию новой жизни.

Увидев вдали свет, Игорь не сразу осознал, что это. И только когда магнетобус снизил скорость, приоткрыл рот от увиденной картины. Смотровая площадка светилась как новогодняя ёлка. Он протёр глаза, но видение не исчезло. Стеклянный короб сверкал и переливался. Игорь крутил головой и не мог понять, откуда идёт свет. Выйдя из магнетобуса, учитель увидел светящиеся лопасти электрических машин, напоминавшие мультяшные крылья старых мельниц. Огромные ветряки окружали сферы, невидимые днём. Они переливались и мигали, меняя режимы. Создавали причудливые узоры на полу и стенах площадки. Лишь в одном месте, там, где утром всплыли водолазы, зияла чёрная дыра.

Робот Виктор Берингов в бескозырке и фартуке-тельняшке развозил увеселительные напитки и лёгкие закуски, ловко маневрируя между креслами-мешками с обнимающими парами и невесть откуда появившимися трехногими столиками.

Обернувшись, Игорь увидел, как вагон наполнился весёлыми пассажирами, качнулся и отбыл. Учитель растерялся, что это: шутка, розыгрыш или премия от администрации школы? Давай, челик, развлекайся. Хватит корпеть над конспектами, оторвись по полной. Игорь вспомни студенческие вечеринки, на которые его не приглашали. Он уже было протянул руку к подносу улыбающегося робота, как услышал своё имя. Охранник Фёдор, всё в той же униформе, махал ему с посадочной площадки.

– Так и знал, что ты здесь выйдешь, не поедешь до Беринговска, – старался перекричать музыку Фёдор. – Иди за мной.

Игорь пожал плечами и поплёлся к выходу. Вслед за охранником прошёлся поперёк трассы магнетобуса, затем спрыгнул на вылизанные ветром камни. Поёжился от проникающего под куртку холода и обернувшись спросил:

– Что там происходит?

– Вечер оплаченного свидания! – ответил охранник, недоверчиво посмотрев на учителя – Каждый день меняют контингент. Если сойдутся, то на следующем свидании гостиница за счёт государства, правда, уже без горячительных. До свадьбы дойдёт – подарочный набор новобрачных. Ты что с Луны свалился?

Игорь слышал о подобном нововведении, но представлял по-другому, официальнее, что ли. В его воображении потерянные в жизни парни и серые от комплексов девушки, сидели в тихом кафе под зелёными абажурами.

– Твои дни по пятницам. Таким государство гостиницу сразу оплачивает, чтоб от страха перед девчонками не разбежались, – продолжил Фёдор, борясь с желанием рассмеяться. – Вам даже пять попыток дают. Крашенным всего три. Прознали, что здесь халява, и катаются разными компашками. Но в «Трахзаказе» не оставляют надежду завлечь, исправить и заставить. Даже ЗАГС со столовкой на двадцать родственников готовы оплатить. Хочешь больше – доплачивай.

Игорь надулся, как ребёнок. У них с Татьяной всё в порядке. Сами познакомились, сами и свадьбу справят, но помощь нелишняя. Фёдор посмотрел на учителя и, неправильно прочитав его смущение, добавил:

– Не кисни, если успеем, зарулим и на эту вечеринку, а сейчас прыгай в машину. Я спереди поеду, – сменил он тон на серьёзный, – нас уже ждут.

В темноте Игорь не сразу заметил чёрный автомобиль службы безопасности станции. Машина заурчала, фары залили светом прибрежные скалы.

– Не успеете вы на морскую вписку, – отозвался водитель. – До Беринговска полчаса, у безопасников минимум столько же и обратно.

– И что, круглый год сюда парочки катаются? – спросил Игорь.

– Нет, только осенью и зимой, – ответил водитель. – Весной и летом они и без нас справляются.

– Чёрт-те что, – отмахнулся Игорь.

– Не скажи, – возразил водитель. – У меня жена в гостинице работает, каждый месяц в министерство рождаемости отчёты отправляет. Так вот, если у пары потом ребёночек появился и все дела, жене премия. Так Тамарка у меня только с добавочных и развлекается: платья, духи там и прочие бабские штучки. Говорит, благодаря чужой любви шикует. Смешно, да? Благодаря чужой любви!

Игорь кивнул тёмному окну. Несмотря на то, что дорога шла вдоль побережья, вокруг царила непроглядная темень, рассыпающаяся перед огнями автомобиля. Световое шоу из глубины полагалось только потенциальным влюблённым.

– Смешно, Михалыч, смешно. У нас твою шутку только новорождённые, те, что от любви, и не знают, – кивнул Игорю охранник.

– Неправильно это, – скривился Игорь. – Им и море, и огни. Я, может, тоже хочу Татьяну к огням отвезти. Она даже просилась на экскурсии, но я не позволил, а тут такое. На каждой площадке вечеринки? И в музеях?

Охранник недоверчиво посмотрел на Игоря, окинул его ещё раз взглядом и, покрутив головой, отвернулся.

– Про другие не знаю, – ответил водитель. – А к нам вечером вези. Семейные по четвергам. Расписание у Фёдора спроси. Там Витька за психотерапевта шпарит. Широко пока не освещаем. Боимся, гостиница наша по швам треснет. Новые строим. Аккурат на другом конце города. Да ты их увидишь.

Стекло на водительской двери поползло вниз, и в открытую щель ворвался вездесущий ветер. Щёлкнула зажигалка. Игорь поперхнулся от едкого дыма. Михалыч закурил, не спросив разрешения.

– Вы наносите вред себе и окружающим! – упрекнул учитель водителя и поднёс конец галстука к носу.

– Слышь, Игорёк, ты учителя-то выключи, расслабься – рассмеялся Федя, сведя всё к шутке.

Игорь вновь отвернулся к окну, за которым стали появляться невысокие домишки, отвоёванные у тьмы уличными фонарями и подмигивающие редкими светящимися окнами. Затем показались коттеджи, за которыми нависли тёмные пятиэтажки.

Машина подкатила к едва освещённому крыльцу двухэтажного здания.

– Приехали! Обратно сами. У меня смена до восьми и так с вами до двенадцати катаюсь, – попрощался водитель.

Глава 4

В городе ветер был тише, но такой же нахальный. «Как здесь живут?» – снова поёжился Игорь, покинув салон автомобиля. Быстро заскочил на крыльцо двухэтажного здания и крутился, стараясь спрятаться от потоков холодного воздуха. Весь город был невысоким, лишь на горизонте маячили три многоэтажных великана. «Сейсмически опасная зона, – проговорил про себя учитель, вспоминая одну из многочисленных лекций. – А сами небоскребы строят». Поначалу он даже боялся заходить на экскурсионную площадку. Воображение рисовало как прозрачный куб трескается, осыпаясь осколками в море, но глядя на учеников, пересилил свой страх. Память тщательно скрывала от Игоря описание опасностей, позволяя работать на разных объектах. Вредно постоянно думать о том, что величественные фонтаны с кипятком, прыгающие к небу перед смотровой площадкой на Мутновской ГЭС, могут обварить за секунды.

