# S-T-I-K-S. Неадекват. Поля Архитектора

Егор Веселый

У этого мира одно правило – никаких правил. «Соты» загружающихся кластеров – чудовищные полосы препятствий беспощадной системы, предназначенные для загрузки, переваривания и утилизации человеческого материала. Маховик машины формирования возможных сценариев запущен давно, он не знает жалости. Пройти эти полосы, написать свой сценарий способен далеко не каждый. Но любая система имеет свою структуру и свои законы, подчиняющиеся определённой архитектуре.

Понять логику бездушной системы и её правила – значит получить шанс пройти полосу препятствий. Найти баг в системе – значит получить бонус неподконтрольный системе. Понять принципы и условия формирования полей этой реальности – значит выйти на новый уровень существования. Пока ты часть этой системы, Улей будет двигать тебя по своей шахматной доске и не позволит запылиться твоему оружию. Но что, если у тебя появляется шанс всё изменить? Только сначала, ты должен закончить то, что начал…

## Покойники & Разбойники

– Да, я знаю. Взял с тебя в прошлый раз, как с рейдера, уж больно ты на новичка не был похож. Включу разницу в следующий счёт, – оскалился Тролль примостившемуся напротив него Лису. Сказать, что он улыбнулся, язык повернулся бы разве что у слепого. От его выставленных на показ двух рядов крупных зубов, которые не каждый лотерейщик имеет, впечатлительным захребетникам стало как-то неуютно. Такая улыбка на уродливой лысой башке кваза в купе с буравящим взглядом была призвана вселять дикий ужас любому, посмевшему потревожить покой её обладателя. Похоже, кваз знал о производимом эффекте этой комбинации его мимических мышц и с удовольствием этим пользовался. Вот и сейчас он пристально наблюдал за сидевшим у барной стойки Лисом, и искорки насмешки, мельтешащие в уголках его глаз говорили, что ситуация Тролля откровенно забавляет. Но захребетники, сплотившись в единый монолит, выстояли против этого психологического удара, бросив в сторону пяток лишь презрительные взгляды. Они от скреббера не сдохли, что им какой-то там кваз.

– Да ладно, – отмахнулся Лис, всем своим видом показывая, что такая мелочь не стоит даже скорлупы от выеденного яйца, – ты лучше на них какому-нибудь новичку какую-никакую вкусняшку подгони.

– Лады, – краешки губ на чудовищной физиономии кваза разошлись ещё шире, открывая вид на весь комплект изменённых зубов его огромной хлеборезки. Видимо Тролль таким образом решил ещё больше усилить производимый эффект его и без того обаятельной внешности. – Зачем тогда добрый молодец пожаловал?

Для пущей проникновенности кваз придал своему голосу скрипучести, подражая не то бессмертному с яйцом в утке, не то карге с костяной ногой в ступе. Слуховые и визуальные рецепторы пробрало. Но мураши и в этот раз не дрогнули, судорожно вцепившись друг в друга чем только было можно.

– Пара вопросов к тебе имеется, – повёл плечами Лис. Он – не его мелкие захребетники, он от этого фарса в дрожь приходить не собирался.

– Вопро-о-осов? – словно пробуя слово на вкус, протянул в ответ гигант. При этом улыбка с левой части его морды резко сошла на нет, и перекошенная физиономия мгновенно превратилась в подобие хищного оскала. – Тут вопросов никто не любит, а тебе ещё и пару подавай? Кто ты такой, чтоб у меня что-то спрашивать?

– Тот, кому ты кое-что должен, – глядя квазу прямо в его тёмные глаза, ответил Лис, стараясь удержать уровень своего эмоционального фона в районе отметки «спокойно», – и вопросов может оказаться больше. Всё зависит от полноты ответов на первые два.

– Я тебе что-то должен? Это чем тебе так чердак снесло? Тем, что Хеннесси не повезло вернуться? – слегка оторопел от такой наглости кваз. – Так я те мигом его на место вправлю.

– Как раз о Хеннесси и мой первый вопрос. Кто за всем этим стоит? – увидев, как мгновенно меняется мимика кваза, Лис поспешил пояснить смысл вопроса, дабы предотвратить игры в полное отрицание. – Ты меня ни под какими соусами к моим товарищам за стол пускать не хотел, пока не убедился, что мы в одной команде. Я бы смело такое упорство завидным назвал. А как Мангуст к нам подкатил, так твоя хата вообще не здесь оказалась. Не вяжется тут что-то. Тем более Хеннесси сам подтвердил, что на Проспа заказ был, и твоя неожиданная лояльность имеет к этому прямое отношение. Просто никто из вас не ожидал, что у Просперо обнаружится неприятное умение, и жертва сама киллера на ноль помножит. Мне напомнить вопрос?

После такого заявления Тролль долго и пристально смотрел на своего собеседника, словно оценивая с каким гарниром того будет вкуснее пережевывать. Потом, демонстративно сплюнув на пол за стойкой, и, видимо придя к выводу, что никакой гарнир ситуацию не спасёт, поднялся со своего насиженного места. Его огромные кулачищи упёрлись костяшками в массивную столешницу. На руках, с не самое молодое дерево толщиной, вздулись рельефные мышцы. Кваз пригнулся, и в лицо Лиса почти упёрлась устрашающая физиономия Тролля.

За этим, в соответствии с классикой жанра, обязательно должны были последовать угрозы отрывания каких-нибудь важных и нужных частей тела или ещё что-то, связанное с членовредительством, а то и с прекращением жизнедеятельности попутавшего берега Лиса. Вероятно даже обильно приправленные оскорблениями. Об этом говорило всё в позе кваза, он каждой клеточкой своего организма излучал раздражение. Но угроз не последовало. Они даже не успели слететь с губ гиганта, который так стремительно замер, даже не добравшись до стадии угроз и оскорблений, словно его окатили жидким азотом.

– Наверное очень обидно будет сдохнуть тут в уюте и благодати, а не на диких кластерах от пули или клыков тварей, а? – Лис внимательно всматривался в тёмные, практически чёрные глаза хозяина трактира. Зрачки кваза быстро расширялись, и плескавшиеся в них эмоции спешно сменялись неподдельным ужасом. У Лиса это уже получалось на бегунах во время последнего рейда, и он был просто уверен, что получилось и на элитнике. Жаль только, что пуля, выпущенная Адой, лишила его категорического подтверждения этого факта. – Я же не судья, мне не нужно ничего доказывать. Мы оба знаем, что ты при делах. Так что, либо ты готов отвечать и тогда моргни пару раз, либо…

Закончить Лис не успел, кваз отчаянно заморгал, принимая озвученное условие и не дожидаясь того, что последует за вторым «либо». Морщинистую сероватую кожу гиганта покрыла неожиданная бледность, «украсившая» его и без того неприглядный вид. Тролль судорожно вздохнул, скорее даже всхлипнул, будто воздух отказывался поступать непрерывным потоком в богатырские лёгкие и просачивался туда только мелкими порциями. Затем массивная туша грузно плюхнулась на прежнее место, с которого ещё так недавно прытко вскочила. Былая резвость куда-то подевалась, от чего туша уже не выглядела такой богатырской, как в начале разговора.

– Я не знаю, кто именно за этим стоит, – мрачно ответил хозяин трактира после продолжительной паузы, во время которой он непрерывно сверлил столешницу потупленным взором. Продолжать этот разговор ему явно не хотелось. Однако, то ли только что испытанные ощущения произвели на гиганта сильные впечатления, то ли до него дошло, что вся его богатырская сила ничто против умения собеседника, но кваз принял решение судьбу больше не испытывать. Не тот тут был мир, далеко не всегда выпадал здесь второй шанс. – Меня Глобус попросил, но я не в теме был, что кого-то заказали. Глоб сказал, что новички берега попутали, и их просто вежливости хотят поучить. А потом сказал, что сам не ожидал, что так всё получится. Просто просил не распространяться на эту тему, чтобы кривотолки не повлияли на поток клиентов в нехорошую сторону. А мне без разницы, палить то всё равно твой начал. Скажи спасибо, что Злобу вызвал, а не дал вас на ремни порезать.

– Зачем это Глобусу? – задумчиво спросил Лис, размышляя о роли букмекера во всей этой истории. Предложение кваза он откровенно проигнорировал, «спасибо» Лис скажет, когда Тролль повторит тоже самое главному секьюрити стаба.

На его вопрос громила только развёл огромными ручищами и молча покачал головой.

Всё это было всего лишь пять дней назад, когда вся их честная компания решила отметить своё благополучное возвращение. Сейчас Лис хмуро смотрел в сторону барной стойки, за которой хозяйничал неизвестный ему рейдер. В Улье институт наследственного права до безобразия прост, если рейдер не оставил в администрации стаба завещания на предмет того, кому после его смерти переходит его имущество, то оно переходит стабу. Разумеется, из него оплачиваются задолженности за найм жилья и прочие, если, конечно, таковые имеются, и, если на их погашение хватает этого самого имущества. Никаких родственных интересов тут никто никогда не учитывает. Да и весьма редкое это для Улья явление – родственные отношения. Вот и сейчас администрация стаба продала или сдала в аренду трактир кваза тому, у кого хватило на это духу и средств. Поскольку содержать питейное заведение в месте, где к убийствам непривычных нет, от чего психика не у всех и не всегда в порядке, не имея волевого духа, решился бы только полный идиот.

Самому же Троллю кабак был уже без надобности. Его останки охрана вывезла на ближайший перезагружающийся кластер, чтобы Улей стёр его с лица этой планеты, как и весь остальной не пригодившийся ей мусор. Кваза нашли прошлым утром, уныло болтавшимся на нагромождении заточенной арматуры и прочих металлических элементов, защищающих подступы к стенам стаба с внешней стороны. Как он туда попал и какого рожна его вообще понесло на стену ночью, как бы Злоба со своими парнями не старался, никто ответить не смог. Но, как выяснилось позднее, весь караул, который просто обязан был видеть и слышать, не хоть что-нибудь, а вообще всё, в самый нужный момент синхронно моргнул. Так что обстоятельства и причины, заставившие кваза прыгать в объятья заточенного железа, обросли самыми фантастическими домыслами.

– Думаешь то, что их на ноль помножили, как-то с нами связано? – проследив за взглядом командира, спросил Каз.

Сам он нисколько не сомневался, что так оно и было. А по местоимению «их», можно было догадаться, что со своими скромными персонами он увязывает смерть не только трактирщика. Была ещё одна. Двумя днями ранее в Вальгаллу отправился пировать Глобус. Точнее, не сам отправился, а получил горящую путёвку и был отправлен, поскольку вряд ли у кого-то на просторах галактики хватит духа самому себе перерезать горло. Для расторжения контракта с жизнью по собственному желанию имеются и более простые способы.

Конечно же все сразу, даже сам Лис, связали смерть пухляка с выданной Лису распиской, потому некоторые рейдеры бросали в сторону их команды настороженные взгляды. Вокруг их небольшой группы и так ходило множество слухов. Народ, не имеющий информации о том, что происходило на самом деле в кластерах, давал волю фантазии без всякого зазрения совести. Сюда же добавилась порядком извращённая досужими сплетнями сцена на автостоянке, обросшая жестокостью и беспощадностью свершившейся там расправы. К тому же Лис с парнями смогли вернуться целыми, ну почти, не только после встречи с кодлой Хеннесси, но и с самим скреббером. От этого тумана в байки «знающих» напускалось всё больше и больше, а степень замеса в нём мутных домыслов становилась всё гуще и гуще. Но Злоба Лиса по поводу букмекера особо не пытал. Главному безопаснику и так было понятно, будь Глобус жив или хотя бы чуть-чуть здоров, у Лиса оставалась бы надежда хоть что-то вернуть. Глобус же в виде тушки с рассечённым горлом обрывал этой надежде даже её тень. Как абсолютно случайно оказалось, все дела букмекерской конторы были завязаны только на него одного. Никаких соучредителей, пайщиков или иных форм, намекающих на совладение. Никаких страховок или поручителей. Охрана и та наёмная и, как любая уважающая себя охрана, абсолютно ничего не знающая. Все журналы конторы были на месте, но в таком непотребном виде, что восстановить хотя бы самую скромную из незакрытых ставок было просто невозможно. На ноутбук тоже можно было не рассчитывать. Из клавиатуры торчал здоровенный тесак, судя по кровавым подтёкам тот самый, которым расправились с букмекером. И конечно же по чистой случайности его лезвие насквозь пробило жесткий диск вместе с массивной столешницей. В общем то, что от Глобуса избавились, дабы оборвать все ниточки, связанные с выплатами, было фактом непреложным. А вот в то, что это месть Лиса или кого-то из его команды, если кто и поверил, то совсем немногие.

– Не слишком ли много чести для нас? – саркастично усмехнувшись, Лис повернулся в сторону сокомандников, вяло ковырявшихся в своих тарелках. Ну надо же. Не так давно о такой еде даже мечтать не могли, в лучшем случае давились зачастую холодной кашей с тушёнкой, а сейчас местные деликатесы по тарелкам размазывают. Конечно, с выигрышем, который даже по здешним грабительским расценкам гарантировал бы продолжительное безбедное существование, пришлось распрощаться. И это совсем не поднимало настроения, но и киснуть особых причин не было. После того, как отдали Юле её жемчуг и внесли администрации стаба оговорённую виру, которую Злоба, кстати, обещал вернуть через полгода, у них ещё оставалось по жемчужине на брата, плюс пара на всё про всё. Это, не считая добытого гороха и полутора сотен споранов на каждого. Так что, если и был повод для печали, то он вполне компенсировался текущими реалиями. – Думаю, тут больше свои какие-то неведомые нам тёрки. Ну а мы так, до кучи подвернулись.

– Твои слова да богу в уши, – как-то совсем не радостно усмехнулся пулемётчик, нервно передёрнув плечами. – Не по себе как-то от всего этого. Вроде должны быть радости полные загашники, а что-то не радуется.

Мураши отчего-то с пулемётчиком были солидарны. Лис прислушался к ощущениям, но кипиша, свойственного непосредственной угрозе, не ощутил. Скорее тянуще-ноющий зуд, напоминающий тот самый первый день в этом волшебном и не скучном мире. Такое чувство, что где-то далеко, почти на границе восприятия крадётся нечто класса полнейшего Армагеддона, но ты ещё не понимаешь, что именно и с какой стороны.

– Ага, такая же фигня, – согласился с ними бывший старлей. Конечно, согласился он с Проспом, но тем не менее согласие получилось общим. Даже Лаки молча кивнул. – Как бы в этой «куче» не прилетело по…

– Могу попросить несколько минут вашего времени? – два массивных кулака упёрлись в столешницу, прерывая Каза на полуслове.

Над столом нависла широкоплечая фигура в камуфляже. Едва ощутимой струной, входя в резонанс с настроением мурашей, завибрировала тревожность. Тоскливой ноткой меж лопаток отозвалось ощущение, называемое дежавю. Совсем недавно нечто похожее уже было, и для всей собравшейся за этим столом группы вылилось оно в череду весьма нервных происшествий. А для других и вовсе обернулось последней тропинкой. Разве что в этот раз от визитёра не разило перегаром, и ухоженный и аккуратно подогнанный камуфляж сидел на нём как влитой. Обычно так уважительно относятся к форме понимая, что это не просто одежда. В общем, не чета местному контингенту, что сразу и выделяло обладателя пудовых кулаков из этого контингента. Но, чтобы засуетившиеся мураши угомонились, этого было недостаточно.

– Друг, тут люди сидят, разговаривают… – начал было Каз, но, получив под столешницей ощутимый тычок от командира, прищемил зубами кончик своего языка и уже молча продолжил пялиться на незваного гостя из-под сошедшихся к переносице бровей.

От такого начала пулемётчика тоже пробрало, и он несколько нервно сжимал одну ладонь в другой. Похоже, странный зверь по имени дежавю посетил не одного Лиса, всколыхнув в памяти недавние события. До Лиса дошло, что Просп таким нехитрым образом старается обеспечить контроль за своим умением, если вдруг, не приведи бог, оно соизволит активироваться. Вот и старается держать себя в руках в буквальном смысле.

Лаки же наоборот, мгновенно оценив изменения в поведении товарищей, тут же подобрался и наверняка уже был готов для острастки в какой-то, возможно ограниченной, мере пройтись по прибывшему своим умением, если бы только не остановивший его жестом командир.

– Так мне можно присесть? – широкоплечий мужчина лет сорока отроду с тёмным аккуратным ёжиком на голове, нависавший до этого над столом, воспользовавшись воцарившимся молчанием, приземлился на свободное место непосредственно за ним.

Жёсткий цепкий взгляд визитёра изучающе скользил по молча ожидавшей пояснений четвёрке. Лиса не покидало ощущение, что чего-то в этой картине не хватает. На помощь пришёл дежурный таракан, ухвативший ускользающую мысль за самый хвост. Между пришельцем и командой Лиса не хватало оптического прицела с прикрученной к нему снайперкой. Именно так можно было охарактеризовать взгляд, изучающий потенциальных жертв, без эмоциональный, оценивающий и в то же время слегка осторожный. Где-то Лис уже встречал подобную уверенность в манере поведения, эдакую хозяйскую. Причём совсем недавно и совсем не в стабе.

Местная разношёрстная братия, местами существенно потёртая здешними реалиями, была очень далека от определения «белой и пушистой», но от неё исходил дух, свойственный ковбоям дикого запада времён ирокезов и гуронов. Какой-то залихватский шарм. От пришлого же веяло совсем другими флюидами. Такая уверенность, словно персонаж находился в собственном доме, как лесник в лесу, в котором только от него зависит, будет белка сегодня в дупле орешки грызть или с дыркой вместо глаза болтаться на кукане.

Лис далеко не всех знал в стабе и даже далеко не всех его обитателей видел, но у него было стойкое ощущение, что этот персонаж не из этого стаба. Лис осторожно обшарил взглядом окрестности, но ничего выпадающего из обычной картины культурного отдыха рейдеров не заметил. У многих память тоже оказалась не короткой, и такой своеобразный подкат к столику, за которым обреталась группа Лиса, всколыхнул ёмкость с воспоминаниями. А вместе с ними проснулся интерес на пару с любопытством. Гомон голосов понизился до шёпота, а где-то и вовсе прекратился, уступив место многозначительным переглядам. Но увидев, что боевой эквилибристики с соответствующими матерными кличами не случилось, народ постепенно вернулся к своим интересам. Лису так и не удалось вычислить, откуда к ним пожаловал этот товарищ, и есть ли у него группа чирлидеров в камуфляжных нарядах.

– Я вас надолго не задержу, – изогнув лишь краешки губ в подобии усмешки, выдохнул короткостриженый. – Вы недавно на кластерах взяли то, что вам не принадлежит. Я предлагаю вам это вернуть по-хорошему, можно сказать – в качестве жеста доброй воли.

– Вот как? – после некоторого молчания тихо произнёс Лис, стараясь контролировать параметры своего голоса, который от такой беспрецедентной наглости испытывал острое желание перейти на повышенные обороты. Но начала новой войны ещё и неведомо с кем совсем не хотелось. – Мы, дружище, тебя первый раз в жизни видим, даже, как звать, не знаем, а ты утверждаешь, что мы тебя обокрали? Приятно познакомиться.

– Меня зовут Штормом, – ничуть не смутившись, представился черноволосый, – и я не говорил, что вы что-то украли. Я сказал: «взяли». Контекст может быть любым от «нашли» и «подобрали» до «само к подошве прилипло».

– Но раз криминала нет, какие могут быть претензии? – удивленно вскинул брови пулемётчик.

– Нет никаких претензий, – пожал плечами короткостриженый, – есть предложение вернуть то, что вам не принадлежит. Если кто-то нашёл что-то чужое, это же нормально, если он вернёт это хозяину? И нормально, если хозяин за это отблагодарит?

На середину стола под сопровождением удивлённо-непонимающих взглядов четырёх пар глаз выкатились две красных жемчужины. Цена была обозначена не малая, и говорила она о том, что в руках слегка растерянного квартета находилось нечто ценное. Каз с Просперо поочерёдно изучали Лаки и Лиса, в глазах их играли мелкие искорки алчности. Лиса же насторожил ценник. Заманчивое слово «халява» только в рекламе и в мышеловках бывает, что, по сути, одно и тоже. Чтобы туда не угодить, нужно понять, что именно из трофеев, приобретённых на кластерах, было оценено так щедро. Об этом Лис, не мудрствуя лукаво, у пришлого и спросил. Тот тоже вокруг да около ходить не стал, и на столешницу легла небольшая пластина жёсткого диска от какого-то компактного устройства.

Лис знал от какого. Он сразу его узнал, этот диск не подходил ни к одному доступному планшету, поэтому Лис потратил на него кучу времени. И теперь он мог узнать его из тысячи прочих не только визуально, но даже с закрытыми глазами на ощупь. Разумеется, под влиянием неуёмного любопытства Лис разжился парой компактных планшетов, продававшихся на местном рынке, но оказалось, что напрасно. Вопреки повсеместно принятым стандартам на диске отсутствовала какая-либо маркировка. Не то, чтобы Лис разбирался в потрохах современной электроники, просто надеялся, что набор текста вперемешку с цифрами облегчит поиски подходящего устройства, но не срослось. Правда Шалый пообещал организовать приспособу, которая позволит интегрировать диск в систему в виде внешнего носителя, но результат был обещан только на послезавтра.

Лис почувствовал на своём горле прикосновение маленьких скользких и холодных лапок. Это проснувшаяся вдруг жаба давала понять, что уже готова перекрыть кислород, если ему вздумается изображать из себя филантропа. Очень не хотелось играть в тёмную и отдавать диск, не имея представления о его содержимом. Информация всегда стоила дорого, и цена, объявленная за то, что хранилось на этом диске, была не малая. С одной стороны, жаба требовала игры на повышение ставок, опасаясь продешевить, к ней примкнули трое остальных членов его маленькой компании, постреливая в сторону командира подбадривающими взглядами. С другой стороны, тихий шепоток мнущихся на загривке мурашей ненавязчиво напоминал, что бывает такая информация, к которой не только прикасаться не стоит, о ней лучше бы вообще не знать.

За этот довод говорила и память. В мозгу оперативно всплыли обстоятельства, при которых Лису досталось это наследство псевдоатомитов, увязывая манеру поведения хозяина разбитого планшета там на кластере у колокольни, с манерой поведения собеседника напротив. И хоть на лбу у гостя не было написано, что это одного поля ягоды, но мураши категорически стояли именно за эту версию, подсознательно определив уровень возможной угрозы.

– Конечно, правильно, – согласился с темноволосым Лис, и доступ кислорода в его лёгкие значительно сократился. Жаба принялась проводить удушающий, – вот только, как нам определить, кто хозяин? Может есть чек из магазина? Или ментата будем приглашать?

Железная хватка на горле ослабла, жаба даже потрепала Лиса по макушке своей липкой лапкой, одобряя сделанный ход. Шторм шутку юмора и подоплёку сделанного предложения тоже оценил. Лис не ошибся, черноволосый не хотел связываться с ментатом и властями в целом. По каким-то причинам псевдоатомитам было с ними не по пути, и афишировать свою принадлежность к чему-либо они совсем не стремились.

– Ну какие тут могут быть чеки? – саркастично усмехнулся Шторм, слегка разводя руками. – Это же СТИКС. Тогда предлагаю изменить вводные. Предлагаю купить у вас этот предмет.

На столе появилась ещё одна пара красных шариков. Шторм сделал правильный вывод о том, что диск находится у Лиса, иначе разговор бы строился совсем по-другому. Значит вопрос только в цене. Лис перехватил уважительный взгляд бывшего старлея и задумчивый пулемётчика. Жаба начала отплясывать нечто энергичное и победоносное, но насладиться триумфом ей не пришлось. На единственное свободное место за столом в буквальном смысле грохнулась массивная фигура в полном боевом обвесе.

– Дарова, господа убивцы-потрошители!

Но, прежде чем пятая точка главного охранника стаба успела достичь поверхности массивного стула, четыре красных шарика буквально испарились со столешницы. Лис едва успел различить движение руки, одним махом собравшей выложенные на стол сокровища. В следующее мгновение Шторм уже бодро шагал по направлению к выходу, и до ушей Лиса сквозь гомон трактира долетело «пересечёмся». наверняка послышалось.

– Это кто? – проследил за взглядами сидящих за столом местный блюститель порядка.

– Это, скорее, к тебе вопрос. Ты же тут всех знаешь, – пожал плечами Лис, – а я в стабе и половины народа в глаза не видел, а знаю ещё меньше. Вот и этого впервые видим. Штормом назвался.

Тангенту рации Злоба нажал ещё до того, как Лис закончил свою фразу. В эфир улетела команда с короткими и конкретными вводными. Очевидно, возле трактира отирался почётный караул местного безопасника. Ответа ждать пришлось совсем недолго. Из длительного потока отборной матерщины, со скрипом и хрустом заструившейся из рации, удалось понять только то, что перехватить их недавнего собеседника у безопасников не получилось. Лис почему-то этому обстоятельству нисколько не удивился. Появившийся следом Лом, ошеломлённо прикрывающий ссадину на скуле, ещё больше подлил масла в разгорающееся пламя эмоций главного охранника стаба.

Но вопреки ожиданиям, Злоба ни нагоняя опростоволосившемуся Лому, ни допроса с пристрастием Лису с товарищами устраивать не стал. Он скрипнул зубами, заграбастал стопку Лаки с огненной водой и, шумно выдохнув, опрокинул её в себя.

– Разговор к тебе есть, – Злоба поставил порожнюю стопку перед насупившимся от такого обхождения реконструктором, выудил из тарелки с соленьями маринованный огурец и навёл его на Лиса. – Серьёзный.

Лис развёл руки в приглашающем жесте, показывая, что готов прямо здесь и сейчас, и дело только за начальником охраны стаба. Злоба поддержал игру жестов и, резко махнув рукой, дал понять всем, где он видел такие предложения. Тут же распластавшаяся над столешницей ладонь засимофорила комбинациями пальцев, обозначая номер кластера в вариации римских цифр. Лис кивнул в знак того, что понял. Это был тот самый кластер, где Шалый передал им модернизированный «Форд» в день их бегства из стаба.

– Тогда завтра в полдень, – поднялся из-за стола безопасник. – Приходи один.

– Чё за дела, командир? – непонимающе прошипел Каз, таращась в спины удаляющимся стражам порядка. – Если бы он не был тут главным СБшником, я бы подумал, что это какая-то подстава.

– Война план покажет, дружище, – ответил Лис, про себя пытаясь как-то увязать беспокойство захребетников с зачисткой местных персонажей, причастных к приключениям их группы, явлением псевдоатомита и предложенным главным секьюрити рандеву. – Это Улей. Если уж на матушке Земле должность и ранг многих ни к чему не обязывали, то тут на это ставки делать и вовсе глупо. Но всему своё время, дел на сегодня целая куча, а до завтра ещё дожить надо.

## Прошлое & Новое

Дел действительно хватало. Если многие из местных предпочитали после рейдов предаваться безделью, отрываясь по полной в кабаках, то Лис, убедившись, что никто из его команды в этот раз сваливать не собирается, возобновил тренировки в кластерах, разумеется, как только дырка в груди Лаки это позволила. Рана пулемётчика уже совсем затянулась, и рука требовала хорошей проработки. На эту тему многие в стабе посмеивались, пока никого из этой четвёрки не было рядом, но, как только кто-то из них появлялся на горизонте, сразу же ныкали свои ухмылки куда подальше. Лиса это нисколько не трогало, он даже разрешал таким тихушникам себя поколотить, когда его не было рядом. Своим фантазиям они сами хозяева, пусть развлекаются.

