Комбат Найтов
Рики-Тики-Тави!

55 лет назад в конце октября 1962 года произошли события, названные сначала «Кубинским», а потом «Карибским кризисом». По существующей сейчас «официальной», практически общепринятой американской версии «безрассудные и опасные действия коммунистического СССР чуть не привели к ядерной войне между СССР и США», тогда как реально была предотвращена атомная война в Европе и сломан знаменитый план «Drop shot». На основе неполных и недостоверных разведданных ЦРУ и Пентагон посчитали, что СССР не имеет возможности отразить нападение НАТО и США, поэтому он будет вынужден уступить в решении «Берлинского кризиса».

Зимой 1959 года, сразу после того, как повстанцы заняли Гавану, ЦРУ разработало и начало осуществлять «Операцию «Мангуст»», в результате которой «режим Кастро» должен был рухнуть под ударами бывших союзников из «Второго фронта». Разведка СССР, в свою очередь, разработала иной план, призванный изменить ситуацию в Европе, и стремилась привлечь Кубу из-за стратегически удобного местоположения. С целью реализации этого плана из Советского Союза и Аргентины была направлена небольшая группа офицеров КГБ.

Несколько слов о втором издании

Буквально в день смерти Фиделя Кастро мне позвонил редактор АСТ-Ленинград Алексей и спросил:

– Тут ребята хотят фильм снять о Фиделе. Ты же говорил, что служил там. Планируется несколько серий, требуется основной текст и по нему сценарий. Контракт могу прислать сегодня, и не со мной, а с ними.

Через несколько минут читал контракт, с приличной суммой в приложении. Требовалось быстро написать три книги, охватывающие 1957-й – 1962-й годы, затем 1963-1968, и с 1968 -го до самой смерти Фиделя. Первую книгу я сдал через полтора месяца, деньги за нее получил, как от кинематографистов, так и за издание печатной книги. Но, все встало, дескать, надо решить некоторые вопросы, затем можете писать вторую книгу. Первая очень понравилась, мы Вам сообщим, когда понадобится вторая и сценарий по первой книге.

Они о ней вспомнили через почти три года, я был полностью и целиком загружен «Ретроградом», поэтому согласился начать вторую после окончания «Ретрограда-3». В тот момент писал «первый». Новое приложение к контракту не прислали, тема умерла, а жаль!

Изначально книга называлась «Рики-тики-тави!», в печать пошла под названием «По следам «Мангуста»». Во втором издании планирую разбить на главы, там этого не требовалось, и внести несколько корректур, в том числе, и по тексту, в связи «с вновь открывшимися обстоятельствами».

Название выбрал по мотивам книги Киплинга, который писал, что это победный крик мангуста. Фидель пережил всех, кто готовил операцию «Мангуст», и умер своей смертью в своем доме. Ему эта книга и посвящена.

«Рикки-Тикки-Тави» или «По следам «Мангуста»»

Первая книга охватывает период постреволюционных событий на Кубе с 1959 по 1962 год.

Героями книги стали ФИДЕЛЬ КАСТРО РУС, руководитель кубинской революции, в то время Премьер-министр республики. Команданте ЭРНЕСТО «ЧЕ» ГЕВАРА, аргентинец, активный участник революции, занимавший после победы различные руководящие посты в Правительстве республики и семья генерал-майора КГБ АНДРЕЕВА ВЛАДИМИРА ИВАНОВИЧА, прообразом которого послужил первый посол СССР в республике Куба Алексеев (Шитов) Александр Иванович, профессиональный разведчик, специалист по испаноговорящим странам, резидент советской разведки в странах Латинской Америки. Его жена НЕЛЛИ и сын АЛЕКСАНДР являются офицерами КГБ, 4-го и 9-го управлений, соответственно.

Генерал и разведгруппа во главе с его сыном скрытно на подводной лодке высаживаются на Кубу, имея задание установить связь между двумя странами и подготовить возможность установления дипломатических отношений между СССР и Кубой, разорванных в 1952-м году из-за военного переворота генерала Батисты. Фидель и его окружение, плюс многочисленные временные союзники, присоединившиеся после успешных действий партизан Кастро на востоке страны, в ходе революции не придерживались ориентации на Советский Союз. Их идеалом было построение «демократического общества» на Кубе, на примере соседней Америки. Чуть ли не единственным марксистом среди них был Эрнесто Гевара, имевший партийную кличку «Че», с ним непосредственно был знаком генерал Андреев, спасший Гевару во время подавления революции в Гватемале.

После выполнения первой части задания, генерал Андреев был вызван в Москву, где убедил новое руководство КГБ в необходимости развивать сотрудничество с революционным правительством Кубы, чтобы иметь возможность повлиять на Соединенные Штаты для разрешения Берлинского кризиса. Председатель КГБ ШЕЛЕПИН и глава Главного Разведывательного Управления Генштаба СЕРОВ раскрывают перед первым секретарем Политбюро ЦК КПСС Хрущевым свои планы по использованию территории Кубы в качестве плацдарма и пусковой площадки для ракет средней дальности Р-12 и Р-14. Сложнейшая ситуация в Европе вынуждает ХРУЩЕВА убрать из доклада на съезде партии главу, посвященную «псевдо-революции» на Кубе. Его переговоры с Президентом США ЭЙЗЕНХАУЭРОМ, как и предупреждал Андреев, проваливаются. Уступать в Берлине и сворачивать западные зоны американцы не собираются. Хрущев через год еще раз летит в Америку, где подготовлена его встреча с Кастро. Они быстро находят общий язык, и бывший первый секретарь посольства СССР в Аргентине Андреев назначается послом на Кубе, с задачей подготовить все для проведения «Операции «Анадырь»», разработанной ГШ ВС СССР. Иного способа военно-политическими методами воздействовать на США у СССР того времени просто не было.

Вне зависимости от тайной деятельности разведки СССР на Кубе, Сенат и Президент США разрабатывают «Операцию «Мангуст»», ставящей своей целью сместить или физически уничтожить руководителей революции, вернуть реквизированную собственность и установить на Кубе прежние порядки. При этом руководство США не желает непосредственно применять военную силу для интервенции на остров. Президент считает, что это может серьезно повредить имиджу страны, руководящей «свободным миром». Он подталкивает руководителей операции генерала ЛАНСДЕЙЛА и заместителя Государственного Секретаря РУБОТТОМА к использованию сторонних сил для выполнения этой «грязной работы». Непосредственными исполнителями становятся наемники из стран Латинской Америки, бывшие кубинцы и представители организованной преступности США из знаменитой «Коза Ностра». Им поручают расправиться с Кубинской революцией под общим руководством могущественного ЦРУ и Госдепа.

Но, слаженная работа КГБ и кубинской разведки раз за разом разрушают их планы, и покушения на лидеров республики не удаются. Куба готовится принять на своей территории армейский корпус Советской Армии и обеспечить свою безопасность за счет этого. Выхода у кубинского правительства нет: казна пуста, рекордный урожай сахарного тростника 1959 года лежит на складах. Его жгут многочисленные диверсанты. В армии огромный дефицит боеприпасов, а объявленное США эмбарго запрещает западным странам продавать вооружение и боеприпасы на Кубу. Начиная с октября шестидесятого года страны социалистического лагеря начинают поставки промышленных товаров и продовольствия на Кубу. СССР скупает весь кубинский сахар, начинает закупать на Кубе ферроникелевый концентрат. Через океан тайно, в трюмах грузовых теплоходов, доставляются офицеры и солдаты будущей Группы Советских Войск на Кубе. Скрытно, по-боевому, разворачивается и маскируется оружие корпуса. Ежедневно с вертолетов снимаются позиции и проверяется камуфляж. Но, в семье не без урода: в ноябре 1960 года полковник запаса, бывший старший офицер 3-го (научно-технического) управления ГРУ Олег Пеньковский добровольно предложил свои услуги MI-5 через канадское посольство в Москве. Более года он работал только на англичан, затем они подключили ЦРУ, так как Пеньковский передал англичанам факты развертывания и аэрофотоснимки позиций ракет на Кубе. Пеньковский попал под наблюдение КГБ в декабре 1961 года. Никакого отношения к «Операции «Анадырь»» он не имел. Однако КГБ СССР не сразу арестовал шпиона. В результате «разработки связей», арест протянули, и шпион успел передать информацию о Кубе в Англию. Но, после появления снимков наших стартовых позиций в октябре 1962 года во время выступления Президента США ДЖОНА КЕННЕДИ на американском телевидении, Пеньковский был арестован. Из планировавшихся 36 ракет успели установить только 12. «Операция «Анадырь»» была сорвана.

Сами позиции советских ракет американцы не раскрыли, им требовался только повод для вторжения, и их устроила фотография одной эскадрильи управляемых ракет войск береговой обороны острова. Попытка вторжения 20 октября была остановлена наличием плотного радиолокационного поля вокруг острова, что поставило в тупик американских летчиков и их командование. Они отвернули, что спасло немало жизней, как в Америке, так на Кубе и в СССР. Помимо ракет стратегического назначения армейский корпус на Кубе имел более 160 готовых к действию ядерных крылатых ракет, и приказ атаковать американский флот и ВВС ими, в случае попытки высадиться на острове. К этому времени на острове были полностью развернуты две советские и одна кубинская дивизии ПВО с новейшими на тот момент комплексами С-75 «Волга» и «Волхов», способными нести ядерные головные части.

Кубинский или как его стали называть позже «Карибский» кризис окончательно разрешился в январе следующего года. Посла Андреева отзывают для консультаций, и пытаются снять его с должности, но, благодаря усилиям КУЗНЕЦОВА, замминистра МИД СССР, который и разрулил окончательно кризис, и заставил американцев выполнить условия договоренностей, а также министра обороны МАЛИНОВСКОГО и нового Председателя КГБ СЕМИЧАСТНОГО, посла оставляют на своем месте.

Его сын к этому времени вошел в ближайшее окружение Фиделя Кастро, занимается его охраной и подготовкой кадров для служб специального назначения.

Поражение в Карибском кризисе только раззадорило элиту Соединенных Штатов, и главные опасности для Фиделя и его людей еще впереди.

Глава 1. Маленький зеленый остров, где нет ядовитых змей

На маленьком зеленом островке никогда не было ядовитых змей. И вдруг там поселился Мангуст. Звали его совершенно по-другому, но именно это слово связал с ним человек, который в то время подписывал свои радиограммы «Чесс». Он был очень влиятелен, этот Чесс, всю свою жизнь играл как в шахматы чужими судьбами, делая совершенно немыслимые ходы на сложнейшей доске истории, где клеточек существенно больше, чем шестьдесят четыре.

Вот и сейчас шифрограмма, подписанная Чессом, заставила затрястись на взлетном режиме двигатели шести DC-46 и одного DC-54 на маленьком грунтовом аэродроме, затерянном в тропических джунглях Гватемалы. Предстоял тысячестокилометровый перелет через самую глубокую часть Карибского моря. За штурвалом головного самолета сидел человек, личность, но не имя которого знал весь «свободный мир» благодаря роману Грэма (Грехема) Грина «Тихий американец». Мир тогда не догадывался, что герой Грина списан с натуры. Кто-то в Европе и в СССР говорил: «Не может быть! Американцы – культурная нация!» Впрочем, они то же самое говорили о немцах двадцать лет назад. А кто-то решил, что таким и должно быть лицо Америки. Ведь уже начали говорить, что это они спасли Европу от коммунизма – прошу заметить, что не от Гитлера. Что они должны остановить продвижение идей Маркса на весь остальной мир, и зоной их ответственности является весь земной шар. Толерантностью они тогда не страдали, и называли негров – неграми, японцев – узкоглазыми макаками, а мужеложцев сажали на электрический стул. От нападения на бывших союзников их удерживал проигрыш войны в Корее да недавно взлетевший спутник.

Перещелкнув тумблерами, включавшими автопилот, и выдохнув густой клубок дыма длиннющей сигариллы из гватемальского табака, «тихий американец» знаком подозвал радиста в светло-голубом комбинезоне. Тот, приподняв ухо шлемофона, наклонился к шефу.

– Дай на восьмом Фолли: «2506» исполнено в 02:32, обнаружены патрулем, патруль ликвидировать полностью и тихо не удалось. Вариант «два» начнем в 07:00. Группа в воздухе.

«Фолли» – это тот же Чесс в просторечье среди подчиненных низшего и среднего звена, из-за четырех «л» в имени и фамилии. Радист черканул в блокноте только цифры и, получив кивок от шефа, перешел к своему столику и заработал на ключе.