Фёдор задержался в автомобиле, обсуждая что-то с водителем. Игорь хотел было зайти в здание сам, но не решался. Чутьё призывало не торопиться, но ветер таки поборол интуицию. Игорь не выдержал, рванул на себя тяжёлые деревянные двери, каких уже не встретишь даже в Сибири, не говоря уже о центре страны. Дерево – ценный ресурс, лёгкие планеты, о которых наконец-то не только говорили, но и спасали. В ходу давно уже переработанный пластик. Бесконечный процесс перерождения старого в новое.

В небольшом холле было тепло и тихо, только настырный ветер время от времени бился в закрытые окна. Игорь расстегнул куртку и вдохнул полной грудью. Пахло травяным чаем. Запах смородиновых листочков и душистой малины напомнил о прошедшем лете. Игорь покрутил головой в поисках источника. Небогатое убранство: металлические стулья для посетителей, сканирующая рамка, делившая помещение пополам, и стойка с дежурным администратором-роботом, на груди которого светилась табличка Георгий Берингов. Игорю вспомнилось старое кино, в котором один герой искал другого и спрашивал у старушки: «Он же Жора, он же Гоша, он же Юра». «Так кто же ты, Георгий Берингов», – подумал Игорь и уставился на робота. Говорили, что у этой серии нет ног, только голова и половина туловища на штативе. Игорю захотелось опереться на столешницу стойки, подтянуться на руках и заглянуть внутрь, подтвердить или опровергнуть сплетни. Он не решился, сел с краю на железный стул и стал ждать Фёдора.

Робот бегло окинул взглядом вошедшего и уткнулся в монитор наблюдения.

Минуты через три появился Фёдор и с порога крикнул:

– Герыч, ты, как всегда, на посту.

– Где же мне ещё быть? – поинтересовался робот.

Пиксельное лицо его осталось недвижимым. Игорь подумал, что данной линейке не полагались эмоции. Настройки на ровный официальный стиль, без скачков от радости до негодования.

– Ну не знаю. На толчок сбегать, чайку заварить, на рыбалку.

Робот фыркнул и оскалился усмешкой. Игорь оторопел.

– Пошли, нам на второй, – направился к рамке Фёдор.

– Стопе! – закричал робот. – Ксиву на стол, мордой в пол!

Рука робота удлинилась и дёрнула Фёдора за плечо.

– Ты чего, я же свой, – насупился Фёдор и полез во внутренний карман куртки.

– Ха-ха-ха, – оскалился пикселями робот. – Проходи!

Игорь поспешно полез за документами и развернул паспорт.

– Проходите, Игорь Петрович, вы давно идентифицированы. Ваша нерешительность заставила меня искать особенный протокол коммуникации. Второй этаж, двадцать пятый кабинет.

Игорь и Фёдор молча пересекли рамку металлоискателя, дошли до лестницы и только там последний зашептал: «Видал? Мои настройки». Игорь кивнул и хотел было спросить про нижнюю половину робота, но Фёдор уже толкнул дверь в кабинет.

– А я вас заждался. Небось на вписке торчали, – встретил их Краснов с таким же, как у робота Виктора выражением лица. Вроде и тянет губы, скалится, но без души.

Не полагалось безопаснику быть свойским, радушным. Требовалось быть брутально-отстраненным, что ему в сорок с хвостиком хорошо удавалось. Легкая небритость, которая нравится женщинам, едва девочки почувствуют себя таковыми, стильная стрижка под терминатора, черная водолазка под темным классическим пиджаком и стальная перьевая ручка выдавали в Краснове приверженца старой закалки, поклонника суровых блюстителей закона и кожаных плащей.

– Игорь Петрович Казанцев?

– Да, – ответил Игорь.

Ему стало не по себе. Учитель вновь почувствовал себя мальчишкой, вызванным к директору школы. Единственный раз навсегда засел в памяти ночным кошмаром и стойким отвращением к несправедливости. Одноклассники разбили в школьном коридоре цветочный горшок, перекидываясь рюкзаком Игоря. На камере, служившей неопровержимым доказательством, было видно, как школьная сумка летит и приземляется аккурат на высокую пальму, переросшую квартиру директрисы. «Я поняла бы, если они, но ты!», – возмущалась она, а Игорь молча стоял и слушал, не зная, что ответить.

Краснов указал на диванчик, куда уже плюхнулся Фёдор, зачитал остальные данные, предупредил о видеосъёмке, взял разрешение на полиграф и, неожиданно между нудными вопросами, предложил чаю.

Игорь согласился. Зябко было и внутри, там, где, он полагал у человека есть чувственный центр, и снаружи, где хозяйничал Краснов. Безопасник достал из старого шкафа три миниатюрные кружки с блюдцами, налил заварки из чайника тонкого фарфора, жеманно придерживая хрупкую крышечку, и плеснул кипятку из магнотерма. Игорь не сразу заметил ноу-хау, распиаренное по всем каналам. Термопот моментального нагрева с экраном дополненной реальности. Настраивай на свой вкус и любуйся бурлящей лавой, подкрашенной в любимые цвета. Когда термопот остывал, бурлящий поток замедлялся и менял тёплые оттенки на холодные.

– Успокаивает, – поймал Краснов взгляд Игоря.

По кабинету поплыл тот же запах, что встретил Игоря в холле. Чайная пара взлетела и понеслась в сторону Игоря. Он хотел отклониться, но посудина зависла, ожидая, когда учитель возьмет ее в руки.

– Водолазов видел? – продолжил Краснов, словно не замечая удивление Игоря.

Федя давился с трудом сдерживаемым смехом, и все-таки разразился хохотом:

– Круто, да? Я когда первый раз увидел, на пол упал. Секрет хочешь?

Игорь кивнул.

– Федя, – одернул охранника Краснов, – плакат видел? – указал он на стену, откуда на присутствующих смотрела дама в кожаной куртке и красным платком на голове. Она приложила указательный палец к губам, и учитель явственно услышал: «Тссс!»

Кабинет безопасника был напичкан технологичными приколами, не вязавшимися с внешним видом Краснова, что еще больше вводило Игоря в ступор.

– Так что с водолазами? – продолжил Краснов. – Видел?

– Да. Надеюсь, с ним всё хорошо. Пришёл в себя?

– Почём знаешь, что живой или что ему плохо было? – напрягся Краснов.

– Так, кожные покровы…, – повторил Игорь слова Сергея и оглядел присутствующих с мыслями: «Видели?»

– Знаком вам этот гражданин? – Краснов нахмурился и показал фото.

– Это ж Галькин, – вклинился в разговор Фёдор.

– Ты-то молчи, – одёрнул его Краснов. – Не мешай человечка допрашивать.

– Нет, – ответил Игорь.

Последние слова ему не понравились. Игорь уставился на плескавший лавой магнотерм. Только сейчас он заметил, как в кипящем потоке тонули маленькие динозавры. Игорь представил себя на их месте. Ни в чём не виноватые доисторические твари, стали жертвой обстоятельств, как и он сейчас.

– Как же так? Покровы видел, а товарища, который нам не товарищ, не признал.

Краснов встал с места. Фёдор тоже вскочил и перегородил выход:

– Колись, Игорёк, я за тебя здесь божился.

Пришлось признаться.

– Запись с камер магнетобуса, – скомандовал Краснов, глядя в потолок.

Игорь посмотрел туда же, надеясь увидеть экран.

– Время разговора? – продолжил Краснов.

