Дж.Дж. Пантелли
Между нами молния

ГЛАВА 1. МЭЙ

Мэй «Thunderstorm» Эплби пропускает серию мощнейших ударов.

Нокдаун.

Джулианна Кортес ликует.

Один, два, три, четыре…восемь.

Эплби поднимается.

Брейк.

Кортес прогибается и наносит левый апперкот.

Эплби на лопатках.

Новая чемпионка штата – Джулианна Кортес!

Я делаю громкость в наушниках на полное звучание и выбегаю на дорожку, что тянется вдоль Гудзона. Рассветное солнце, будит таких же преданных фанатиков спорта, как и я. Многим из них, нужно забыться, растрясти глупые мысли, что якорем тянут на мутное дно. Какая-то девчонка обегает меня перед поворотом к мосту, и я замедляю бег. Ноги еще не привыкли к такой нагрузке, и больно щемит под коленями. Полгода я колесила по Европе с подружкой и совсем забыла о боксе. А теперь, благодаря тренеру, вновь прихожу в форму. На это уйдет много времени и сил. Терпения же еще больше. Черт! Не могу не думать о том дне. Что сукин сын сделал со мной? Почему я расклеилась и оказалась на больничной койке с переломом ребер, сотрясением и обширными душевными ранами.

Майк отребье. Он воспользовался моей временной слабостью и поиграл на чувствах, как профессиональный пианист. Ариэль предупреждала, что разница в возрасте обернется против меня, но я была так увлечена им, что наплевала на всё. Так кто же такой Майк? Из-за тренировок, я пропускала кучу лекций, зачетов, экзаменов и мои родители, наняли репетитора. Учитель с опытом, оказался растлителем малолетних детей. Ну, как малолетних, по факту мне семнадцать, а чувствую и веду я себя, как двадцатилетняя девушка. Может причина в том, что я не выгляжу, как семнадцатилетняя школьница? Эти бицепсы, пресс, взгляд хищницы, точно не делают из меня милую куколку. Жаль, что я почти не была обычным подростком, с вечеринками, выпивкой и травкой на заднем сидении тачки. Где в обнимку с каким-нибудь парнем, прячущим в штанах вулкан, пускала бы дымовые колечки. В моем расписании нет даже свободного вдоха, плюс правильное питание, что необходимо для мышц, чтобы они пружинили и могли перенести немалые нагрузки. Что уж говорить о развлечениях, которые вряд ли потеснят плотный график.

Шаг за шагом и я срезаю путь через тенистый парк с большими раскидистыми дубами и величественными кленами. Вибрация айфона в поясной сумке, напоминает о том, что скоро я должна быть за завтраком в кругу семьи. Мама очень любит утренние посиделки и готовит кучу вкусностей, что я не употребляю. Я смотрю на часы и, просчитав время до секунды, улыбаюсь. У меня есть десять минут, чтобы остановиться и поболтать с Ариэль по видеосвязи. Подруга прилетает только завтра и мне ужасно тоскливо без нее. Сколько себя помню, мы с ней дружим. Наверно, еще с тех пор, как в моду вошли памперсы.

***

Половина десятого, а семья Эплби уже в сборе за огромным овальным столом, украшенным свежими цветами.

– Твой завтрак в холодильнике, детка. Возьмешь сама? – мама целует мой мокрый висок. Полчаса назад я приняла душ, и волосы еще не успевают высохнуть полностью.

– Конечно.

Женщина походкой, свойственной королеве выпускного бала школы «Честер хай», и дважды мисс Иллинойс, проходит мимо кухонного островка с двумя блюдами в руках и загадочно улыбается. Я щурюсь, подобно только что вылупившейся из кокона бабочке и беру еду с верхней полки холодильника. Розовый контейнер до краев наполнен протеинами и белками. Всем боксерам известно, что за один час на ринге, можно потратить 1000 ккал, а в ходе боя, мы теряем по паре фунтов. Творог с персиками и стакан грейпфрутового сока, мой сегодняшний запас энергии до обеда.

– Привет, плакса. – Стью, треплет меня за макушку и чмокает в щеку. Он называет меня плаксой с шести лет, когда я устроила ему такую истерику, что соседи вызвали копов, и родителям пришлось вернуться со званого ужина и объяснять полицейским, что я всего лишь переволновалась. С тех пор, братец, чувствует себя королем в ржавой короне. Но я люблю его и не хочу, чтоб он уезжал в кемпинг с друзьями в понедельник.

– Итак, папа снова общается с поставщиками? – выгоревшая копна волос Стью, топорщится от маминой ладони.

– Ваш отец много работает, чтобы вы жили так, как живете. – Спокойно заключает мама и предлагает брату французский омлет с зеленью. У меня слюнки текут! Перевожу взгляд на прозрачную тару перед собой и ненарочно шумно выдыхаю.

– Смирись, плакса, иначе, не видать тебе побед.

Я бы убила Стью, только он слишком милый, даже когда полный засранец.

– Детка, тебе нужно есть, давай.

Мама пялится в упор, и я не могу не взять вилку. Пережевывая первую порцию, получаю одобрительный кивок Эммы-великолепной и слышу топот отца, что эхом доносится из дальнего коридора. У нас супер современный дом с умными примочками, построенный из стекла, дерева и металла. Однажды к нам приходили фотографы из журнала «Хоум энд Гарден» и размещали снимки на первой странице.

– Доброе утро! – бодро и звонко появляется папа, размахивая перед нашими лицами какой-то бумажкой. Он безгранично счастлив. – Я получу их!

– Кого? – спрашиваем в голос я и Стью.

– Королевских мидий!

– Боже, – мама крутит головой и смеется. – Джерри, ты неподражаем.

– Вы хоть представляете, что это значит? Наши рестораны, станут единственными в городе, где будут подавать королевских мидий!

Я никогда не понимала, почему для него так важны мидии, креветки, осьминоги и прочая живность, что готовят повара в «Гуано». Вот отец иного мнения. Бизнес, что он построил с нуля, должен приносить не только хороший доход и оплачивать колледж Стью, мои тренировки и поездки, а также реабилитации и мамин космический шопинг, но и привлекать новых посетителей и мелькать в кулинарных кругах. Бесконечное колесо, что двигается бесперебойно уже десяток лет.

– Вау, так здорово! – восклицаю я, и папа широко улыбается, играя со мной в зрительный бой.

– Да, круть. – безэмоционально подключается Стью.

– Дорогой, шикарно! Я рада, что ты добился своего. – Мама льнет к его груди, стоит ему сесть за стол.

– Спасибо, я всего добиваюсь, если хочу.

Они шуршат под скатертью, и мы с братом, цокаем языками.

– Влюбитесь и не будете фыркать. – Папа тянется за куском багета и намазывает его толстым слоем джема из абрикосов.

– Ага, парни не любят плакс, – Стью, кажется, что он невероятно остроумен. За укол под дых, получает кулаком в плечо и кривится от боли. – Ауч, я в отличие от тебя, не трачу бесценное время на прыгание среди канатов!

– Я не прыгаю, идиот! – огрызаюсь на брата, и папа ударяет ладонью по столу. Блинчик сползает с тарелки, и мы замолкаем.

– Помолчите оба, нам с мамой есть, что вам сказать.

– Нас ждет пополнение. Если будет девчонка, пристрелите меня. – Стью феноменально морит, даже я хихикаю.

– Мэй Жюстин и Стюарт Конрад Эплби!!! – на повышенном тоне говорит мама и тут наступает тишина. Если мама кричит, быть катастрофе.

– Мы слушаем. – Я отставляю белую, безвкусную гадость в сторону и делаю глоток сока. Стью вытирает рот салфеткой.

– Помните мистера Вентуро? Он учил вас верховой езде. – Спрашивает отец. Я и брат пожимаем плечами, типа понимаем, о чем речь.

– В общем, он сейчас возглавляет лагерь для трудных подростков и ему нужна наша помощь. Он обратился пару дней назад, зная, какие вы замечательные ребята.

Так, мама выражается слишком сладко – будет жесть.

– Не хотите заняться общественными делами? Пора начинать. – Папа выравнивает шаткое положение мамы.

– О чем вы? Хотите, сплавить нас в лагерь? – интересуется Стью, а я молчу.

– Нет. Мы просим вас провести в нем лето и наставить на путь истинный мальчиков и девочек, из обеспеченных семей, что… – мама подбирает выражения.

– Слетели с катушек. – Я заканчиваю за нее.

– Ты права, детка. Во-первых, Мэй, у тебя отличный послужной список, и пока, ты в подвешенном состоянии. Твой тренер не против, говорит, так ты будешь в форме, и поймешь, что тебе необходимо на самом деле. Имеется в виду будущее в спорте, или настрой на учебу. А ты, Стюарт, попрактикуешься в медицинской области.

Я и Стью переглядываемся. Брат скоро окончит медицинский факультет и ему пригодится такой опыт. Мне же, действительно пойдет на пользу смена обстановки. К тому же, вдвоем не так отвратно.

– В чем подвох? – вдруг оживляется Стью, складывая руки на груди.

– Нет возможности покинуть лагерь. Там все строго, как в тюрьме. – Папа повторяет позу брата.

– Клево, исправительный летний отдых с отбросами-миллионерами. – Стью нарывается на папин косой взгляд.

– Ладно, я подумаю до вечера и дам ответ. – Сдаюсь с первого раза и выхожу из-за стола с полупустым желудком.

Мама смотрит, как я подхожу к кухонному шкафчику и вынимаю из коробки обезболивающие таблетки.

– Все в порядке, милая?

– Да, на высшем уровне. – Выставляю большой палец и глотаю лекарство, резко дернув головой назад. Пять минут спустя, заваливаюсь на свою кровать и гляжу в потолок, на котором красуется постер с моим изображением на первых серьезных соревнованиях. На мне короткие красные трусы с серебряной каймой и белый топ. Две косички, и звериный оскал, довершают облик. Я такая грозная. Помню, что уложила Пенни Макферс в третьем раунде и скакала по рингу, как сумасшедшая. Мои сверстницы, не имели понятия, что такого заключено в боксе, чего нет в девчачьих забавах: танцах, пении или рисовании. Сначала я объясняла им, что это непросто умение дать отпор мальчишкам, а настоящий адреналин, на который подсаживаешься легче, чем на наркотики. А потом, перестала пытаться достучаться до балерин, художниц и великих певиц, что по сей день занимаются для себя. Я же, повидала немало городов, познакомилась с кучей знаменитостей и была лучшей в суперлегком весе (Прим. автора Flyweight до 50 кг – 112 фунтов). Была.

Ближний бой.

Кортес блокирует удары Эплби.

Выпад.

Хук слева.

Шестой раунд.

Левый апперкот.

Джулианна Кортес – чемпионка штата.

ГЛАВА 2. ГРЭМ

Резиденция «Фотин оакс» состоит из двух не уступающих друг другу в величии особняков, крытого бассейна, отдельного дома для гостей, теннисного корта, автомобильного парка на десяток раритетных машин и зимнего сада с редкими видами тропических растений.

Я пинаю булыжник, что попадается под ногу, и метко прицелившись, сбиваю фигурку лесной феи, что украшает гравийную дорожку на заднем дворе. Точно в цель! Башка этой крошки, отлетает на пару футов и плюхается в зеленый пруд. Я усмехаюсь и вынимаю из внутреннего кармана пачку сигарет. Во рту насрали голуби, и хочется, смыть этот привкус хорошей затяжкой, раз не пригубить отцовского виски в семь часов утра. Магда маячит на горизонте в своем белом переднике и машет мне рукой. Ясно, семейка проснулась. Давным-давно, мы с экономкой сговорились и она до сих пор, подает мне знаки, чтобы меня снова не посадили под домашний арест. Тупоголовая пышка.

– Грейем! – кричит мама, и я оборачиваюсь. Видимо, мой внешний вид, приводит ее в шок. Ну, подумаешь, потусовался в гостях Люси Бартлетт. Она целыми днями трясет сиськами передо мной и наконец, получает желаемый подарок.

– Привет. – Я откидываю челку, кивком головы.

– Боже, ты похож на бродягу. Немедленно отправляйся в душ и приведи себя в порядок.

– С какой стати? Мне и так хорошо.

– Послушай маму, иначе, я за тебя возьмусь. – Отец расправляет галстук, что удавкой свисает с шеи.

Какого хера, они берутся за мое воспитание? Продолжайте строить из себя счастливую парочку и отвалите от меня.

– Это стиль грандж и он мне нравится. – Отвечаю им, оттягивая край рваной футболки.

Отец хватает меня за ухо, как уличного щенка и тащит в стеклянные двери трехэтажного жилища. Мамуля бежит за нами и умоляет его, не делать мне больно.

– Ты достаточно потрепал нам нервы, Грэм, больше такого удовольствия мы тебе не доставим. Иди в свою комнату и собирай вещи! – рычит мистер Моррисон, пихая меня к широкой лестнице с золотыми перилами.

– Чего? Отправите к бабуле в Огайо? – я сую руки в карманы потрепанных джинсов, что едва держатся на бедрах.

– Гораздо лучше, поедешь туда, где быстро собьют с тебя спесь. – Коротко парирует отец.

