Оксана Неверова
Майнкрафт. Приключения с погружением

© О. Неверова, текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Введение

Ничто не предвещало беды, когда любители «Майнкрафта» в разных уголках страны кликнули на заветную иконку.

До компьютеров, планшетов и телефонов все они добрались по-разному. Восьмикласснице Кире Левитовой пришлось спрятаться в сарае от бабушки, Тоха Максимов прогулял школу, а Демьян Евстигнеев включил комп просто от нечего делать – шел дождь, задача не решалась.

Место и время не имели значения. Главное – беспрепятственный доступ к игре. Все, у кого он был, без сомнений приступили к майну и крафту. Увы. Они начали свою игру в крайне неподходящий момент.

Если бы они знали, что именно сейчас это небезопасно… вряд ли бы остановились. Слишком многое уже запланировано: собрать урожай, зачаровать броню, вырыть шахту, достроить подземную крепость, поиграть за ведьму, опробовать новую ловушку, пройти, наконец, двадцатый этап паркура…

Тысячи игроков одновременно покоряли мир «Майнкрафта». Добывали, создавали, убегали и сражались. И все было хорошо. Но не для всех. Эта игра разделила чью-то жизнь на «до» и «после». Если игроки и успели почувствовать что-то неладное, то рассказать об этом уже не могли.

Слишком поздно.

Глава 1

– Совсем уже сдурели на этом «Маркрафе»! – пробурчала пенсионерка Вера Глебовна, спускаясь по лестнице к мусоропроводу.

Мальчишка на ступеньках потеснился, прижался плечом к стене, но глаз от планшета так и не оторвал. «Ходят тут всякие мамонты», – подумал он с досадой. Мальчишка как раз паркурил по исчезающим блокам, и ему требовалась предельная концентрация.

– Сидят тут всякие малолетки, – прогудела Вера Глебовна как бы самой себе, но так, чтобы бестолковый ребенок услышал. – Матерям помогать не идут, играют, гляди-ка, по подъездам. «Маркраф» им важнее!

Внук поправлял ее миллион раз, и на самом деле Нина Глебовна прекрасно запомнила, что вся эта глупость называется «Майнкрафт». Но она нарочно коверкала название, выражая неодобрение. Вера Глебовна специально гремела ведром как можно дольше. А когда с грохотом захлопнула дверку мусоропровода, вдруг… ослепла.

Вспышка была настолько яркой, что Вера Глебовна выронила пустое ведро себе на ногу и даже не охнула. Она была уверена, что сейчас сгорит в охватившем ее пламени.

Однако гул в затылке утих. Вера Глебовна ощупала голову, проморгалась, обернулась к ребенку и сразу поняла: припадочный. Мальчишка валялся на лестнице, раскинув руки. Одна нога была вытянута вдоль стены, другая – согнутая в колене – упиралась в планшет.

Вера Глебовна поспешила в квартиру – вызывать скорую помощь. Диктуя название улицы, она услышала шум и решила, что на лестничной клетке собираются соседи.

– Я уже звоню! – крикнула она.

Но никто не ответил. Никто не забежал в открытую дверь, не бросился к ней с расспросами. Вера Глебовна, схватив одеяло, метнулась на лестницу и беззвучно осела на кафельный пол: мальчика на площадке больше не было.

Санитары скорой помощи нашли по указанному адресу пенсионерку – совершенно не в себе. Она бормотала что-то про зависимость, «Майнкрафт», планшеты, ребенка, который доигрался до…

Тут бабушка терялась, вращала глазами и снова проклинала игру.

Никакого ребенка в подъезде не обнаружили, но вызов нельзя было назвать ложным: бабушке явно требовалась помощь. Ей посветили в глаза, померили давление, задали несколько вопросов.

– М-да, – пробормотала молоденькая медсестра Нина, доставая успокоительное. – Совсем уже дети съехали на этом «Майнкрафте». Надо Ромке сказать, чтобы поменьше в компе торчал…

После рабочей смены водитель подбросил Нину в ее район, но во двор заехать не смог: черный фургон перекрыл проезд. Нина с неодобрением глянула на тонированные стекла и поспешила к подъезду.