Игорь покраснел. Память опустела. Весь день слился в бесконечную череду слов.

– По водолазам ищи, – подсказал Фёдор и сел на подлокотник диванчика.

– Есть, – кивнул Краснов. – Свободен, но из страны не уезжай. И это, организуй мне доставку вашего умника. Завтра с утреца. Нет, у вас же ещё ночь. Давай к обеду.

– У нас уроки, – осмелел Игорь.

– Прогуляете. В первый раз, что ли?

Для Игоря было в первый. Да и для Сергея тоже. Предстоит разговор с родителями и директором.

– Чего сник? Все оплатят. Повестки уже на рабочем столе компьютера родаков и директора, – зевнул Краснов и потянулся. – Ладно, я домой. Время к часу подходит. Это у вас приятный вечер. У нас глубокая ночь. Если поторопитесь, на последнюю магнитку успеете.

Фёдор кивнул Краснову и, наклонив голову в сторону выхода, пригласил Игоря следовать за ним.

– Пока, Геракл, – помахал Фёдор роботу.

– И ты не сдохни, дрыщ, – огрызнулся Георгий Берингов.

Уже на улице Игорь не удержался и спросил у Фёдора про штатив вместо ног у роботов-администраторов. Охранник насупил лоб, прищурился и выдвинул вперёд нижнюю губу. Затем резко повернулся и свистнул, проезжающему мимо такси.

Глава 5

Сев машину, Игорь постеснялся повторить вопрос про штатив. Смотрел в тёмное окно и думал о том, как завтра будет объясняться с директором, а то и родителями Сергея, тем достаточно спуститься на этаж и можно атаковать учителя бесконечными вопросами, на которые у Игоря не было ответов. Стыдно признаваться в том, что присвоил наблюдательность мальчишки себе.

Следующие экскурсии на «ЭнергоБеренг» могут временно отменить. Изменят маршрут на Баренцево или ещё куда. Не хотелось новшеств. Привык кататься сюда: к смешному Виктору и знакомому Фёдору. Какой там робот известно, но охранник может оказаться той ещё задницей. Свалит на Игоря всю бумажную волокиту. «А может оно и к лучшему. Новизна тонизирует» – думал учитель, то и дело поглядывая на Фёдора.

Такси затормозило у горящей огнями площадки. Фёдор опять задержался. Всю дорогу трепался с водителем о городских делах и до сих пор не мог наговориться. Игорь пытался вникнуть в суть, но быстро потерял нить, поэтому с удовольствием вылез из салона на свежий воздух. Уже не прятался от ветра: то ли он стал слабее, то ли привычка набирала силу.

Игорь слушал шум моря, перемешанный с музыкой и пьяными голосами, впитывал порами чужое веселье. Захотелось снять напряжение. Давно они с Татьяной никуда не выбирались. «Блин!» – закрыл Игорь лицо рукой. Как же он мог забыть позвонить любимой? Не предупредил, что задержится. Она видела, где Игорь, но так и не спросила, что он там делает.

Создать виртуальную семью в приложении «Я не волнуюсь» его идея. Хотел показать, что ничего не скрывает, чист перед невестой, но сам сгорал от страха застать её не в том месте, даже с подругами. Не хотелось мучить любимую ревностью, но и отказаться от взаимной слежки Игорь не мог.

Он проверил смартфон: ни звонка, ни сообщений. Что, если вечером на картах смотровая площадка не школьный полигон, а кабак? Он залез в приложение и проверил. Нет. Одна и та же аббревиатура. Значит, думает, что на работе. Это хорошо, это правильно.

Хлопнули двери автомобиля. Фёдор помахал вслед водителю и посмотрел на Игоря:

– Это мой брат. Только так и общаемся. Катает меня, а я его новостями развлекаю. Пойдём отоврёмся.

– Пойдём, – кивнул Игорь.

К шуму моря добавился звук торможения магнетобуса. Голоса и музыка стали громче. Состав предупредительно загудел и полетел в сторону города. Тишина. Даже море замерло.

– Мать моя женщина, – выругался Фёдор, глядя в смартфон. – Этот последний.

– Как? – опешил Игорь.

– Если надвигается шторм, гостей увозят раньше. Я с этим Красновым даже прогноз не посмотрел. Да и нужен он мне? Я в это время или здесь, или в люле.

Игорь не понял, в чём не нуждался Фёдор: в Краснове или прогнозе. Ясно было одно. Они застряли на платформе ночью в шторм.

– Позвони брату, пусть вернётся.

– Нет, опасно это. С минуту на минуты громыхнёт. Побежали внутрь, утром укатишь.

Фёдор ловко запрыгнул на путь магнетобуса, ехидно посмеиваясь над вознёй Игоря. «Пережду непогоду и домой», – думал Игорь, сожалея о неосмотрительности охранника.

Двери смотровой площадки оказались закрытыми. Фёдор пожал плечами и забарабанил по стеклу, но робот, занимающийся уборкой, не обратил на стук никакого внимания.

– Якорь в пузо, – выругался охранник. – Всё, приплыли. Хрен он нас пустит. До восьми утра объект закрыт для посетителей, а там наши школьники подкатят. Я обычно с ними приезжаю. Давай пешком, в такую погоду зверь на море не пойдёт, волны забоится, а мы глубже в сопки уйдём, часа за два обернёмся.

– Зверь? – Игорь истерично рассмеялся, но поймав недовольный взгляд охранника, замолчал, сел на платформу, спустив ноги.

Что-то ироничное и вместе с тем ужасное было в сложившейся ситуации: защищённый от непогоды робот и лишённые крова люди. Выдержат ли они шторм? Доживут ли до утра? С одной стороны, море, с другой? Кто здесь водится? Явно не белочки.

Время замедлилось, растянулось, растеклось по прозрачному основанию площадки, отделив Игоря от безоблачного дня, от проклятых водолазов. Учитель поднял глаза к небу, где сияли высокие звёзды. Скоро их затянет тучами, скроет.

Внезапно налетел ветер и чуть не опрокинул Игоря вниз, туда, где билось холодное море. Небо почернело, брызнуло колючими струями. Игорь сжался в комок, впился руками в холодное ограждение платформы. Вновь вспомнил о Татьяне, которой так и не успел позвонить.

Всё казалось нереальным, невозможным сейчас, в середине двадцать первого века. Человек всегда беззащитен перед природой. И неважно лежит в твоей руке последний смартфон или каменный топор, ты пылинка, пешка в игре богов: воды и ветра.

«Если доползти до путей магнитки и лечь, то можно переждать!» – закричал Фёдор, но Игорь не услышал. Смотрел на охранника, боясь пошевелиться.

Волна ударилась о скалы, окатив учителя холодной водой, и опять упала в море набираться мощи. Обрывки слов коснулись лица Игоря, следом принесло сбитого волной Фёдора. Ограждение застонало, заухало, готовое сорваться вниз. Фёдор снова выругался, поднялся и, преодолевая очередной порыв ветра, шатаясь, пошёл к закрытым дверям.