Надо было навестить Шалого. Когда Лис пришёл к нему впервые после возвращения, этот Самоделкин имел безмерно счастливый вид. Мастеру льстило, что его идея с обшивкой пикапа вертолетной броней вполне себя оправдала. Он ходил кругами вокруг машины, удовлетворённо пощёлкивая языком и ковыряя пальцем каждую вмятину, оставленную срикошетившей пулей. Таких вмятин оказалось приличное количество, Лис даже не подозревал, что их так много. Краткий отчёт о применении МОНок механика тоже воодушевил. Когда же Лис в красках описал последствия его применения для своего организма, и то, как на некоторое время выпали из реальности находившиеся в этот момент в кузове, этот худощавый Шпунтик только отмахнулся. Типа, жить захочешь… В общем идею механик намерен был масштабировать.

А вот показанный ему бублик, изъятый из автомобиля амазонок, сначала вверг Шалого в недоумение. Он наотрез отказывался верить, что эта штуковина способна вырабатывать электричество. И только когда Лис заменил ею аккумулятор скутера и сопровождаемый недоверчивым взглядом местного Кулибина проехался на этом скутере по двору, Шалый под перезвон ключей в карманах широченного комбинезона рухнул на колени. До механика сразу дошла вся прелесть возможных перспектив. Получить бесшумное средство передвижения по Улью захочет каждый.

Даже в том старом мире было доподлинно известно, что коэффициент полезного действия электрического двигателя достигает девяносто девяти процентов против сорока пяти у двигателя внутреннего сгорания. Проблема лишь в доступности топлива. Электричество по канистрам не разольёшь, аккумулятор быстро не заправишь. Вот такая вот штуковина, способная самостоятельно генерировать электричество одним махом снимала все эти вопросы. Шалый тут же стал клянчить заветный «бублик» для разбора и тиражирования, обещая не только половину прибыли от каждого проданного образца, но и пожизненное добровольное рабство на нужды команды Лиса, всё с той же пятидесятипроцентной скидкой на любые работы.

Лис поначалу хотел отказать, памятуя рассуждения о доле того, кто изобретёт телепорт. Была мысль переоборудовать под электропривод только пикап, но, исходя из того, что транспорт в Улье штука разменная, эффект получался так себе. Приведётся бросить транспорт на кластере, и всё, про инновации можно забыть. Хорошо, если обстоятельства позволят забрать этот «бублик», а если эти обстоятельства окажутся очень прыткими с зубами в несколько рядов и уж, не приведи создатель, с рогами, то вообще не вариант. А так может Шалый действительно массовое производство наладит, и таких штуковин у команды Лиса будет не одна. Ну а не выгорит, значит не судьба.

Просп с Казом занимались вооружением и боекомплектом, благо после возвращения Лиса с товарищами эмбарго на продажу им оружия растворилось само по себе. Просп установил на пикап трофейный «Корд», снятый с раскуроченных взрывом машин отрицателей, а «Утёс» решил попытаться реанимировать. Хороший пулемёт карман не тянет.

Оказалось, что проданную пулемётчику недвижимость никто ему передавать не собирался, потому как уплаченные Проспом деньги, то бишь жемчуг, в казну стаба не поступали. Спросить тоже было не с кого. Парни, заключившие с пулемётчиком сделку, куда-то пропали, и ни одна живая душа не могла сказать, где их можно найти. Шалый припомнил, как кто-то обмолвился, что они имели какие-то дела с Глобусом, но это и всё. Тупичок нарисовался. С конторой Глобуса так или иначе дела имел почти весь стаб, а, если уж на то пошло, всех подозревать не будешь. Да и с Глобуса уже не спросишь. Вот и обитал теперь Просперо в мастерской Шалого, проводя свободное время за ремонтом вооружения, исключив лишние контакты, способные не довести до добра, и зарабатывая копейку на ремонте оружия. В общем дул на воду, обжегшись на молоке. Каз ему помогал.

Лаки же досталась самая рутинная, но в тоже время очень интересная и ответственная работа. Он разбирал и систематизировал содержимое смартфона Гаера, который, разумеется, сразу же пригрел Каз, как только они с пулемётчиком добрались до пикапа. Фейс айди на смартфоне установлен не был, а комбинацию графического ключа, благо она была не сложной, Лаки подсмотрел у блогера ещё на станции техобслуживания. Зато теперь реконструктор, вооружившись приобретённым на местной барахолке новеньким ноутбуком, растаскивал по папочкам, разбивал на составляющие и систематизировал информацию, надо признаться, изобилующую на смартфоне. Её действительно было очень много и абсолютно разной, порою из разных веков и континентов, из разных областей деятельности или науки. Характер информации был таковым, что, укладывая её определённым образом, можно было скомпоновать зыбкие образы направлений, которые без значительного количества алкоголя казались просто нереальными. Но отмахнуться от них было уже невозможно, настолько въедливой оказалась сама тема, касающаяся древней истории под соусом экстраполяции её на их текущую действительность.

Лаки даже создал в ноутбуке специальную таблицу, где размещал тезисно упакованные факты и выстраивал взаимосвязи между ними. По вечерам реконструктор стал устраивать обзорные сессии по материалам, отработанным за день, на которых озвучивал выводы, к которым ему удалось прийти. Следом, на базе полученной информации остальные либо опровергали выводы парня, либо соглашались с ними, либо выдвигали свои. Лаки их старательно записывал все до единой, даже самые абсурдные, занося соответствующие пометки в свою таблицу. Это стало превращаться в своеобразную игру по коллективному стряхиванию пыли с заржавевших от шаблонной деятельности мозгов. Поначалу шестерни жутко скрипели и совсем не хотели двигаться, предпочитая выискивать по закоулкам памяти уже имеющиеся типовые решения, но со временем скрип стал утихать, а мозг начал потихоньку возвращаться к той самой деятельности, которую раньше называли мыслительной.

Лис же пытался «разговорить» жесткий диск из планшета псевдоатомитов и тренировал память, пытаясь выудить из неё фрагменты барельефов из логова знахаря. Его планшет не был выключен при экстренной эвакуации из уходящего на перезагрузку мертвого кластера, и его тонкая внутренняя организация не пережила испытания чернотой. Какое-то время ещё теплилась слабая надежда, что убийственное воздействие обошло накопитель стороной, завязнув где-нибудь в железе на середине пути. Но чуда не произошло. Если за решением вопроса по жёсткому диску неизвестных Лис постучался к местному Кулибину, то в случае с собственным можно было постучаться только головой о стену, проклиная свою рассеянность при бегстве. Его планшет был мёртв до самой последней микросхемы и годился теперь разве что для колки орехов и то ненадолго. Вот и приходилось, вооружившись карандашом и блокнотом, переносить на последний то, что не успело затереться в закоулках памяти. Ибо Лис был уверен, что вся эта сакральная геометрия вкупе с Платоновыми телами, кодами, зеркалами Козырева, первобытной азбукой и прочими квантовыми ингредиентами, имеет какое-то отношение не только к матушке Земле, но и к местному миру. Как минимум пару подтверждений этому он видел собственными глазами.

– Нет, ты представляешь – это ах-ре-неть как просто! – встретил Лиса буквально выпрыгивающий из своего балахонистого комбинезона Шалый. Разнообразные железки, распиханные по карманам, создавали критическую массу, удерживавшую тщедушное тело механика на поверхности земли, но горящие неистовым пламенем глаза не могла притушить даже тень от козырька его бейсболки. – Я читал раньше о подобном, но думал, что это фейк! Всего-то медная проволока, замкнутый сердечник с ртутью внутри, да съёмник, ну две пары магнитов ещё, и самовоспроизводящий источник электроэнергии у тебя в кармане! Да на этом озолотиться можно! Бесшумный транспорт, полная независимость от нефтепродуктов, всё можно на электричестве обустроить. Даже пушки и минные поля на периметр не нужны. Понаставил разрядников, и даже напрочь отмороженная элита стаб за три кластера стороной обходить будет. Вот только намотка какая-то мудрёная, «восьмёркой» и шаг нестандартный. В общем главное – понять по какому принципу катушка наматывается.

На последних словах Шалый слегка пригасил свой не на шутку распалившийся неуёмный огонь и немного растеряно уставился на содержимое своих рук. Там в половинке от раскуроченного пластикового корпуса лежало содержимое того самого «бублика», которое так воодушевлённо только что описывал мастер. За эйфорией проскользнуло понимание, что формула намотки как раз и может оказаться даже не камнем преткновения, а целой скалой, о которую можно лоб расшибить.

– В конце концов я смогу повторить намотку, скопировав её отсюда до миллиметра, будет один в один, – тут же подбодрил себя местный Самоделкин и сам же воспрял духом. – Вот только ртути бы где нарыть в таком количестве? Не встречали нигде фонтана из ртути или киновари на кластерах? Нет? Может амальгама попадалась? Нет? А жаль.

– Шутишь? – отвлекаясь от разобранного на верстаке пулемёта, удивлённо уставился на механика Просперо. – Она ж вредная, как атомная война. Там от одного перечня последствий воздействия её на организм загнуться можно, а уж не дай бог рядом оказаться. Да и запрещена она, за неё срок, как за оборот взрывчатых веществ, предусмотрен. – пулемётчик запнулся о растёкшуюся в улыбке физиономию механика и поправился: – Ну, в смысле, ТАМ была запрещена. Вряд ли тут она безопасней стала.

Шалый некоторое время шарил взглядом по личности пулемётчика, словно оценивая того по своим внутренним параметрам.

– Судя по твоему возрасту, ты Советский Союз должен был застать уже в более-менее разумном возрасте? – издалека начал Шалый, продолжая ухмыляться и, когда Просп утвердительно кивнул, продолжил: – В те времена водилась монета достоинством в три копейки. Жёлтенькая такая, из латуни. – Просп снова кивнул, подтверждая, что такую денежку помнит. Но его озадаченный вид говорил, что он совсем не прослеживает связь этой деньги с вредным металлом. – Так вот в детстве я не один десяток таких монет ртутью из градусников натёр голыми пальцами и, как видишь, не скопытился.

– На хрена? – выпал в осадок Каз, до этого помогавший Проспу в ремонте «Утёса», но не сумевший остаться в стороне от завязавшегося разговора. – Особо извращённый камикадзе?

На это механик лишь неопределённо пожал плечами, от чего его мешкообразный комбинезон пришёл в движение со всеми его карманами и их содержимым. Потревоженные железяки отозвались приглушёнными жалобными звуками, похожими на всхлипы Железного Дровосека.

– Пацаны большие научили, я-то совсем малой тогда был, не понимал ничего. Про то, что она вредная, так и вообще не знал. Да и пацаны, думаю, тоже не знали. Так вот монета в три копейки была того же размера, что монета в двадцать копеек. Отличались они только по цвету да цифрами номинала на «решке». А если три копейки натереть ртутью, то со стороны «орла» она по цвету становилась точь-в-точь, как её товарка большего достоинства. Можно было два стакана семечек купить или пару стаканчиков мороженного, – взгляд Шалого затуманился, мечтательно устремившись через пространство космоса в прошлое, где мороженное было самым вкусным, а дни самыми длинными и счастливыми. Но нарвавшись на молчаливо осуждающие взгляды собеседников, только хмыкнул в ответ: – Говорю же, малой тогда был, правилам жизни больше улица учила. Мы же сейчас не будем обсуждать моральный облик малолетней шпаны почти сорокалетней давности? А что до ртути, думается мне, вред от неё сильно преувеличен, но даже если нет, я всё равно готов с этой темой заморочиться.

– На телефоне блогера есть ролик, как ртуть, помещённая в ёмкость между парой магнитов, начинает разгоняться по кругу до бешеной скорости, при этом мультиметр фиксирует поступающий из этой конструкции ток. Похоже, это как раз из той же самой оперы, – вставил свои пять копеек до этого молчаливо наблюдавший за происходящим Лаки. – Очень похоже, что тут образуются встречные магнитные поля, которые взаимодействуют не только между собой, но и с ртутью. Хотя я не очень разбираюсь в этом.

– Кажется я могу помочь тебе с параметрами намотки, – произнёс Лис, задумчиво разглядывая разобранный «бублик» в руках местного Кулибина. От него не укрылись заинтересованные взгляды, метнувшиеся в его сторону. В этих разобранных деталях Лис не мог не узнать специфичной конструкции катушки Родина, хоть и в несколько изменённом варианте, которая до этого скрывалась под непрозрачным пластиковым корпусом. А если это была катушка Родина, то последовательность у неё могла быть только одна: – один, два, четыре, восемь, семь, пять.

Лис прекрасно помнил, что Марко Родин построил свою катушку на выведенном им коде, который почему-то приписывают Тесле, и на основании тора, а значит векторного эквилибриума, являвшегося основой генерации энергии и геометрической проекцией этого самого тора. И это не могло быть случайным совпадением. Но об этом можно будет подумать чуть позже. Сейчас необходимо закрыть вопрос с жёстким диском псевдоатомитов. Эти ребята представлялись Лису покруче банды Хеннесси и, если им взбрело в голову получить данные с накопителя, они очень постараются их получить, создав Лису серьёзную головную боль, причём во всех смыслах.

Шалый малость расстроился из-за смены приоритетов, но спорить с этим ненормальным заказчиком не стал, юркнув за верстак с электроникой. Лис уже принёс ему хорошие дивиденды. Теперь к Шалому стали обращаться с заказами на установку МОНок на транспорты рейдеров. Здесь в эксплуатацию шло всё, что так или иначе могло продлить жизнь, и это направление не оказалось исключением. Конечно, находились умельцы сами устанавливающие мины, но основная масса не желала экспериментировать со взрывчатыми веществами, так что у механика работы прибавилось, а Лис стал приоритетным клиентом. Тем более он всё равно не расскажет о принципе намотки катушки до того, как получит своё, а значит, чем быстрее он это сделает, тем быстрее Шалый станет обладателем великой тайны, о которой в Улье многие могут только мечтать.

Как только Шалый закончил, Лис тут же подключил накопитель псевдоатомитов к своему планшету. К счастью, проблем не возникло, и девайс принял содержимое жёсткого диска как родное. Лис не стал сейчас разбираться с тем, что там хранилось, перебросив содержимое накопителя на все планшеты товарищей.

– Что, отдашь как есть, даже не посмотришь? – с любопытством наблюдая за манипуляциями командира, спросил бывший старлей. – Может там подчистить чего нужно? Может не всё им знать надо?

– Им сейчас диск нужен, они диск и получат. Получат и отвалят. Но если заподозрят, что там чего-то не хватает, они от нас не отстанут, пока не узнают, что именно там было. Потому отдам как есть. – Лис слегка передёрнул плечами, вспоминая встречу с псевдоатомитами и первую, и вторую. Бабий спецназ их тогда уработал, но это совсем не значит, что они позволят провернуть подобное кому-то другому. А в команде Лиса даже намёка на спецназеров не было, не то, что на волков такого уровня. – С этими бодаться у меня никакого желания нет.

– Как с ноутом, который Злобе отдал? – понимающе кивнул Каз. – Ну может так и правильно.

Когда, более-менее отойдя от эйфории встречи, они поведали друг другу о своих автономных приключениях, Каз не сразу понял поступок командира, передавшего главному секьюрити стаба ноутбук знахаря. Но всё же согласился с тем, что Злоба не просто так встречал Лиса, даже сенса для пущей надёжности с собой приволок с ментатом в придачу. Не удивился он и ноутбуку, видимо знал о нём и очень надеялся, что Лис его обязательно с собой прихватит. И целую армию с собой пригнал, видно готовился в случае чего отобрать его силой.

Именно на такую вероятность развития событий навёл Лиса вышедший из строя планшет с очень ограниченным набором кластеров в строго определённом направлении, вручённый ему Злобой. Были ещё несколько моментов, включая готовность планшета к передаче и относительно быстрое согласие на эту передачу главного безопасника. Сейчас это было совершенно очевидно, упирался Злоба только для того, чтобы Лис не подумал, что ему специально впаривают нужный вектор следования, как флажки расставляют для загона волков. И Лис оказался прав.

Когда чуть пришёл в себя после того, как они с Лаки вывалились из перезагружающегося кластера, Лис тут же полез в ноутбук знахаря. В отличие от планшета Злобы этот лэптоп от воздействия тьмы не пострадал. Пока Лаки валялся в отключке, Лис скопировал единственный имевшийся там файл на флэшку, которую на всякий случай всегда таскал с собой. Места она много не занимает, а пригодиться может в самый неожиданный момент. Вот и пригодилась. Тогда же Лис установил пароль на лэптоп, чтобы отвести подозрения в том, что информация покидала пределы ноутбука. Простенький, чтобы Злоба сам мог до него додуматься.

Это было как раз вовремя, поскольку заражённые больше не оставили им времени на посторонние дела. Несмотря на то, что в их навигационных картах кластер значился мёртвым, подтянулись к нему твари очень и очень быстро и в таких количествах, что порой беглецы еле успевали перезаряжать оружие. Кроме того, оба иммунных без экономии сливали энергию в часто используемые ими умения. Так что Лис не считал передачу ноутбука знахаря Злобе делом напрасным. Так удалось и избежать претензий с подозрениями со стороны Злобы, и информацию сохранить.

## Встреча & Контакт

Увешанную оружием и БК фундаментальную фигуру Злобы, гордо восседавшего на крыше раскуроченного ГАЗона, Лис заметил сразу, как только въехал в небольшой разорённый посёлок. Лис считал этот кластер удобным местом для тренировок. Не густо застроенный частный сектор с небольшой поселковой площадью, несколько пятиэтажек на задворках. В далёкой прошлой реальности всё это именовалось посёлком городского типа. Теперь же здесь можно было лишь отрабатывать различные виды взаимодействия. Злоба выбрал свою точку не зря, с неё просматривались все подступы к бывшему поселку, незамеченным к нему можно было подобраться, только если безопасник высосет литров пять огненной воды повышенной крепости и сам завяжет себе глаза.

– Я вокруг да около ходить не буду, – без предисловий начал главный секьюрити, как только Лис, оставив свой скутер, взобрался к нему в кузов, – мы взяли двух парней, которые пропускную процедуру не проходили. Помнишь, прямо как те, которые тебя по куполу приголубили. Из одного удалось выколотить, что эти гоблины тоже по твою душу прибыли. Я смотрю ты тут становишься очень популярным, тайные поклонники уже целыми группами по тебе сохнут. Мне бы был параллелен их к тебе интерес, если бы в стаб они заходили как все, но поскольку они используют нетрадиционные пути-дорожки, тебе придётся приоткрыть тайну ваших отношений.

Вот что оказывается, тревожило главного охранника, возможность проникнуть в стаб без его ведома. Получается, Шторм нанёс визит Лису уже после того, как местные стражи скрутили пару его товарищей. Эти тоже по каким-то причинам не желали светить свои личности перед ментатом. Лис осматривал Шторма эфирным зрением. Теперь, после того как выяснилось, что под людскими личинами тут может обитать всякое разное, он поступал так с каждым незнакомцем или незнакомкой, которые в той или иной степени хотели наладить с ним контакт. Заодно получались дополнительные тренировки. Но эфирное поле Шторма из пределов общего фона не выпадало, значит причина скрытности зависела не от видового происхождения.

Мозг запустил шестерни, перебирая в памяти категории населения Улья, которым по прочтённой им книге были не рады в стабах. Лис ещё ни разу не встречал тут ни одного мура или килдинга. В воображении они рисовались эдакими уркообразными отморозками без капли святого за душой в первом случае, и свихнутыми фанатиками в балахонах, пляшущими вокруг сжигаемых ими жертв, во втором. В книге их описания были именно такими. Безусловно внешникам ни в одном стабе рады бы не были, но тех легко отличить по намордникам-респираторам. Оставались ещё труженики Института и нолды. Но институтским доступ в стабы не был закрыт, чем они периодически и пользовались, а нолдов все считали внешниками, то есть, те тоже должны были носить намордники. Впрочем, никто даже не помнил тех, кто действительно воочию видел и мог бы описать хоть одного нолда. Однако, бывают исключения, и сбрасывать это обстоятельство со счетов не стоило. И теперь Лис приобрёл ещё одну головную боль, нужно было как-то определить принадлежность псевдоатомитов.

– Знаешь, – начал Лис совсем не с того, с чего ожидал Злоба, – «придётся», это, наверное, не то слово, которое открывает врата доверия. Либо мы сотрудничаем и делимся информацией, либо каждый сам по себе. Игры в одни ворота мне надоели ещё в прошлой жизни. Хочешь знать, что это за народ, я тебе честно отвечу – не знаю. Если хочешь знать, что мне о них известно и мои соображения о том, что им нужно, то я хочу знать, кто стоит за Глобусом и кто заварил эту кашу вокруг Просперо. Баш на баш.

Некоторое время Злоба буравил собеседника пристальным взглядом, словно пытаясь добыть необходимую информацию непосредственно из его головы через просверленное отверстие, но победитовое сверло увязло в расслабленной улыбке Лиса. Тому не раз приходилось испытывать на себе подобные взгляды, и лучшим средством защиты была спокойная улыбка, о которую эти взгляды цеплялись, и которая дико бесила их хозяев, но с которой никто ничего сделать не мог. Вот и сейчас Злоба почти вышел из себя.

– Ну вот чего ты лыбишься? Тут нет ничего забавного, – проворчал он на улыбку Лиса, но быстро поняв, что этим уступает инициативу в диалоге, вернулся к основной теме, – Ну давай баш на баш. Глоб всегда сам по себе был, но, когда он в стабе свою контору организовывал, проходил слушок, что ему Прапор протекцию оказывал. Но это всё слухи. Сам понимаешь, никто под ними не подпишется, особенно сейчас. Чудилы, которые твоего пулемётчика на сделку раскрутили, как в воду канули. Может тебе интересным будет, что домик, который они под сделку подкладывали, тоже Прапору принадлежит? Вот только лезть к нему сейчас с вопросами я не рекомендую. Без железобетонных оснований даже не косись в его сторону. Как ни крути, в стабе он один из паханов, если он меня напряжёт по поводу твоего интереса, у меня выбора не будет. Ты лучше на время вообще исчезни из стаба, что-то мне подсказывает, что твоя активность кого-то сильно напрягает.

Лис понимающе кивнул. Неудобные вопросы никто не любит, особенно если они приоткрывают нечистоплотность деяний, имеющих неприятный душок. Заодно проявился ещё один мотив для обеспокоенности главного секьюрити. Он чувствовал, что произошедшее с Глобом и Троллем как-то связано с Лисом, и значит Лис для него сейчас – возмутитель спокойствия, неудобный персонаж. Правда к текущему разговору это не имело никакого отношения.

Посчитав договорённость со стороны безопасника выполненной, Лис поведал ему о встрече с псевдоатомитами, поделился своими мыслями по поводу их поведения, возможностей и попытке выдать себя за атомитов. Рассказал и о последствиях стычки с командой девушек, очень печально закончившейся для псевдоатомитов. Лис поймал себя на мысли, что всё ещё не может причислить Александру и Аду к инопланетной цивилизации. Хотя, если начать разбираться, ещё неизвестно, кто из тут обитающих не угодит в категорию инопланетян?

– Нет, ты что действительно в одиночку попёрся к ним на базу? – не скрывая удивления с некоторым недоверием спросил Злоба, и когда Лис, пожав плечами, утвердительно кивнул, немного помолчав выдал с укором: – Похоже не зря тебя все неадекватным называют, даже твои, не говоря уже о тех, кто на ветер лает. Без обид.

– Вот уж не думал, что тебе придётся объяснять такие очевидные вещи, – усмехнулся Лис в ответ без малейшего намёка на насмешку или обиду. – А кто такой, по-вашему, «неадекватный»? Это тот, чьё поведение не соответствует каким-то нормам, стандартам или чьим-то установкам? Значит «адекватный» – это тот, кто в эти установки вписывается. То есть, вопрос лишь в том, чьи это установки, какой системе они принадлежат, и в зависимости от этой системы будет устанавливаться соответствие. Так получается, что «адекватный» – это элемент системы?

– И что в этом такого? – не понимая, куда клонит собеседник, вскинул бровь главный секьюрити.

– Да ничего, – пожал плечами Лис, – если тебя устраивает роль белки или мула.

– В смысле? – вторая бровь безопасника устремилась вслед за первой.

– Белка в колесе или мул, крутящий ворот мельницы – это элементы системы. Их существование определено этой системой, даже если им кажется, что они движутся вперёд, они всё равно идут по кругу. Будь то винтик, гайка, президент или дворник, суть одна – элемент системы. Элемент системы не может из неё выбраться, а находясь внутри, он не может её изменить по своему усмотрению. Они могут думать, что управляют ею, но на самом деле являются всего лишь ресурсом. Для того чтобы изменить систему, нужно не бояться периодически выходить за её настройки, а чтобы ею управлять, нужно вообще находиться вне её правил.

– Ты хочешь сказать, что рулишь этой помойкой под названием Улей? – искренне хохотнул Злоба. Его смех, как и у всех местных, различающих связную речь, был приглушён до шёпота, от чего в сложившейся ситуации приобретал характер некоторой язвительности.

– Скажешь тоже, – вернул ему ухмылку Лис. – Системой нельзя управлять. Может кто-то считает, что настолько могуч, но он всё та же белка, только с покалеченной самооценкой.

– Система любого самого стойкого, самого упёртого, если он вдруг вздумает играть не по её правилам, либо сломает и прогнёт под себя, либо избавится от него как от камешка в ботинке. И средства у неё для этого разные найдутся, – начальник охраны стаба стёр с лица остатки веселья и вперил в собеседника пронзительный взгляд.

Лис, понимая куда клонит безопасник, согласно кивнул. Сколько уже раз он был тут на грани? И лишь усмешка всё ещё продолжала играть на его лице.

– Не всегда это плохо, не бежать вместе со стадом или сойти с поезда, особенно когда и стадо, и поезд несутся к пропасти. И только в этом случае ты не связан установками системы. Думаю, ты прекрасно понял, что я хотел сказать.

Злоба лишь вскинул обе руки, демонстрируя собеседнику ладони и ставя точку в этом вопросе. Кроме этого у него были ещё и другие. Естественно, главный секьюрити стаба заинтересовался предметом торга с псевдоатомитами и, выяснив, что накопитель всё ещё находится у Лиса, потребовал передать диск ему. Лис поначалу хотел было отказаться, но поразмыслив пришёл к выводу, что сделка с неизвестными может закончиться вовсе не приобретением четырёх жемчужин, а игрой в ящик, и принял решение с ними не связываться. Пусть у службы безопасности на эту тему мозг вспухает.

На вопрос Лиса, кто так халтурно может косить под атомитов, Злоба неопределённо пожал плечами, но из всех категорий обитателей Улья в большей мере склонился к килдингам, чем вызвал недоумение Лиса. В его представлении те вряд ли могли похвастаться подобной выправкой, а от псевдоатомитов за версту разило строгой дисциплиной.

– Килдинги считаются самой старейшей сектой Улья, ведущей свою родословную чуть ли не со времён основания древнего Вавилона. Они считают себя хранителями сакральных знаний, которые Улей передал своим первым обитателям, – убрав улыбку, на полном серьёзе пояснил свои подозрения безопасник. – Сам подумай, сможет какая-нибудь структура просуществовать столько времени без дисциплины? А без боевого крыла? Умения и запредельные возможности, вещи, конечно, перспективные, но только на них далеко не уедешь. Нужен кто-то, кто выполнит «земную» работу, на кого можно опереться. То, что любое направление, а не только военизированное, без дисциплины пустой консервной банки не стоит, ты и сам знаешь. А разные отморозки, которые жертвоприношениями беспределят… Может направление другое, а может просто подражатели. Ведь зачем-то приписывают к названию Улья различные приставки типа: «GIV». Может как раз для собственной идентификации? Аббревиатура «ГИВ» вроде как раз и является указателем вида коллаборации?

– Вавилон – это который в древней Месопотамии был? Который к шумерам относился? – задал скорее риторический, чем предметный вопрос Лис.

