# Преврати меня в пепел

Тереза Вайборн

В моем мире магия больше неподвластна людям. Но прошлый король нашел способ ее вернуть. Теперь каждый может обрести силу… или превратиться в монстра.

Меня зовут Кэсседи Белонс, и я управляю кровью. Раньше я думала, что эта сила – просто легенда, но теперь мятежники возлагают на меня надежды. Я должна помочь им вернуть трон законному наследнику, ведь мне под силу объединить магические дары. Но сын заклятого врага врывается в мое сердце, словно вихрь, и грозится завладеть им… Ненависть или любовь? Что сильнее в мире, где жизнь не имеет ценности и никому нельзя доверять?

© Тереза Вайборн, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

## Плейлист:

Kelsy Karter – Devil On My Shoulder

Klergy, Mindy Jones – Hide and Seek

Sybrid – No Time to Die (feat. Brittney Bouchard)

Molly Kate Kestner – Prom Queen

Tommee Profitt feat. Beacon Light & Sam Tinnesz – Enemy

Yonaka – Seize the Power

NF – Can You Hold Me

2WEI feat. Tommee Profitt & Fleurie – Mad World

Meg Myers – Desire

Hidden Citizenz – Monster

Decode – Paramore

The Score – Stronger

UNSECRET feat. MШШNWATER – Only The Beginning

Royal Deluxe – Bad

Ruelle – Monsters


Я написала эту книгу в подростковом возрасте, вложив в нее всю свою любовь к литературе, которая вдохновляла меня в те годы. Когда я была ребенком, я часто скрывала свои чувства, и эта книга стала моей личной отдушиной.

Главная героиня – эмоциональный персонаж, который испытывает ярость, боль и горе от утрат и предательств. Ей всего восемнадцать, и она не знает, как справиться с испытаниями, которые свалились на нее. Тем не менее она борется за выживание в изменившемся мире. Ее жизнь полна разочарований, и все ее эмоции выходят наружу, становясь бурей, сносящей всех, кто рядом. Она не боится проявлять свои чувства, и я призываю вас делать то же самое.

Важно не прятать свои эмоции. Каждый из нас сталкивается с ситуациями, когда охватывает тревога и кажется, что мир рушится. Если вам хочется плакать – плачьте. Если хотите кричать – кричите. Эмоции требуют выхода, невозможно все держать в себе.

Помните: вы важны, вы имеете значение. Любите себя, уважайте себя и принимайте такими, какие вы есть.

## Пролог

Нам нельзя собираться большими группами, нельзя выходить по ночам. Закон тишины заставляет всех сидеть дома. Но разве законы не созданы для того, чтобы хоть иногда их нарушать?

Ночной ветер ласкал мои волосы цвета каштана, словно перебирая их кончиками пальцев, когда я выскользнула из окна, а мой друг ловко подхватил меня внизу. Мы пробежали через темные улочки, стараясь быть незаметными, точно тени. Зловоние от мусорных контейнеров, в которых тихо ковырялись пищащие мыши, ужаснуло меня настолько, что я зажала ноздри и задержала дыхание.

После наступления комендантского часа выход был запрещен и карался по всей строгости закона. Однако мы все равно оказались на улице и медленно приближались к старому заброшенному дому. Оказавшись у двери, мы постучали шесть раз, соблюдая определенный порядок:

«Один стук посильнее, второй едва слышно, и снова четыре посильнее».

Дверь открылась. Милый юноша в очках и наушниках пропустил нас внутрь. Он прижал указательный палец к губам, напоминая, что в этом доме следует соблюдать тишину.

Под нашими ногами скрипнула половица. В темном помещении был слышен лишь легкий шорох тел, что извивались в странном танце. Музыка не играла, и казалось, будто темп их движений задавал уникальный ритм. Звук на самом деле доносился из наушников, и каждый из собравшихся слушал свою собственную симфонию. Меня охватил трепет при мысли о том, что здесь находится столько подростков. Их всех перебьют, если поймают.

Человек, открывший дверь, подал нам наушники и очки. В ушах заиграла музыка, от которой захотелось качать головой из стороны в сторону, а перед глазами замигали огни. Теперь я могла внимательнее рассмотреть эту нескромную толпу. Мой друг стоял рядом и улыбался. Он взял мои руки в свои и двинулся в центр толпы, настойчиво приглашая меня веселиться. Мы двигались в одном ритме и тихо смеялись, надеясь, что нас никто не услышит.

Иногда самые смелые из нас устраивали подобные вечера, чтобы немного пообщаться и ненадолго обрести свободу. Прийти сюда было безумием, но, растворяясь в танце, я хотела насладиться сегодняшней ночью и этим мгновением.

От волнения и восторга сердцебиение участилось, а от музыки побежали мурашки. Адреналин играл в венах лишь от одной мысли, что нас могли поймать.

Неожиданно за окнами блеснул яркий свет от наручных фонариков блюстителей закона. В эту же секунду я сняла очки и наушники. Шум снаружи заставил всех насторожиться. Лай и вой собак посеяли в толпе панику. Все ринулись к туннелям, спрятанным в доме: те уходили под землю и вели в безопасную часть леса. Они были здесь на случай облавы, и одна из них началась прямо сейчас.


## Часть первая

### Глава 1

Сердце подскочило в груди от страха, пока я бегом забиралась все глубже в лес. Ноги подкашивались и отказывались слушаться, а все мысли были лишь о том, чтобы не попасть в руки блюстителей. Меня волновало лишь это.

Луна ярко сияла над нами, освещая путь к безопасности. Вдалеке раздались громкие команды и звуки стрельбы. Мы знали, что нужно оставаться незамеченными и действовать быстро. Ветер шептал ветвями деревьев, под ногами шуршали листья. Заросли густых кустарников цеплялись за одежду и царапали кожу. Слезы спускались по щекам и оставляли на губах соленый привкус. Страх будоражил.

Лай собак приближался. Я была готова поклясться, что слышала, как щелкали их челюсти, торопясь вцепиться мне в горло и притащить тушку хозяину.

– Нет, нет, пожалуйста, я должна успеть, – шептала я.

Если меня поймают, то с жизнью расстанусь не только я, но и те, кого я люблю.

