# Фаворитка лиса

Гордон Вэльски

Пэй Лин, похищенная кочевниками из Лояна, была продана кушанскому принцу. Но тот разглядел в ней не только красоту. Девушка должна была стать пешкой в битве за трон. Но у Пэй Лин появились планы. Она решила стать Великой Госпожой.

Удастся ли рабыне накинуть на лиса поводок, ведь тот не простой смертный? Он демон-лис, пришедший с берегов Тарима…

## Глава 1

Автор предупреждает: в работе задействованы как несуществовавшие (Лундун и Варнашта) города, так и реальные. Описанные события выдуманы. Текст адаптирован, присутствуют фантдопущения.

Автор не придерживается конкретной эпохи. В работе прослеживается смешение рас и культур. Однако детали и быт взяты из исторических словарей и прочих достоверных источников и соответствуют менталитетам.

Работа посвящена музе, подруге, союзнику и просто хорошему человеку – О. Баяновой (Г. Вэльски, 2025).


Жители Лояна в спешке покидали дома. Громкоголосые мальчишки бегали по улицам, оповещая каждый двор:

– Жужане! Жужане идут!

Наряду с несовершеннолетними юнцами появлялись люди в форме – солдаты регулярной армии.

– В укрытие! Уходите в укрытие! – давали распоряжения те, сопровождая стариков и детей.

Народ, подгоняемый офицерами, спускался в пещеры Луньмэнь. Они служили подземными храмами со статуями Будды, святилищами и прочей религиозной утварью. Чуть дальше было само убежище, способное вместить не только жителей, но и скот. Старики, пользуясь возможностью, гнали коров и коз. Женщины не выпускали из вида детей, мальчишки передвигались с домашней птицей в руках. Но несмотря на спешку, давки не было.


С последнего набега жужаней прошло немало времени. Люди успели позабыть, кто такие кочевники. И теперь платили за это жизнями. Хотя солдаты Северной Вэй были опытными бойцами, всё же оказались неготовыми к нападению. Успокоенные долгим затишьем, они не сразу заметили наступление врага. Но главнокомандующие не сильно переживали по этому поводу. За всю историю не было случаев, когда бы Северная Вэй уступила жужанам.


В отличие от солдат Пэй Лин спокойной не была. Она прекрасно понимала, из-за чего в городе поднялась паника и почему разносятся звуки горна. За свои девятнадцать лет девушка ни разу не сталкивалась с варварами, не пересекалась с кочевниками и не покидала города. Весь её мир был в пределах Лояна. От вида пустеющих улиц, брошенных домов, опрокинутых горшков и кружащего в небе воронья ей становилось плохо. Нервишки трепало предчувствие.


Вне себя от страха Пэй Лин выбежала из зелёной бамбуковой рощи. В её руках была тёплая шаль. Взгляд девушки был прикован к горам Луньмэньшань. Но их красота не трогала сердца. Из-за внезапного набега мысли крутились вокруг жизни и смерти.

Видя перед собой много перепуганных лиц, Пэй Лин не верила в спасение. Ей казалось, что из неоткуда появиться человек верхом на коне и схватит её.


Пэй Лин не умела писать и читать, но она слышала от старших, что жужане – высокие, широкоплечие воины, с сильными руками и пронзительным взглядом. Их главной отличительной чертой была коса. Некоторые из них имели бороды.

Девушка слабо представляла мужчину с бородой, а высокие сильные люди её пугали. Она привыкла к рабочему классу, который иногда смешивался с учёными мужами. Ещё в Лояне было много паломников, монахов и солдат. Но этих мужчин она не считала большими, хотя средний рост юношей достигал ста восьмидесяти сантиметров*.


Пэй Лин и не заметила, как на бегу потеряла шаль – единственную семейную ценность, оставшуюся от матери. В этот момент волосы девушки растрепались, дыхание сбилось. Пэй Лин перешла на шаг. Смахивая слёзы, она всё время оборачивалась. Обходя обозы и распугивая сбежавшую птицу, она двигалась в сторону луньмэньских пещер.

Пэй Лин оставалось пройти менее пятнадцати ли*. Но стоило завернуть за угол одного из крепких домов, как дорогу ей перекрыл конный отряд. В суете и дыму, среди шума и разных телег солдаты не заметили, как в город проникли враги. Группа не была большой. Но этого числа было достаточно, чтобы открыть врата.