– Да хрен его знает, – едва не поперхнулся главный секьюрити, настолько неожиданным и несуразным показался ему этот вопрос.

Злоба, бросил на Лиса изучающий взгляд, пытаясь определить, в каком месте тут зарыта шутка, но не найдя в собеседнике даже намёка на юмор, сочувственно покачал головой и предпочёл свернуть тему. Поминать килдингов на просторах диких кластеров тут считалось делом неприличным. Не то чтобы их ставили на одну полку со скребберами, но встречаться с этой братией воочию желанием не горел абсолютно никто. Внезапно Злоба перевел разговор на знахаря, точнее, на его убежище. Стало понятно, почему он назначил рандеву за пределами стаба, опасался лишних ушей или умений. Лису вообще показалось, что о пересечении интересов начальника охраны стаба с очень необычным знахарем не знают даже паханы стаба. Какие темы их связывают, спрашивать было бесполезно, но Лис всё же спросил, поставив вопрос ребром, либо они выкладывают друг другу всё, что касается Серго, и обоюдно обогащают свои познания, либо закрывают эту тему. Злоба понял, что игры в одни ворота не получится, и выбрал второй вариант. Тайна перевесила любопытство, и оба остались при своих. Лис видел, как безопасник искал варианты, чтобы хоть что-то выгадать, но так и не отважился хотя бы на йоту приоткрыть то, что известно ему самому. Было видно, как для него это важно, но Лис глубоко закопал даже намёки на доверчивую бескорыстность. Жизнь показала, что шаги навстречу нужно делать только к тому, кто сам идет тебе навстречу. Хочет знать, где теперь искать знахаря, пусть думает. Но один шаг Лис всё-таки сделал. Он протянул Злобе планшет, изъятый у пастыря отрицателей. Для Лиса там ничего полезого не оказалось, а вот для начальника службы безопасности Бейрута содержащаяся в нём информация вполне могла представлять интерес.

– Эта вещь принадлежала Бульдогу. Был такой пастырь у отрицателей, голову свою на Ближнем западе потерял, по крайней мере, её часть точно. Они, кстати, тоже искали убежище Серго, – сделал лёгкий проброс в сторону разморозки этой темы Лис, но безопасник пропустил его слова мимо ушей, и тому не осталось ничего иного, как продолжить. – Если я правильно понял, они что-то замутили на послезавтра, и это «что-то» связано с Бейрутом. В общем сам разберёшься.

Злоба принял протянутый ему девайс, кивнув в благодарность. Тема с отрицателями в привязке к похождениям маленькой шайки Лиса раньше никак не звучала, поэтому вызвала у безопасника некоторый интерес. Лис вкратце рассказал про обе встречи с легальными сектантами, кое-что изменив и кое о чём умолчав. Ну зачем Злобе знать про Оскала, или чем на самом деле промышляла ватага Бульдога? Да и обера он заменил на обычного рубера, в засаду которого так неудачно заглянули отрицатели.

– Надо же, – хмыкнул начальник охраны, когда Лис закончил свой рассказ, – сразу минус два пастора, с Бородой три. Жаль бедолаг. Вот уж действительно не светлая полоса у ребят.

Такая вот короткая панихида получилась в местном исполнении. Лис хотел было заметить, что там полегло почти два десятка иммунных, а этот бугай только старших пожалел, но его внимание отвлекло слабое свечение, мелькнувшее в прорехе покорёженного забора. Сначала он было подумал, что Злоба перестраховался и для пущего спокойствия заныкал своих бойцов по периметру, но тот сказал, что у него тут запланирована ещё одна встреча, и Лис посчитал нетактичным выспрашивать подробности. Не принято тут в чужие дела лезть. Он наскоро попрощался и оседлал свой скутер.

Ему пришёлся по душе этот вид транспорта, мобильный и почти бесшумный. Негромкое жужжание электродвигателя не шло ни в какое сравнение с мотоциклетным рёвом, а это в условиях местных реалий было не последним качеством. Шалый немного поколдовал с настройками мотороллера, и теперь двухколёсный конёк мог ускоряться аж до семидесяти километров в час. Не кроссовый вариант, конечно, но тут особо и не погоняешь. Тут скорость должна быть такой, чтобы, с одной стороны, успевать следить за изменениями в окружающей обстановке, а с другой, когда уж совсем припрёт, можно было оторваться от тварей. Иначе на полной скорости влетишь как кур в ощип.

Вот Лис и влетел. И далеко не на полной скорости, ему вполне и сорока хватило. Практически на выезде из кластера там, где уже обрывалась застройка, последним своим забором переходя в заброшенный пустырь, запоздало засуетились захребетники. Лис чуть приподнялся, чтобы осмотреться, одновременно сбрасывая скорость. И в этот момент неведомая сила вырвала его из-за руля и словно мощная пружина, развернув, впечатала в земную твердь. От удара воздух покинул лёгкие одним резким выдохом, не помогла даже самоотверженная работа компенсаторов бронежилета. Не взирая на шлем, в глазах на миг потемнело, и сразу же темнота взорвалась чередой разноцветных звёздочек. Тётка инерция, посчитав, что Лису ещё недостаточно острых ощущений, пару раз перекувыркнув, с полдесятка метров протащила по асфальту его ошеломлённое тело. В завершении прилетела собственная специальная снайперская винтовка. И прилетела, не промазав не куда-нибудь, а именно в голову, сорвав тактические очки и ощутимо приложившись к щеке.

Собравшие свои тщедушные силёнки мураши вытолкнули тело Лиса в положение сидя, даже не дав ему прийти в себя. От охвативших все члены болезненных ощущений захотелось выдать во вне что-то резкое, эмоциональное, ни разу не печатное и очень соответствующее ситуации. Но оказалось, что это не самое первоочерёдное из необходимого. И даже не потому, что на это тупо не было воздуха, он только теперь судорожно втягивался обратно, какие уж тут звуки. Причина была несколько иной.

Метрах в десяти от него поднималась земля. Вернее, ему так показалось из-за расположения местного светила, бившего по потерявшим защиту глазам через всё ещё мерцающие где-то под внутренним сводом черепа звёздочки. Там, где только что была часть ровного пустыря горизонт вздулся кочкой размером с легковой автомобиль. Тут же край этой кочки отогнулся, и на землю упала маскировочная сеть, над которой остался стоять человек в боевой выкладке. Различными обвесами и оружием тут никого не удивишь. Худо-бедно или по полному фаршу, каждый экипировался по возможностям, но на дикие кластера без оружия, хотя бы суточного запаса продовольствия и боеприпасов никто не совался. Но то, что человек стоял в позиции для стрельбы, и чёрное око ствола его автомата выискивало самую фатальную точку на теле Лиса, выводило ситуацию на первоочерёдную позицию. Лис оставался жив только потому, что стрелку мешал скутер, оказавшийся между ним и Лисом, и не позволяющий вести огонь из положения лёжа. Ему требовалась более удобная позиция.

Лис точно не помнил момент, когда активировал умение, вполне возможно он действовал подсознательно, поскольку всё его внимание приковал к себе тёмный зрачок дула автомата. Вот так и залипли в патовой ситуации. Автомат и его хозяин смотрели на Лиса, а Лис как заворожённый пялился на автомат. Конечно, самомнение требовало подложить под ситуацию фанерку из контролируемых сознанием действий, но кого тут обманывать, ни одной рациональной мысли в данный момент под рукой дежурного таракана не оказалось. А время тянулось вязкой субстанцией, ожидая развязку, и только когда Лис почувствовал на губах солоноватый привкус идущей носом крови, оно встрепенулось и снова побежало в нормальном ритме.

Лиса качнуло от переутомления, взгляд отлип от оружия неизвестного и немного поплыл. Но ожидаемого выстрела не последовало. Неизвестный, не меняя позы, в полной тишине завалился в траву. Лис запоздало подтянул «Винторез» в пригодное для стрельбы положение и с трудом поднялся. Тело слушалось плохо. Его трясло, словно через организм пропустили электрический разряд в восемь миллиампер. О прицельной стрельбе нечего было и думать, но теплилась надежда, что с такой небольшой дистанции какая-то часть из скупой очереди в три патрона всё же сможет куда-то попасть. На ватных, почти неуправляемых ногах Лис осторожно приблизился к нападавшему. Тот не шевелился. Не очень удобная поза, практически аналогичная позе эмбриона в утробе, и автомат Калашникова двести третьей модели, зарывшийся стволом в податливый грунт, намекали, что с этим человеком не всё в порядке. Конечно, «калашу» грунт в стволе и даже в затворной раме никакое не препятствие, этот агрегат и не такое переварит. А вот стрелять из такой позиции можно было бы только в случае, если товарищ был акробатом или факиром. Хотя в Улье имеются такие мастера, которые любому земному факиру нос утрут.

Лис, прилагая существенные усилия, заложил небольшую дугу в тыл неподвижного тела, чтобы тому труднее было прицелиться, если вдруг несостоявшийся стрелок притворяется и не является таким уж неподвижным. Но нападавший на все уловки Лиса ровно никак не реагировал, он даже ухом не повёл, когда Лис пнул его носком берца в область, предназначенную для сидения. Несмотря на то, что это место принято называть мягким, ощущения от прилёта усиленного носка берцев должны были быть довольно болезненными. Но лежавший на земле снова остался безучастным к происходящему. Лис отбросил его автомат в сторону и, стараясь контролировать ситуацию, стволом своего оружия потянул безучастное тело за плечо, опрокидывая его навзничь. Оно легко перевернулось, уставившись в небо широко распахнутыми глазами. От этого взгляда Лиса пошатнуло. Глаза были стеклянные, до краёв наполненные ужасом. Они почти вывалились из орбит, добавляя жути в образ мертвяка.

«Будто испугался чего», – промелькнула расплывчатая мысль-догадка, и Лис запоздало огляделся вокруг, ожидая увидеть за спиной злую смертоносную бяку. Не увидел. Ни за спиной, ни где-либо ещё. Подоспела ещё одна мысль, что испуг мог быть связан не с посторонней угрозой, а с умением самого Лиса. Судя по ощущениям Лис от неожиданности, а уж если быть совсем честным, то с перепуга, слил почти всю энергию. Сколько он держал умение активированным? Он не помнил. Но судя по крови, всё ещё сочившейся из носа, воздействие было либо мощным, либо продолжительным. Дежурный таракан настаивал на продолжительности, хотя на требование предъявить аргументацию, лишь беспомощно разводил лапками. И всё это время нападавший не мог даже пошевелиться или хотя бы вздохнуть.

Лис обыскал несостоявшегося киллера, но ничего, что выдавало бы принадлежность жмура к той или иной группировке, с которой Лису приходилось пересекаться, он не нашёл. По итогам проведённого шмона Лису достался слегка потёртый «Калашников» двести третьей модели в идеальном состоянии с коллиматорным прицелом Holosun Openreflex и заводским прибором бесшумной стрельбы. Лис отстегнул от автомата магазин и удивленно присвистнул. Использование ПБС с обычным патроном теряло всякий смысл ровно на половину. На звук такого выстрела не прибежал бы разве что ползун, ну или глухой заражённый, если тут вообще такие бывают. Пули в магазине имели окрашенную в чёрный цвет вершину с зелёным ободком, что говорило об уменьшенной начальной скорости утяжелённой пули со стальным сердечником. Штука редкая даже в условиях старой реальности, а в местной так и вовсе диковинка. И таких сокровищ в цепкие лапы хомяка прилипло аж целых четыре магазина. Ещё в категорию трофеев перекочевали клинок очень похожий на спецназовский «Эльф», но сейчас Лис на этом настаивать бы не стал, фляга с живцом, да четыре зелёных «виноградины» в небольшой пластиковой коробочке для приготовления всё того же живца. Маленький штурмовой рюкзачок мог похвастаться лишь разной бытовой мелочёвкой, не представлявшей никакой ценности, литровой бутылью с водой и парой банок консервов, которых хватило бы от силы на сутки автономного пребывания за пределами стаба. Больше у горе-киллера ничего с собой не было. Такое скудное снаряжение открывало простор для мыслительной деятельности. Да, видимо, товарищ оказался здесь неспроста и вряд ли был один. На это указывало и отсутствие поблизости какого-либо средства передвижения.

В том, что это был именно киллер, Лис был уверен. Каждой своей клеточкой он ощущал точку на переносице, в которую был направлен ствол чужого «калаша», и успей этот нехороший человек нажать на спусковой крючок, фатальных последствий было бы не избежать. Банальная логика говорила, что этот боец отрабатывал заказ именно тех, с кем Лис уже пересекался в этом мире. Тому, кто про Лиса знать не знал, незачем было добывать его шкурку. Значит нужно выяснить, кому это оказалось так уж необходимо, всё равно ведь теперь не уймутся. Но это чуть позже, когда в голове наступит прояснение.

Несмотря на внушительную порцию проглоченного живца, в голове всё ещё стоял шум, и поглощённый инвентаризацией вещей нападавшего Лис не сразу слышал приближающийся гул двигателя. Когда же понимание достигло центра принятия решений, руки сами собой заместили изучаемый штурмовой рюкзак трофейным автоматом. Лис обернулся. Со стороны горизонта приближался патрульный пикап стаба. Разумеется, стаб не мог всецело положиться на технику рейдеров, периодически отъезжавших за ништяками на дикие кластеры, и не все команды имели свой транспорт, пригодный для патрулирования прилегающих территорий. Поэтому стаб имел собственный парк, достаточный в том числе и для выполнения таких вот задач. Машины стаба легко было отличить от разношёрстных боевых тачанок рейдеров, все они были однообразной конфигурации постапокалиптического апгрейда, выполненного словно под копирку, с ядовито-бирюзовой полосой, идущей по диагонали через весь капот и двери машины. Эту полосу было видно издалека даже невооружённым глазом, и ошибиться в принадлежности техники мог разве что новичок, ничего не знающий о стабе. Но таких было немного, о их немногочисленности прилежно заботилось поголовье тварей, рыскающих по округе.

Лис к новичкам не относился, и завидев патрульную машину, опустил автомат и призывно замахал, приглашая на разбор возникшей ситуации. Как ни крути, обеспечение порядка на прилегающих к стабу кластерах входило в зону ответственности патруля. Однако патруль на призыв Лиса отреагировал более чем странно. Машина остановилась лишь для того, чтобы рассмотреть семафорящего человека в оптику. Невооружённым глазом, несмотря на улучшенное Ульем зрение, разглядеть сам транспорт и его экипаж во всех подробностях было невозможно. Но не различить характерного движения человека за пулемётом, подносящего к лицу что-то дальнозоркое, Лис не мог. Спустя несколько секунд «шахидмобиль» стаба пришёл в движение, вот только курс, выбранный им, Лиса удивил. Патрульный пикап повернулся к нему бортом и, заложив перпендикулярный первоначальному направлению вектор, покатился прочь.

Помянув неласковым словом отважных стражей порядка Лис, прихватив трофеи, направился к валявшемуся посреди дороги мотороллеру. К его облегчению скутер отделался лишь лёгким испугом и почти не пострадал. Не считать же за повреждения содранную краску, которая различными оттенками зелёного теперь маскировала цвета производителя. Только сейчас Лис озаботился вопросом о том, что заставило его тушку так позорно кувыркаться по асфальту. Долго искать не пришлось. Поперёк дороги была натянута тонкая стальная проволока. Высота была рассчитана на сидящего на скутере ездока, и растяжка приходилась аккурат в районе горла. Лиса передёрнуло от картины последствий, нарисованной безудержной фантазией. Не приподнимись он в последний момент над сиденьем, и у обитателей стаба появилась бы возможность пересказывать байку про всадника без головы на местный лад. Киллеру бы даже делать ничего не пришлось.

Сомнений не осталось, засаду устраивали именно на него. Вот только заказчик и мотивы пока оставались неизвестными, и пока это состояние не изменится, бесполезно гадать откуда может прилететь в следующий раз.

## Беглец & Сыщик

– Тебя вообще ни на минуту нельзя одного оставить, чтобы ты во что-нибудь не вляпался? – высунувшийся из кабины «шестьдесят шестого» Каз выплеснул на волю изрядную долю сарказма, когда Лис вернулся в мастерскую Шалого, где обитала сейчас вся его честная компания. – Ты что, прямо зубами кого-то загрыз?

Этот транспорт был сейчас единственный на ходу. «Форд» находился в заботливых руках Шалого, который не только приводил машину в порядок после рейда, но и по задумке Лиса менял двигатель внутреннего сгорания на два электрических. Перспектива получить бесшумный броневик была настолько заманчивой, что Лис недолго взвешивал все «за» и «против». «Урал» псевдоатомитов всё также пылился на парковке стаба, поскольку выезжать с деревянной пробкой в баке вряд ли бы кто решился. Вот всем гуртом и приводили старого советского ветерана в божеский вид.

Кабина обросла не только вертолётной бронёй с откидными щитками, прикрывающими проём с отсутствующим ветровым стеклом, но и металлической конструкцией весьма оригинальной конфигурации. Местный Кулибин посчитал существенным недостатком отсутствие у автомобиля выпирающего моторного отсека. По его мнению, увеличить расстояние между водителем и фронтальным препятствием, это значит хоть как-то повысить шансы на выживание. Вспомнив момент столкновения с обером, Лис не мог с ним не согласиться. Не будь тогда между ними улетевшего как фанера капота, никто не знает, чем закончилась бы их встреча. Борта кузова тоже претерпели изменения, они приподнялись, надёжно укрывая той же самой вертолётной бронёй станок с пулемётом и своих обитателей.

Сейчас из этого самого кузова Лиса в четыре глаза пристально изучали Просп и Лаки, устанавливающие «Утёс» на новый поворотный станок, заменивший пехотный вариант. В этих глазах читались немые вопросы, на часть из которых Лис и сам бы сейчас не смог ответить. Например, кто? Оба товарища молчали, предпочитая сканировать командира в тишине. Сам всё расскажет.

Лис немного повернул руль скутера, чтобы в небольшом зеркале заднего вида увидеть своё отражение. Отражение от увиденного скривилось, видимо к такому оно было не совсем готово. Вся нижняя часть физиономии Лиса была перепачкана собственной кровью, которая шла у него не только носом и в последствии была размазана по лицу машинальными движениями, но ещё и из рассечённой неудачным столкновением с оружием левой щеки. Порядком помятый асфальтом и присыпанный дорожной пылью, внешний вид только усугубляли не радостную картину. Это объясняло молчаливо-недоумённые взгляды бойцов на КПП стаба, когда Лис проходил штатные пропускные процедуры. Сарказм товарища тоже становился понятным. Лиса действительно можно было принять за пустыша из только что перезагрузившегося кластера, который недавно схомячил ничего не подозревающего иммунного.

– Хотя, увяжись мы с тобой, ты наверняка и нас бы в то же самое вляпал, – продолжил ехидничать бывший старлей. Лис его прекрасно понимал. Жив – и это уже настоящий повод для радости. Всё остальное в местных реалиях заживёт быстрее чем на любой собаке. Но тут лицо товарища приняло заговорщицкий вид. – Только, это… В следующий раз без нас никуда. Нечего в одну харю развлекаться.

Лису препираться не хотелось. Но детальное освещение произошедшего пришлось отложить на время, пока он приводил себя в порядок, плескаясь предоставленном Шалым душе. Зато не пришлось повторяться, потому как, едва Лис появился во дворе, туда собственной персоной ввалился Лом, как водится в боевой выкладке. Вид у бойца охраны стаба был очень и очень серьёзный, что не вязалось с его вечно улыбающейся физиономией. Он потребовал, чтобы Лис чуть ли не посекундно изложил всё о своей встрече с главным безопасником и последующих своих действиях. Зародились подозрения, что произошло нечто неординарное.

Но, несмотря на нестандартный вид и состояние стража порядка, за выяснением подробностей общения с начальником охраны Лом был послан к самому Злобе. Но как оказалось, место нахождения главного секьюрити как раз на текущий момент никому не было известно. В положенное для переклички время Злоба на связь не вышел. Команда, направленная в тот район, нашла его машину с мёртвым водителем, самого главного охранника нигде не было. Зато вся дежурная смена на КПП на перебой рассказывала каким «красивым» в стаб вернулся Лис. О том, что Злоба забил стрелку именно Лису, знали немногие, иначе бойцы на пропускном пункте схомутали бы его сразу же.

– К тому же, твои земляки в один голос утверждают, что видели тебя шмонающим карманы убитого тобой Злобы, – Лом скривился, словно ему на язык попал кусок плесни, но за автомат хвататься не стал.

– Какие земляки? – спросил Просп, не сразу поняв, о ком говорит страж порядка.

– Ну эти, из вашей реальности, Рок и Инвиз. Они сегодня в патруле были. Клянутся, что собственными глазами видели, как ты нож, которым Злобу зарезал, в рюкзак прятал, – пересказал услышанное Лом. – А эта ваша рыжая Прапору всю плешь проела, рассказывая про какие-то твои к Злобе претензии. Вроде как она самолично твои угрозы в его адрес слышала. Прапор теперь думает тебя публично на ремешки порезать.

– Ну ладно в прошлой реальности у них это прокатывало, там почти у всех поголовно фильтр на входящую информацию сломан. Все бездумно всасывали всё, что бы им не скармливали, но сейчас то какого хрена? – удивлённо вскинул брови Лис. – Тебе самому, как безопаснику, не стрёмно, что вас как лохов последних разводят?

– Ты о чём? – не понял такого выпада Лом.

– То есть патруль вместо того, чтобы прийти на помощь начальнику охраны стаба и защитить его от слетевшего с катушек меня, уматывает, даже не приблизившись к месту происшествия? Это, по-твоему, нормально? К патрулю вопросов нет? – добавив в тон язвительности, Лис поведал о своих приключениях после окончания встречи с главным секьюрити и причинах, по которым его внешний вид пришёл в некоторый упадок. Затем он извлёк из чехла свой нож и достал из штурмового рюкзака трофейный «Эльф», на обоих не оказалось ни капли крови. – Зато, раз вопросов к ним нет, эти бравые воины могут любую дезу вам скармливать и свои косяки на других вешать. А вы вместо того, чтобы на пинках вынести из стаба эту гниль, рады уцепиться за то, что вам подсунули. На этом вас и ловят. Мы со Злобой мирно расстались, зови ментата, сам убедишься. Заодно и этих доброхотов проверим, чего им там и с какого перепуга померещилось.

Выпад Лиса произвёл на бойца охраны нужное впечатление, парень насупился. Никто же не любит чтобы вот так, мордой в собственную лужу. Но как оказалось, причина его смущения совсем в другом. Козыря в стабе не оказалось. Его ещё вчера срочно отправили на юг контролировать какую-то очень важную сделку. А со сменным ментатом приключилась серьёзная оказия, бедолагу прямо на больничную койку свалил ботулизм, и в данный момент медики усиленно пичкали его антитоксинами. Случай прямо сказать неординарный. Не то чтобы эта зараза было тут редкостью, нет-нет да и подхватывал кто-нибудь эту мерзость на диких кластерах. Сюда ведь всё подряд грузится, и даже если на упаковке указаны дата изготовления и срок хранения, то поди пересчитай эти сроки на местные реалии. И температурный режим почти сразу же пересекает границы допустимого. Морозильники после обесточивания дольше четырёх часов холод не держат. Но то дикие кластеры, а в стабах подобное редкость, все места затаривания провиантом давно известны, все сроки давно определены, склады и магазины выгребают практически сразу после перезагрузки. Но вот ведь, оказывается бывает и на старуху проруха.

Это и объясняло причины поведения бывших коллег. Некому было проверять их слова на правдивость, вот и изливалось беспрепятственно их внутреннее содержимое. Без ментата слова Лиса против их слов, и кому из них поверят ещё большой вопрос. Но было устойчивое ощущение, что выбирать не будут, с ним никто разговаривать не собирается. Тех, кто принимал решения по каким-то причинам устраивала именно такая ситуация, и это существенно меняло все расклады.

Лом всё также хмуро подтвердил это предположение, добавив, что Лису уже даже приговор вынесли.

– Вот мрази! – не выдержал даже не отличавшийся излишней эмоциональностью пулемётчик. Он покосился в сторону земляка, у которого разве что пар из ушей не шёл от накатившей злости. – Видно горбатого только могила исправит, ударно-прикладная профилактика до них не доходит. Но как так-то? Трупа нет. Даже факта убийства нет, а приговор есть?

– Это же Улей, тут труп материален только до первой твари, а потом пойди разбери где чьи костяки. Так что иногда достаточно и обвинения, – пожал плечами безопасник, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся и, повернувшись к Лису, добавил: – В принципе я так и думал, что ты не при делах, только такие вещи не мой уровень. Этот вопрос без ментата или живого Злобы закрыть не получится. Поэтому затихариться тебе на кластерах надо, пока Козырь не вернётся. Я выведу тебя из стаба, – с этими словами Лом извлёк из нагрудного кармана карточку, испещрённую чёрточками и точками, на которой значилось имя Лиса. – Возьми. Это чтобы не разослали розыск по стабам.

Дело понятное, разошлют информацию по всему миру, что ты бяка нехорошая, да ещё споран-другой в качестве премии накинут, и всё. Ни в одном стабе тебе не рады будут, а то и дырок, не предусмотренных конструктивом, наделают. Там разбираться уж точно никто не будет. Только чтобы официально такие сведения разослать, нужно привязаться к коду, указанному в карточке, а навскидку его вряд ли даже Козырь помнит. И то пища.

Собираться было некогда, Лом не мог до бесконечности растягивать время, отведённое на задержание злоумышленника. Хорошо, что на кластеры Лис всегда выезжал почти в полной выкладке. Разве что продовольствия было маловато, да АКМ остался в сейфе в расчёте на то, что для променада по окрестностям стаба будет вполне достаточно «Винтореза», в остальном же он не изменял принципу «всё своё ношу с собой». Трофейный «двести третий» с хорошим запасом дозвуковых патронов вполне заменил АКМ, с продовольствием выручил Шалый, загрузив в заднюю корзину скутера пятилитровку с водой и пару ИРПов из того, что нашлось в его обиталище, плюс «мерзавчик» водки. Коньяк механик не уважал как вид. Не густо, конечно, но Лис не в кругосветку собирался. Через два-три дня вернётся ментат, и всё наладится. Больше бы всё равно ничего не влезло, поскольку почти всё место в багажнике занял запасной аккумулятор для скутера.

Всего через двадцать минут после ухода Лома с его командой, дожидавшейся его за забором, на парковку лихо вырулил «шестьдесят шестой» с Казом за рулём. Лис специально отправил Лома обратно, отказавшись от его помощи, и теперь вся их смена с чистой совестью наблюдала, как из вездехода Каз, Лаки и Просперо выгружают один из скутеров, приватизированных Лисом на разорённой заправке. И каждый из них клятвенно мог бы заверить любого ментата в том, что самого Лиса среди них не было, как и в том, что через КПП стаба выехал только Лаки. Вернулся он всего через полчаса, правда пешком, с грустью сообщив, что железный конёк-горбунок вдруг решил сломаться да так, что его пришлось бросить. Но это вообще мало кого волновало.

Всех всё устраивало. Ну, почти всех. Лому теперь придётся объяснять исчезновение Лиса из стаба без ведома стражи. Каз хоть и очень эмоционально и горячо возражал, но был вынужден нарушить своё же обещание и отпустить Лиса одного. Замечательного куска ткани, оставшегося после самоликвидации девичьей команды, чисто физически не хватило б на двоих, а открытый отъезд бывшего старлея наверняка связали бы с исчезновением Лиса и организовали бы поиски. А так, стаб из них никто не покидал, претензий к ним нет. Ещё бывшего старлея неимоверно злило то обстоятельство, по которому его сильно зачесавшиеся кулаки остались без желаемой процедуры. Оказалось, что достать ими до бывших коллег Лиса он не сможет, по чистой случайности для них нашлось дело за пределами стаба. И по той же случайности это дело оказалось личным поручением Прапора, и о нём никто не распространялся. То есть, куда, зачем и насколько остались бы чисто риторическими вопросами, если бы кому-то вздумалось их задавать.