Я дергаю плечами и, перепрыгивая ступени, заскакиваю наверх, в два счета. В моей вонючей конуре, царит хаос. Электрогитара покоится на груде носков, под которыми, наверняка, созрел мох. Вид спальни приводит меня в восторг. Я заваливаюсь на кровать и, вытащив таки сигарету из пачки, секунду жую ее и лишь, потом поджигаю. Благородная горечь, согревает горло, и я расслабляюсь. В паху начинает чесаться, и я заглядываю под пояс, размышляя, не одарила ли меня позавчерашняя шлюха из клуба порцией генитальной заразы.

***

Сорок восемь часов назад.

Флориан качается, выбираясь из моего «Бьюика Ривьера», что я заполучил благодаря одной малышке, чей папаша заядлый коллекционер. Он пьян в стельку и еле соображает, куда мы приехали. Один из парней Барона, посоветовал нам этот клуб с гламурным названием «Дезире», куда ходят самые крутые девчонки Чикаго. То, что доктор прописал в нашем случае. Днем, мы обчистили пару тачек и расплатились с Бароном, оставшись со всеми пальцами на руках.

– Будем танцевать? – заплетающимся языком спрашивает Флориан.

– Просто нажремся и трахнем какую-нибудь малышку.

Друг сплевывает в лужу под ногами и скалится. Я знаю его, лучше матери и сейчас в его мозгах сплошной марихуановый дурман вперемешку с водкой, что с моим предложением, только усиливает свое действие.

Нам не составляет труда раскрутить телку на трах в подворотне. Дорогие коктейли, непристойные словечки и она сама идет за нами. Пока, Флориан мочится возле мусорных бачков, я трахаю незнакомку сзади, запрещая смотреть мне в лицо. Ее пальчики царапают кирпичную кладку на стене, и она стонет, как последняя дрянь.

– Моя очередь. – Друг толкает меня плечом, и я отхожу, не пряча член в штаны, потому что через минуту, она будет работать ртом. Так и выходит. Флориан заставляет девчонку прогнуться и та, заглатывает мой ствол, вынуждая протирать лопатками шершавое здание. Кайф! От его толчков, она насаживается глубже и глубже, и даже не может вскрикнуть, когда он разрывает ее попку, имея в узкое, неподготовленное отверстие. Мы с другом переглядываемся, понимая, чего хотим дальше. Он шлепает по упругой заднице и тянет ее за хвостик, чтоб она посмотрела мне в глаза. Когда карие искры, шлют мне привет, я ударяю девчонку по щеке и слышу всхлип. Капля крови, сгущается в уголке ее рта, и я чуть отталкиваю малышку, чтобы снова ударить.

– Мне больно, вы… – пытается покончить с нами шлюшка. Но Флориан крепко держит ее за талию, а я зажимаю член рукой и обвожу окровавленные губы, вталкивая его обратно ей в глотку.

– Соси, если не хочешь обращаться к пластическому хирургу.

Слезы дуры текут рекой и от этой картины, я почти кончаю. Друг вторгается в аппетитный зад и тоже в шаге от извержения. Несколько минут и сука наполняется нашей спермой до краев. Флориан отстраняется и с омерзением глазеет на девчонку, что пребывает в полном шоке. Я же, скорее прикуриваю и двигаюсь в сторону машины.

– Спасибо крошка, нам было клёво.

– Да пошли вы!!! – вопит полуобнаженная нимфа.

Мы смеемся и быстро шагаем прочь. Я замечаю, что Фло протрезвел и чувствует себя на высоте. Как только дверцы тачки захлопываются, он спрашивает:

– И долго мы будем искать адреналин в однодневных шлюхах?

– Пока он есть, а там посмотрим. – Я опускаю окно, и ветер взъерошивает мои волосы, что отец называет пережитком прошлого.

– Не думал, что надо переключиться на что-то иное? Я вижу твой член, чаще, чем свой, это фиаско, бро.

– Не завидуй, Фло. – ржу во весь голос и давлю на газ, когда въезжаем на мост. Рассвет играет тенями и фильтрует лучи сквозь облака. Мой взгляд падает на тех бегающих девчонок в парке, что заботятся только о своем имидже. С высоты птичьего полета их хорошо видно. Они задумчивы и погружены в собственные мысли. Некоторых я бы с удовольствием подбросил до дома. Как-то на прошлой неделе, я притормозил, разглядывая одну из них. У нее было такое серьезное, и в тоже время чертовски привлекательное лицо. Но мне ничего не светит с такими малышками. Я не из их списка желаний. Если только, я хорошенько не врежу им, прежде чем сделать шаг.

***

Спортивная сумка залетает в багажник отцовского «Мерседеса», а я, молча, не прощаясь с мамой, сажусь на пассажирское сидение и прячу глаза под черной шляпой. Ненавижу нежности. Магда торопится из распашных дверей дома прямиком ко мне и протягивает ноутбук в черном чехле. Экономка знает, что без него я, как без рук. Как и без плеера, в котором записи любимых рок-групп.

– Спасибо.

– Удачи вам, мистер Моррисон.

Отец усаживается за руль и, глядя на мои колени, говорит:

– Мог бы обойтись и без гаджетов.

– Выбросить?

– Господи, почему с тобой так сложно! – он бьет ладонью по рулю. – Бери, что хочешь.

С этой секунды мы не обмениваемся и словом. До «чудесного» лагеря под названием «Хоуп Крик», едем в идеальном молчании.

По приезду, сразу натыкаюсь на кучку отбросов в пиджаках от Эрменжильдо Зегна и проклинаю мир за несправедливость. Одна блондинка с розовыми прядями в коротеньком платье, показывает мне средний палец и я молю бога, чтобы у меня появился шанс сбежать.

– А вот и Вентуро, веди себя прилично, сынок. – Отец смотрит на мужика, что шагает нам навстречу в белой, мятой рубашке и улыбается, как чертов педик.

– Шимус, рад повидаться. – Протянутая рука моего отца, соприкасается с рукой чувака, что я едва помню. Верховая езда, в моем детстве, стоит на последнем месте.

– Здравствуй, Клиффорд, – он переводит взгляд на меня. – И тебе привет, Грэм. Как сам?

– Зашибись. – Бросаю я и, придерживая шляпу, поднимаю голову к синеющему небу.

– А он похож на тебя, такой же разговорчивый. – Не отступает Вентуро и улыбка отца, становится язвительной.

– Думаю, ты не забыл, что в детстве, моя не разговорчивость, не мешала надирать тебе задницу.

– Верно. – Смеется хозяин этого притона ненужных детишек.

– Что от меня требуется, чтобы этот хулиган превратился в образцового сына? – отец указывает на меня в тот момент, когда я зависаю на формах одной красотки в ультракоротких шортах, что в компании парня лет двадцати трех, выгружает багаж из люксовой тачки. Не оборачивайся, мне по вкусу твой вид сзади. Девчонка, словно чувствует меня и бросает беглый взгляд в моем направлении. Черт! Ни разу не видел таких огромных глаз и губ, с опущенными уголками, как у недовольного мультяшного героя.

– Идем, Грэм. Я покажу, где ты и с кем будешь жить все три месяца. – Вентуро толкает меня к входу в лагерь, я пропустил всё, о чем они трепались с отцом. Хреново.

– Дружище!!! – орет Флориан, и я ору в ответ, будто не встречал его лет двадцать. – У наших предков, один мозг на четверых!

Вот это поворот, я охрененно счастлив! Может жизнь в этой лесной глуши, не будет такой уж пресной. Не специально вращаю головой в поисках той сладкой штучки, но, увы, теряю ее из поля зрения.

– Итак, парни. За вас некому заступиться. Ваши родители подписали договоры, по которым вы принадлежите мне. Так что, сбор в пятнадцать ноль-ноль на главной площадке. Опоздаете, будет драить туалеты. Ясно? – твердо заключает Вентуро.

– Ага. – Мы согласно киваем, и он бросает нам ключи с брелоком в виде куска древесины с номером одиннадцать.

– Отправляйтесь в домик и распакуйте вещи. Обед в тринадцать ноль-ноль.

Я и Флориан, забрасываем сумки за спину и плетемся по тропинке за такими же придурками как сами. Впереди идущие парни, громко обсуждают телок и решают, кому какая достанется. Сопляки. Нам с Фло, не надо гадать кто следующая на очереди, ведь вполне можем поделить одну на двоих.

ГЛАВА 3. МЭЙ

Подъемы, разминка на центральной равнине, мне привычны. Я много месяцев проводила на спортивных сборах и без проблем, могу встать в пять утра, чтобы сделать зарядку и принять душ. Моя соседка – пышноволосая, рыжая фурия, спит до последнего, а потом срывается, как ошпаренная курица и бежит в ванну. Целую неделю, я рассказываю о ней Ариэль, с которой довелось встретиться лишь однажды до моего отъезда. Подружка является лицом модного молодежного дома и практически никогда не бывает в штатах. Теперь, когда она целый месяц будет тусоваться под родительским крылом, я должна заботиться о кучке разгильдяев. На вчерашней встрече, одна девчонка по имени Дикси фон Трейн, вела себя отвратно и постоянно комментировала поставленные мной задачи. То ей трудно сгибаться пополам, то она не в силах подтянуться два раза. Своими жалобами, я уже конкретно довожу Ариэль и подруга, просит говорить по-существу. Ей куда важнее узнать о симпатичных парнях, чем о лагерной жизни и моих конфликтах с богатенькими сучками. Но что мне сказать на вопрос о парнях? Здесь кругом одни обкуренные выходцы из элитных школ и избалованные лентяи, которым море по колено. Лишь один на секунду привлекает мое внимание. Он смотрит на меня исподлобья в столовой и так эротично откусывает кусок ветчины, что у меня урчит в животе. Нет, это не несварение, а самое настоящее возбуждение. Имеется лишь одна маленькая проблемка: у него на теле много татуировок. Парочку я разглядела в вырезе рубашки, а одну на правой руке. Не понимаю, зачем уродовать себя и быть как все эти мальчики из Инстаграма. Инстинктивно морщусь, вновь вспомнив его рисунки. Тропинка в сосновом лесу сужается и выводит меня на скалистый выступ. Передо мной открывается сумасшедший вид: изумрудное озеро, с нефритовым дном и разбросанные по каменистому берегу огромные валуны.

Где-то внизу, слышатся голоса и смех. Я подхожу к самому краю и вижу группу подростков, что по очереди спрыгивает с каната прямо в воду. К единственному дереву, привязано колесо, и оно трещит от веса обнаженных тел. Они соревнуются, у кого получится залететь дальше: у тех, кто на веревке, или у тех, кто держится за покрышку. Я улыбаюсь, представляя, как лечу ввысь, не ощущая никакого страха. Было дело, что прыгала с тарзанки с Бруклинского моста на свой день рождения. Я выгибаюсь ниже и замечаю, как одну из моих подопечных, скромную девочку лет пятнадцати, насильно усаживают внутрь колеса и сильно раскачивают. Она кричит, что не умеет плавать. Напряжение пробивает мои внутренности и коктейль злости, вот-вот расколет сосуды. Снова громкие крики и длинноволосая девчонка идет ко дну. Секунда, две, она не выныривает. Высокорослый блондин, начинает почесывать затылок, вместо того, чтобы вытащить бедняжку. Еще три секунды и моему терпению приходит конец. Я сигаю с обрыва и жестко вхожу в воду. Мне быстро удается найти холодную ладонь и дернуть на себя. На берегу творится вакханалия и толпа сбивается в кучку. Все ждут. Я шумно появляюсь на поверхности, вытягивая хрупкую девчонку. Мне вызывается помочь тот парень, что исследовал взглядом за обедом. Вдвоем, мы укладываем ее на вещи, разбросанные по разноцветной гальке, и я склоняюсь, чтобы проверить дыхание. Знания по оказанию первой помощи, приходятся, кстати, и вскоре карие глаза, медленно открываются. Сгустки проглоченной жидкости, выплескиваются из ее рта, и она ослаблено ложится на спину.

– Вы хоть понимаете, что она могла утонуть?! – я прихожу в себя и собираю мокрые волосы в низкий пучок. Под футболкой и шортами, просвечивается оранжевый купальник. И это всё, что волнует тупоголовое стадо. – Я сообщу об этом мистеру Вентуро.

– Да, пожалуйста, все подтвердят, что она сама того, полезла в воду. – Фальшиво улыбается фон Трейн.

– Ага, мы отговаривали, а она нас не слушала. – Добавляет здоровяк с глупой рожей хоккеиста, что гоняет шайбу в каком-нибудь пятом дивизионе. Понятия не имею, сколько их у хоккеистов, но он точно плетется в хвосте.

– Так, – я выпрямляюсь и с высоты своего мышиного роста, понижаю басы голоса. – Мне плевать, кто виноват, ответите все.

Мой помощник с длинной шевелюрой, грызет зубочистку и молчит. Наши глаза встречаются и микроскопические молнии, пронзают тонкую броню из кожи.

– Не спорьте с ней, она же боксёрша. Правда, продула мексиканской стерве с лошадиной мордой. – бросает кто-то из второго ряда.

Я закипаю от гнева, и кулаки неосознанно предвкушают хруст костей. Нельзя, Мэй, они же всего лишь зазнавшиеся выскочки. Один удар и ты за решеткой. Ни говоря, ни слова в ответ, разворачиваюсь и, хлюпая кедами, впитавшими ил и водоросли, покидаю «тепленький прием». Спасенная мной девчонка, едва дышит, но догоняет меня у лесной развилки и говорит:

– Спасибо, Мэй, можно я как-нибудь отблагодарю тебя?

– Иди в домик и переоденься, если не хочешь объяснять всем подряд, что стряслось.