Пэй Лин сразу распознала в незнакомцах жужаней. Их взгляд, рост, ширина плеч и обмундирование, едва прикрытое серыми мантиями, полностью соответствовали описанию. Девушка хотела закричать, но от страха потеряла голос – во рту так пересохло, что не двигался язык. Поэтому с обветренных губ сорвался лишь тихий хрип.


Внезапно из-за спин чужаков показался ещё один могучий кочевник. Он был верхом на низкорослом, бочкогрудом жеребце.


Пэй Лин узнала породу лошади сразу – это был аргамак*. В лучах заходящего солнца она разглядела бляху из бронзы и широкий пояс. Им жужанин стянул зелёный халат. Кочевник был бритым, но с его макушки свисала косица. Из вооружения он имел тяжёлую плеть и поясной меч. Поверх он накинул тяжёлую мантию, на которой виднелся странный узор.

Пэй Лин вздрогнула, когда их взгляды столкнулись.

Глаза мужчины напомнили ей жемчуг. Они были чёрными, блестящими, но не холодными. Девушка видела в их глубине золотистые искры. Из-за этого взгляд показался ей обжигающим. Таким, словно внутри бушевало настоящее пламя.

– О Небо! – воскликнула Пэй Лин, словно очнувшись. И тут же бросилась в сторону. От страха и волнения кровь зашумела в висках.


Подобрав подол верхних одежд, девушка бежала вперёд. Со всех сторон до неё доносился говор на незнакомом наречии и громкий смех. Кочевники перестали прятаться по углам, поняв, что Лоян практически в их власти. Пока основные силы собирались возле городских стен, жужане зашли с тыла. Неприятный сюрприз для армии Северной Вэй и, пожалуй, первый за долгое время.


Пэй Лин с трудом переводила дыхание, пока лавировала меж узких улочек Лояна. В груди пекло и темнело в глазах. Она слышала звуки боя и топот копыт. Не в силах двигаться дальше, Пэй Лин привалилась плечом к глинобитной стене. Солёные слёзы обожгли лицо, но вместо всхлипов вырвался хрип.

Внезапно, гиканье вожака оглушило её, и небо поменялось местами с землёй. Пэй Лин сжалась в комочек, упав на мощёную камнем дорогу. В следующее мгновение раздался свист. Тело девушки словно обдало огнём.

Хлёсткий удар тяжёлой плетью пришёлся на плечо, задев шею. Удар не был сильным, поэтому плоть осталась не повреждённой, но этого хватило, чтобы умерить пыл.


Пэй Лин, корчась от боли, тихо завыла. Её била мелкая дрожь, пока на коже вздувался яркий рубец. Плечо онемело от боли, ноги отказывались слушаться. Девушка стала осознавать: сбежать не получится.

Оцепенев от ужаса, Пэй Лин слышала, как вокруг собираются кочевники. Она чувствовала их острые взгляды. Мыслей в голове не осталось, но появилось желание провалиться сквозь землю.


От боли и страха Пэй Лин стала молиться.


*На данный момент Китай прибегает к измерению роста в сантиметрах – международный стандарт. Но также мера исчисления может быть в дюймах или цунях. Автор использовал современную, более понятную форму, чтобы определить рост среднестатистического юноши.

*Доказано, что во времена Троецарствия рост китайских мужчин был выше 180 см. На территории современной провинции Шаньдун найдены кости мужчин, чей рост был выше 190 см.

*От центра Лояна до пещер (гротов) Луньмэнь 12 км. По китайской мере исчисления – 24 ли.

*Аргамак – среднеазиатская боевая лошадь. Не обладает скоростью, но очень выносливая. Аргамаков использовали во время сражений. Потомки этих лошадей – туркменистанские ахалтекинцы. В Поднебесной аргамаков называли "Небесными конями Ферганы".

## Глава 2

Пэй Лин, погружённая в отчаяние, не обращала внимания на рыскавших по дворам кочевников. Те с жадностью выносили из домов нажитый горожанами скарб. Они хватали всё, что попадалось под руку: шелка, украшения, дорогие одежды, утварь, фарфор, чай, предметы искусства, писчие принадлежности, элементы декора. Многие не брезговали мясом, мукой и другими съестными припасами. Жужане, оставшиеся снаружи, уводили скот и ловили домашнюю птицу. Их наречие резало слух, не позволяя девушке полностью уйти в себя.