К этому времени двенадцать человек из основной группы находилось на месте высадки, пятеро летели на этой ржавой коробке. Второй пилот был тоже из Штатов, но не «местный» – из Национальной Гвардии штата Флорида. Еще тридцать пять прикомандированных из Флориды находилось в трех коттеджах на аэродроме. Они должны были подстраховать группу пилотов ВВС одной из стран Карибского бассейна и «не делать глупостей». Готовился очередной военный переворот в Центральной или Южной Америке, коих Управление Стратегических Служб, или ЦРУ, как оно сейчас называется, устроило немало! За спиной генерала, отделенные перегородкой кабины и двумя внутренними дополнительными топливными баками, сидело двадцать четыре «коммандос», которые должны были взять под контроль единственную дорогу, ведущую к пляжу, где должна с рассветом начаться выгрузка бронетанкового батальона «бригады 2506». Будущий диктатор Хосе Миро Кардона еще находился в Гватемале. Ему еще не время. Этим бортом летит его «заместитель» – Нино Диас. Но латинос пристегнут к тросу и молится своему католическому богу, не подозревая, что его жизнь находится совсем в других руках.

Его десантников тренировал целый полковник морской пехоты США, правда, у полковника нет ни одной высадки за плечами, во время японской войны он командовал лагерями для военнопленных. Но это тоже «боевой опыт»! Подготовкой первого батальона (воздушно-десантного) занимался лично «тихий американец». Он имеет опыт. Воевал – занимался армейской и агентурной разведкой, – помогал генералу Макартуру с Гавайских островов выбить неприятеля из Гвинеи. Дальше Гонолулу до самого конца войны его, правда, не отпускали, ибо был ценнейшим работником. Затем послали во Вьетнам, помогать Франции избавиться от непосильной ноши в виде Индокитая. Там он занимался обучением и формированием армии Нго Динь Зьема. Который, конечно, был сукиным сыном, но это был их сукин сын! Конец службы во Вьетнаме был совершенно испорчен Женевскими переговорами, но и тут повезло! Его повысили в звании и сделали из него «главного знатока» по военным переворотам и главным борцом с коммунизмом – коммунистическими же, партизанскими, методами. Так его преподнес Грэм Грин, и, чувствуя прикуп, новоиспеченный генерал-майор не стал возражать. Теперь он занимался Кубой.

На покатых стеклах кабины отсвечивали крупные тропические звезды. Летчики из-за этого не сильно любили DC-46, особенно на малой высоте, предпочитали им «сорок седьмые». Но в Гватемале и Никарагуа таких машин не было, поэтому пришлось использовать то, что было под рукой, так как два президента Соединенных Штатов «хотели бы стоять как можно дальше от этих событий». Поэтому приказано действовать таким образом, чтобы внешне это выглядело как операция кубинцев против кубинцев. Лидер «свободного мира» такими вещами не занимается. Внутренние разборки. Основная надежда возлагалась на двадцать шесть бомбардировщиков «Мародер», стоявших в готовности на аэродромах у Самосы в Пуэрто-Кабесас. Им уже нанесли новые кубинские опознавательные знаки. Они должны были дать прикурить Кастро, Боске и Че Геваре.

– Чифф, довольно сильный встречный ветер, идем с опозданием на тридцать минут! – голос штурмана в СПУ отвлек Эдварда Лансдейла от воспоминаний на тему подготовки операции.

– Во сколько восход?

– Успеваем, имеем двенадцать минут в запасе, генерал.

Пилот поднял руку, показывая штурману, что ответ принят, и этой же рукой полез во внутренний карман за фляжкой. Глоток кентуккского бурбона не помешает! Как и еще одна сигарилла. Секундомер на приборной доске почти застыл на месте. Так всегда: когда требуется поспешать, вечно что-то или кто-то тормозит время, растягивая его как «Риглис». Эдвард немного покрутил плечами, снимая напряжение, осмотрел приборную доску и выжал кнопку переговорного устройства.

– Джонни, последи тут, я пройду к десанту, – сказал он второму.

– Йес, сё! – ответил второй и поднял два больших пальца. Эта машина проектировалась как скоростной лайнер, правда, в тридцать шестом году, она не имела оборонительных точек, два R-2800-43 были мощнее, чем 1800-е на C-47, но этот самолет был переделан для нужд ЦРУ в вариант «D» и приспособлен для выброски парашютистов. На откидных креслах в салоне сидело только три человека. Остальные лежали на полу, жевали коку и передавали друг другу бутылки с ромом или виски и делились зажженными сигаретами. Большинство из них было завербовано в «батальонах смерти» – сорок долларов в неделю на человека, одиннадцать на жену и четыре на ребенка. Большие деньги!

– Идем с небольшим отставанием, зайду чуть ниже, чтобы солнцем не осветило, – сказал Лансдейл командиру батальона коммандос. Впрочем, это не батальон, а рота, да и коммандос из этих латиносов весьма условные. Тот закивал головой и быстро заговорил по-испански, предлагая выпить за удачу и победу. Генерал отрицательно покачал рукой и хлопнул по руке комбата, поддерживая его страх перед прыжком. Внизу будут джунгли, поэтому как повезет!

Недовольно осмотрев заплеванную красными – из-за коки – слюнями палубу, на которой лежали десантники, он вернулся в кабину, немного постоял за спиной радиста, глядя, как тот расшифровывает радиограмму. На трех площадках высадки идет перестрелка с неизвестным количеством обороняющихся барбудос, они обозначены как «311» – бой малой интенсивности. Перенос, по требованию президента, времени высадки с рассвета на ночь ничего в плане скрытности не дал, все группы обнаружены, и задерживается высадка бронетанкового батальона. Так всегда бывает, когда в дело военных вмешиваются гражданские, ведь десантироваться ночью в джунгли занятие самоубийственное.

Группа «А» сумела подавить огонь противника, но тот отошел недалеко и ведет беспокоящий огонь. Подмочили бульдозер, и к подготовке ВПП приступить не могут, требуются свечи зажигания для пускового двигателя. Найти в темноте ящик с запасными свечами не сумели, а из-за огня противника использовать фонари невозможно. Ищут.

«Хорошо еще, что время выбрали подходящее! Хотя бы успели высадиться», – подумал генерал, проходя на место первого пилота. Он не стал надевать гарнитуру, а зажег свет над креслом, узким лучиком освещавший его колени, но не мешающий второму пилоту следить за приборами. Он достал из папки, висевшей за спинкой кресла, довольно большие отпечатанные фотографии и решил еще раз их просмотреть. Это были расшифрованные снимки, сделанные самолетом «U-2» пять и три дня назад – до и после удара по трем основным аэродромам ВВС Кубы.

Список самолетов ВВС Кубы имелся: восемь реактивных учебно-тренировочных самолётов T-33; пятнадцать бомбардировщиков B-26; пятнадцать истребителей F-47D «Тандерболт»; два самолёта De Havilland L-20 «Beaver»; восемь штук T-6 «Тексан»; восемь самолётов AT-6C Harvard; десять транспортных самолётов C-47; один Douglas C-53; двадцать штук легких невооруженных самолетов Piper PA-18, 20, 22 и 23 различных модификаций. Шесть из боевых и транспортных самолетов можно минусовать сразу. На них улетели в Мексику и США сами летчики и члены их семей, когда в Гавану вошли части команданте Сьенфуэгоса и Че Гевары первого и второго января пятьдесят девятого года. С лупой в руках генерал еще раз пересчитал обнаруженные и уничтоженные самолеты. Все совпадало, даже номера на борту. Отсутствовал один Т-6 – это учебно-боевой поршневой самолет с двигателем в четыреста пятьдесят киловатт. Где он потерялся или стоял, было неизвестно.

Генерал сунул аэрофотоснимки обратно в папку, понял, что напрасно волнуется, хотя мелких срывов планов было полно! Молчала Гавана, там в крепости Ла-Кабанья должен был прозвучать взрыв, который лишил бы барбудос командования, но известия об этом не поступало. У противника было очень мало боеприпасов. Жесткое эмбарго действовало уже полтора года. Центрально- и южноамериканские диктаторы все как один приветствовали антикастровский пакт и мечтали о том дне, когда объявят, что прокоммунистический режим низложен. Попытки поставки боеприпасов из Европы были блокированы. Пришлось даже взорвать французский пароход, зато подкреплений и боеприпасов армия Кастро не получила.

Вот и сейчас идут бои малой интенсивности, у противника нехватка патронов. Правда, в прошлом году СССР проводил здесь выставку достижений народного хозяйства, и приезжала делегация во главе с Анастасом Микояном, что окончательно рассорило командование Второго фронта с Кастро и его командой. Второй фронт объявил о возобновлении боевых действий в Эскамбрайе, откуда они действовали против Батисты. Они вернулись на старые партизанские базы, куда доступа представителям «Движения 26 июля» не было. Туда, в адрес Уильяма Моргана, под Тринидад, было направлено подкрепление из людей «Движения 13 марта», в основном бывших студентов, оружие и боеприпасы. Все это было успешно доставлено. Теперь появилась возможность открыть второй фронт против диктатора и обеспечить этим победу. Пусть восторженные студенты пока отвлекут Мангуста от «бригады 2506». Ведь для ее вооружения даже списанных танков не пожалели. Что не сделаешь ради победы антикоммунизма! Приходится последнюю рубаху отдавать, списанную за ненадобностью.

Обменявшись позывными, прошли над авианосной группой во главе с «Эссексом» в составе девяти кораблей. Слева остался остров Пинос, впереди Bahía de Cochinos. Уже заалел восток, и генерал повел группу ниже, пытаясь остаться в темноте ночи до самой выброски. Через пятнадцать минут уточнили место и курс по береговым ориентирам и выставленным радиомаякам. В десантном салоне коротко зарявкал ревун и замигала желтая лампа. Два бортмеханика проверили крепление вытяжных веревок на тросах салона и открыли десантные двери в обе стороны. Сами пристегнулись к стенке кормового салона. Сзади два ряда десантников подпирала пара сержантов-инструкторов из ЦРУ. Лица у цветных побелели, плеваться красным они стали чаще. Сплошной ревун, красная лампа, крики: «Go! Jump!» Замешкавшийся было Нино Диас получил сильнейший пинок под зад от сержанта и вылетел наружу. Два ведра воды на палубу, и на проемы обоих дверей начали навешивать пулеметы М3. Подошел Лансдейл, обожавший такую работу после высадки. И вдруг в машине начали появляться отверстия, остро запахло бензином из пробитого резервного танка. Стало несколько не до стрельбы. Генерал убежал в кабину и с помощью «уоки-токи» пытался выяснить, что происходит. Но десант еще в воздухе, а снизу их расстреливают. Площадка оказалась занятой!

Сэр Эдвард непрерывно вызывал полковника Диаса, перемешивая позывные с отборной «лексикой», и дождался его ответа. Бортмеханики забили чоп в пробитый бак и теперь перекачивали остатки топлива. Было даже не перекурить.

По дороге, которую требовалось оседлать, двигался отряд бородачей милисианос, небольшой, но с двумя пулеметами. Десант понес потери в воздухе, выбить противника с небольшого пригорка не может, просит воздушную и артиллерийскую поддержку. Четыре эсминца кодом передали, что не имеют таких указаний. Этот свинья Кеннеди продолжал по-мелкому гадить: флот двинул, но запретил его применять. Четвертого марта он говорил совсем по-другому! Но пять дней назад улыбающийся молоденький русский пролетел над Соединенными Штатами на недосягаемой высоте, и президент изменил приказ. Знали бы – даже бы и не начинали!

Выяснив остаток топлива на борту, генерал прибавил обороты. Ветер теперь попутный, и требовалось его присутствие на берегу. Видать, у генерала Бисселла весу не хватает продавить необходимое решение. Лансдейл, вспомнив открытый рот еще кандидата в президенты, когда он доводил до него некоторые подробности войны во Вьетнаме, и свое поспешное назначение на должность главного советника по антикоммунистической деятельности, теперь торопился к телефону, чтобы доказать президенту, что тот своей нерешительностью ставит всю операцию под удар.

Пропеллеры накручивали мили, никарагуанский берег приближался. С утра пошли доклады о высадке бронетехники и о том, что начали готовить посадочную площадку. В душе генерал ненавидел латиносов за их гонор, говорливость и трусость, но приходилось работать с этими отбросами. Одна надежда: он установил контакт с команданте Уильямом Александером Морганом – единственным американцем, входившим в Высший Революционный Совет, популярным и влиятельным командиром барбудос. Именно ему Лансдейл отправил боеприпасы и снаряжение под Тринидад. Тот, конечно, сложнейший человек, но безотчетно верит в американскую демократию и считает ее образцом для подражания. С ним удается договориться! И главное, он – действует! (Лансдейл не знал, что с октября шестидесятого года команданте Морган находился в крепости Ла-Кабанья под арестом, а его, Лансдейла, резидент на острове работает на кубинскую контрразведку).

Убедить президента отменить приказ и оказать десанту огневую поддержку не удалось.

– Генерал, ситуация на Кубе – это внутреннее дело Кубы, члена ОАГ (Организации Американских Государств). Я распорядился выделить еще двенадцать миллионов для поддержки оппозиции на Кубе и считаю, что суммарных наших усилий в 232 миллиона вполне должно хватить, чтобы ликвидировать режим Кастро. Покупайте людей, и пусть они наводнят остров. Обеспечьте их переброску туда, бюджета вашей организации для этого достаточно.