– Я дома! – весело и немного устало крикнула Нина.

Студентка медицинского института, она проходила практику в отделении скорой помощи. Брат всегда ждал ее возвращения. Выспрашивал о пациентах, требовал смешных историй, серьезно выслушивал Нинины опасения. Нина ничего не утаивала, если это позволяла клятва Гиппократа.

– Пришла? – откликнулся из комнаты Ромка. – Я сейчас, только сохранюсь.

– Опять играешь, – Нина прислонилась к косяку и покачала головой. – Когда только к экзаменам готовиться будешь? Родители вернутся, что я скажу?

– Что ты старалась как могла, а я – хам и неуч. Там котлеты на плите.

Ромка не оборачивался. Он решил все-таки по-быстрому докопать водоем, чтобы после ужина приступить к строительству верфи.

– Нин, не стой над пропащей душой, дай пять сек, – попросил он.

Нина вздохнула и пошла в ванную. Она представила себя в операционной, намылила руки до локтей и улыбнулась в зеркало сама себе: не волнуйтесь, все будет в поряд…

Мигнуло электричество, свет погас. В комнате брата что-то засвистело, затрещало и… стукнуло. Как будто тело ударилось об пол.

– Ром? – Нина вбежала в детскую. – РОМА!

Брат лежал на полу, привалившись головой к ножке компьютерного стула. Судороги? Пена у рта? Ничего такого. Слабо пробивается пульс, но реакции отсутствуют. Нина бросилась в коридор, схватила сумку, вытащила телефон, набрала номер скорой, приготовилась говорить и… Глаза ее расширились, брови уехали под челку: дверная ручка дернулась, ушла вниз. В распахнутую дверь – уверенно, словно к себе домой, – вошли люди с носилками и черным чемоданчиком.

«Как это? – подумала Нина и выронила телефон. – Я ведь еще не дозвонилась…»

Двое вошедших немедленно прошли к Роману, один крепко взял Нину под локоть:

– Вы же врач, правильно? – он осторожно, но настойчиво увел Нину с прохода, посадил на диван. – Я вам сейчас все объясню.

– Я вас слушаю, алло! – ненужно пищал динамик за обувницей. Диспетчер аллокнул еще пару раз и сбросил звонок.

Люди в черном исчезли так же быстро, как появились. Ромку они забрали с собой. Внутривенный катетер ему установили еще в квартире. Значит, в скорой поставят капельницу. То есть все под контролем, думала Нина. Все… хорошо?

Что там говорил доктор? Какой-то институт, присмотр, волноваться не надо, с вами свяжутся… Они застали ее врасплох. Нина закусила губу: что вообще происходит?! Куда повезли Ромку?!

Она метнулась к окну, стукнулась лбом о стекло. Никакой скорой помощи во дворе не было. Только черный фургон без номеров сворачивал на проезжую часть.

В тишине квартиры неуместно журчала вода. На ватных ногах Нина вернулась в ванную. Прозрачная струя била о бортик раковины, разбрызгиваясь по стенам. Нина машинально завернула кран.

И вот теперь – в самом деле: что она скажет родителям?

Краденые дети

Черный фургон

Вот и сбылись страшилки про черный гроб на колесиках. Чатики разрывает от историй про черный фургон без номеров, который крадет детей.

Не знаю, кто первый запустил этот мем, но с каждым днем он обрастает все более жуткими подробностями. По популярности черный фургон давно переплюнул смертоносную комету.

Страшное дело было, когда она появилась. Потому как рассчитали, что она на Землю шмякнется. А потом ее траектория несколько изменилась. И пока что – пока! – падать на нас комета не собирается. Мимо пройдет. Я так думаю… Меня, кстати, Игнат зовут. Так вот, я думаю, комета изначально не планировала делать великий шлеп, но вы же понимаете, какой это повод для хайпа.

Сразу оживились сектанты и мошенники. Разные психи стали ходить по квартирам и рассказывать про конец света. Одни призывали немедленно раскаяться, а другие просто тырили у старушек, что могли. Когда люди перестали отвечать на домофон даже своим, кометная волна сошла на нет. И поднялась черно-фургонная.