– Да…ты права, но можно… – она перебирает прядь за ухом.

– Как тебя зовут?

– Моника.

– Так вот, Моника, – я резко торможу. – Я не завожу друзей. Они мне не нужны. А ты, подружись с кем-нибудь своего возраста.

– Но…

Я ускоряю шаг и до самого бунгало, иду напролом, не замечая никого на своем пути.

***

Шимус Вентуро, проводит для нас с братом разъяснительную беседу перед отбоем и мы со Стью, уже довольно поздно, расходимся спать. Я не стала рассказывать брату про случай на озере, иначе, он заставит привести Монику, чтобы осмотреть. Нет, Стью хороший специалист и у него не водится дурных мыслей, наверно, возможно…пока фонендоскоп прилипает к загорелой коже, он рассматривает округлости…черт! Я трясу головой и запинаюсь о торчащий из земли корень. Прошлогодняя травма напоминает о себе. Перелом ноги, долгая реабилитация, проигрыш Кортес – я снова схожу с ума. Лунный диск, обтирается об махровые облака и блестит еще ярче. Я замедляюсь и решаю посидеть на крыльце, к которому приближаюсь. Деревянные ступеньки принимают мой зад, а ржавый гвоздь, пробивает большой палец. Я шиплю и засовываю его в рот. Прямо перед моим лицом, мелькает красная бандана с какими-то надписями. Я медленно поднимаю взгляд и вижу двойника Джонни Деппа.

– Вместо платка или бинта. – Произносит парень.

– Спасибо. – Мигом оборачиваю фалангу куском ткани.

– Грэм Моррисон.

Рука с длинными пальцами, ждет рукопожатия, и я протягиваю свою свободную руку. Теплая ладонь с мелкими мозолями, вмиг уносит на Дикий Запад. Не знаю почему. Такое ощущение, что он долго скакал на гнедом жеребце, крепко сжимая поводья, а потом остановился на ночлег в пустыне с койотами. Мой бог, воображение разыгрывается не на шутку!

– А тебя как зовут?

– Что?

– У тебя же есть имя?

– Ты даже не погуглил меня, после происшествия на озере?

– А зачем, если я могу спросить лично.

Дважды чертыхаюсь про себя и чувствую, что по-идиотски улыбаюсь.

– Мэй Эплби.

– Отлично, мисс «железный удар слева»

– Так ты… меня обманул!!! – я толкаю его, и он не спрашивая разрешения, садится рядом со мной.

– Чего не идешь спать? – густые брови, что кажется, всегда хмурятся, прячут опущенные веки. Парень ковыряет носком высоких ботинок травяной наст.

– Хочу подышать, а что? Ты следишь за тем, кто и во сколько засыпает?

– Насрать. Просто хочу раздавить косяк без лишних свидетелей.

– Что?! – я оборачиваюсь к нему и он при мне, разминает крошечный сверток двумя пальцами. – Выброси!

– Хер там, мне нужна разрядка.

Я выхватываю подожженную и тлеющую в темноте травку, готовясь превратить в пепел одной своей пяткой. Он выворачивает мне локоть, и я кривлюсь от легкой боли. Вот же зараза! Ему удается затянуться из моей руки и ароматный дым, пробирается мне в ноздри. Видимо, выражение недоумения, читается на моем лице, лучше удивления.

– Курила?

– Никогда и даже не собираюсь.

– Попробуй, расслабишься за секунду.

– Нет, – я морщу, нос и пытаюсь одернуть руку, но не получается. – Гадость!

– Говорю, рискни, хуже не станет. Ты ведь любишь рисковать, Мэй?

Никто не уличит меня в трусости, и сегодня, я показала наглядный пример. Только травиться этой мерзостью, верх глупости.

– В другой раз.

– Жаль, а я думал, ты не из этих.

– Из каких?

Парень отпускает меня и встает на ноги, отряхивая зад в обвисших джинсах от сосновых иголок. Не говорите мне, что я пялюсь на его зад! Сама знаю об этом.

– Спокойной ночи.

– Постой, что ты имел в виду, говоря, что я не из этих?

– Всего хорошего. – Он делает глубокую затяжку и расхлябанно шагает в направлении своего домика.

А я так мечтала отдохнуть от тяжелого дня, теперь же всю ночь, буду думать об этом придурке! Зато будем, чем поделиться с Ариэль.

ГЛАВА 4. ГРЭМ

Я рад, что Флориан составляет мне компанию в лесном заточении. Друг, умеет создавать бесшабашную атмосферу на пустом месте и подводить мой уставший внутренний механизм своими шутками. Позавчера, после болтовни с «железным кулачком», я так сильно накурился, что уснул под каким-то бревном. А утром, перед самым подъемом, Фло, окатил меня ведром воды и отвел проблеваться в уличный туалет. Благодарен ему за заботу и внимание.

Черт, свежий воздух, должен выветривать дурь из башки, а не наоборот. Уже подходит к концу вторая неделя, но ничего существенно не меняется. Всё те же бредовые мысли и те же слайды перед глазами. Не надоедает любоваться только Эплби. Она постоянно вертится в поле зрения и вынуждает рассматривать свои изгибы. Никогда не видел у девчонок таких мышц и плоского живота с кубиками пресса. Здесь явно затрачено много усилий и тонны протеиновой еды.

– Чем так заинтересован, бро? – я не успеваю ответить, потому что Флориан прослеживает линию моего взгляда и ухмыляется. – Понятно. Парочка упругих задниц, и Моррисон плывет.

– Не парочка, – чтобы не проколоться, незаметно моргаю в сторону обтянутой в спандекс красотки. – Одна.

– Охренеть, на тебя влияет хвойный аромат или отсыревшая подушка, в которую ты спишь, уткнувшись рожей?

Я даю другу локтем в бок и улыбаюсь, когда Вентуро показывает мне знак двумя пальцами – «я за тобой слежу», направляя их от своих глаз в мои глаза. Наверняка, папаша справлялся о моем поведении или мама прислала кучу голосовых сообщений. Ненавижу их.

– Катись к черту, чувак. – Бормочет Фло и мы оба, ждем, пока Шимус скроется за высокими кустарниками.

– Придурок.

– Согласен. Сейчас бы надраться в каком-нибудь клубе или присунуть шлюшке из сестринского братства.

Флориан мечтательно витает в облаках, а я продолжаю наблюдение за Эплби. Что-то назревает. Дикси фон Трейн, орет, сбивая сухую грязь со своего желтого спортивного костюма, а потом подначивает других девчонок не молчать. Самые смелые из них, выкрикивают протесты и садятся на бревенчатую скамью. Постепенно, на заварушку потягиваются парни из пятнадцатого и восемнадцатого домиков. Они готовятся к женской драке. Но Эплби, краснея и хрипя от злости, доказывает свою правоту. Сколько же в ней силы и терпения. Браво, малышка!

– Идем ближе? – предлагает очнувшийся от грез Фло.

– Ага.

Мы пробираемся через толпу и я слышу:

– Засунь свои тренировки куда подальше, Мэй! Ты пустышка!

– Не нравится, милости прошу в кабинет Вентуро, посмотрим, что ты скажешь своим родителям. Они ведь упекли тебя сюда. – Спорит с фон Трейн разгоряченная девчонка с косичками, как у африканских женщин.

– Плевать мне на родителей, я больше не буду потеть на твоих занятиях. Все равно толку нет, ведь с нами занимается аутсайдер из низшей лиги!

Эплби поджимает пухлые губы и подходит к Дикси дюйм к дюйму. Бл*ть, неужели наваляет этой сучке? Я ошибаюсь, и мои ставки падают, как и у большинства случайных зрителей. Спортсменка, ростом пять с половиной фунтов, брызжет слюнями в лицо блондинки, произнося:

– Ни шмотки, ни миленькое личико, ни упругая попка, не делают из тебя хорошего человека. А я всю жизнь преодолеваю трудности и добиваюсь всего сама. Да, я далека от крутых высот, но я там буду. Вот ты, я не уверена. Максимум на что ты способна, так это выйти замуж за богатенького сноба, который будет трахать молоденьких стерв, направо и налево. Пока ты, будешь жариться в спа, и выбирать цвет лака для ногтей.

Дикси завывает, как дикая пантера и, махнув хвостом, сворачивает удочки, вместе со своими заносчивыми подружками. Я не выдаю своего присутствия, но Эплби, улавливает мой невидимый посыл. Наши глаза встречаются, и она разводит руками, разгоняя зевак.

– Давайте, ступайте по своим делам!

Я пихаю Флориана, а он шлет ей воздушный поцелуй и бросает на ходу:

– Молодец, я болел за тебя!

Дождевой червь! Как только скроемся из виду, свяжу ему язык морским узлом. Удача не на моей стороне. Вентуро ловит друга и просит идти за ним. Хоть бы, его наказали на пару дней и запретили шастать по периметру! Я же, сворачиваю к постройке, где парни восстанавливают старенькую тачку из пятидесятых годов. Несколько дней, я конкретно, зависаю под капотом, перебирая детали и общаясь с такими же любителями железок, о том, что поможет оживить эту красавицу. Помню, лет так в одиннадцать, отцовский друг, подарил мне на день рождения модель самолете времен второй мировой войны. Я почти месяц, скрупулезно собирал макет и запустил его с крыши особняка прямо в бассейн. Было круто!

***

После ужина, я и Фло решаем пройтись вдоль соснового бора и тайно заправиться дурью. Спать с жужжащими, стрекочущими насекомыми нереальная жесть. Поэтому, я предпочитаю отключаться, едва принимая горизонтальное положение. Нашим кайфовым планам мешают блики фонариков и истеричный смех. Флориан быстро меняет траекторию движения, и мы спешим к верхней площадке, где обычно проходят лагерные советы. Кстати, насчет советов. Оказывается, Вентуро вынудил друга, стать гласом народа. То есть, быть связистом между ним и необузданными подростками. Ясно, почему выбор падает на Дефо. Он активно высказывается в адрес руководства и уже сгладил пару конфликтов в младшем составе.

– Неплохие комплекты?! – громко и звонко хохочет фон Трейн, освещая фонариком нижнее белье Мэй, что висит на веревке, натянутой меж двумя домиками на сваях.

– Это ты сделала?!!! – надрывно кричит разъяренная Эплби, стараясь допрыгнуть до своих трусиков-шортиков.

– Больно надо. Я даже не прикоснусь к этому старью с бабушкиного чердака! – давясь ехидством, смеется Дикси. Никто не пытается усмирить блондинку и покончить с позором, что разворачиваются при десятке людей. Флориан чувствует мое напряжение и выставляет руку, когда я хочу разобраться с ганд*нами в лифчиках. Мэй все-таки сдергивает парочку вещей и сует за пазуху толстовки, что скрывает ее тело до самых колен.

– Кто-нибудь сфоткал этот ужас? Пришлите мне! – продолжает измываться фон Трейн.

Наконец, я прорываю преграду Фло и выхожу вперед всех. Эплби резко разворачивается, и я не успеваю разобрать, что к чему, как мне прилетает жесткий удар в челюсть. Затем еще один точно в правый глаз. Меня раскачивает, и я ненарочно вскинув руками, срываю веревку. Смешки взрываются, как петарды, когда я обрушиваюсь на землю, придавливая разноцветные трусики своим телом.

– Пришел позлорадствовать? Или так обкурился, что забыл, где границы?!

Слезы вот-вот хлынут наружу, и она трясется, будто замерзла. Ее дрожащий голос, ничто, по сравнению с тем, какой у нее поставленный хук. Я неразборчиво киваю и запутываюсь во всех этих петлях, что создает тонкая веревка. Мэй, шустро собирает свое белье и бегом, исчезает в сгущающейся темноте. Дефо пожимает плечами и подает мне руку. Я встаю.

– Я намекал, не лезь к девчонкам.

– Как я выгляжу?

– Ну, к виду крови я привык, а к тому, что тебя уложила девчонка, пока не очень.

– Заткнись на хрен.

Фло хрюкает в кулак и, придерживая меня за талию, ведет к нашему бунгало. Да уж, теперь и курить нет желания. Единственный раз, хотел заступиться и повести себя, как мужик, а в итоге? В итоге, опять сел в дерьмо.

***

В узкое распахнутое окно, запрыгивает бурундук, и я вздрагиваю от того, что он скрипит зубами, кусая оконную раму. Флориан и еще двое парней, выпускают пузыри изо рта, сопя как мамонты. Я пытаюсь распознать время на наручных часах, лежащих на тумбочке у кровати, но бесполезно. Чертов зверек, спрыгивает в кусты и звучный шелест, подрывает меня на ноги. Я натягиваю ботинки, и срываю, с крючка худи. Минуту спустя, бреду к возвышенному выступу, что начинается сразу за погруженным в ночь лесом и вижу Эплби, сидящую на краю. Неосознанно касаюсь своего лица, и всплески боли, напоминают о ее ярости. По всей видимости, она ощущает, что уже не одна, так как поджимает колени к подбородку и быстро-быстро избавляется от мокрых полос на щеках.

– Привет. – Тихо выговариваю я и устраиваюсь по левую от нее руку.

ГЛАВА 5. МЭЙ

– Привет. – Я не гляжу через плечо, зная, что там тот, кому я врезала, не разобравшись пару часов назад. Рыжие ботинки парня, рассекают воздух в свободном пространстве, и кажется, ему приятно. Он долго копается во внутреннем кармане своей худи и вынимает сигарету. Серьезно? Снова в ту же реку?