Наступление на участке Плайя-Ларга остановлено подошедшей ротой милисианос, но Диас сумел поднять и расшевелить второй батальон у Плайя-Хирон, который двинулся, несмотря на обстрел, в сторону Сан-Блас для соединения с десантом. Стало известно, что в Гаване идет митинг, на котором беспрерывно выступает Фидель, началась раздача оружия населению. Фидель явно паникует! Чует кошка, чье мясо съела. Кругом и всюду с собой таскает Мариту Лоренц, которая призывает женщин встать на защиту революции. Новости пошли хорошие, раздача оружия сейчас как нельзя кстати! Выдают по две обоймы на человека, так что с патронами у барбудос туго.

На утро назначили вылет всех бомбардировщиков. Генерал немного даже успокоился, особенно после разговора с Фолли. Аллен Даллес поделился с ним информацией из Гаваны. В Майами – митинг, прилетевший туда будущий диктатор Хосе Миро Кордона призвал соратников вставать под ружье. В феврале пятьдесят девятого он уже перехватывал власть у Фиделя и считал, что имеет больше опыта и сторонников на Кубе.

Неприятности начались с самого утра: пять самолетов не вернулось на базу, четыре транспорта, в том числе танкодесантный, оказались утоплены в заливе Свиней! Налет на десант выполняли пять бомбардировщиков В-26, восемь учебно-боевых Т-6, которых прикрывали истребители Sea Fury. Откуда, откуда у них летчики и самые скоростные из поршневых истребителей?! Стало известно, что барбудос перешли в наступление силами до шести-восьми батальонов пехоты при поддержке артиллерией и… танками!!! Один из танков десантники из «2506» сумели подбить из базуки. Но точный гаубичный огонь вынудил их оставить позиции и отойти к самому урезу воды. Среди наступавших были замечены Фидель и его любовница. Лансдейл приказал нанести воздушный удар всеми имеющимися средствами. И тут бывшие кубинские летчики заявили, что второй раз они туда не полетят без истребительного прикрытия. Пять машин осталось на острове, восемь спешно ремонтируются. Пришлось из Гватемалы перебрасывать национальных гвардейцев-летчиков. Утром четырнадцать оставшихся бомбардировщиков взлетели и направились в район ожидания, где должна была состояться встреча с истребителями прикрытия. Но они появились только через час, не была учтена разница в часовых поясах: истребители вылетали из Флориды, а бомбардировщики из Никарагуа. У бомберов оставалось топлива только на обратный путь. Налет не состоялся.

Удалось дожать адмирала Сета Сирси двинуть вперед эсминцы и поддержать десант, коли его «Скайхоки» летают только по ночам и никакого толка от них десанту нет. Корабли вошли в залив Свиней, и вылетели оттуда, как пробка из бутылки. С берега их обстреляли прямой наводкой танки. Один из бронебойных снарядов застрял и был классифицирован: 100-миллиметровый (39,37 ”) снаряд «три УБээР три». За четыре минуты корабли получили семнадцать попаданий!

Адмирал Сирси связался с Джоном Коналли, министром ВМС США, тот только переспросил:

– В каких водах находились эсминцы, когда их атаковали?

– В территориальных водах Кубы, сэр.

– Повреждения представляют опасность для кораблей?

– Все повреждения выше ватерлинии или в надстройках. В основном прошли навылет, использовались только бронебойные снаряды. Осколочно-фугасные не применялись. Это была демонстрация возможностей, но не артналет.

– Кто-нибудь пострадал?

– Есть несколько ожогов из-за перебитых паропроводов, восемь человек с легкими осколочными ранениями и контузиями.

– Следуйте в Норфолк, имею предписание президента не вмешиваться в конфликт между кубинцами и не нарушать суверенитет страны – члена ОАГ.

– Но господа из Лэнгли требуют поддержать или снять десант.

– Требуют? Вот как?! Мы его не высаживали! – и морской министр прервал разговор.

Увидев маневр «Все вдруг!» американского флота, командир батареи подал команду: «Батарея, вперед! Рубеж – ориентир три, прицел восемь, осколочно-фугасным, заряжай!» И батарея длинноствольных, приземистых и угловатых «СУ-100» выкатилась на прямую наводку. Люк на машине комбата был открыт, громкоговоритель возле него – настроен на громкую связь. Москва передавала песню: «Зеленый цвет у наших трав некошеных…»

– Батарея! Стой! Ориентир двенадцать, выбор цели – произвольный. Залпом! Товсь!

«Солдат молоденький…»

– Пли!

«В пилотке новенькой…»

– Готово! Пли!

«Хранитель мира на земле!»

– Готово! Пли!

«Солдат молоденький в пилотке новенькой – хранитель мира на Земле!»

Во время повтора затрепыхались белые флаги: «бригада 2506» погибать не собиралась. Столкнувшись с серьезнейшим противником, она предпочла сдаться.

Увидев белый флаг, из-за башни тяжелого «ИСа» подскочила женская фигурка, орущая: «Lanzar!» Её дернули за ногу, она упала и выругалась.

– Лежи тихо, твою мать! – прозвучало по-русски. – Не время кричать!

Девушка не поняла и попыталась оказать сопротивление, которое ограничил огромный кулак перед ее носом.

– Молчи, дура! Лежать!

Одетый в маскировочный комбинезон спецназовец вскинул бинокль и внимательно осматривал позиции гусанос.

– Пятый! Ориентир четыре, справа три, стекло!

Где-то вдалеке прозвучал одиночный выстрел, уничтоживший вражеского снайпера. Далеко не все «черви» были настроены сдаваться. Некоторые продолжали наблюдение с закрытых позиций и пытались использовать последний шанс.

– Всем лежать! Механик! Пять метров вперед!

Выбросив густой дым из глушителей, машина лязгнула гусеницами, продвинулась вперед и встала.

– Всем! Наблюдать! Команданте, вас это не касается, пригните голову. Девушка, я в последний раз повторяю: башку свою дурную убери! Лежать! Дырку проделают, не запломбируешь.

– Что он говорит? – раздался женский голос. Лежавший на спине за башней танка команданте Фидель хлопнул по заднице подружку:

– Марита, он просит не высовываться и убрать голову из-под обстрела.

– Так ведь не стреляют! Они же подняли белые флаги!

– Марита, будь добра, выполняй требования капитана. Ты мне еще живая нужна!

– Правда? Но ведь все же кончилось!

– Все только начинается! – по-испански ответил капитан Андреев. Он продолжал наблюдать за противником и держал возле губ довольно массивный микрофон «105-й» радиостанции.

Противник поднялся на ноги и демонстративно складывал оружие в расчете на белые флаги, которыми размахивали сдающиеся. Их было много, слишком много, чтобы расслабиться. Вес двух людей, которые лежали неподалеку, значительно превышал вес всех, кто сейчас поднял руки и идет сдаваться. Один выстрел мог изменить очень многое!

Двинулись вперед бойцы лейтенанта Эскаланте, они уже подходят к первой траншее. Пока тихо, начинается прием пленных. Капитан Андреев рукой показал Фиделю и Марите Лоренц, что можно спуститься. Команданте отсоединился от переговорного устройства на башне и соскользнул с кормы танка. Через пару секунд подхватил тело девушки. Сам капитан Андреев возник за кормой «ИС-4» справа.

– Все хорошо! Пока все нормально. Ждем!

– Чего? Чего ждем? – воскликнула Марита. – Нельзя показывать гусанос, что мы их боимся!

– Если бы я их боялся, сидел бы дома в Питере и читал о твоей смерти в газете «Правда», Марита. – капитан прислонился к траку гусеницы, надвинул пилотку на глаза и закрыл их, пытаясь немного отдохнуть. Новенькая «СВД», замотанная тряпками, лежала у него чуть ниже пояса. Он устал, смертельно устал за последние несколько суток. А предстоял очень тяжелый день: требовалось отфильтровать около полутора тысяч человек. Такое количество пленных намечалось на двух площадках.

Команданте заботливо прислонил к броне танка свою бельгийскую штурмовую винтовку с оптическим прицелом. Еще совсем недавно он был бы в гуще событий и действовал бы так же, как стремится его импульсивная подруга. Но времена изменились, гусанос пришли за ним. Расшифровка их радиограмм и обнаружение мины в штабе FAR говорили о том, что целью номер один стал сам Фидель, за ним выстроились в очередь еще четыре команданте. Пятый и шестой были арестованы. Одни говорили, что они предали революцию, другие – что стали жертвой оговора. Оба были белыми, и один из них был американцем, янки. Действительно имел канал связи с ЦРУ, но благодаря этому революционные силы получили много боеприпасов и оружия. Второй, похоже, действительно решил, что самое время забрать власть в свои руки. Второй год провинция Эскамбрай отказывается подчиняться Гаване. Периодически там вспыхивают бои между ФАР и повстанцами Второго фронта. Борьбу возглавляют самозваные «команданте» Армандо Флеитес, Хенаро Арройо, Лазаро Артола и Лазаро Аскансио. Одиннадцатого апреля, после того как была обнаружена мина и выяснилось, что ее пронес в штаб и поставил на боевой взвод бывший адъютант команданте Хесуса Карреры, оба были расстреляны. Большая часть командующих требуют расстрела и для Уильяма Моргана, с которым Фидель был дружен. Однако Морган был первым, кто ушел из Гаваны в горы, и к нему потянулись остальные. Да, он передал большую часть полученных боеприпасов Фиделю, но и боевики Второго фронта резко активизировали свои действия. Военный Совет сомневается, что дело обстоит именно так, как говорит арестованный Уильям. Некоторые факты не подтверждают его слова.

Танкисты заглушили двигатель, поэтому стало слышно, как ветер шелестит листьями высоких пальм, как заходятся в крике многочисленные чайки и фрегаты, носящиеся в воздухе. До сих пор не могут успокоиться, вспугнутые звуками боя. Послышался звук раздвигаемой травы, и капитан Андреев перекатился под левую гусеницу. К машине шли три человека, впереди – худощавый улыбающийся негр, команданте Хуан Альмейда Боске. Он непосредственно руководил действиями семи батальонов FAR. На капитане Андрееве было общее руководство и управление усилением.

– Алекс, это я! Где Фидель?

– Здесь, Иван, проходи.

– Команданте! Мы закончили. Осмотрели позиции. Шесть гринго. Мертвых, к сожалению. И восемьсот двенадцать живых гусанос. Пятьдесят восемь прибрал Господь. Это здесь. На Плайя-Ларга триста девяносто пленных и пятьдесят шесть покойников. Всего пленных тысяча двести два. Это расходится с данными разведки, три батальона ведут прочесывание леса. Похоже, что человек триста рассосалось по окрестностям.

Фидель пожал руку Хуану и похлопал его по плечу.

– Очень славно, что управились в три дня, Хуан! Наши потери?

– Тридцать шесть человек в результате штурмовых ударов их авиации. И восемнадцать потеряла милиция в первые сутки.

– Их надо будет особенно отметить! Они защитили революцию! – Фидель был прирожденным оратором и агитатором, и очень любил выступать перед публикой.

Они обошли вместе с Хуаном Боске позиции, которые успели оборудовать высадившиеся десантники. Гусанос сумели их быстро и качественно подготовить, а вот стреляли артиллеристы кубинской армии совсем не точно! Что и отметил Александр Андреев.

– Алекс, ведь это были первые их выстрелы! – ответил Хуан.

– Иван, я ругаю не твоих ребят, а своих. Слабо контролировали, что делают их подчиненные.

Глава. Военный атташе в Аргентине

А начиналось все два года назад и не здесь, а в Буэнос-Айресе. В апреле пятьдесят девятого в гараже посольства в большой «ЗиС» военного атташе село три человека, одного из которых укрыли пледом. Он расположился на полу представительского автомобиля. В салоне сидел сам военный атташе подполковник Травин, а на полу лежал первый секретарь посольства Владимир Иванович Андреев, который по роду своей, не совсем официальной, деятельности руководил советской разведкой в этой части земного шара. Вообще-то он находился здесь в почти официальной ссылке. Звание у него было генерал-майор госбезопасности. В разведке со второй половины тридцать шестого года, взят туда еще Артузовым. До этого работал в третьем, контрразведывательном отделе с 1921-го. Так вот, в тридцать четвертом году он, тогда еще лейтенант ГБ, вербовал второго секретаря Московского городского комитета ВКП(б). Тот был связан с известной троцкистской группой во главе с Зиновьевым и Каменевым. ОГПУ требовались доказательства, что они продолжают агитационную работу, и было предложено использовать для этого несколько человек, входивших в близкий круг известных троцкистов. Тщательно просмотрев дела, лейтенант выбрал одного из них. Вербовка прошла успешно, и в декабре тридцать четвертого Зиновьев и Каменев были арестованы. А теперь «вербуемый» руководит Союзом Советских Социалистических Республик. Историю он эту не забыл, и через некоторое время после его прихода к власти генералу КГБ было сделано предложение, от которого он, зам начальника Управления, отказаться не мог. Возглавил резидентуру в богом забытом Буэнос-Айресе.