– Белонс, еще немного, не бойся, – успокаивал меня бегущий рядом Дарен, хотя у него самого от страха дергался глаз.

Да он напуган не меньше моего!

Впереди простирался обрыв, глубина которого достигала двадцати метров. Этого места не существовало ни на одной карте до тех пор, пока во время войны сюда не упала бомба, наполненная древней магией. Мощный взрыв разверз землю на несколько километров. Со временем образовавшаяся воронка заполнилась водой, создав сеть подводных пещер. Одна из этих пещер позволяла перейти на другую сторону разлома.

Мы часто изучали обрыв, рисовали карту каждого туннеля и поворота. Это место не было каким-нибудь простым убежищем, оно стало нам вторым домом.

– Сейчас! – закричал Дарен и кинул мне капсулу зеленого цвета.

Поймав капсулу на бегу, я моментально проглотила ее. Через тридцать секунд она начнет действовать, и у нас будет достаточно времени, чтобы скрыться. Капсула зеленого цвета позволяла прожить без воздуха лишь час, после чего организм снова нуждался в кислороде. Если человек оставался под водой по истечении этого часа, то смерть наступала мгновенно. У капсулы были и побочные эффекты: например, сильная слабость в мышцах и безудержный голод до окончания ее действия. Но все это неважно, если сейчас она могла спасти мою жизнь.

– Прыгаем! – В этот раз закричала я.

В момент прыжка ощущаешь себя падшим ангелом, которого вытолкнули с небес, лишив крыльев. Этот обрыв – моя жизнь. Здесь я чувствую себя свободной, и все страхи сходят на нет. Свобода – это то, за что нам давно запретили бороться, но мы никогда не сдадимся, ведь нет смысла жить, если ты всего лишь игрушка в чужих руках.

Удар о воду отрезвил меня, и я улыбнулась. Мы смогли, сегодня мы не умрем.

Сейчас ночь, и под водой ничего не разглядеть. Это, конечно, плюс: когда мутанты-переродыши доберутся со своими псами до обрыва, мы уже исчезнем. Они наверняка станут обыскивать лес и ближайшие дома, а мы чуть переждем и позже сможем вернуться домой.

Дарен и я не волновались о том, что в воде темно, мы этим наслаждались. Нам удавалось найти нужную пещеру, даже когда мы были лишены зрения: уж слишком часто мы здесь бывали. Я знала каждый камешек в этом месте.

Погрузившись глубже, мы попали в сквозную пещеру. Она была невелика – всего два-три метра в длину, так что мы быстро ее преодолели. Прошло всего десять минут с момента принятия капсулы, и волноваться было не о чем: запаса кислорода хватит еще надолго. Рука Дарена сжала мое запястье и медленно потянула вверх. Когда мы начали подниматься на поверхность, проход заметно сузился. Вдвоем уже стало тесновато, но мы привыкли к таким условиям. Вынырнув из воды, мы, не теряя времени, зацепились за камни и взобрались вверх по противоположной стороне обрыва.

Здесь были и наземные пещеры, в которых зеленые капсулы не нужны, там мы и рассчитывали укрыться до самого утра. Потом, чтобы вернуться и попасть домой, придется вновь прыгать в воду, но сейчас мы забрались в пещеру и поползли в самый конец. В полный рост не встанешь, но это и необязательно. Добравшись до тупика и посмотрев друг другу в глаза, мы молча стукнулись кулаками в знак победы. Дарен отошел в сторону, сдвинул камень и вытащил два энергетических батончика. Вернувшись на место, он протянул один мне. Хотя еда была далека от идеальной, это можно было пережить. Дарен, как и я, быстро съел шоколад, – а точнее, самый безвкусный его заменитель из тех, что мне когда-либо доводилось пробовать, – и поднял большой палец вверх. Он сделал вид, будто ему понравилось, но я знала, что сейчас он отдал бы что угодно за кусок жареного мяса.

– Как же я устал от ночных погонь, – прошипел он.

– Ты вытаскиваешь меня ночью из дома и волочишь на бунтарские вечеринки, хотя прекрасно знаешь, что они запрещены. После десяти вечера все запрещено, никто не имеет права выходить на улицу: ни дети, ни взрослые. Но ты все равно тянешь меня гулять, – прорычала я и усмехнулась.

– Тебя никто не заставляет ходить со мной, – обиделся Дарен и скрестил руки на груди.

Он надул губы, что выглядело довольно нелепо и даже смешно.

– Если я не пойду, тебя поймают в первую же секунду. Ты совсем не умеешь вести себя тихо.

– Кэсседи Белонс боится меня потерять? – как обычно, начал шутить друг детства.

Если бы существовала премия «самый раздражающий человек года», то получил бы ее именно он.

– Псих!

Мы резко начали смеяться и так же резко прекратили, лицо Дарена стало серьезным.

– Ты успела увидеть их лица? – спросил он.

– Переродышей? Нет, они были в масках. Я думала, сегодня мы умрем.

– Не говори ерунды, нас еще ни разу не удалось задержать. Я слышал, что они могут сломать позвоночник, просто дотронувшись до твоей спины, а еще способны одним ударом раскрошить череп.

Очень милые рассказы… Особенно сейчас, когда переродыши ходили где-то рядом.

– Перестань! Я и так знаю, что они монстры. Но…

– Но почему-то ты всегда ищешь способ их оправдать. – Дарен посмотрел на меня и закатил глаза.

– Потому что они не виноваты в том, кем стали. Все дело в D-7! Ты и без меня знаешь, что она творит с такими, как мы. Кому-то после контакта везет больше – и он просто получает дар, а кто-то становится мутантом или вообще умирает. Хотя я предпочла бы остаться в числе счастливчиков, которых эксперимент не коснулся вовсе. У нас осталось не так много времени.

От этой мысли под ложечкой засосало.

– Может, мы и не попадем туда! Вот с чего ты взяла, что мы окажемся там? – запротестовал друг. Он в любой ситуации старался вернуть мне хорошее настроение и избавить от тревоги.

– У нас нет проблем со здоровьем, хорошо развиты мышцы… Мы окажемся там, вот увидишь!

– В городе около трехсот тысяч подходящих человек, думаешь, мы одни такие?