Все это было до того похоже на заговор, что отличить правду от выдумки стало нереально. Фургон действительно видели. И дети действительно пропадали. Ну, так говорили.

Причем существовала какая-то связь между фургоном и электрическими неполадками. Фургон, как утверждали влиятельные блогеры, которые расшеривали поступающую инфу, приезжал не просто так. Сначала что-нибудь коротило: зарядка взрывалась, чайник, микроволновка… В общем, редкие очевидцы наблюдали вспышку. Молнию или несколько. Но, что странно – ни одного пожара.

Кто-то даже клялся, что видел, как в окно влетела горящая петарда, прошла сквозь стекло и взорвалась в помещении. А стекло осталось целым. Если, конечно, верить человеку, видевшему эту самую как бы петарду.

Так или иначе, все пришли к выводу, что замыкание в сети, или взбесившиеся электроприборы, или чумовые сквозные петарды – короче, то, что порождает молнии – это предупреждение. А потом на улице появляется черный фургон и… кто-то становится его жертвой.

Объявились даже «краденые дети», которые будто бы побывали внутри фургона-призрака. Только все они почему-то молний никаких не наблюдали. И рассказывали всякую чепуху. При этом она вообще ни разу не совпадала с показаниями других потерпевших. Из чего мы с Тохой сделали вывод: гонят. Врут кто во что горазд. Тоха, правда, высказал предположение, что фургон и правда пытался их пожрать, но не переварил. И потому они ни черта не помнят.

Я не знал, что и думать. В соцсетях, известное дело, можно найти подтверждение всему. А в жизни вокруг меня по-настоящему еще никто не пропал. Самое близкое, чему можно относительно доверять, новость из Тохиной группы. Он после летнего лагеря из чата не вышел. Так вот, туда маякнули, что исчезла какая-то девчонка. Кира, что ли. Во двор не выходит, связи нет. Мать ее, вроде как, подавлена, но не раскалывается. Говорит, дочь к бабушке уехала.

Она и правда уехала, вместе с младшим братом. А потом, в деревне уже, оп – и соединение прервано. Они, в смысле одноклассники, не будь дураки, пробили эту историю через соседей. Изменили голос питч-шифтером, прогнали тему – типа социальный опрос, не видел ли кто чего подозрительного. Так вот, одна соседская старушенция божится, что видела на улице «черную скорую помощь».

Стояла вечером у окна, где и узрела в сумерках «посланника смерти». На черной-то машине известно зачем едут – души собирать. Тут она здорово струхнула и бросилась сама себе давление мерить, так что дальнейших передвижений фургона не видела. И Киру, кстати, тоже не видела. Нет больше в деревне Киры, такие дела.

Опять же, вопрос: все ли у бабушки дома, и не заливают ли те, кто с ней разговаривал? В любом случае, «свидетели» Фургона – мои ровесники – насоздавали отдельных форумов и пилили истории похлеще фанфиков. Я сам хотел написать в наше сообщество, даже с Тохой условился. Он хоть местами и двоечник, но мыслит нестандартно.

Мы, кстати, одному чуваку сурово влепили по дизлайку. А не надо тухло сочинять! Да еще и выступать по-хамски: «Вы дураки, все врете, а там просто бошки облучают, я знаю». Заспамил всех уже своим знанием, после каждого поста отметился. Жалко, что мы с Тохой так и не успели видосик на тему фургона смонтировать до командировки.

Ах, да, у меня же мечта сбылась! Отец берет меня с собой в командировку, и теперь я буду законно школу прогуливать. Спать как не в себя и сдавать зачеты дистанционно, потому что уезжаю, может быть, на целую четверть.

А все остальные будут мучиться на уроках и проходить дебильные медосмотры. Нас в последнее время просто загоняли по медкомиссиям – такая программа в рамках поддержки учащихся. Мама говорит, нечего отлынивать, время от времени полезно проходить полное обследование. Отлично, говорит, что все врачи прямо в школу приезжают, не надо по поликлиникам таскаться.