Впрочем, скучать не приходилось: во-первых, законного президента Перона в пятьдесят пятом «слегка потеснили» военные, которые пришли к власти с помощью, как вы догадались, военного переворота. Опирались военные на правых, в методах особо не стеснялись. Помогали им в этом бежавшие из Европы бывшие эсэсовцы, гестаповцы и прочие недобитые нацисты и фашисты. Резко активизировалась так называемая «Такуара», одно из ответвлений «Испанской фаланги» генерала Франко. Именно его режим и методы правления пытались скопировать аргентинские военные. Им активно помогали деятели из ЦРУ. Но желающих поруководить страной было предостаточно, поэтому властители душ в Аргентине сменялись, как в калейдоскопе. В городах и прериях страны тихо шла партизанская война. Перонисты и марксисты хоть и недолюбливали друг друга, но военных они не любили больше.

В пятьдесят восьмом окончательно разорившуюся страну вернули гражданским. Новым президентом стал Фрондиси из партии Гражданский радикальный союз непримиримых. Несмотря на провозглашенные свободу и социальное равенство, запретил Компартию, продолжил репрессии против левых политических деятелей, провел девальвацию песо, приватизацию государственных предприятий, сократил расходы в социальной сфере. А главное, резко увеличил добычу нефти и газа, но на кабальных условиях, поддержанных МВФ. Но тем не менее при Фрондиси произошла индустриализация Аргентины, появился рабочий класс, прослойка которого достаточно быстро увеличивалась. Опасаясь роста марксистских настроений, в том числе и из-за революции на Кубе, в 1960 году в одностороннем порядке президент денонсировал все договоры со странами социалистического лагеря. В 1955-м, сразу после переворота, тогдашний президент генерал Арамбуру создал Секретариат государственной информации, SIDE, который исполнял роль разведки и контрразведки и держал под своим колпаком все, включая и самих президентов.

Вот и сейчас за машиной военного атташе немедленно пристроились две машины сопровождения. Однако водитель «ЗиСа» исколесил пол-Европы, доставляя по грунтовым дорогам боеприпасы для полковой артиллерии. Потом возил оперативников «СМЕРШ» в Прибалтике, а после курсов на полигонах в Дмитрове и в Бронницах попал сначала в Берлин, а затем в Рио-де-Жанейро, теперь возит первого секретаря и военного атташе в Буэнос-Айресе. Через пятнадцать минут он оторвался от преследователей и тормознул на небольшой улочке, четко напротив проходного двора в районе Барракас, неподалеку от Центрального вокзала, где первый секретарь и покинул его машину. Отсюда до цели поездки резидента всего около километра, но требуется подойти туда незамеченным.

Улочки здесь узкие, пересекаются строго под углом девяносто градусов. Борода-эспаньолка и довольно длинные усы плюс легкая хромота и широкополая шляпа делали его похожим на отставного военного. Картину дополняла увесистая трость, не совсем простая. В нее был вмонтирован бесшумный пистолет и довольно длинный стилет. У него было еще два часа до рандеву, это время он оставил на случай, если отрыв от наблюдения займет больше времени и не удастся высадиться в районе Барракас. Но все прошло штатно. Поэтому он заглянул в небольшой ресторанчик «Хеладас», уверенно ткнул пальцем в толстый край висевшей перед входом свежей полутуши небольшого бычка и заказал асадо, и достаточно дорогое испанское вино «Риоха».

Хозяин небольшого кафе расстарался! Чимичурри к мясу был просто восхитительным! Расплатившись новыми песо и пообещав заходить еще, Владимир Иванович вышел из гостеприимного дома. Улица была пустынной, лишь под некоторыми фонарями наблюдались отдельные фигуры дам строго определенной профессии, которой нет в списках номер один и два закона о труде в СССР. Район был портовым, довольно глухим. Пройдя шестьсот метров до авениды дон Педро де Мендоза, генерал постучал «семеркой» (дай-дай-закурить) по борту небольшого катера, стоявшего у причальчика на реке Матанза.

– Дон Пабло! Рад вас видеть! – из кубрика на корме поднялся пожилой бородатый аргентинец.

– Салюдо, камарада Парсио. Вы готовы?

– Конечно, дон Пабло, отдавайте конец!

Не зажигая огней, катер выскочил на рейд залива Ла-Плата, увалился вправо под берег и пошел по направлению к городу Ла-Плата. Проскочив стоящий на рейде старенький эсминец времен Первой мировой войны, лег на курс тридцать пять градусов и двинулся в сторону Монтевидео.

К таким ухищрениям стали прибегать с прошлого, 1958, года, так как порты Аргентины были закрыты для судов под флагами социалистических государств. Соседний Уругвай не стал прибегать к таким крайностям, и Монтевидео было местом, где суда из Одессы, Мурманска и Ленинграда могли пополнить запасы воды и продовольствия. И неподалеку от него почти постоянно находился новенький плавучий рыбзавод типа «Андрей Захаров», 398-го проекта. Так сказать, гордость добывающего флота СССР, который, выполняя решения XXI внеочередного съезда КПСС «Догнать и перегнать Америку к шестьдесят пятому году» и принятый семилетний план развития народного хозяйства, в массовом количестве вышел во все уголки земного шара собирать жатву с бескрайних океанских полей, которые советские ученые объявили бездонной бочкой белков, жиров и углеводов. Сюда же прибегали за продовольствием и водой китобойные плавбазы «Восток», «Советская Украина» и «Советская Россия». Но сейчас катер устремился на перехват старого германского парохода «Вале», который восьмой год ходит под названием «Памяти Ильича», порт приписки Мурманск. Он должен отойти от причалов в Монтевидео через два часа.

В точке 35°21’S и 56°00’W катер и плавбаза должны были встретиться. Катер принадлежал старому опытному контрабандисту Парсио Херересу. Два двигателя Daimler-Benz DВ-501, по три тысячи сил каждый, плюс двигатель тихого хода «Мерседес-Бенц» 600 л/с позволяли развить скорость свыше тридцати шести узлов. Комбинированный корпус состоял из обшитого дубом дюралюминиевого несущего корпуса и бронированной надстройки. До переделки это был знаменитый «S-100» – «шнелльбот». Его чуточку изменили для выполнения узкоспециализированных задач, например, для доставки оружия и боеприпасов, в том числе и по многочисленным рекам. Он посещал и плантации коки в Амазонии, вывозил оттуда необработанные алмазы и изумруды, добытые старателями без лицензий. Мастер дон Парсио не был бедным человеком, но он уверял всех, что в его жилах течет кровь настоящих пиратов и конкистадоров, и с помощью таких операций поддерживал себя в тонусе – тем более имел жену вдвое или втрое моложе себя. Политических пристрастий не имел, но лучше относился к марксистам, ибо они давали самые опасные и трудновыполнимые задания. С доном Пабло его познакомил сеньор Родольфо Гиольди в Рио-де-Жанейро шесть или семь лет назад. Ему не очень нравилось с ним работать, так как риск в этих операциях практически был сведен к минимуму, но тот хорошо платил. Глупых вопросов, само собой, старый контрабандист никогда не задавал. Люди делают свое дело и платят за это, значит, это кому-то необходимо.

Вот и сейчас он прибавил до полного ход, уточнил курс молодому мулату у руля, а сам включил свет в штурманском закутке и занялся какими-то вычислениями. Дон Пабло подошел к стоящей радиостанции и настроил ее на другую волну. Сел, и после обмена позывными быстро отработал на ключе. Левой рукой покрутил настройку приемника и принял ответ. Еще раз перестроил передатчик и отдал квитанцию. Затем сбил настройки.

– Место переносится восточнее, в точку 54°27’, дон Парсио. В точке крутится неизвестное судно.

– Понял вас. Возьмем южнее и восточнее. А там довернем, – и что-то сказал на гуайкуру, по-индейски, вызванному им звонком матросу. Всего на борту было пять человек, не считая гостя.

Когда через два часа мастер показал рукой на выход на мостик и пригласил дона Пабло подняться туда, Владимир Иванович увидел стоявший на миделе счетверенный фирлинг «Эрликон». Его похлопал по плечу дон Парсио, показывая рукой на трап. Катер уже сбросил ход, почти неслышно работал один «автомобильный» двигатель, выхлоп которого после глушителей уходил под воду. На ходовом мостике находился большой немецкий стационарный прицел-бинокль. Были на месте и кнопочки для пуска «угрей», но самих торпедных аппаратов не было видно, вместо них стояли какие-то коробы, с крышкой наверху, обтянутые брезентовыми чехлами.

Около двадцати минут крутились в точке рандеву, но никаких огней не было. Наконец, на горизонте появились топовые огни. Капитан отвернул еще южнее и начал маневрировать так, чтобы встречное судно прошло севернее его. Все пристальнее он осматривал горизонт. Похоже, что никого вокруг больше не было.

– Через пятнадцать минут он будет в точке, – и перевел единственный работающий двигатель на холостой ход. Пропустив на восток идущий корабль, прибавил ход и начал сближение.

– Да, это «Vale», судя по силуэту.

Через десять минут бортовой огонь погас, и загорелся несколько раз подряд, подав условный сигнал.

– Они, к правому борту! – сказал дон Пабло. Двигатель заурчал быстрее, и катер двинулся вперед, подойдя на пару кабельтовых к идущему на малом ходу пароходу, несколько раз моргнули топовым. С мостика замигали фонарем. Суда поравнялись, и катер подошел к штормтрапу, свесившемуся на миделе. Владимир Иванович помахал рукой в сторону мостика катера и начал подниматься. Коротко рявкнул ревун, и левый главный двигатель дал ход. К моменту, когда Андреев перевалился через планширь, катера уже не было видно.

– Саратов, – услышал пароль резидент от одетого в форму рыболовного флота человека в фуражке.

– Перемышль. Здравствуйте!

– Добро пожаловать на борт. Пройдемте! Первый помощник капитана Богданов.

– Иванов, Иван Иванович. Приятно познакомиться.

Вкруговую, мимо ходовой рубки, поднялись на третью палубу, там первый помощник открыл одну из кают и пригласил «Ивана Ивановича» пройти.

Уже в каюте Иван Иванович попросил принести ему рабочую робу и перевести его вниз, к матросам.

– Не рекомендую этого делать, товарищ Иванов. Экипаж новый и довольно шумный пока. Процентов тридцать пошли в рейс в первый раз. Здесь в рундуке форма. Думаю, что подойдет по размеру, для всех вы – первый помощник капитана из Одессы, с «Советской Украины». Заболели, фронтовые болячки преследуют. Наш врач это подтвердит. Сейчас пройдем к нему. Мы сами домой идем, поэтому все будет нормально и объяснимо для экипажа. Не в первый раз такое происходит.

– Ну, хорошо, – согласился с помощником Владимир Иванович. – Как бы попасть в радиорубку?

– Если по поводу того, что сели, так мы это по своим каналам сообщили. Будет что для вас – радист сообщит.

Полчаса провели у медика, молодого щекастого парня с фиксой во рту, затем Андреев добрался до своей каюты, закрылся и уснул.

Быстрорастущий рыболовный флот создал большой кадровый дефицит, но о заработках рыбаков ходили легенды, поэтому отбоя от желающих попробовать себя в этом каторжном труде не было. Экипаж состоял из «северян» по большей части, но было много и людей из других регионов. У всех на поясе разделочные ножи, с которыми не расстаются, нож – ценность, от него зависит выработка. Случались и разборки. В засолочном, пресервном и разделочном цехах до сих пор кипит работа. Из камер достают брикеты с рыбой, принятые с других судов, размораживают и подают на разделку и сортировку. Пароход в пятьдесят втором переделали из сухогруза в сельдевый плавзавод в Ростоке, и он ушел на север. Исландия ввела квоты и увеличила территориальные воды вокруг острова, вот их и послали к берегам Африки. Пришлось осваивать новые виды рыб: ставриду, хека, берикса и тунца. Заработки упали, в сравнении с заработками на селедке, жаркий климат очень непривычен для северян.

Все это пришлось выслушать в кают-компании от капитана Хохлина. Звали его Михал Михалыч, на флот пришел еще до войны, ловил окуня, треску, пикшу и палтуса, затем перевели на сельделов. Формально – план выполнен, но предстояло сорок два дня перехода, и финансовый план трещал по швам. Что очень беспокоило старого капитана, и он проклинал плановиков, пославших его из Мурманска в эти дикие места. Да и отовариться здесь нечем – вот, набрали дубленок в Монтевидео, теперь жди неприятностей на таможне. То ли дело было, когда дальше Ньюфаундленда не посылали.