– Половина из них чем-нибудь больна, а вторая – одни доходяги или инвалиды!

– Просто давай надеяться, что мы сможем избежать всего этого, – выдохнул он.

– Была бы от этого какая польза, – усмехнулась я и положила голову ему на плечо.

Мокрая футболка Дарена прилипла к щеке. Я и не заметила, как из глаз полились слезы.

– У тебя такой мрачный взгляд на мир, Кэсседи Белонс. – Его пальцы начали перебирать пряди моих мокрых волос. – Даже если мы умрем, все равно останемся лучшими друзьями.

– Конечно, за тобой в любую пропасть. – Наша дружба всегда меня успокаивала.

Дарен расслабился и задремал, в то время как мои мысли кружились вокруг предстоящего эксперимента, который должен был начаться через два месяца. На десятый день после того, как нас внесут в списки участников эксперимента, будут объявлены результаты. Это всегда происходит в конце лета, в день, которого мы боимся больше всего, – тридцать первого августа. День эксперимента. День нашей смерти. Дарен и я родились в одну и ту же дату, поэтому в списке мы окажемся одновременно.

Эксперимент «D-7» был создан пятьдесят лет назад. Девушки и юноши, достигшие восемнадцати лет, подлежали тщательному осмотру, и те, кто не страдал никакими заболеваниями, вносились в список. Позже из него отбирали по пять юношей и девушек с лучшими показателями здоровья из каждого города. Им вводили специальный вирус, и дальше все зависело от конкретного человека. Ты мог стать лучшим и получить дар, какую-то сверхсилу, или же, если твой организм сдавался, стать одним из тех мутантов-переродышей, что гонялись за нами. Но существовал и худший вариант – мучительная смерть. Однажды я собственными глазами видела такую. Девушка кричала, молила о помощи, несмотря на фонтаны крови, бившие из ее глаз, рта и ушей. Я слышала, как ломались внутри нее кости, и эти звуки навряд ли мне когда-нибудь удастся забыть. В тот день, вернувшись домой, я закрылась в своей комнате и рыдала не переставая от осознания, что и меня может ждать такая же участь.

Некоторые родители пытались защитить своих детей, с детства ограничивая их в еде и не позволяя заниматься спортом, растили их слабыми и ни на что не способными. Таких детей в список не вносили, но не так давно, около пятнадцати лет назад, за родителями начали следить. Теперь за подобное карали смертной казнью. Четыре года назад так судили одну семью: поначалу родителям удавалось скрывать свои попытки уберечь детей, но кто-то узнал об этом и доложил куда следует, после чего всех их собрали на главной площади и показали, что ждет людей в случае неповиновения.


Теплый летний ветерок щекотал нос. Я улыбалась, стоя рядом с мамой и держась за ее руку. Люди о чем-то шептались, но я не обращала на них никакого внимания.

– Мама, а зачем нас здесь собрали? – удивилась я, осматривая толпу.

Множество людей стояли, прижавшись друг к другу, словно искали поддержки.

– Доченька, когда все начнется, не смей кричать или отворачиваться. Не показывай им свой страх, будь сильной! Ни за что не сдавайся, не смей, не сегодня! – Мама наклонилась ко мне и поцеловала в лоб.

Ее слова пугали меня, а голос дрожал.

Не такие вещи должна говорить мать своей дочери, когда та не подозревает, что происходит. После ее слов я лишь занервничала и стала заглядывать в лица прибывающих на площадь людей. Я желала заранее знать обо всем, что могло случиться, чтобы подготовиться.

– Эй, мне уже четырнадцать, никто так не делает! Не целуй меня на людях! – взвыла я, но не только из вредности.

Мне нужно было переключить свое внимание с чужих напуганных лиц, с плотно зажатых губ и рук, что так судорожно дергались.

– Сегодня это тебе понадобится. Держи меня за руку и не отпускай, не смей убегать! – грубо сказала она.

Ее голос превратился в лед, и меня бросило в дрожь. Почему это я должна убегать? Мне делать, что ли, нечего?!

Мама вела себя странно, и где-то в животе вдруг завязался тугой узел, готовый в любой момент лопнуть от натяжения.

– Просим всех соблюдать тишину!

На главную сцену вышел человек в черном смокинге с пуговицами из красных рубинов, соединенных золотыми цепочками. Он обворожительно улыбнулся, после чего все замолчали. Мужчина был прекрасен. Высокий, с черными, зачесанными назад волосами и большими карими глазами, он пристально смотрел в толпу. Мы с мамой стояли недалеко от сцены, и я разглядывала его так, будто увидела самого принца. Но он оказался не просто принцем, он был королем, что приветствовал свой народ, а его алая мантия поверх костюма напоминала о безграничной власти.

Он не носил корону. Хотя, чтобы узнать, кто перед тобой, это было и не нужно. Его лицо изображали на каждом углу, о нем писали книги и стихи. Этот человек стал первым лицом нашего прекрасного королевства после того, как сверг собственного отца.

– Мама, он прекрасен. Сколько ему лет? – шепотом спросила я.

– Какая разница, сколько ему лет? Не суди человека по внешности, – так же шепотом ответила она.

Мама всегда осуждала меня за то, как быстро я поддавалась обаянию чужой красоты.

– В этот день мы собрались здесь, чтобы своими глазами лицезреть силу закона и королевское правосудие, – заговорил король. Улыбка с его лица исчезла, теперь оно напоминало камень. – Сегодня все смогут извлечь из этого урок.

После этих слов он пошел к заднику сцены, где находился трон, сел и взмахом руки приказал начинать. Я догадывалась о происходящем и пыталась смириться с мыслью, что, вероятно, сейчас начнется казнь, но ноги все равно дрожали от страха.