– Это просто табак, Мэй. – опережает меня с ответом Грэм.

– Да мне плевать, как ты прожигаешь свое здоровье.

– Здоровье? Если моим предкам плевать, то мне тем более. – С усмешкой язвит он и, причесав волосы пальцами, обращается ко мне.

– А у тебя как с родителями? Ты похожа на примерную девочку.

У меня саднит на языке, спросить больно ли ему после моих ударов, но беру курс на ничего не значащую болтовню.

– У моего отца сеть рыбных ресторанов. Может, слышал о «Гуано»?

– Обалдеть! Я там праздновал свой день рождения!

– Что? Ты лжешь! – я сужаю глаза, и Грэм громко голосит:

– Я ел устриц в ресторане «Гуано»!!!

Я щипаю его за коленку, и он замолкает, но ненадолго. В безмятежных, игривых зрачках, что обволакивают не настоящие молочно-голубые океаны, зарождается уйма вопросительных знаков. Они прыгают так шустро, что я никогда не поймаю их и не смогу подыскать верных объяснений. Грэм бесспорно знает, чем зацепить девчонку.

– Извини. – Выдавливаю из себя и отсаживаюсь подальше от него. Парень придвигается и, взяв меня за руку, прикладывает к небу.

– Представь, что ты смотришь в телескоп и находишь в какой-нибудь крутой обсерватории. Какое созвездие ты бы хотела увидеть?

– Дельфина.

– Расскажи о нем.

– Ну, оно редкое и чаще всего проявляется осенью. А еще, я обожаю дельфинов. Они умеют плакать и смеяться.

– Почему ты плакала, когда я пришел?

На таком расстоянии, на котором мы сейчас, я могу разглядеть, каждую неровную, каждую угловатую морщинку на переносице Грэма. Моя ладонь, по-прежнему в его горячей руке и дельфины плещутся глубоко внутри меня.

– Минутная слабость. Я не реву по пустякам лет с девяти.

– Оу, значит, я свидетель уникального явления? – улыбка парня, застает врасплох, словно я застываю в прыжке.

– Наверное, – я карабкаюсь, чтобы встать на ноги, и хрупкое равновесие нарушается. – Надо идти спать. У меня завтра ранняя тренировка.

– Тебя проводить?

– Эм, нет. Я знаю дорогу. Прогуляюсь, приведу мысли в порядок. Спокойной ночи.

– Пока.

Я бью все рекорды скорости и теряюсь в караване сосен, что хаотично возвышаются над моей головой. Страшновато, но это ерунда, в сравнении с тем, как меня испугал своим нормальным поведением Грэм. Порой, наблюдая за ним издалека, я думала, что хуже парня представить сложно. Он открыто, таращится на девчонок, сыплет им комплименты и всякие непристойные словечки, а в компании друга, просто невыносим. Возможно, моя встряска после происшествия с нижним бельем, ставит его мозги на нужное место.

***

Пять утра. Хмурые тучи, впитавшие всю влагу, готовы лопнуть от тяжести и пролить на «Хоуп Крик» отменный ливень. Я растираю и разминаю ступни, щиколотки, бедра, перед тем, как обежать холм, с северной стороны лагеря. Также прикидываю, какова его протяженность. Хотя меня это мало волнует. Прежде брала более крутые маршруты. Наконец, я готова к пробежке и выхожу на влажную от росы террасу бунгало. Мелкие капли дождя начинают ставить точки на дереве и моей коже, только мне все равно. Я надеваю куртку цвета авокадо и застегиваюсь под горло, чтобы не сквозило. Музыка в наушниках, любимые песни на повторе и остается сделать шаг по ступеням.

Откуда не возьмись, вырисовывается Моника и выглядит, как несчастный олененок. Черт, я не могу просто сделать вид, что ее нет. Дергаю проводок из левого уха и спрашиваю:

– Ты как? Что-то случилось?

– Мне не с кем поговорить.

– Бежать и разговаривать сможешь?

– Не знаю. – Кротко откликается прирученное мной милое создание.

– Ладно, будем просто быстро идти.

Я беру Монику под руку и веду к лесу, где ветви деревьев, опустили свои зеленые кисти, ожидая непогоду.

– Так что произошло? Всего пять утра, а ты бодрая.

– Мне плохо живется с девчонками.

– Ты про соседок?

– Да. Они все время обсуждают парней и говорят о, – девушка переходит на шепот. – О сексе.

Я оставляю при себе умные высказывания, боясь, что Моника так далека от пестиков и тычинок, как я от мишуры с косметикой и нарядами.

– Хочешь, я что-нибудь придумаю и посоветуюсь с Вентуро?

– Я уже все придумала! Можно переехать к тебе? – молельный жест Мон, не дает права выбора.

– И кто тебя считает беззащитной и стеснительной?

Мы обе улыбаемся, и когда я соглашаюсь, Моника скачет по тропинке, придерживая грудь. Кстати, она у нее, весьма хороша для пятнадцати лет.

– Спасибо, Мэй!

– Да, пожалуйста. – Расслаблено вздыхаю я, размышляя, как она отнесется к игрушкам моей соседки. Иногда, среди ночи, мне хочется придушить ту, за один жужжащий звук.

– А могу я еще кое о чем спросить?

– Давай, похоже, сегодня не день бега.

– Прости, я во всем виновата, я такая коза!

– Спрашивай уже.

– А как ты здесь оказалась? У тебя серьезный долг перед Вентуро? Он мафиози и пригрозил тебе?

– Ты пересмотрела гангстерских фильмов? – хохочу от глупых гипотез Моники.

– Только «Острые козырьки». – Смущается моя новоиспеченная подруга. Странно, но с ней я болтаю, как с Ариэль, что за тысячу миль от этого живописного рая. Разница лишь в возрасте и в подвешенном языке Ари.

– Мистер Вентуро, был моим учителем верховой езды в детстве и попросил отца помочь наладить атмосферу в лагере. Плюс, это отдых для нас с братом.

– Да, Стью милый и подарил мне упаковку цветных пластырей.

– Когда ты его видела?

– Вчера вечером. – Моника прячет взгляд, и я замечаю перемену ее голоса.

– Мон?

– Дикси обхаживала его после отбоя, а я выходила пописать и…

– Понятно, не продолжай.

– Значит, вы тут в качестве сестер милосердия?

– Я бы не сказала, но да, мы на добровольных началах. Только моему отцу будет прок. Дядя Шимуса, руководит одной логистической компанией, что доставляет различные грузы в штаты, а моему отцу нужны королевские мидии.

Моника хохочет и растирает живот, что трясется от смеха.

– Ты не шутишь? Мидии взамен на лето в «Хоуп Крик»?

– Именно так. Ускоримся уже. Надо сделать хотя бы крюк вокруг столовой.

Девчонка принимает боевой вид и, прижав локти к ребрам, принимается бежать.

***

В обеденное время, я захожу в столовую и сталкиваюсь с Грэмом и его другом Флорианом. На мне свежий костюм со свободными брюками и короткий топ, с икс-образной спинкой. Я прекрасно себя чувствую и собираюсь съесть больше, чем обычно. Три часа в зале, выветривают весь гнев, а боксерская груша с воображаемой физиономией Дикси, просто сеанс психотерапии.

– Королева грязи, теперь ты счастлива?!!!

Я оборачиваюсь около раздаточной ленты, Дикси легка на помине. Ее волосы покрыты черной краской, будто распылили баллончик, а на руках следы бесчисленной смывки в душе. Ладони растерты до волдырей.

– Теперь ты точно получишь, тварь!

Попытка фон Трейн залепить мне пощечину с треском проваливается. Да, я роняю поднос с едой, но зато, я не унижена этой сукой.

– Я ничего не делала.

– Конечно! Мне плевать, лживая стерва! Я знаю, что это ты!!!

Дикси напрыгивает на меня и мы валимся на пол. Пакетик сока, упирается мне в спину, и я слышу хлопок. Отлично, теперь я провоняю вареными персиками! Толпа скапливается моментально, но нет желающих, разнять потасовку. Я замечаю, как Грэм подсовывает сидящей верхом Дикси, свой включенный телефон. Придурок, показушник, гаденыш! Все в курсе, что я не ударю, и пользуются этим.

– Улыбочку, мисс Эплби! Твои подписчики должны знать героиню в лицо!

Я совершаю ловкий маневр и захватываю фон Трейн в совсем безболезненный борцовский прием. Но она верещит и записывает видео с голосовыми пояснениями:

– Смотрите, как развлекается экс-чемпионка Иллинойса. Ей ничего не стоит сломать мне ногу или руку. Вы еще хотите восхищаться ею?

Я выбиваю смартфон, и от него отлетает задняя панелька. Узнав Грэма по ботинкам, усмехаюсь. Всегда знала, что парни гребаные трусы!

– Так, что тут творится! – возглас брата, как никогда вовремя.

– Стью, успокой ее, пожалуйста. У тебя должно получиться. – Говорю я и передаю ему эстафету по скручиванию Дикси. Он выставляет нижнюю губу в самой отвратительной манере и все потому, что у нее на голове не пойми какая гадость. То ли машинное масло, то ли все-таки краска.

– Откуда это на тебе? – интересуется он у блондинистой мегеры.

– Я пошла в душ, а вышла с этим! – вопит фон Трейн. – Твоя сестричка, скорее всего, подмешала в бальзам!

Не желая слушать необоснованные претензии, перешагиваю треснувший поднос и вляпываюсь во фруктовый салат. Зашибись! На выходе, всю мою обиду молчаливо сносят двери. Очередной день насмарку! Я вспоминаю, почему никогда не любила дружить с девчонками – все до одной завистливые дуры! Дуры!!!

ГЛАВА 6. ГРЭМ

В виски вкручивают забористые винты, размером с большой палец и тошнота подступает к горлу, вытаскивая из дурацкого сна, в котором, мне восемь и я еду с родителями в трейлере к озеру «Блу Лейк», что в двадцати милях к югу от нашего особняка. Мама без умолку рассказывает о том, как провела неделю в Париже, посещая модные показы и встречаясь с университетскими подругами. Носки моих кед, таранят водительское сидение и отец, тихо рычит, слегка повернув голову к правому плечу. Я улыбаюсь и продолжаю проказничать. Возле ближайшей заправки, меня вытаскивают из салона и пихают прогуляться в супермаркет за газировкой и дорожной картой. Помню, как уходя, слышал обрывки их разговора о том, что шанс завести еще одного ребенка потерян. Мне было так обидно. Будто какой-то даже не существующий ребенок, постепенно вытесняет меня из их жизни. Немногим позже, по прибытию на стоянку трейлеров, я познакомился с Флорианом. Там же, мы впервые стащили сигареты у его папаши и так накурились, что отрубились между двух высоченных сосен.

Смачный рвотный позыв и не переваренное содержимое вчерашнего вечера, выплескивается в кусты близ домика. Я перевешиваюсь через перила, и от этого мутит сильнее. Восходящее солнце, поблескивает на листьях, придавая им оттенок жженой карамели. Черт подери! Меня никогда так не скручивало, как сегодня.

– Все в порядке? – тоненький голосок, немного бесит, но я вытираю рот о запястье и, развернувшись, вижу Монику. Девчонка хмурится и куксится, как ребенок. До этой минуты, я ни разу не обменялся с ней и словом.

– Привет. Всё супер.

– У меня есть аспирин и…

– Моника, да? – скромный кивок на мой вопрос. – Иди к себе, скоро подъем.

– Почему ты не хочешь принять мою помощь?

– Потому что обо мне есть, кому позаботиться. Извини за грубость.

– Ничего…да…я…понимаю. Еще увидимся?

– Конечно.

Твою мать, сколько ей лет? Четырнадцать или чуть больше на год? Не удивлюсь, если я единственный парень, с кем она пообщалась. Совесть пробуждается внутри меня, и я бью ногой балку, окрашенную в синий цвет. Почему меня одолевают сомнения? Я же даже не обратил внимания на ее фигуру, как обычно бывает и тем более, не поймал себя на мысли, что с ней приятно болтать. Просто ничто. Пустошь. А в моем случае, это означает, что данное знакомство ни к чему не приведет. Я люблю полный комплект – мозг, фигура, общие темы. А как же Мэй? Противный скрип на зубах и я снова над кустами, на которых скоро зацветут спагетти. Дерьмо, зачем я припоминаю их!

***

Часам к двум дня, я в свежей (старой) футболке с дырами на груди, бреду по тропинке за Вентуро и парнями. Шимус решает показать тупым снобам, будущим членам Лиги Плюща, всевозможного лямбда, бета дерьма, как колоть дрова, разжигать костер и вечером нас ждет подобие экзамена. За это, нам разрешат позвонить родителям. Не очень-то и хочется. Флориан сболтнул по дороге к сараю с инструментами, что мой отец, приезжал поздно вечером, и они с Вентуро о чем-то трепались. У меня нет желания звонить тому, кто, находясь в лагере, не считает нужным со мной повидаться.

– Итак, разбираем топоры, пилы и становимся в ряд! – командный голос Шимуса, подходит для тренировки новобранцев в армии.

Мы выстраиваемся лицом к нему и со скучающим видом, таращимся на бородатого мужика во фланелевой рубашке.

– Целый час, мы будем натирать мозоли на ваших нежных ручках. Советую, не ныть, я не из тех, кто будет подтирать сопли. Ясно?