Впрочем, мне это все равно не грозит. Я у-ез-жа-ю! Адьос! Отца пригласили в исследовательский институт на Севере, а меня – пиу-виу! – оказалось совершенно не с кем оставить. Потому что мама уехала за бабушкой после ковида ухаживать.

Мой отец – нейрофизиолог. Профессия, вроде, ничего так, но о работе он в последнее время рассказывает неохотно. Да мне с фургоном без опознавательных знаков и так не до семейных новостей.

По-моему, отец порицает наше школьное увлечение страшилками. На фоне всех этих внезапных энергетических вспышек мы вместо домашки обсуждаем жуть страшенную. Ну, про то, как люди от электричества мутируют. Или про биологически активные вирусы, которые детям в фургоне подсаживают.

Папа со своей строгостью в какой-то момент меня чуть не подвел. С нездоровой активностью пытался родного сына вместо командировки к родственникам пристроить. Но я дичайше воспротивился. Мир надо познавать не по учебникам!

Оставайтесь, пожалуйста, в номере

Немного я познал, если честно. С тех пор, как мы на базу приехали, меня даже на собаках ни разу покататься не отпустили. Хотелось бы прихвастнуть, но по факту, независимо от погоды, мы никуда не выезжаем.

Зато кормят, как в рестике. Антураж – научно-фантастическое кино. Я впервые подумал, что отец реально перспективную профессию выбрал. Спортзал, бассейн, сауна… полный санаторий, проще говоря. Похоже на лечебницу для психов – все в халатах ходят, пейджеры какие-то для внутренней связи – и удрать нельзя, за окнами все одно жизни нет.

Мне по кайфу сначала было. Обитание в мегаполисе подзадолбало слегка. Там же, куда ни захоти, надодобираться. Пока доберешься, уже перехочешь. И школа у меня с математическим уклоном вообще не рядом с домом. А здесь… вау! Как микромир в колбе. Все, что нужно для сохранения баланса, присутствует.

Только… ну, это уже не так важно, все равно мы тут временно, пока у отца командировка не закончится. Короче, моих ровесников здесь нет. Вернее, есть одна. Ровесница. Но стра-а-нная… Напуганная какая-то все время, будто мы не на базе с кучей ученых, а в отеле «Оверлук» из любимого Тохиного «Сияния».

Я к ней сам подошел один раз во время обеда, спросил, можно ли рядом сесть. Но она ушла в несознанку. Ела молча и осматривалась пугливо, словно ей запретили со мной разговаривать.

Немодная, кроссовки каждый день одни и те же. Футболки разноцветные, но все одинаковые. Ключицы под ними тонкие, как тростниковые палочки. Каре – то ли белое, то ли серое. Невнятное, в общем, знакомство. Зато имечко – вот сейчас не падайте – Элеонора Царедворская. И лицо этой Леноры все время загорожено планшетом так, что видны только глаза – стальные, как река на закате.

Я отца спросил потом, кто у нее родители, но он отмахнулся, бросил: «не связывайся». Я так понял, что они истерики какие-то. И прессуют её некисло, что, впрочем, заметно невооруженным глазом.

В планшете у нее, если интересно, «Майнкрафт». И рубится она в него, по ходу, не переставая. Я вообще просек, что здесь довольно много поклонников этой игры. В столовой до меня изредка долетают специфические слова. Не знаю, может, взрослые так расслабляются после рабочего дня.

Я, правда, думал, здоровые мужики играют во что-нибудь суровое, но офисные эпидемии – забавная вещь. У мамы на работе, например, все потихоньку режутся в «Ферму». Включая заведующего складом – огромного дядьку шестидесяти лет. Как-то раз он даже на главбуха наорал, потому что из-за его звонка две свиньи сдохли.

Про «Майнкрафт» я отцу неосторожно брякнул. Он нахмурился – не любит геймерские темы, всегда психует, когда время бездарно сливают. Насчет коллег ничего не сказал, только спросил, под каким ником я играю. Озабоченно так спросил, будто это экстремальный паркур, а не компьютерная игра.

А я не играю, меня не забрало ни разу. Естественно, я «Майнкрафт» установил еще сто лет назад, когда до нашего класса ажиотаж дошел. Честно втыкал в игру часа полтора – не-а, не зацепило. Видимо, не мое. Ленорино.