До начала представления перед сценой разместили небольшой помост с дровами, на котором тут же разожгли костер. Через несколько секунд его пламя разрослось в огненный столб высотой около трех метров. Над площадью растянулась каменная постройка, напоминающая мост; она служила возвышением для громких объявлений и новых приказов. Оттуда я и услышала первые крики. Посмотрев наверх, я увидела связанную женщину и двух державших ее людей в масках. Женщину связали веревкой, чтобы она не могла пошевелиться, после чего перекинули через мостовое барьерное ограждение и стали медленно опускать. Она кричала, а я все сильнее сжимала мамину руку. Огонь неумолимо подбирался к женщине, и даже отсюда чувствовался его жар. Внезапно вопли стихли, и женщина молча уставилась на пламя внизу. Ужас в ее глазах выбивал воздух из моих легких. Женщину опускали не спеша, словно мучая ожиданием собственной смерти. Забыв слова мамы, я зажмурилась и попыталась отвлечься от происходящего. Но повторившийся крик вновь заставил меня распахнуть глаза. На этот раз огонь добрался до своей жертвы: ее кожа сгорала, а страшный вой сменила тишина. Я не видела ничего, кроме жженого тела; не чувствовала ничего, кроме запаха опаленных волос и мяса. Некоторых людей в толпе рвало, но, приходя в себя, они продолжали молчать и зажимали рты своим рыдающим детям. Нам нельзя уйти отсюда. Мы должны смотреть. Казнь еще не окончена.

Следующими на мост вывели девочку и мальчика. Двойняшки лет шестнадцати видели, что осталось от их старшей сестры, которая заменила им мать. Ее тело догорало, а они громко рыдали и звали ее по имени. Аделла – так звали женщину, ее имя я навсегда запомнила. Детям вкололи что-то, от чего они упали без сил. Снотворное. Их сожгут так, чтобы они ничего не чувствовали. Считалось, что так король проявляет милосердие. Мальчика и девочку так же опустили в огонь. В этот раз не было криков, лишь запах мяса, а я стояла с закрытыми глазами и зажимала нос. Прямо сейчас хотелось умереть, а смотреть на это больше не было сил. Громкий плач ребенка разнесся по всей площади. Это был ребенок старшей сестры.

– Нет, нет, нет… Не может быть, такого не может быть! – шептала я.

Мама сжала мою руку еще сильнее, и, взглянув на нее, я увидела, как катились по ее щекам немые слезы. Я вновь заставила себя посмотреть наверх. Завернутый в пеленку ребенок кричал и махал своими крошечными ручонками. Люди молчали, но почему? Он же совсем маленький, так нельзя! Почему все они молчат? Как они смеют молчать?! Даже моя мама не произнесла ни звука! Я начала дергаться и толкать ее, а она в ответ лишь сильнее сжала мою руку. Наверняка она подумала, что я пытаюсь убежать, но нет, не сейчас. Ребенок громко кричал, кровь в моих венах забурлила. Не в силах больше бездействовать, я со всей силы укусила маму за руку и вырвалась из ее хватки. Я должна была что-то предпринять, должна была спасти ребенка.

Бросившись ко входу на мост и расталкивая по пути людей, я смотрела на младенца. Король приказал двум мужчинам, которые недавно помогали с веревками, остановить меня: никто не смел покидать площадь, но я и не собиралась отсюда бежать. Через толпу я пробивалась все ближе к мосту, мужчины спускались ко мне, желая поймать, и не понимали, что я сама иду к ним в руки. Взобравшись на мост, я побежала еще быстрее. Все люди смотрели на меня, им явно было страшно, но не за меня, а за свои жалкие жизни. Их со всех сторон окружили люди с оружием. Они могли выстрелить и в меня, но пока такого приказа не поступало.

Один из тех, кого направили ловить меня, все-таки успел схватить ворот моей рубашки и потянул назад. Я попыталась вырваться: била его по рукам, кусалась и царапалась. Он слегка ослабил хватку, и этого было достаточно, чтобы я сразу рванулась вперед. К ребенку поднесли шприц.

– Не трогайте его! Нет, не смейте! – закричала я, однако люди в масках уже вводили ему снотворное. Я закричала еще громче, но тут ребенка занесли над костром и выпустили из рук. Недолго думая, я набросилась на одного из людей, стоявшего ближе ко мне. Он был в больничном халате, который напоминал, что передо мной такой же ученый, как и моя мать. Каким-то чудом я повалила его на землю и стала бить головой о каменный мост. Ярость целиком поглотила меня, и внутри не осталось ничего, кроме желания убивать. Они все будут гореть.

Мне повезло застать мужчину врасплох. Он явно не думал, что я буду бить с такой силой. Когда он наконец опомнился, то схватил меня за ворот рубашки и отшвырнул в сторону. Ударившись головой о камень, я почувствовала, что тело вдруг обмякло, а в глазах потемнело. Сознание от меня ускользало. Но, наверное, так было даже лучше: просыпаться в этом мире я больше не желала.


### Глава 2

Пробегая мимо развалин в одиночестве, я часто уходила в себя и забывала о том, что в последнее время творилось вокруг. Мысли блуждали среди обломков прошлого, словно пытаясь найти ответы на вопросы, которые давно утратили свою значимость. И все же в этом месте я ощущала странное спокойствие: стены развалин оберегали меня от суеты и шума мира. Взгляд мой устремлялся вдаль, минуя руины, точно пытаясь проникнуть сквозь время и пространство и увидеть то, что давно было забыто.

Прошло две недели с нашей последней вылазки с Дареном, с того времени мы не виделись, но общались по ночнику.

Я бегала каждое утро, пока мои мышцы не начинали гореть, а легкие – разрываться от нехватки воздуха. Я делала все, чтобы стать сильнее. Дарен думал, что я схожу с ума, ведь я могла и не попасть в список D-7. Но как же мне хотелось сказать ему, что вскоре он увидит меня там в числе первых! Я молчала, потому что хотела оставить ему надежду, что я не стану частью эксперимента. У него и так в жизни достаточно трудностей, а тут еще обо мне думать.

Тогда, четыре года назад, он решил, что мне повезло, когда король списал мое поведение на нервный срыв и не казнил меня, но я знала, что наш правитель не был столь великодушен и просто заменил смерть наказанием, которое по сей день терзало мои тело и мысли. Я должна была попасть в эксперимент, даже если буду больна или при смерти. В этом заключалось мое наказание, что каждую ночь заставляло меня плакать. Но умирать я точно не собиралась.