Самого Лиса в данный момент не устраивало только одно – снова спать на чём попало вместо чистой и уютной кровати. Ну и вообще пришлось разменять все блага цивилизации на радости рейдерского существования. В реальность последствий от выдвинутых против него обвинений он не верил. Это дело всего лишь до первого ментата, и вовсе не обязательно им должен быть Козырь. Достаточно и подменного, если он не склеит ласты от постигшей его напасти, или вообще из другого стаба, если Лис решит направиться туда. С Бейрутом всё равно так или иначе придётся завязать. это всего лишь вопрос времени. Просто не очень благоразумно отправляться на поиски пока ещё неизвестного ему адресата с минимумом необходимого. Человек – тварь такая, к хорошему привыкает быстро, и, если есть возможность выбора, всегда выбирает лучшее. Поэтому снятие обвинений было просто необходимо как возможность нормальной подготовке к рейду. Среди возможных вариантов возвращение Козыря представлялось наиболее быстрым, потому Лис и выбрал ожидание его в окрестностях стаба.

От осмотра места преступления, в котором его обвиняли, Лис всё-таки не удержался, хоть и понимал, что шансы найти что-то, способное пролить свет на произошедшее, скромно топчутся где-то в районе плинтуса. Тем более, что с сыском вкупе с криминалистикой его тараканы были знакомы только по кинопрокату, то есть, никак. Но несмотря на это, Лиса необъяснимым образом влекло примерить на себя кепку великого английского сыщика, а его эго в упор не хотело воспринимать никакие доводы разума. Лучший способ убедить идиота в том, что он не прав, позволить ему сделать всё по-своему. Скутер неспешно покатил к месту недавней встречи Лиса с главным безопасником стаба.

На месте устроенной на него засады на эту самую засаду не осталось и намёка. Проволоки, растянутой поперёк дороги, уже не было. Мураши вновь устроили запоздалый кипишь с выпадением в осадок лишь от мысли, что было бы, не привстань он в последний момент. Он успокоил их тем, что ничего бы уже не было. Ни самих мелких паршивцев, ни их среды обитания, называемой Лисом. Не было тут и брошенной за ненадобностью маскировочной сети. Кому она тут нужна? От тварей защита так себе, они кроме зрения обладают отменным нюхом, для которого сеть не преграда, будь она хоть трижды маскировочной. От внешников с их тепловизионными приблудами – тем более. Да и не забредали сюда внешники ни разу. Далеко до них, любая неразумно вытянутая за пределы базы клешня, рискует оказаться отсечённой, несмотря на любое превосходство в вооружении. Это была основная причина, по которой внешники вынуждены были использовать такое отребье как муры.

Но тем не менее сети не было. Кто-то тут очень хорошо прибрался, убрав всё, что только можно было убрать. Разумеется, о теле стрелка неизвестные позаботились в первую очередь. В том, что это не дело рук заражённых Лис ни секунды не сомневался. Не то чтобы в окрестностях стаба вовсе не было тварей. Были. Даже несмотря на регулярные зачистки, проводимые стабом при перезагрузках прилегающих кластеров, и отстрел при патрулировании. В общем то это и было основной целью патрулей, иначе когорты заражённых встречали бы рейдеров прямо за воротами стаба. К тому же недалеко был Ближний запад, где для определения концентрации монстров их численность можно было измерять степенями. Сколько не отстреливай, всё равно припрутся по одиночке или кодлой. Но, как ни крути, твари донельзя примитивны, для них тащить что-то куда-то слишком сложное дело, даже для более-менее развитых. Где настигли жертву, там и хомячат. Но здесь не было ни интенсивно двигающих челюстями серокожих, ни следов их пиршества. Значит ноги жмурику приделал кто-то другой. Это укрепило Лиса во мнении, что акция была изначально спланированной.

Мелькнула было мысль, что порядок тут могли навести его бывшие коллеги, у них как раз неотложное дело образовалось, но Лис от неё отмахнулся. Не было в этом смысла. Насколько смогли, они уже ему нагадили, и приволоки Лис труп напавшего на него в стаб, обвинений это с него никаким образом не снимет. Зато запросто может усугубить его положение, если к вымышленному трупу Злобы добавить ещё один, вполне реальный. Вот тебе и готовая бирка маньяка, и лицензия на отстрел бешеного зверя. Нет, без ментата тут никак.

Напрасно Лис сдерживал своего железного конька, неспешно катясь по разогретому местным светилом асфальту, и ожидая нападения из-за любого удобного или неудобного для этого укрытия. Хоть он и был замаскирован трофейной тканью, материя не могла укрыть его вместе с транспортным средством, поэтому движущиеся по дороге элементы скутера наверняка выглядели сюрреалистично, подспудно намекая, что ими всё-таки кто-то управляет. Тем не менее, нападать на него никто не спешил. Толи Улей взял небольшую паузу для обдумывания новых пакостей, толи на сегодня их лимит вышел. Подкатив к месту встречи с главным секьюрити стаба, Лис не стал выезжать на открытое пространство и через выломанный кем-то забор зарулил в палисадник неподалёку. Он хотел было осмотреть само место встречи на тот случай, если Злоба решил там оставить предсмертную записку или хотя бы нарисовать стрелочку с направлением, как в «казаках-разбойниках», но вдруг встал как вкопанный перед проёмом в заборе, через который только что въехал. Выломанный забор явление в Улье вполне заурядное. Заражённые особо не видят препятствий, тем более, когда они отделяют их от еды. Но в этом случае подобное предположение в общую концепцию не вписывалось из-за отсутствия повреждений на изъятой из забора секции, которая лежала чуть поодаль. Значит причина её изъятия была всё той же – кому-то помешало нахождение части забора на положенном ему месте, и этот кто-то явно не был заражённым. И тогда в черепную коробку стали вкрадчиво заползать разные мысли типа: кому помешала? и чем? Только в более простых и не совсем печатных формулировках.

На второй вопрос ответ нашёлся сразу, стоило лишь проложить взглядом прямую от места их встречи со Злобой через дыру в заборе. Дальше эта линия упиралась прямо в окно симпатичного одноэтажного домика, из которого должен был открываться шикарный обзор почти всего уличного пространства. Лис решил проверить это предположение. Так и не сняв свою маскировку, он скользнул в сторону приоткрытой двери. В последний момент засуетились неугомонные захребетники, и Лис резко отпрянул от дверного проёма, в который уже собирался войти, предварительно открыв дверь пинком. Грохот выстрела прогремел практически над ухом, больно резанув по барабанным перепонкам. Непривычно громкий для местных реалий, словно пальнули из гаубицы.

Попроси его кто в последствии описать свои действия, а главное – объяснить, какой логикой он руководствовался, Лис бы ответить не смог. А если и смог бы, то вряд ли его ответ был бы из числа вразумительных. Прежде чем мозг успел идентифицировать охотничий порох, забивший ноздри, тело Лиса стремительно метнулось в дверной проём, утопая в облаке сизого дыма. Вместо прицельной или неприцельной стрельбы его руки выбросили вперёд специальную снайперскую винтовку, используя оружие таким образом, который бы очень сильно удивил его разработчиков. Труба глушителя «Винтореза» с силой во что-то врезалась, следом выброшенное вперёд колено врезалось в это же что-то, откидывая назад возникшее в проходе препятствие. И только после этого мозг сообразил, что оружие создано для того, чтобы из него стрелять, и в исключительных случаях пользоваться прикладом, а не вот так вот тыкать во что ни попадя.

Лис нервно зашарил вокруг стволом своей винтовки, стараясь определить наличие угрозы. Облако дыма уже достаточно рассеялось, и сквозь него можно было попытаться хоть что-то разглядеть, но резкий переход с освещённой улицы в сумрак достаточно большой прихожей заставил зрение напрячься. На полу у противоположной стены кто-то скрючился, схватившись за нижнюю челюсть обеими руками. Рядом валялось помповое ружьё двенадцатого калибра, но хозяину было не до него. По пальцам тонкими ручейками стекала кровь, из-за ладоней вырывался приглушённый стон. Сразу было понятно, что перед Лисом новичок, не так давно попавший в Улей. У тех, кто хоть немного тут пообтесался, даже возгласы полностью контролируются лимбической системой и приглушены до шёпота. Этот местными изысками ещё не проникся. На это же косвенно указывал камуфлированный костюм не армейской расцветки. Кажется, она называется «камыш». Такая пользуется спросом у рыбаков и охотников. Патронташ с плечевыми ремнями, обхвативший грудь лежавшего стройным рядом латунных цилиндров, тоже к армейскому инвентарю никак не относился. Впрочем, как и сорокалитровый рюкзак.

От греха подальше Лис ногой отпихнул валявшееся оружие и увидел, как глаза лежащего на полу человека наполняются ужасом, глядя на то, как неизвестная сила лишает его средства защиты. Лис представил, каково сейчас его оппоненту, который не может понять, откуда ему прилетело, и что лишило его оружия. У него самого была возможность убедиться в маскировочных свойствах чудо-ткани, до микрона сливающейся с окружающей средой. Жаль, что ему достался только клочок.

– В комнату, на свет ползи, – бросил лежащему на полу Лис, стянув с себя капюшон, почти полностью закрывавший голову. Лису пришлось повозиться, чтобы на нём «костюмчик сидел» и не просто сидел, а сидел так, чтоб в нём можно было передвигаться без опасения, что кто-нибудь спалит. – И без глупостей, а то лишней дыркой в черепе обзаведёшься.

У лежащего на поясе крепился хороший охотничий нож с наборной рукояткой, по текстуре очень похожей на березовую кору, чтобы влагу впитывала и ладонь по рукояти не скользила. Такие, как правило, на заказ делают. Так от чего ж не допустить, что хозяин с ним умеет обращаться не хуже, чем джедай со световым мечом? Потому ствол «Винтореза» пристально наблюдал за затылком ползущего человека. Лис тоже его из вида не упускал, обшаривая помещение и часть улицы за окном напряжённым взглядом. Гаубицу этого охотника разве что только в стабе не слышно было, могли и незваные гости нагрянуть.

Что этот товарищ хоть как-то причастен к исчезновению Злобы или покушению на него самого, Лис ни капли не верил. Не тот уровень. Не то чтобы он относил себя к супербойцам, просто кондиции самого товарища были какими-то сырыми, не проросла ещё в нём одна простая истина – опустил руки, считай погиб. А этот – опустил, себя жалеть начал. Как выяснилось, глушитель винтовки, пущенной Лисом в ход не по назначению, здорово рассёк верхнюю губу охотнику-рыболову, заодно лишив того пары передних зубов. Разумеется больно, даже очень больно, но будь вместо Лиса заражённый, а тем более развитый заражённый, охотника на запчасти бы успели разобрать, пока он нянчил разбитую физиономию.

– Сам виноват, – буркнул Лис, с сожалением наблюдая, как округляются глаза у уставившегося на него мужчины годков около сорока отроду. – Зачем стрелял?

Сожаление было вызвано состоянием ступора, в который погрузился горе охотник, на какое-то время забыв про свои раны. Он изумлённо таращился на голову Лиса, висящую над ним прямо в воздухе при полном отсутствии всего остального. Теперь в стабе каждый будет знать про его козырь, так некстати выпавший из рукава. Спалилась маскировка. Ну да сам виноват. Не убивать же теперь из-за этого неизвестно как оказавшегося тут рейдера.

– От страха, – нисколько не стыдясь, сквозь разбитые губы промычал мужчина, едва освободившись от сковывавшего его оцепенения. Говорильня для него сейчас была совсем некстати, но видимо накопилось слишком, оттого его и прорвало.

## Фарш & Улей

Мужчина представился Фаршем. В Улей загрузился совсем недавно, как и все не сразу поняв, что происходит вокруг. И только когда в дверной глазок увидел, как добродушные ранее соседи всей дружной семейкой кого-то в буквальном смысле рвут на клочки, до него дошло, что что-то в этом не так. Может потому, что соседи рвали бездыханное тело прямо зубами, громко урча при этом как довольные жизнью кошки, а может потому, что они всем скопом пытались проделать тоже самое и с ним, когда он, движимый чувством гражданского долга, высунулся из своей квартиры. Благо успел закрыть дверь перед самым носом кинувшихся на штурм тварей. Людьми их назвать от чего-то язык не поворачивался.

Пока отечественная входная дверь с честью выдерживала натиск слетевших с катушек соседей, Фарш, тогда ещё именуемый Николаем Сергеевичем Мясниковым, спешно выгребал из привинченного к стене сейфа весь имевшийся в наличии боекомплект к охотничьему двенадцатикалиберному помповому «Бекасу» последней «двести второй» модели. Шесть патронов в магазине и седьмой в стволе уже тогда показались Николаю каплей в море. Особенно после того, как он высунулся в окно и увидел, что пирушка под дверью квартиры лишь невинная забава по сравнению с той жестью, которая творилась снаружи. Мысль о том, что нужно сваливать ввинтилась в мозг стальным штопором, перед глазами замелькали сцены из американских боевиков про зомби. Фарш, превозмогая накатившую тошноту, напялил охотничий костюм и трекинговые ботинки, сгрёб в рюкзак, всегда готовый к выезду на природу, патроны, не уместившиеся в дополнительных карманах патронташа, всё необходимое для чистки оружия и всю имевшуюся дома еду.

Его уже не удивило, что заляпанные кровью соседи на его грозное предупреждение даже ухом не повели. Но он чуть было не выпал в осадок от того, что заряд двух с половиной миллиметровой дроби седьмого номера практически в упор произвёл на них тот же эффект, что та дробина на слона. Ближайший к нему сосед Семён Михайлович ни в каком смысле слоном не был, собственно, как и все остальные. Небольшой пивной мозоль он имел, но жировой прокладки, способной безболезненно поглотить свинцовые шарики, у него не наблюдалась. Весь в своей и чужой крови, с вытекающим от выстрела левым глазом он продолжал переть на Фарша, ни с чем не считаясь.

Вот тут урождённого Мясникова не на шутку проняло. Голливудские фильмы, в которых зомби штабелями валились от дробовых зарядов, оказались обычными байками. Только третьим выстрелом неубиваемого соседа откинуло назад, на площадку. Третьим шёл пулевой патрон, переварить который пустыш был не в состоянии. В полёте сосед сбил с ног остальных и, окрылённый своей удачей Фарш, не упустил момента и бросился в образовавшуюся брешь. Но радость его была не долгой. На улице желающих его сожрать оказалось гораздо больше, они лезли к нему с разных сторон. Тогда он ещё не знал, что громкие звуки только привлекают заражённых, поэтому продолжал палить по спешащим к нему тварям. Дробь их не брала, пули выбивали из толпы единицы, и в какой-то момент уже начал мерещиться огромный медный таз, когда он вдруг вспомнил о старой заначке.

Как-то собрались с друзьями пострелять на платный полигон. Те попросили навязать картечи на всю компанию, Николай согласился. Потратил много времени, навязал аж полсотни штук, но не сложилось. Сначала один не смог, потом другой, так эти полсотни и остались лежать в дополнительных карманах патронташа. Для охоты такой боеприпас совсем не подходит, а тут… Фарш едва успел зарядить магазин, как до него почти дотянулись. Четыре выпущенных подряд заряда пробили приличную брешь в рядах нападавших, заляпав всю округу ошмётками плоти и кровавыми брызгами. Фарш сделал рывок, забивая на ходу магазин новыми патронами, но продвинуться удалось недалеко. Буквально через два десятка шагов его снова окружили. Вязаная картечь, вырывая из тел приличные куски мяса, выбивала тварей парами, а когда везло, то и тройками. Но пробитые бреши тут же заполняли новые любители человечины, и Фарш едва успевал перезаряжаться.

Когда на звуки пальбы во двор заскочили два шахидмобиля с вооруженными людьми и пулемётами на турелях, Фаршу показалось, что он провоевал уже полжизни и извёл не одну сотню патронов. Но как оказалось, патронов он выпустил всего два с половиной десятка, зато поголовье заражённых от этого существенно сократилось. Подоспевшие джипы стаба добили оставшихся пустышей, не успевших попасть под кровавую раздачу. Увиденное произвело на рейдеров такое сильное впечатление, что бывшего Николая тут же окрестили Фаршем.

Лис, сначала подумавший, что охотник получил своё новое имя из-за фамилии, теперь понял, что сподвигло бывалых рейдеров на самом деле. Насколько он помнил, в охотничьем патроне умещалось двадцать восемь свинцовых шариков диаметром пять с половиной миллиметров. Практически автоматный магазин «пятерки» выплёвывал «Бекас» за один выстрел. Двадцать пять рожков не просто картечи, а связанной между собой леской или тонкой проволокой в паутинку. На скорости полёта картечи эта связка не резала, пожалуй, только металл, да и то не любой. Не дальнобойный снаряд, конечно, но Лис сам был свидетелем, как такая изуверская штука с двадцати пяти метров от фанерной мишени оставила только расщеплённый пенёк от бруса, к которому её прикрепили, разорвав всё остальное в клочья. Нет, погоняло своё мужик явно не за фамилию получил.

Лис попытался его прервать, ибо у каждого сюда попавшего за душой была своя трагичная и душераздирающая история, но погружаться в чужую никто желанием не горел. Сразу накатывали собственные воспоминания, каждый погружался в свою эпопею, свои мытарства, а потом уносился мыслями в более глубокие воспоминания, и в конце концов вдруг мысленно попадал туда, куда дороги уже не существовало, и тяжким грузом наваливалась ностальгия. Многим было тяжело выбраться из этого состояния, и они неделями поправляли в кабаках пошатнувшуюся психику. Проще говоря, пытались утопить жалость к себе в алкоголе. Лис тоже был не железный, но повсеместно распространённая тут практика его не устраивала. Пришлось научиться справляться с мыслями о прошлом быстро и жёстко, без помощи спиртосодержащих, делая исключение только для живца. Тут уж он оказался бессилен.

Фарша было не остановить. Несмотря на всё ещё сочившуюся из разбитых губ сукровицу, тот продолжал изливать накопившиеся переживания, периодически сплёвывая на пыльный пол кровавую слюну. Хорошо, что он недолго пробыл в Улье, так его повествование скоро закончилось. Не приняв стандартное предложение стаба пополнить штат мародерских команд, Фарш направился на поиски места у рейдеров. Там многочисленными отказами его самомнение быстро подкорректировали. По большей части из-за его помповика, точнее – из-за его слишком громкого «голоса», представлявшегося манком для тварей со всей округи. Скоро выделенные стабом льготы для новичков закончились, и Фаршу ничего больше не оставалось, как примкнуть к мародёрам или отправиться в самостоятельный рейд. Он выбрал второе.

Выйдя вчера из стаба, остановился на ночлег в этом доме. Внутри он обнаружил лестницу на чердак, которая затягивалась наверх. Это исключало возможность скрытно добраться до Фарша, что было существенным преимуществом с точки зрения безопасности. Но отдых новоиспечённого рейдера так никто не потревожил. На утро, когда он уже собирался двигаться дальше, в посёлке появились люди, которые заставили его насторожиться и отложить свои планы. Их было всего двое, но уж слишком необычными были их действия. Они не обшаривали посёлок, а остановились, огляделись и практически сразу направились к этому дому. Каким-то неизвестным приспособлением беззвучно срезали пролёт у забора и на первом этаже устроили наблюдательный пункт. Фарш не видел на чём и как они прибыли, но звука мотора он не слышал. Разумеется, он не только не вышел к ним, но вообще притих и старался дышать пореже. Люди, устраивающие засаду и рассчитывающие при этом остаться незаметными, ему вряд ли обрадовались бы. Это как минимум. Их стремительные и при этом выверенные движения от чего-то вызывали оторопь. Фарш затаился и в последствии убедился, что чутьё его не подвело.

Вскоре после этого на открытом «УАЗике» с водителем заявился начальник безопасности стаба. После беглого осмотра округи водитель вместе с машиной был отправлен за забор соседнего дома. С того места, где остался Злоба, его видно не было, но человек, затаившийся на крыше, у которой были световые окна во всех направлениях, видел всё замечательно.

Дальше началось нечто непонятное. Практически одновременно с Лисом в посёлок прибыло ещё несколько вооружённых людей. Они появились с разных сторон, двигались осторожно, прячась за укрытиями. Если бы не тренированная охотничья наблюдательность или взвинченные до предела нервы, Фарш, как и водитель главного безопасника, их вообще бы не засёк. Тот вместо того, чтобы следить за округой, был всецело поглощён наблюдением за встречей своего патрона с Лисом, и зачем-то периодически прикладывался к прицелу своего автомата. В результате он тупо прощёлкал момент, когда ему на шею набросили удавку. Но нападавшие ограничились только этим и атаковать беседующих почему-то не стали. Дождавшись отъезда Лиса, они, не скрываясь, вышли к Злобе. И вот тут вмешались те, кто прятался с Фаршем в одном доме.

Из дальнейшего сбивчивого и рваного повествования Лис понял, что Фарш стал очевидцем боя, развернувшегося в местных реалиях. То есть, с применением умений, подаренных бойцам Ульем. Междометия, перемежающиеся щедрыми порциями матерных оборотов, призванных хоть как-то приукрасить скорости перемещения бойцов и их действия, явно этим скоростям проигрывали.

– Он эх, блин, шасть и пропал. А потом в главного очередь! А того там и фьють, и нет уж ни… Он у него сбоку уже! А который, ну, это – водилу, это, того! В общем только появился и завалился сразу. Там тот уже был, второй, этот прямо сам на нож налетел. И двоих ещё тоже порезали, хотя те тоже как ниндзя, блин. Но эти круче!

Это оказалось самым понятным из всего того, что мог связать смыслом начинающий рейдер. Казалось, товарищ должен обладать гораздо более объёмным словарным запасом, но от чего-то этот запас сейчас перекочевал в категорию неприкосновенных. Лис расфокусировал взгляд, но свечение за пределы нормы для обычного человека не выходило. Возможно произошедшее произвело на новичка такое впечатление, что под давлением переполнявших его эмоций частично перекрылся доступ к архивам памяти. Лису пришлось остановить рассказчика и попросить начать сначала, но уже с использованием охотничьего ножа Фарша в качестве карандаша и пыльного пола из темной паркетной доски в качестве холста. И начать сразу детально, кто где был, куда двигался и какие умения применял.

Фарш вздохнул и начал чертить расстановку, давая более подробные пояснения и постепенно снова увлекаясь рассказом. Только на этот раз детальным и обстоятельным, и, как следствие, более понятным. Лис внимательно его слушал, не забывая про контроль, но чем дальше погружался в описание собеседник, тем меньше становилось очевидным, что он всё понимает правильно. Если вообще что-то понимает.

По всему получалось, что это была не просто встреча. Злоба специально выманил сюда Лиса. По крайней мере сам он тут оказался совсем не случайно. Как минимум, чтобы убрать своего водителя, если верить товарищу с помповиком. А верить приходилось, поскольку Лом говорил, что труп водилы нашли и опознали. Но для этого не нужно почти полноценное отделение, достаточно одного, ну максимум двух бойцов. И эта парочка неизвестных, по словам Фарша – ещё те ниндзя. Они вдвоём уработали всех бойцов стаба и прилично отрихтовали самого Злобу. Похоже именно из-за них главный секьюрити и приволок сюда такую толпу. Знал или подозревал?

К сожалению, это знание ему не помогло. Перетянув жгутом порезы на бедре и предплечье, бесчувственного Злобы и, обработав на скорую руку свои дырки, эта парочка поспешила ретироваться из локации, прихватив с собой тушку главного безопасника. А когда Фарш начал вспоминать, как можно дышать, его посетила мысль прибарахлиться за счёт укрывших небольшую площадку тел бойцов. Оружия и припасов к нему тут было достаточно, а главное – всё это было лучше имевшегося у Фарша. Но как только он решил покинуть своё укрытие, ему пришлось снова забыть про дыхание и про разные не вовремя посетившие его мародёрские мысли. В посёлок, утробно урча двигателями, вползли два грузовика с внушительными зенитными установками на крышах. Рассыпавшиеся по округе бойцы обшманали все близлежащие дома и, никого не найдя, быстро собрали не только трупы и оружие, но даже стреляные гильзы. Оставили они только джип главного секьюрити и тело водителя, не забыв при этом прихватить его автомат.

А когда через полчаса снова приехали вооружённые люди, Фаршу снова пришлось карабкаться на чердак. Он уже не понимал кто есть кто, хотя ему казалось, что эти так же принадлежат службе безопасности стаба, как и те, которые ликвидировал водителя. Они забрали то, что не забрали их предшественники и укатили обратно. И вот когда Фарш решил, что на сегодня для этой локации людского внимания уже более чем достаточно и поспешил покинуть это непонятное и страшное место, появилось нечто.

Скутер сам по себе ездить не должен, значит на нём кто-то приехал. Если этот кто-то так маскируется, то как пить дать не желает, чтобы его кто-то увидел. Что бывает с теми, кто видит то, что не хотят показывать? Фарш был уже у двери, когда приехал Лис, и вариант метнуться через весь дом к лестнице на чердак, был абсолютно непригодным. Он бы точно спалился, поскольку бесшумно бегать не умел. Он спешно пытался что-то придумать, но идеи, как назло, именно в этот момент генерироваться не желали. И пока он рассматривал возможность прикинуться какой-нибудь утварью, входная дверь распахнулась. Палец рефлекторно вдавил спусковой крючок ещё до того, как мозг успел оценить наличие или отсутствие угрозы.

А потом вдруг мозг всколыхнулся, земля ушла из-под ног, в челюсть что-то врезалось, и перед глазами замелькали звёздочки, в губы вцепилась как минимум сотня разъярённых шершней. Или сначала были звёздочки и шершни, а потом пол? В этом он уже слабо ориентировался.

## Два & Два

Лис не собирался тащить за собой нового знакомца. В его планах было добраться до намеченной точки за пределами возможного круга поисков, если стаб вдруг решит организовать таковые, а там скоротать время за изучением имеющейся у него информации. За то, что кто-то из его маленькой шайки не сможет найти своего командира, он не переживал. Чтобы никого не подставлять, он записал координаты предполагаемого убежища на листочке бумаги, а свёрнутый в трубочку листочек поместил в стреляную гильзу, которую отдал Казу. Теперь хоть под полиграфом, хоть при ментате Каз с чистой душой сможет заявить, что ему неизвестно местонахождение Лиса, зато он в любой момент может его узнать. Перестраховка, конечно, но мало ли. В этих планах Фарш отсутствовал.

Да он и сам не стремился разбавить одиночество Лиса. Как только рейдеру стало понятно, что никто его сейчас убивать не собирается и даже на оружие не претендует, он тут же предпочёл ретироваться. Лис проследил, как тот спешно потопал прочь от места их встречи в противоположную от стаба сторону. Слегка полегчало. Значит в стабе пока не узнают ни о направлении, в котором подался Лис, ни о его необычной маскировке.

Может он зря себя накручивал, и его бренная тушка даром никому не сдалась ни в стабе, ни в целом Улье, но какой-то едва уловимый кипишь между лопаток упорно намекал, что это не так. Кому-то ведь не понравилось, что он начал ворошить тему с кидаловом своих товарищей. Не понравилось настолько, что не побоялся пойти на мокруху. На горизонте маячил один кандидат в подозреваемые, уж больно часто его погоняло всплывало в связи с этой историей, но прямых улик у Лиса увы не было, как не было и мотива. Хотя мотивом в большинстве случаев является корысть, у которой всего две формы: захапать или не потерять. Причин и оснований может быть великое множество, но мотив всегда один. Просто пока не была очевидной и безапелляционной связь одного из паханов стаба с их злоключениями. И если по каким-то причинам тот не хочет, чтобы Лис докопался до правды, то ликвидация Лиса сняла бы все вопросы.