Восемнадцать дней Владимир Иванович слушал эти рассказы, пока однажды ночью пароход не стал сбрасывать скорость и не вывалил парадный трап по левому борту. К нему подвалила небольшая надувная шлюпка с мотором, на которой сидело три человека в оранжевых спасательных жилетах и с автоматами АКС за спиной. Уловив момент, когда шлюпка и площадка трапа уравняются по высоте, Владимира Ивановича подхватили под руку и чуть поддернули, и он оказался сидящим на бакелитовой банке несущегося куда-то в темноту катера. Через полчаса ухватился за пеньку штормтрапа, вываленного неподалеку от черной рубки подводной лодки 613-го проекта. Ему протянули руку и помогли преодолеть последние ступеньки трапа.

– Кап-три Усов, командир С-188.

– Генерал-майор Андреев, позывной «Сова».

– «Салехард». Здравия желаю, товарищ генерал. Прошу!

«Прошу» – это девять стальных балясин, ведущих в ходовую рубку, затем четыре балясины вниз. Можно пройти по волнолому рубки, отдраить кремальеры на лбу рубки и войти через прямоугольный люк, напоминающий дверь. Впереди когда-то стояла спаренная зенитная установка, и люк остался с тех времен. Но времена те кончились в пятьдесят шестом.

Генерал перебросил ногу через комингс рубки. Дальше, по земной традиции, следовало развернуться и спускаться, выставив задницу на посмешище морякам. Они спускаются по трапу в другом положении. Но это требует определенных навыков. Владимир Иванович попытался выполнить спуск по «правилам», но опыта не хватило, поэтому чуть ли не мешком свалился в ходовую рубку. Тем более что и волна помогла. Его, однако, поддержали, прислонили к переборке и вежливо показали на еще один трап, который вел куда-то вниз в темноту. Аккуратно нащупывая ногой выступающие балясины, он несколько минут спускался в третий отсек по двум трапам. Следом за ним туда буквально спрыгнули четыре человека подряд. Трое сразу ушли через люки во второй и в четвертый отсеки, а последний оказался капитаном третьего ранга Усовым. Пока генерал Андреев спускался в ЦП (центральный пост), лодка успела дать ход.

– Товарищ генерал, ваши документы, пожалуйста.

Андреев чуть ухмыльнулся, расстегнул молнию на куртке и достал из внутреннего кармана прорезиненный личный пакет морского пехотинца США. Щелкнул застежкой, зажимающей двумя пластинами из нержавеющей стали уплотнение горловины, чуть сжал ее с торцов и достал оттуда дипломатический паспорт и удостоверение первого секретаря посольства СССР в Аргентине.

– Такие устроят?

– А генерал-майор, извините, по какому ведомству?

– Госбезопасность.

– М-да, извините!

– Да ничего, ничего. С вами должна идти группа наших сотрудников. Они здесь?

– Здесь, но в данный момент в четвертом и седьмом отсеках и, наверное, спят. Вас должны были снимать утром, через три часа.

– Да, капитан Хохлин жаловался на невязку.

– Мы шли по пеленгу, который давал радист «Памяти Ильича», и вышли на них чуть быстрее, чем предполагалось. Высвистывать ваших людей я не стал, они бы только мешались. Ужинать или завтракать будете?

– От чая с бутербродами я бы не отказался. Но в первую очередь требуется радиосвязь.

– Одно другому не помешает. Прошу! – Командир отдраил кремальеру и прошел во второй отсек. Там находилась и кают-компания, и радиорубка. Самостоятельность Усова генералу не понравилась, но тот был здесь бог и царь – на переходе, естественно, боевую задачу будут отрабатывать люди, присланные из Москвы. Через несколько минут в радиорубку принесли чай и бутерброды, даже с черной икрой, коньяк в граненом стакане. Старшина-сверхсрочник аккуратно поставил поднос на столик слева от ключа и спросил, требуется ли его помощь.

– Нет, старшина, ничего не нужно.

– Мичман, мое звание – мичман, извините.

– Ну, я к флоту практически отношения не имею, у мичманов вроде буква «Т» на погонах была. Но мичман, значит, мичман. Вы свободны.

Недовольный начальник службы «Р» вышел из радиорубки и спросил у командира:

– А что за гусь?

– Командир похода, генерал из «конторы глубокого бурения», и те ребятки, что живут в четвертом и седьмом, вовсе не морпехи, а его люди. Чувствую, что по возвращении ждут нас особенные пряники в виде клизм с патефонными иголками.

– Понятно, а чё он звания флотские не знает?

– Он в другой стране работает. Не знает и не знает. Твое дело – связь!

– Так-то оно так, но обидно, когда тебя старшиной называют.

– А меня как ни назови, хоть горшком, лишь бы на огонь не ставили.

Через некоторое время дверь в радиорубку открылась, вышел Владимир Иванович со своей тросточкой и передал мичману несколько записок карандашом.

– Через тридцать минут выйдите на связь с Ватутинками, будет важное сообщение в ваш адрес. Спасибо за чай! Командир, где мы можем обсудить наши дальнейшие действия? Без свидетелей.

– Без свидетелей? Нигде. Это лодка, товарищ генерал. Можно пройти на корму, погода позволяет.

– Ну, давайте туда.

Путь оказался несколько короче, чем предполагал Владимир Иванович. После первого трапа наверх командир отдраил какую-то дверь на левом борту, они прошли вдоль рубки, и кап-три остановился у ее кормовой оконечности. Здесь довольно сильно грохотали выхлопом дизели. Оставив генерала у рубки, Усов поднял кормовой релинг, чуть набил его и рукой подозвал генерала.

– Итак, задача: скрытно подойти к острову Куба в районе города Варадерос и высадить группу на остров Кайо Мачо. ГПН «Сирена» вам должны были погрузить в Либаве.

– Есть такое. Вместо шести торпед приняли перед выходом в поход.

– Теперь: в доме на берегу, он называется Дюпон-хаус, покажу на карте, пройдут переговоры. Время тебе передадим. Если что-то пойдет не так, то получишь от нас сигнал и веером выпустишь шесть торпед по берегу. Цели я укажу перед высадкой. Этим ты прикроешь наш отход, и если через полтора часа после этого от нас не будет сигнала, то уходи. Остальное ни тебя, ни экипаж не касается, и об этом случае будет лучше не вспоминать. Совсем. Так остальным и объяснишь. Потом!

– А как же… – Командир лодки замолчал. – Все понятно, товарищ генерал. Наше дело доставить и прикрыть теми способами, которые вы указали.

– И обеспечить связь! Кроме как через вас у нас связаться с Москвой не получится.

– А если понадобится помощь?

– С трапов вы, конечно, лихо прыгаете, но в бою на земле этого не требуется. У вас свои задачи, а у нас – свои. Все, время! Радист, наверное, уже портянку принял.

Шифрограмма из ГШ ВМФ подтвердила полномочия нового командира похода, желала успехов экипажу во время выполнения задания особой важности и разрешала применение оружия в ответ на действия любой стороны, пытающейся сорвать исполнение. Давалось несколько точек рандеву с кораблями снабжения в случае необходимости. Особое внимание указывалось на действия американского флота в районе. Командование напоминало об особенностях гидрологии района действий ПЛ «С-188». Через двое суток назначалось дневное всплытие для приема грузов с оборудованием для непосредственных исполнителей задачи.

Во втором отсеке Владимиру Ивановичу предоставили отдельную каюту, можно сказать люкс. Размер: один метр десять сантиметров в глубину и 170 см в длину. Чуть выше свесилась еще одна койка, намертво принайтовленная к переборке. На стенке часы с 24-часовым циферблатом. Пищит сельсин курсоуказателя, есть глубиномер и пульт «каштана» с микрофоном и громкоговорителем. Небольшой столик и шкаф. Довольно крупный генерал не очень помещался на койке, приходилось лежать на боку и подгибать ноги. В 15:00 корабельного времени пригласили на обед. К этому времени Владимир Иванович успел выспаться и даже почитать книгу, взятую из шкафчика на переборке. Вентилятор бестолково гонял горячий воздух по каюте. Тело покрывал тонкий и липкий слой пота. Было душно. Температура в каюте больше тридцати градусов. Нацепив легкую рубашку и светлые брюки, он вышел из каюты. У переборки между первым и вторым отсеком стоял матрос в белой куртке, рядом с ним находились три армейских термоса, горкой стояли белоснежные тарелки двух видов. За столом на диванчике у правого борта сидело четыре офицера в бежевых рубашках и в галстуках. Стол был покрыт серой скатертью, которую прижимало к бортикам стола специальное устройство. Под подволоком висело сооружение, похожее на люстру, но оно не светилось.

Офицеры встали при его появлении. Командир представил командира похода, и офицеры по очереди тоже представились. Это были старпом, замполит и стармех, так сказать, первая смена. Еще будет вторая и третья. Обед идет четко по распорядку. На борту девять собственных офицеров и пять человек прикомандированных, но их кормят в четвертом. Посадочных мест в кают-компании шесть. Кроме офицеров здесь же питаются корабельный фельдшер и командир службы «Р» мичман Булыгин, в третью смену, вместе с бычком-два и командиром группы движения-два. Объявление об этом висит на переборке. На обед холодный борщ из маринованной свеклы с копченой говядиной и «фрикасе из дятла» (котлеты по-киевски) с картофельным пюре, все тоже из больших железных банок, разогретые на камбузе, а картошка – сушеная, разведенная сгущенным молоком без сахара. Вкус специфический, из-за молока. Да и вообще гадость! Свежих продуктов в походе не предусматривается. Главное украшение обеда – компот из сухофруктов с плавающим внутри льдом. К обеду полагается 250 граммов «тропического» вина. Это «Каберне» грузинского разлива, произведено и разлито в Гудаути.

После обеда в каюту постучался мичман Булыгин, который принес оставленный на столике в радиорубке коньяк.

– Да возьмите себе, мичман.

– Нет-нет-нет, товарищ генерал. Командир узнает – убьет! Я зарок ему дал, что в рот не возьму до самого берега. Не искушайте!

Пришлось забрать эти дурацкие 150 граммов.

Глава 3. На подходах к «острову Свободы»

Лодка шла под водой до самого вечера, затем всплыли и пошли под дизелями. На некоторое время в отсеке даже похолодало, настолько мощной была вентиляция. Помня, что назавтра назначено рандеву, генерал пристроился поспать, пока температура в каюте позволяла. На рассвете прозвучала команда по «каштану»: прикомандированным и боцманской команде готовиться к приему груза. Самая приятная встреча: группой прикомандированных командовал старший лейтенант Андреев, единственный оставшийся в живых из сыновей, которого генерал уже не чаял и увидеть. Шестой год его в Союз не пускают. Даже в отпуск. Хоронить младшего сына, погибшего в авиакатастрофе на МиГ-17 в пятьдесят пятом, летала только жена. Дочерям, обоим, дали визу и отпускают к родителям. Но у них учеба, и у одной семья. Поэтому, связавшись с нужными людьми в «девятке», где служил сын, попросил направить его сюда. Но утверждает все общий отдел ЦК теперь, поэтому было неизвестно, насколько успешным будет это назначение. Проскочило!

Над океаном появился большой и очень шумный самолет, грозно проревев двигателями, выполнил вираж и сбросил что-то очень большое на стабилизирующем парашюте. Сработала трехкупольная парашютная система. Ту-95Н сделали специально для испытаний спускаемого аппарата «Восток». Он имел самый большой в Союзе бомболюк. Его и привлекли к операции.

Две надувные шлюпки понеслись наперегонки к приводняющемуся объекту. Боялись, что намокшие парашюты его утопят. Но как только он коснулся воды, с двух сторон начали наполняться газом дополнительные емкости из оранжевого шелка.

Обе шлюпки взяли на буксир довольно длинную и толстую сигару. Один из моряков и офицер КГБ в черном водолазном костюме перепрыгнули с катера на сброшенный контейнер и подали буксировочный конец. Сигару подвели к борту, группа Андреева и боцманская команда, стравливая углекислый газ из одного понтона, закатили цилиндр на лодку с помощью двух ручных лебедок и закрепили его за рубкой. Предварительно влетело боцману за состояние комингса шахты подачи снарядов к кормовым орудиям главного калибра, снятым четыре года назад, вокруг которого уложили обрезиненное стальное кольцо. Подключили эту «сигару» к системе ВВД (воздуха высокого давления).

Затем лодка погрузилась, довольно долго уравнивалась, несмотря на присланные документы по балластировке с изделием «Тритон». Заодно выяснилось, что в группе КГБ никакой «зелени подкильной» нет, трое из пяти проходили службу на лодках этого проекта, а один из разведчиков был старшим помощником на С-64, ставшей при нем ракетной лодкой. Он и помог «меху» уравняться и подсказал режимы погружения и всплытия «с этой дурищей на борту». Вот только назначение цилиндра осталось загадкой для экипажа. Юре Усову сказали, что это приспособление для второго этапа операции. И Юра понял, что влип надолго, и когда он увидит родные сосны Либавы – неизвестно!

