# Всегда есть «но»

Анна Васильченко

Не везде люди со сверхспособностями – герои. В Лагаше верят, что все эти «силы» – не силы вовсе, а пороки от Лукавого. Люди с этими пороками – и сами порочные, а души их – мрачные, поэтому и зовут их мраками. Таким нет места в приличном обществе.

Молодой мрак Курт на себе прочувствовал все «прелести» жизни таких, как он. В один вечер он просто зашел в трактир поужинать. Но его оскорбили, избили и заставили участвовать в преступлении. Он мог бы просто сбежать, но теперь от его выбора зависит жизнь беззащитной девушки. Сможет ли он обратить свой порок в пользу? И будет ли девушка ему благодарна?

*Рассказ в мире романа "Мрак сердец наших"

# Анна Васильченко. Всегда есть "но"

Курт честно пытался найти работу. Да не очень старательно. Но попытки предпринимал, о чем с чистой совестью планировал сообщить вечером сестре. По её меркам он сегодня вообще был хорошим мальчиком: вылез из кровати раньше полудня, сходил в Секретариат и отметился, при этом почти не грубил офицеру. А ведь тот требовал продемонстрировать способности и смеялся, когда у Курта ничего не получилось. Во всем Лагаше из мраков только Курт и Лита, так что офицер никак не могу упустить возможность поглазеть на уродца в деле.

Несмотря на это, Курт был в хорошем настроении и все ещё пытался внести свой вклад в их семейный бюджет.

– А вам случайно работник не нужен? – Курт обратился к хозяину пекарни, у витрины которой остановился.

Удивительно худой для пекаря мужчина только что вышел на крыльцо, чтобы помочь престарелой матроне донести вязанку багетов до повозки. Курт поймал его взгляд и продолжил:

– Я мог бы, ну не знаю, тесто месить. Это же не сложно? Вы же это делаете, – он медленно поднял руку и почесал нос.

Пекарь глянул на Курта, задержал взгляд на ярко красном клейме на его руке и, фыркнув, вернулся в лавку.

Что ж, хоть под ноги не плюнул, как мясник до него. И все равно – в его, Курта, собственной системе измерений попытка была засчитана. Он довольно хмыкнул, засунул руки – чистую и меченную – в карманы и, посвистывая, двинулся в сторону дома.

Однако розовые пухлые засахаренные булочки, которые Курт видел в витрине, крепко засели в памяти. Желудок подал голос. Пора было подумать и об обеде.

Курт как раз проходил мимо трактира – с виду приличного, слишком приличного. И все равно он решил испытать удачу. Грифельная доска на стене слева от входа гласила, что блюдо дня – похлебка по-ларнийски – обойдётся в четыре мины за порцию. На всякий случай Курт вытащил деньги и проверил, сколько осталось. Аккурат четыре мины. Вот только потратить их все равно не получилось.

Стоило Курту приблизиться к двери, как из неё вышел официант в белом фартуке. Он двинулся было к доске, подбрасывая и ловя на лету кусок мела. Официант почти разминулся с Куртом, но в последний момент затормозил и ткнул его раскрытой пятерней в грудь. Курт едва успел сжать ладонь, чтобы не рассыпать деньги.

– Эй! – он вскинул голову, но тут же одёрнул себя и выдохнул, чтобы погасить волну возмущения.

Официант отнял руку и ткнул пальцем в сторону доски. На ней сразу под ценой похлебки растянулась большая буква М в круге. Красная полоса перечеркивала символ.

«Мраков не обслуживаем», – перевёл Курт и криво усмехнулся. Этого стоило ожидать. Он глянул на свой кулак с деньгами – на тыльной стороне ладони была такая же М в круге. Не говоря ни слова, Курт развернулся и зашагал дальше, чувствуя спиной ледяной взгляд официанта. Настроение стремительно портилось.

Не стоило и пытаться. Дома наверняка что-нибудь найдётся или Лита приготовит, когда вернется. Сэкономит. Только на что ему деньги? Сестра хотела купить краску, чтобы покрасить входную дверь и написать на ней адрес. Курт хмыкнул. Она могла бы сделать это одним прикосновение, но нет.

«Все нужно делать правильно», «Хочу, чтобы было нормально, как у людей».

Курт снова хмыкнул. Во-первых, они живут в заброшенной халупе, и как бы Лита ни старалась, сделать из неё дом «как у людей» не получится. Во-вторых, да и не люди они. У них клейма на руках красуются!

Теперь Курту захотелось потратить деньги просто из вредности, а не только из-за голода.

Он был уже на окраине города и испугался, что шанса спустить последние мины не осталось, но заметил незнакомую вывеску. Это был новый постоялый двор с трактиром, который, похоже, открылся лишь несколько дней назад.

Многие в городе уже знали, что Курт – мрак, им и на руку смотреть было не нужно. Но если владелец заведения неместный, то можно было попытаться поесть.

Курт засунул левую ладонь поглубже в карман и медленно двинулся к трактиру. На входе он никого не встретил, но сразу за дверью столкнулся с официанткой.