В очередной раз пробегая мимо самого большого дома на окраине города, я смотрела на него и не могла оторвать глаз. Пожар полностью его уничтожил, но эта груда обломков завораживала меня. Появлялось ощущение, будто от них до сих пор исходит жар пламени, которое за столько лет не утихло. Сколько человек сгорело там заживо? Сколько из них задохнулось? За чужие ошибки поплатились все, от мала до велика. Да, война всегда забирала много жизней, но использование магии во время битвы привело к несравнимо большим потерям.

Решив немного передохнуть, я остановилась и огляделась по сторонам. Среди этих развалин не было ни души. Людям здесь делать нечего, но вот мутанты-переродыши вполне могли оказаться поблизости, охраняя всеобщий порядок или предотвращая очередные попытки подростков устроить вечеринку.

Мутанты напоминали мне о врачах. Каждый день меня на дому осматривали доктора, прямо как подопытную крысу. Возможно, я и была подопытной крысой, но они всегда приходили в сопровождении переродышей, которые в случае необходимости могли наказать тех, кто не желал добросовестно готовиться к участию в эксперименте.

Эти существа всегда носили маски, поэтому я никогда не видела их лиц и мне до сих пор было интересно, что же с ними не так.

Набрав побольше воздуха, я услышала тихий писк. Подняв глаза к источнику звука, я увидела над собой маленькую летающую камеру в виде бабочки. Она хлопала своими синими крыльями с черным узором и следила за каждым моим движением. Это новейшая модель дронов-шпионов, разработанная учеными. Давно ли она надо мной летает? Даже если бы я хотела сбежать, то не смогла бы оставить маму и отца – их убьют сразу же, как только я зайду в лес, где скрывались мятежники.

В нашем королевстве много законов, главный из которых требовал беспрекословно их соблюдать. Тогда все могло быть не так уж и плохо. В моем возрасте предписывалось посвящать всего себя эксперименту, не лелеять ложных надежд, не нарушать комендантский час и следовать примеру родителей в пути служения дворцу. Это не ощущалось невыполнимым, но почему я тогда так сильно хотела сопротивляться?

Каждый раз, когда я смотрела из окна своей комнаты на живописные луга и далекие горы, сердце мое наполнялось тоской. Я мечтала о свободе, о том, чтобы пройтись по травянистым полям, ощущая на своей коже тепло солнца, алого, как капля крови. Оно приобрело этот оттенок в тот миг, когда магия из нашего мира исчезла. Но на самом деле его алое сияние существовало только в нашем восприятии. Говорили, что люди смогут увидеть истинный цвет солнца, когда в них вновь пробудится магия.

Все, что делала моя семья, было направлено на благополучие королевства. А я как дочь своих родителей не должна была их подвести. Но вместо этого жаждала приключений, которые ждали за пределами эксперимента.


У моего отца не самая обычная профессия: он королевский охранник – человек, готовый пожертвовать своей жизнью ради тех, кто на самом деле этого не достоин. Моя мама – врач-исследователь, изучающий будущие экспериментальные образцы, то есть таких, как я, Дарен и другие восемнадцатилетки. Иногда мне казалось, что мое благополучие вовсе ее не заботило, ведь когда речь заходила о D-7, она улыбалась и говорила о других детях, но никогда – обо мне. Возможно, она давно потеряла надежду и похоронила веру в свою дочь, зная, что та не справится.

Наша семья обладала значительным капиталом в городе, где многие страдали из-за тяжелых условий труда, за который часто не получали должного вознаграждения. Вопреки всему прогрессу и новым технологиям процветала работорговля. Я сомневалась, что рабство когда-нибудь будет уничтожено и людям представится возможность выбирать собственную судьбу. Увы, насилие и жестокость продолжали существовать: людей до сих пор подвергали пыткам за непослушание, сжигали на кострах и вешали за мелкие проступки. Несмотря на то что годы летели один за другим, создавалось впечатление, что мир остается неизменным, но это представление было обманчивым. На самом деле он менялся, хоть одна вещь не уставала напоминать об обратном: желание людей причинять друг другу боль. Жизнь общества шла своим чередом, а простой народ так и страдал от тирании короля.

Мой друг Дарен – такой же выходец из народа, обычный крестьянин. Его мать работала в прачечной, а отец год назад утонул в море: он был рыбаком, а обычным рыбакам не давали зеленых капсул. У богатых семей их имелось в избытке, поэтому я часто отдавала капсулы Дарену, с ними он чувствовал себя спокойнее. Также я отдавала ему и черные капсулы, которые на некоторое время дарили силу и ловкость. Дарен летом работал на каменоломне, и они были ему нужнее, чем мне. Он никогда не ходил в школу, его навыки чтения хромали, поэтому мне пришлось пересказать ему правила приема черных капсул. Самым важным было принимать их после еды, иначе действие препарата сводилось на нет.

Образование для бедных людей было недоступно. Школа – дорогое удовольствие, ее посещение считалось роскошью. Крестьян заставляли работать, подобно рабам направляя в шахты, каменоломни и другие места, где им доставалась вся грязная, унизительная работа. Такие, как я, становились врачами, охранниками для знати, учителями или учеными, – в общем, людьми, приближенными к королю. Единственное сходство богатых и бедных выражалось в том, что деньги не освобождали нас от эксперимента и полного подчинения власти.

Раньше я не задумывалась об этом, но сейчас понимала, что для бедных в эксперименте все же были свои плюсы. Если они смогут обрести силу, то будут служить королю. Это позволяло им подняться по иерархической лестнице и обеспечить себе жизнь, о которой они и мечтать не могли. Бедные имели возможность завести семью не боясь, что им придется работать там, где когда-то мучились их родители. Возможно, именно поэтому Дарен был напуган не так сильно, как я. Возможно, в глубине души он ждал, что победит и больше ему не придется страдать от голода и принимать мои подачки. Друг стыдился, когда я приносила его семье еду.