Будучи простолюдинкой, Пэй Лин работала служанкой в богатом доме. Прибираясь или подавая чай господам, ни раз слышала, как те обсуждают кочевников. Так, девушка узнала, что жужане говорят на языке сяньби*. Жители Лояна изъяснялись на вэньяньском*. Поэтому в их наречии отсутствовали рычащие звуки. Из-за этого сяньбийский язык, изобилующий буквой «р», казался по-варварски страшным, звериным, пробиравшим до костей своей грубостью.

Когда вверх поднялись тысячи горящих стрел, закоптив синь высокого неба, жужане взревели, загикали, наводя больше шума. Пэй Лин сравнивала их с ползучими гадами и, несмотря на боль, соглашалась с выводами.

…Когда-то давно из Северной Вэй сбежал раб. Пэй Лин помнила, что звали его Мугулюй. Именно он стал родоначальником жужаней. И девушка, прижимая побитую руку к груди, всеми силами ненавидела весь его род.

«Не зря сына этого пса прозвали Пресмыкающимся Насекомым*», – мысленно ругалась Пэй Лин, держа обидчика в поле зрения.


В этот момент она была похожей на загнанную в угол волчицу. И кочевники, столпившиеся вокруг, съедали её взглядами. В их глазах был не интерес, а похоть. Животная, голодная, требующая утоления. Но не смотря на собственные желания, мужчины не двигались. Они сыпали непонятными словами, скабрезно лыбились, цокали и смеялись.


Пэй Лин, глядя на обветренные лица кочевников, понимала: они обсуждают её.


Она сознавала, что находится в невыгодном положении, но страх прошёл с первой стрелой, попавшей в крепкую стену сыхэюаня*. Она видела на фоне пылающих крыш довольные физиономии, чувствовала взбухший рубец на коже и онемение пострадавшей руки. Этого было достаточно, чтобы гордо поднять подбородок и с ненавистью окинуть чужаков взглядом.


Кочевники чувствовали: представление затянулось, и подошли ближе. Переговариваясь между собой, они обступили девушку со всех сторон и взялись за пояса. В воздухе появилось странное напряжение. Оно стало тяжёлым, тягучим, подобным липкой патоке. И Пэй Лин заозиралась. Ей казалось: если к ней прикоснётся хотя-бы один из них, она действительно останется грязной. Не в силах справиться с волнением, Пэй Лин зашипела.

Услышав этот протест, жужане вновь рассмеялись. Их руки потянулись к хрупкому женскому телу.


Пэй Лин вздрогнула, когда самый большой из кочевников схватил её за ворот верхних одежд. Это движение было таким неожиданным, что девушка наклонилась вперёд. Пальцы жужанина, загрубевшие от меча и поводьев, сжали её подбородок. Со стороны послышалось одобрение. Пэй Лин это поняла по смешливым нотам, звучащим в голосах, по настойчивому движению рук.

Стоило кочевнику взяться за пучок на затылке Пэй Лин, как по её плечам рассыпался шелковистый каскад, придав лицу более женственный вид. Жужанин, обратив внимание на здоровый блеск вымытых волос, принюхался. От Пэй Лин исходил аромат мыльного корня, смешанного с сандаловым деревом. Это сочетание понравилось кочевнику. Будучи в группе главным, он подал знак остальным. Те расступились. Зажав между пальцев тонкую прядь, жужанин перетёр её так, словно оценивал качество. Его губы растянулись в довольной улыбке.


По действиям этого мужчины девушка поняла: он её не отпустит.


Пэй Лин не знала, чем заинтересовала кочевника, ведь она не считала себя красивой. Сам жужанин был иного мнения. Он привык к виду степной женщины. К широким халатам, затянутым кушаком; плотным штанам, манжет, которых был спрятан в высокие сапоги; обветренным смуглым лицам и волосам, обильно смазанным животным жиром. От этих женщин пахло иначе – луговыми травами, ветром, приготовленной пищей и лошадьми. Конечно, были среди них знатные дамы. Выделялись они животными шкурами, кожей, парчой…

Подобно торговцу кочевник оценивал Пэй Лин. Задирал подбородок, разглядывая шею, засунув пальцы в рот, осмотрел зубы, убеждаясь: девушку купят даже после другого мужчины.


Её многослойный наряд, обнажавший шею, не скрывал женственности. А приятный аромат ласкал обоняние. И не смотря на недружелюбный взгляд, она всё равно казалась тонкой и хрупкой. Жужанина это заводило сильнее.


