Анатолий Ялов
Спор

СПОР

Может казаться естественным начинать повествование сообщением о географических ориентирах. Хотя бы кратко. Однако, слова «случилась та история в…» настроят читателя на неверный лад. Ибо в истории, которая стала известна, «случившихся событий» в разы меньше, чем места для пуговиц на растянутой футболке блогера. Сравнение существует благодаря людям практического склада, поскольку, по их мнению, сходство пуговиц и событий в том, что и те, и другие измеряются в штуках.

Идёт вторая неделя блогерского кризиса. Но именно сейчас он занимается тем, что заглядывает на кухонные полки, затем в холодильник. С силой хлопает дверцей холодильника, когда обнаруживает, что запасы еды и пива закончились. От безысходности блогер продляет взгляд за окно. Взгляд утомлён кризисом и озлоблен отсутствием пива. Тем не менее он покорно продляется метров на пятьдесят в указанном направлении и добирается до фигуры малообщительного соседа. Сосед лопатой разгребает снег у ворот своего дома. Глухая к увещеваниям блогерская муза встрепенулась, выпорхнула из тепла, из-за шиворота хозяйской футболки, метнулась до соседской лопаты, вернулась обратно, отряхнулась от налипшего снега и донесла обо всех потаённых чаяниях и горестях снегоуборщика. Блогеру остаётся всего ничего, а именно: анонсировать для подписчиков лайфхак про самый прогрессивный способ уборки снега у ворот. Затем записать те самые соседские чаяния, а также свои проникновенные комментарии к ним и опубликовать их.

Оставим блогера наедине с нахлынувшей радостью. И вместо того, чтобы следовать его траектории, осмотрим просторы страны, где есть немалое количество городов, отличившихся наличием кремля и речки при нём. Очень заманчиво выделить один из тех городов. Хотя бы столицу нашу, Москву. Но нет к тому никакого резона, поскольку цена свежевыжатого грейпфрутового сока, который неспеша пили из высоких бокалов две молодые женщины – цена, которая в столице непременно выше – для них обеих не имела значения. Да и сидели они на удобном неглубоком диванчике в кафе фитнес-клуба, из окон которого можно видеть несколько высоток, что с одинаковой бестолковостью могут расположиться как на берегах Москвы-реки, так и поближе к южной степи. Не следует отвлекаться на раздумья о климатических зонах, наиболее подходящих для бестолковости.

При попытке датировать наблюдаемое явление – сидение на диванчике двух любительниц свежего сока – может подуматься, что облепивший блогерскую музу снег отсылает к зиме. Однако и сейчас, и в любую пору года глазам, повёрнутым вдаль с невысокого диванчика, оставались доступны лишь две большие фотографии на противоположной стене: прихваченные соревновательной страстью атлетичные красотки в полный рост, в спортивных бикини с воланами.