Игорь представил, как падает в море, влекомый вниз стальными прутьями ограждения, как быстрые лопасти касаются замёрзшего тела. «Кровь-кишки», – забились в голове слова Мезенцева. Опять встал перед глазами водолаз с объеденным рыбами лицом. «От меня и этого не останется», – подумал учитель. Он уже не чувствовал побелевших от напряжения пальцев и холода воды, только ветер все еще мучал Игоря пытаясь столкнуть вниз, вытряхнуть душу. «Кто в состоянии побороть эту силу? Кто может меня защитить? —закричал он, но слова унесло вниз, слизнуло очередной волной. – Бог!» Учитель попытался вспомнить молитвы. Двадцать пять лет назад модно было крестить. Сейчас поутихло. Колесо образования, завязшее в религиозной тине, вновь покатилось в сторону науки.

Мать долго таскала Игорь в церковь, где он смотрел на золочённые рамы, суровых прихожан, сплочённых непонятной детскому разуму идеей, и чувствовал пропасть, такую же, как сейчас. «Что они бормотали? Спаси и сохрани! Но для чего? Для чего Ему, играющему людьми, сохранять его бесполезного во всех отношениях? Нет, не так, – мысли крутились, словно оливки в шейкере робота. – Взболтать, но не смешивать. Спаси и сохрани! Потому, потому что я хочу жить!» Игорю захотелось перекреститься, но оторвать пальцы от железных прутьев означало одно – смерть. «Ветер, ветер! Ты могуч! Пощади меня, Господи» – произнёс Игорь, не размыкая губ, и почувствовал, как кто-то дёрнул его за куртку.

– Вставай, поднимайся. Открыл, гадёныш, – кричал в ухо охранник и пытался поставить Игоря на ноги.

– Открыл, – Игорь смотрел на охранника и кивал.

– Пойдем! – кричал Федор, отворачиваясь от ветра и волн.

Учитель отпустил ограждение и вцепился в рукав куртки охранника, чуть, не сбросив последнего вниз. Федор инстинктивно отпрянул, упал на площадку и потащил за собой Игоря в сторону ожидавшего на границе света и тьмы улыбающегося робота.

– Открыл, – повторял Игорь, чувствуя, как слёзы смешиваются с морской водой.

Обволакивающее тепло и свет, такой яркий, что невозможно смотреть, лился отовсюду разом, причиняя невыносимую боль. Учитель слышал, как сомкнулись за ними двери, как охранник чихвостил робота, катающегося вокруг них и шуршащего тряпкой, как бьются о стены волны, потерявшие жертвенного агнеца, и не мог поверить в своё маленькое чудо.

– Да отцепись, учитель. Дай куртку снять, да и сам разденься. Заболеешь, Краснов с меня голову снимет. Пиво будешь?

– Нет, – помотал головой Игорь, вздрагивающий от разбирающего изнутри смеха.

Внутри было так тихо, что не верилось в шторм. Только брызги вновь и вновь напоминали о бушующей непогоде. Федя полностью разделся, скинув промокшую одежду на пол, остановил робота и, открыв нижний бочонок, достал оттуда два полосатых фартука. В один завернулся сам, а другой протянул дрожавшему от пережитого напряжения Игорю.

Виктор покатил дальше скидывать в чёрные мешки пустые пивные банки и вытирать залитые весельем столики.

– Учитель, отомри! Перекусить надо бы.

Игорь кивнул и принялся стягивать с себя мокрую одежду, следуя примеру охранника.

– Чаю бы.

– Организуем. Ты раздевайся, раздевайся. Витя, чай!

Робот покатил к кулёру и привёз охраннику большую дышавшую паром кружку.

– Это ему, – указал Федя на учителя. – Мне бы бутеры и беленькой.

Робот растянул пиксельную улыбку, вручил полураздетому Игорю кружку и покатил убирать со столов.

– Эх, железяка, что с неё взять, – махнул рукой охранник. – Если в маковку не вложил, то команду не выполнит. Всё самому.

Игорь сжал ладонями кружку, чувствуя, как обжигает руки через толстостенную керамическую стенку, сел на ближайший мешок и затих.

Робот поднял с пола мокрые вещи и раскидал на вешалках для верхней одежды.

– Видел, – хитро улыбнулся Федя. – Сам научил. Дрессирую помаленьку, добавляю в код команд.

– А главную не заложил, – тихо произнёс Игорь.

– Это какую? – уставился на учителя Федя?

– Спасение человека.

Охранник замолчал, а затем продолжил:

– Витя – лектор-официант. Не положено ему в воду сигать и массаж сердца делать. Нет в нём «спасите-помогите». Лапки у него и алгоритм, – принялся защищать робота Федя. – Ну, в чём-то ты прав, не было раньше нужды. Кто здесь ночью шнырять будет? Днём двери постоянно открыты, воздушная завеса справляется. Доложу начальству об инциденте, глядишь, через год выкатят обновление. Знаешь, как я его открыть заставил?

Игорь помотал головой.

– Поём мы с ним: утром и вечером. А для этого рядом должны быть, сидеть близко-близко, и руки на плечи друг другу сложить, чтобы никто не слышал, только мы. Я с детства петь люблю, но стесняюсь. Он слушает да подпевает. И знаешь, я запел. Он услышал, представляешь! Через стекло, через рёв ветра услышал и подъехал ближе, а так как он выйти за периметр не может, то пришлось впустить меня.

Охранник смахнул набежавшую слезу, расправил плечи и потер руки:

– Не боись, Игорёк, не пропадём.

Он заглянул в ящики рабочего стола и водрузил на него пакетик, наполненный полосками вяленой рыбки. Выудил из стола ещё одну кружку и чекушку.

– Давай! Давай за второе рождение. По граммульке для сугреву. У меня дед так говорил.

Игорь согласился. Согреться не помешает. Именно внутри, там, где всё ещё сидел животный страх. Закусывая рыбкой, Игорь смотрел на бушующий шторм. Сейчас он был победителем, не жертвой, а хищником. Учитель не только выжил, он выиграл в схвате, а теперь поглощает детей моря. Как там у классиков? Взять у природы – наша задача. Нет. Правильнее, кто кого, и в этот раз Нептун обломался.

Глава 6

Фёдор, разомлевший в тепле, попросил робота вновь запустить музыку. Долго перебирал песни, но Игорь не слышал ни рёва металла, ни любовных страданий попсы, ни залихватские крики техно-фолка. Казалось, учитель существовал одновременно в нескольких реальностях: всё ещё сидел на краю платформы, обнимал Татьяну, подыскивая оправдания, и лежал здесь в нескольких метрах над уровнем бушующего моря, словно в колыбели. Сорви сейчас штормом платформу, унеси её открытое море, Игорь смиренно принял бы свою участь – нестись по волнам в технологичном ковчеге. Учитель взял в руки телефон и посмотрел на экран. Значок G8 исчез, сменившись на непонятную букву «Е». Игорь попытался позвонить, но связи не было, гудки исчезли, оставив место тишине. «Что, если остались лишь мы?» – подумал он, и от этой мысли сделалось зябко.

– Учитель, ты что молчишь? Уснул? А мне не спиться. Петь хочется, – заговорил Фёдор, остановив свой выбор на русской народной песне в современной обработке.

– Нет, не сплю. Песни слушаю, – солгал Игорь.

Он всё ещё чувствовал вибрации ветра. Словно слабослышащий, поглощал мир колебаниями стеклянного ящика.

– Не знаешь, что со связью? Наверное, телефон залило, букву какую-то показывает и гудков нет.