В этом году я закончила школу, и наступило последнее лето моей подростковой жизни. Передо мной открывалось неясное будущее, и эта неопределенность наполняла меня тревогой. Однако я понимала, что смерть во время эксперимента – перспектива хоть и пугающая, но далеко не худшая. Жаль только, что увидеть остальные можно будет лишь пройдя через боль. Интересно, что чувствовали те, кто смог выжить? Каково это – стать победителем? Было ли им так же больно? Я никогда не встречала таких людей просто бродившими по городу. Да, они присутствовали на королевских мероприятиях, стояли в толпе во время казней, но на этом все. Все они находились в замке, рядом с королем. Насколько я знала, одаренных там насчитывалось не больше тысячи. Все остальные либо погибли, либо были отправлены на службу в разные уголки королевства. Помню, в один год, не пройдя эксперимента, погибло около семисот детей. Они захлебнулись своей кровью. Выжило лишь двадцать. Нас собирали со всех городов, а выживало несколько человек. Неужели это стоило того? Почему никто из одаренных не пытался дать отпор королю, почему они подчинились ему? Неужели никто даже не думал сопротивляться?

Камера надо мной взорвалась, и в воздухе запахло гарью. Это быстро вывело меня из размышлений. Оглянувшись, я заметила человека, чей взгляд был сосредоточен на мне. Сначала я подумала, что это представитель власти или мутант и сейчас он обвинит меня во взрыве камеры, хотя я ни в чем не виновата. Однако, когда он начал быстро приближаться, заметила, что на нем нет маски. Хотелось сбежать, тут же сорвавшись с места, но на этот раз я решила остаться: он уже рассмотрел мое лицо и попытка бегства только усугубила бы мои проблемы.

Чем ближе он подходил, тем сильнее колотилось сердце. Что, если он и вправду пришел по поручению короля, полагавшего, что я вновь что-то натворила?

Нет, я слишком маленькая проблема, чтобы отправлять за мной. Здесь было что-то не так.

Кому я могла понадобиться?

– Юная леди выглядит напуганной, – спокойно сказал мужчина, подступаясь ко мне.

Его внешность была приятной и вызывала доверие. Добрые зеленые глаза смотрели на меня так, будто он извинялся за свой визит, а рыжие веснушки, похожие на мои, добавляли ему мальчишеского озорства. И лишь шрамы, украшавшие его лицо, немного отталкивали.

– Кто вы? Не я взорвала камеру, меня наказывать не за что, – сразу же объяснила я.

– Я знаю, что вы не взрывали камеру. Это сделал я, – улыбнулся незнакомец.

Оторопело моргнув несколько раз, я нашла в себе силы вновь заговорить:

– Но зачем? Меня могут обвинить в попытке побега и наказать!

– Пожалуйста, не волнуйтесь, – попросил он. – Новые камеры часто взрываются из-за сильной жары, а сегодня на улице точно в котле. Как вы умудряетесь бегать в такую погоду? А если все-таки вас вдруг спросят, скажете, что камера взорвалась сама, пока вы гуляли по городу.

В словах мужчины присутствовала логика, но это не помогало мне разобраться в причине его появления.

– Что вам от меня нужно?

Он осмотрелся по сторонам и взглянул на небо, словно ища признаки слежки или скрытых камер. Затем он запустил руку в карман и извлек оттуда маленькую баночку. Внутри нее лежала белая таблетка в форме пятиконечной звезды. Незнакомец передал ее мне, и я осторожно приняла предмет из его рук.

– Это от вашей мамы. Выпейте таблетку прямо сейчас: я должен увидеть, что вы ее приняли, – сказал он.

– От мамы? Но почему она сама не отдала мне ее дома? И для чего эта таблетка? Ее принимают все экспериментальные образцы?

Я с недоверием на него взглянула. Не хотелось употреблять что-то неизвестного происхождения. Мир небезопасен. Несомненно, новые технологии снизили уровень преступности среди тех, кто все еще надеялся сбежать от своей нищеты, и количество похищений и случаев торговли органами сократилось. Однако все еще никого не удивляли новости о том, как люди, находившиеся в крайней нужде, крали кого-то, чтобы просто разжиться пищей. Голод способен свести с ума любого человека, и винить за это сложно. Но возможность стать жареным мясом на чьем-то столе не привлекала.

– Никто не должен знать об этой таблетке, даже ваш отец: ваша мать делает это втайне от короля. Поэтому после того, как она растворится в вашем организме, вам нужно будет сделать вид, будто ничего не было.

Вокруг не было камер. Этот человек знал, когда я буду бегать и где. Он все проверил, прежде чем подойти.

– Почему я должна вам верить? Я никогда вас раньше не видела.

Все-таки странно довериться первому встречному лишь потому, что он заявил, будто знает мою маму.

– У тебя нет выбора, эта таблетка может спасти тебе жизнь. Ты же не хочешь умереть? – усмехнулся мужчина, следя за каждым моим движением.

Он смотрел на меня, словно наблюдая за ходом любопытного опыта.

– Спасет жизнь? Я смогу победить вирус?

Вирус, содержащий в себе древнюю магию, должны вколоть нам в ходе эксперимента. Эта магия, существовавшая веками и затем исчезнувшая, стала объектом поиска для одного из правителей. Он поручил найти последних обладателей удивительной силы, которых осталось всего семеро, изучить их и найти способ передачи магии. Так возник вирус, а эксперимент получил название «D‑7», что символизировало «последних одаренных».

Никто не знал, почему магия исчезла, ведь раньше с ней либо рождались, либо же приобретали в подростковом возрасте. Возможно, в процессе развития технологий и по мере появления всех новшеств нужда в магии просто отпала, и она покинула тела людей, давая им возможность научиться жить без нее.

– Сможешь, но тебе все равно придется постараться. Ничего в этой жизни не дается просто так, особенно победа. А теперь пей, я доложу обо всем Коралине.

Стоило ли доверять человеку, который знал имя моей мамы? Вглядываясь в лицо мужчины, я все сильнее убеждалась, что оно мне знакомо. Возможно, я видела его в детстве, возможно, даже на маминой работе. Странно… Но, впрочем, почему бы в этот раз не рискнуть? Эксперимент на носу, терять мне уже нечего, поэтому любая возможность выжить приветствуется. Взяв таблетку и проглотив ее, я почувствовала, как по горлу растеклось что-то жидкое. Мышцы напряглись, а голова закружилась. Я смогла устоять на ногах, но зрение помутилось. Мужчина аккуратно придержал меня за плечи, видимо, чтобы я не повалилась набок. Эти странные ощущения длились минут пять, но потом прошли, будто ничего и не было.