Частые наклоны десятка голов, вызывают улыбку на физиономии Вентуро. Меня разрывает от вопроса по поводу отца. Что ему понадобилось в «Хоуп Крик» в час ночи и какого черта, он не заглянул в мое бунгало!

– Пиклз, замахнись размашистее!!! – приказывает Шимус, волосатому чуваку хлипкого телосложения.

– Скорее он рухнет с топором на землю. – Высмеивает парня Флориан и получает подзатыльник от командира нашего взвода отбросов.

– Моррисон молодец. Доводилось разжигать огонь самому?

– Было дело.

Флориан еле проглатывает смешок, зная, что я устроил в оранжерее в седьмом классе. Соседи вызывали пожарников, а мама, заставила меня вычистить цветники и лично, высадить луковицы лилий и следить за ними, чтобы они не превратились в отходы. Тогда я понял, какой это тяжелый труд.

– Может, покажешь соплеменникам, как должен гореть костер?

– А давайте вечером? Соберемся на центральной площадке и поджарим зефир? – внедряется темнокожий футболист. С чего вдруг футболист? Да у него на роже написано: я лучший, мать его, нападающий в мире!

– Отличное предложение, Майкл. Запасов зефира, хватит еще на одно лето. – Шимус расстегивает рубашку, подставляя шею палящему солнцу. Да, жарковато становится. Фло изворачивается и дает мне под зад пяткой, чтобы я взглянул в сторону девчачьей коалиции во главе с Мэй. Моя нижняя челюсть, под тяжестью слюны, вытягивается до пупка. На ней ни черта не скрывающие шортики, и лифчик. Всё. Друг шепотом объясняет, что это нормальная спортивная одежда, а я уже хреново количество дней без секса и поэтому кончаю от одного взгляда на задницу и сиськи. А «девочки» весьма соблазнительные в момент тряски. Ну, то есть, когда Мэй наклоняется, проделывает штуки своей задницей и выгибается, как сонная кошка на спинке кресла. Я залипаю, и Вентуро просекает мою отгороженность. Щелчки пальцев перед моим лицом и я вновь на земной орбите.

– Примите холодный душ мистер Моррисон и готовьтесь зажечь вечером. – Спокойно произносит Шимус, возвращаясь к парням, что, как и я, зависают на формах девчонок.

Я оставляю топор в пне, обтираю ладони о бедра и, сделав невозмутимый вид, прохожу мимо Мэй, которая, так не вовремя нагибается…Святые небеса! Дикси хихикает от того, как я запинаюсь о крошечный камень, и показывает член за щекой. Тупая стерва! Мой едва заметный фак ю, долетает до глаз блондинки, но ускользает от обернувшейся Эплби. Черт, сколько гнева в этом взгляде. Да, я накосячил в столовой, но было весело. То, как дерутся красивые малышки, очень возбуждает!

До одиннадцатого домика, я бегу быстрее тачки Доминика Торрето и оказавшись в душе, со стоном выплескиваю кайф, представляя обнаженную Мэй Эплби.

***

Ровно в десять вечера, зажженный мной костер, собирает всех обитателей лагеря и их зефир на ветках, ароматно коптит небо. Не хватает только Мэй. Фло намекает на то, чтобы я сделал первый шаг и нашел ее. Соглашусь с ним без вопросов. Пока, Шимус отирается возле Стью, я выскальзываю за освещенный круг и иду к жилищу Эплби. Там темно. Из плотной завесы темноты, доносятся вздохи. Что это? Я цепляюсь к звукам на поводок и шагаю туда, куда они меня ведут. В зале, где под присмотром Мэй, потеют девчонки, вижу свет. В середине просторного помещения висит груша, что раскручивается от ударов Эплби. Она работает руками и ногами, словно рисует невидимые узоры. Такие пластичные и в то же время точные движения, настоящий театр теней. Я застываю. Эффект, что оказывает на меня картинка, слишком впечатляющий, чтобы быть правдой.

– И долго будешь смотреть? Не волнуйся, я не стану тебя бить, лишь потому, что ты помог Дикси меня унизить.

Я смещаюсь от окна к двери и переступаю порог. Мэй резко разворачивается и впечатывает кулаки в перчатках друг в друга. Я дергаюсь. Она улыбается. Идеальное сочетание.

– Любишь, когда люди чувствуют себя кроликами перед хищником?

– А ты кролик? Я думала ты кровожадный аллигатор! – смеется Мэй, и аккуратно ударив меня в живот, выворачивается, чтобы треснуть по груше, что есть сил. Я тороплюсь, подхватить снаряд и не дать ей, сорвать его с цепочки.

– Я где-то между аллигатором и Годзиллой.

– Ха, по-прежнему шутишь. – Наносит новый удар, что толчком, отдается мне во все тело.

– Люблю жить с юмором. Мы друзья. А ты? У тебя есть друзья, кроме спорта?

– Моя подруга Ариэль, сочла бы тебя милым и безумно сексуальным.

– Серьезно? Отправь ей мое фото.

Мэй выглядывает справа, прижавшись щекой к холщовой поверхности груши, и играет одной бровью.

– А ты самоуверен, как принц Монако.

– Ну, я хорош. Ты ведь согласна с этим?

Она отталкивается и в прыжке, вонзает колено в ткань с песком, в дюйме от моей головы.

– Охренеть! – не ожидая сам от себя этого возгласа, тут же затыкаюсь.

– Годы тренировок, красавчик.

Переходим на игривые комплименты, я не против.

– Почему бокс?

– А почему танцы или балет?

– Это красиво.

– Бокс тоже красиво. Крепкие мышцы, сильные ноги, волевой характер с детства. Плюс, ни один мальчишка пальцем не тронет!

Я касаюсь указательным пальцем ее плеча, и он закатывается от смеха, отрывая зубами липучки на перчатках. Быстро переключаюсь на это занятие, помогаю освободить ей руки и хоть на миллиметр имею возможность, стать ближе.

– Не болят? – намекаю на кисти и красные костяшки.

– Не обращаешь внимания на боль после стольких лет.

– Мне понравилось смотреть на тебя на ринге. Ты поразительно ловкая и легкая.

Мэй медленно выдыхает и совсем не смотрит на меня.

– Бои в прошлом.

– Из-за Кортес?

– Ты…? – она ошарашена тем, что я запоминаю имя той, кто отправил ее в нокаут. Серые глаза со жгучим синим отливом, видят во мне мишень.

– Я много чего замечаю и чаще всего, мне нужно ждать ответ, чтобы уяснить простые вещи. Мэй «Тандершторм» Эплби не сдается. Мексиканка, всего лишь раз оказалась сильнее.

– Перестань, я не хочу об этом разговаривать. – Печально отзывается девушка и, повесив перчатки на крючок на стене, направляется на выход. Я иду за ней и нагоняю около территориального указателя.

– Весь лагерь у костра, хочешь послушать страшилки и поесть зефир?

– Нет, – Мэй вздыхает. – Но ты здесь не причем. Я устала, а зефир мне нельзя.

Из уличного туалета выходит Моника и радостно выкрикивает:

– Грэм!

– Привет Мон, составишь компанию Моррисон, а то ему скучно. – С непонятного рожна предлагает ей Эплби и та, чуть не окрыляется на месте.

– Да, с удовольствием. Ты покажешь, как не обжечь пальцы и не спалить вкуснятину? – Моника Шай, берет меня под руку и тянет к танцующим в ночи огненным искрам. Я и Мэй обмениваемся подозрительными взглядами, а после, вспотевшая спортсменка скрывается на тропинке, что чертит маршрут к ее спальному домику.

ГЛАВА 7. МЭЙ

Мне требуется вся воля, когда я гляжу на плакат Мохаммеда Али над изголовьем своей кровати. Вчерашний разговор с Грэмом плотно оседает в мыслях, в основном из-за того, что он никак не ассоциируется с парнем, способным сопереживать и сочувствовать. Я до сих пор гадаю, как ему повезло пронести травку на территорию «Хоуп Крик». Зная Вентуро по конной школе, могу сказать, что он дотошный хозяин и немного разочарована, что не нашла ни одного намека на пограничный досмотр. В конюшне, он не разрешал подходить к лошадям без его присмотра, запрещал приводить друзей и отвлекаться на всякие глупости помимо верховой езды. Я была такой счастливой, когда отец, увидев меня за просмотром «Рокки», спросил, не хочу ли я попробовать себя в боксе. Самый лучший день в моей жизни! С тех пор, они с мамой, ходят на все бои, сидят в vip-зоне и поддерживать меня так, как никто на свете.

– Идешь на завтрак? – спрашивает Мон, и я переключаюсь на ее милое личико.

– Да, а ты уже собралась?

– Как видишь. – Девочка кружится в платье из тонкой ткани с мелкими цветочками, а на ногах грубые ботинки. Наверное, сейчас модно так одеваться.

– Ты словно на свидание собралась, – я перекатываюсь по матрасу и, опустив ноги на доски, натягиваю кеды. – Флориан о тебе расспрашивал. Не его ли стараешься удивить?

– Дефо? – по-детски морщится Моника и ждет, что я буду переодеваться, но мне хорошо и в джинсовом комбинезоне с подвернутыми штанинами. – Реально в этом?

Я дергаю ее за руку и вывожу на улицу.

– Есть один секретик, – прикладываю ладонь ко рту. – Кому нужно, разглядит мои прелести и под тонной одежды.

Моника хохочет, и мы прыгаем по ступенькам, замечая девчонок из соседнего домика.

***

В столовой невероятное нашествие. У стола, за которым сидят парни из одиннадцатого шалаша, смех Дикси взмывается громкими залпами под скаты крыши. Над чем же она так веселится? Моника умоляюще выгибает губы, и я шагаю за ней. В паре футов слева, ловлю фигуру брата. С момента нашего приезда, он все время занят. Я согласна, что работы в лагере много, но найти минутку для любимой сестры можно ведь. Стью дерзко подмигивает и одними бровями интересуется все ли у меня в порядке. Я дважды моргаю и врезаюсь в спину Грэма, что секунду назад, по-королевски восседал за столом.

– Доброе утро.

– Привет.

На нем безумная шляпа с ровными потертостями и прикрепленным с боку орлиным пером. Любопытно.

– Как настроение? Хочется расправиться с кем-нибудь?

– Еще слишком рано для вендетты, – не хочу узнавать, как он, а выходит глупость за глупостью. – Было приятно вчера поболтать.

– Зачем без предупреждения бьешь мне в сердце. – Грэм улыбается, и его ладонь сжимает футболку на груди.

– Я не то имела в виду, я…

– Да, неплохо потусили, встретимся в походе. – Жалкая, едва похожая на улыбку улыбка, образуется на симметрично широких губах парня.

– Что?

Грэм машет Флориану и Дикси, чмокнув Дефо, усаживается на скамью, притянув к себе тарелку с омлетом. Парни уходят в неизвестном мне направлении, и я чувствую на себе десяток взглядов.

– Научись скрывать эмоции, Эплби. – бросает Дикси, откусывая кусок хлеба.

Моника сжимается в комок и тупо молчит. Как эта крошка, оказывается в месте для неуправляемых подростков? Надо бы выяснить у нее, что к чему. Наконец, я сажусь за стол и понимаю, что не взяла ничего из еды. Стью приходит на помощь и угощает меня порцией фруктов. Брат отталкивает мою задницу в сторону и умещается у самого края. Фон Трейн искажает гримасу и будто бы завидует мне. И ладно. Плевать на безмозглую куклу.

– Ты меня избегаешь, сестренка?

– Кто бы говорил.

– Прости, не думал, что ссадины, порезы и ушибы, станут моим страшным сном.

Я хихикаю и разжевываю банан, наслаждаясь бархатистой текстурой во рту.

– Мама с папой не звонили?

– Не нам.

– Как это?

– Я слышал, как Вентуро общался с Джерри. Как считаешь, тут много отцов по имени Джерри?

– Нет, наверно. И о чем они разговаривали?

– Если б я знал, плакса. Но Вентуро скрипел зубами. – Брат приставляет вилку ко лбу и выпускает невидимую пулю.

– Надо же, скрываются.

– Ага. Странно?

– Ты меня заинтриговал Стью.

– Может, удастся пробраться в стан врага, тогда узнаем больше.

Мы с братом прищуриваемся и как в детстве обмениваемся бредовыми мыслями с помощью супер способностей, что сами придумали. Я всегда девочка-гений, с умением сбивать с ног одним ударом. Он мальчик-трансформер, секунда и никто не узнает, кем он был раньше.

Покончив с завтраком, я и Стью расходимся по насущным делам. Дикси уже накопила галлон яда и скоро я получу ожог четвертой степени на разминке на поле.

***

Пот струится по разогретой коже, впитываясь в тесную, но очень удобную одежду. К полудню, солнце не щадит никого, даже себя. Оно отсвечивается в озерной воде и сжигает свое отражение. Я отпускаю девчонок в душ, а сама сажусь на бревно и склоняю голову к коленям. Дрожь тревожит мышцы, и я испытываю непередаваемый кайф. Ощущения сродни схватке на ринге. Никто не в курсе, но изо дня в день, на общих или одиночных тренировках, я представляю Джулианну Кортес. Я снова в «Голден Арена», снова принимаю удар за ударом, проклиная Майка. Какого черта, я доверяла ему?!

– М-м-эй!!! – истошно кричит Моника и несется прямо на меня.

– Что стряслось?

– Придурок Флориан, добрался до пчел!!!