Пэй Лин терпела как могла. Морщила носик от неприятного запаха, пыталась уйти от прикосновений. Словно зверёк металась из стороны в сторону, пока кочевник не рванул на ней верхние одежды. Послышался треск, и в вырезе нательной рубахи показалась высокая грудь. Порванный слой соскользнул с узеньких плеч и упал на землю.

Девушка взвизгнула.


Она старалась прикрыться руками, ведь тонкая ткань не скрывала горошин сосков и остроту ключиц. Жужанин же выпускать её не хотел. Он понимал, что перед ним простолюдинка – хорошенькая, крепкая и полностью здоровая. Такую можно было продать за неплохие деньги или обменять. Но всё же она не была принцессой или девицей из знатного рода, а значит, ей можно было воспользоваться.


Портить товар – кощунство. Кочевник понимал: за опухшее лицо, истерзанное тело и болезненный вид много не дадут. Поэтому он гортанно рыкнул на сопровождавших его людей, и те разошлись. Сам же жужанин толкнул Пэй Лин к почерневшей стене. Девушка, прикрывавшая вырез рубахи руками, оступилась. Рухнув в дорожную пыль, она почувствовала, как тяжёлая мужская ладонь опустилась на шею и, как её тело оторвалось от земли.

Руки кочевника грубо сошлись на тонкой талии, заставив Пэй Лин охнуть от болезненного спазма, скрутившего живот. К горлу подступила тошнота.


Мужчины её страны не были похожими на животных. Но для кочевников было в порядке вещей брать силой. Это касалось не только женщин, но и других вещей. Будь то лошади, утварь или скот. Они привыкли отнимать нажитое и уводить слабых.

«Будь он чуть красивее», – всхлипнув, подумала девушка, найдя тысячу различий между жужанином и вэйцами.

Пэй Лин, осознав это, забилась в истерике. Ей не хотелось стать обесчещенной. Поэтому заметив, что жужане разбежались, она попыталась ударить кочевника. Тот, почувствовав сопротивление, сильнее сжал её подбородок и укусил за нижнюю губу.

Ахнув от боли, девушка стала звать на помощь.


Её крики были такими громкими, что их услышали даже солдаты, не успевшие отойти к стене и вынужденные сражаться с кочевниками возле пагод и ратуш. Вот только из-за битвы никто так к Пэй Лин и не пришёл…


Жужанин не знал, что лепечет Пэй Лин. Он не учил её язык. Но держать девушку в руках, прижимать её к шершавой стене ему нравилось. А ещё хотелось попробовать вэйку на вкус и, войдя глубже, оставить внутри семя.


Понимая это, Пэй Лин старалась сохранить остатки достоинства и чести. Она дёргалась, царапалась, пыталась попасть головой в квадратную челюсть и, наконец вцепилась в руку мужчины зубами. Сжав челюсти так сильно, что на язык попала кровь, она услышала рычание. То взвыл жужанин. Он попробовал стряхнуть девицу, но всё было тщетным – чем больше двигался, тем крепче становилась хватка…


*Сыхэюань – традиционный китайский дом с внутренним двором. В зависимости от местности может быть как одноэтажным, так и иметь несколько этажей....А в следующее мгновение на Пэй Лин обрушился град ударов. Плеть не раз прошлась по спине, содрав кожу. На ткани появились пятна крови. Но девушка была в таком состоянии, что не могла пошевелиться. Рот, язык, голова, руки не слушались её. Тело сковало оцепенение. И пока кочевник корчился, хлестая её по спине, она не двигалась. Новая вспышка боли оглушила Пэй Лин. Перед глазами заплясали звёзды, из груди вырвался тихий стон… Удар кулаком пришёлся в область затылка, и в следующее мгновение хватка Пэй Лин ослабла. В её голове растёкся туман. Он застлал ей глаза, затопил душу и, сорвав с окровавленных губ ещё один стон, погрузил в темноту. *Сяньбийский язык образовался на территории Южной Монголии (нынешняя Автономная Внутренняя Монголия, КНР). В сяньбийском языке использовался орхонский алфавит. Лексика близка к среднемонгольскому, и чётко различает корневые и аффиксальные морфемы. *Вэньяньский язык – классический, китайский язык, традиционный. На нём писались художественные произведения. До XX века был официальным. В XX веке его сменила более упрощённая версия «байхуа». *Мугулюй – родоначальник жужаней, который, по китайским источникам, бежал из Северной Вэй в степи около 320–329 годов. Его сын Цзюйлухуэй «собрал народ», приняв имя, звучащее по-китайски как Жоужань или Жужань (изменено китайцами на уничижительное Жуаньжуань – «пресмыкающийся как насекомое»).