Оставалось надеяться, что меня все же не отравили и я доживу до утра.

– Что это было? – спросила я удивленно.

– Так действует только первая таблетка, – ответил незнакомец. – Не волнуйся, это не смертельно. А теперь иди домой, пока мутанты не начали искать тебя из-за взрыва камеры. И для всех остальных этой встречи не было.

– Но я даже не знаю, кто вы.

– Не волнуйся, скоро узнаешь, – улыбнулся он и ушел той же дорогой, которой пришел.

Этот мужчина не был похож на врача. Я знала всех маминых друзей, но он точно не был частым посетителем в нашем доме. Она что-то от меня скрыла, но что? Что она задумала?

Мама могла передать мне таблетку лично, что бы он там ни говорил, – я знала, что она смогла бы и даже нашла бы способ сделать это. Поэтому все, что произошло, казалось мне каким-то представлением, неоднозначный финал которого терялся в неясных перспективах будущего.

Домой мне снова пришлось бежать: мутанты не должны были подумать, что я пыталась покинуть город, иначе это плохо закончилось бы для всех нас. Пот и без того ручьем стекал по моей спине, а от жары становилось хуже некуда.

Я резко отскочила в сторону, когда на огромной скорости мимо меня промчалась карета. Ее колеса светились голубым – видно, она тоже перегрелась на солнце, а человек, сидевший в ней, потерял управление. Сегодня слишком жаркий день. Раздался оглушительный визг, и карета врезалась в дерево. Однако кабина не просто уцелела, на ней не было и царапины. Подбежав к ней, я открыла дверь и увидела молодого человека без сознания. Я аккуратно перетащила его на землю, но сразу отошла в сторону. На нем была красная мантия с изображением королевского герба. Неужели это сын короля? Но что здесь делает Кристофер Долас и почему он один, а не со своей охраной?

Видимо, сегодня проблемы решили меня преследовать.


### Глава 3

Я сумела перенести принца в тень, чтобы предотвратить солнечный удар. Хоть я и не знала, как оказывается первая помощь, я осмотрела его лицо и голову, желая убедиться, что серьезных повреждений нет. Нельзя было нанести ему еще больше вреда: за такое обычно казнили. Нельзя было и оставить его здесь – за это тоже ждала казнь. И что в таком случае мне нужно было делать, чтобы не подписать себе смертный приговор? Я должна была быстрее вернуться домой, но наследник короны тормозил меня. Зачем вообще я подошла к этой карете? Могла бы просто оставить его там, и никто не узнал бы, что я была здесь.

Неуверенно всматриваясь в его лицо, я все яснее замечала, что он совсем не походил на своего отца. Светлые волосы спускались практически до плеч, сливаясь с бледной кожей. Его нос был слегка приподнят и имел небольшую горбинку. Скулы казались острыми, как каменные края обрыва. Длинные ресницы трепетали от теплого ветра, и одна из них даже отважилась ускользнуть, добравшись до его ярких губ. Когда я протянула пальцы, чтобы смахнуть ее, он ловко поймал мою руку в воздухе и внезапно раскрыл глаза самого светлого оттенка серого, который я когда-либо видела. Взгляд из-под темных бровей был настороженным, словно у древнего охотника, готового и к обороне, и к нападению. Казалось, что внутри этого взгляда затаилось нечто непостижимое, что не смогло бы стереть и само время. Моя рука замерла, по коже побежали мурашки, и внезапно холодный воздух окружил нас, словно на город в одно мгновение опустилась зима.

– Что ты делаешь? – не отпуская мою руку, спросил принц.

– Ваше высочество, карета потеряла управление и врезалась в дерево, поэтому я достала вас оттуда и перенесла в тень, – с гордо поднятой головой произнесла я.

Я испытывала перед ним страх, так же как и перед всеми, кто проживал во дворце. Однако показать этот страх – все равно что признать превосходство принца и вручить ему контроль над моей жизнью.

Он сразу же отпустил мою руку, и погода вокруг пришла в нормальное состояние.

– Ох, простите меня, я, наверное, тяжелый, – засмеялся он и встал, после чего подал мне руку, но я не рискнула к нему прикасаться и поднялась сама.

– Нет, вы вовсе не тяжелый! – слукавила я.

Черная рубашка, через которую просматривались очертания его фигуры, подчеркивала изящество рельефного тела. Мой взгляд устремился к гербу, изображенному на королевской красной мантии, раскинувшейся у самых ног. Сияющая золотая корона, обвитая фиолетовой змеей, символизировала королевскую семью и ее ядовитые языки.

– Не стоит мне врать. – Легкая улыбка скользнула по лицу принца. – Надеюсь, я не доставил вам много проблем.

– Нет, конечно нет, – произнесла я. – Простите, но мне срочно нужно бежать, – оправдывалась я, надеясь наконец убраться подальше.

– Ох, да, конечно, приношу искренние извинения за то, что задержал вас. Надеюсь, мы еще увидимся. – Он прикоснулся к моему плечу, но сразу убрал руку.

Кожа вдруг покрылась тонким слоем льда, и меня передернуло. Но я попыталась изобразить улыбку и, развернувшись, медленным шагом направилась в сторону дома.

В семейном гнезде, осмотрев все комнаты на предмет незваных гостей, я устало опустилась на ступеньки лестницы, опершись на изящные перила из красного дерева. Сердце стучало так, словно после долгого сна его вновь вернули к жизни. Взглянув на плечо, я увидела, что слой льда медленно таял. Он действительно оказался необычным, иначе в такую жару от него бы давно не осталось и мокрого места. Принц обладал магией!

Разве в прошлом году он участвовал в эксперименте? Ему, если я правильно помнила, было девятнадцать, и его участие в эксперименте точно предали бы огласке. Король никогда не стал бы скрывать, что его сын прошел через такое испытание и смог победить. Он слишком любил демонстрировать свою власть, а Кристофер был единственным наследником престола. За этим точно скрывалось что-то большее.

Мысли о принце совсем завладели мной. Он управлял даром, и это будило во мне ненависть. Почему именно он? Все его семейство вызывало омерзение, они больше всех заслуживали смерти, но вместо этого жили словно боги. Я всегда понимала, что жизнь несправедлива, но сегодня она в очередной раз плюнула мне в лицо.