– Антенну опять сбило. Как говорит наш монтажник, юстировка полетела. Мотыляет тарелку ветром, вот связи и нет. Утром полезет, сделает.

– Почему сразу не сделает, это же вам каждый шторм без связи сидеть.

– Мы привыкшие, – отмахнулся Фёдор. – Вот ты вроде учитель, а глупый. Если монтажник сразу хорошо сделает, то с работы его попросят. Придётся переучиваться, а это тот ещё гемор. Надо не только о своей шкуре думать, но и о людях. Мы это профилактикой зависимости называем, – засмеялся он. – Дети книги читать начинают, супруги знакомятся.

Игорь закивал, но внутренне не понимал охранника, считая его слова дикостью.

– Я всё хотел тебя спросить, – продолжил Фёдор. – Не скучно по одним и тем же маршрутам кататься да талдычить как попугай?

Игорь опешил. Он уж точно не считал свою жизнь скучной. Взять хотя бы тех же детей. Они всегда разные. Вроде выучил все ужимки, но удивят, обязательно удивят, как Сергей сегодня.

– Учитель, уснул?

– Нет, думаю. Не скучно. Разные маршруты, разные люди. Всё веселее, чем на одном месте сидеть. Ты, наверное, уже наизусть лекции Виктора выучил.

Охранник не ответил. Помолчали.

– Думаешь, я сижу и ерундой занимаюсь? – приподнялся с кресел-мешков Фёдор. – Я, если хочешь, первый Джона нашего заприметил. Не понял, для чего он там шныряет. Но я ж его, падлу, своим считал. Плавает человек и плавает.

– Джона?

Игорь тоже сел.

– Да водолаза, которого Лёва с Ильёй тащили. Он тоже учитель. Вот кто за учителем плохое что подумает? Дети его любят. У меня племяш по англицки шпарит как на родном. А ума у этого Джона с горошину. Вот зачем руки в дырки совать, Гальки мало?

Фёдор засмеялся, ожидая того же от Игоря, но учитель не отреагировал.

– Щас покажу. Витька, выведи, как Джон руки в защиту пихал!

Прозрачная стена платформы вновь превратилась в экран с заставкой производителя «Новый взгляд» и операционной системой «Родные окна». Игорь вспомнил шутку: «Родные окна закрыли дверь на запад». Поговаривали, что ядро осталось тоже, только налепили своих заплаток.

Логотип «Квадрат со встроенным треугольником» сменило размытое изображение моря, которое тут же разбилось на тысячи пикселей. Фёдор выругался и принялся забрасывать командами робота, потом соскочил, подбежал к своему столу. Охранник возился с техникой, а Игорь думал о том, как далеко шагнула страна. Взять хотя бы те же магнетобусы.

– Краснов затёр, – выдавил Фёдор и нырнул в ящик за беленькой. – Будешь?

– Нет. Что ты там про защиту сказал?

– Смешной человек наш Семён Васильевич, что там прятать. Любой может посмотреть на машины. Витя, покажи в реальном времени.

На экране появились тонкие сферы, похожие на кружевные купола, сплетённые из множества сот. Игорь вгляделся и отпрянул. На толстенных опорах исчезли винты:

– Джон сломал машину? Лопасти исчезли.

– Ты чё с деревни? Или работающий вентилятор никогда не видел? Шторм нам с тобой помеха, а им, – Фёдор топнул по полу, – благодатное время. Видишь, как крутит.

Игорь кивнул. От усталости он не сразу сообразил.

– Так зачем Джон руки в сферу засунул? Отрубит же кисть.

– Чёрт его знает, американца этого. Больной, наверное. Он к нам, что ломанулся. Говорит, жизни нет. Семью нормальную хочет, деток. А мы чё? А мы не жадные. Баб много, да, Игорёк?

Учитель кивнул:

– И земли много. Я, когда на магнетобусе несусь, всегда поражаюсь простору. От него на душе так хорошо делается.

– Мне и нестись никуда не надо. Вон он простор, куда ни глянь. А руку не отрубит. Говорят же тебе, защита стоит. Раньше, что, – опять нырнул Фёдор в стол. Голос его стал тихим, – американцы эти впереди нас бежали. А сейчас что? Нашёл. Знал, здесь где-то лежит.

Фёдор выпрямился на стуле и показал Игорю свёрток из фольги:

– Вот оно, родимое.

Охранник развернул серебристую обёртку, и по смотровой площадке пополз запах чеснока. На фольге лоснился кусок солёного сала. Фёдор вновь пропал в столе и вернулся с чёрным бруском:

– Бородинский. Тащи сюда мешок. Сейчас ещё по маленькой под такой-то бутербродик не грех. Так, о чём это я. Одними технологиями сыт не будешь. Хоть америкосы и…

– Ты не прав, – перебил охранника захмелевший Игорь. – У нас своих технологий море. Возьмём тот же магнетобус. Думаешь, его вчера придумали? Нет. Сто лет назад. Маглев летал по короткой трассе. Денег у страны не было, а сейчас посмотри, почти все железки на них заменили. А почему? Народный проект. Я лично на магнетобус половину стипендии отдавал. Вот представь себе. Скинулись и построили. Могут так американцы?

Фёдор отрицательно покачал головой, поднял стаканчик и произнёс:

– За это и выпьем.

Глава 7

– Подъём, учитель, давай-давай! Зенки протёр и в машину. В номере доспишь. Вещи не забудь! – командовал под самым ухом Игоря знакомый голос.

Учитель открыл один глаз, посмотрел на теребившего его за плечо. Тёмный силуэт расплылся пятном и никак не хотел принимать знакомые очертания. Раздался щелчок, в нос ударил аромат кофе, затем кто-то причмокнул. Слышно было как заворчал из другого угла площадки охранник:

– Какой ещё номер, мне через час на смену. Дайте поспать.

– Федя, ты мне мозг не ломай, не при женщинах сказано. Дуня за тебя будет. Или в камеру захотел? – пробасил Краснов.

– За что?

– За разглашение.

– А я что?

Игорь силился открыть второй глаз, но сдался, провалился в нереальное продолжение прожитого дня. Он слышал разговор, доносившийся сквозь сон, но всё ещё принадлежал миру грёз. Крепко обнимал Татьяну, нежась в тёплой постели. Вот они в магнетобусе. Он с горящими глазами рассказывает о проносящихся за окном ленточках пейзажа, она смотрит на жениха, захлёбываясь собственным восхищением.

– Во чешет! Учитель, вставай. Потом лекции читать будешь. Через сорок минут детей завезут.

В лицо ударило солёное море. Игорь вздрогнул, но глаза не открыл. Сон перенёс его на берег. Волна захватила учителя, унося к величественным машинам и повисшему на решётке водолазу. Раздались крики: «Очнись! Да поднимите его!». Водолаз открыл глаза. Игорь прильнул к маске, внутри которой в опустевших глазницах билась рыбка. Холодная волна вновь ударила сверху, сбила водолаза, проникла Игорю в нос, и учитель вскочил, путая сон и реальность.

– Учитель, тридцать минут и невинные детки увидят на экскурсии два спящих тела.