Днем, как уже говорилось, шли в подводном положении на глубине семьдесят метров, а температура воды здесь двадцать восемь градусов до глубины в двести метров. Плюс работающие приборы и механизмы. Так что жара стояла труднопереносимая. Скорость 2,7 узла экономического хода минус всякие течения. В общем, еле ползли. Ночью шли под дизелями в крейсерском или под РДП, чем ближе к Америке, тем реже всплывали. А под РДП – это почти постоянные скачки давления, особенно в кормовых отсеках. Во втором немного лучше и беготни поменьше, но тоже не сахар. Трижды уклонялись от групп ПЛО вероятного противника. Пока успешно. На двенадцатые сутки сменили карту Атлантического океана на карту Багамского моря. Остров Инагуа был справа, слева – Куба, чуть за кормой – Наветренный проход и остров Гаити. До точки назначения 460 миль, или тридцать часов полным ходом. А над морем висят «Орионы», туда-сюда мотается прорва самых разнообразных корабликов, от прогулочных яхт до авианосцев.

В общем, еще четверо суток добирались до места. Наконец слева по борту замигал самый старый маяк на Кубе: Фаро Кайо Педра дель Норте, указывающий путь в залив Карденас. Здесь Юра Усов довернул прямо на маяк, убавили ход до самого малого. Перейдя на «подкрадывающийся» двигатель, дошли до 70-метровых глубин и аккуратно легли на грунт. Вода здесь прозрачная, дно видно до тридцати метров свободно. А до места высадки еще двадцать пять миль. Затемно не успевает высадить и отойти. Стоит пролететь любому аэроплану, и вся операция накроется медным тазом.

Владимир Иванович выбрал Кайо Мачо из-за того, что он полностью был покрыт непроходимыми мангровыми зарослями, и лишь на самом севере был небольшой пятачок сухого грунта. На остальных островах архипелага жили люди, это место было давно раскуплено богатыми американцами и стало Меккой для любителей подводного плавания, яхтсменов и отдыхающих американцев. К тому же в миле от острова несколько лет назад ВМС США построили дельфинарий, где обучали этих умнейших животных бороться с подводными лодками и боевыми пловцами. В феврале текущего года они срочно эвакуировали питомник. Стоило хоть одним глазком взглянуть на конкурентов: подобный питомник не так давно появился под Севастополем.

Генерал и командир уединились в каюте и просчитывали варианты высадки, постепенно отметая все лишнее из планов. Затем разошлись по своим каютам и вновь встретились только за обедом. Все пятеро офицеров КГБ уже находились в первом и втором отсеках. В 17:30 местного времени лодка оторвалась от грунта и двинулась вперед к мысу Бланко. Через два часа всплыли под перископ и определились. Вновь лодка легла на грунт, через аппараты «2», «3» и «4» вышло шесть человек и три «сирены». Через сорок минут, выпустив часть воздуха из балластных танков, торпеды уложили на грунт, накрыли маскировочной сетью, и, захватив три буксируемых контейнера, группа углубилась по проливу к центру острова. Пролив, к сожалению, активно посещался рыбаками. Это что-то вроде реки через весь остров, поэтому тут торпеды не спрячешь. И наследить нельзя.

К утру добрались до сухого места и повалились отдыхать. Лодка же, получив от них квитанцию, уже отошла на дальнюю стоянку. Теперь ей придется находиться там в течение всей операции, отходя от места, только чтобы набить аккумуляторы и воздух. Учитывая температуру в отсеках, морякам не позавидуешь! Правда, через сутки Москва, получив от группы сигнал, что группа не обнаружена, дала команду «С-188» следовать в точку рандеву в Мексиканском заливе. Лодке давали возможность пополнить запасы торпед, воды и продовольствия, экипажу вымыться и сменить обмундирование. На отдых и переход туда-обратно давали целых десять суток. Не было отдыха только у мичмана Булыгина. На «снабженце» обещали подсадить еще пару связистов. Со связью в районе Карибов был завал.

Группа осмотрела дельфинарий. Район почти как вымер. Бегают только немногочисленные рыбаки. Никаких туристов практически не наблюдается. Революция только победила, и никто не знает, к чему она приведет. В прессе полно предположений, и все сходятся на мысли, что режиму Кастро отведены недели, максимум пару месяцев. Слишком многих затронули первые декреты нового правительства: в начале 1959 года были снижены плата за жильё, электричество, газ, телефон и медицинское обслуживание. Семнадцатого мая 1959 года был принят закон об аграрной реформе, в результате которой было произведено перераспределение земель сельскохозяйственного назначения: 60 % получили крестьяне, 40 % перешло в государственный сектор. А это до двух миллионов гектаров земель сельскохозяйственного назначения, принадлежавших гражданам Соединенных Штатов! В отместку в Сенат США четыре дня назад был внесен законопроект запрета на любую хозяйственную деятельность с новыми кубинскими властями, и одновременно правительство запретило поездки собственных граждан на Кубу с 20 мая текущего года. Поэтому тут никого и нет! Революцию решили задушить голодом и инфляцией.

Произвели разведку побережья от судоходного канала Санта-Клара до Санта-Марты. Позиции береговой артиллерии пусты, орудия сняты, зимние дожди основательно размыли брустверы. Оптика с вышек наблюдения снята, от артиллерийского радара осталась только антенна. Отсутствуют кабели, вырваны многие блоки на приемо-передатчике. Там сделали закладку для местного резидента и сообщили об этом в Москву. Прямой связи с ним не было. В закладке – рация с малораспространенными здесь частотами и с фазовой модуляцией. То есть мало-мальски защищенная. Лева и Саша остались на берегу присмотреть за закладкой. Через трое суток заметили небольшую шхуну под двигателем, которая вошла в канал со стороны моря, Владимир Иванович предупредил пару о появлении посторонних. Шхуна ткнулась носом в маленький деревянный причальчик. Из нее выскочила девушка и набросила конец на единственный пал. Кто-то внутри рубки продолжал удерживать шхуну под углом к линии берега, работая машиной самым малым, а девушка пошла по дороге. Лева, вся сила которого находилась внизу, в жизни ни одной юбки мимо не пропускал, восторженно поднял большой палец. Чтобы юбка не мешала перепрыгивать через планширь, девушка подогнула ее подол и подсунула его за пояс, обнажив высокие смуглые бедра. Дойдя до места закладки, она остановилась, огляделась, потом юркнула под куст. Вышла оттуда уже с опущенной юбкой. В руках ничего нет. Вернулась на шхуну и вновь сверкнула ножками, вытащив из-под юбки закладку. Девушка сбросила шпринг, шхуна дала задний ход, развернулась и ушла. Саша доложил, что «товар» ушел.

– Чудненько! Возвращайтесь!

С этого момента задача группы изменилась, во всяком случае для Левы! В его голове прочно сидела темноволосая красавица, и не одна, и желание обладать ею, или ими, на белом коралловом песке. Владимир Иванович его почти сразу успокоил. К моменту их возвращения в лагерь все было собрано, группа готовилась к отходу. Их заберут сегодня ночью от дельфинария. Добро из Москвы получено.

Вечером переместили «сирены» ближе к дельфинарию и изготовились для вероятного боя и отхода. Но все прошло чисто. Вновь появилась та же шхуна, теперь на ней не было девушки, управлял шхуной бородатый мужик, сказавший «московский» пароль. На борту было еще три таких же бородача барбудос.

К этому моменту все в группе успели обзавестись небольшими бородками и усами, поэтому переоделись в кубинскую форму и через час высадились на полупустом пирсе в Санта-Марте, где стояло несколько похожих шхун. Их поселили в ангаре небольшого частного аэродрома. Отсюда до побережья Флоридского пролива было 550 метров, а залив Карденас находился в двадцати.

Один из разведчиков постоянно дежурил с пулеметом в стартовой башенке. Левый фланг прикрывала довольно широкая канава, вправо уходила на двести метров асфальтированная полоса. В ангаре стояло две «сессны», заправленные и ухоженные, на поплавках. Слип находился в северо-восточной части аэродрома. От дороги аэродром отделялся проволочным забором. За дорогой стояли пустыми американские виллы. Весь городок на мысу принадлежал им и еще не был конфискован. Фидель находился в самом начале пути, и было неизвестно, по какой дороге он пойдет: на запад или на восток. Пока серьезных предложений ни с одной из сторон не поступало, и он сам сделал первый ход. И получил жесткий ответ: основной источник благополучия небольшой части кубинского общества, позволявший очень неплохо существовать, американцы тут же закрыли. Каждый сверчок знай свой шесток!

И вроде все хорошо! Границу пересекли незаметно, установили связь с нужными людьми. Дон Хосе (Вилабиа) – сержант-барбудос, командир батальона революционной армии, который контролирует всю провинцию Карденас, каждый день привозит горячую еду: фасоль и печеный сладкий картофель, иногда рис с курицей и жареные бананы. Хлеба здесь нет, есть тонкие кукурузные лепешки. Отменная гадость. А у Владимира Ивановича под началом пятеро крупных мужиков, и вовсе не вегетарианцев. Приходилось расходовать взятый с собой сухой паек, но галеты тоже всем надоели до чертиков. А поднимать вопрос о питании было неудобно. «Гранма», официальная газета, писала о сложностях с продуктами из-за запрета на торговлю.

Дон Хосе был замечательным человеком, очень осведомленным, но он был коммунистом, лично знал Переса Переса и Родригеса, но НСПК, так называлась теперь эта партия, подключилась к революционной борьбе только в прошлом году, когда участь диктатора Батисты была уже предрешена, и большого веса среди новых властей не имела. Короче, ни один из команданте приехать из Гаваны в Карденас не захотел. Что время терять и разговаривать с теми «влиятельными людьми», которые палец о палец не ударили для победы революции!

Так оно и было. Бывший второй секретарь МГК ВКП(б) страшно не любил инициативу, всячески преследовал людей, которые ее проявили. Обожал, когда к нему руководители компартий на поклон приезжали лично и славили его до небес. Остальные его не интересовали. Куба и их революция для него выглядела откровенно враждебной, мелкобуржуазной, и на очередном съезде он был готов растерзать ее руководителей, последователей идей Троцкого и Плеханова.

Если отбросить всякую мишуру, то так оно и было, это была революция последователей IV Интернационала, и на поклон к Хрущеву они не спешили. Считали, что социалистический интернационал их поддержит.

Земельную реформу народу обещал лично Фидель в пятьдесят седьмом. Благодаря этому корпус армии Кубы перешел к нему, и у Батисты началась черная полоса в жизни. Обещание Кастро сдержал, ведь раздавать землю крестьянам начали еще в пятьдесят шестом, чем привлекли к себе большую часть крестьянства, и вот земля отдана крестьянам, но огромные деньги, которые давал туристический бизнес и структуры, так или иначе вращающиеся вокруг него, а все это внезапно прекратило свое существование, многие миллионы долларов поступать перестали. Как по мановению волшебной палочки. (Одних публичных домов при Батисте только в Гаване было более восемь тысяч восемьсот. И средняя продолжительность жизни женщин с момента подключения их к этому бизнесу была чуть больше семи лет. Статистика. Нация воров и проституток!)

Дону Хосе нравилось общаться с Владимиром Ивановичем. Разговоры заканчивались глубоко за полночь, но дело с места не трогалось.

– Дон Хосе, я смотрю, дон Карлос не может обеспечить мне встречу с руководством Кубы.

– Это не так, уважаемый дон Пабло! Но в данный момент я не могу выйти с ним на связь, потому что его не выпускают из Ла-Кабанья…

– Он арестован?

– Об этом не объявляли, иначе бы мы присоединились к «Движению 13 марта». Такого приказа наш штаб не издавал. Но встретиться с доном Карлосом мне не удается.

– Тогда так: вы сами, или кто-нибудь из ваших людей, передадите вот эту записку команданте Геваре.

– Он же трус и иностранец!

– Дон Хосе, никогда не судите человека с чужих слов, пока не увидите его в бою.

– Дон Пабло, вы как восточный мудрец. Я не видел его в бою и говорю с чужих слов. Он каждое воскресенье бывает здесь, в Шанаду.

– А сегодня у нас?..

– Среда.

– Прошу вас поторопиться, дон Хосе, и вручить ему эту записку до святого воскресенья. Передайте на словах, что его хочет увидеть человек, который купил ему билет до Мехико.

Дон Хосе отхлебнул из большого бокала остатки коктейля, который сам и готовил, посмотрел на часы и приложил руку к козырьку:

– Дон Пабло! Я еще успею на автобус до поезда в Гавану!

– Не смею задерживать уважаемого дона Хосе. Удачи!