Я срываюсь с места и бегу за Шай. Как только мы проносимся вдоль административного корпуса, натыкаемся на орущую толпу. Идиоты, даже не позвали моего брата! Я распихиваю народ и наблюдаю Дефо с опухшим глазом и щекой. Также несколько волдырей соскочили на шее и руках. Черт побери! Парень стонет на земле, а Грэм пытается отправить кого-нибудь за медиком. Ни никто не торопится помогать.

– Мон, беги в мед. пункт и скажи Стью, чтобы готовился принять Флориана. Поняла? – грубо, но действенно командую я, и девчонка разгоняется, что есть мочи, чтобы выполнить мой приказ.

Грэм одним рыком избавляется от кучки уродов, что нехотя теряются в лесных зарослях, а затем несколько раз бьет кулаком в ствол дуба.

– Прекрати! С ним все нормально. Стью быстро приведет его в чувство.

– Тогда, бл*ть, почему он молчит?!

– Посмотри, у него рот перекосило!

Парень наклоняется и, повернув друга лицом к себе, матерится еще круче, чем мгновение назад.

– Так, давай отнесем его отсюда. Бери Флориана за ноги, а я аккуратно, подхвачу под мышки.

– Ему будет больно?

– Немного. Но я уверена, что вы переживали боль в разы сильнее.

Моррисон чертыхается и следует моим указаниям. Медленно, без паники, мы тащим сто тридцать два фунта чистого веса в обитель Стью, что находится недалеко от здания столовой. Брат выскакивает из хижины и помогает нам занести груз по крутой лестнице так, чтобы не свалиться скопом вниз. Внутри помещения, кладем Флориана на кушетку и выдыхаем.

– Он очнется? – переступает с ноги на ногу Грэм и заглядывает за плечо Стью, убедиться, что Дефо в норме.

– Конечно, – она подбадривает осунувшегося Грэма. – Только не пойму, на кой черт, он полез к пчелам?

– Долгая история. Когда ему станет лучше, позовите меня.

С этими словами, парень выходит прочь. Я объясняю Стью на пальцах, что сейчас вернусь и тороплюсь за Грэмом.

Черт, да у него непросто ноги, а шины «Мишлен»! Я кое-как догнала его у спуска к озеру.

– Постой!

– Иди, тренируйся, Мэй.

– Что случилось с Флорианом?

– Я сказал, отвали от меня!!!

Он останавливается и повторяет, повернувшись ко мне лицом:

– Отвали!

– Да что с тобой?

На меня надвигается смерч: волосы дыбом, в глазах разливается ядовитое пламя, а губы сжаты в одну синюю полоску ярости.

– Проваливай Мэй. И не сверкай передо мной своим задом!!!

– Он накурился, да? Я знаю, что это так. Просто не пойму, как вы достаете вонючую дрянь. Вам кто-то продает? Кто? Расскажи мне, я обещаю, что…

– Ты слабачка, Мэй Эплби. Тебя упекли в этот чертов лагерь, чтобы ты перевела дух, обдумала будущее. Верно? Но ты мелкая букашка, что может лишь колотить грушу по ночам! Продолжай корчить из себя знаменитость, которая облажась на ринге и стала звездой отстоя!

Мы смотрим, друг на друга так, что даже ветер затихает и перестает дышать в высоких кронах деревьев. Росток ноющей боли, рвет мой внутренний щит, и я заглатываю воздух, перед тем, как развернуться на пятках и дать дёру на пограничной скорости. Скорости между падением и разрушением. Моника, попавшаяся на узкой дорожке, отпрыгивает в траву и вместе с птичьими возгласами, я влетаю в зал, запираю дверь и сползаю на дощатый пол, где реву так, как на похоронах любимого пса Морти. Он был другом детства и умер от рака в возрасте десяти лет. Только Грэм не Морти и нанес такой удар, какой никто не осмеливался нанести мне, со дня позорного проигрыша.

ГЛАВА 8. ГРЭМ

Я стучу по москитной сетке, прежде чем шагнуть за порог лазарета и застать Дикси, приглаживающую рубашку Стью на груди. Пальчики блондинки, даже как-то мелодично прыгают по пуговицам, а язык уже не раз облизал малиновые губы. Заметно, по тому, какие они ярко-красные.

– Извините, я помешал?

Стюарт Эплби, ретируется от своего стола, к которому прилип пятой точкой и протягивает мне ладонь.

– Рад, что ты заглянул, Грэм. Есть разговор.

Фон Трейн рассекает бедрами воздух и выходит, наградив меня самой убийственной улыбкой.

– О чем будем разговаривать?

– О твоем друге, конечно. – Быстро отвечает он, и я понимаю, что задал двусмысленный вопрос.

– А, ну да. Он в норме?

– Я уже отпустил его на волю, но проблема никуда не делась. Что вы принимаете?

Я в усмешке оголяю зубы и цыкаю в пустоту.

– Мне ничего неизвестно об этой хрени. На самом деле док.

– И я тебе охотно верю. – Улыбается Стью, вытаскивая из шкафа толстенную книгу.

– Хотите стряхнуть пыль с этого фолианта?

Стью молчит и перелистывает страницы, видимо, до той, что ему очень нужна.

– Подойди, Грэм.

Я ровняюсь с ним и опускаю взгляд на желтый лист с мелкими буквами. Эплби тычет в строчку с названием препарата и говорит:

– Вот, что я нашел в крови твоего друга. Сильнейшее психотропное вещество, что влияет на функции мозга и делает из человека растение. Пришлось даже съездить в город, чтобы провести анализ. Это не шутки, парень. Вы оба можете умереть, если слегка переборщите с дозировкой.

Сухость во рту, не дает мне ответить чуваку в «белом халате». Рой мыслей, жужжит в голове, и я покрываюсь испаринами, представляя, что могло случиться с Флорианом, если бы не Мэй и ее брат.

– Спасибо, мы всё решим. Больше этого не повториться.

– Развлечение развлечению рознь. Не переходите границы.

– Знаю.

Уже на выходе, Стью вновь решает высказаться.

– У моей сестры слишком мало друзей. Не стань еще одним в списке врагов.

Мой сжатый кулак, с небольшой силой входит в дверной наличник, перед тем, как я выхожу. Он прав. Три дня назад, я поступил как мудак и наговорил Мэй то, чего не хотел. Я был вне себя из-за Флориана и бесился, потому что она проявила участие. Мы с Дефо всегда одни и никому не позволяем вмешиваться в нашу дружбу. Мэй же, бестактно сует свой нос туда, где воняет тухлятиной!

***

Дневные посиделки у озера, нравятся почти всем, кроме нас с Фло. Да и я не настроен, пялиться на девчонок в бикини. Моника чертит уже пятую линию перед моими глазами, а я перебираю гальку, сидя на валуне и жду появления Мэй. Пока, понятия не имею, как буду извиняться. Я приносил извинения всего-то раз в своей жизни. И это совсем не одно и то же. Тогда я украл самокат у соседской девчонки и мама, за шиворот отвела меня к ней, чтобы я произнес «прости».

– Знаешь, не круто валяться одному на больничной койке. – Нарушает тишину Фло.

– Ты снова купил таблетки у него?

– А то ты не покупал. В нашем районе в Чикаго, он единственный, кто продает товар соплякам, как мы.

– Ты мог сдохнуть.

– И что? Кто будет лить по мне слезы?

– У тебя хорошие предки, и бабуля в Теннеси.

– Решил податься в ангелочки? Насрать мне на них и на тебя, если после всего, ты, как и все, будешь грызть мой мозг.

– Я просто не хочу, чтобы ты захлебнулся блевотиной, и мне пришлось объяснять почему, ты отошел в мир иной.

– Тогда заткнись и наслаждайся жизнью. Смотри, как Шай кругами ходит возле тебя! – Фло кивает на девчонку в миленьком купальнике с рюшами.

– Плевать мне на нее.

– Точно, забыл я о спортсменке с упругой задницей.

Мы улыбаемся и по-идиотски трясем плечами, будто прорезаются крылья.

– Ладно, пойду я прогуляюсь. – Предупреждаю друга и встаю с камня, чтобы еще раз оглядеть пляж в поисках Мэй.

***

Бродить без причины по «Хоуп Крик» занятие для душевнобольного пациента психиатрической клиники. На каждом шагу, кто-то чем-то занимается. Несколько девчонок играют в волейбол, на площадке для костра, Вентуро проводит мастер-класс по завязыванию узлов. Я слоняюсь по территории, и ноги приводят меня к бунгало Эплби. Оно, как и все, построено на сваях, под которыми растет трава, и шуршат ежи. Видел одного колючего зверя, вчера вечером. Подъем из пяти ступеней, занимает минуту. Я возношу руку, чтобы постучать, но замираю, видя за стеклом Мэй в одном нижнем белье. Очевидно, она только что пришла из уличного душа. Джинсовая ткань ниже пояса, не дает стояку упереться в дверь. Биение сердца, отдается в виски, гоняя кровь, по горящим от желания сосудам. Свободные трусики, демонстрируют ложбинку между ягодицами, и меня не спасет даже ведро ледяной воды. Мэй поворачивается и мне хочется убрать мокрые волосы с ее потрясающей груди, спрятанной в красивый лифчик с таким эффектом, что дает объем. Не помню, как правильно называется.

– Моррисон!!! – вопль девчонки и я понимаю, что пойман с поличным.

– Извини, я собирался постучаться, я…

Она облачается в футболку и идет мне навстречу. Я моментально оказываюсь, выставлен за пределы порога. Только Мэй не перестает толкать меня до тех пор, пока, я не слетаю с лестницы. Лишь лежа на спине, кричу ей вслед:

– Прости меня!

Хищница с пылающими глазами возвращается и, приставив руки к бокам, проговаривает по слогам:

– Мне не нужны твои извинения. Ты не был под кайфом, пьяный или,…в общем, вали отсюда!

Я сажусь и отряхиваю ладони друг о друга.

– Я знаю и помню, что говорил. И даже не стану приплетать Флориана.

– Тогда что? Тебе больше нечего добавить!

– Мэй?

Моя улыбка и голова, склоненная к плечу, вводит ее в онемение.

– Прекрати так делать.

– Делать что? – я шевелю бровями, и ей приходится спуститься, чтобы разорвать мою игру. Едва она приближается, я ловлю девчонку за лодыжки, и она превращается в статую. – У тебя очень нежная и гладкая кожа.

– Ты что-нибудь слышал о честности и совести? – какой же у нее мягкий голос. Нутро подсказывает, что мои прикосновения весьма приятны.

– Где-то читал, но никогда не пробовал на себе. Не люблю эти пережитки прошлого. Так ты простишь меня? Можешь, обзывать сколько угодно, готов выслушать.

– Ни за что. Мне было больно и обидно.

– Ну же, мисс «Тандершторм»? – я скольжу руками выше, прямо к ее коленям, а сам придвигаюсь так, что от моего дыхания, колышется край длинной футболки Мэй.

– Ладно, ладно, ладно!!! Отстань уже от меня!

Мой смех сгоняет птиц с веток, а Мэй молниеносно взбегает на безопасное расстояние и прячется за дверью. Теперь, я не буду мыть руки, целую неделю, чтобы не забывать, к какому шелку прикасался секунду назад. Я поднимаюсь с земли и изворачиваюсь, чтобы глянуть, обойдусь ли без стирки. Обойдусь. Что-то мелькает за кустами, но слишком быстро теряется с виду. Мне мерещится Моника, но такого не может быть. Девчонка, наверняка, плещется в теплом озере с подружками. Напоследок, смотрю на коричневый домик и довольный собой, беру направление в столовую. От всех этих шалостей, в животе образуется бездонная воронка, что поглотит любую пищу.

***

На вечернем собрании, Вентуро ведет себя странно. Даже сомнительно. В конце своей речи, он дает слово Стью и тот выдает обалденную речь-тираду о вреде наркотиков. Фло хмыкает, вспоминая, что полез к пчелам, будучи в полной нирване. Медведь, черт подери! Я блуждаю взглядом по уже достаточно знакомым лицам и задерживаюсь на Дикси. Твою мать, да она без ума от молодого доктора. Шлюха навечно останется шлюхой. Немало повидал таких красоток в бурных городских джунглях. Еще немного и она набросится на мужика, сдирая с него одежду. Затем перемещаюсь на задумчивую Мэй. Ее явно что-то беспокоит. Я шепчу Флориану, что отлучусь на пять минут и просачиваюсь к Эплби. Вес моих ладоней на плечах девчонки, сразу выдергивает из размышлений.

– Обо мне думаешь? – бормочу ей на ухо, и она ежится от мурашек. Класс, мне нравится такой расклад.

– Ты слишком много раз прикоснулся ко мне сегодня, выкинешь очередной финт, и я сломаю тебе челюсть.

– Оу, мне ясно.

Я убираю руки, а Мэй разминается, словно я был штангой, что благополучно сброшена.

– Как Дефо?

– Нормально.

– Стью-волшебник. Даже не скажешь, что идиота покусали пчелы.

– Везучий мерзавец. А где твоя скромная подружка?

– Спит. Тебе хочется ее увидеть?

Мэй заглядывает через левое плечо, врезаясь в мою физиономию, что в дюйме от нее.

– Мне много чего хочется, но Моника тут не причем.

– Я еще зла на тебя. И то, что в твоей голове сейчас, никогда не воплотиться в жизнь.

– Ты уверена? – я прохожусь пальцами по всей длине ее позвоночника, и Эплби задерживает дыхание.