Игорь протёр глаза, прищурился и наконец-то различил Краснова в темном кожаном плаще поверх черной водолазки. Безопасник отпил из бутылки с говорящим названием на этикетке «Источник силы Камчатки» и протянул её учителю. Игорь сжал тяжёлое холодное стекло и поднёс к губам. Едва сделав глоток, осознал, как сильно хотел пить. Прильнув к горлышку, выцедил всё до конца и с благодарностью посмотрел на Краснова.

– Вещички собирай и в гостиницу, – повторил безопасник, – освобождаем площадку.

Игорь кивнул, посмотрел на пол в поисках телефона.

– Средства связи изъяты, – поймал его взгляд Краснов.

– Мы чё арестованы? – возмутился охранник.

Он уже оделся и прибирался на своём столе.

– Пока нет, но могу организовать. Ботало ты, Федя. Забыл, что здесь везде камеры? Зачем учителю про Джона рассказал? Теперь получи запрет на передвижение и распишись.

– За Джона? – поджал верхнюю губу Федя.

– И, и я? – не веря в происходящее, спросил Игорь.

– И ты, – кивнул Краснов. – Поторопитесь, двадцать минут до первого магнетобуса. Марафет в номере наведёте, хватайте шмот и в воронок, господа, временно ограниченные в свободе.

Игорь увидел на соседнем кресле свой костюм, предупредительно принесённый Красновым, стыдливо снял фартук, стесняясь женщины в форме охранника. Мятая рубашка и такие же брюки не придавали ему галантности. Голова трещала от похмелья и недосыпа. Наспех натянув куртку на пиджак и спрятав галстук в карман, Игорь опять принялся искать телефон, но вспомнив, что тот у Краснова, притих, ожидая, когда Федя передаст незнакомой женщине с квадратной фигурой документацию по экскурсиям.

Море успокоилось. Оно переливалось в лучах восходящего солнца, проложившего дорогу до самого горизонта. Игорь поймал себя на желании пробежаться по золотой полоске, нет, не сбежать, а именно прогуляться, прикоснуться к горящему диску и возродиться вместе с ним.

Раздался сигнал, затем шуршание гусениц по прозрачному полу.

– Пятнадцатиминутная готовность, – произнёс оживший робот.

– Пошевелись, – недовольно посмотрел на Федю Краснов, переминаясь с ноги на ногу.

Федя обхватил голову девушки-охранницы двумя руками, притянул к себе, чмокнул в лоб и, отпустив, перекрестил.

– Дуня, ты это, давай!

Робот принялся протирать пол, расставлять кресла-подушки, не забывая отсчитывать время. На десятой минуте Игорь шагнул на остановочную платформу, поёжился, вспоминая вчерашний шторм, и спрыгнул вниз к машине. Происходящее всё ещё казалось нереальным. Временно лишён свободы к перемещению, но за что? За разговор с охранником об обрусевшем американце?

– Садись, учитель, не дрейфь, – выглянул из окна водитель, который вечером вёз его с платформы в город. – Я вас с ветерком прокачу. Посмотришь на наш гостиничный комплекс, с Тамарой познакомишься.

– Мне бы домой, переодеться и в школе предупредить, – тихо ответил Игорь.

– Предупредим, сообщим, передадим, – похлопал Краснов по плечу учителя и с силой надавил, приглашая сесть в салон автомобиля.

При свете дня дорога в город не казалась такой таинственной, как ночью, скорее серой, невзрачной. Одноэтажные дома на окраине походили на взъерошенных воробьёв, выгнанных из ночного укрытия. К центру городка дома обзаводились новыми этажами, вырастая словно гигантские грибы. Водитель пронёсся мимо магазинов, церкви и Дома культуры навстречу великанам на другом конце города. Только сейчас Игорь заметил, что все молчали: и понурый Фёдор, и строгий Краснов, и балагур-водитель. В салоне было тепло, но то и дело прорывались струи морской солёной свежести, просачивались нетронутые печкой машины волны, словно напоминая о реальности происходящего.

Игорь встрепенулся и посмотрел на Краснова, сидящего на переднем сиденье, но тот не повернулся, не почувствовал взгляда или не хотел начинать разговор сейчас при охраннике и водителе. Федя тоже уставился на Краснова, затем на Игоря и пожал плечами.

Быстро минули город и въехали в ворота гостиничного комплекса. Игорь не поверил увиденному. Современные здания возвышались над старым городком, словно двухэтажный магнетобус над старыми телегами. Издали, сверкающие окнами высотки прятались за солнечные блики и только вблизи показали своё истинное великолепие.

– Это же, – присвистнул Игорь.

– Да, – не выдержал водитель. – Они.

Игорь опять посмотрел на взлетевшие к небу многоэтажки из армированных хромопластичных панелей. Он слышал о подобных зданиях, видел по телевизору внутреннее убранство, даже пролетал мимо на магнетобусе, бывая в столице. Теперь самому повезло попасть в гостиницу с профилактикой депрессионных состояний и ещё тысячами других возможностей, спрятанных в трёхкилограммовой инструкции на бумаге.

Вверхстроймаш мог позволить себе обойти запреты, ссылаясь на переработку макулатуры и пластика. Строительный холдинг, скупивший все мусорные свалки, утверждал, что пластомага – Франкенштейн из микропластика с низким содержанием целлюлозы – это новый тренд, способный накормить всех волков, привязанных к материальным носителям, и овец, ратующих за экологию.

Игорь вспомнил рекламу, в которой полуобнажённая девушка с большой грудью разглядывала глиняную табличку, затем раскрывала свитки папируса, листала книгу и, нечаянно зацепившись платьем за скамью, прикрывала обнаженное тело пластогазетой. Вот только последняя стоила одну пятую зарплаты Игоря. Не каждый мог позволить себе печатный номер, поэтому «чтение» в транспорте вновь обрело популярность.

Сам же Вверхстроймаш печатал инструкции на обычной бумаге, за что его неоднократно упрекали любители заговоров и разоблачений. Холдинг никогда не вступал в полемику, прикрываясь рекламой, как невезучая дама в ролике новейшим носителем букв.

– Давай к первой, – скомандовал водителю Краснов и обернулся к пассажирам. – Сидите в машине. Я всё оформлю и вернусь.

Глава 8

Игорь смотрел в окно и думал о том, как иной раз коварна судьба. Исполняет не те желания, не в том месте, насмехаясь над человеком. Он мечтал побывать в гостиницах Вверхстроймаша, планировал провести в них неделю после свадьбы, даже подыскал подходящую. Теперь же стремился избежать своей участи. Хотел одного – вернуться в свою небольшую квартиру в Томске.

Любопытство все же взяло верх. Он прилип к стеклу, изучая вывеску над входом. «Вас обслуживают Люди» значилось золотыми буквами на красной растяжке. Игорь повернулся к водителю, узнать, что это значит: отсутствие роботов или команда персонала сплошь человеки с большой буквы, но Федя опередил, задав свой вопрос:

– И сколько Краснов нас здесь мариновать собрался?

– Шут его знает. Ты у Светки лучше спроси, она всяко в курсе.

Федя наклонился к водителю, намереваясь задать следующий вопрос, но заметив приближающегося безопасника, упал на спинку сиденья.

– Выходим по одному, – скомандовал Краснов, вернувшись в машину.

– Руки за голову и гуськом? – попытался съязвить Федя.