Из-за Леноры, кстати, я постепенно понял одну вещь: некоторая часть помещений для нас совершенно недоступна. Ладно, признаюсь, я ходил по базе и типа случайно пытался натолкнуться на сероглазую. Вот тогда и выяснилось, что половина дверей второго этажа запаролена намертво. Мне еще и влетело от проходящих сотрудников. И отец добавил в тот же день, чтобы я не болтался без дела, отвлекая людей от работы. Надо же, нежные какие, сразу и нажаловались.

Наконец, меня начала утомлять эта домашняя кошачья жизнь. Город больше не казался таким уж выматывающим. Там, кстати, все чаще видели черный фургон. Говорят, даже в нашем районе. Без меня, елки-палки! Может, зря я вообще на базу поперся…

Короче, я хотел тусить. Тем более, что Тоха про черный фургон в одну персону запустил. Он еще интереснее придумал, чем мы планировали. Типа этот фургон без номеров его пасет. Мне обидно стало, но все же я нашел в себе силы на коммент и признал, что это круто. А он мне в личку: «Чел, я без шуток! Я его уже два раза видел!» Я прямо локти готов грызть, что весь этот движ там без меня происходит.

Нервный я стал. И остальные тоже слегка не в себе. Сегодня – особенно напряженные из-за какого-то тестового запуска. Я давно подозревал, что база связана с космическими исследованиями. Но отец мне еще дома сделал втык – не соваться с расспросами, если хочу поехать. И вообще максимально не отсвечивать. Не очень-то и хотелось, я и так примерно представляю, что отцовская сфера – исследование поведенческих реакций. Бла-бла-бла, скука.

Про реакции, кстати, замечу, что люди вокруг триггерятся по каждому пустяку. То ли проект такой сложный, то ли им, как мне, надоел этот однообразный ландшафт.

Я отправился в библиотеку, чтобы не провоцировать. Я давно понял, что отцу непросто было меня сюда протащить. В общем, я забрался за дальний стеллаж и лег на пол – поразмыслить. Я и не предполагал, что место уже обитаемо.

– Пс-ст, – зашипели из-за соседней полки. – Игнат!

– Ну? – я не особо приглушался, достала эта странная конспирация.

Сероглазая – как обычно, с планшетом – перебралась в мой ряд, я сел. И тут она спросила странное:

– Ты веришь в переселение душ?

Э-э… что? Так начинают разговор, поднимая человека с пола?

– Ты когда-нибудь думал, возможно ли в принципе находиться телом в одном месте, а другим телом, типа воображаемым, в другом? Но чтобы все ощущать при этом реально-приреально, а не по-глупому, как в 5D-киношках?

О, ну прикольно. Моих ответов, видимо, не требуется. Она придвинулась ближе, как будто знала меня все пятнадцать лет. Теперь мы сидели бок о бок и касались друг друга плечами, словно в какой-нибудь мелодраме. Я уставился на ее худую коленку, торчащую сквозь прорезь на джинсах. Она прищурилась:

– А здание ты хорошо знаешь?!

– Ну… я видел план эвакуации. В столовой висит.

Ленора посмотрела на меня, как на бродячего котенка – с жалостью и сомнением.

– Ты вообще интересовался, что здесь происходит?

Честно говоря, не слишком. Я поначалу был очень спортзалом увлечен. И бассейном. Она покусала губу и еле слышно выговорила:

– Тебе… отец что-нибудь рассказывает?

В смысле?! Само собой, мы общаемся. Но от отца многого не приходится ожидать, такой человек. Мама – единственная, с кем он подолгу может разговаривать. Я не знал, как ответить, и пожал плечами.

Нам совсем чуть-чуть удалось пообщаться. Когда мне действительно стало интересно, от двери раздалось строгое:

– ЭЛЕОНОРА!

Она вздрогнула. Мать у нее заполошная, что ни говори. Орет, как будто дочь не в библиотеке, а на пустыре где-нибудь, в дурной компании. Ленора аж дышать перестала. Толкнула меня к стене, мол, не высовывайся, а сама потихоньку проползла вдоль стеллажа, и уже потом, в центральном проходе, встала.