– Ой, привет, – рыжая девчушка лет пятнадцать прикрылась пустым подносом так, что были видны лишь глаза, и засмеялась.

– Привет! – Курт моментально расправил плечи и запустил руку в волосы. – А можно мне тут?…

Он оглядел зал и запнулся. Наступило время ужина, и трактир был битком. По большей части столики занимали путешественники, что остановились на постоялом дворе: их легко можно было отличить по запылившейся одежде и усталым лицам. За столиком у дальней стены теснилась группа молодых парней. Судя по громким голосам и смеху, в их кружках был отнюдь не яблочный сок.

– Пойдем, здесь есть свободный столик, – девушка отняла поднос от лица, схватила Курта за руку и, продолжая тихонько смеяться, потянула в дальний угол мимо шумной компании.

Там за одним из столиков и вправду никто не сидел. Только столик был накрыт на троих.

– А тут кто-то?.. – Курт неуверенно указал на пустые тарелки.

– Нет, никто. Это специально, чтобы не занимали, – девушка засмеялась громче прежнего и стала проворно собирать посуду. Стащила с плеча полотенце, обмахнула им стол и уставилась на Курта, сощурившись. – Так, ты будешь жаркое и… ягодный морс.

Теперь настал черёд Курта засмеяться – так уверенно говорила официантка: не спрашивала, а утверждала. Но веселье его быстро улетучилось. На водянистую похлебку по-ларнийски четыре мины ему бы хватило, но на жаркое…

– Я не… у меня… а это… – он не знал, как задать вопрос, чтобы не выглядеть жалким, но чувствовал, как к щекам уже приливает кровь.

– Три мины, – девушка оборвала его мучения.

Он с усилием сжал губы, чтобы они не расползлись в довольной улыбке, и кивнул. Девушка перебросила полотенце через плечо и убежала. А через минуту вернулась с тарелкой дымящегося жаркого и кружкой морса, зажгла свечу на столе и снова испарилась.

От густого аромата у Курта закружилась голова, он и не думал, что настолько проголодался. В гортани встал тяжёлый ком слюны. В свете свечи подлива к жаркому отдавала красным золотом, а особо большой кусок картошки с веткой петрушки на нем напоминал гористый остров в закатном море. Курт перемещал содержимое тарелки, отодвинул оранжевый перец, переложил к краю маленькую, словно кукольную, морковку и выловил внушительный тепло-коричневый кусок говядины.

Мясо первым отправилось в рот, распалось там на волокна и обкатило язык и небо волной сытного сока. Курт, как воспитанник сиротского приюта, подумал, что именно такой вкус у домашней еды. В том доме, где дети любят родителей, а родители не отказывают от детей, если тех угораздило родиться мраками. Ну, или он просто очень любил мясо.

Курт подцепил картошку – ту самую с петрушкой – и отправил вслед за говядиной. Картошка оказалась сладковатой и рассыпчатой. Во рту она смешалась с таявшим мясом в идеальной пропорции. Курт закрыл глаза, откинулся на спинку стула и в упоении замер.

– Прости, забыла про хлеб.

Рыжая официантка со звонким стуком опустила на стол тарелку. Там кругом разлегся нарезанный батон. От хлеба тоже шёл едва заметный пар. Курт с удивлением поднял глаза на девушку.

– Я сама его испекла. Это за счет заведения, – девушка слегка покраснела, улыбнулась и опять убежала, задевая юбкой стулья.

Курт, не раздумывая, схватил тёплый ломоть, откусил и снова зажмурился. Хлеб был лучше конфет. Или ему так только казалось, потому что сладости он ел лишь пару раз в жизни.

– И что это у нас тут?

Он открыл глаза. С другой стороны стола стоял белобрысый парень из шумной компании. Он едва заметно покачивался, но свою кружку держал так крепко, что пальцы побелели. Указательным пальцем второй руки он указывал на Курта. Точнее на его рот. Точнее…

Курт скосил глаза. «Провалиться!»

Он так и замер с куском хлеба у рта. А держал кусок меченой рукой. Курт так разомлел от вкусной еды, что совсем расслабился и вытащил ладонь из кармана. На неё-то и указывал парень. Остальная компания за его спиной тоже смотрела на Курта.

– А разве таких, как вы, пускают в приличные места? – гоготнул блондин и двинулся в обход стола.

Курт понимал, к чему все идет, поэтому быстро притянул тарелку с жарким и стал заглатывать еду, почти не жуя и обжигая нёбо. После четвёртой ложки он почувствовал незваного гостя у себя за спиной, опустил прибор и сказал, глядя перед собой.

– Не зовут, мы сами приходим.

Блондин ничего не ответил. Видимо, колкость медленно доходила до затуманенного разума. Курт решил воспользоваться этим и отправил в рот ещё две ложки горячего.

– Ты что, умный такой? – наконец отреагировал пришлый. – Эй, парни, глядите, мрак думает, что он умный.