– Хоть ползком, хоть короткими перебежками. Главное перенеси свою задницу в первый корпус. Ты то куда? – посмотрел Краснов на водителя.

– К Тамаре, к жене?

– Отставить к жене. Я гавриков Светику сдам и в управление. Давай, учитель, поторопись.

Игорь вышел из машины и втянул голову в плечи. Вездесущий ветер опять заигрывал с прохожими, проникал под одежду, прилипал холодными лапами к спине.

Рядом со смотровой платформой Игорь его не почувствовал, не признал, но здесь вновь ощутил силу вчерашнего шторма, отвернулся от очередного порыва, спрятал руки в карманы, рванул за Федей к входу в гостиницу. Минув дверную карусель, он выпрямился, чтобы оглядеться, но толчок в спину заставил двигаться дальше.

– Сидите в фойе, за вами придут, – распорядился идущий следом Краснов и, указав на бежевые диванчики, вновь повернулся к Феде. – Никому!

– Могила, – перекрестился Федя и, завидев администратора, потерял к Краснову всякий интерес. – Светик, выдели нам повыше. Я не один, с другом.

Краснов махнул рукой и направился к выходу. Игорь, словно незваный гость, нерешительно топтался посередине зала ожидания, разглядывая интерактивные панно на стенах. Уродливые изображения морских жителей сменяли друг друга на невесомых экранах. Игорь вспомнил недавнюю поездку в музей, после которой больше не мог спокойно смотреть на сгенерированные искусственным интеллектом картинки, несмотря на то что вырос в их окружении.

Экскурсовод, сухонькая дама в платье с пайетками, останавливалась у каждой картины и включала проектор. «Посмотрите, это кисть Айвазовского, а это, – указывала она острой указкой на очередной «шедевр» нейронной сети, – ваш любимый ИИ. Сравните плавность линий, переход красок, найдите в этой дешевке эмоцию. Сложно, то-то же». В памяти всплыла фраза экскурсовода о том, что машинному разуму непонятен принцип золотого сечения. Считать-то он умеет, но вот отделить уродство от гармонии так и не научился. Справившись с руками, то и дело лепил живым существам перекошенный глаз или стекающие с тела уши.

Игорь вгляделся в изображение проплывающей рыбы. На первый взгляд всё хорошо, но стоит приглядеться: один плавник длиннее другого, чешуя, изъеденная кривыми пикселями, и зуб, больше похожий на слоновий бивень.

«Что, если мир такой и есть? – подумал Игорь. – Что, если искусственный интеллект видит мир непредвзято, показывает нам неприкрытую правду, не скрывает её вслед за желанием заказчика, не замазывает, не рихтует». От этой мысли сделалось нехорошо. Игорь принялся разглядывать сидящих в фойе людей. Погруженные в кресла, словно захваченные диванным чудовищем, они сидели с закрытыми глазами и глупыми от счастья лицами.

«Кресла желаний!» – осенило Игоря. Навороченная гостиница с порога делилась с постояльцами своей супертехнологичной начинкой. Учитель вспомнил очередной обзор новинок в сфере научных достижений – приборов, основанных на считывании электродами мозговых волн. Раньше такие использовали только в медицине, делали электроэнцефалографию (ЭЭГ). Сейчас же всё направлено на комфорт. Хочешь расслабиться – сядь в навороченное кресло. «Приземляйся и расслабляйся» – так, вроде, звучал слоган производителя, который призывал забыть о написании промтов или наговаривании последних очередной нейросети. Достаточно пожелать, и вуаля, ты погружаешься в собственный мир, которым можешь поделиться со всем человечеством. Не надо бегать с телефоном, чтобы запостить очередную чушь, просто лежи и наслаждайся процессом.

Игорь подумал о том, что миллионы ушли на сопоставление изначальных графиков электроэнцефалографа с произнесенным словом, образом, мыслью. Миллиардная выборка, километры графиков и тонны корявых картинок чужих устремлений.

Поговаривали, что за границей некоторые человеческие особи вживляли себе электроэнцефалоэлектроды (ЭЭЭ) напрямую в мозг по принципу лабораторных крыс. Даже линию одежды для них разработали: рогатые шляпы и капюшоны с ушками. Издали люди с ЭЭЭ-модифицированными телами походили на фольклорных чертей, отчего их запретили показывать по телевизору, дабы не оскорблять чувства верующих.

Игорь посмотрел на Федю, всё ещё флиртующего с администратором, и хотел было занять место на одном из «Кресел желаний», но так и не решился, плюхнулся рядом. Смотрел то на экраны сгенерированных кем-то изображений, то на расслабленные лица мечтающих и пытался понять, кому из них принадлежат потоковые изображения. «Как же это называется? – попытался вспомнить Игорь. – Нейропикты – картинки, созданные с помощью интеллекта, встроенного в ЭЭГ, рисующего вместо графиков искажённые фантазии». Одно порождает другое. Вокруг технологических прорывов всегда собирается околонаучная саранча, желающая отхватить себе кусочек цифрового рубля. В голове всплыли объявления «Нейропиктология – диагноз и коррекция по нейропиктам».

Игорь не верил в подобную чушь, но опасался мошенников. С одной стороны, ему хотелось попробовать сесть в необычное кресло, с другой – было страшно вывернуть нутро перед окружающими. Гостиница выгрузит всё в сеть, и сервера вновь пополнятся никому не нужным контентом, среди которого будет несколько нейропиктов Игоря. Обязательно найдётся нейропиктолог, который составит по ним «Карту внутреннего мира», выделит в ней тёмные островки скрытых предпочтений, а потом будет шантажировать провинциального учителя возможностью слить заключение директору школы.

«Как они находят в общественном мусоре нужную для компромата информацию?» – задумался Игорь и посмотрел в окно, которое сменило невинную прозрачность на сине-зелёный окрас. Цветотерапия в действии. Если тебе хреново, достаточно посмотреть на голубое небо, даже если оно затянуто серыми тучами, и зелёную, в жизни пожухлую, траву. Вот он Изумрудный город в реальности. Для этого не надо носить с собой зелёные стёкла. Они расставлены вокруг, словно ловушки истины, отбирающие настоящее.

За окном в центре гостиничного комплекса стояло самое высокое в городе здание. Отсутствие балконов и оконные прорези навели учителя на мысль, что это серверная, в которой хранятся йоттабайты уродливых картинок, фотографий и никому не нужных миллион раз перекопированных статей.

Игорь представил, как ток, вырабатываемый машинами, используется для кормления огромного паука – склада цифровой информации, как тянуться во все стороны нити-провода, затягивающие человечество во всемирную сеть. Учитель увидел себя со стороны, трепыхающегося в паутине контента. Стало сложно дышать. Аромат корицы, витающий по фойе, сменился запахом жжёной пластмассы. «Что, если и Джон это увидел? Увидел и решил отрезать монстра от источника силы», – подумал Игорь и вскочил с места, заметив, как с потолка хлынула пена, точечно окутывая одного из посетителей.

Глава 9

– Вас же предупредили, волосы из моноволокна при перегрузке машины могут расплавиться! – отчитывала администратор Светлана человека, сидящего в окутанном пеной «Кресле желаний».