В настоящее время в дополнении к двум вышеупомянутым одушевлённым особам в помещении имеется ещё одна, весьма юная. Бариста за барной стойкой. Беглый осмотр выявляет доминирование милой улыбки, усиленной ямочками на щеках. Гендерно-нейтральная униформа, такая же стрижка и не выщипанные брови ненадолго затрудняют выбор родовых окончаний в описании. Прозвучавший вскоре голос сей фигуры всё-таки позволяет сообщить, что имя Женя, пропечатанное на бейдже прямо под милой улыбкой, принадлежит девушке. Эта милая сторонница неопределённости называла (конечно, не вслух) двух дам на диванчике Тотошей и Кокошей, именами деток семейно-ориентированного и пассионарного крокодила из сказок Корнея Чуковского. Однако известно, что родственницами эти две дамы не были. Когда-то они действительно учились вместе в одном классе. Но и тогда отличались ростом и оценками в школьных дневниках; одну из них бабушка водила через дорогу в художественную школу, где её работы побеждали в конкурсах, тогда как другая в сопровождении дедушки ехала на трамвае в спортивную школу по плаванию, где подавала большие надежды, замеряемые секундами. В ту пору их волосы ещё не были знакомы с краской, а потому одну причисляли к блондинкам, а другую – к брюнеткам. И так далее. Нынче же надо признать небезосновательность Жениной ассоциации, вдохновлённой сказками дедушки Корнея. Возрастом дамы были лет так около тридцати или слегка за тридцать. Обе примерно обеспечены, обе регулярно посещают фитнес-клуб по понедельникам и обе считают, что «завести детей ещё успеется». Они одинаково называют себя знатоками кухни и не пропускают ни одного вновь открываемого в городе ресторана. Также одинаково обе дамы регулярно помечают присутствием все «резонансные» выставки и театральные премьеры. И всё же, звали их по-разному. В разговоре между собой одна откликалась на имя Танюша, а другая – на имя Катюша. И одна, и другая были высокого мнения о своём уме. И основанием сему служили не «какие-то там психологические тесты», а то, – это было говорено вслух – что не соревнуются друг с дружкой ни трудом своих косметологов, ни нарядами, ни чем-либо ещё. Одинаковое наличие у них критики к своему собственному превосходству над соплеменницами переводилось в дополнительные баллы и также засчитывалось при оценке своего ума.

Традиция их клубных понедельников украшена ритуалами. Один из них заключался в том, что обе подруги – так они себя называли – вспоминали своего одноклассника, Костю Головлёва, с регулярностью регулярного (без повторения обойтись невозможно) чемпионата по футболу или гандболу. Или по ещё чему-то такому, что немыслимо без стремления отобрать мяч у противоборствующей стороны. Кстати, Катя про футбол «понимала всё». При этом для объективности оговаривалась, что не всё про футбол знает. Противоречия в том не видела, упоминая, что компания её нынешнего спутника жизни являлась одним из спонсоров городской молодёжной команды. Таня, в свою очередь, имела статус знатока априори, так как её биография была подкрашена игрой в юношеской команде по водному поло.

Разговор о Косте традиционно начинала Катя. Иногда поводом для перехода к персоне одноклассника становилось сообщение новой информации о нём, но нередко она и без повода обходилась. Довольно скоро разговор превращался в спор.

По обыкновению, этот спор о Головлёве был громким и приникал к ушам всех желающих. Поскольку сейчас других посетителей в кафе не было, то подходили лишь уши почитательницы двух милых аллегорических крокодильчиков, вылупленных из настроения знатока творчества К.Чуковского. Можно ли в паре её не проколотых ушек предположить желание прислушаться к спору? Например, по причине вульгарной скуки. Такая подкрадывается, когда наизусть знакомый, многократно изведанный вид из окна пригородной электрички начинает доминировать над парой бесполезно разомкнутых глаз. Допускается и вторая причина: стремление разгадать смысл повторяющегося ритуала. Ведь слышно, видно и почти осязаемо, что одна из собеседниц «цепляет» другую, а та непременно и охотно «цепляется». Отлично заметен обоюдный энтузиазм сторон; вот только никаких наблюдаемых преимуществ от такой сцепки они не имели. Так случалось и в предыдущих спорах «Тотоши» и «Кокоши» о некоем Косте.

Уместно ненадолго отлучиться из клубного кафе, чтобы присмотреться к лицу, помещённому в оболочку спора, как чернослив в шоколадную глазурь. К тому самому Константину Александровичу Головлёву.