– Я уверена. – Шепотом отзывается она, взирая на меня не моргая.

Толпа начинает ликовать, и мы с Мэй не сразу врубаемся в чем дело. Нам необходимо доля секунды, чтобы прервать непонятную историю, зародившуюся, как по щелчку. Обоим внезапно стало доставлять удовольствие изводить друг друга.

– Эй, вы слышали?! – размыкает целостность нашего круга Флориан. – Завтра будет кино под открытым небом!

– Что? – я вопросительно таращусь на Фло, и он ржет, как дятел Вуди. Мэй тоже в непонимании, но ее находит девчонка с рыжими волосами и уводит с собой.

– Мне показалось или? – не знает, когда заткнуться Дефо.

– Идем, расскажешь про завтра подробнее!

ГЛАВА 9. МЭЙ

Я зажимаю рот рукой, когда поворачиваю кран подачи холодной воды в летнем душе. Мои крики не должны разбудить мирно спящих фурий, что всю ночь болтали об умении Дикси сочетать желтый и голубой цвета. Видимо, им понравился ее впечатляющий купальник из четырех кусочков ткани. Я не сомневаюсь, что она красуется перед Стью. Брат слегка отстранен от действительности в связи с приключением Флориана. Вчера вечером, прогуливаясь от столовой до сувенирной лавки, мы отлично поговорили о том, что творится на душе у обоих. Хоть Стью и не перестает дразнить меня плаксой, нас нельзя назвать кошкой и собакой. Скорее мы напоминаем пса из кинологического клуба и молодого, но очень амбициозного терьера. Я замечаю, что брат загружен мыслями еще за завтраком и поэтому пытаю его до тех пор, пока, он не изливает на меня свои переживания по поводу Дефо и Моррисона. Да уж, самой довелось стать свидетелем того, как Грэм превращает физиономию парня из дальнего домика в кашеобразное месиво. В тот случайный момент, я просто выбрала образ невидимки и проскользнула к своей хижине за считанные секунды. Сердце и сейчас бурно отзывается на воспоминания о бедном парнишке, зажатом между двумя сросшимися дубами. Мне, конечно, не следует копаться в таком дерьме, но что-то подсказывает, что друзьям не впервой мочить кого-то в кромешной темноте.

Волосы обмотаны полотенцем, и я отворяю дверцу деревянной кабинки, выкрашенной в цвет горькой вишни. На ступенях домика, вальяжно, почти бессовестно раскинулся Грэм. Мысли что материализуются из моей головы, что после двухчасовой тренировки, совсем не соображает?

– Приветик. – Лижет взглядом Грэм, и я крепко цепляюсь руками за шелковистую ткань над грудью.

– Что ты тут делаешь?

– Придешь смотреть кино сегодня?

– Еще только семь утра, а ты уже приготовил для меня бензопилу?

– Чего? – вечно сведенные брови, глубже сминаются на переносице, и я качаю тюрбаном, наверченным на макушке.

– Я говорю, что вместо «как дела Мэй», «что новенького», ты рубишь с плеча.

Грэм без затруднений скатывается по периле, и я ловлю ветерок, что исходит от него вперемешку с ароматами мха, можжевельника и вроде как булочек с маком. Ерунда!

– Мне понравилось находить с тобой в одном крошечном пространстве. Тебе ведь тоже?

Внезапная дрожь и подскочившее давление, переносят меня во вчерашний слёт на центральной площадке и каждый позвонок, словно теряет способность держать спину прямо. Я сутулюсь, а Грэм обводит обнаженную косточку моего плеча средним пальцем, на котором искрит серебряное кольцо с мелкими шипами и шипит, как змей-искуситель:

– Отличного дня, плакса.

Непринужденный взгляд, которым он встречает мой искрометный взор, засекречивает все мысли, что проникают в его мозг. Черт! Я только с уходом Грэма, прокручиваю сказанные им слова и притопываю, на прозвище «плакса». Если знает он, то быть может и весь «Хоуп крик» в курсе. Но загвоздка не в этом, а в том, что у него не мужские губы. И глаза. К одним, я хочу прильнуть и вкусить сочную мякоть. В другие, мечтаю прыгнуть с высокого обрыва и бесконечно грести к берегу, а воды будут тянуть обратно в синюю бездну. Моника подмечает мой осунувшийся вид и трясущиеся руки, но отмалчивается. На днях, она призналась мне, что в лагере есть парень, что снится ей в диких снах. Да, ей пятнадцать, но такое контролировать невозможно. Помню, себя два года назад…

***

Двумя годами ранее.

Ариэль заказывает огромный стакан клубничного смузи и ждет меня у стойки в нашем излюбленном кафе на Десятой авеню. Я перевозбуждена и невозможно напряжена. Шаги выдают мое приподнятое до небес настроение.

– Боже мой, ты, что переспала с ним?

Точное заключение Ари, и смешки за столами, порождают во мне демона. Я с грохотом отодвигаю барный стул и, пригвоздив зад, залпом опустошаю половину граненой емкости с розовой трубочкой и кусочком клубники на бортике.

– Еще сообщи всем, что он лишил меня девственности! Пусть пустят парочку твиттов!

– Ой, да ладно тебе, – отмахивается подруга. – Будто ты единственная совершила героический подвиг!

– Ну, знаешь, я думала, ты будешь более милосердной по отношению ко мне.

Я обиженно закусываю щеку изнутри, потому что реально обиделась и прошу парня за стойкой, добавить в этот смузи, шарик мороженого. Ариэль куксится, заботясь лишь о своей фигуре. Но я непреклонна. Через минуту, малиновый холод, обжигает мое нёбо.

– Прости. – Наконец, сдается Ариэль и кладет ладонь мне на колено.

– С тебя поход в бутик «Адидас».

– Окей, – с ревом выдыхает Де Лука и я чувствую себя победителем. – А сейчас, попрошу подробности. Помнишь, я тебе детально описала свой первый секс с Мартином.

– И я вряд ли это забуду. Горошинка Мартина, так и скачет перед глазами, как в той рекламе фермерских овощей.

Ариэль и я взрываемся от смеха и посетители, шикают на нас, как в «Метрополитен Гранд Опера». Черствые снобы!

– Давай-давай, не уходи от пикантной темы. Я вся горю.

***

В тот день, я расписала Ари, каждый мускул Майка и загиб полового органа. Как же я сожалела о своем длинном языке потом, когда она хихикала и спрашивала, туда ли я повернула свой зад, чтобы он попал в цель. Сейчас передо мной Моника и смущаясь, как глазастая рыбка в аквариуме, надеялась на мою поддержку. Я обнимаю девочку и шепчу, что в ее жизни, будет много симпатичных и интересных парней, что заполонят не только сны, но и действительность. Шай немного расслабляется и помогает мне привести в порядок прическу. Ее умелые ручки, создают на голове пушистое волшебство. Спустя полтора часа, мы встречаемся за завтраком с девчонками с моих тренировок и поедаем жареные бананы. Точнее, они едят, а я ковыряюсь в творожной массе, приправленной ягодным топингом. Всё это время, Грэм играет бровями в мою сторону, и я дословно могу повторить его недавний монолог про мизерное пространство. Как-то не по себе. Я сбегаю, когда Флориан отвлекает его тем, что слизывает с локтя йогурт. Ну что за тупица!

С утра до полудня, я провожу время с братом, а потом, вместе с Вентуро иду в зал, где рассказываю об успехах некоторых подопечных. На имени Дикси, он не скрывая раздражения, выдыхает и ненарочно делится информацией, что ее разгульные родители, отдыхают на яхте посреди Средиземного моря, а все хлопоты воспитания, свалили на него. Естественно, он умалчивает о внушительной сумме, что падает на банковский счет еженедельно, ведь это итак ясно. Здесь только я и Стью, трудимся в качестве благотворителей. Возможно, мне припишут подобную заслугу к списку добрых дел, что я совершила после того, как попробовала на вкус неудачу на ринге. Черт, зачем я думаю о Кортес! Всему виной Майк. Пост, что собрал миллион в Фейсбуке, не дает мне покоя с той секунды, как моя рыжая сожительница, показывает его после обеда. Длиннющий текст и фотка в обнимку с платиновой блондинкой, выбивает весь дух из моей хрупкой колеи. Когда-то, я была лицом ленты аккаунта Майк Всемогущий, а теперь, другая дурочка, хвастается парнем, что предпочел «здоровые отношения» тому, в кого я превратилась после проигрыша. Он никогда не был опорой и не стал бы ею, как бы сильно я не старалась добиться этого. Факт.

Забудь Майка.

Прими новую жизнь.

Стремись к мечте…

***

В девять часов вечера, Моника наносит яркий макияж на скулы и глаза, а я, воспользовавшись корректором и прозрачным блеском, подчеркиваю естественную красоту своего лица. Мне часто делают комплименты, вот только, они не вызывают желаемого катарсиса. Скучно и пресно.

– Идем? – подталкивает на выход Мон, и я надеваю пуловер с горлом, зная, как прохладно здесь ночами.

Мы движемся не спеша и возле растянутого полотна, прямо на стоптанной земле, располагаются тепло одетые парочки. Раньше, я не обращала внимания на сверстников, думая, что все они кучка обезьян. А сейчас, кажутся, вполне милыми и по-детски наивными. Дикси нарочито громко окликает Стью и тот сливается в гуще зеленой листвы. Мимо детка, мой брат не идиот. Моника тоже пропадает, как Чеширский кот, оставив после себя, лишь пряный след ванили. Я в смятении.

– Выглядишь, как малышка на миллион.

Грэм обходит меня по часовой стрелке, и я прикована к его распущенному стилю: громоздкие ботинки на толстой подошве, футболка с прорезями и шнуровкой на груди, кожаная куртка и джинсы-скинни, что на его ногах, смотрятся потрясающе. У него совсем не тощие ноги, как мне показалось однажды. А бессменные атрибуты кольца и браслеты, честно сказать, подняли мои фантазии на новый уровень.

– Нравлюсь?

– ОМГ, ты серьезно?

– Ты смотришь, не моргая больше минуты, слышала о законе притяжения?

– О том, что мужику прилетело яблоко в темечко?

Грэм улыбается и щелкает пальцами перед моим носом.

– Существует теория, если при общении, человек дольше минуты оценивает твой внешний вид, то он, желает тебя раздеть.

– Господи, ты фонтан тупых высказываний!

Парень мельком осматривается по сторонам и притягивает меня за запястье. Я дышу ему в подбородок.

– Я уже придумал десяток версий того, как буду изучать тебя в постели.

Мои вены самостоятельно вскрываются под кожей, и я откидываю голову, чтобы видеть того, кто так нагло флиртует со мной. Напускной джентльмен, вдруг стал последним развратником на планете.

– Что? – спрашивает он, пока я, придумываю, как вести себя в такой ситуации. И чем чаще он повторяет вопрос, тем ближе его губы к моим губам. На финальном «что?», я ощущаю щекотание. Фраза сама собой складывается на кончике языка в ясную формулировку:

– Даже не мечтай Моррисон.

– Как пожелаешь, – совершенно безропотно соглашается он. – Но просмотр ужастика в моей компании это приказ.

– Ладно, а пледом поделишься? – я отпускаю бабочек в животе на волю.

– Поступим как на Рождество. Хорошие девочки получают все, а плохие? Плохие еще больше.

Боже мой, спаси мое отчаянно жаждущее секса с Грэмом сердце. Интересное стечение обстоятельств, но рядом с ним, я совсем не размышляю о Майке. Жаль, что одно лето не в силах полностью вынуть меня из клетки собственных «но» и дать расправить крылья.

– Хочу Колу или Пепси. Этого заслуживает любая девочка.

– Никуда не исчезай, плакса. И кстати, сегодня, я хочу узнать о тебе больше. Скажи, да?

– Как круто, что это не предложение руки и сердца. Поэтому, да!

Он выставляет большой палец и, снеся парочку девчонок, удаляется за вредной газировкой, что найдется на террасе административного здания. Я же, устраиваюсь во втором ряду и кутаюсь в одеяло. Перед самым началом фильма, разгневанный Грэм, возвращается с двумя алюминиевыми банками и произносит:

– Поможешь найти Флориана?

– Ты его нянька?

– В общем-то,…всё сложнее. А где Моника? Ты ее видела?

– Моника? Я не понимаю.

– Бл*ть, только бы он не надумал поступить с ней так!

– Эй, ты о чем?

Грэм протягивает руку, и я встаю. Похоже, фильм отменяется.

– Она в беде?

– Пока, не знаю. Давай-ка поднажмем.

Мы выскальзываем под крики актрисы на экране, и я покрываюсь проворными мурашками. Не нравится мне, что происходит. Очень не нравится.

ГЛАВА 10. ГРЭМ

Вопли тупой блондинки из восьмидесятых, уже случаются, где-то далеко за чередой домишек, которые нам с Мэй приходится обогнуть в поисках моего конченого друга. Звездное зарево на небосклоне, трепещет в ожидании наших взглядов, но я тяну Эплби за собой, и она вымученно передвигает ногами, а могла бы сидеть на заднице и смотреть шедевр Стивена Кинга с банкой колы.

– Грэм, тормози! Мне надоело идти за тобой, как верблюд в караване.

– Тише, – я присаживаюсь и вслушиваюсь в окружающие шорохи. – Из беседки или вон за тем бунгало?

– Что?

– Определенно бунгало!