В планы пришлось внести корректировку. Лис, оставшийся осмотреть место стычки Злобы с неизвестными, покинул посёлок и через пару километров нагнал Фарша. Его удивила неожиданная прыть начинающего рейдера, который за такое непродолжительное время успел отмахать приличное расстояние. Может именно то, что Фарш только начинал свой путь по Улью как раз и объясняло эту прыть. Но больше Лиса удивило его поведение. Тот осторожно всматривался в заросли кустарника, разросшегося в двадцати метрах от дороги, и держал свой помповик наготове.

– Там кто-то есть, – еле слышно бросил он Лису через плечо, не отрывая взгляда от зелёной растительности.

Свою маскировку Лис снял ещё в посёлке, и у рейдера была возможность заметить его заранее и не палить почём зря.

– С чего такие выводы? – удивился Лис. Если бы тут была засада, они б уже давно предъявляли свои пропуска в рай апостолу Петру. Но автомат в положение, позволяющее оперативное использование оружия на всякий случай подтянул.

Вместо ответа Фарш указал на место у самого края кустарника. Всё же он оказался глазастым мужиком, не даром был охотником. Проследив за направлением, Лис тоже увидел то, что так насторожило его нового знакомого. Из травы виднелась часть тактического ботинка, словно кто-то действительно лежал за кустами лицом к дороге. Лис инстинктивно вскинул автомат и только потом перешёл на расфокусированное зрение. Улей начинал брать своё, рефлексы стремились превалировать над мыслями.

Вопреки ожиданиям он ничего не увидел, даже намёка на эфирное поле. Эта странность заставила взять автомат на изготовку и двинуться вокруг, заложив радиус окружности с ботинком в центре, держа при этом умение наготове как дополнительный аргумент. Какова вероятность, что в данной сельской местности на обочинах валяется импортная тактическая обувь, к тому же достаточно хорошего качества, и кластер загрузился сюда вместе с ней? Видимо, гораздо ниже, чем вероятность того, что кто-то из рейдеров решил переобуться посреди кластера. А уж вероятность того, что ботинки, которые есть не у каждого спецназовца, растут сами по себе там, где захотят, вообще ничтожна. Значит, в ботинках должен кто-то быть.

Так оно и оказалось. Был. Точнее, их было двое. Два изломанных тела в камуфляже и полном тактическом обвесе. Но расположение тел было таким, словно вместо суставов у них были шаровые шарниры, позволявшие конечностям складываться так, как природа не могла и мечтать. Лис вообще сначала подумал, что у него реальный глюк, но действительность оказалась именно такой, шокирующе-нереальной.

– Эх, ё! – воскликнул подошедший Фарш, который по растерянному виду Лиса понял, что угрозы из-за кустов ждать не стоит. Он машинально притронулся к разбитой губе, вероятно соотнося свою травму с теми, что получила эта парочка. – А это ведь эти.

– Какие «эти»? – машинально спросил ничего не понявший из его монолога Лис.

– Ну эти, которые Злобу уволокли. Ну которые как ниндзя, – пояснил Фарш. – Кто ж это их так?

«Оп-па»! – пронеслась мысль-молния. Сверкнула и была такова, оставив Лису неограниченный простор для умозаключений. Сколько в Улье бойцов экстракласса, которым по силам превратить двух ниндзя в переломанное тряпьё? Неизвестно, а значит поле для раздумий обширно.

Лис обшарил всю округу сначала расфокусированным зрением, затем обычным, потом снова расфокусированным, которому научил их Гаер. Тщетно. Даже едва уловимого следа главного безопасника в округе не обнаружилось. Лис обошёл прилегающие окрестности в радиусе трёхсот метров, но тело Злобы в данной локации отсутствовало. Главный секьюрити сам разобрался со своими похитителями и свинтил по-тихому? Злоба, конечно, был мужиком, силушкой не обделённым, но характер повреждений лежащих в траве тел был таким, что обычному человеку нанести похожие было вряд ли под силу. В этом волшебном мире, конечно, возможно всякое такое, что в прошлой жизни голливудским сценаристам даже не снилось. Может быть, Злоба чем-то таким обладал, с него станется. Но почему-то эту мысль отчаянно глодал червячок сомнения. Никак не хотел укладываться этот сценарий в рамки фантазии, даже в такие безумные как у Лиса.

Он перехватил сокрушённый взгляд Фарша, с досадой разглядывающего изогнутое вооружение убитых. Его сожаление можно было понять, из автоматов со стволами, как хоккейные клюшки «смотрящих» в стороны, особо не постреляешь. Они теперь разве что для стрельбы из-за угла. Однако, чтобы проделать такое с оружием нужно обладать просто чудовищной силой. Если даже Злоба и обладал таковой, то уродовать оружие не стал бы. Оно денег стоит. Точнее, споранов. Оружие, даже не самое толковое – товар ходовой, а уж «двести третьи» «калаши» ещё и с коллиматором от Holosun Openreflex тем более.

«Двести третий», «двести третий», – промелькнула очередная мысль и пулей унеслась прочь, придав ускорение неторопливо вращающимся шестерёнкам. «Как с одного склада тарились», – пронеслась за ней следующая. «Да мало ли «двести третьих» на просторах Улья»? – вжикнула возле уха третья. «С одного склада» … – заворожённо повторил за ней дежурный таракан, вцепившись за это направление и начав раскачивать маховик мыслительного процесса в эту сторону.

– На такое силы, наверное, только у кваза хватит, – всё ещё баюкая в руках покалеченный автомат, словно тот от негодования и жалости рейдера мог «вылечиться» и вернуться к проектной конфигурации, промолвил Фарш. – Я видел одного в кабаке, вот у него бы сил хватило.

– Зачем это квазу? – отмахнулся от этой идеи Лис, размышляя о том, что тот, кто охотился сегодня на него, наверняка затаривался там же, где эта парочка. И то-то настойчиво толкало к мысли, что вся эта троица экипировалась в одном магазине с теми, кто прикидывался псевдоатомитами. – Тут любой иммунный знает цену оружию, сам-то вон как расстроился, значит понимаешь, что к чему, и квазы понимают.

Лис поймал себя на мысли, что факт порчи оружия отзывается внутри намного острее чем пара трупов, изломанными манекенами лежащих в траве. Жизнь тут действительно ничего не стоит, а за такой вот комплект вооружения, разумеется, целый, такой же вот Фарш запросто может всадить в спину заряд вязаной картечи, а то и два.

– Ну не заражённый же это сделал, – не унимался Фарш. – Только им оружие без надобности. Но тогда мы бы их здесь и застали. Чавкающих и урчащих. А нету их. Если только Злобу упёрли и лопают его где-нибудь в лесочке, а этих прозапас оставили. Но о таком я не слышал, чтобы твари жрать иммунных не стали.

«А я не только слышал, но и видел таких. Вернее, такого,» – мысленно поправил сам себя Лис, снова переходя на расфокусированное восприятие мира. Мозг упирался и не хотел верить в предположение, от которого даже его безудержная фантазия захлёбывалась на вздохе. Если бы он сам не был очевидцем исчезновения туши обера, обеими руками поддержал бы собственное серое вещество. А он был очевидцем? Разум упорно цеплялся за последний истончающийся рубеж логики, но на то, что труп обера отсутствовал на месте его столкновения с отрицателями, даже дежурному таракану возразить было нечего.

– О! А это что? – наконец-то бросивший изуродованное оружие в траву, Фарш принялся за шмон карманов и обвеса убитых.

Покорёженные магазины были извлечены из карманов разгрузки и уложены в две кучки рядом на траве. Около них примостились стандартные вещи из категории «личные», необходимые любому путешественнику по диким территориям Улья. Сами магазины никакой ценности уже не представляли, а вот их содержимое ещё вполне могло выступить в роли разменной монеты. Заряжать эти патроны Лис остерёгся бы. Бережёного бог бережёт.

– Твою ж мышь! Вот уж действительно, хочешь рассмешить бога, поведай ему о своих планах, –ядовито усмехнувшись, Лис оценил всю ироничность ситуации. Фарш крутил в руках тот самый жёсткий диск, который совсем недавно Лис передал Злобе, дабы отцепить от себя хвост из очень неудобных персонажей, мнящих себя потомками самого Хаммурапи, Навуходоносора второго или Кира Великого, который был последним царём Шумера и Аккада. И вот теперь этот чёртов диск снова был рядом. Лис не знал, как именно, но в том, что эти ребята могут отслеживать местоположение винчестера, теперь был уверен даже самый скептически настроенный таракан. Это означало, что через какое-то время тут должны объявиться друзья валявшихся в кустах жмуриков.

– Чего? – не уловив смысла в восклицании Лиса, решил уточнить рейдер.

– Говорю, верни это на место, если не хочешь приключений на то место, на котором принято сидеть. И валим отсюда пока не поздно.

С этими словами Лис развернулся и направился к своему скутеру, оставив Фаршу весь выпотрошенный им хабар. Его интересовал несколько иной вопрос. Точнее – два. Почему нападение было совершено именно здесь, и куда подевался начальник охраны стаба? Было весьма сомнительно, что эти бывшие ниндзя свернули с дороги и углубились в кусты, чтобы их там превратили в кисель. Значит их туда отнесли, а напали на них скорее всего на дороге. Предположение, что эти двое два километра пёрли на себе упитанную тушу безопасника в боевом обвесе, разбилось о здравый смысл, но заставило повнимательнее оглядеть асфальт и землю на обочине.

Результатом этого исследования стал, нечёткий след протектора, который Лис разглядел на клочке земли, граничащем с дорожным полотном. На сухой земле сложно оставить качественный отпечаток, и единственное, что можно было по нему понять, то, что он гораздо шире протектора его мотороллера, примерно раза в три. Значит или автомобиль, или… а какая собственно разница? Был транспорт. Им и воспользовался Злоба, чтобы смазать отсюда пятки. Отсутствие его тела среди отдыхающих в кустах роняло гирю на чашу аргументов в пользу версии Лиса, во всяком случае она не была такой уж бредовой.

Наконец на дорогу выбрался сияющий от счастья Фарш, к рукам которого на ровном месте прилип увесистый куш. Поначалу Лис хотел оставить его на волю случая, но картинка встречи Фарша с представителями боевого крыла килдингов, мелькнувшая на экране внутреннего зрения, вызвала нешуточный укус совести. Пришлось устраиваться на скутере вдвоём.

## Минусы & Плюс

Неизвестно кто, когда и для чего пытался построить две эти пятиэтажки. Что это должны были быть именно пятиэтажки, было не более чем предположением. Строилось оно на том, что одно из зданий имело пять полных этажей и частично снаружи было закрыто железобетонными плитами, отделанными мелкой мозаичной плиткой. Такие дома было принято называть «панельными», и типовые проекты большей частью были ориентированы именно на пятиэтажную застройку. Встречались конечно и более высотные экземпляры, но вряд ли кто-то стал бы заморачиваться со строительством высотки в чистом поле. Тут и эти то непонятно что делали. Скорее всего, в бытность советскую хотели замутить какой-то очередной проект и построить под него жильё, а уж потом развернуться в полный рост. Но не случилось. Скорее всего, как и в его, Лиса реальности, нежданно-негаданно сверху свалилась перестройка и превратила эти советские начинания в банальный недострой.

Правда Лис, сколько ни вращал головой, так и не смог определить, откуда планировалось подводить коммуникации к этим панельным коробкам. Вокруг не было даже намёка на подготовку к обустройству коммунальной инфраструктуры. Просто две бетонные коробки, одиноко стоящие посреди чистого поля, метрах в семистах от проходящей мимо дороги. Второе здание имело законченный каркас всего на три этажа, два из которых могли похвастаться частичным наличием внешних стен, и незаконченный контур четвёртого с подпирающими синее небо бетонными столбами. Уныние и запустение.

Именно это место выбрал Лис для ожидания окончания своей ссылки. Тут не на что было польститься заражённым, кластер грузился пустым. Не представляло это место интереса и для иммунных. Поживиться тут было нечем, для ночёвки вполне пригодно, но до стаба рукой подать, и рейдеры предпочитали тут не задерживаться. Отсутствие интереса к недострою, как со стороны первых, так и со стороны вторых вполне устраивало Лиса. В качестве бонуса эта локация имела замечательный обзор окрестностей, даже между самими строениями было достаточно места для того, чтобы спалиться при попытке подобраться незаметно. Можно было, сидя на углу крыши самого высокого недостроя, контролировать практически все подступы, это и сыграло решающую роль в выборе места.

Фарш не возражал. Да и с чего бы? Не успел из стаба выйти, уже набрал ништяков полную пазуху. До ночёвки довезли, место спокойное. Правда физиономию малость подрихтовали, но это дело такое, поправимое. А в местных реалиях ещё и быстро поправимое. Так что в его понимании всё было очень даже неплохо.

Лис оставил своего попутчика сортировать его честно награбленный хабар в выбранном для временного обитания помещении. Благо такое нашлось как по заказу. Комнатёнка с двумя выходами и глухими стенами была абсолютно не пригодна ни для наблюдения, ни для ведения оборонительных действий. Зато эти же глухие стены надёжно изолировали их обитателей от взглядов из вне, можно было даже устроить внутри какое-нибудь подобие освещения. Например, содержимое планшета и копию с накопителя псевдоатомитов поизучать. Наблюдение же вести и правильнее, и удобнее с площадки над их бивуаком, по совместительству являющейся крышей их убежища. Отсутствие одной из плит перекрытия позволяло наблюдателю коммуницировать с обитателем помещения без помощи каких-либо средств связи. Можно было даже в буквальном смысле обрушиться ему прямо на голову, в случае если возникнет такая потребность. А что касается обороны, то очень хотелось верить, что до неё не дойдёт. А если всё-таки дойдёт, то два выхода, далее превращающиеся в целый пучок перспективных направлений, должны будут обеспечить возможность скоростной эвакуации, а проще говоря, бегство, ибо самая лучшая битва та, которая не состоялась.

Официальных входов в недострой, если так можно назвать пустые зевы дверных проёмов, было всего три, у каждого из них Лис поставил сигнализацию для предупреждения о незваных гостях. Совсем примитивную, имени какого-нибудь первобытного племени, но готовую добросовестно оповестить всю округу в случае вероломного вторжения. Он не стал натягивать растяжки или устилать входы листами металлического профиля, аккуратной стопкой сложенного у одного из входов, и по какой-то неведомой случайности не растыренной по закромам честными тружениками народного хозяйства. Всё это могло сработать для заражённых, которые особой сообразительностью не отличались и, как правило, всегда пёрли напролом. Они не замечали преград, особенно если видели цель или хотя бы тень от неё. А вот те, кто какими-никакими зачатками разума обладал, наверняка зададутся вопросом, зачем это такая громыхучая штуковина, как лист гофры, лежит именно у входа ещё и таким образом, что не переступить его и не перепрыгнуть? Или что это за шнурочек поперёк входа натянут? И эти зачатки разума обязательно подскажут, что не спроста всё это, а значит они найдут способ, как такую сигнализацию нейтрализовать или обойти. Все имеющиеся тут окна и щели не законопатишь, на все сторожей не поставишь. По очевидным маршрутам пойдёшь лишь тогда, когда все тревожности и подозрения дрыхнут без задних ног.

Лис сделал всё, чтобы подозрения не проснулись. Были, конечно, натянутые верёвочки, куда ж без них. На них были подвешены кирпичи и старое ведро, облепленное строительным раствором. Всё это готово было сорваться на расстеленные на полу те самые листы оцинкованного профиля. В случае, если кто-то наступит на поддон из-под кирпича, естественным образом выполнявший роль переходного мостка, он должен сместить центр тяжести и освободить защемлённый трос с грузом, расположенный на удалении. Чтобы заметить этот трос, нужно зайти внутрь, а значит – наступить на поддон. Вот такая фишка.

Не зря Лис под непонимающими взглядами вынужденного компаньона заморачивался и тратил время на сигнальные конструкции. Грохот приземлившихся на гофрированный лист кирпичей прилетел снизу, когда предзакатные сумерки плотным покрывалом своей слепящей мглы уже успели накрыть ту часть этого мира, в которой Лис устроился на ночёвку. Этот грохот ударил по нервным окончаниям, и выданный ими импульс подбросил тело Лиса над плитами. Он готов был чем угодно поклясться, что только что осматривал подступы к этому входу через тепловизор, и прибор не выдал ни малейшей засветки. Впрочем, как и эфирное зрение.

За тот непродолжительный миг, что потребовался для того, чтобы вжаться в плиту перекрытия, мозг был атакован целым роем мыслей. Что-то просвистело у самого уха и, ударившись о бетонную опору за спиной, с противным визгом унеслось в надвигающуюся темноту. Это придало ускорение и мыслям, и телу, ибо уровень мотивации был задан не из последних, хотя звука выстрела он так и не услышал. Лис одним рывком кинул своё тело к краю плиты и, мгновенно зацепившись за металлическую петлю, в которую обычно продевают крюк подъёмной стропы, перекинулся через край перекрытия и повис на вытянутых руках. Приземлился он прямо перед ошарашенным Фаршем, всё ещё возившимся со своими пожитками.

– Ты ту хреновину, которую я тебе велел там оставить, оставил? – выдохнул Лис прямо в лицо попутчика без всяких прелюдий. Он, конечно, заморочился с сигнализацией, но был почти уверен, что это всего лишь перестраховка. Если по их души нагрянут псевдоатомиты, которые пока никак не хотели интегрироваться в его систему мировоззрения как килдинги, слишком уж они отличались от его представлений о том, как должны выглядеть изгои этого мира, то все эти меры предосторожности яйца выеденного не будут стоить. Но закравшиеся под кожу подозрения однозначно говорили, что на пороге их временного убежища топчутся именно эти товарищи, и соответственно всплывал вопрос: «какого хрена»? – Твою ж медь!

– Я думал… – Фарш ещё больше потерялся и неуверенно выудил из разложенного скарба тот самый жёсткий диск, протянув его Лису на слегка подрагивающей ладони.

– Тебе, похоже, это вредно! – прошипел Лис, прерывая ничего не понимающего попутчика. – Давай за мной, пока жив!

Ноги уже несли его к выходу, противоположному тому, через который должны были пожаловать гости. Он ещё засветло прошёлся по всем возможным маршрутам отхода. Эго высокопарно требовало назвать их путями передислокации или, на худой конец, экстренной эвакуации, но эти требования были отброшены далеко и безвозвратно. Эго пусть радуется уже тому, что оно вообще будет, если бегство вдруг окажется удачным. Выскакивая через дверной проём, Лис обернулся. Фарш, застигнутый врасплох, всё ещё ковырялся в своих вещах, пытаясь запихнуть их назад в рюкзак, но нервозность ситуации заставляла руки дрожать, и выходило это у него откровенно плохо.

– Бегом, придурок! Бросай всё! – рявкнул на него Лис, прикидывая сколько времени понадобится незваным гостям, чтобы добраться от сработавшей сигнализации до их местоположения.

Разумеется, мерил он по своим скромным возможностям. Если двигаться осторожно, осматривая закоулки и ожидая пакости из-за каждого угла, то минут пять у них должно было быть. Лис очень надеялся, что этого хватит, чтобы добраться до троса, того самого, которым он обзавёлся ещё в охотничьем магазине в самом первом кластере. Сейчас он свисал из окна этажом ниже и очень ждал Лиса. Но тот застопорился у самой лестницы, несмотря на упорные попытки захребетников вытолкать его прочь с этого этажа. Какое-то непонятное чувство долга вцепилось в берцы и держало мёртвой хваткой. Фарш не был ему ни другом, ни даже товарищем, но Лис не мог вот так его бросить. Он привалился к бетонной опоре и взял на прицел дверной проём.

Спустя долгих три секунды из проёма появилась спина попутчика, спешно пятившегося в сторону Лиса. «Какого хрена»? – снова промелькнуло непонимание, но ответом на него был оглушительный выстрел дробовика, накрывший вязанной картечью всё пространство дверного проёма и неожиданно возникшую в нём фигуру. В разные стороны брызнули кровавые ошмётки, вырванные безжалостным свинцом из тела неизвестного, выскочившего было вслед за Фаршем. Но, не успело это тело упасть, как было отброшено в сторону невидимой силой, к отступающим метнулся расплывающийся в пространстве и сумерках силуэт. В этот раз Фарш не успел даже перезарядиться. Эта процедура у опытного охотника, которым был попутчик Лиса, занимает долю секунды, но скорость нападавшего была слишком велика.

В следующее мгновение уже сам Лис изумлённо таращился на острое жало боевого ножа, нацелившегося ему прямо в глаз и застывшего в каких-то двадцати сантиметрах от цели. Его автомат был прижат телом атакующего к столбу и заблокирован. Вместе с ним оказалась заблокированной и левая рука. Симбиот без всякого разумного контроля сливал всю энергию в умение, зафиксировав в неподвижности широкоплечую фигуру нападавшего. В этот раз умение сработало штатно, но Лис чувствовал, какой безумный расход требуется для того, чтобы сдержать атакующего. Ещё пара секунд, и он станет циклопом, это как минимум.

Пистолет как вариант, был отброшен сразу, одной рукой патрон в патронник не загонишь. До ножа, откровенно говоря, мысль даже не дошла. Лис чисто интуитивно выбросил руку ладонью вперёд и выгнул средний палец, на котором, если очень пристально присмотреться при дневном освещении, можно было различить пластиковое колечко телесного цвета. В следующее мгновение шея нападавшего украсилась небольшой чёрной родинкой. Лис почувствовал истощение и деактивировал умение, предварительно успев вцепиться в руку противника, чтобы отвести её в сторону. Органов, которыми можно было бы пожертвовать, у него не имелось, глаз в этом случае исключением не был.

Лис помнил свои ощущения, когда его самого приложили этой дрянью. Восприятие ещё какое-то время работало, а вот физика отказала практически мгновенно. Тоже самое происходило сейчас с нападавшим. Его то ли от неожиданности, то ли от испуга расширенные зрачки ещё пытались что-то уловить, а тело уже начало оседать на пол. Звякнул о бетон выпавший из рук клинок. Мгновением позже слух уловил падение ещё одного тела. Фарш как стоял, так и рухнул навзничь, так и не дойдя до лестницы. Его горло пересекала тёмная полоса. В быстро сгущающихся сумерках её природу определить было сложно, но с продолжением жизни эта полоса явно была не совместима.

От стремительно исчезнувшего напряжения Лиса повело в сторону, он пошатнулся и едва не выпустил из рук автомат, но на ногах устоял. Эти черти оказались стремительнее, чем его самые смелые предположения. «Добро пожаловать в Улей»! – отозвалось откуда-то изнутри. Быстро сгустившаяся темнота мешала ориентации в пространстве. Или это потемнело в глазах от переутомления? Хрен был абсолютно не слаще редьки, Лис почти ничего не видел. Но фонарь включать было опасно, он не знал сколько боевиков пожаловало в заброшенный недострой. Теперь он был абсолютно уверен, что никого в живых они оставлять не собираются, даже если завладеют этим чёртовым накопителем. Это там, в стабе, они были вынуждены торговаться. Как ни крути, какими бы они ни были навороченными бойцами, против стаба с его охраной они тягаться не могли. Зато тут они, как рыба в воде, здесь их ничто не сдерживает. Ни о каких сделках тут даже речи идти не будет, чем меньше народу касается их дел, тем спокойнее будет их сон.

Лис ничего не увидел и не услышал, он скорее почувствовал чьё-то присутствие прямо перед собой на лестнице. Он поспешно отпрянул, но это не помогло. В следующий момент в грудь что-то ударило с такой силой, будто в темноте скрывался добрый богатырский конь. Причём добрый, не в смысле добряк, а в смысле огромный, тренированный и неистовый. Лиса снесло словно пушинку. Он позорно шлёпнулся на пятую точку, преодолев метра три в стиле пикирующего бомбардировщика. По груди расплылось пятно жгучей боли, не смотря на компенсаторы бронежилета. Пятой точке тоже досталось, на полу валялось много различного хлама, контакт с которым не обещал приятных ощущений. К своему стыду, Лис только сейчас, когда кольнуло, вспомнил об эфирном зрении. Перед ним высветился золотистый абрис прущей на него человеческой фигуры. Из-за падения Лиса сектор поражения сместился и стал неудобным, и нападающий спешил исправить ситуацию. В следующий раз жилет Лиса мог не спасти, и он вновь выкинул руку с кольцом вперёд. Невидимая леска снова натянулась. Лису не была известна пробивная мощь трофейного девайса, но альтернативы сейчас просто не было. Он очень надеялся, что выпущенный им снаряд с паралитиком не застрянет в боевой амуниции нападавшего и угодит в ничем не защищённое место. Надежны его и в этот раз оправдались. Внезапно лишённое подвижности тело со всего маха грузно рухнуло неподалёку. Инерция, вдруг вспомнив про свои обязанности, тоже приложила к нему свои усилия, попытавшись перевалить тело через центр собственной оси, но потом вдруг решила, что это дело абсолютно не женское и бросила начатое на половине пути. Противнику пришлось застыть в позе из категории нелепых, но ему с данный момент на это было совершенно фиолетово.

Лис с трудом поднялся. Грудь жгло, и воздух, капризничая, отказывался наполнять лёгкие. Его скрутило от недостатка кислорода, но останавливаться сейчас было непозволительной роскошью. Он переступил через тело с угасающей аурой и, изо всех сил сдерживая накатывающий кашель, осторожно побрёл вниз. В виду изменившегося физического состояния бегство по тросу им уже не рассматривалось. Пришлось, напрягая эфирное зрение, сканировать окружающее пространство и продираться сквозь темноту на первый этаж к окнам, ведущим на пустырь. Оставаться в здании, ставшем теперь ловушкой, было опасно.

Улей очень быстро учит. Очередной неизвестный не полез в дверной проем, справедливо полагая что, если при входе в один произошёл громкий бум и демаскировка проникновения внутрь, то тоже самое будет и у остальных входов. Он предпочёл окно. Беззвучно преодолев препятствие, он быстро осмотрелся. Затаившийся за сваей Лис был уверен в отсутствии у него такого девайса, как прибор ночного видения. Лис навёл на его фигуру автомат, периферийное зрение полностью исключало концентрацию, необходимую для прицеливания. Прицеливание в кромешной темноте без эфирной «подсветки» было вообще делом невозможным. Но сейчас вариантов у него не было. Лис потянул спуск, когда неизвестный повернул своё оружие прямо в его сторону. Выяснять являлось ли это движение машинальным, входящим в комплекс по осмотру территории, или было целенаправленным сейчас было себе дороже. Автомат дёрнулся, выплёвывая короткую очередь, сумеречную тишину разорвали тихие хлопки выстрелов, негромкий лязг движущегося затвора, да весёлый перезвон нескольких латунных цилиндриков, запрыгавших по перекрытию. Неизвестный начал заваливаться на бетонный пол, так и не успев выстрелить. Его аура стремительно исчезала, это значило, что душа ещё одного обитателя Улья спешно покидала этот не очень дружелюбный мир. Но Лиса не отпускало ощущение, что его выстрел опоздал, и псевдоатомита в том месте, куда Лис целился, в момент выстрела уже не было. И если Лис не словил сейчас глюк, то это могло означать только одно – килдинга убил кто-то другой.

– Лис, не стреляй! Свои, – прилетел из темноты голос Злобы. – Снаружи чисто. Я зайду?

## Глюк & Шок

Можно не доверять собственному слуху и сколько угодно сомневаться в действительности слов, которые услышал. Но если выкинуть из органов восприятия ещё и зрение, то больше ничего не останется. Тактильные ощущения оказались не у дел по ряду причин, а зрение очень категорично утверждало, что перед Лисом сейчас находился начальник охраны стаба собственной персоной. Даже по абрису его фигуры, замершей в дверном проёме, ошибиться было невозможно, настолько главный безопасник намозолил глаза.