Глава 4. Подготовка места для переговоров

Прошагав два с половиной километра до площади в Санта-Марта, сержант сел в стоящий у здания «Популар-шорро-банка» автобус, точнее втиснулся на заднюю площадку, криками призывая народ чуть подвинуться. Автобус был забит возвращающимися с рынка крестьянами, связками молодого сахарного тростника, мешками с кукурузой, клетками с курицами, хутиями, повизгивающими поросятами. Стекол в окнах не было, с сидячих мест поднимался дым сигар и сигарилл. Сержант и сам вытащил из верхнего кармана униформы пачку «Лигерос», чуть обслюнявил сладковатый кончик и прикурил, радуясь тому обстоятельству, что успел сесть в последний уходящий автобус, который доставит его на ближайшую железнодорожную станцию Лимонар, где через два часа остановится на три минуты поезд на Гавану. Даже столица провинции Карденас железнодорожного вокзала не имела. Транскубинская магистраль шла южнее. Автобус резко тронулся, поскрипывая на многочисленных крутых поворотах грунтовой дороги. Разговоры, покрутившись вокруг неожиданного дневного дождя, перекочевали на тему того, что все, что привезли утром на рынок, приходится везти назад. Прибрежные и придорожные кафе закрылись, покупателей нет, девочек из многочисленных «уют-баров» уволили, бары прекратили закупать продовольствие.

– Везите продукты нам! – подал с задней площадки голос сержант. – Мне солдат кормить нечем. Возьму по государственной цене и кукурузу, и куриц, и рис, и кофе. Все возьму, что необходимо для батальона.

– А платить чем будешь?

– Как чем? Деньгами и чеками, в песо.

– Через месяц эти бумажки пригодятся только для туалета, да и то – жестковаты.

– Что ты сказал?

– Что слышал! Гринго не приехали, теперь тебе и Фиделю каюк!

Этого человека сержант Вилабиа видел впервые, хотя живет в Санта-Марте с рождения, а городишко – восемь – десять тысяч человек. Одет не так, как принято в городе.

– Гусанос, что ли? Из Гаваны, договориться о переправе в Майами? Ну что, удалось? Договорился? Давай-давай, возвращайся побыстрее, и долларов побольше захвати с собой! У нас план по сдаче контрабанды валюты в Национальный банк не выполнен. Я твою рожу запомнил, и хрен ты увидишь Флориду!

– Сержант, ты не прав! Пусть катятся с острова куда хотят! – подал голос смуглолицый старик с седой длинной челкой, торчащей из-под шляпы.

– Они валюту и золото с острова вывозят! Эти гусанос столько лет эксплуатировали наш народ, а теперь как черви расползаются! Все, что нажито нечестным трудом и эксплуатацией народа, должно принадлежать нашему государству!

Спор в автобусе разгорался, в конце концов гусанос, начавший его, на очередной остановке выскочил через окно, погрозил кулаком отъезжающему автобусу и остался под возобновившимся дождем в трех километрах от Лимонара.

Через полтора часа подошел поезд. Сержант сел в него, купил билет у строгого кондуктора, прошедшего через вагон еще до Мантазаса. Там освободилось место, которое и занял сержант, поставив между ног бельгийскую автоматическую штурмовую винтовку. Ночь, половину освещения выключили, до Гаваны, вокзала Ла-Кобре, восемьдесят восемь километров, два часа. В пятидесяти метрах от вокзала причал, откуда постоянно ходят катера до Касабланки – это на другом берегу бухты. А оттуда до крепости рукой подать.

Дон Хосе намотал на руку ремень от винтовки и уснул. В два тридцать поезд прибыл на вокзал, и сержанта попытались разбудить. Но в левом боку у него, чуть со спины, торчал трехгранный старинный стилет, выкованный двумя или тремя веками раньше и пробивший сердце революционера. Даже кровь не выступила!

Железнодорожная милиция немедленно сообщила о случившемся коменданту города. Убит барбудос, да еще в должности командира батальона! Прибывшие на место происшествия следователи из Ла-Кабаньи обнаружили в записной книжке комбата странное послание, явно копию какого-то документа. Все это легло на стол коменданта Гаваны майора Гевары. Утренняя «Гранма» вышла с заголовками о подлом ударе в спину революции.

Несмотря на начавшийся вновь дождь, Владимир Иванович отправил, как стемнело, группу в район предполагаемых переговоров. Их требовалось подготовить со всех сторон, в том числе и с точки зрения действий на незнакомой местности. А это – разведка! Сам генерал Андреев готовил тезисы для вероятного диалога. С доктором Че он познакомился в пятьдесят четвертом, во время трагических событий в городе и столице одноименной страны Гватемале. Там произошел военный переворот, свергнувший законного президента Хобоко Арбенса. Проблема возникла несколько ранее, сразу после избрания нового президента. Тот объявил о возможной национализации сельскохозяйственных угодий, а по договору 1901 года четыреста тысяч акров сельскохозяйственных угодий страны были отданы на срок 99 лет американской компании «UFC» – печально знаменитой «Юнайтед Фрут». В марте 1953 года правительство Гватемалы национализировало 219 159 акров необрабатываемых земель «Юнайтед Фрут», выплатив компании компенсацию в размере 627 572 кетсаля, а в феврале 1954 года – ещё 173 190 акров земель, выплатив компании компенсацию в размере 557 542 кетсаля. Таким образом, правительство осуществило выкуп земель компании по цене 2,86 доллара США за акр, в то время как согласно инвентарным книгам компании «Юнайтед Фрут» их стоимость составляла только 1,48 долларов за акр. Низкая стоимость объяснялась тем, что согласно договору 1901 года земли были переданы в аренду на 99 лет на льготных условиях и освобождались почти от всех налогов.

Представители «Юнайтед Фрут» заявили протест. Несмотря на то что реформа не затрагивала интересы частной собственности, а национализация земли производилась за выкуп, руководство компании и правительство США негативно отреагировали на сам факт национализации американской собственности. Двадцатого апреля 1954 года госдепартамент США официально потребовал от Гватемалы компенсации для «Юнайтед Фрут» в размере 15,855 миллионов долларов «в связи с экспроприацией земли компании» (вместо предложенных 594 тысяч долларов). Двадцать четвертого мая 1954 года правительство Гватемалы отклонило эти требования.

В ЦРУ немедленно начали разрабатывать операцию «PBSuccess». Первое выступление мятежников было подавлено в марте 1953-го. Возглавивший переворот полковник Кастильо Армас бежал из страны на маленькой «сессне» в соседний Гондурас. Владимир Иванович, для которого эта операция была первой с момента вступления в должность, предпринимал усилия для получения, в общем-то, незначительной суммы для удовлетворения амбиций «UFC», но плохие отношения с Хрущевым и неудача переговоров с Пероном, который требовал гарантий СССР на эти пятнадцать с половиной миллионов долларов, позволила американцам, с помощью всего двадцати миллионов долларов, произвести в следующем году переворот в Гватемале, купить командующего ВВС полковника Рудольфо Мендоса Асурдио и оставить армию Гватемалы без воздушного прикрытия. Выделив совершенно незначительные силы в виде нескольких самолетов Р-47, «повстанцы» захватили господство в воздухе и безнаказанно расстреливали слабо вооруженных сторонников законного президента. Наладить поставки вооружений в Гватемалу тогда не удалось.

Во время штурма сторонниками Армаса столицы, Владимир Иванович обратил внимание на доктора Че, который успевал оказывать помощь раненым, проводить операции под воздушным обстрелом и руководить обороной президентского дворца. Штурм был отбит, но положение обострилось еще одним мятежом в армии. Армейские командиры решили попробовать договориться со Штатами и Армасом самостоятельно, и свергли Арбенса, заменив его полковником Энрике Диасом. В этот момент генерал Андреев договорился с железнодорожниками и вывез в Мексику все посольство Аргентины и часть руководства сопротивления. В том числе и доктора Че. Получил «неполное служебное соответствие» и определенную известность как дон Пабло. Познакомился со всеми действующими политиками коммунистического толка, что немало помогло ему впоследствии. Они все были там, в Гватемале. Кстати, после поражения Арбенса Конгресс США и ЦРУ провели еще одну операцию: «PBHistory», с помощью которой старались доказать, что президент Арбенс был ставленником Москвы. Безуспешно! Никаких следов за собой генерал-майор не оставил, и вся помощь законно избранному президенту Арбенсу поступала из открытых источников в ОАГ.

Но это было давно уже, и доктор Че теперь не называет себя иначе, чем майор Гевара. Личность это сложная, но приходится иметь дело с ним, так как уговорить руководство ранее выйти на переговоры с повстанцами из «М.26.7» не удалось. Действовать приходилось в пределах отведенного бюджета, в который поставки военной помощи включены не были. И если бы не «сторонние доходы», то оказать сейчас давление на победителей не удалось бы. Генерал отчетливо понимал, что его вытесняют из страны. Вынуждают эмигрировать, чтобы, не дай бог, не высветилось прошлое Первого секретаря ЦК КПСС. Заполучив кое-какие связи и имея пусть и ограниченный, но бюджет, он внедрился в систему, которая обеспечивала действия левацких, левых и коммунистических групп в Латинской Америке. Перехватил большую часть оборота оружия и нелегальной добычи драгоценных металлов и камней на себя. Стараясь не испачкаться в коке, сумел выиграть бой с весьма влиятельными фигурами в испанской мафии, для которых возвышение сицилийцев на Кубе было «углем в штанах». Благодаря этому удалось блокировать антикастровские действия на Кубе со стороны наркотической мафии южноамериканских стран. Она перехватила на себя поток наркотиков из джунглей тропической Америки непосредственно в США. Ранее все это шло через Кубу и контролировалось «Коза ностра». Одним посредником стало меньше. И какая-то передышка Кастро и его ребятам.

В три сорок вернулась разведка из Шанаду, так по-испански называется дом Дюпона, самое большое здание на побережье с огромным пляжем и парком, которое построил Уильям дю Пон де Немюр в качестве загородной виллы в самом красивом уголке Карибов. Строил с размахом и королевской роскошью. Он и вправду был некоронованным королем Америки! Владимир Иванович слышал, как вернулась группа, но встречать не выходил, дал возможность ей переодеться, привести себя в порядок. Затем в дверь комнаты для отдыха, в которой он находился, осторожно постучали.

– Войдите.

– Товарищ генерал! Разрешите доложить?

Александр положил на стол нарисованный план дома, пляжа и парка. В комнату вошел он один, перед этим входная дверь в ангар чуть прошумела, кто-то вышел на улицу.

– Осмотрели здание снаружи и изнутри, – сказал сын и чуточку приостановился, пытаясь рассмотреть реакцию отца, но тот промолчал, и сын продолжил: – Забор, ворота и дом находятся под сигнализацией, все электросигналы поступают вот в эту комнату справа от входа. Но в доме никого нет. Сигнализация низковольтная, имеет автономное питание +24V. Две линии уходят в город, в здание бывшей полиции. Через каждые два километра на столбах висят небольшие коробочки, скорее всего усилители или элементы питания. Не выясняли, так как здание полиции сгорело и необитаемо, то есть сигнал уходит в пустоту. Пульт есть, но через проем окна видно, что он разбит.

– Хорошо, дальше.

– Вот здесь вот, на пляже, здание бара, оно соединяется с основным зданием подземной галереей. Вход в галерею закрыт и заварен изнутри и снаружи. Сварка свежая, не покрашена. Делалась около трех-четырех месяцев назад. Вскрыть можно, но бесшумно не получится. А вот здесь, в шестидесяти метрах от бара, помещение для морозильников, там лед готовили для коктейлей и пляжные тележки держали, между пятым и шестым морозильником обнаружена дверь, точнее две двери – стальная противопожарная и дубовая. За ними малая галерея, которая соединяется с основной. Через нее мы попали в подсобные помещения основного дома, на кухню. Кухня не одна, они есть на каждом этаже, и имеется лифт для подачи еды с подземного этажа и черная лестница. Я их вот тут на плане и изобразил. Сигнализация в обнаруженном проходе отсутствует. Дверь в основную галерею находится под сигнализацией, но кнопка контактора установлена со стороны малой галереи, мы ее заблокировали. Малая галерея не слишком хорошо гидроизолирована. Есть потеки от воды, видимо заливает в грозы.

– Хорошо, итого, что мы имеем с гуся?

– Что – что?! Доступ к лучшему на Кубе винному погребу, смотри, па! – и он аккуратно вытащил из коробки, которую принес с собой, пыльную бутылку Chateau Lafite урожая 1787 года.

– Кто о чем! – Владимир Иванович задумчиво покрутил раритет в руках. – Так, насколько я понимаю, группа решила вернуться и немного пограбить дю Пона, так? И ты разрешил, так?

– Так! Там продовольствия до дури, и оно тухнуть начинает, в камерах со свежими продуктами уже просто кошмар. А группа второй месяц сидит на сушняке, консервах и вегетарианской пище. Три из четырех кухонь даже не открывались, стоят чистенькие, все блестит. На кухне второго этажа – полный бардак и гора невымытой посуды. Так что проживают наши друзья на втором этаже в трех вот этих комнатах. Но похоже, что они кочуют из одной в другую, чтобы не убираться.

– А охрана?

– Судя по всему, охранников в большой дом не пускают. Куча банок из-под консервов и пива находится вот здесь вот. Это караулка. Дырочку вот тут мы уже проделали, так что спать будут как миленькие!

– Ладно, черт с тобой, я тоже думал, как наладить питание для ребят, но в отличие от тебя, искал законные пути для реализации идеи.