– Иду, мама!

Чего она трясется все время? Тут и накосячить особо не в чем – готовить не нужно, уроки не загнешь, а в жилых боксах горничные убираются. Мы здесь если только нахамить можем, но для этого тоже причина нужна.

Я вспомнил настойчивый, какой-то горячечный шепот Леноры. «Ты же смотрел фильмы про людей в виртуальной реальности? Вот эти все аватары, которыми можно управлять, погружаясь в транс? Как думаешь, современная наука уже способна это осуществить? Не чтобы как в виртуальных очках, где не выйти из рабочей зоны, а… по-настоящему?!»

Судя по всему, девочка крепко заигралась. И, вроде бы, не какие-то особенные вопросы поднимает. Но глаза при этом по плошке, будто тема запретная. И планшет на нервной почве в проходе оставила.

Я глянул. В планшет-то. Отчего бы не глянуть, если он даже не запаролен? Мне было интересно, как выглядит ее майнкрафтовский персонаж. Прокачан ли по моде? Прическа, прикид… Короче, мне хотелось узнать, как она себя видит. Но странным образом я увидел не картинку «Майнкрафта».

Экран заполняли результаты поискового запроса о молниях без грозы. Внезапных молниях среди белого дня. Молниях в квартирах. Молниях, ударявших из ниоткуда.

Я повращал глазами, сунул планшет под мышку и поплелся к себе. До обеда оставалось двадцать минут, а поскольку я бухнулся в кресло, не выпуская планшет, то в него я и уставился.

– …жители Юго-Западного округа Москвы стали свидетелями массового появления шаровых молний. К счастью, множественные светящиеся шары не произвели разрушений. Однако объяснить их возникновение в таком количестве метеорологи затрудняются…

Я немедленно написал Тохе: может, этот гад не только фургон, но и молнию без меня застал? Тоха не откликнулся, сообщение не было прочитано. Ох, до чего же захотелось домой.

В продолжение странного дня обед подали в жилые боксы. А отец вообще не пришел. Мало того, когда я попытался выйти с подносом в общую гостиную, горничная напряглась и вежливо, но настойчиво попросила:

– Оставайтесь, пожалуйста, в номере.

Уж этого я не мог стерпеть. Ленору, надо понимать, в номере заперли еще раньше меня, сразу из библиотеки. Но она может загрузить «Майнкрафт» и незаметно провести там день-другой. А я не геймер. Я должен был родиться поколение назад, поскольку абсолютно иммунен к залипанию в экран.

Оп. Ошибочка вышла. Не может мадемуазель Царедворская загрузить «Майнкрафт». Я задумчиво постучал ногтем по планшету. А потом совершил неблаговидный поступок. Вскрыл отцовский сейф.

Комбинацию цифр я подсмотрел давно. Не нарочно. Просто с моей кровати хорошо виден шкаф, и сейф находится на уровне глаз. Не думайте, что я тиснул золото или оружие, ничего такого в сейфе не было и в помине. Я всего лишь взял запасной пропуск. И нет, меня не пугало такое нарушение этики. И будущее нарушение границ тоже не пугало. Мне нужно было добыть хоть каплю тайны, чтобы Тоха не задавался.

Я приложил ухо к двери, вслушиваясь в приближающиеся шаги.

– …девчонка очень забавная. Преинтересный способ взаимодействия с игровым миром.

Это про Ленору, что ли? Девчонка у нас тут одна. С миром она взаимодействует через спутник. Взрослые должны перестать этому удивляться.

– Чуликова? Да, занятная. И держится молодцом. Парень как? Палыч сказал, он выныривает по временам.

Какая еще Чуликова? Кто выныривает? Так, ладно, я уже понял, что ничего не понял. Главное, чтобы из коридора ушли. Раз не поздоровались с горничной, значит… путь свободен! Сейчас я быстренько все разведаю, а если запалюсь, скажу, что Ленору искал – планшет отдать.

Завеса тайны приоткрывается, но я по-прежнему ничего не понимаю

На базе было непривычно тихо. То есть, нормально тихо, ведь для сотрудников рабочий день был в самом разгаре. И все же… словно какое-то напряжение стояло в воздухе.