Радоваться его неожиданному появлению или пока воздержаться Лис ещё не понял, как не понял каким ветром Злобу сюда занесло именно в этот момент. «Пристрелить, чтобы обвинения не были напрасными, да и от сомнений подальше»? Но Лис отогнал провокационные мысли.

– Ну заходи, коль пришёл, – уронил в темноту Лис. Других вариантов ответа у него всё равно не было. Прежде чем поставить оружие на предохранитель, он ещё раз просканировал округу эфирным зрением. – Ты как тут?

– А где ж мне быть? – хохотнула фигура у входа. – Смотрю, ты тут во всю развлекаешься, в одну харю целую войну затеял, аж завидно стало. Вот решил присоединиться. Ты же не против?

При всей неожиданности, против появления Злобы Лис абсолютно не возражал. Тем более безопасник упокоил одного из нападавших, чем не просто помог Лису, но и поставил точку на всей этой напасти. Оказалось, что этот псевдоатомит был не единственным пострадавшим от рук Злобы. В соседнем здании обнаружился ещё один жмур. Лис напряг мыслительный процессор: двоих Злоба задержал ещё в стабе, двое, помятых кем-то неизвестным, валялись в кустах у дороги, одного уработал Фарш, ещё двое споткнулись здесь о Лиса, и на счету безопасника оказались тоже двое. Итого – девять. На кластере с монастырём численность псевдоатомитов была круглой, полноценное звено. Тут одного не хватало, и сознание пыталось прибавить к этому счёту стрелка, устроившего засаду на Лиса. Тогда счёт становился ровным, но что-то не складывалось. Среди тел псевдоатомитов, выбывших из этой жестокой игры, Лис не увидел того, кто сделал им такое щедрое предложение в трактире Торолля. Среди них не было Шторма. Либо это подразделение килдингов было нестандартным и, тогда как минимум один из них всё ещё где-то шлялся, либо оно было стандартным, и покушавшийся на Лиса принадлежал к другому уравнению. Была ещё версия, что захваченные Злобой лазутчики как-то смогли сбежать из застенков стаба, но эта версия погоды не делала. В любом случае оставался ещё один, как минимум, персонаж в этой жёсткой и не до конца понятной игре. Как он себя поведёт? Будет всеми возможными способами стараться закончить начатое, прячась по кустам и закоулкам, выжидая удобный случай? Или свернёт деятельность, затихарится и будет ждать подмоги?

В первом случае был риск не справиться в одиночку там, где неожиданно потерпела поражение кучка бойцов. Лис себе не льстил и в равные соперники с этими монстрами себя не записывал. Просто девушка Фортуна повернула своё колесо именно в его сторону, за что он был ей безмерно благодарен. Но оставшийся килдинг мог учитывать только тот факт, что остался без товарищей. Значит попытка в одиночку справиться с Лисом и Злобой могла не увенчаться успехом, тогда новой группе придётся начинать поиски заново. Лис бы выбрал второй вариант, но кто знает, что в головах этих древних фанатиков.

Злоба на этот вопрос только плечами пожал, дескать знать не знаю, ведать не ведаю. Под скудным светом местной луны они осмотрели окрестности, опасаясь нарваться на засаду, но десятого бойца так и не нашли. Неопределенность сильно нервировала. Пока затаскивали на третий этаж все тела, Лису приходилось постоянно вращать головой, сканируя пространство эфирным зрением. Оставлять всё так, как было на данный момент, было опасно. Поутру можно было обнаружить толпу неожиданных соседей, устроивших под боком пирушку.

Только после того, как подступы к зданию и тела убитых были щедро обсыпаны специями, восстановлена система сигнализации, собрано оружие и снаряжение нападавших, Лис удосужился поинтересоваться, каким-таким волшебным образом Злоба материализовался именно тут. Оказалось, что магии в его появлении не было никакой, зато мистики через край.

Короче после того, как начальнику охраны стаба удалые потомки шумеров выключили сознание, Злоба очнулся связанным по рукам и ногам в совершенно неудобном кузове трёхосного мотовездехода типа РМ-500, сиротливо стоявшего на обочине дороги. Убедившись, что экипаж боевой машины на то, что сознание к нему вернулось, никак не реагирует, Злоба первым делом принялся за освобождение себя любимого от пластиковых пут. В таком положении даже ползун мог абсолютно безнаказанно отхватить от него кусок пожирнее. Благо никто тут на наручники не заморачивался, и Злоба довольно быстро вернул себе свободу, положение в пространстве, и собственное оружие. Он был очень удивлён участи, постигшей его пленителей. Не найдя объяснений, он решил побыстрее покинуть это непонятное место, уехать от него подальше, заодно приватизировав транспорт килдингов.

– Знаешь, в какой-то момент мне в зеркале заднего вида померещился матёрый рубер, стоявший у края посадки, – задумчиво произнёс Злоба и выжидательно уставился на собеседника, словно тот был знаком с каждым заражённым в округе.

– Померещился, или ты реально его видел? – вместо ответа задал встречный вопрос Лис, стараясь удержать на лице маску безразличия и ничем не выдать дрожь, пробежавшую по спине.

– Да хрен его знает. Вроде видел, – Злоба пожал плечами, догадавшись, что на какие-либо комментарии можно не рассчитывать. – От рубера только скорость спасти может, вот я рычаг газа до упора и вдавил. Только когда уматывал, в зеркалах его больше не видел. Вот и решил, что привиделось. Ну какой рубер просто так от жратвы откажется? А что, есть мысли?

Наверное, Лис всё-таки себя как-то выдал, или что-то другое сподвигло Злобу задать последний вопрос. И Безопасник снова уставился на Лиса.

– Я тоже руберов-вегетарианцев не встречал, – пожал плечами Лис, давая понять, что развития темы не последует. Сейчас бы даже Козырь подтвердил, что Лис не соврал. Потому как обер не рубер. – Значит померещилось. А тут то ты как?

Умотав от привидевшегося ему глюка, Злоба тоже выбрал эту локацию для временного убежища и отдыха. Только обустроился в менее завершённом здании, находившемся чуть поодаль, рассудив, что чем дальше от трафика миграции заражённых и иммунных, тем лучше. Даже если это «дальше» составляет каких-то полсотни метров. И оказался прав. Подкативший через некоторое время Лис с товарищем направились именно к ближайшему от дороги зданию. Злоба осторожно поглядывал за тем, как Лис колдовал с обустройством сигнализации, но в гости решил не напрашиваться.

Потом приехали килдинги. Злоба сначала заподозрил Лиса в связи с ними и решил, что тут назначено место встречи. Даже разбивка боевиков на штурмовую группу и группу прикрытия не смогли убедить его в обратном. Это нормальная практика – обеспечение поддержки. Злоба выбрал удобное местечко и приготовился наблюдать за тем, как развернутся события. Когда же в сумрачной тишине прогремел грохот выстрела, стало понятно, что как минимум одна из сторон этому рандеву не рада.

У Злобы теперь имелся свой счёт к этим ребятам, потому, не мудрствуя лукаво, он вступил в игру на стороне Лиса. Снайпер килдингов, выбравший для своей позиции второй этаж здания, в котором обосновался главный секьюрити, не ожидал, что тут обретается кто-то ещё, потому оказался для Злобы лёгкой добычей. Он даже не понял, откуда к нему подобрался здоровенный такой писец за сотню кило весом. Именно столько примерно и весил детина, называвший себя начальником охраны Бейрута. От снайпера, говорившего по рации, он понял, что дела у остальной компании нападавших пошли не по плану, и следом за выдвинувшимся на подмогу псевдоатомитом Злоба поспешил в соседнее здание.

– Вот так как-то, – безопасник потянул к себе открытую Лисом банку с гречки с тушёнкой, ставя точку на своём повествовании.

– Спасибо, – кивнул Лис в знак благодарности, признавая, что шансов у него против оставшейся троицы просто не было. Так, что заслуг Злобы он умалять не собирался.

– Сочтёмся, – бросил главный секьюрити, делая вид, что проблема не стоила содержимого консервной банки, на которое он сейчас активно налегал.

– Конечно, – снова согласился Лис, продолжая гадать, что всё-таки позабыл тут безопасник. – Как только ты меня реабилитируешь перед руководством стаба, так прям сразу. А то ведь я из-за тебя тут обретаюсь. В стабе утверждают, что я тебя убил, даже приговор чуть не на две виселицы вынесли.

– Во как? – начальник охраны стаба аж поперхнулся от такого заявления. Какое-то время он пытался разглядеть в лице Лиса хотя бы тень намёка на шутку, но не найдя, только мотнул головой. – Неожиданно. А тебе, наверное, кажется, что кто-то таким образом хочет закопать тему с наездом на вас с вашими бабками?

– Почему кажется? –удивился Лис. – Я в этом уверен. Вот завтра вернёмся в стаб, народ, у которого следует спросить, «какого хрена?» там уже ждёт. Думал Козыря дождаться, чтобы он мою невиновность подтвердил, но живой Злоба получше всяких ментатов будет.

Злоба на это ничего не ответил. Лишь как-то странно посмотрел, словно раздумывая над чем-то, а потом снова вернулся к своей банке с кашей. Лису от этого короткого взгляда стало как-то неуютно. Будто принцесса на горошине: вроде всё замечательно, мягко, тепло и комары не кусают, а какая-то хрень всё равно спать не даёт. Он прислушался к своим ощущениям, захребетники где-то мирно дрыхли, показывая, что никакого отношения к данному дискомфорту не имеют. И тут память услужливо подкинула рассказ Фарша об убийстве водителя Злобы, к которому, судя по всему, тот имел непосредственное отношение. Об этом Лис и спросил, предварительно положив руку на рукоять своего «Зиг Зауера».

Было видно, что этот вопрос оказался для собеседника неожиданным, видимо у него были все основания полагать, что этот эпизод его жизни останется тайной. Злоба хмуро проследил за рукой Лиса, лежавшей на рукояти пистолета. От резких движений он воздержался, но было понятно, что это никак не связано с пистолетом на бедре Лиса. Наверняка у него в рукаве было припрятано нечто, что позволяло ему чувствовать себя уверенно, не зря же его поставили на такую должность. Просто не хотел нервировать собеседника. В спокойном взгляде безопасника не было ни раскаяния, ни даже тени смущения. Всё говорило за то, что он поступил бы так снова, случись ему отмотать назад этот период жизни.

– Стукачок отрицаловский… он был. Ну ладно бы просто уши развешивал, тут можно было бы игру с дезинформацией организовать, – чуть помолчав, всё-таки решил ответить начальник охраны стаба. – Но он подрядился меня устранить, поэтому мои парни его и пасли. Так что прекращай ствол теребить, тебя это никак не касается. Если бы я хотел тебя грохнуть, ты бы уже не жил.

Под бетонным перекрытием повисла тишина. Напряжённой её было бы не назвать, скорее неудобной. Лис обдумывал услышанное и склонялся принять версию событий, изложенную начальником охраны. Поведение водителя Злобы, описанное Фаршем, тоже говорило в пользу этого сценария. В конце концов, напряжённость между стабом и отрицателями лично его нисколько не трогала. У него и своих забот хватало. Злоба же, прикончив содержимое банки, с видом довольного жизнью кота дожёвывал остатки галет и тусклым фонарём водил по сторонам, озирая окружающее пространство. В какой-то момент жидкий луч осветил валявшиеся на полу сокровища Фарша, которые тот так и не успел загрузить в свой рюкзак.

– О, глянь-ка! И что народ только в кластеры не тащит, прямо как на пикник. Что у них с мозгами? – в руках безопасника появился плоский предмет, действительно не очень актуальный для реальности этого мира. Это была электронная книга в добротном кожаном чехле-книжке с вытесненным на нём логотипом производителя. – ONYX BOOX, мать его! Как раз то, что необходимо в рейде, почитать тварям на ночь.

– «Faust 5» – хорошая вещь. Зарядки надолго хватает, – отозвался Лис, скользнув взглядом по электронному гаджету. Он всё ещё пытался утрамбовать в ограниченное пространство черепной коробки всю информацию, полученную за день. – У меня в прошлой жизни такая была.

– Ну так держи, будешь дом вспоминать, – хмыкнул безопасник, протягивая Лису абсолютно неуместный тут девайс. – Хозяин не обидится.

Лис машинально взял протянутый предмет, и тот органично и подозрительно привычно лёг в его руку. Средний палец знакомым движением нашёл полоску повреждённой кожи на обратной стороне чехла, словно на нём неизвестный кот-вредитель пробовал остроту своего когтя. Палец всегда скользил по этой царапине, когда Лиса увлекал сюжет. Некий якорь, чтобы не уйти в книжную реальность с концами.

Внезапно взбесившиеся захребетники тряхнули его так, что все мысли, которые ещё цепляли сознание Лиса, вылетели из головы быстрее пробки от шампанского. Лис оторопело уставился на предмет в своих руках и стал медленно его переворачивать, словно сзади к нему была привязана растяжка с авиабомбой «ФАБ-9000». Бомбы там не было. Вместо неё на несчастную голову обрушилась бетонная плита неверия и непонимания. Лис знал эту книгу! Более того, это была ТА САМАЯ КНИГА!

## Свои & Снова

Разумеется, он ничего не сказал Злобе. Шквал мысленных вопросов, мгновенно нахлынувших бурной толпой, едва не снёс крышу вместе с кевларовой шапкой. А что будет, если к ним добавятся вопросы безопасника, щедро приправленные его уловками прожжённого НКВДшника? Ну уж нет. Он сунул злосчастный девайс под жилет, сделав вид, что не обратил на удивление главного секьюрити никакого внимания. Сейчас проще было выглядеть странным, пусть даже очень странным, чем эту странность объяснять.

Это сработало. Злоба какое-то время ещё поблуждал изучающим взглядом по персоне напротив, старательно изображавшей Роденовского мыслителя, но дальше этого своё любопытство не выпустил. А вскоре и вовсе решил, что остаток ночи лучше провести с закрытыми глазами и в горизонтальном положении, поэтому устроился на спальнике, найденном в вещах Фарша, и едва слышно засопел. Лис же остался сидячим истуканом. Весь его жизненный ресурс сейчас был переброшен в голову, где шла нешуточная битва между очевидным и абсолютно невероятным.

Мозгу в конце концов надоело из угла в угол гонять мысли, рассыпающиеся на мириады вероятных перспектив, и по старой русской традиции он, решив, что утро вечера мудренее, взял тайм-аут.

Когда ушей Лиса коснулся посторонний звук, местное светило проделало уже приличный путь по небосклону, заявляя, что утро уже далеко не раннее.

Рядом на своей импровизированной лежанке приподнялся Злоба, внимательно вслушиваясь в отражающееся от бетонных панелей эхо. Звук двигателя грузовика трудно с чем-то спутать, даже если над его системой выхлопа кто-то поколдовал. Улей органы восприятия быстро доводит до идеального состояния, конечно, не так как у заражённых, но тоже грех жаловаться. Пока они прислушивались, пока поднимались с насиженных мест, транспорт преодолел съезд с трассы и теперь медленно катился по направлению к недострою, в котором они обосновались.

– А ведь не зря говорят, что дыма без огня не бывает! – окатил вышедших ему навстречу рейдеров миксом веселья и удивления, выпрыгнувший из кузова «шестьдесят шестого» Каз. Он стрельнул взглядом в сторону пятен крови, проступивших на повязках безопасника. – Командир, это ты его?

Лис лишь отрицательно покачал головой, озадаченно наблюдая, как из кабины вездехода выбираются Шалый и Юля. Если присутствие механика ещё как-то можно было впихнуть в более-менее приемлемую версию, то знахарка не вписывалась ни в какую.

– Тут, это, командир, – несколько смущённо пнул валявшийся под ногами камушек бывший старлей, – нам теперь всем в стаб дорога заказана.

– В смысле? – напрягся от этого заявления Лис. Его память начала судорожно перебирать все возможные варианты проступков, за которые можно было очутиться за забором стаба, а фантазия широкими мазками накидывать живописные наброски достойные жанра ужасов. Дабы не увязнуть в этой мрачной галерее, Лис выбрал самую вероятную версию. – Вы опять кого-то вальнули?

Но, всё оказалось совершенно по-другому и так, как Лис даже предположить не мог. Ночью стаб был захвачен отрицателями. Они каким-то образом умудрились проникнуть внутрь, минуя посты. Когда по стабу всё-таки прокатился запоздалый сигнал тревоги, почта, телеграф и телефон уже были захвачены революционерами. Теперь отрицатели уже контролировали большую часть оборонительных укреплений и обезоруживали начавших выскакивать с мест ночёвки рейдеров.

Как бы там ни было, первым делом Каз ломанулся к Юле. Естественно, Просп с Лаки последовали за ним. Приученные к скорым подъёмам распорядком диких кластеров, выскакивали они из номеров уже в полной выкладке. Кого-то из отрицателей, некстати подвернувшегося под руку, Каз отправил созерцать нирвану, так и не дав до конца озвучить свои требования. Но в основном обошлись умением Лаки, обращавшим в бегство преграждающие дорогу пикеты. Обошлось без пальбы.

Конечно маловероятно, что знахарку кто-то посмел бы обидеть, не та категория. Знахарей тут днём с огнём не сыщешь, а хороших – тем паче. Так что девушке вряд ли что-то угрожало, ведь отрицатели тоже не из железа сделаны, и знахари им тоже нужны. Но то ли Юля не рассматривала такой вариант априори, то ли в гомоне уличных криков, мельтешении фонарей и в кипящей всюду суете решила, что лучше находиться рядом с теми, чья надёжность не оставляет сомнений. Но так или иначе, девушка в полной экипировке примкнула к своим землякам.

В суматохе творящегося на улице хаоса, они добрались до мастерской Шалого. Это был последний шанс смыться из стаба не на своих двоих. Парковка, на которой ютился «Урал» псевдоатомитов с почти порожним баком, вместе с центральными воротами уже была под контролем отрицателей. Кроме того оказалось, что все более-менее боеспособные силы рейдеров откатились в эту часть стаба к последним, чудом незанятым нападавшими, южным воротам. «Форд» владелец очумевших ручек уже успел разобрать чуть не на винтики, так что на ходу оставался только ветеран советского автопрома. Вот на нём то вместе с остатками гарнизона из стаба и выбрались. Отрицатели не горели желанием класть свои жизни в перестрелке с несогласными со сменой власти рейдерами, тем более что у последних было чем огрызнуться. Две «Шилки», выгнанные из капониров, четыре «восьмидесятки», пара «Мотолыг» с установленными на них старенькими, но очень убойными зенитными пушками АЗП-37 и стайка «шахидмобилей» с разномастным «крупняком» на поворотных станках. Всё это хоть и не бронетанковый ударный кулак, но здоровье особо резвым и не очень умным преследователям вполне могли подпортить. Потому отрицатели без лишней пальбы выпустили из стаба ощерившуюся всеми стволами колонну. К небольшому экипажу «шестьдесят шестого» примкнул и Шалый сменивший свой балахонистый комбинезон на видавший виды, но вполне живой ещё камуфляж и разгрузочный жилет, а гаечные ключи на автомат с прикрученной к нему банкой самодельного ПМС. Гаечные ключи он тоже не забыл, его походный набор сейчас валялся в кузове вездехода.

– Так что мы практически с голой ж… В общем, только с тем, что похватать успели, – поправился бывший старлей, зацепившись взглядом за топчущуюся у вездехода знахарку. – Колонну Лом в соседний стаб повёл, а мы за тобой завернули. Да, там твои бывшие кореша в фаворе. Прапор к отрицателям переметнулся, так что они у него на подхвате, – поставил точку в своём повествовании Каз.

Жаль конечно запасной автомат, часть БК и большую часть споранов с горохом, оставленных в гостинице, но это Улей и единственная потеря, о которой действительно стоит здесь жалеть – это жизнь, вот только пожалеть о её потере уже не получится чисто физически. Если Лиса рассказ товарища сильно озадачил, то главного секьюрити стаба эта информация, похоже, нисколько не огорчила. Он слушал бывшего старлея, едва заметно улыбаясь краешками губ, с таким видом, будто перед этим сожрал слоновью дозу успокоительного. От чего-то складывалось впечатление, что эта информация для него не нова. Тут же пришла мысль, что не спроста была затеяна и эта игра в разговоры тет-а-тет на безлюдном кластере, и ликвидация водителя.

– То есть, ты вот так просто подставил под удар всё население стаба? – брови Каза стали сходиться на переносице, демонстрируя искреннее возмущение после того, как главный секьюрити подтвердил подозрения Лиса.

– Ты, паря, воздух то подспусти, а то лопнешь ненароком, – спокойно отреагировал безопасник на возмущение бывшего старлея. – Все граждане стаба были оповещены, поэтому большая их часть вполне неожиданно находится сейчас в рейдах. А остальным я ничем не обязан.

– Но ведь ты не просто знал, что они припрутся, а фактически спровоцировал нападение, – сбавляя обороты, не мог так сразу успокоиться Каз, хотя даже без микроскопа было видно, что парень вынужден согласиться со словами безопасника.

– Спровоцировал? Что ты под этим понимаешь? – кхекнул в ответ Злоба, не то приняв слова бывшего старлея за неудачную шутку, не то поперхнувшись от такой беспрецедентной наглости. – То, что стаб со слабой защитой оставил? Мне пришлось как-то побывать на одном судебном заседании, где судили вора. Тот залез в кассу аптеки. Так вот его адвокат утверждал, что подсудимый абсолютно невиновен, поскольку на такой поступок его спровоцировала доступность денег. Это несмотря на то, что преступнику пришлось за ними почти целиком залезть в окошко под прилавок. Судья тогда долго смеялся. Если нет у тебя умысла до пакости, то тебе чужое хоть на голову положи, оно тебя никак не спровоцирует. А если гнили внутри по макушку, то её проявление – только вопрос времени. Вот теперь эти ребята показали, что прятали под овечьей шкурой. Вот теперь и поговорим. И хорошо, что это сейчас вылезло, когда мы к этому готовы были.

Правда оказалось, что стаб не совсем был готов. Неизвестна была численность, а главное – способ проникновения нападавших внутрь стаба, а значит невозможно было выработать адекватный план локализации захвата. Это могло закончиться ненужными жертвами. Жертвы никогда нужными не бывают, они только от безысходности, а терять своих людей здесь, это вообще варварство. Тут как раз перехваченные псевдоатомиты показали ещё один неизвестный доселе способ проникновения в стаб, и у Злобы появилась идея посмотреть, что будет дальше. Кто проявится как оборотень? У Злобы было стойкое убеждение, что отрицателям помогает кто-то изнутри. Удалось вычислить водителя, но был кто-то ещё. И вот теперь на поверхность всплыл один из паханов стаба. Стало понятно, что безопасник сделал правильный ход, поскольку с таким шпионом внутри все их планы открытого противодействия были обречены. Он только не ожидал, что Прапор использует его исчезновение для устранения Лиса, повесив на того всех собак.

Кроме того, выходило, что отрицателям геноцид населения был ни к чему. А значит, цель у них другая, и населению стаба ничего не угрожает. Теперь уже бывший безопасник стаба снова неопределённо хмыкнул и отправился за трофейным транспортом о трёх осях и шести колёсах. Пришла пора покидать это становящееся не очень удобным место. Скоро жара сделает своё гнусное дело с телами убитых, и тут станет ещё опаснее. Время сейчас работало совсем не на людей.

Неожиданно появившаяся у Лиса идея, отправила его к месту, где по словам начальника охраны килдинги укрыли свой транспорт. В подлеске стоял собрат того «Урала», что достался им от псевдоатомитов. Разве что спаренной зенитной установки на крыше кунга не было. Зато борта были богато нашпигованы бойницами, позволявшими концентрировать всю огневую мощь обитателей этой будки на любой стороне.

Память услужливо подкинула воспоминание о том, что Фарш говорил о двух машинах. Этот «Урал» на два никак не тянул. К тому же тот факт, что поживиться тут было абсолютно нечем, только укрепил уверенность в том, что кто-то из этой шайки остался жив и умотал на втором транспорте, предварительно под чистую опустошив первый. Когда ночью они перетаскивали тела килдингов, только освобождая их от разгрузок с боекомплектом и прочего снаряжения, они не обременяли себя излишним интересом и на осмотр машин не пошли. Внезапно пришедшая очередная идея снова погнала Лиса на третий этаж недостроя, где мирно рядышком друг с другом лежали бывшие противники. Тот из них, кто остался в живых, далеко не уехал. Он не уедет, пока окончательно не убедится в потерях, а значит, он выбрал лёжку где-то неподалёку и обязательно сюда вернётся. Значит нужно этим воспользоваться, чтобы отвязаться от потомков Хаммурапи навсегда.

– Эт чё тут было? – аж присвистнул Каз, выходя вслед за Лисом на площадку третьего этажа в сопровождении знахарки и пулемётчика. Его взгляд ошарашено забегал по уложенным в рядок фигурам. – Тебя вообще одного нельзя оставлять?

Пулемётчик хмуро посмотрел на Лиса, но посчитав, что тот сам всё расскажет, если будет нужно, промолчал.

– Эти ещё живы, – знахарка указала на двух килдингов.

Это было неожиданно. Лис смотрел ауры всех и готов был поклясться, что жизни в этих ребятах, когда их не очень бережно складывали в штабеля, уже не было. Он посмотрел ещё раз, но то ли из-за яркого солнечного света, то ли из-за того, что ауры у них были совсем неразличимы, результат остался прежним. Но девушка настаивала на своём. Она осмотрела шумерских боевиков более тщательно, извлекла на свет божий булавки с чёрными бусинками и вопросительно уставилась на Лиса. Возможно, она что-то успела узнать о свойствах этой инопланетной хрени, потому что, если б её взгляд был материальным, он прожёг бы в Лисе дыру как гиперболоид инженера Гарина.

– Сможешь их вытащить? – вместо ответа спросил Лис.

– Командир, ты чего? – от степени удивления бывшего старлея ремешок на его шлеме натянулся до предела. – Если это килдинги, их всё равно в любом стабе вздёрнут, на хрена их вытаскивать? Ты же сам говорил, что они тут вне закона, и до первого встречного. К тому же, как я так понял, ещё вчера они хотели обзавестись твоим скальпом.

– Говорил, помню, – согласился Лис. – Тогда добей их. Считай, что ты и есть тот самый первый встречный. А заодно и меня с ними, я ведь теперь тоже вроде как вне закона. – Лис уронил на Каза выжидательный взгляд, но тот смущённо отвёл глаза, сопроводив это едва различимой мантрой о параллельности, фиолетовости и прочих состояниях его отношения к бедолагам, лежавшим перед ним на бетоне, а заодно и к местным законам.

Знахарка на слова Каза не обратила никакого внимания и начала колдовать над псевдоатомитами ещё до того, как стих спор вокруг их дальнейшей судьбы.

– Пустышам живьём скормлю! – тихо прошипел бывший старлей, глядя в ту сторону, откуда они недавно приехали.

Для всех присутствующих это оказалось настолько неожиданным, что все дружно уставились на бывшего охранника, пытаясь разглядеть на его лице признаки безумия. Даже Юля на какое-то время оставила в сторонке своё шаманство.

– Кого? – в один голос поспешили поинтересоваться Лис с пулемётчиком.

– Земель твоих гнилых, из-за которых мы тут почти с голой задницей оказались, – со злостью выдохнул Каз, сплюнув себе под ноги, словно таким образом пытался избавиться от этой самой гнили. – Надо было их раньше в расход пустить.

Приговор, вынесенный при помощи подлой клеветы бывших коллег Лиса, вызвал у Каза твёрдую уверенность в причине их вынужденного бегства из стаба. И сейчас парень рисовал в своей фантазии те последствия, которые обрыбятся группе ДОК, приведись им повстречаться с ним в тёмном проулке.