– Пап, революция! Она все спишет!

– Бог с ним, можно, конечно, их вернуть по связи, но вопрос с питанием требуется решать срочно. Но учти, ты это делаешь в первый и в последний раз. Официально запрещаю какие-либо экспроприации. Сынок, пойми правильно, вероятно, нам здесь жить придется, и жить долго. Для этого я тебя и вызвал. Есть причины, почему меня в Союз не пускают. Серьезные. Потом об этом поговорим. Все, свободен! Мне отдохнуть надо.

Александр скорчил рожицу обиженного ребенка, достал из ящика пару банок «Хейникена», поставил на стол и вышел. Генерал покрутил пиво в руках, затем достал с полки большой фужер. Пиво было еще холодным.

Глава 5. Дон Пабло на работе

Вечером в четверг в условленное время сержант Вилабиа не появился. Что-то пошло не так. Запросили Москву, там тоже никаких докладов от него. В пятницу около двенадцати у ворот аэродрома остановился грузовичок и просигналил. Группа изготовилась к бою, а лейтенант Михайлов с FN Paratrooper на плече медленно пошел открывать ворота. Сержант появлялся всегда пешком и с американским армейским термосом. Кто приехал – неизвестно. Лейтенант предоставлял возможность остальным осмотреться и разобрать обнаруженные цели.

За рулем находилась темноволосая девушка в армейском оливковом кепи. На плечах две желтые полоски cabo – капрала.

Михайлов прошел через калитку, заглянул в кузов. Там было пусто. Обратил внимание на опухшие глаза и красный кончик носа девушки, вошел обратно и открыл ворота. Обдав его пылью и отработанными газами, грузовик проскочил мимо, оставив его наедине с воротами. Группа продолжала наблюдение. Никто из ангара не вышел. Девушка выскочила из машины, открыла вторую дверь и вытащила оттуда знакомый термос.

– Эй, барбудос! Есть здесь кто-нибудь? – у лейтенанта были погоны рядового. Лева уже узнал властительницу своих грез и почти бежал из дальнего угла ангара, где по штату было его место в обороне. Его остановил жест генерала, который сам вышел к гостье.

– Салудо, камарадо кабо! Чем обязаны такому приятному визиту?

– Привезла вам поесть, теперь я буду привозить вам еду, – и она назвала московский пароль двухнедельной давности. Правда, других паролей не поступало. Владимир Иванович назвал отзыв и после этого спросил о том, что, собственно, случилось, и где дон Хосе, ведь он должен был приехать вчера. Девушка вскинула на него полные удивления глаза, затем обошла машину и вытащила из кабины «Гранму».

– Вы не знали?

– У нас газет нет.

– Вы – дон Пабло?

– Да, я.

– Кабо Кончита Вилабиа, седьмой батальон ФАР. Я – дочь командира батальона и его радист. Утром я дала радиограмму в ваш адрес, и мне непонятно, почему вы о ней ничего не знаете. Квитанцию я получила.

– Я получу эту радиограмму позже, через три часа, девочка, по расписанию. Почему не вышли на связь по УКВ?

– По той станции, которую я забирала в Санта-Кларе? Она у отца была с собой.

– Час от часу не легче!

– Через три часа в город прибудут следователи из Гаваны, и я буду вынуждена сообщить им все, что знаю.

– А разве отец тебе не говорил, что кроме команданте эн хефэ, и он, и ты подчиняетесь мне?

– Говорил.

– Он погиб, выполняя мое задание, Кончита. И я думаю, что он не успел его выполнить, судя по месту его гибели. Если мы не выполним это задание, то революция будет уничтожена. У нее не хватит сил сопротивляться мощнейшей державе мира. Ты – коммунистка?

– Да, я член партии.

– Я посылал твоего отца связаться с председателем партии товарищем Родригесом. Безуспешно. В среду дал ему другое задание: организовать встречу с еще одним человеком. Он погиб. Если следователям из Гаваны станет известно о нашей группе, то мы уйдем и не сможем оказать помощь революционной армии. Здесь высадятся американцы, и революция будет подавлена. Ты хочешь этого?

– Нет. Кто вы, дон Пабло?

– Отец не говорил?

– Нет, мне он давал уже зашифрованные радиограммы. Код, как его составить, я знаю, знаю частоту, и только.

– Мы – русские. Я – первый секретарь посольства СССР в Аргентине. А это мои люди. Но нас сюда не приглашали, и этот визит неофициальный. Пока требуется все держать в строжайшей тайне. До Москвы далеко, девочка, а отсюда до Ки-Веста 165 километров ровно. Чихнуть не успеем, и они будут уже здесь. Поняла?

– Вы русский? Совсем не похожи!

– Смотри! – Владимир Иванович достал свои официальные документы.

– Так Москва с нами?

– Мы хотим помочь революционной армии отстоять завоевания революции. Для этого нам требуется твоя помощь. Твой отец погиб, выполняя свой долг и мое задание. Ты – радист группы, и через тебя идет вся связь. Твой почерк знают в Москве и в Буэнос-Айресе. Случись что с тобой – и связь прервется. А американцы действуют быстро. Вспомни Гватемалу, Аргентину, Уругвай, Бразилию, Никарагуа. Везде они совершили военные перевороты, и везде у власти сидят их люди. Здесь тоже будет переворот, если мы опоздаем хотя бы на день.

– Я не знаю, дон Пабло. Я хочу вам верить. Отец всегда отзывался о вас хорошо, я знаю, что вы переправляли нам боеприпасы, базуки и продовольствие. Я знаю, что вы лично были на стороне революции. Но я – капрал ФАР, и революционное командование сегодня будет задавать мне вопросы, и мне придется врать, врать своим соратникам.

– Мне требуется три дня. Если все пройдет как надо, то врать не придется, если сорвется, то в понедельник нас здесь не будет, или чуточку раньше. Так что побудешь у нас в гостях, а отвечать на вопросы следователей будешь в понедельник. Мы же не знаем этих людей, и среди них могут быть те, кто информирует не только Фиделя, но и других. Ты же знаешь, что не все на Кубе преданы делу революции. А то, чем мы сейчас занимаемся, имеет высшую форму секретности. Обедала?

– Нет, я же вам обед привезла, вы же со вчера не ели!

– Да ели мы, ели вчера. Пойдем, я тебя с ребятами своими познакомлю.

Опустошенная гибелью отца и не очень понимающая, во что она вляпалась, девушка, придерживаемая генералом за плечо, шагнула к дверям ангара, не осознавая, что может быть, отсюда уже никогда не выйдет. Разведки всего мира предпочитают надежно хранить свои секреты. Нет, намерений совсем избавиться от свидетеля у генерала не возникало, тем более что имелось еще трое, даже имен которых он не знал.

Оставшиеся три часа потратили на обед и открытие боковых ворот ангара. Ребятам пришлось откручивать кучу гаек, и Кончита охотно им помогала. Вежливые и воспитанные офицеры произвели хорошее впечатление на девушку. Она же поразилась и порядку в ангаре. Вся посуда перед и после обеда была вымыта, на кухне и по всему ангару ни одной соринки. Постели у всех заправлены. Мясо к обеду готовил самый говорливый из офицеров – Лёвушка, который решил произвести неизгладимое впечатление на гостью. Владимир Иванович продолжал вербовку и осторожно расспрашивал девушку о том, что ей известно о визитере в Шанаду. Но кроме того, что туда приезжают на двух армейских машинах люди из Гаваны в субботу вечером, Кончита ничего не знала. Отец не делился с ней этой информацией. Большой джип «¾» и высокий крытый грузовик с охраной она несколько раз видела.

Была удивлена тем, что ее не отпустили домой. Но дон Пабло аргументированно доказал ей, что так будет лучше. Ночью Кончите стало страшновато – дошло, что ее не отпускают, потому что боятся предательства с ее стороны. Поэтому утром начала атаку на Владимира Ивановича, что она – верный член партии и не приучена никого предавать.

– Я не сомневаюсь, дочка, но поверь старому разведчику: девушке в руки контрразведки лучше не попадать. На всю жизнь останутся крайне неприятные воспоминания.

За весь день к аэродрому никто так и не приблизился. Местная радиостанция рассказывала о героической гибели sub-teniente (младшего лейтенанта) Вилабиа. Нашлись свидетели ссоры в автобусе, вся провинция требовала найти и наказать убийц верного стража революции, был составлен фоторобот убийцы. Про отсутствие Кончиты не упоминалось. Она сама вспомнила, что говорила тетке и бабушке о желании поехать в Гавану к телу отца.

Напряжение в воздухе над аэродромом нарастало. Александр и Владимир Иванович проверили запуск двигателей у самолетов и сняли все расчалки. Было решено боя не принимать, а уходить на самолетах в море, куда уже пять дней назад вернулась «С-188».

В 19:10 старший лейтенант Журавкин доложил, что в сторону Шанаду проследовали две автомашины: джип и армейский «Дженерал Моторс». А местное радио передало, что митинг, посвященный героической гибели командира 7-го батальона ФАР, посетил команданте Че. Судя по женскому голосу, иногда прорывавшемуся через шум толпы, он был не один, а как обычно – со своей девушкой Алейдой Марч.

Алейда – жительница Санта-Марты и большую часть своей революционной деятельности провела в здешних лесах, занимаясь диверсиями и поставками снабжения для остальных подразделений повстанцев. С Че она познакомилась в Мехико. Знала, что он женат, но это не остановило ее. Младшего лейтенанта Вилабиа знала с детства и после речи команданте Че выступила сама, сказав немало теплых слов о командире батальона, который вырос из отряда Доне Паро. После его отъезда в загранкомандировку в Аргентину, второй сержант Вилабиа стал командиром отряда, а затем командиром батальона.

Когда ребята начали собираться и готовиться на выход, Кончита заявила, что она пойдет с ними и добьется встречи с команданте.

– Вы же слышали, как тепло отзывались об отце Че и камарадо Алейда.

– Нет, ты и Степан остаетесь на месте и берете весь аэродром под охрану. На вас возможный отход группы.

Пятеро одетых в маскировочные комбинезоны бойцов прошли через задний вход и двинулись вдоль берега залива в сторону дома Дюпонов. Эта сторона полуострова Варадеро практически не застроена. Вид на залив заметно уступал по красоте виду на Флоридский пролив.

Поселок, который образовывали виллы американцев, слева от их пути закончился. Телекамеры, которыми был утыкан каждый кустик на огромном поле для гольфа внутри Дюпон-парка, были отключены позавчера, точнее сбили частоту на задающем генераторе, и кроме бегущих по экрану черно-белых полос и шума из динамиков там ничего не было. Вряд ли среди охранников команданте найдется специалист-телевизионщик. Но на всякий случай передвигались скрытно, избегая открытых мест. Фонари в парке охрана не включила. Беспечность – извечный враг Латинской Америки!

Задержка произошла у караулки. Дверь в нее, в нарушение всех уставов, была открыта, на крыльце сидело двое барбудос и банку за банкой отправляли в рот «Буканира». Наконец подлый продукт сработал, но достать принадлежности бородачи не успели. Их сложили за зданием туалета, дав предварительно подышать из небольшого баллончика. Прикрыли дверь в караулку и пустили газ через ватный фильтр, чтобы не шипел. Убедившись, что все спят, перешли ко второй части операции, оставив Лёву наблюдать за сонным царством. И не напрасно! В кабине грузовика спал необнаруженный водитель. Пришлось Лёвушке лезть под грузовик, и пускать газ в кабину «GM». Владимира Ивановича остановили более молодые участники группы, когда он решил лично произвести захват команданте. Обидно! Но выполнено все четко. Одного охранника сняли на первом этаже, а спящую парочку аккуратно разоружили, и разбудили только тогда, когда генерал вошел в их спальню.

– Салудо, доктор! Узнаете?

Глаза внезапно разбуженного команданте, которому еще и зажали рот, больше смотрели на то, как извивается в руках здоровенного Александра его голая подружка. Лишь когда она прекратила сопротивление и обмякла, он перевел глаза на генерала. Отрицательно покачал головой. Владимир Иванович вытащил из нагрудного кармана половинку банкноты в двадцать кетсалей.

– У тебя должна быть такая!

Глаза команданте широко раскрылись.

– Отпустите его! – генерал передал банкноту Геваре, а сам поднял со стула халат и бросил его в сторону девушки, прикрыв им ее ноги и низ живота.

– Скажи ей, чтобы не кричала и не устраивала истерик, тогда ее отпустят.

– Дон Пабло! К чему это все? Я не понимаю, за что? Милая, пожалуйста, не кричи! И они ничего тебе не сделают. Этого человека я знаю.

– Хочу сразу принести свои извинения за столь поздний визит. Я приглашал восемь дней назад руководителей вашей революции на встречу, но никто так и не прибыл. Послал к тебе лично сержанта Вилабиа, но он трагически погиб в поезде, и у меня не оставалось иных способов как можно быстрее увидеться с тобой, Че. Ты видел копию коносамента, которую я посылал тебе через него.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.