Будучи ребёнком, от внимания родителей он благополучно маскировался: для вызовов в школу поводов не давал, обилием низких оценок не выделялся, в дурных компаниях замечен не был. Токсичные вещества если и пробовал, то не попадался. Родители его – «люди Театра». Так при удобном случае любила говорить мать, которая танцевала в кордебалете. Крошечное придыхание в произнесении слова «театр» делало заглавную букву слышимой. Она верила, что скоро получит сольный танец. По её таланту и вопреки интригам. Время балерины частило, не попадая в такт, балетный репертуар тучнел, а «скоро» так и не наступало… Отец мальчика работал осветителем в том же театре, а в свободные по графику дни дегустировал разные сорта пива напротив огромного экрана домашнего кинотеатра. Своим единственным сыном родители были довольны: в театре можно было рассказывать про его спортивные достижения и иные увлечения, которые менялись в меру быстро. Когда Костя поступил в медицинский институт, мать уже не танцевала, но иногда ещё расхаживала в расшитых сценических нарядах вдоль ярких декораций. Но и тогда, по её словам, Костей гордился «весь Театр». Когда сын стал дипломированным врачом-дерматовенерологом, она испытала затруднения в поисках вдохновения для своих рассказов. И прекратила их. Её спрашивали: «Не случилось ли что?». В ответ – пожимала плечами… А что сказать, что ответить, когда всё уже свершилось? Вложение сил ради будущего процветания привело к ожидаемому результату. Точка…

Длинный прочерк в направлении к дням нынешним, где стандартная процедура сканирования наружности Константина Головлёва выдаёт заключение о достаточной степени её приятности. Наличествуют правильные черты овального лица без намёка на смазливость или, наоборот, брутальную кинематографическую мужественность. Уши не оттопыриваются, нос крючком не свисает. Какими-либо пристрастиями в манере одеваться он не отличается от того множества молодых людей, чей гардероб соответствует способности отличать ситуацию торжественной презентации своей персоны от работы и прочей рутины. Не выделяется он среди многих и ростом – ни вверх, ни вниз. А небольшие ровные усики над верхней губой вряд ли следует рассматривать как деталь, способную выделить его среди других современников, хоть двадцати пяти, хоть тридцати пяти лет отроду. И впрямь, Костя является невозмутимо таким же, как и другие положительно характеризуемые трудоспособные сограждане. А именно: работает врачом в негосударственной многопрофильной клинике с отделениями в разных районах города, лелеет наследственную надежду на карьерный рост, а также имеет зарплату, которую в ответ на настойчивое любопытство можно озвучить без стыда. Далее в списке наличие хобби (для Кости это управление квадрокоптером и фото с его камеры), женитьба на стройной брюнетке или блондинке (в его случае – шатенке). Предложение руки и сердца своей будущей жене было сделано им по собственной инициативе и в здравом уме; в полной убеждённости, что это решение есть результат собственного выбора, как это и приветствуется завсегдатаями блогов с претензией на психологичность. Далее следуют выезды супругов на пикники в компании общих – его и её – друзей. Посещение ими художественных выставок, как постоянных, так и временных. Приобретение небольшой квартирки в ипотеку, покупка автомобиля (пусть подержанный, но мерседес). Во время отпуска супруги путешествуют в разные страны, ни разу не приезжая в одну из них дважды. Гиподинамии Головлёв успешно противостоит: летом посредством бега, а зимой – лыж. Значение тренажёров он не отрицает, но проповедует теорию дополнительной пользы «натуральности». Для убедительности ссылается на образ жизни «человеков в набедренных повязках». До возраста Христа у него имеется ещё необъятный год, а потому никаким подведением итогов можно не заморачиваться. Вот только посещения любых театров он упорно избегает. Что вызывает неудовольствие жены, которая, напротив, особа восторженная. Пожалуй, только вдоль этой театральной разницы и можно мимоходом прогуляться, имея при себе намерение выискать предпосылки аномальных метеорологических явлений на ясном небе, безупречно растянутом над головой Головлёва… Никаким образом не получается разглядеть на нём маску, под которой прячутся намёки на нераскрытую гениальность или забубённость психопата – намёки, способные смягчить рутину пресыщенного обозрения. И в то же время не подловить его ни на заурядности, ни на презренной несовременности!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.