Встав с лестницы, я пошла в мамину комнату и закрылась там. Я хотела найти таблетки, похожие на ту, которую приняла недавно. Если мама и вправду пыталась повысить мои шансы на выживание во время эксперимента, то я должна была дать такой шанс и Дарену. На самом деле я поделилась бы этим шансом со всеми, но это могло навредить маме: если все переживут D-7, это даст королю повод для подозрений. Я прекрасно понимала, что всех мне не спасти, но защитить Дарена я бы смогла. Его я спасла бы любой ценой.

Обыскав всю мамину комнату, я ничего не нашла. Где же она прятала свои препараты? Неужели я что-то пропустила? Подойдя к окну, я раздвинула фиалковые шторы и выглянула на улицу. Алое солнце окрасило небо в оттенки рыжего и фиолетового, разливая по нему всю красоту заката. Я восхищалась солнцем: оно неустанно светило для нас, терпело наши ошибки и проступки. Но иногда даже солнцу нужно было отдыхать, и тогда оно посылало дождь.

Я отвернулась от окна и заметила, как лучи осветили стену в конце комнаты, рисуя на ней силуэт поднятого вверх меча. Мое прикосновение заставило меч исчезнуть. Я отошла назад, скрестив руки за спиной, и продолжила внимательно наблюдать. Внезапно меч засиял снова. Его лезвие указывало на потолок, где теперь блестела пятиконечная звезда, пронзенная другим мечом. Потолок располагался слишком высоко, поэтому я пододвинула стол к стене и встала на него. Этого оказалось недостаточно, поэтому я взгромоздила на стол стул и забралась еще выше.

Протянув руку к потолку, я постучала по месту, где находилась звезда. Гулкий отзвук пустоты настораживал. Здесь явно что-то прятали, но на потолке не было никаких дефектов, кнопок или рычагов. Наверняка существовал и другой способ открыть тайник, и, кажется, он связан со звездой и мечом: они точно предназначались не только для украшения.

Вдруг тишину нарушил скрип ступенек на первом этаже, из-за чего мне быстро пришлось спуститься с импровизированной башни. В спешке возвращая мебель на свои места, я услышала шаги, неожиданно прозвучавшие слишком близко. Понимая, что покинуть комнату незамеченной мне не удастся, я направилась к окну. Выглянув в распахнутое окно, я окинула нервным взглядом улицу. Высота для прыжка немаленькая, но прыгать и не придется. Забравшись на крышу, окрашенную в теплый лавандовый оттенок, я осторожно вскарабкалась наверх, к канату, с которым играла в детстве вместе с Дареном. Мы представляли, что дом – пиратский корабль, путешествующий по всему миру, и даже придумали своих собственных чудовищ, которые пытались нас съесть. Вспоминать те дни было весело, и мои руки до сих пор помнили, как быстро спускаться так, чтобы не насобирать новых мозолей.

Снова попав в дом с парадного входа, я притворилась, будто только что пришла. Судя по звукам, мама уже возилась в своей комнате, не обращая на мое появление никакого внимания. Постучавшись в дверь, я осторожно приоткрыла ее.

– Что-то случилось? – не поворачивая голову в мою сторону, спросила мама.

– Сегодня кое-что произошло, – начала я.

Мне очень советовали не поднимать эту тему, но я редко прислушивалась к тому, что мне говорили.

– Я знаю, о чем ты. – Она наконец повернулась и взглянула мне в глаза. – Ты ее выпила, так ведь?

– Да, выпила. Кем был тот мужчина?

– Ты рылась в моих вещах? – с усмешкой увильнула от вопроса мама.

На мгновение показалось, что комната начала сжиматься, пытаясь придавить меня.

– Как ты об этом узнала? – Я не стала отпираться или менять тему.

Мне правда стало интересно: чем таким я себя выдала? Вещи расставила точь-в-точь как было, ничего не испачкала и не испортила, успела даже все перепроверить.

– Ты не до конца закрыла окно, – подсказала мама. – Нашла что искала?

– К сожалению, нет, – ответила я таким же самодовольным тоном, каким она разговаривала со мной.

– Ты искала таблетки? Нельзя принимать больше одной. Не все организмы переносят это вещество. Я рада, что ты смогла пережить первый прием. – Мама нервно улыбнулась, а затем быстро вернула прежнее выражение лица. – Это уже хороший результат.

– А если бы я умерла?

– Но ведь не умерла. Я хорошо тебя знаю. Твой организм уникален, я же сама его создавала! – с воодушевлением произнесла она, и лишь ее дрожащие руки выдавали волнение, нарушившее внутренний покой в ее тихой гавани.

– Уникальный? В каком смысле «уникальный»?

– Каждый год втайне от королевских лекарей я делала тебе инъекции. Ты же не думала, что это обычная процедура?

– Что ты со мной сделала? – с ужасом глядя на маму, произнесла я и сделала шаг назад.

Знай я о ситуации чуть больше, то точно поблагодарила бы маму за то, что она всегда старалась помочь мне. Но сейчас я и не думала рассыпаться перед ней в благодарностях: я хотела огрызаться, ведь в мое тело бессовестно вмешивались.

– Я создала уникального ребенка. Ты не просто переживешь эксперимент, ты станешь сильнейшей из всех. Я делаю все ради тебя, моя девочка!

«Моя девочка». Мама не называла меня так уже много лет. Я не могла поверить, что эта женщина – тот же человек, который когда-то любил меня. Воспоминания из детства все еще противоречили ее словам, доказывая, что она не могла так со мной поступить. Однако… С тех пор как мне исполнилось десять, мама делала мне уколы. Неужели все это время она видела во мне не дочь, а лишь подопытную крысу?

– Ты хоть когда-нибудь любила меня? Отвечай честно! – обиженно закричала я.

Она никогда не понимала и не одобряла моих всплесков эмоции.

Тем не менее я знала ответ. Эта женщина неустанно помогала мне, но я все равно продолжала сопротивляться. Родители избаловали меня, и, возможно, я не до конца понимала, как мама рискует, рассказывая о своем решении.