Лишь подобравшись ближе, мы оба цепенеем от увиденной живописи маслом: Флориан со спущенными штанами, нависает над Моникой. Она в какой-то неземной прострации и издает едва понятные мычания.

– Твою мать! – я сдираю друга с девчонки и, не смотря в его рассеянные глаза, бью под дых. Он скрючивается и моя нога, выжимает кровь из его носа, прямо на поблескивающую в лунном свете траву. Мэй соображает реактивно и поднимает Монику с земли.

– Все в порядке? Он не успел? – различаю ее вопрос, адресованный плачущей Шай за своей спиной, и снова возвращаюсь к Дефо, что ухмыляясь, проверяет на прочность передний зуб, расшатывая тот пальцем. Я помогаю ему с тем, что выбиваю боковой резец и, прихватив за липкую футболку, спрашиваю:

– Тебе совсем крышу снесло?

– Я восполняю то, чего не могу получить. Тебе ли не знать, бро. В городе, ты не задавал мне таких вопросов и мы трахали ту, что понравится, без ее разрешения и светских бесед!

Мэй обеспокоенно косится на меня и по-прежнему поглаживает рыдающую Монику на своей груди. Я оборачиваюсь обратно к другу и, не размыкая губ, цежу достаточно четко:

– Мы не в Чикаго и не исчезнем под гул сирен! Если не придержись член при себе, я привяжу к нему веревку и буду водить за собой попятам. Уяснил?

– Грэм нарядился в телку. – Усмешка выплевывается из его рта с кровавой слюной мне в лицо. Под ложечкой зудит, и я вырубаю Флориана, будто выпускаю весь скопившийся на него гнев, что разом загорелся у меня над головой. Я Аид, черт подери! И я отправил друга в путь по пустыне сознания!

Когда я разворачиваюсь на триста шестьдесят градусов, Мэй уже иначе воспринимает мою улыбку. Она не моргает, и даже не дышит. Всё ее превратившееся в камень тело, как хрустальная статуя. Одно дуновение ветра или мой шаг навстречу и ее расколет на миллион осколков.

– Мэй, пожалуйста…

– Проводи Монику до нашего домика, мне нужно к брату.

Шай прилетает в мои объятия и сладко-горько стонет. Я обхватываю девчонку и взглядом догоняю Эплби, что мастерски пропадает в ночной симфонии звуков.

– Я не хочу к девочкам, Грэм. Умоляю.

Я вздыхаю и отрываю Монику от твердой поверхности. Теплые и мягкие руки, ошейником смыкаются на шее, заставляя меня чувствовать себя неуютно. Что ж, идем туда, где будет комфортно обоим.

***

Перемещение от отдаленных хижин, до моего жилища занимает семь минут. Я вхожу в дверь, и парни расплываются в переполняющих эмоциях. Я намекаю им, чтоб прикусили языки. Аккуратно усадив Монику на свою кровать, я задергиваю шторку, что отделяет нас от любопытных и пошлых комментариев других жильцов, а потом вытаскиваю из-под кровати сумку и достаю рубашку без рукавов.

– Переоденься, а я пока…я пока, покурю на улице и поговорю с парнями.

– Хорошо. – Пискляво бубнит Моника.

Три секунды и я на крохотной террасе. За мной выходят двое клоунов в пижамах с изображением Мерлина Мэнсона. Они братья, так что не удивительно.

– Нам надеть наушники на всякий случай? – интересуется один из них, поджигая мою и свою сигареты.

– Между нами ничего нет.

– Ага, а посреди ночи, вдруг будет. – Присоединяется второй, и мы выпускаем колечки дыма в воздух.

– Я серьезно, Флориан накосячил и мне пришлось приютить ее. – Гляжу на них обоих и понимаю, что им по барабану. Дефо – кусок дерьма, по их мнению, и мои слова не открытие Юпитера.

– Тогда сладких снов, Моррисон. Не жмись к ней утром, а то, знаешь, встает не только солнце.

Созвучие их голосов и приглушенный смех, бесят, как овсянка на завтрак и я хлопаю москитной дверью, давая понять, чтоб лишь на хрен. Только Моника не оценивает моей горячности. Круглые, как крышки от пивных бутылок глаза, с изумлением таращатся на меня. Я пожимаю плечами и стаскиваю с себя куртку, а после и кеды.

– Ты спишь на кровати Флориана.

– Что? Нет, я не лягу на его кровать!!! Ты издеваешься, он только что набросился на меня и хотел изнасиловать!!!

Слезы водопадами, бегут по ее щекам, и я растираю переносицу, прося у чертова Господа бога, помощи выдержать эту ночь.

– Ты спишь у стенки. Места мало, так что будь добра, не шевелись. Не хочу проснуться утром на полу.

– Хорошо. Я тебя поняла.

Моника проскальзывает под одеяло и жмется к деревянной стене, освобождая для меня целый фут. Один чертов фут! Я ложусь в джинсах и футболке, чтоб слухи о нашей ночевке не расползлись по лагерю.

– Спокойной ночи, Мон.

– Спасибо тебе. – Девчонка кладет ладонь мне на грудь и, найдя дырочку, буравит мизинцем. Я останавливаю этот цирк в самом начале и произношу:

– Не надо. Он мой друг, а ты, подруга Мэй.

– То есть, ты заступился за меня из-за Мэй? – нотки досады и странной злости, эхом, доносятся до моих ушей.

– Я помог всем нам. Спи.

– Ты настоящий…друг, Грэм.

Я не собираюсь отвечать ей и зацикливать беседу на том, чего нет. Моника маленькая куколка, что станет бабочкой года через три. Да и даже тогда, я не найду ее привлекательной в том смысле, чтобы вообразить под собой в минуты страсти.

К трем часам ночи, я так и не смыкаю глаз. Сверчки поют свои удивительные брачные песни, а я лежу на спине и разглядываю, сучок на балке, что держит крышу и напоминает морду бульдога. Еще полчаса, трачу на то, что придумываю историю про этого пса. Кстати, я дал ему имя Фрэд. В детстве, по-соседству жил дедуля по имени Фрэд. Он гонял меня, когда я воровал розы на его участке. Моника дергается и опять равномерно дышит. Что я в принципе делаю? С таким же успехом, я мог отвезти ее к девчонкам и обеспечить безопасность. Может, дело в том, что я так и не обзавелся сестрой? Попытки родителей зачать ребенка, лопались на этапе прохождения тестов в специализированной клинике. Вместе с ними, и я терял надежду на счастливую семью. Они так и не оправились. Сейчас, я думаю, работа их ребенок, что требует пристального внимания. Кажется, именно так, я и скатился на дно. Магда не может справиться со мной в одиночку, да и я не вижу в ней авторитет. Мне нужен тот кнут, о котором пишут в умных книжках.

Телефон сверкает где-то внизу и чтобы не разбудить Монику, я ловко поднимаю аппарат и открываю ленту Фейсбук. Фотки, репосты, снова фотки и вот он – бывший парень Мэй. Ублюдок, что пишет о новой шлюхе, как о чем-то колоссально важном. А стоило бы, вытащить муки совести наружу и поразмышлять, каково было Мэй, когда он ее бросил. Я немало узнал, пролистывая ленту Майка Анофрио: сколько раз в день он трахает подружку, что ест на ужин, какие марки одежды предпочитает и тому подобное. Но, особенно впечатляют отсылки к прошлой жизни: воспоминания о Мэй, о ее боевом характере и жажде победы. Естественно, недоумок, она же профессионал и знает, чего хочет! И вот, очередная разрывная речь о том, что Джулианна Кортес, должна бояться ту, что притаилась и готовится нанести «грозовой» удар. Проклятье! Я сую смартфон под подушку и выползаю из неволи на дышащий влажным воздухом, лесной простор. Легкие благодарят за пихтовые ароматы и чистейший глоток первобытной свежести. Почему я перестал писать? Почему забросил то, что безумно нравится? В голове вихрь спонтанных идей и искры лучших моментов на звукозаписывающей студии. Вдалеке проносится женский силуэт. Я растираю веки и всматриваюсь в туманную молочно-зеленую гладь. Мэй…Прямо босиком, спрыгиваю на мелкие камни и матерюсь, но тихо. Девчонка растворяется, словно видение.

– Мэй! – полушепотов выкрикиваю я, но зловещая тишина, шлет в ответ холодное затишье.

Мне необходимо поговорить с ней, а также, надрать задницу Флориану, за то, что испортил почти свидание и почти поимел невинную Шай. Ненавижу слово «почти»…

ГЛАВА 11. МЭЙ

Энергичная мелодия в наушниках от «Hinder» и я не слышу стук собственного сердца, огибая последний скалистый поворот, и выхожу на финишную прямую, ведущую прямо к северным воротам «Хоуп Крик». Вчерашний разговор с мамой, никак не укладывается в голове. Парочка блоков из этой логической пирамиды, просто-напросто, не вписываются по объему и по диаметру в идеально выстроенный дворец памяти. «Гуано» приносят нам большую часть прибыли, а мамин спа-салон, ее личный уголок рая. Папа обожает маму и постоянно балует, воплощая в жизнь любую, даже самую абсурдную затею. Но что-то, в интонации маминого голоса, кажется мне неправильным. Будто по прямой линии, скачут бойкие кривые штрихи. Я до сих пор не имею представления, какого черта, папа идет на уступки Вентуро и просит нас, потратить наши законные каникулы на бесцельное шатание в обществе «алмазных» мальчиков и девочек. Мои тренировки, никому не сдались и каждая Барби в костюме от «Puma», желает, чтобы я провалилась сквозь землю. Они не привыкли стараться, напрягаться и делать хоть малую толику того, что делают все обычные люди. Допустим, прилагать силы, чтобы получить место в колледже благодаря своим знаниям и навыкам, а не родительским пожертвованиям в фонд учебного заведения.

Моя ступня подворачивается на травянистой горке, и я ахаю, прыгая пару футов на одной ноге. Потом боль проходит, как и все мои мысли, при виде гуляющего по каменистому берегу Грэма. Черт! Я не хочу с ним встречаться и пытаться понять ситуацию, что случилась накануне. Но выбора у меня нет. Грэм синхронно со мной двигается из стороны в сторону, когда я пробую найти выход и сбежать, а затем, двумя руками, сковывает мои плечи.

– Не мельтеши, давай поговорим.

Я прекрасно его слышу, но скривив правую половину лица, блефую, что оглохла. Тогда парень, грубо выдергивает проводки из моих ушей и повторяет предложение внятнее некуда:

– Мы поговорим.

Меня тянут к облизанному ветром и покрывшемуся мхом камню, усаживают и начинают излагать свои доводы.

– Флориан часто болтает чушь, но вчера, он сказал правду. В городских джунглях, мы ведем, вели себя, как животные. Я не стану отрицать, что я гнилой до самых ДНК-молекул и даже глубже, но я прошу, не игнорируй меня.

Мой вздох и якобы скучающий взгляд, заводит взрывной механизм, что не был мне знаком до этой минуты. Грэм матерится, и двумя кулаками ударив себя в грудь, как шимпанзе, выкрикивает:

– Мне хорошо с тобой, Мэй и я не собираюсь терять то, что между нами есть.

– А ночное времяпрепровождение с Моникой уже не в счет?

– С друзьями и теми, кто еще смотрит «Маппет шоу» не спят.

Я улыбаюсь. Он всегда умеет вызвать у меня улыбку, и я перестаю злиться. Он леприкон, спустившийся с радуги и подаривший мне горшочек с золотом. Вот именно так! Почему я забываю обо всем плохом и просто маниакально верю ему? Возможно, гипотетически, я привязана к нему крепче, чем к другим парням. Только все привязанности, рано или поздно рвутся, и наступает конец света. Ядерный гриб, накрывает всю планету и остается выжженная пустота.

– Мэй? – окликает меня Грэм, и я вздрагиваю, слегка замерзнув от прохлады, что наступает с рассветом.

– Зачем ты хочешь что-то донести мне? Что ты пытаешься доказать?

– Я никому ничего не доказываю. Никогда. Я такой, какой есть. И многие, видят во мне придурка с большим эго.

– Но почему?

– Потому что, Мэй.

Он садится на корточки и наши лица на смешном расстоянии. Его левая рука, касается моей щеки, сдирая остатки недавней пробежки, вместе с невидимым слоем смущения.

– Мы даже не друзья. Даже не…

– И не будем ими. Я ни за что не позволю тебе, сплести мне браслет дружбы или другую похожую ерунду.

Парень хмурится, что так привычно моему взору, а я хмыкаю и как-то само собой, следую головой за движением теплой руки, расчерчивающей узоры уже на подбородке и шее. Грэм придвигается и, сдвинув широкую лямку розового топа, целует мое плечо, пульсирующую вену и мочку уха. Я не шевелюсь. Не дышу. Не фантазирую о продолжении. Лгунья, жалкая лгунья.

– Ты соленая и пахнешь листвой, – вновь подцепляет языком сережку-гвоздик и втягивает ее в рот. Я свожу плечи и тем самым, направляю его губы к своим губам. – А еще, я расскажу тебе всё, что захочешь.

От головокружительной близости, я потею сильнее, чем от многочасовой тренировки в зале. Всплеск воды и гоготанье птиц, отрезвляет от опьяняющего дурмана.

– Я должна закончить свою норму миль в день. Позволишь?

– Скажи я нет, ты отправишь меня в нокаут.

– Ну, – я хихикаю. – Буду очень нежной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.