– Дружище, когда ты уже поймёшь, что во всём, что происходит с человеком виноват только сам человек? – снисходительно усмехнулся Лис, наблюдая, как снова натягивается ремешок шлема его товарища, и появляется недоумение во взгляде пулемётчика.

– В смысле? – Каз потерялся настолько, что был вынужден обратить на Проспа просящий о поддержке взгляд, но пулемётчик только развёл в ответ руками. – То есть ты виноват в том, что тебя оболгали и подвели под монастырь? Точнее – под виселицу? Мы тут все виноваты в том, что эта сволота постоянно норовит нас обворовать?

– Ага. Именно об этом я и говорю, – ухмыльнулся Лис, растекаясь улыбкой на всю ширь своего лица, но она тут же свернулась, словно всем померещилась. Лицо его опять стало серьёзным. – Пойми, человек всегда действует наилучшим образом только для себя любимого и никак иначе. Они не хотели сделать плохо нам, они хотели сделать хорошо себе. Просто наше нахождение в круге их интересов им как серпом по одному месту. Без нас не будет и серпа. А значит им станет хорошо, временно правда, но сейчас их это не интересует. – Лис поднял руку, останавливая Каза, собиравшегося возразить. Тот придержал клокотавшие внутри эмоции, и Лис продолжил. – Разве я не знал, что из себя представляют Инвиз, Рок или Алла? Конечно знал, как знали и остальные участники этой группы. Разве не показывали они уже свою подлость? Показывали.

Но ведь это я потащил их в автобус, за рулём которого сидел ты, когда мы оказались в этой дыре. Это я дал им оружие, хотя ты пытался меня отговорить. Это я не прикончил их там, на дороге, забрав взамен угнанных машин только часть их БК. В конце концов, это я отказался занять место Инвиза в ещё той, прошлой жизни, когда Таня собиралась вышвырнуть его за забор. Сделай я тогда то, что она предлагала, и он не загрузился бы вместе с нами. Но дело совсем не в них.

В каждый момент времени я тоже поступал наилучшим для себя образом. Так же как ты, или Просп, Юля или Лаки, как любой из нас. Если разобраться, это программа, заложенная в каждом из нас, которую мы не в силах изменить. Разница между всеми нами лишь в объёме нравственности, которым мы успели обзавестись, и в тех границах, которые мы готовы соблюдать. Но каждый мой выбор, каждое моё решение формировали ту ситуацию, в которой я впоследствии оказывался.

Жизнь нам посылает разных людей хороших и не очень, «наших» и «не наших». Все они приходят к нам, чтобы чему-то научить. Остаться человеком во время этой учёбы или скатиться до уровня мрази – это снова только наш выбор. И виноваты в этом выборе только мы сами. Ты вот тоже им только по паре зубов выбил, а взял бы чуть ниже, сломал бы кадык, и не было бы сейчас у нас с тобой этого разговора. Но почему-то ниже не взял и не сломал, вот и килдингов добивать не стал. Так что пока ты не перешагнул определённых границ, нет тебе дороги в мерзавцы.

– Всё-таки я не понимаю твоего пацифизма, – качнул головой бывший старлей. – Что, вот просто так взять и простить им всё, что они сподличали? Ты же сам говорил, если до них не донести, что не стоит так делать, они будут считать, что вправе так поступать в принципе.

– Пацифизма? – Лис перевёл удивлённый взгляд на лежавшие у его ног тела килдингов, Каз слегка стушевался. – Я не мазохист, вторую щёку никогда не подставлял и подставлять не собираюсь. Сведёт судьба, отхватят причитающееся, но специально бегать за этими морально убогими, чтобы отомстить, слишком много чести.

– А я разве не так сказал? – удивился бывший связист.

– Дружище, не сотрясай зря воздух. Тебе не хуже меня известно, если бы ты мог перешагнуть эту черту, ты бы её уже перешагнул. Ты прекрасно знаешь, что сможешь кого-то убить только защищаясь. И это не пацифизм. Потому как, если ты будешь валить всех направо и налево без разбора, ты будешь ничем не лучше маньяка.

– А как же тогда? Зубы я им уже выбивал, не дошло.

– Во-первых, тот, кто горлопанит о мести на всю Вселенную, как правило, реально ничего не делает. Он вместе со словами распыляет своё намерение и больше ему его ни на что уже не хватает. Тот, кто реально хочет отомстить, никогда об этом кричать не будет. Он нанесёт свой удар неожиданно, когда о нём все уже забудут и уверуют в собственную безопасность. Во-вторых, мои коллеги пошли на подлость не просто так. Любая подлость – порождение трусости. Они боялись за себя, а значит будут продолжать бояться и дальше. Бояться, что однажды их страх реализуется прямо у них за спиной. Человек очень слабое существо, есть масса способов отравить ему существование не убивая. Например, нам когда-то объясняли, как можно очень быстро, качественно и без криминала превратить любого в овощ.

Лис вдруг весело улыбнулся и подмигнул офонаревшему от его слов Казу. Каз беззлобно сплюнул, провёл ладонями вдоль висков и подняв, развёл их широко в стороны. Практически так же, как это делал Гаер, когда изображал взрыв мозга. Затем он обречённо махнул рукой, всем своим видом показывая, что с командиром всё понятно и беспросветно.

Дольше оставаться в этой локации не стоило. Начавшие проявлять интерес к этому месту бегуны, вдруг решившие свернуть с замечательно уложенной асфальтовой дороги, были тому однозначным подтверждением. Не хватало ещё дождаться кого-нибудь более солидного и менее сговорчивого.

Лис, задержавшись последним, сунул в нагрудный карман одному из подшаманенных знахаркой псевдоатомитов злосчастный накопитель. Чуть поодаль положил автомат с единственным магазином и дробовик Фарша с патронташем. Хватит им и этого. Того, что ребятки сразу схватятся за оружие и начнут творить непотребное, он не опасался. Знахарка сказала, что они минимум часа два из астрала не вернутся, хорошо, если их за это время не съедят ненароком заглянувшие заражённые. Но он им не нянька.

На улице все уже были готовы к отъезду, ждали только его. Но вопреки ожиданиям Лис в вездеход не полез. Как бы ни прикипел он к этим людям, сейчас пришла пора расстаться. Он слышал, как народ обсуждал дальнейший маршрут, соглашаясь следовать с теперь «уже» или «пока ещё» бывшим главным безопасником стаба. Оно и правильно, найдут место не такое беспокойное как Бейрут. Улей уже их многому научил, команда сложилась неплохая. Если не будут лезть на рожон, глядишь, всё у них образуется. А с собой их тащить он просто не имел права. Это был только его долг, а долги он привык отдавать.

Разум кричал, что никакого долга нет и быть не может, знахарь за свои услуги и так дорого взял, да ещё и жемчугом, а всё остальное чисто его прихоть. Так сказать, порочная сделка. Но рассудок спокойно возражал, что знахарь цену за услугу не называл, значит сделка совершилась на его условиях, и размер вознаграждения остаётся за ним. С этой позицией соглашалось что-то внутри, отзываясь уверенностью, что так будет правильно.

– Командир, какое на хрен: «удачи»? – Каз словно пружина выскочил из кузова «ГАЗона». Поскольку он был выше Лиса, ему пришлось слегка нагнуться, чтобы посмотреть командиру в глаза. Что он там пытался разглядеть, Лис так и не понял. – Ты реально попрёшься туда-не-знаю-куда, искать того-не-знаю-кого, только из-за выходки мелкого поганца? Не страшно? Сам же говорил, что люди с атрофированным чувством самосохранения долго не живут.

Рядом быстро образовалась ещё парочка желающих получить исчерпывающий ответ на заданный вопрос. Просп и Лаки молчаливо буравили Лиса хмурыми взглядами, и было понятно, что без ответа они его не отпустят. Из кабины высунулась заинтересованная морда Шалого, временно взявшего на себя обязанности водителя, чему был несказанно рад Каз. А из-за борта появилась девичья фигура в камуфляже. Близко не подходила, но напряжённо вслушивалась в разговор, обеспокоено посматривая в сторону Каза.

– Дружище, не поверишь, но пипец как страшно, – Лис улыбнулся одними губами, но глазам было видно, что шутить он и не думал. – Скажи мне, для чего ты живёшь?

– В смысле «для чего»? – Каз продолжал выискивать что-то в глазах Лиса, конечно не признаки безумия, в его наличии он не сомневался, он пытался понять, насколько сильно это безумие поглотило мозг командира. – Лис, тебе сильно голову напекло? Давай я шапочку с тебя сниму.

Каз потянул руки к шлему Лиса, но они застыли на полпути, не достигнув цели. Лис неожиданно почувствовал острую боль чуть выше поясницы, словно вдоль позвоночника воткнули вязальную спицу. Давненько его не беспокоили проблемы со спиной, практически с момента их загрузки в этот непонятный мир, и вот снова. Только теперь причины её появления представлялись несколько иными. Он тут же деактивировал умение, и боль отступила. Этот звоночек был неожиданным для Лиса, но никто не заметил мимолётно промелькнувшую по его лицу тень страдания.

– Остынь, дружище, – экстренно вызванная улыбка замаскировала остатки боли. – Ещё ТАМ, на Земле я спрашивал себя, «для чего нам дана жизнь»? Залезть повыше, заработать побольше, а зачем? Что дальше? Я не уверен, что те яркие ощущения, которые можно купить за деньги, получится прихватить с собой, когда придёт старуха с косой. Или вторая крайность – работа, пиво, диван. Оглянись, тут же тоже самое: рейд, кабак, водяра. И так изо дня в день. Я не знаю никого, кто бы ЗДЕСЬ ушёл на пенсию или умер собственной смертью. Тут рано или поздно твари сожрут любого. Прямо как в той конторе, в которой мне довелось трудиться. И абсолютно неважно окажутся эти твари заражёнными или иммунными. Так зачем? В разрезе местного бессмертия перспектива бесконечного «дня сурка» представляется какой-то особо извращённой пыткой. И вот этот, как ты говоришь, «поганец» вытаскивает меня с того света. Я уже убедился, что в этой жизни ничего не бывает просто так. Значит он меня зачем-то вытащил. Вполне возможно, что именно за этим я тут и оказался. Дело ведь даже не в том, что на другой чаше весов путь в никуда: рейд, кабак, водяра. Дело в том, что если однажды открыл варежку, то негоже потом пятками назад разворачиваться. Это ведь не кого-то обманываешь, это себя обманываешь, себя предаёшь и себя не уважаешь. А как тебя будут уважать другие, если ты сам себя не уважаешь? Так что для меня этот вопрос решённый, и не будем тратить время попусту.

– Пипец, приехали!

Каз подняв ладони вверх изобразил международный жест капитуляции перед железобетонной упёртостью товарища и сокрушённо оглядел присутствующих. На лицах сокомандников читалась усиленная работа мозга, народ пытался осмыслить услышанное, даже Шалый завис с застывшей на лице ухмылкой. Помочь они явно ничем не могли, и Каз тихо матюгнулся.

– По этой логике получается, что ты меня тоже не просто так вытащил, – вынырнув из размышлений, неожиданно для всех произнёс Лаки. – пожалуй, я с тобой пойду. Водка мне и так никогда не нравилась.

Лис открыл было рот чтобы возразить, что это не одно и тоже, а и вовсе две большие разницы, но его опередил пулемётчик.

– Лаки прав, у меня тоже такое ощущение, что упряжка наша с самого начала для всех одна скроена. Да и вообще, я коньяк предпочитаю.

Пулемётчик потихоньку, практически нежно похлопал по висящий на ремне фляжке с живцом. На что Каз только улыбнулся, тряхнув головой, типа «что с вас больных взять».

– Ну вы и психи! Ладно, чего уж. Мы ведь водку только для запаха пьём, дури у нас и без неё хватает. Тем более если уж у Проспа «ощущение», то это точно не просто так. – Каз бросил краткий взгляд, словно контрольный выстрел, на пулемётчика, но тот даже не улыбнулся, и бывший старлей повернулся к свесившемуся из окна водительской двери и с интересом наблюдавшему за разговором Шалому. – Всё, вылазь! Эта карета едет по другому маршруту. Вон ту возьми, она больше и красивее.

Он кивнул в сторону стоявшего неподалёку «Урала» и для пущей убедительности простёр свою длань в том же направлении, попутно приняв позу вождя пролетариата. Но местный Кулибин вместо того, чтобы метнуться к трофейному грузовому монстру, расслабленно откинулся на спинку водительского сидения и растёкся, мечтательно улыбаясь.

– Обожаю психов! Вам водитель не нужен? Я хорошо вожу!

Это предложение оказалось ещё более неожиданным, чем слова Лаки, и народ начал вопросительно переглядываться, взвешивая «за» и «против». Тем более, что они были. Механик совершенно не знал даже внутренний распорядок этой, как оказалось, не скучной компании, изо дня в день утаптывающей этот распорядок в подкорку упорными тренировками. Сложно ему будет, и с положением в ордере нужно что-то думать. Но руки у товарища не только растут из нужного места, но и золотом отсвечивают.

Лис, не ожидавший такого развития событий, развёл руками, намекая, что не против пополнения. Ордер перестраивать не впервой, а такие руки на дороге не валяются. Каз радостно осклабившись, бухнул кулаком в кевларовой перчатке по двери вездехода, и слабенький ветерок донёс до ушей приглушённое ударом: «сиди уж».

– Камрад, – обратился Лис к подъехавшему на место стихийного совещания Злобе. Безопасник, поначалу полагая, что влезать в их разговор не совсем прилично, всё-таки не выдержал и подкатил поближе, – подвези пожалуйста девушку. Уверен, хорошему знахарю в любом стабе будут рады.

– Которую? – удивлённо свёл брови главный секьюрити, опираясь на руль и с интересом глядя за спину Лису. На его физиономии играла усмешка, а в глазах прыгала чёртики.

Лис, не понимая причины такой жизнерадостности, обернулся. За его спиной Юля успешно заканчивала штурм заднего борта вездехода и переваливалась внутрь. В следующий момент девушка расположилась на том самом месте, которое занимала всю дорогу, пока «шестьдесят шестой» катил на встречу своему первому в этом мире стабу. Формирование команды было завершено.

## Соты & Аватары

Каз был прав, ситуация складывалась действительно «сказочная». И направлялись они неведомо куда. Стаб с названием «Северный» и со слов старожилов имелся, и на карте, скопированной с ноутбука знахаря, был отмечен, только не покидало ощущение, что это совсем не то, что им было нужно. Рассказы старожилов основывались на слухах из исключительно достоверных источников, поскольку самим лично им там побывать не довелось. Так вот они утверждали, что этот стаб насквозь пропитан идеями Маркса и Энгельса, и царит там победивший всё на свете коммунизм. К марксистским идеям Лис был равнодушен. По его мнению, экономико-политические учения вряд ли имели хоть какое-то отношение к объёмно-пространственной и не совсем заурядной геометрии знахаря. Вспомнился момент крещения Лиса в обиталище Серго. Тогда знахарь обмолвился, что с этим стабом что-то приключилось, и из его населения почти никого не осталось, а тут вдруг полна коробочка пролетариев. Неувязочка, однако.

Именно потому, что с населением разыскиваемого стаба приключилось нечто очень уж нехорошее, и его остатки теперь отчаянно шифровались, меняя старые имена, получалось, что искали они тоже непонятно кого. И тащили этому непонятно кому какую-то непонятную фигню. Но, судьба не подкладывает неразрешимых задач и, если задача не была решена, то вопрос должен быть не к судьбе, а к способу решения задачи. Вряд ли и знахарь подкинул ему задание из категории нерешаемых, типа плотной упаковки равных сфер. Лис не верил в отсутствие способностей, потому поступал как обычно – начинал что-то делать в направлении решения, а дальше – война план покажет.

Когда осторожные расспросы старожилов Бейрута и заезжих торговцев ожидаемых результатов не дали, Лис обратился к карте, оставленной знахарем. Для чего-то же он её оставил. Из отсутствия каких-либо инструкций и предписаний в отношении такого подарка, напрашивался вывод, что вся необходимая информация заложена непосредственно в самой карте или её непонятных обозначениях.

Детальное изучение местной виртуальной географии привело к подозрению, что расположение стабов в этом мире задано совсем не от фонаря. То, что непосредственно с поверхности воспринималось как обыденность, предназначенная для стаптывания обуви и стирания покрышек, с высоты птичьего полёта выглядело совсем иначе. А с высоты полёта квадрокоптера, обладающего приличными характеристиками, и вовсе наводила на ряд мыслей.

Прослеживались довольно чёткие закономерности, или даже структура, устанавливающая условия расположения стабильных структур в определённой последовательности относительно нестабильных шестигранных сегментов, называемых «кластерами». «Правильнее было бы назвать их «сотами», ведь в ульях как раз вот такие вот соты и строятся пчёлами для сбора мёда. Там нет никаких кластеров. Какой же мёд собирают тут? И кто тут впахивает вместо пчёл?» – мысли спокойно проплывали, перетекая одна в другую, пока Лис привычно вглядывался в горизонт из кузова вездехода. Шестигранник, шестигранник, что-то крутилось на краю памяти. Что-то связанное с жёсткостью конструкции, но увы, большего память выдать на-гора не могла. Может быть потом.

Блуждая среди географической геометрии, по тем же признакам, что прослеживались у остальных стабов, Лис определил несколько локаций, которые должны были обладать завидной стабильностью. Но на карте никаких надписей, говорящих о пребывании там людей, не было, как не было и иных отметок, которые хоть что-то бы проясняли. Конечно, Лис сконцентрировал поиски на северной части карты, исходя сугубо из указанного знахарем названия, вряд ли бы люди назвали «Северным» стаб на юге. Разумеется, сама по себе стабильность кластера не могла негативно сказаться на условиях проживания людей, особенно если они разумные. Однако полное отсутствие идентификаторов обитания на карте заставляло с сомнением посматривать на эти локации. Чтобы развеять эти сомнения, в сторону одной из них и катил сейчас «шестьдесят шестой».

На этот раз путь пролегал по маршрутам ими ещё не езженым, но достаточно освоенным бывалыми рейдерами, и в плане какого-нибудь завидного хабара рассчитывать тут было не на что. Отрицатели хоть и отдавали предпочтение поисковой деятельности, покушать тоже были не прочь, потому окрестные кластеры вычищались ими по общей для всех местных иммунных схеме. Лис специально заложил крюк в обход стаба отрицателей, чтобы уменьшить вероятность пересечения с ними. Отчего-то он вдруг начал недолюбливать эту братию.

Отмахав почти две сотни километров, что по местным меркам было очень даже прилично, на ночлег они остановились в придорожном кафе, почти не пострадавшем от набега серокожей саранчи. Видимо при загрузке кластера среди обитателей этого объекта иммунных не оказалось, и все новообращённые пустыши удалились искать пропитание. Если кто-то из бывалых заражённых и заглядывал сюда, то только затем, чтобы убедиться, что органы восприятия у них работают исправно, и едой тут не пахнет потому, что её действительно нет, а убедившись, отправлялись дальше. Так что разрушения внутри здания были минимальными, несколько опрокинутых столов со стульями да край стойки, в общем, препятствия, которые твари не захотели обходить.

С точки зрения фортификации эта коробка была ни о чём, но давала крышу над головой и от посторонних взглядов худо-бедно могла укрыть, а держать круговую оборону тут никто не собирался. Не принято тут это. В общем не самый плохой вариант.

Смены разделили между Лисом, Казом, Проспом и Лаки. Механика и знахарку напрягать ночным бдением не стали. Первую, потому что девушка, хотя она по старой памяти не желала выпадать из обоймы и настойчиво просилась в караул. Второго, потому что весь день сидел за баранкой и сейчас смотрел на мир слегка посоловевшими совиными глазами. Сейчас повинность отбывал Лаки, взгромоздившись на конёк двускатной крыши. Остальные обустраивались на ночь и заправляли провиантом свои проголодавшиеся за день желудки.

– Ты действительно думаешь, что этой гэбэшной морде не померещилось? – говоря о начальнике охраны стаба, поинтересовался бывший старлей, расслаблено привалившись к стене. Подогретая на сухом спирте пища благотворно сказывалась на уставших с дороги организмах. – Может его так по куполу приложили, что глюк словил? А то уж больно нереальная какая-то картина вырисовывается.

– Может и словил, – не видя смысла вступать по этому поводу в спор, кивнул Лис товарищу, – тогда открытым остаётся вопрос, кто ушатал ту парочку, что в кустах валяться осталась. У них повреждения такие, будто они… даже не знаю, куда так вляпаться можно. Ни одной целой косточки, конечности как у тряпичных кукол – заворачивай куда хочешь, в любую сторону гнутся. И оружие в дугу. На это дури столько нужно, сколько не в каждом тракторе есть. Вот и думай, что хочешь. А если тебя реалистичность беспокоит, то плюнь на неё. Что тут вообще реально?

– Согласен, чудес здесь хватает, – Каз сделал неопределённый жест рукой. – Но прыжки из тела в тело, это как-то даже не за гранью реальности, это за гранью нереальности. «Аватар» со своими синими человечками отдыхает.

Парень споткнулся взглядом о загадочно улыбающуюся девушку и по привычке хотел было сморозить что-нибудь по-своему остроумное, но перед ним сейчас была уже не та Юля, которую он с помощью монтировки отбил у собственной семьи. Эта уже имела несколько иной статус. Многие рейдеры в стабе уже успели испытать на себе её умение, несмотря на совсем небольшой стаж, и отзывались о знахарке с чувством глубокого уважения. В их команде и раньше было принято прислушиваться к любому мнению, а с учётом текущего статуса Юли, так и сам бог велел. Каз качнул головой, призывая изложить причину, вызвавшую у девушки усмешку. Все давно привыкли использовать мимику и жестикуляцию там, где не стоит давать лишней воли языку. Улей не всегда разрешает пользоваться речевым аппаратом.

– Это не имеет отношения к вашему разговору, просто все мы и есть аватары, – губы девушки растянулись чуть шире, и она махнула ладошкой, дескать, не обращайте внимания.

Но эта брошенная невзначай фраза произвела эффект удара обухом по темечку. Исходи она от кого-то другого, можно было бы не развивать эту тему, но личность знахарки накладывала на неё такой отпечаток, что все тараканы всполошились, пытаясь собрать мысли в кучу. Все имели озадаченно-пришибленный вид, пытаясь извлечь из недр памяти все детали фантастического фильма. Где-то на краю восприятия затеплилась надежда, что всё это кошмарный сон, сбой программы, и можно откинуть крышку проклятого аппарата и вывалиться из него в родной и привычный мир. Это настолько захватило фантазию, что не только бывший старлей, но и пулемётчик с Шалым непроизвольно начали себя ощупывать.

– Юлёк, – первым из замешательства вырвался Каз. Отблеск надежды в его глазах начал медленно угасать, и он грустно улыбнулся знахарке, – было бы здорово, бросить тут это тело на радость всем тварям и свинтить в наш милый город со всеми его проблемами, дрязгами, и даже в доску распоясавшимися бюрократами. Только это моё тулово, я его даже в зеркало рассматривал, и другого у меня нет.

– А ты и есть только это тело? – изогнула брови девушка, и только по одному этому движению Лис отчётливо увидел, какая огромная разница была между той Юлей, которая шла с ними от первого кластера и Юлей этой. – Всего лишь набор костей, мышц и кожи? Я, наверное, тебя разочарую? Ты даже как следует управлять этой своей оболочкой не научился.

– Юльчик, ну ты края то видь, – обескураженно откликнулся парень и оглядел присутствующих в поисках поддержки. Он двинул рукой, словно изображая не то египтянина с настенных росписей Долины Царей, не то ушуистического гения Джеки Чана. Движение получилось витиеватым и быстрым. Видимо, так он хотел продемонстрировать виртуозность владения собственной моторикой.

– Каз, – снисходительно прошелестела знахарка, – как говорил Экзюпери: «в действительности всё совершенно не так, как на самом деле». Есть некоторое «Я», тычущее пальцем в грудь собственного тела и говорящее при этом «это – Я!». И желающее, например, чтобы это тело было вечно молодым, здоровым и полным сил… В этом все мы одинаковы. Каждый из нас мнит себя центром Мироздания. Вот только почему-то и от этого центра, и от этих желаний мало что зависит. Вся наша значимость – всего лишь наше сверхвысокое самомнение, не имеющее почти никакой власти над собственным телом. Конечно, ты можешь заставить своё тело что-то сделать, пойти туда или сюда, повернуть голову, или вот как сейчас. – Девушка передразнила парня, спародировав только что продемонстрированное им движение. – но ты просто воздействуешь на него волевым усилием, словно сидишь внутри машины. Управляешь им как аватаром. Почти никто из нас не может влиять на внутренние процессы. Даже мелкий прыщик не исчезнет с лица по нашей команде, если волос с головы упадет, то не по нашей воле. Нет у нас настоящей власти над своим собственным телом!

Была в этом своя логика и своя правда. Эго бунтовало где-то внутри против такой информации и требовало срочно найти контраргументы, но мозг с некоторой обречённостью признавал тот факт, что повлиять на собственный организм действительно никто не в состоянии. Управлять – да, повлиять – упс… какая досада! Народ подвис.

– Ну, зато теперь желание нашего «Я» совпадает с физиологией, – вышел из режима вольного слушателя пулемётчик. – Теперь мы все бессмертные.

– А мы такими и были. Всегда были, – знахарка больше не улыбалась. Перестали улыбаться и все остальные. Настолько это было сильным и невероятным заявлением. Тут не до смеха. – Считается, что увеличением продолжительности жизни в Улье мы обязаны спорам паразита, и отчасти это так. Но только отчасти. Паразит всего лишь раскрывает шкатулку, в которой до этого момента хранились наши возможности. Он пытается выжить поэтому выпускает на волю то, что с рождения заложено в каждом из нас, но ничего нового он не создаёт. Проявление умений тоже из этой области. Они с рождения есть у всех, только заблокированы, а тут блокировка рушится. Чем слабее она была на Земле, тем быстрее здесь проявляются наши врождённые возможности и наоборот. Сильные эмоциональные энергетические всплески значительно способствуют деблокированию.

– Как получить нужное умение, и с чем это связано, нас Лис уже просветил. Мы даже эксперимент провели… до оторопи в пятках, – Просперо бросил укоризненный взгляд на Каза, который заёрзал на своём стуле, что не укрылось от взглядов окружающих. Шалый же при этих словах целиком обратился в слух, не замечая, что его любопытство выдают вытянувшиеся до неприличия уши и открытый рот. По спине Лиса пробежал холодный ветерок, принесённый воспоминаниями о том самом эксперименте. – Лаки тому живое подтверждение, он своим умением именно так и обзавёлся. Я другого понять не могу. Старость – это главная болезнь человека, неизбежно ведущая к смерти, самая страшная эпидемия со стопроцентным летальным исходом. Наши тела отнюдь не вечны, они бренны, и как всё в природе подвержены одному для всех циклу: рождение – развитие – угасание – смерть. А ты вдруг заявляешь, что законы природы – это бред и говоришь о с рождения заложенном в нас бессмертии? Это ваши знахарские штучки? Что-то из того, что тебе Лис передал?

Девушка в ответ неопределённо повела плечами, и на её лице вновь появилась улыбка.

– Сначала я расскажу то, что известно всем. Кто-то слышал о том, чтобы какая-нибудь клетка нашего организма жила сто лет? Ну ладно, хотя бы пятьдесят? Время течёт сквозь людей, как вода. Я никакой тайны не открою, если скажу, что все клетки человеческого организма за его жизнь обновляются не один раз. Цикличность такого обновления для разных клеток естественно разная, где пять, а где и пятнадцать лет. Мягкие ткани заменяются быстрее, самый долгий цикл у костной ткани, но даже она полностью обновляется в течение пятнадцати лет. Вот самый простой пример: среднее количество волос, ежедневно выпадающих у человека, около ста, то есть за три года человек должен полностью облысеть, но такого не происходит. А если ты каждые пятнадцать лет как новый, откуда взяться старости?