## Глава 3

Пэй Лин пришла в сознание ближе к утру. Всё это время она чувствовала себя так, словно её качает волна. И хотя лицо кололо что-то похожее на душистые травы, открыть глаза не получалось. Лишь через какое-то время она поняла, что лежит на охапке сена, и кто-то заботливо гладит её по спутанным волосам.


Девушка застонала, чувствуя сильную боль. Ей казалось, что тело прошивают сотни маленьких игл. Не позволяя дышать полной грудью, они вонзаются в спину, шею, плечо. Вырывают из забытья и не позволяют расслабиться.


Пэй Лин приложила немало сил, чтобы распознать вещи.


Вокруг был полумрак. Глаза, не привыкшие к темноте, не сразу сфокусировались на незнакомце. Но когда девушка смогла его разглядеть – сердце пропустило удар.

Испугавшись, она дёрнулась. От резкого движения по телу пробежал разряд, от которого закружилась голова. На мгновение девушке показалось, что открылись все возможные раны. Не переставая сжимать пострадавшую руку, Пэй Лин отодвинулась.

– Кто вы? – с опаской спросила она, понимая: в таком состоянии не сможет оказать сопротивления.

– Я тот, кто тебя купил, – ответил мужчина, лениво разглядывая бледное лицо рабыни. – Но не волнуйся, я тебя не трогал.

– Где гарантия, что вы меня не тронете? – парировала она, отодвинувшись дальше.

– Кто сказал, что не трону? – удивился новый хозяин. – Я Нурхачи Шака.

В его голосе слышались смешливые ноты. Но он не предпринимал действий для сближения. Вёл себя так, словно давал Пэй Лин время для восстановления сил и здоровья. Но девушка после встречи с жужанами утратила веру в людей.


Пэй Лин казалось, что незнакомец набросится, стоит лишь отвернуться.


Забившись в угол повозки, девушка взглядом сверлила хозяина. Она чувствовала, что от него исходит некая сила – знакомая, но при этом пугающая. Гремучая смесь из инстинктов и предчувствия сыграла с ней злую шутку. В воображении Пэй Лин мелькали жуткие сцены: вот, он хватает её за руки, тянет к себе, опрокидывает в сено и нависает сверху… Дальше фантазии не хватало, но и этого было достаточно, чтобы ввергнуть девушку в состояние шока.


Она понимала: сбежать не получится, потому старалась прикинуться мышью и не шуметь лишний раз.


Сжавшись в комочек, Пэй Лин пыталась восстановить дыхание. Вот только полученные раны давали знать о себе. С каждым глубоким вдохом девушка чувствовала жжение. Порой ей казалось, что она проглотила горячие угли. И теперь они обжигали гортань.


Незнакомец, словно зная о её чувствах, не двигался. Он лежал на сене, убрав руки за голову. Его дыхание было тихим, поза – расслабленной. Пэй Лин, привыкнув к полумраку, смогла разглядеть черты его лица и одежды. И она с уверенностью могла сказать: мужчина, купивший её, не жужанин.


Пэй Лин слышала, что племена шаньжун, сяньюнь и сюньюй жили на землях северных мань и с пасущимися стадами кочевали с места на место. Работая в богатом доме, девушка узнала, что в стадах этих племён были не только лошади, коровы и овцы. Там разводили верблюдов, мулов, куланов, ослов. Пэй Лин слабо представляла такой быт, но глядя на незнакомца, хотела верить в лучшее.

«Может, прачкой устроят или пасти коз заставят», – подумала девушка, так и не заметив каких-либо поползновений в свой адрес.


Впрочем, сам мужчина ей показался странным…


Пэй Лин слышала, что сюньюйцы были светловолосыми, светлокожими людьми с рыжими бородами и синими глазами. В простонародье их называли: «Белыми кочевниками». Незнакомец же походил на маньчжура. Его кожа хотя и была светлой, но лицо казалось уплощённым. Цвет глаз был по-привычному тёмным, а разрез – раскосым. Также Пэй Лин обратила внимание на сильно развитую складку верхнего века и эпикантус, низкую переносицу, и высокие скулы. Густые тёмные волосы не казались ей жёсткими, хотя причёска полностью повторяла вид жужаней: лоб и часть головы были выбритыми, волосы остались лишь на затылке. Разделённый на три пряди, он был заплетён в тугую косу, которая лежала на широком плече.