Мне даже прятаться особо не пришлось, один только раз задержался у лестницы. Двери в конференц-зал были затворены, но я слышал посторонние звуки. Там что-то происходило. Я прижался к щели между створками и зажмурил левый глаз. Экзамен, что ли, какой? Вот почему они такие нервные с утра. Вышибут всех за профнепригодность, да еще и парня утопили.

Ракурс не позволял мне увидеть то, что транслировали на экран. Только свечение со сцены. И в этом свечении сидели люди – каждый за отдельным столом. Некоторые в наушниках, некоторые с ноутбуками. Все они что-то писали или фиксировали. В общем, ничего особенного. Я даже рассердился на отца, что он меня не предупредил. Я и сам не стал бы мешать, я же не ребенок.

Но раз я уже выполз, подумал я злорадно, нет мне преград. И поднялся по лестнице на закрытую территорию. Я не знал, какие двери открывает карта отца. Но собирался узнать. И приложил карту к первой подходящей – как нарочно расположенной в углублении-закутке.

В окружающем безмолвии коробочка замка пикнула так, что у меня колени дрогнули. Я поскорее приоткрыл дверь, сунул туда голову и просканил полутемное помещение на предмет третьих лиц. Никого, только приборная панель со множеством работающих мониторов. Я проскользнул внутрь, дверь щелкнула.

О-чу-меть. Вот ничего себе у них сервер! Точно космическая база! Только… НЕ ПОНЯЛ.

Это что, «Майнкрафт»?!

Я глаза зажмурил, настолько меня шибануло. Это сисадмины вместо работы так развлекаются?! Три ряда мониторов… Все с разными биомами, игра запущена. Не ясно только, кто играет. Или это записи транслируются?

Я сместился правее, к основному столу. Компьютеры мягко шумели в темноте, два монитора показывали непонятную мне информацию.

На одном огромной простыней мигали игровые ники. Они загорались разными цветами, как новогодние лампочки. Некоторые время от времени высвечивались красным и увеличивались в шрифте: RoMan, StigA, TohaZloi, Chulik, VadosikMolodets, Kiro4ka… У меня зарябило в глазах.

Второй монитор отражал какие-то кривые, которые выстраивались и перестраивались прямо по ходу действия. Очевидно, была запущена сложная статистическая программа. На пиках иногда всплывали обозначения параметров: сердечный ритм, когнитивная гибкость, рейтинг адаптивности, обработка пространственной информации…

– Не вздумай орать! – прошипели сзади.

Чья-то рука схватила меня за загривок, чья-то ладошка зажала мне рот. Я чуть ее не укусил, эту психованную Ленору. Совсем уже обезумела, так и гикнуться можно.

Она вдруг замерла и потянула меня вглубь комнаты, под стол, с которого свисали бумажные ленты, похожие на распечатки электрокардиограмм.

Эта дохлятина, в смысле Ленора, оказалась неожиданно сильной. Она меня буквально втянула за собой, пихнула кроссовкой, округлила глаза и покрутила рукой в воздухе. К тому моменту я и сам сообразил, что мы влипли. Дверь открылась, чей-то голос обеспокоенно сообщил:

– Антон Палыч, девочка в порядке. Мальчик нестабилен. Вы… тьфу, черт!

Человек пропал. Видимо, понял, что Антон Палыч куда-то отчалил в самый неудачный момент.

– Ключ, – прошипела Ленора, – открывай! Быстро!

Я опустил руку в карман, и… челюсть моя отвисла. Ключа не было. Я выронил его где-то в комнате.

– Мне нечем! – я развел руками. – Ты же как-то прошла?

Ленора подарила мне испепеляющий взгляд, проворно растянулась на пузе и переместилась под столом ближе к двери. Сжавшись, она слилась с боковиной стола и замерла.

– Мальчик беспокоит. Слишком большие перегрузки… – проговорил, судя по всему, Антон Палыч, переступая порог.

Едва они отошли из полосы света и, миновав стол, двинулись к экранам, Ленора рванула к двери. Бесшумно, как ящерица, она пересекла свободное пространство и… сунула пальцы в сужающуюся щель. ПАЛЬЦЫ, блин! Под дверь с доводчиком.