Игорь посмотрел на испуганного посетителя, и перевел взгляд на администратора, уткнулся в небольшую аккуратную грудь, прикрытую газовой едва прозрачной блузкой под строгим пиджаком, на лацкане которого висел бейджик с именем. Строгий костюм обтягивал стройную фигуру женщины лет тридцати. Игорь опустил глаза вниз: юбка до колена, чулки и туфли на невысоком каблуке. Формализованная строгость, балансирующая на грани агрессивной сексуальности, всегда заводила Игоря. Он хотел посмотреть в глаза девушке, но не решился. Мысли об администраторе перетекли к собственной девушке. «Татьяна, неверное, себе места не находит, а я даже не могу позвонить ей», – подумал Игорь и покраснел.

– Ожидайте, вам помогут. Теперь с вами, – повернулась Светлана к Феде, а затем и к Игорю. – Подпишите здесь. – подставила она планшет с договором и стилус. – Дать номера выше тридцать восьмого не могу. Да и что там смотреть? Есть вертолётная площадка, оборудованная под смотровую, но на неё мало кто поднимается. Лифт только для пассажиров, а по лестнице на пятьдесят второй не каждый гость готов подниматься. Обещают наладить, но, когда это будет. Приложите к планшету указательный палец, а затем тыльную сторону запястья с армчипом. Замки программируются автоматически. Так, вы никогда не забудете ключ, и никто без вашего ведома не войдёт в номер. Триста восемьдесят первый и триста восемьдесят третий. На лифте сами доедите?

Игорь кивнул и посмотрел на Светлану: милое ухоженное лицо и голубые глаза, в которых легко потеряться.

– Обижаешь, – подмигнул Фёдор и приобнял администратора.

Учитель отвернулся, но все же услышал произнесенную шёпотом фразу:

– Отлично, а то мне ещё с волосатым разбираться.

Игорь почувствовал, как к похмелью добавилась усталость. Навалилась неожиданно, сбивая с ног. Электронные часы, растянувшиеся в одну из стен фойе, показывали девять. Учитель отнял пять. В Томске сейчас четыре. Самое время для крепкого сна. Федя ушёл, пока Игорь отвлёкся. Болтал с кем-то из местных в другом конце фойе. Ждать охранника не хотелось. «Сейчас главное – найти лифт, а там в номер и спать», – подумал Игорь, следуя по указателям.

Прозрачная кабина ждала внизу, доброжелательно открыв раздвижные двери. Игорь вошёл внутрь и завертел головой. Никаких кнопок, только небольшое окошечко в стене, подсвеченное красным диодом.

«Тридцать восьмой», – нерешительно произнёс учитель. Лифт не шелохнулся. Игорь повторил погромче, затем ещё раз, вышел, осмотрел лифт снаружи и услышал едва различимый смех.

Напротив, прислонившись к стене, стояла девушка в чёрном платье и белом переднике с кружевной шапочкой на рыжих волосах:

– Пальцем тыкните.

– Куда? Чёрт-те что, ни надписей, ни голосового помощника.

– К сканеру. Пошлите, – закатила она глаза и шагнула в кабину.

– Чёрт-те что, – пробормотал Игорь, пытаясь подавив в себе желание поправить девушку, как делал это с учениками, и всё же не выдержал. – Правильно говорить пойдёмте. Могли бы инструкцию повесить.

Рыжая пропустила замечание и продолжила:

– Так, вы Светке пожалуйтесь!

Девушка взяла учителя за локоть и заглянула в глаза:

– Раньше здесь Димка стоял. Так, его сократили. Сказали, что и без него всё ясно, нечего бюджет проедать, а ничего не ясно, так?

– Так, – согласился Игорь. – Картинку можно повесить.

– Какую картинку? Димка нужен, а вы пальчиком тыкайте и ехайте, не стесняйтесь.

Прозрачный лифт пролетал между однотипных белостенных этажей, показывая то и дело серое нутро перекрытий. Игорь разочарованно смотрел по сторонам, не понимая, почему пренебрегли закрытой кабиной. На что здесь любоваться?

Лифт звякнул, замер на тридцать восьмом и распахнул двери. Шагая по коридору в поисках своего номера, учитель морщился простоте дизайна: белые стены с углублениями по одной стороне под такого же цвета двери, белоснежный пол, отражающийся в зеркальном потолке.

Красные окошки-сканеры зловеще отражались в противоположных стенах, создавая иллюзию горящих огней. На мгновение Игорь подумал, что умер, не пережил шторм, а сейчас идёт по невымышленному аду в поисках своего нечётного котла. «Чётные должны вести в рай, – подумал учитель, прочитывая вслух номера, – так было спокойнее. – Триста восемьдесят девятый, триста восемьдесят седьмой». В конце коридора в большой деревянной кадке сидели подсолнухи, поднявшие свои головы к жёлтым светильникам. Это было так неожиданно, что Игорь закрыл глаза, открыл и прочувствовал, как одинокая слеза скатилась по щеке, шее и растворилась в рубашке, став маленьким мокрым пятном. «Значит, ещё не всё потерянно», – подумал он, подняв глаза вверх к потолку, куда так настойчиво тянулись желтоголовые подсолнухи.

Триста восемьдесят третий отказался пускать Игоря внутрь, а вот триста восемьдесят первый открыл двери, едва учитель приложил к сканеру палец. Протиснувшись между дверным полотном и цветочной кадкой, Игорь наконец-то попал в номер. Мягкий приглушённый свет заструился с потолка. Было слышно, как взвыла вентиляция, избавляя пространство от застоявшейся пустоты.

Опять двери, за которыми предположительно находился душ, туалет, о которых Игорь мечтал с того момента, как сел в машину, и, возможно, шкаф, с которым не ошибся. Не успел он снять куртку, как с потолка упал раскладной интерактивный экран, перегородив путь в комнату. «Мы рады вас приветствовать! Для создания максимального комфорта, просим ответить на несколько вопросов», – прочитал Игорь вслух и принялся листать бесконечную анкету, в которой предлагалось поставить галочку напротив нужного утверждения. Выбрав голосовое управление и женский голос ассистента, он минут пятнадцать решал жить ему по привычному времени или предпочесть местное, принимать пищу в номере или в ресторане.

Анкета пытала нужной калорийностью блюд, требовала составить меню на три дня, сообщить об аллергии и перенесённых заболеваниях. Дойдя до сорокового вопроса, Игорь взмолился: «Я просто хочу поспать!». На удивление экран взмыл вверх, и учитель шагнул в комнату с зеленовато-синим окном, обрамленным плотными шторами. Интерьер, несмотря на сумрак, порадовал чёткими линиями: два мягких кресла, столик, похожий на те, что Игорь видел на площадке, секретер с множеством скрытых ящиков, кровать, большая для одного, но узковатая для пары. «Чтобы были ближе», – подумал Игорь, вспоминая крашеные парочки. Стены, до середины закрытые белыми панелями, вздувались, словно паруса тонкими, как рисовая бумага, экранами, свисавшими с потолка. На душ не осталось сил. Не снимая ботинок, учитель упал на кровать, вдыхая запах свежести белья цвета синеватого инея.

– Уныло у вас, – вслух произнёс Игорь.

– Цвет панелей настраивается самостоятельно. Вы пренебрегли данным пунктом анкеты. Желаете задать индивидуальную гамму? – раздался голос из стильной колонки на прикроватной тумбочке.