Кто-то или что-то заставляет людей мириться и со старостью, и со смертью, принимать их как нечто неизбежное. Вот Просп сейчас про естественный цикл сказал, и почему-то эта предопределённость для нас закономерна. Воля к жизни, присущая всему живому, действующая иногда даже вопреки сознанию, должна всеми силами противиться такому восприятию. Но люди привыкли к этой доле и веками стараются ее оправдать. А стоило командиру в наш первый день сказать, что в этом мире организм не стареет, как все сразу забыли про неизбежную эпидемию с её сотней процентов и сразу согласились жить вечно. Не потому-ли, что это для нас естественно и принимается на подсознательном уровне?

– По вере вашей да воздастся вам… – резюмировал монолог знахарки Лис, на уровне ощущений улавливая желание верить словам девушки. Он не верил в предопределённость, он привык пропускать всё через осмысление. И чтобы человек стал в его глазах плохим, он должен был неоднократно убедить в этом Лиса лично, а не с чьих-то слов. Проверить аксиому с местным бессмертием было просто невозможно, он не встречал здесь никого, кто прожил бы тут больше десяти лет, но верить в это действительно хотелось. Что-то в монологе знахарки его зацепило, что-то ощутимо царапнуло, заставив насторожиться захребетников. – А что, можно вот так вот взять и заблокировать то, что заложено природой?

– Ломать всегда проще, чем создавать, – грустно улыбнулась Юля в ответ. – Чтобы сломать механизм, не нужно разрушать его полностью, особенно если он пока ещё для чего-то нужен. Достаточно снизить его эффективность. Например, чтобы снизить производительность двигателя, есть два варианта: увеличить силу трения или использовать плохое топливо. Увеличение силы трения – это очень сильный износ системы с перегревом и досрочный выход её из строя. Ничего не напоминает, результат то предсказуемый получается? Снижение качества топлива ведёт к тем же последствиям, только они наступят позже. Давайте посмотрим, что наша система потребляет в качестве топлива.

Во-первых, воздух, – девушка бросила на Каза, на лице которого вновь застыло скептическое выражение, такой строгий взгляд, что тот резко отшатнулся и приложился затылком к стене, правда, не сильно. – Да-да, я про тот самый газ, которым мы дышим. Я не говорю о его загрязнённости, это отдельная тема. Но проблема в другом – мы не умеем дышать. Йога, цигун, некоторые буддийские и шаманские практики ещё пытаются сохранить и донести до нас оставшиеся техники, которые положительно влияют на организм, но мы глухи. Позитивное воздействие правильного дыхания на организм ни у кого не вызывает сомнений, но ему не учат в школах с раннего возраста. Нас словно специально подсадили на кислород, но углекислый газ не менее, а даже более важен для нашего организма. В результате в наш двигатель попадает не правильное топливо и с неправильно организованным впрыском. На долго ли хватит такого двигателя?

Во-вторых, разумеется, будет вода.

– Обычная вода? – тут уж скепсис не обошёл стороной и механика.

– Сколько человек может прожить без воздуха? Сколько без воды? Соотнеси эти величины и сам себе ответишь на вопрос об их очередности и важности в жизни, – остановила Юля начавшиеся возражения. – Дело в том, что «обычной» воды не бывает. Вода – это жидкий минерал с уникальными свойствами, играющий ключевую роль для человека как универсальный информационный носитель. Она принимает информацию практически мгновенно. Наверняка все вы слышали или читали и знаете, что человеческое тело на семьдесят процентов состоит из воды. Если мы говорим о человеке как о самовозобновляемой системе, откуда эта система пополняет ресурсы, из которых в большей мере состоит, если потребляет в основном кофе, чай, соки и прочие напитки, в том числе различную химическую дрянь? – знахарка подняла руку в сторону открывшего было рот Каза и пальцами изобразила захлопнувшийся птичий клюв, чтобы тот даже не начинал ничего. – Скажу очевидную вещь – ни в одном из этих напитков воды в том виде, в котором она нужна организму, нет. Тело сталкивается с дефицитом строительного материала и энергоресурса. Все считают количество необходимых белков, жиров, углеводов, и никто не считает количество воды, а именно она основа для тела.

Про питание и говорить не буду. Вот и получается, что мы ведём себя как горе водитель, который немного разобрался с основными функциями машины, но абсолютно не понимает ни принципов её работы, ни критериев, предъявляемых к топливу, ни сроков и порядка её обслуживания. При такой бездумной эксплуатации только и остаётся удивляться да радоваться тому, что у человеческого организма в действительности просто запредельный запас прочности, который мы сами же и уменьшаем. Отсюда и «эпидемия». Но на Земле есть что-то ещё. Только пока не знаю, что именно. Это то, чего нет здесь, то, что подавляло врождённые способности к регенерации. Поэтому такой «волшебный» прорыв в развитии способностей после загрузки сюда.

Однако, мы отвлеклись от сути вопроса. Сокращая все возможные пояснения, скажу так – мы, это не наше тело. Мы нечто, запертое в нашем теле. Сущность, которую просто так не обнаружить, которой просто нет в физическом мире. И в то же время тело – неотъемлемая часть этой сущности. Некая живая невообразимо сложная система. И у этой системы есть то, что обеспечивает её целостность, связность во времени и пространстве, целенаправленность и способность действовать. То, что отдает команды клеткам и органам и контролирует их выполнение. Сложно? Давайте проще. Помните в фильме про синих человечков в момент, когда сознание героев подключалось к аватарам расы На'ви, тело человека переставало функционировать? Можно предположить, что происходило не просто подключение к управлению другим телом, а в тело гуманоида переселялась та самая сознательная сущность, которая делает нас людьми в полноценном понимании этого слова. Это и было продемонстрировано в самом конце фильма, когда герой окончательно перебрался в другое тело. Тогда получается, если сущность овладела достаточными навыками или технологиями, она может оказаться вполне способной подключаться к чужим телесным оболочкам или полностью захватывать их. С такой точки зрения это уже не выглядит как нечто совсем уж нереальное.

Девушка замолчала, и все молчали вместе с ней, пытаясь осмыслить полученную информацию. Лису вспомнились первые встречи с выпадающими из стандартных поведенческих матриц новичками. Не так уж давно это было. Все они, что Гаер, что Батя поначалу были иными, более доступными для понимания, «как все» что ли. Гаер очень хорошо вписывался в рамки типичного представителя своего поколения, за что даже огрёб пенделя, да и Батя практически не выпадал из образа. А потом начинались изменения. Паренёк со своих жаргонизмов перешёл на нормальный язык, а потом и вовсе шокировал всех своими копаниями в исторических вариациях прошлого. А уж те взгляды в сторону девушек и перлы, которые он выдавал, и вовсе были далеки от первоначального образа. Практически тоже самое происходило и с бывшим пенсионером, только немного быстрее. То есть, если предположение знахарки верно, то получается, что на обустройство в новом теле требуется какое-то время. И само собой новое тело не приобретает тех навыков, которыми ранее владел новый его обитатель, поскольку навык – штука сугубо механическая и требует нудной и упорной наработки в отличие от знаний. А умениями приходится обзаводится каждый раз заново.

– Командир, ты вот сейчас реально или прикалываешься? – подался вперёд бывший старлей, вновь пытаясь отыскать в глазах товарища признаки безумия. – Ты хочешь сказать, что этот засранец впарил тебе такой замечательный квест, а сам поглядывает за тем, как мы корячимся с его выполнением? Ну не сука ли он тогда? Конечно если версия Юльчика верна.

– Дружище, – Лис развёл руками, – у меня нет оснований не считаться с этой версией только потому, что по мнению разума подобное просто невозможно. Она имеет право на жизнь уже лишь потому, что абсолютно невозможные чуваки сейчас сидят в поистине фантастическом мире и обсуждают категорически невероятные темы. Но я всё ещё остаюсь при своём устойчивом убеждении, что человеческий мозг не в состоянии придумать что-то принципиально новое, не опираясь на что-то уже переосмысленное. Значит и фильм про синих полукотов возник не на ровном месте. Кстати, чисто смеха ради, кто прочитает название их расы задом наперёд?

– Иван? – не веря в правильность интерпретации, ошеломлённо произнёс пулемётчик. В разрезе услышанного в совпадение не особо верилось.

– Я тоже думаю, что сам по себе мозг мало на что способен. Если б Маугли существовал на самом деле и его каким-то чудом не сожрали, то общаясь с волками, пантерой и медведем, он в лучшем случае был бы способен только рычать и кусаться, – согласилась с Лисом знахарка. – Всё связано с развитием нейронной системы. Создаётся новая нейронная связь, и на человека сходит что-то вроде озарения, и вот оно – «Эврика»! А на самом деле всё это уже есть, просто кто-то нашёл тропинку к нужной информации. Ведь все великие открытия в мире связаны с эффектом озарения, как у Архимеда, или были «подсмотрены» во сне, как у Менделеева. Но подсмотреть можно только то, что уже существует

– Ха! Вот это я понимаю, темы для разговоров у вас, –вышел из ступора Шалый, внимательно следивший за разговором. – Кому рассказать, неделю в кабаке поить будут.

– А ты возьми и не рассказывай, – подмигнул механику Лис и широко улыбнулся, – а то знаешь, люди существа странные, могут не оправдать ожидания. Глазом моргнуть не успеешь, а тебе уже ярлык ненормального повесили. Хотя… ты наверняка в курсе, как это обычно бывает.

– Да уж… – криво усмехнулся, кивнув в знак согласия механик, над которым в стабе не посмеивался только ленивый. – Просто темы у вас… Кстати, я тут как раз в кон вспомнил… как-то давно в Египте, одну байку слышал. Один из их египетских богов оказывается на Земле аж до двадцатого века прожил, а потом свинтил куда-то за пределы нашей галактики. Кажется, Тот, их бог мудрости и знаний. тоже ловок был до смены личин. Греки потом его Гермесом называть стали. И египтянам, и грекам он изобрёл меры, числа, азбуку и обучил людей. А ещё был проводником умерших душ в подземное царство Аида. Считался покровителем скотоводов и пастухов, дорог, путников. И вроде бы даже оборотнем был. Хотя у египтян все боги полулюди полукто-то.

– Погоди, Шалый, погоди. Хрен с ними с оборотнями, – прервал ностальгический экскурс в прошлое механика, заинтересовавшийся новой информацией Каз. – Что за бог то, который всех богов умудрился пережить?

– Так я ж сказал – Тот, – механик непонимающе уставился на бывшего старлея.

– Хорош уже, тот, этот, Анубис, Осирис, Ра, кто там у них ещё есть? – от чего-то занервничал Каз, навостривший уши как вставшая на след гончая. – Нормально сказать можешь, который из них «тот»?

– Тот – это имя, – поняв в чём проблема, усмехнулся Шалый. – Тот-Атлант.

– Как? – раздалось сразу с разных сторон несколько приглушённых возгласов.

– Тот-Атлант, – повторил механик, настороженно оглядывая разом изменившиеся физиономии присутствующих. – Так его назвал один товарищ в нашей группе. Он в Египте целых шесть раз был и считал себя большим знатоком в этом деле. Этот учёный муж утверждал, что Тот шестнадцать тысяч лет был правителем Атлантиды до того, как подался в египетские боги. Ещё он говорил, что они вместе с Ра и Гором какую-то энергетическую сеть на планете создавали. А что, что-то не так?

Шалый вдруг замолк, наткнувшись взглядом на разом изменившиеся физиономии своих новых компаньонов. Юля, пребывавшая в неведении, с интересом наблюдала за метаморфозами, происходившими с остальной частью команды. Было понятно, что услышанное довольно сильно зацепило присутствующих, но ей никак не удавалось связать их реакцию на слова Шалого с таким далёким Египтом, и с ещё более далёкой, а то и вовсе мифической Атлантидой.

– Тот и Гор говоришь? – поднимаясь со стула, обронил Лис, бросая на товарищей задумчивый взгляд. – Забавно. Пойду Лаки сменю, а то парень уже наверняка во флюгер превратился.

Махнув Казу, чтобы следовал за ним, Лис направился к выходу из здания.

## Облава & Загадка

Отправив Лаки ужинать, Лис начал обустраиваться на наблюдательной точке, не очень, надо сказать, удобной. Размещение на коньке крыши было тем ещё удовольствием. Птицам на ветке и то гораздо уютнее. Но конёк был единственным местом, с которого можно было обозревать окрестности в любую сторону, и выбор между неудобством и сменой на двоих закономерно выпал в пользу первого, не так уж много у них было бойцов, чтобы выставлять в караул по двое. Зато захочешь – не уснёшь.

– Через десять минут начнёшь на половинки расползаться, – Каз, поёрзав на начавшем уже остывать металле, нашёл наконец более-менее приемлемое положение. – Лаки терминатор, блин! Надо сюда чего-нибудь мягкого из мебели притащить.

Бывший старлей по негласной теперь традиции, перешёл на эфирное зрение, ожидая объяснения причин, заставивших командира вне очереди изображать из себя какаду на жёрдочке. Раньше, не заметив мгновенного результата, он откровенно забил на технику, которой научил их блогер. Так же поступил и пулемётчик. Но, когда Лис и Лаки подтвердили работоспособность навыка, и в деталях описали преимущества, которые он даёт, оба тут же возобновили тренировки и радовались как дети, когда начали появляться первые результаты. Теперь никто из их маленькой группы не упускал случая попрактиковаться в использовании этой техники. Для начала Лис прошерстил тепловизором все окрестности и только после этого вернулся к товарищу, скользя по ландшафту расфокусированным взглядом.

– Помнится, ты книженцию мечтал почитать? – не зная с чего начать этот разговор, Лис зашёл издалека. Его одолевала масса вопросов, на которые он не мог найти ответа. Предположений было великое множество, но каждое из них очень сильно попахивало дурдомом. Носить это в себе становилось всё тяжелее и тяжелее, распирающие мозг версии домкратом давили изнутри, требуя излиться во вне. Он, безусловно, поделился бы этим грузом со всеми, но присутствие в их команде Шалого пока удерживало его от этого шага. Потом, когда механик станет своим в доску, вероятно всё изменится, а пока эту ношу придётся делить на двоих.

– Какую? – не сразу догадавшись, о чём идёт речь, бросил бывший старлей-охранник. – Местная атмосфера не очень-то располагает к чтению, всё больше физические упражнения в приоритете.

– Ну, как знаешь. Я думал, у тебя действительно было желание, – Лис сделал вид, что собирается спрятать обратно выуженный из-под бронепластины девайс, слегка замедлив свои движения.

– Подожди, – в глазах парня появился некоторый интерес, переходящий в озарение. – Ты хочешь сказать, что умудрился нарыть тут версию той книги, в которой написано про этот увлекательный и не знающий уныния мир? Вот это поворот! Когда успел то?

– Ты даже не представляешь, какой именно поворот, – грустно улыбнулся ему Лис и отрицательно покачал головой. – Потому что это не версия, это ТА САМАЯ книга. – Лис специально сделал акцент на словосочетании «та самая», чтобы напарник лучше проникся. Он качнул электронный девайс на ладони. – Я эту книгу из миллиона узнаю. Я почти два года ею пользовался, таская по всем командировкам.

– Так это… в каком смысле та? – вся кровь была брошена на поддержку мозговой активности для осознания услышанного. Теперь вся эта масса вопросов захлестнула и Каза. Указательный палец парня сначала устремился в сторону электронной книги, но остановившись на полпути и не притронувшись к ней, словно это была ядрёна бомба собственной персоной, переместился в сторону командира. – А как… А? Да ну на…Что прям точно «ТА»?

– Вообще я её нашёл, – не обращая внимания на жестикуляции товарища, продолжил Лис. Сейчас он очень хорошо понимал его состояние. Всё это ему уже доводилось переживать, отчаянно подавляя неуместные эмоции, дабы не пробудить и без того никогда не спящее любопытство Злобы. – Кто-то забыл её прямо на капоте моей машины. Переложить её на ближайший бордюр и там оставить, рука не поднялась. Её мог забрать совсем не хозяин. Я оставил там записку с контактом, на двери подъезда объявление наклеил, в домовом чате клич кинул. Никто не отозвался. Хотел в полицию сдать, да закрутился. Там только одна эта книга была, её и прочитал между делом. А раз не откликнулся никто, залил туда ещё чтива, так и прижилась.

– Так это что, ты её себе сам что ли подогнал? – осторожно забирая из рук командира девайс, словно тот был изготовлен из тончайшей сахарной паутины, готовой рассыпаться от любого неаккуратного движения, тихо выдохнул бывший старлей. И сам же завис от выдвинутой версии.

– Теперь понимаю, что зря ждал, когда хозяин объявится, – кивнул Лис, соглашаясь с товарищем. – Только понять не могу, как такое вообще возможно?

– Как-то возможно. Потому что ты не только её себе подкинул, но и постарался сделать так, чтобы у тебя не осталось выбора, что именно нужно прочитать. – Каз постучал пальцем по экрану гаджета. – Которая из них «ТА»?

В электронном девайсе было загружено больше четырёх сотен текстов. Фарш тоже оказался любителем нереальных историй, но предпочтение отдавал жанру фэнтези с его магическими изысками. Фантастика в его личной библиотеке была представлена более скромно. Нужный файл отыскался ближе к концу списка, и до него неудачливый рейдер так и не добрался. Получалось, что в земной реальности Лиса вся остальная литература была действительно умышленно удалена из книги. Это порождало ещё больше вопросов с прочерками вместо ответов. Например, почему только книга? Если Лис или кто-то из их шайки каким-то чудесным образом смог доставить этот девайс в реальность Олега Смирнова, почему он не приложил никакого послания? Почему просто и без затей не предупредил, какая необъятная задница ожидает этого Олега в не таком далёком будущем? А что было бы, если бы предупредил? Он всюду таскал бы с собой набор безумного выживальщика или не поехал бы в эту злосчастную командировку? Действительно получилось бы избежать таких неординарных похождений? Что-то подсказывало, что не факт.

Один вопрос сменялся другим, а новые вариации безумных предположений спешили заместить ещё не до конца осмысленных товарок, разгоняя безудержную карусель мыслительного процесса. Ходить по кругу можно было бесконечно. Но реальность сжалилась и не позволила раствориться в этой пучине без остатка. На сцене стали появляться новые действующие лица. Яркие насыщенные энергоконтуры говорили, что их обладатели не имеют к иммунным никакого отношения. Бывший старлей нащупал на поясе клюв и скривился, представляя, что придётся очищать жало боевого топорика от налипшей плоти. Расходовать боекомплект на пару начинающих людоедов в их положении было неоправданным транжирством.

– Пойду арбалет возьму, – одними губами прошелестел Каз, оценив расстояние до семенящих по дороге тварей и придя к выводу, что времени должно хватить. – И Проспа. Один арбалет хорошо, а два – надёжнее.

– Лаки лучше возьми. Пусть шуганёт их, – так же едва слышно напутствовал Лис скатывающегося по лестнице товарища. И уже не надеясь, что тот услышит, бросил в пустоту. – Мы же не маньяки всех подряд валить.

Секунд через пятнадцать пара менее ярких контуров скользнула навстречу тварям. Теперь дистанция между ними сокращалось в два раза быстрее, и после определённого рубежа стало понятно, что парни отказались от применения огнестрела. Со стороны было похоже на какую-то сюрреалистичную игру. Вот два ярких силуэта внезапно притормозили, их абрисы замешкались, будто пытаясь определить причину беспокойства. Затем словно гончие сорвались с места, учуяв дичь. Из-за большого расстояния Лис не слышал возбужденного урчания, но был уверен, что оно было. Бодрое и вожделенное. В следующий миг эта парочка словно со всего маха наткнулась на стену. Замельтешила и забеспокоилась ещё больше. И вдруг рванула прочь, отчаянно сверкая пятками.

Одобрительная улыбка, появившаяся было при мысли, что парни ещё не пропитались насквозь жаждой убийства, быстро сползла с лица. Видимо импульс страха, выпущенный Лаки, успел потревожить не только ту парочку тварей, которая теперь истово изображала спортсменов на пробежке, он всколыхнул всю старательно расставленную по округе сеть-западню. Засветки энергоконтуров стали проявляться повсюду, вываливаясь из-под полога тьмы и с фронта, и с тыла, и с флангов. Только там, где прошёлся умением реконструктор, была ощутимая тёмная брешь.

– Народ, тревога! Каз, Лаки, назад! – Лис вспомнил, что у механика средств связи не было, придётся как раньше, через посредника. – Просп, Юлю с Шалым в машину!

Сам он, взяв на изготовку автомат, пытался оценить сложившуюся расстановку сил. Прицельная стрельба с расфокусированным зрением была невозможна, особенно на более-менее приличном расстоянии. Гарантированный перевод патронов. Конечно, они теперь уже не дилетанты, глядишь хоть кого-то да зацепят, но не такой результат им был нужен. Тут все карты у пулемётчика с его умением. Вот только целей было раз в сто пятьдесят больше, чем хотелось бы, и тут одному пулемётчику не порваться бы.

Но главное то, что кто-то должен был дирижировать всей этой кодлой. Полторы сотни заражённых с примитивным желанием пожрать в засаде сидеть не будут, а значит есть кто-то поумнее, побольше и поопаснее. И вот этот «кто-то» для Лиса сейчас был не виден. Не то чтобы у него было горячее желание познакомиться с высокоразвитым поближе, просто так было бы спокойнее. Но видимо на это и был расчёт. Мелочёвка должна блокировать загнанную дичь и зациклить её внимание на себе, а высокоразвитый пожалует уже на готовенькое неожиданным для жертвы сюрпризом. И вот тогда… Нет, развивать этот сценарий дальше не хотелось совсем, даже мысленно. Нужно чёткое понимание, где заныкался этот гроссмейстер заражённых, и есть ли у него свита. Сенса бы сюда, да где ж его взять то в таком месте, да ещё среди ночи?

Между тем из здания выскользнули три светлых силуэта и почти бесшумно стали загружаться в вездеход. Как раз успели вернуться Каз и Лаки. Каз тут же вскарабкался к командиру.

– Эт откуда же такая свадьба нарисовалась? – удивился бывший старлей открывшейся сверху картине. С земли ситуация представлялась ему несколько иначе. Но даже уплотняющееся кольцо окружения не могло отвлечь его от въевшейся привычки балагурить. – И все прям горят желанием по щам получить. Щас устроим.

Его «Гроза», лязгнув затвором, выплюнула короткую очередь в сторону самой прыткой твари, успевшей опередить своих товарок на сотню с лишним метров. Силуэт заражённого сорвался в пике и покатился по земле, но спустя пару кульбитов вновь принял вертикальное положение и продолжил перебирать конечностями в их сторону. В принципе именно такой выхлоп Лис и предполагал. Каз смущённо крякнул, и его стрелковый комплекс выпустил ещё одну пару стальных ос. На этот раз удача ему улыбнулась, и вновь оказавшееся на траве тело твари подниматься больше не захотело. Но так никакого боекомплекта не хватит, а их маленькая компания на старорусскую забаву под названием «стенка на стенку», где одна стенка на порядок больше другой, мягко говоря, заточена не была. А ещё где-то скрывался режиссёр этого спектакля.

– Хватит БК транжирить, – голосом Лиса заговорила его жаба. Лис заметил, что образованная Лаки брешь в кольце загонщиков так и не затянулась. Стремительно просвистевшая мысль зацепилась за край сознания и вызвала на сосредоточенном лице язвительную усмешку. – Дуй к машине, бери РПГ и ныкайся за угол, по команде припечатаешь его.

– Кого? – уже скатываясь вниз, на автомате переспросил бывший охранник, сам же признал свой вопрос риторическим и, махнув рукой, метнулся к вездеходу.

Чего зря время тратить? Война план покажет. Лис нажал тангенту рации, вызывая оставшуюся часть их команды.

– Просп, передай Шалому, пусть выкатывается прямо по нашему маршруту метров на пятьдесят. Дайте только Казу «РПГ» забрать. Ты – на десерт. Не лезь со своим «роялем» сразу, прикроешь нас, если что. Лаки, прямо сейчас пугани их вдоль дороги и контролируй вместе с Юлей фланги.

Наушники тут же зашуршали рапортами о принятии к исполнению полученных команд. Не было слышно только механика. Надежда разжиться средствами связи у псевдоатомитов умерла, ещё толком не окрепнув, по той простой причине, что этих средств у килдингов не было вовсе. Как им удавалось поддерживать связь в рейдах, осталось ещё одной загадкой в их банке ребусов.

Каз схватил протянутый ему из кузова гранатомёт со снаряженным одиночным «Лучом» и, засунув под лямку ранца за спиной второй выстрел, метнулся за угол здания. Вездеход тут же начал плавное движение вперёд, а световые контуры тварей по его курсу заполошно заметались и брызнули врассыпную. Сложилось именно то впечатление, которое предполагалось, транспорт прорвал цепь загонщиков, и сейчас еда смоется. Ну какая тварь в такой ситуации усидит на месте, будь она трижды высокоразвитой? Не выдержал и этот. Выскочив из густой растительности у обочины за пару сотен метров от того места, где развернулись два бегуна, он резво взял разгон. Было похоже на то, как конькобежцы набирают скорость, когда бегут на камеру. В эти мгновения кажется, что, несмотря на прилагаемые усилия, их движения несколько замедленны и малоэффективны. Но это только кажется, на самом деле набор скорости едва ли уступит гоночному болиду, и уже через сотые доли секунды этот локомотив не сможет остановить даже каменная стена. Судя по насыщенному, почти пылающему мощному контуру, к ним сейчас нёсся даже не локомотив, а целый бронепоезд.

– Каз, на одиннадцать. Если подберётся ближе рекламного щита, мочи!

Лис рассчитывал обойтись без лишнего шума, но на своё умение полагался с большой опаской. Оно в самые лучшие времена действовало не на каждого высокоразвитого, а какой могло выкинуть фортель сейчас только одному Улью было известно. Каз всё правильно понял, он водрузил трубу гранатомёта на плечо, опустился на колено и внимательно наблюдал за пышущим энергией стайером. Лис не представлял, как его товарищ будет справляться с совмещением прицельной планки с целью в кромешной тьме, но на думы об этом времени не оставалось, заражённый ворвался в радиус действия его умения.

Лис уже более-менее отработанным приёмом определил местонахождение нужного органа монстра и активировал свой дар. По ощущениям он сработал штатно, но на ситуации это никак не отразилось. Бешеный локомотив даже не подумал замедлиться или каким-то иным образом продемонстрировать сбой в работе своего чудовищного организма. Казалось, его бронированные конечности стали вгрызаться в асфальт с ещё большим остервенением, вырывая из монолитного полотна увесистые куски этого продукта нефтепереработки. Лис усилил поток передаваемой умению энергии, но и это оказалось безрезультатным. И тогда он решил, что можно выложиться по полной. Решение оказалось опрометчивым.

Лис тут же получил такой откат, словно самый здоровенный из тяжеловозов породы шайр припечатал ему копытом по лбу. Острой огненной спицей вдоль позвоночника полыхнула боль, заставляя принять позу проглотившего лом. Мироощущение резко помутнело, картинка расплылась, регулировку громкости словно вывернули на ноль. Снизу что-то «бумкнуло», едва уловимо прорвавшись через внезапно обрушившуюся глухоту. Навалившуюся тьму разорвало ярчайшее световое пятно, болезненно резанувшее по глазам. Разобрать в этой кратковременной вспышке хоть что-то не удалось. Лис мотнул головой, пытаясь стряхнуть так невовремя свалившуюся на него напасть, но видимо переусердствовал, потому что в следующий момент крыша заходила ходуном, и точка опоры исчезла быстрее, чем исчезают карты в руках фокусника.