Я практически заорал вместо Леноры. Но она только перекосилась лицом и резко мотнула мне головой. Дважды повторять не пришлось. Я запретил себе дышать и на четвереньках добрался до двери. Вместе мы расширили проем и вывалились в закуток коридора.

– Вот так, – пропыхтела Ленора, – я и прошла.

Она вдруг подняла вверх указательный палец – красный, но, к счастью, целый. Я и сам слышал шум голосов. Мы попались. Бежать к выходу не имело смысла. Как только мы покинем углубление, нас немедленно сосчитают.

Ленора повернулась ко мне, глаза ее потемнели, и я понял, что сейчас она со мной что-то сделает. Прежде всего, она приподняла мою толстовку и сунула под ремень свернутые в рулон листы, которые вытащила из комнаты. Я успел только вскинуть брови в немом вопросе, как тонкие руки взметнулись к моему лицу, зажав мне рот железной хваткой.

Не то чтобы я хотел сопротивляться, но в любом случае, я бы не смог. Она стиснула меня, как любимую собаку, оставив большие пальцы на щеках, поддерживая затылок ладонями. А потом притянула к себе и поцеловала. По-настоящему, без купюр.

Я пришел в себя, когда Ленора прогудела что-то сквозь поцелуй. Конечно, мне надо было обнять ее сразу, чтобы наша театральная постановка выглядела естественно. Но это неважно. Когда подошел отец с коллегами, мне не пришлось разыгрывать ни растерянность, ни испуг. Что меня действительно поразило, так это актерское мастерство Леноры, которая смутилась натурально до слез, выхватила планшет и… бросилась бежать по коридору к лестнице.

– Игнат? – сказал отец. И это дофига означало.

– Я… э-э… думал, тут нас не увидят… Здесь же… никто не ходит.

Три человека «никто не ходит» буравили меня глазами. Наконец, одна из женщин не выдержала и прыснула. О да! Публичное унижение детектед. Я сглотнул и жальче жалкого дернул шеей в надежде рассмешить ее еще больше.

Она действительно расхохоталась. Потом сказала:

– Ну, прости, я не должна была так.

А отец сказал:

– В номер.

И я пошел. По дороге оглянулся на звук: молоденький доктор толкал по коридору каталку. Неужели и правда кому-то плохо? Я перебрал в голове всех сотрудников, которых видел в столовой, и не вспомнил никаких мальчиков и девочек, кроме себя и Леноры.

В номере я вытащил из-за пояса рулон. Развернул и уставился на план помещения. База была значительно больше, чем я предполагал. Жаль, что Ленора стащила экземпляр без обозначений. Я понятия не имел, для чего могут быть нужны все эти дополнительные площади.

Из-под чертежа торчал еще один лист. Длинный список фамилий. Сотрудники базы? Нет. Ни моей, ни Ленориной фамилий не было. Зато обнаружилась Чуликова. Что там про нее говорили? Неважно, потому что… Взгляд зацепился за знакомое имя. Максимов. Антон Корнеевич. Думаете, у многих отец – Корней? Лично я знаком только с одним. Как раз Максимовым. У меня глаза изнутри об череп стукнулись.

Ленора что-то знает, это точно. А у меня даже ее телефона нет. Я пошарился в соцсетях, но поиск не дал результатов.

А потом пришел отец и сказал, что интернет мне больше не нужен.

И вот я лежу на диване, одним глазом смотрю в книгу, а другим – внутрь себя. И вижу я в себе тотальную смуту: игровые экраны, «Майнкрафт»-локации, чужие ники… Тоху, так и не прочитавшего мое сообщение. И зачем-то коленку в прорези джинсов. Да.

Она мне не сказала

Отец вернулся в номер поздно. Измотанный, но довольный, это читалось в отсутствии складок на лбу. Надо понимать, его порадовали какие-нибудь профессиональные результаты. Я на секунду даже поверил, что он забыл про мою послеобеденную вылазку. Но он не забыл. Скользнув взглядом по нетронутому ужину, он покачал головой:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.